ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 7

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 7

8 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Седьмая
Светская жизнь продолжается.

Самолюбию Ильмы уже неоднократно был нанесён удар со стороны Виктора. Во-первых, она всё никак не могла забыть, как тот весело беседовал с повстанкой. С ней он никогда так не вёл себя, но разве, что только в начале их знакомства. После же он делал всё, чтобы обидеть и оскорбить её, Ильму. Теперь же он и вовсе отбился от рук. Стремился ни только не замечать её, но и словно бы, ненароком избегать с нею встреч. Не в счёт было то обстоятельство в Хайд парке, когда ему волей-неволей пришлось заметить её и смириться с этим фактом. Как бы в ответ на это его поведение, она решила нанести, как говорится, ответный удар. Тем более что она уже давным-давно пришла к выводу, что Фредерик куда воспитаннее, обходительнее и лучше, чем Виктор. Как-никак, сказывалось  происхождение, ведь Фредерик был сыном лорда.
Посему орудием для нанесения своего удара, Ильма избрала милого и тихого Фредерика. Тем более что мало-помалу стала испытывать к нему некоторую симпатию. Ильма стала проводить целые дни в его обществе. Ходила с ним на прогулки по Хайд парку, шутила и смеялась. Ей почти сразу удалось сделать Фредерика чем-то вроде своего верного слуги. Он делал всё, что она его просила делать, и выполнял любые её капризы. На Виктора же, к негодованию Ильмы, всё это не производило никакого впечатления, а если и производило, то он не подавал вида. Поэтому если вначале, она и делала это лишь из-за того, что ей вопреки всему упорно продолжал нравиться Виктор, и она старалась таким образом привлечь его внимание, то теперь она решила взять и влюбиться во Фредерика, хотя бы из какого-то принципа. То есть назло мерзкому и гадкому Виктору.
Виктор же продолжал игнорировать её. Каждый день он упорно стремился ускользнуть прочь из дома. Началось всё с одной единственной его самой первой прогулки по Гросвенор сквер. Виктор к своему удивлению заметил, что не он один любит эти прогулки. Мимо него беспрестанно прохаживались взад-вперёд франтоватые молодые люди, строгие дамы и миловидные барышни. Последним он уделил особое внимание. Поскольку во времена девятнадцатого века, считалось дурным тоном знакомиться без представления, да ещё к тому же на улице, Виктор на первый раз удовольствовался лишь тем, что с нарочито задумчивым видом, фланировал туда-сюда, изредка лишь бросая мимолётные взгляды на барышень. Но если так обстояло в первый день, то иначе всё стало на следующий. Как уже было сказано, этот день выдался пасмурным, но к вечеру распогодилось, и ничто не помешало Виктору выйти на вечерний променад. Ещё в предыдущую прогулку ему бросилась в глаза одна очень хорошенькая барышня. Она была печальна и оттого казалась ещё очаровательнее. Свежее лицо её было безо всякой пудры и румян. Из-под шляпки на накинутую на плечи ост-индскую шаль, ниспадали белокурые локоны. Яркие голубые глаза изредка встречались с глазами Виктора. Чем-то она запоминала Ильму. И поскольку это обстоятельство, вызвало в сердце лёгкие укоры совести, он поспешил избавиться от них. Теперь прогуливаясь, он искал глазами эту барышню. Каким-то образом он узнал, что у неё имеется брат, молодой офицер. Потому поспешил завести знакомство с ним. Это оказалось проще простого. В скором времени они уже стали закадычными приятелями. И Роберт, так звали нового друга Виктора, представил тому свою сестру Лидию, ещё нескольких барышень: её кузину и подруг. Потому, когда однажды Ильма в сопровождении Фредерика, возвращалась с прогулки, она увидела картину, которая потрясла и разозлила её до крайности.
Виктор прогуливался в окружении нескольких особ женского пола, а двух ещё к тому же держал под ручки! Улыбался им, смеялся и всячески заигрывал с ними! А с одной из них он обменивался такими томными и нежными взглядами, что и говорить ужасно.
С Ильмы этого было достаточно. Она твёрдо убедила себя в том, что любит Фредерика и с того дня стала показывать это как можно очевиднее. Фредерика же это немало радовало, ибо ему ещё с первой встречи, нравилась Ильма.
Так обстояло дело с этими тремя. А что же делал несчастный влюблённый Юджин?! Тот постигал тайны итальянского языка и открыл в себе необычайные способности к иностранным языкам. Всего за каких-то несколько дней, он уже мог свободно разбирать некоторые сонеты Данте. Зачитываясь ими, он вбил себе в голову, что Данте чем-то похож на него самого, а Элизабет для него что-то вроде Беатриче. Следовательно, в творениях Данте сможет он найти смысл. Так Юджин решил обоготворить и возвысить образ своей любви, но тем не менее отнюдь не простить ту, что предала его и обманула его надежды.

