ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 1

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 2 Глава 1

10 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Часть Вторая «…Только смелым покоряются моря!..»

Глава Первая
Пакетбот и его пассажиры

Пакетбот наш имел название «in`Aineoila Runach», что Горацио перевёл мне и Алексу, как «Загадочная Незнакомка». Это известие меня немало взволновало. Я уже где-то слышала об Загадочной Незнакомке, но за последнее время произошло так много событий, что мне не удалось вспомнить, где именно.
Пакетбот был одновременно и пассажирским и грузовым судном. Маршрут же его был по истине колоссален. Выйдя из главного морского порта Ирландского Королевства Beal Feirste или Белфаста, как этот город назывался в той реальности, откуда мы пришли, пакетбот следовал до Бильбао, Ла-Коруньи, затем мог зайти в такие портовые города, как Виго и Портукале (Опорто нашей реальности), или сразу плыть в Лиссабон. Оттуда он держал путь в Кадис, затем на Гибралтар. После мог зайти в Малагу, Ла-Мерию (Альмерию в нашей реальности), Картахену, Ла-Канте (Аликанте) или сразу направиться в Валенсию, а после в Барселону. Затем он шёл в Геную, но по пути в Неаполь, мог зайти и в Ливорно. Из Неаполя он шёл до сицилийского города Мессины. Миновав Мессинский пролив, пакетбот мой войти в залив Таранто, чтобы зайти в одноимённый портовый город или сразу направиться в город Бриндизи. Из Бриндизи он мог плыть прямо до Венеции, а мог по пути зайти в такие итальянские города, как Мольфетта и Анкона.
Вот собственно, таким образом, нам предстояло добраться до Венеции, но на этом плавание корабля не заканчивалось, и будь на то моя воля, или хотя бы лишнее время, я с удовольствием отправилась бы дальше.
Из Венеции пакетбот заходил в Триест, Сплит, мог зайти в Рагузу (Дубровник). Посещал Катар (Котор), Дуррес, Авалону (Валону), Пирей, и, миновав пролив Дарданеллы, посещал даже Цесаревград или Базильополь (Константинополь и Истамбул нашего мира) – один из крупных и важных городов Российско-Польской Империи! Затем минуя пролив Босфор, мог зайти в Бургас, заходил в Варну (город, что в нашей реальности носил аналогичное название до недавнего времени, ныне же стал известен, как Сталин), Томирис (Констанцу), Одессу, Керкинитиду (Евпаторию), Корсунь (Севастополь). Мог посетить Пантикапею (Керчь) или сразу отправиться в Гостевград или Эвксинополь (так в этой реальности назывался Новороссийск, основанный не в 1838 году, а ещё в незапамятные времена). Оттуда мог проследовать в Артлар (соответствующий расположением городу Сочи нашей реальности), а мог сразу поплыть в Диоскурию (Сухуми), а затем в Бату-Лиман (Батуми). Оттуда пакетбот шёл в Трапезунд, затем возвращался в Цесаревград, хотя по пути мог посетить и Амисунта (Самсун в нашей реальности). Из Цесаревграда он мог заплыть в Салоники, а мог направиться сразу в Смирну (Измир), после посещал Родос, Анталью, Мерсин и Александретту – последний город Российско-Польской Империи. Затем пакетбот заходил в нейтральный город Порт-Омни (что соответствовал Порт-Саиду нашей реальности, за одним лишь исключением, что был построен ещё в начале восемнадцатого века объединёнными силами могущественных держав этого мира и потому находился на нейтральной территории). Дальше он шёл в Александрию, мог зайти в Триполи и на остров Мальту, откуда снова начинались владения Римской Империи. Оттуда он снова шёл к Гибралтару, заходил в Лиссабон. Из Лиссабона, заходя за запасами пресной воды на Азорские острова, он шёл прямиком в Нью-Йорк. Оттуда он плыл до столицы острова Кубао – Гаваны, но мог попутно зайти в Норфолк и Чарлстон. Из Гаваны он мог прямиком направиться в Алколуха (Вера-Крус), но мог пойти туда, походя, заплывая в Порт-Нью-Харбор (Нью Орлеан в нашем мире) и Тампико. Из Алколухи он шёл в Хользуз (или Белиз), а оттуда на остров Ямайку. Затем шёл в Панаму, ибо в этой реальности этот город располагался на берегу Атлантического океана, на том месте, где в 1850 году нашей реальности был, или вернее сказать будет, основан Колон. Из Панамы, держа курс обратно, он попутно заходил на Гаити, Канарские острова, остров Мадейру, опять в Лиссабон и Ла-Корунью, наконец в родной ирландский город Dubh Linn (или Дублин) и на родной остров Мэн, откуда возвращался в Белфаст.
