ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 6

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 6

6 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Шестая.
Прогулки по Лондону

На следующий день пришёл куафюр. После его работы с нашими волосами мы не узнали самих себя. Конечно в хорошем смысле. Теперь уже ничто не отличало нас от модных и состоятельных молодых людей первой половины девятнадцатого века.
К сожалению, погода стояла отвратительная,
мы не смогли отправиться в свой вояж, потому что до самого вечера шёл дождь и стоял серый туман. Лефрой немало огорчился этому и дабы возместить упущенное, развлекал меня и Алекса всяческим образом.
Своё обещание он сумел выполнить на следующий день. Рано утром сразу после завтрака, мы втроём отправились в вояж по Лондону.
Своего выезда у Лефроя не было. Он редко куда ездил и поэтому предпочёл продать имевшиеся у него экипажи. Потому сегодня он нанял на целый день прекрасный экипаж с открытым верхом, и кучера. Он решил, что для нас всё же будет интереснее смотреть Лондон наверху, а не внизу.
Ильма пожелала нам хорошей поездки, а сама пошла на прогулку в Хайд парк, в сопровождении Фредерика. Виктор же отказался идти с ними и двинулся в полном одиночестве по Гросвенор сквер. Юджин ещё во время завтрака нашёл себе занятие.
Он, справившись с переполнявшими его отрицательными эмоциями, обратился к Лефрою, чего всё это время старательно избегал. Уж не знаю, чем ему не угодил тот.
- Имеется ли у вас в библиотеке учебник итальянского языка и труды Данте и Петрарки? – вопросил он довольно противным тоном. Перед этим он выбрал себе из предложенных кушаний яичницу-глазунью с беконом, оксфордовские сосиски, тушеную фасоль, жареные помидоры и грибы. В общем, несмотря на своё мрачное настроение, он, судя по всему, не намеревался заморить себя голодом.
- Учебник итальянского языка? – удивлённо переспросил Лефрой. Он незаметно переглянулся со мною и Алексом. Ни один из нас не успел ещё и словом обмолвится о планируемой нами поездке в Италию. Я изумилась и ощутила какое-то непонятное чувство, которое пока не приобрело, должной формы.
Лефрой задумался и наконец, ответил:
- Да, где-то у меня был учебник итальянского. Для англичан. И ещё словарь. Только не слишком новый. Конца прошлого века. И кстати у меня есть редчайший экземпляр! Рукописный учебник тринадцатого века! Он как раз времён Данте и Петрарки, следовательно, итальянский в нём тот, на котором они писали. Вроде бы тосканский диалект. Они ведь были приверженцами школы «dolce stil nuovo». Так вроде это называлось. Я давно этим интересовался, где-то во времена ранней юности.
- Мне подойдут все книги, о которых вы говорили. – сказал Юджин. – Если, конечно, вы мне позволите притронуться к последнему.
- Отчего же, - добродушно проговорил Лефрой, - извольте. Книги для того и созданы, чтобы мы читали их и постигали их мудрость. И что с того, что они редкие и старые?! А относительно Данте и Петрарки, могу вас порадовать. У меня есть несколько изданий. От прижизненных до современных. В моём распоряжении редчайшее издание, написанное самим Данте. С его рисунками и комментариями. Да-да, господа.
Мы поражённо оторвались от еды и уставились на него. Даже Юджин.
Лефрой же продолжал:
- Таких он создал специально на заказ всего дюжину. И вот один экземпляр принадлежит мне. Я говорил, что у меня имеются редчайшие книги и произведения искусства! Но вы, однако, можете не стесняться и пользоваться. Найти у меня в библиотеке всё очень легко. Там царит порядок.
Юджин кивнул и продолжил есть. А после завтрака, сразу же направился в библиотеку. Найдя же то, что ему было необходимо, он уединился со всем этим в месте, только ему известном и от того укромном.
Виктор же вновь пустился в прогулку по Гросвенор сквер. Что его так привлекло в нём неизвестно. Могу лишь сказать, что он очень долго приводил себя в порядок, что делал не так уж и часто. И лишь когда добился того, что вид у него стал как у модника с картинки, бросил на Ильму какой-то странноватый взгляд и хитро улыбнувшись, пошёл на прогулку.
Мы же, как было уже сказано выше, отправились в экипаже кататься по Лондону.
Этот день выдался на редкость ясным и погожим, словно пытался извиниться за предыдущий. Солнце светило тепло и приветливо. Небо было голубым с крошечными белоснежными облачками.