***

Горацио Лефрой долгие часы проводил в подвале, где покоилось его творение. Я часто составляла ему компанию, что, по-видимому, было ему очень приятно. Вообще в последнее время мне стало казаться, что работать ему как-то не особенно хочется, а работает он лишь потому что того требует долг. Если бы не этот долг, он бы с радостью отправился в моём обществе, притом куда угодно.
Однако большинство времени я проводила в библиотеке. Мы с Алексом затеяли изучать латынь, ведь если этот язык произошёл от языка, созданного Пятью, то он мог нам очень пригодиться. С другими мы почти не виделись. Встречались с ними лишь за столом, а мой брат взял в привычку не обедать дома. Видно сумел обзавестись знакомыми, и этим объяснялось то, что он так долго и тщательно приводил самого себя в порядок.
Каждый день я с замиранием сердца, осматривалась вокруг и прислушивалась к тому, о чём говорят жители МэйФэйр. Доходили тревожные слухи о стычках в Манчестере, об агрессивно настроенных рабочих и о каком-то появившемся у них грозном и вдохновлённом предводителе, который одними своими речами ведёт их вперёд. Грядущая буря давала о себе знать. В воздухе ощутимо запахло грозою.
Вести о предводителе неустанно внушали мне самые дурные мысли и подозрения. Я не могла отделаться от того, что это Бронштейн. Всё указывало на него и всё тут.
Как бы то ни было, нам не выпала удача лицезреть его или кого бы то ни было. Лефрой закончил свои манипуляции двадцать девятого числа днём. Но мы решили дождаться ночи, чтобы провести всё, как можно тише и незаметнее. Хотя смешно об этом говорить, как могло остаться незамеченным исчезновение целого особняка, притом даже с оградой и участком!
Но поскольку Лефроя это мало заботило, я тоже решила не обращать на это внимание.
До того, Лефрой заранее обо всём позаботился. Он получил паспорт и вписал туда всех нас. Меня он в крайнем смущении, записал своею супругой, Виктор остался моим братом, но к нему присоединился Фредерик. Алекс, Юджин и Ильма стали братьями и сестрою, а также родственниками Лефроя. Патрик остался слугою, а мисс Присли его экономкою. Притом последнюю он решил не оповещать заранее, а поставить перед свершившимся фактом.
Место, куда он собирался перенести свой особняк, было выбрано заранее. Им оказалась дикая и пустынная местность в Ирландии, правда неподалёку от более-менее населённого пункта и побережья.
Так в ночь с двадцать девятого на тридцатое Горацио не без труда, впервые испытал свою машину в действии. Не просто испытал, а перенёс целый особняк за много тысяч миль от Лондона, в Ирландию.
По окончанию разъяснений и приводу в чувство мисс Присли, стали готовиться к предстоящему путешествию. Я взяла с собою наряды, купленные Лефроем, несколько книг, среди них учебник латыни и словарь. Так же Горацио предложил мне взять с собою старинные фамильные украшения, которые неоднократно давал мне в пользование. Они достались ему от матери и отца, им же в свою очередь, от их предков. Мне эти перстни и кольца, колье и ожерелья, и даже две диадемы очень нравились. Было любезно со стороны нашего хозяина предоставить мне их.
По его словам, нас вначале ожидало самое обыкновенное путешествие. Развлечения, светские приёмы и балы, и наконец, отдых. Лишь после предстояло отправиться во Флоренцию на поиски хоть каких-то следов прославленного, но, увы, не в этой реальности, Леонардо да Винчи.
К тому времени, как закончились приготовления, в Лондоне произошла революция, и Горацио попросил у правительства Ирландского Королевства подданства и убежища, для себя и нас.
В этой реальности, Ирландия, а правильнее Rigdacht na hEireann, или Tir na hEireann, или просто Eriu, сумела, уж не знаю как, сохранить свою независимость. Она не была покорена англичанами при Генрихе II. Кроме того будучи королевством сохранила многие древние традиции, а столица её осталась в Таре. Правил же ныне король Конгалах II со своею супругою королевою Райогнак. Королевство это было в большой дружбе с Российско-Польской империей, и в несколько натянутых отношениях с Британской. С первой они даже собирались породниться. Одна из дочерей Государя Российско-Польского, была помолвлена с наследным принцем Туаталом. Что касается её отношений с Британией, то тут немаловажную роль сыграло то, что та подписала мирное соглашение с ФСР, и тем самым не уничтожила угрозу вольнодумнических и антимонархических настроений, а наоборот поощрила их. Потому неудивительно, что в своё время она поддержала справедливые слова Государя в отношении Британии. Когда тот узнал о том, что Британия, которая до того первая выступала против Франции, ныне обманула своих союзников и сговорилась с общим врагом, сказал: «Что ж не нам быть судиями ея, предоставим же ея Суду Божескому Справедливому.»
И вот Суд Божеский постиг Британию и окропил её слезами и кровью невинных душ нынешних и грядущих. Однако Ирландия и Российско-Польская Империя стали принимать участливое отношение к судьбам сих жертв и стали предоставлять им убежище и покровительство своё. А так же готовили интервенцию, вместе со своими прежними союзниками, и Америкой. Многие как некогда осознали угрозу красной чумы.
Потому нам предоставили убежище быстро и безо всяких трудностей. Оказалось ещё, что имя Лефроя, а так же, как это не странно, наши имена, попали в списки главных врагов Советской Британии, подписанные самими Оуэном и Лейбою Бронштейном. Нам очень повезло, что мы так вовремя ретировались из революционного Лондона.
Когда все формальности были выполнены и мы стали полноправными подданными Королевства Ирландского, были куплены билеты на корабль, отходивший от Beal Feirste, главного морского порта.
Лишь после этого, а именно тринадцатого мая, мы, наконец, отправились навстречу новым впечатлениям и приключениям.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0251616