Теперь закончив описание маршрута, опишу сам пакетбот, ибо не всякому человеку, выходцу из двадцатого века, выпадает счастье и удача, отправиться в морское плавание на настоящем парусном судне начала девятнадцатого столетия.
Это был красивый двухпалубный корабль, с тремя мачтами и полным парусным вооружением. Последнее было крайне важным качеством судна, ибо большая площадь парусов способствовала его быстроходности.
Пакетбот наш был рассчитан принять до двадцати пассажиров. Обо всём об этом поведал мне капитан – Ангус Уа`Бриэн, с большой охотою и добродушием. Он свободно владел не только ирландским языком, но и ещё английским, испанским, итальянским, греческим и даже российским и польским языками!
Обычно в этом мире использовались морские термины на одном из трёх языков местных владычиц морских, то есть либо Российско-Польской Империи, либо Королевства Ирландского, либо Римской Империи, то есть следовательно на языках российских, ирландских и латыни. Иногда впрочем, применялись голландские или английские, что, однако было сравнительно редко, и то в основном для пассажиров, для которых эти языки были родными. Я же для простоты продолжала называть их так, как привыкла.
Сам же пакетбот именовался Portitor – у Римских мореходов; Слатиструг, Посыльный корабль, иногда просто Посыльный, также Посыльник, Посланник, Посланец, Письмоносец – у Российских и, наконец, Long-Seoladh – у Ирландцев.
Пакетбот имел две навикулы или шлюпки: большую и малую. Так же на нём было установлено 16 небольших пушек.
Под нижней палубой располагались вместительные грузовые трюмы, а в Interpontis или твиндеке, то есть в межпалубном пространстве, находились жилые помещения для пассажиров и экипажа, с древним традиционным разделением пространства: кормовая часть была для пассажиров и офицеров, а носовая – для матросов. Из кормовой части твиндека на верхнюю палубу можно было подняться по трапу, где на свежем воздухе стояло несколько скамеек – некое подобие прогулочного или обзорного салона. В твиндеке, рядом с этим же трапом, располагался обеденный салон длиною в 80 футов. Он был освещаем через светлые люки. Вдоль салона шли длинные столы и скамьи. По обеим сторонам от салона находились небольшие комнатки. Это были двухместные пассажирские каюты, освещаемые через иллюминаторы. Размер каюты был 16,4 фута на 19,69 футов. Всего же таких кают на «Загадочной незнакомке» было порядка десяти: по пять с каждого борта. Оборудование кают было скромным, но уютным. Было по две койки с матрасами, были умывальник и столик. На полу лежали коврики, висели занавески, наготове были постельные принадлежности и полотенца.
Кроме этого были ещё каюты капитана и его помощника.
Помимо жилого помещения для матросов, имелись ещё всякие служебные, а также, естественно, камбуз.
Пакетбот наш был гладкопалубным, без надстроек. Палуба была ровной, для защиты же от волн и для предотвращения падения за борт по периметру верхней палубы на уровне груди человека среднего роста возвышалось так называемый fallomunium или фальшборт, а если говорить просто, заборчик.
Но особенное внимание моё привлекло носовое украшение судна:фигура какой-то женщины, наверное, морской нимфы, выполненное с завидным мастерством. Оно как нельзя лучше сочеталось с названием пакетбота.
Пассажиров на судне было немного. Наша компания состояла из девятерых. Мы заняли собою четыре каюты, слугу своего Лефрой отправил к матросам, а мисс Присли досталась крохотная каморка, служившая хозяйственных целей. Но экономка восприняла это спокойно, и неплохо устроилась в своих хоть и невеликих, но отдельных апартаментах. Неподалёку от неё располагалась небольшая медицинская часть, соединённая с каютою доктора.
Мне досталась каюта вместе с Ильмою, Алексу с Горацио, Юджину с Виктором, а вот Фредерику пришлось мириться с обществом некоего испанского гранта. Как было уже сказано, пассажиров было немного, меньше двадцати.