Для начала Лефрой отвёз нас в район Блумсбери на Грейт Рассел Стрит, где мы смогли насладиться зданием Британского музея в его так сказать первозданном виде. Это был Montagu House – чудесный особняк позднего семнадцатого столетия. Здесь этот дом не постигла та участь, что настигла его, в той реальности, откуда мы пришли. В 1686 году он не пострадал от пожара и потому, как говорится, сохранил всю свою  красоту в планировке и росписи. Кроме того, так как он изначально был построен очень большим, то был в состоянии вмещать всё более пополняющеюся коллекцию, а не подвергаться постоянной перепланировке и расширению.
Однако весь его осматривать сил не хватило. Особенное внимание я уделила тому отделу, откуда мы сто тридцать три года спустя, забрали устройство в виде ручного зеркала. Как и следовало ожидать, его здесь не оказалось.
Если бы не дурные воспоминания, связанные с нашей последней неудавшейся музейной аферой, то мы сумели бы в большей степени оценить достоинства его экспонатов.
Затем Горацио повёз нас в Вестминстерское аббатство. Здесь мы услышали Генделеву ораторию «Мессию».
Я и Алекс остались под впечатлением от услышанного. Трудно было себе вообразить действие 600 инструментов и 300 голосов, наилучшим образом соглашенных, — в огромной зале, при бесчисленном множестве слушателей, погружённых в глубокое молчание! Здесь было всё: величественная гармония звуков и голосов, трогательные арии, гремящие хоры, быстрые перемены чувств.
Мы слушали музыку Перголези, Иомелли, Гайдена и Генделя.
Оратория была поделена на три части; после каждой музыканты отдыхали, а слушатели, пользуясь тем временем, могли перекусить. Мы оказались в ложе со старыми знакомыми покойных батюшки и матушки Лефроя, Спенсерами. Это был почтенный лорд с супругой, двумя дочерьми и сыном. Притом одна из девиц явно была не равнодушна к Горацио и безуспешно пыталась привлечь его внимание. Но всё его внимание было обращено лишь на меня, да иногда к моему кузену. Это обстоятельство немало расстраивало эту особу, и она бросала на меня, как мне показалось, сердитые взгляды.
Здесь собралась вся лучшая лондонская публика. Представители самых знатных семейств. Были даже члены королевской семьи. Это вызвало у меня особенное любопытство. Я даже пожалела, что у меня нет фотокамеры. Вот было бы славно запечатлеть всё это!
Эта оратория, слушать которую нам представилась возможность, давалась каждый год, в память его сочинителя. Дело в том, что местный Гендель, как и тот, что был в нашей реальности, тоже жил и умер в Лондоне, и тоже был похоронен в этом аббатстве.
После Вестминстерского аббатства мы немного прогулялись по Сент-Джеймскому парку, всё той же компанией. Здесь ничего особенного не было, лишь несколько старинных липовых аллей и обширный луг, где бродили коровы.
После лорд и его супруга любезно пригласили нас к себе на обед. Мы приняли приглашение. Пока же, поскольку у нас ещё было много времени до званого обеда, мы продолжили свой вояж.
Посетили Шекспировскую галерею, в которой были собраны самые лучшие сцены из драм Шекспира. Много художников трудилось и продолжало трудиться над созданием всё новых и новых шедевров для обогащения и расширения галереи.
После мы полюбовались церковью Святого Павла. В ней шла служба, и мы послушали хор. Когда она закончилась, провожатый предложил показать нам верхние галереи. Пришлось взбираться по трудным и неудобным ступеням, тёмным и узким переходам. У Алекса и у меня, они вызвали дурные ассоциации, но мы не подали вида и залезли-таки на самую высокую точку Лондона. Мы взобрались едва ли не под самый крест и наконец, смогли насладиться красотою открывшегося вида. Весь город, все его окрестности были как на ладони! Лондон предстал нам грудою блестящей черепицы, бесчисленными мачтами на Темзе, радующей глаз зеленью рощ и парков.
Насладившись этим зрелищем, мы сошли в нижнюю галерею, где насмотрелись на живопись купола и позабавились странною игрою звуков. Вставали по очереди в одном месте галереи и говорили что-нибудь очень тихо, и тот из нас кто стоял вдали, напротив, слышал ясно и отчётливо каждое слово. Звук чудесным образом умножался в сводчатой сфере купола, и скрип двери был подобен сильному удару грома. Оттуда сходили мы в библиотеку, где находилась модель храма, которою архитектор святого Павла, Христофор Рен, так и не смог привести в жизнь.