от 8 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0251616 выдан для произведения:
Глава Седьмая
Светская жизнь продолжается.

Самолюбию Ильмы уже неоднократно был нанесён удар со стороны Виктора. Во-первых, она всё никак не могла забыть, как тот весело беседовал с повстанкой. С ней он никогда так не вёл себя, но разве, что только в начале их знакомства. После же он делал всё, чтобы обидеть и оскорбить её, Ильму. Теперь же он и вовсе отбился от рук. Стремился ни только не замечать её, но и словно бы, ненароком избегать с нею встреч. Не в счёт было то обстоятельство в Хайд парке, когда ему волей-неволей пришлось заметить её и смириться с этим фактом. Как бы в ответ на это его поведение, она решила нанести, как говорится, ответный удар. Тем более что она уже давным-давно пришла к выводу, что Фредерик куда воспитаннее, обходительнее и лучше, чем Виктор. Как-никак, сказывалось  происхождение, ведь Фредерик был сыном лорда.
Посему орудием для нанесения своего удара, Ильма избрала милого и тихого Фредерика. Тем более что мало-помалу стала испытывать к нему некоторую симпатию. Ильма стала проводить целые дни в его обществе. Ходила с ним на прогулки по Хайд парку, шутила и смеялась. Ей почти сразу удалось сделать Фредерика чем-то вроде своего верного слуги. Он делал всё, что она его просила делать, и выполнял любые её капризы. На Виктора же, к негодованию Ильмы, всё это не производило никакого впечатления, а если и производило, то он не подавал вида. Поэтому если вначале, она и делала это лишь из-за того, что ей вопреки всему упорно продолжал нравиться Виктор, и она старалась таким образом привлечь его внимание, то теперь она решила взять и влюбиться во Фредерика, хотя бы из какого-то принципа. То есть назло мерзкому и гадкому Виктору.
Виктор же продолжал игнорировать её. Каждый день он упорно стремился ускользнуть прочь из дома. Началось всё с одной единственной его самой первой прогулки по Гросвенор сквер. Виктор к своему удивлению заметил, что не он один любит эти прогулки. Мимо него беспрестанно прохаживались взад-вперёд франтоватые молодые люди, строгие дамы и миловидные барышни. Последним он уделил особое внимание. Поскольку во времена девятнадцатого века, считалось дурным тоном знакомиться без представления, да ещё к тому же на улице, Виктор на первый раз удовольствовался лишь тем, что с нарочито задумчивым видом, фланировал туда-сюда, изредка лишь бросая мимолётные взгляды на барышень. Но если так обстояло в первый день, то иначе всё стало на следующий. Как уже было сказано, этот день выдался пасмурным, но к вечеру распогодилось, и ничто не помешало Виктору выйти на вечерний променад. Ещё в предыдущую прогулку ему бросилась в глаза одна очень хорошенькая барышня. Она была печальна и оттого казалась ещё очаровательнее. Свежее лицо её было безо всякой пудры и румян. Из-под шляпки на накинутую на плечи ост-индскую шаль, ниспадали белокурые локоны. Яркие голубые глаза изредка встречались с глазами Виктора. Чем-то она запоминала Ильму. И поскольку это обстоятельство, вызвало в сердце лёгкие укоры совести, он поспешил избавиться от них. Теперь прогуливаясь, он искал глазами эту барышню. Каким-то образом он узнал, что у неё имеется брат, молодой офицер. Потому поспешил завести знакомство с ним. Это оказалось проще простого. В скором времени они уже стали закадычными приятелями. И Роберт, так звали нового друга Виктора, представил тому свою сестру Лидию, ещё нескольких барышень: её кузину и подруг. Потому, когда однажды Ильма в сопровождении Фредерика, возвращалась с прогулки, она увидела картину, которая потрясла и разозлила её до крайности.
Виктор прогуливался в окружении нескольких особ женского пола, а двух ещё к тому же держал под ручки! Улыбался им, смеялся и всячески заигрывал с ними! А с одной из них он обменивался такими томными и нежными взглядами, что и говорить ужасно.
С Ильмы этого было достаточно. Она твёрдо убедила себя в том, что любит Фредерика и с того дня стала показывать это как можно очевиднее. Фредерика же это немало радовало, ибо ему ещё с первой встречи, нравилась Ильма.
Так обстояло дело с этими тремя. А что же делал несчастный влюблённый Юджин?! Тот постигал тайны итальянского языка и открыл в себе необычайные способности к иностранным языкам. Всего за каких-то несколько дней, он уже мог свободно разбирать некоторые сонеты Данте. Зачитываясь ими, он вбил себе в голову, что Данте чем-то похож на него самого, а Элизабет для него что-то вроде Беатриче. Следовательно, в творениях Данте сможет он найти смысл. Так Юджин решил обоготворить и возвысить образ своей любви, но тем не менее отнюдь не простить ту, что предала его и обманула его надежды.