Большинство были ирландцы, их было четверо, из них две барышни. Это обстоятельство немало взволновало Виктора, и в очередной раз рассердило Ильму. Из иноземных пассажиров: испанский грант, сосед Фредерика по каюте, плывший домой, и двое итальянцев, следующих, как и мы, в Венецию. В общем, трое из пассажиров были подданными Римской Империи. В этой реальности Италия и Испания были объединены в Римскую Империю. Если подумать, то в этом было больше смысла, ибо я никогда не могла понять, каким образом варвары, или древнегерманские племена, разорившие и уничтожившие Рим, могли после стать его правопреемниками?
Собирались мы обычно в просторном обеденном салоне. Здесь проводилось время за завтраком, обедом и ужином, а также просто коротался досуг. В скором времени мы все перезнакомились, разговорились, и атмосфера на пакетботе установилась дружеская и мирная.
Часто капитан составлял нам компанию и тешил нас рассказами о своих плаваниях, встречах с пиратами, с морскими чудовищами и бурями. Поскольку капитан знавал несколько языков, я воспользовалась этим с пользой для себя, и немного подучила ирландский язык, найдя в нём несказанную прелесть и усладу для собственного слуха.
Погода стояла ясная и приветливая. Яркое солнце, чистое небо и попутный ветер были неустанными спутниками «Загадочной незнакомки».
Большую часть дня мы проводили сидя на скамьях или прогуливаясь по палубе, вдыхая терпкий и волнующий аромат моря, пронизанный запахами водорослей, соли и рыбы.
Ильма всюду ходила в обществе Фредерика и как ни странно, испанского гранта, которого, кстати говоря, звали доном Хуаном или если по-английски, доном Жуаном. К счастью, в этой реальности никто не слыхал об известном испанском распутнике. Это был вполне приличный дон. Он по всей видимости, был сражён наповал своею новою белокурой и голубоглазой знакомой, всячески старался угодить ей, развлекал захватывающими историями, в общем, уделял ей всё своё внимание. Это немного раздосадовывало флегматичного Фредерика и он то и дело соперничал со своим конкурентом. Но всё это было вполне благодушно и они оба, мило поладили друг с другом. Испанец даже пригласил его погостить в свои Наваррские владения и научил страстным испанским серенадам.
Что касается Виктора, то тот имел немалый успех у вышеупомянутых ирландских барышень: Фионны и Аойвинн. Он так галантно ухаживал за ними, и рассказывал им о своих подвигах, часто приукрашенных во сто, а то и тысячу крат, бросал на них томные взгляды и так трогательно вздыхал, что бедняжки совсем потеряли голову, конечно, в переносном смысле.
Юджин же напротив старательно избегал, чьего бы то ни было общества. Он не расставался с томиком Данте.
Я же сама в неизменном обществе Горацио и Алекса, иногда капитана, и очень часто двух итальянцев, проводила время мило и изыскано. Мы вели беседы об искусстве, литературе, науке, но особенно обо всём мистическом и ужасном.
Меня особенно взволновал один рассказ капитана.
Как-то ближе к вечеру, наша компания из шести человек, стояла на верхней палубе и любовалась закатом.
Заходящее солнце садилось, и его лучи мириадами рубиновых и янтарных брызг будоражили тихую и спокойную гладь моря. Всё вокруг: и море, и палуба, дышало какою-то умиротворённостью и меланхолией. Было тихо, лишь доносился легкий шелест волн, ласкавших борта корабля, да вдалеке слышались порою голоса матросов.
Неожиданно капитан сказал:
- Сколько лет плаваю, а не перестаю любоваться морем. Оно так прекрасно в своём спокойствии! Даже не вериться, что кому-то взбредает рассказывать странные и даже поистине жуткие истории, связанные с ним.
Мы все обратились к нему, предвкушая нечто интересное. Как я уже говорила, капитан любил рассказывать разные истории и был в этом деле мастером.
А один из итальянцев от нетерпения даже, подбодрил рассказчика возгласом:
- Прошу вас, синьоро капитано! Расскажите.
Капитан вздохнул и задумчиво, как это он всегда делал, приступая к повествованию, начал:
- Мы ирландцы, как вы, вероятно, знаете, издревле, как воины, так и мореходы. Потому вам неудивительно будет узнать, что мой далёкий предок тоже был мореходом. Из уст в уста в нашей семье передавалась одна история, которая произошла с ним. Он в ту пору был совсем ещё юнцом и только-только познакомился с настоящим плаванием. Однажды случился шторм. Это был страшный и небывалый шторм, и если кто-нибудь из вас когда-либо попадал в штормы на море, тот поймёт, что это такое. В течение нескольких дней небо становилось чернее, а море бесприютнее, и одинокий куррах, (так назывался обтянутый шкурами корабль, на котором наш народ в давние времена бороздил просторы морей) безжалостно хлестало волнами, кидало и подбрасывало. Наконец разразился шторм, многие погибли, сгинув в пучине морской, но корабль и несколько человек чудом выдержали. Внезапно море успокоилось, небо распогодилось. Несколько дней блуждали они неизвестно где. Но вот взорам измученных людей в чуть заметной дымке предстал остров. Это был остров, которого вы не найдёте ни на одной карте и не сумеете отыскать если захотите того. Если захотите… а вы не захотите, ибо тот остров хранил в себе тайну ужасную и непостижимую, древнюю и зловещую.
Тут капитан неожиданно замолчал и погрузился в задумчивость. Долгое время мы также хранили молчание, ожидая продолжения, но рассказчик не проронил ни звука. Наконец, снова не выдержал всё тот же итальянец.
- Что же было такого на том острове, синьоро капитано? – спросил он.
Капитан вздрогнул и, словно бы очнувшись, проговорил:
- На нём был неописуемый и непостижимый ужас. Двое из выживших сошли с ума. Только мой предок уцелел, но на всю жизнь стал каким-то странным, замкнутым и угрюмым. Впрочем, всё это лишь легенды. Семейные предания. Сколько лет плавали мои предки, сколько лет плавал я сам, никогда ничего подобного не видел. Острова, как острова, находятся, где им положено быть. Если только они не плавучие или не относятся к призрачным Блаженным Островам из Наших Immramha – морских сказаний.
Мы с Алексом и Лефроем многозначительно переглянулись. В последнее время мы были склонны верить легендам и преданиям.
Так проходили дни, чинно и благородно. Но эта идиллия длилась недолго.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0251997

от 10 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0251997 выдан для произведения:
Часть Вторая «Спокойное плаванье»

Глава Первая
Пакетбот и его пассажиры

Пакетбот наш имел название «in`Aineoila Runach», что Горацио перевёл мне и Алексу, как «Загадочная Незнакомка». Это известие меня немало взволновало. Я уже где-то слышала об Загадочной Незнакомке, но за последнее время произошло так много событий, что мне не удалось вспомнить, где именно.
Пакетбот был одновременно и пассажирским и грузовым судном. Маршрут же его был по истине колоссален. Выйдя из главного морского порта Ирландского Королевства Beal Feirste или Белфаста, как этот город назывался в той реальности, откуда мы пришли, пакетбот следовал до Бильбао, Ла-Коруньи, затем мог зайти в такие портовые города, как Виго и Портукале (Опорто нашей реальности), или сразу плыть в Лиссабон. Оттуда он держал путь в Кадис, затем на Гибралтар. После мог зайти в Малагу, Ла-Мерию (Альмерию в нашей реальности), Картахену, Ла-Канте (Аликанте) или сразу направиться в Валенсию, а после в Барселону. Затем он шёл в Геную, но по пути в Неаполь, мог зайти и в Ливорно. Из Неаполя он шёл до сицилийского города Мессины. Миновав Мессинский пролив, пакетбот мой войти в залив Таранто, чтобы зайти в одноимённый портовый город или сразу направиться в город Бриндизи. Из Бриндизи он мог плыть прямо до Венеции, а мог по пути зайти в такие итальянские города, как Мольфетта и Анкона.
Вот собственно, таким образом, нам предстояло добраться до Венеции, но на этом плавание корабля не заканчивалось, и будь на то моя воля, или хотя бы лишнее время, я с удовольствием отправилась бы дальше.