***

Горацио Лефрой долгие часы проводил в подвале, где покоилось его творение. Я часто составляла ему компанию, что, по-видимому, было ему очень приятно. Вообще в последнее время мне стало казаться, что работать ему как-то не особенно хочется, а работает он лишь потому что того требует долг. Если бы не этот долг, он бы с радостью отправился в моём обществе, притом куда угодно.
Однако большинство времени я проводила в библиотеке. Мы с Алексом затеяли изучать латынь, ведь если этот язык произошёл от языка, созданного Пятью, то он мог нам очень пригодиться. С другими мы почти не виделись. Встречались с ними лишь за столом, а мой брат взял в привычку не обедать дома. Видно сумел обзавестись знакомыми, и этим объяснялось то, что он так долго и тщательно приводил самого себя в порядок.
Каждый день я с замиранием сердца, осматривалась вокруг и прислушивалась к тому, о чём говорят жители МэйФэйр. Доходили тревожные слухи о стычках в Манчестере, об агрессивно настроенных рабочих и о каком-то появившемся у них грозном и вдохновлённом предводителе, который одними своими речами ведёт их вперёд. Грядущая буря давала о себе знать. В воздухе ощутимо запахло грозою.
Вести о предводителе неустанно внушали мне самые дурные мысли и подозрения. Я не могла отделаться от того, что это Бронштейн. Всё указывало на него и всё тут.
Как бы то ни было, нам не выпала удача лицезреть его или кого бы то ни было. Лефрой закончил свои манипуляции двадцать девятого числа днём. Но мы решили дождаться ночи, чтобы провести всё, как можно тише и незаметнее. Хотя смешно об этом говорить, как могло остаться незамеченным исчезновение целого особняка, притом даже с оградой и участком!
Но поскольку Лефроя это мало заботило, я тоже решила не обращать на это внимание.
До того, Лефрой заранее обо всём позаботился. Он получил паспорт и вписал туда всех нас. Меня он в крайнем смущении, записал своею супругой, Виктор остался моим братом, но к нему присоединился Фредерик. Алекс, Юджин и Ильма стали братьями и сестрою, а также родственниками Лефроя. Патрик остался слугою, а мисс Присли его экономкою. Притом последнюю он решил не оповещать заранее, а поставить перед свершившимся фактом.
Место, куда он собирался перенести свой особняк, было выбрано заранее. Им оказалась дикая и пустынная местность в Ирландии, правда неподалёку от более-менее населённого пункта и побережья.
Так в ночь с двадцать девятого на тридцатое Горацио не без труда, впервые испытал свою машину в действии. Не просто испытал, а перенёс целый особняк за много тысяч миль от Лондона, в Ирландию.
По окончанию разъяснений и приводу в чувство мисс Присли, стали готовиться к предстоящему путешествию. Я взяла с собою наряды, купленные Лефроем, несколько книг, среди них учебник латыни и словарь. Так же Горацио предложил мне взять с собою старинные фамильные украшения, которые неоднократно давал мне в пользование. Они достались ему от матери и отца, им же в свою очередь, от их предков. Мне эти перстни и кольца, колье и ожерелья, и даже две диадемы очень нравились. Было любезно со стороны нашего хозяина предоставить мне их.