Из Венеции пакетбот заходил в Триест, Сплит, мог зайти в Рагузу (Дубровник). Посещал Катар (Котор), Дуррес, Авалону (Валону), Пирей, и, миновав пролив Дарданеллы, посещал даже Цесаревград или Базильополь (Константинополь и Истамбул нашего мира) – один из крупных и важных городов Российско-Польской Империи! Затем минуя пролив Босфор, мог зайти в Бургас, заходил в Варну (город, что в нашей реальности носил аналогичное название до недавнего времени, ныне же стал известен, как Сталин), Томирис (Констанцу), Одессу, Керкинитиду (Евпаторию), Корсунь (Севастополь). Мог посетить Пантикапею (Керчь) или сразу отправиться в Гостевград или Эвксинополь (так в этой реальности назывался Новороссийск, основанный не в 1838 году, а ещё в незапамятные времена). Оттуда мог проследовать в Артлар (соответствующий расположением городу Сочи нашей реальности), а мог сразу поплыть в Диоскурию (Сухуми), а затем в Бату-Лиман (Батуми). Оттуда пакетбот шёл в Трапезунд, затем возвращался в Цесаревград, хотя по пути мог посетить и Амисунта (Самсун в нашей реальности). Из Цесаревграда он мог заплыть в Салоники, а мог направиться сразу в Смирну (Измир), после посещал Родос, Анталью, Мерсин и Александретту – последний город Российско-Польской Империи. Затем пакетбот заходил в нейтральный город Порт-Омни (что соответствовал Порт-Саиду нашей реальности, за одним лишь исключением, что был построен ещё в начале восемнадцатого века объединёнными силами могущественных держав этого мира и потому находился на нейтральной территории). Дальше он шёл в Александрию, мог зайти в Триполи и на остров Мальту, откуда снова начинались владения Римской Империи. Оттуда он снова шёл к Гибралтару, заходил в Лиссабон. Из Лиссабона, заходя за запасами пресной воды на Азорские острова, он шёл прямиком в Нью-Йорк. Оттуда он плыл до столицы острова Кубао – Гаваны, но мог попутно зайти в Норфолк и Чарлстон. Из Гаваны он мог прямиком направиться в Алколуха (Вера-Крус), но мог пойти туда, походя, заплывая в Порт-Нью-Харбор (Нью Орлеан в нашем мире) и Тампико. Из Алколухи он шёл в Хользуз (или Белиз), а оттуда на остров Ямайку. Затем шёл в Панаму, ибо в этой реальности этот город располагался на берегу Атлантического океана, на том месте, где в 1850 году нашей реальности был, или вернее сказать будет, основан Колон. Из Панамы, держа курс обратно, он попутно заходил на Гаити, Канарские острова, остров Мадейру, опять в Лиссабон и Ла-Корунью, наконец в родной ирландский город Dubh Linn (или Дублин) и на родной остров Мэн, откуда возвращался в Белфаст.
Теперь закончив описание маршрута, опишу сам пакетбот, ибо не всякому человеку, выходцу из двадцатого века, выпадает счастье и удача, отправиться в морское плавание на настоящем парусном судне начала девятнадцатого столетия.
Это был красивый двухпалубный корабль, с тремя мачтами и полным парусным вооружением. Последнее было крайне важным качеством судна, ибо большая площадь парусов способствовала его быстроходности.
Пакетбот наш был рассчитан принять до двадцати пассажиров. Обо всём об этом поведал мне капитан – Ангус Уа`Бриэн, с большой охотою и добродушием. Он свободно владел не только ирландским языком, но и ещё английским, испанским, итальянским, греческим и даже российским и польским языками!
Обычно в этом мире использовались морские термины на одном из трёх языков местных владычиц морских, то есть либо Российско-Польской Империи, либо Королевства Ирландского, либо Римской Империи, то есть следовательно на языках российских, ирландских и латыни. Иногда впрочем, применялись голландские или английские, что, однако было сравнительно редко, и то в основном для пассажиров, для которых эти языки были родными. Я же для простоты продолжала называть их так, как привыкла.
Сам же пакетбот именовался Portitor – у Римских мореходов; Слатиструг, Посыльный корабль, иногда просто Посыльный, также Посыльник, Посланник, Посланец, Письмоносец – у Российских и, наконец, Long-Seoladh – у Ирландцев.
Пакетбот имел две навикулы или шлюпки: большую и малую. Так же на нём было установлено 16 небольших пушек.
Под нижней палубой располагались вместительные грузовые трюмы, а в Interpontis или твиндеке, то есть в межпалубном пространстве, находились жилые помещения для пассажиров и экипажа, с древним традиционным разделением пространства: кормовая часть была для пассажиров и офицеров, а носовая – для матросов. Из кормовой части твиндека на верхнюю палубу можно было подняться по трапу, где на свежем воздухе стояло несколько скамеек – некое подобие прогулочного или обзорного салона. В твиндеке, рядом с этим же трапом, располагался обеденный салон длиною в 80 футов. Он был освещаем через светлые люки. Вдоль салона шли длинные столы и скамьи. По обеим сторонам от салона находились небольшие комнатки. Это были двухместные пассажирские каюты, освещаемые через иллюминаторы. Размер каюты был 16,4 фута на 19,69 футов. Всего же таких кают на «Загадочной незнакомке» было порядка десяти: по пять с каждого борта. Оборудование кают было скромным, но уютным. Было по две койки с матрасами, были умывальник и столик. На полу лежали коврики, висели занавески, наготове были постельные принадлежности и полотенца.
Кроме этого были ещё каюты капитана и его помощника.
Помимо жилого помещения для матросов, имелись ещё всякие служебные, а также, естественно, камбуз.
Пакетбот наш был гладкопалубным, без надстроек. Палуба была ровной, для защиты же от волн и для предотвращения падения за борт по периметру верхней палубы на уровне груди человека среднего роста возвышалось так называемый fallomunium или фальшборт, а если говорить просто, заборчик.
Но особенное внимание моё привлекло носовое украшение судна:фигура какой-то женщины, наверное, морской нимфы, выполненное с завидным мастерством. Оно как нельзя лучше сочеталось с названием пакетбота.
Пассажиров на судне было немного. Наша компания состояла из девятерых. Мы заняли собою четыре каюты, слугу своего Лефрой отправил к матросам, а мисс Присли досталась крохотная каморка, служившая хозяйственных целей. Но экономка восприняла это спокойно, и неплохо устроилась в своих хоть и невеликих, но отдельных апартаментах. Неподалёку от неё располагалась небольшая медицинская часть, соединённая с каютою доктора.
Мне досталась каюта вместе с Ильмою, Алексу с Горацио, Юджину с Виктором, а вот Фредерику пришлось мириться с обществом некоего испанского гранта. Как было уже сказано, пассажиров было немного, меньше двадцати.
Большинство были ирландцы, их было четверо, из них две барышни. Это обстоятельство немало взволновало Виктора, и в очередной раз рассердило Ильму. Из иноземных пассажиров: испанский грант, сосед Фредерика по каюте, плывший домой, и двое итальянцев, следующих, как и мы, в Венецию. В общем, трое из пассажиров были подданными Римской Империи. В этой реальности Италия и Испания были объединены в Римскую Империю. Если подумать, то в этом было больше смысла, ибо я никогда не могла понять, каким образом варвары, или древнегерманские племена, разорившие и уничтожившие Рим, могли после стать его правопреемниками?
Собирались мы обычно в просторном обеденном салоне. Здесь проводилось время за завтраком, обедом и ужином, а также просто коротался досуг. В скором времени мы все перезнакомились, разговорились, и атмосфера на пакетботе установилась дружеская и мирная.
Часто капитан составлял нам компанию и тешил нас рассказами о своих плаваниях, встречах с пиратами, с морскими чудовищами и бурями. Поскольку капитан знавал несколько языков, я воспользовалась этим с пользой для себя, и немного подучила ирландский язык, найдя в нём несказанную прелесть и усладу для собственного слуха.
Погода стояла ясная и приветливая. Яркое солнце, чистое небо и попутный ветер были неустанными спутниками «Загадочной незнакомки».
Большую часть дня мы проводили сидя на скамьях или прогуливаясь по палубе, вдыхая терпкий и волнующий аромат моря, пронизанный запахами водорослей, соли и рыбы.
Ильма всюду ходила в обществе Фредерика и как ни странно, испанского гранта, которого, кстати говоря, звали доном Хуаном или если по-английски, доном Жуаном. К счастью, в этой реальности никто не слыхал об известном испанском распутнике. Это был вполне приличный дон. Он по всей видимости, был сражён наповал своею новою белокурой и голубоглазой знакомой, всячески старался угодить ей, развлекал захватывающими историями, в общем, уделял ей всё своё внимание. Это немного раздосадовывало флегматичного Фредерика и он то и дело соперничал со своим конкурентом. Но всё это было вполне благодушно и они оба, мило поладили друг с другом. Испанец даже пригласил его погостить в свои Наваррские владения и научил страстным испанским серенадам.