По его словам, нас вначале ожидало самое обыкновенное путешествие. Развлечения, светские приёмы и балы, и наконец, отдых. Лишь после предстояло отправиться во Флоренцию на поиски хоть каких-то следов прославленного, но, увы, не в этой реальности, Леонардо да Винчи.
К тому времени, как закончились приготовления, в Лондоне произошла революция, и Горацио попросил у правительства Ирландского Королевства подданства и убежища, для себя и нас.
В этой реальности, Ирландия, а правильнее R;gdacht na hEireann, или Tir na hEireann, или просто Eriu, сумела, уж не знаю как, сохранить свою независимость. Она не была покорена англичанами при Генрихе II. Кроме того будучи королевством сохранила многие древние традиции, а столица её осталась в Таре. Правил же ныне король Конгалах II со своею супругою королевою Райогнак. Королевство это было в большой дружбе с Российско-Польской империей, и в несколько натянутых отношениях с Британской. С первой они даже собирались породниться. Одна из дочерей Государя Российско-Польского, была помолвлена с наследным принцем Туаталом. Что касается её отношений с Британией, то тут немаловажную роль сыграло то, что та подписала мирное соглашение с ФСР, и тем самым не уничтожила угрозу вольнодумнических и антимонархических настроений, а наоборот поощрила их. Потому неудивительно, что в своё время она поддержала справедливые слова Государя в отношении Британии. Когда тот узнал о том, что Британия, которая до того первая выступала против Франции, ныне обманула своих союзников и сговорилась с общим врагом, сказал: «Что ж не нам быть судиями ея, предоставим же ея Суду Божескому Справедливому.»
И вот Суд Божеский постиг Британию и окропил её слезами и кровью невинных душ нынешних и грядущих. Однако Ирландия и Российско-Польская Империя стали принимать участливое отношение к судьбам сих жертв и стали предоставлять им убежище и покровительство своё. А так же готовили интервенцию, вместе со своими прежними союзниками, и Америкой. Многие как некогда осознали угрозу красной чумы.
Потому нам предоставили убежище быстро и безо всяких трудностей. Оказалось ещё, что имя Лефроя, а так же, как это не странно, наши имена, попали в списки главных врагов Советской Британии, подписанные самими Оуэном и Лейбою Бронштейном. Нам очень повезло, что мы так вовремя ретировались из революционного Лондона.
Когда все формальности были выполнены и мы стали полноправными подданными Королевства Ирландского, были куплены билеты на корабль, отходивший от Beal Feirste, главного морского порта.
Лишь после этого, а именно тринадцатого мая, мы, наконец, отправились навстречу новым впечатлениям и приключениям.
Рейтинг: 0 138 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!