Что касается Виктора, то тот имел немалый успех у вышеупомянутых ирландских барышень: Фионны и Аойвинн. Он так галантно ухаживал за ними, и рассказывал им о своих подвигах, часто приукрашенных во сто, а то и тысячу крат, бросал на них томные взгляды и так трогательно вздыхал, что бедняжки совсем потеряли голову, конечно, в переносном смысле.
Юджин же напротив старательно избегал, чьего бы то ни было общества. Он не расставался с томиком Данте.
Я же сама в неизменном обществе Горацио и Алекса, иногда капитана, и очень часто двух итальянцев, проводила время мило и изыскано. Мы вели беседы об искусстве, литературе, науке, но особенно обо всём мистическом и ужасном.
Меня особенно взволновал один рассказ капитана.
Как-то ближе к вечеру, наша компания из шести человек, стояла на верхней палубе и любовалась закатом.
Заходящее солнце садилось, и его лучи мириадами рубиновых и янтарных брызг будоражили тихую и спокойную гладь моря. Всё вокруг: и море, и палуба, дышало какою-то умиротворённостью и меланхолией. Было тихо, лишь доносился легкий шелест волн, ласкавших борта корабля, да вдалеке слышались порою голоса матросов.
Неожиданно капитан сказал:
- Сколько лет плаваю, а не перестаю любоваться морем. Оно так прекрасно в своём спокойствии! Даже не вериться, что кому-то взбредает рассказывать странные и даже поистине жуткие истории, связанные с ним.
Мы все обратились к нему, предвкушая нечто интересное. Как я уже говорила, капитан любил рассказывать разные истории и был в этом деле мастером.
А один из итальянцев от нетерпения даже, подбодрил рассказчика возгласом:
- Прошу вас, синьоро капитано! Расскажите.
Капитан вздохнул и задумчиво, как это он всегда делал, приступая к повествованию, начал:
- Мы ирландцы, как вы, вероятно, знаете, издревле, как воины, так и мореходы. Потому вам неудивительно будет узнать, что мой далёкий предок тоже был мореходом. Из уст в уста в нашей семье передавалась одна история, которая произошла с ним. Он в ту пору был совсем ещё юнцом и только-только познакомился с настоящим плаванием. Однажды случился шторм. Это был страшный и небывалый шторм, и если кто-нибудь из вас когда-либо попадал в штормы на море, тот поймёт, что это такое. В течение нескольких дней небо становилось чернее, а море бесприютнее, и одинокий куррах, (так назывался обтянутый шкурами корабль, на котором наш народ в давние времена бороздил просторы морей) безжалостно хлестало волнами, кидало и подбрасывало. Наконец разразился шторм, многие погибли, сгинув в пучине морской, но корабль и несколько человек чудом выдержали. Внезапно море успокоилось, небо распогодилось. Несколько дней блуждали они неизвестно где. Но вот взорам измученных людей в чуть заметной дымке предстал остров. Это был остров, которого вы не найдёте ни на одной карте и не сумеете отыскать если захотите того. Если захотите… а вы не захотите, ибо тот остров хранил в себе тайну ужасную и непостижимую, древнюю и зловещую.
Тут капитан неожиданно замолчал и погрузился в задумчивость. Долгое время мы также хранили молчание, ожидая продолжения, но рассказчик не проронил ни звука. Наконец, снова не выдержал всё тот же итальянец.
- Что же было такого на том острове, синьоро капитано? – спросил он.
Капитан вздрогнул и, словно бы очнувшись, проговорил:
- На нём был неописуемый и непостижимый ужас. Двое из выживших сошли с ума. Только мой предок уцелел, но на всю жизнь стал каким-то странным, замкнутым и угрюмым. Впрочем, всё это лишь легенды. Семейные предания. Сколько лет плавали мои предки, сколько лет плавал я сам, никогда ничего подобного не видел. Острова, как острова, находятся, где им положено быть. Если только они не плавучие или не относятся к призрачным Блаженным Островам из Наших Immramha – морских сказаний.
Мы с Алексом и Лефроем многозначительно переглянулись. В последнее время мы были склонны верить легендам и преданиям.
Так проходили дни, чинно и благородно. Но эта идиллия длилась недолго.
Рейтинг: 0 175 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!