Побывали ещё в лондонском Tower, построенном на Темзе в одиннадцатом веке Вильгельмом Завоевателем. Прежде здесь был дворец английских королей, их убежище во время народных возмущений, затем государственная темница. Нынче же в ней мы застали монетный двор, арсенал, царскую кладовую и, наконец, зверинец.
Сам дворец Вильгельма Завоевателя до сих пор был еще цел и назывался White tower. Другие короли, после него, часто что-то пристраивали и окружали его стенами и рвами.
Прежде всего, в крепости мы увидели диких зверей, забаву английских королей со времени Генриха I. А потом большую залу, где хранились трофеи первого победоносного флота Англии, разбившего непобедимую армаду. С любопытством рассмотрели мы флаги и всякого рода оружие. Оттуда пошли мы в большой арсенал. Стены, колонны и пилястры – всё это было составлено из оружия, которое своим блеском ослепляло глаза. Внизу под малым арсеналом, в длинной галерее, стояла королевская артиллерия между столбами, на которых висели знамена, в разные времена отнятые англичанами у неприятелей. Тут же были изображения знаменитейших английских королей и героев. Каждый из них сидел на лошади, в полном вооружении: в латах и с мечом. В царской кладовой мы увидели: венец Эдуарда Исповедника, осыпанный множеством драгоценных камней, золотая держава с фиолетовым аметистом и скипетр, а ещё так называемые мечи милосердия, духовного и временного правосудия, носимые перед английскими королями в обряде коронования, серебряные купели для царской фамилии и пребогатый венец, надеваемый королем для присутствия в парламенте, украшенный большим изумрудом, рубином и жемчугом. Тут же был и топор, которым отрубили голову несчастной шестнадцатилетней Джейн Грей.
После вошли мы в монетную, где делали золотые и серебряные деньги.
Затем мы посетили Сент-Джеймский дворец. Однако внутри него ничего особенного королевского мы не увидели. Здесь король обыкновенно показывался чужестранным министрам и публике, а сам жил в королевском дворце Buckinghamhouse. Там комнаты были убраны с роскошью. Всего любопытнее были семь славных картин Рафаэля. На них были изображены разные сцены из Нового завета, а фигуры были все в человеческий рост.
Мы застали торжественное собрание во дворце, однако же, в парадную залу не посмели войти, не в тех нарядах были.
Посетили мы и White-Hall. Тот был также прежде дворцом английских королей и в этом мире не сгорел, что дало нам возможность насладиться его красотами. В этом здании нам показали заложенное окно, из которого Карл сведен был на эшафот. Там, где он лишился жизни, стояло мраморное изображение Якова II, который подняв руку, указывал перстом на место казни своего отца.
Поглазели мы и на Адмиралтейство. Это было одно из лучших зданий в Лондоне. Здесь заседали пять главных морских комиссаров. Так же мы увидели самый огромный дом в Лондоне, так называемый Соммерсет-хаус на Темзе, который был похож на целый город.
Примечательным для меня стало то, что везде, где нам не приходилось побывать, мы находили уйму всяческого народа, в особенности дам и барышень. Видно те, кто не имел дела, здесь, таким образом, занимал и развлекал себя до шести часов, то есть до обеда.
Окончив наш вояж, достаточно насытившись впечатлениями, мы заехали в особняк на Гросвенор сквер. Переоделись и отправились на обед к Спенсерам.
Обед нас ожидал чисто английский, если не считать французского лукового супа. Мы ели ростбиф, картофель, пудинги, пили вино. Любезно беседовали, осмотрели коллекцию лорда. Попили чай. После девяти распрощались и вернулись домой к Лефрою.
В общем, день удался на славу, и теперь Лефрой мог со спокойной совестью заняться своею машиною и нашим перемещением.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0251053

от 6 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0251053 выдан для произведения:
Глава Шестая.
Прогулки по Лондону

На следующий день пришёл куафюр. После его работы с нашими волосами мы не узнали самих себя. Конечно в хорошем смысле. Теперь уже ничто не отличало нас от модных и состоятельных молодых людей первой половины девятнадцатого века.
К сожалению, погода стояла отвратительная,
мы не смогли отправиться в свой вояж, потому что до самого вечера шёл дождь и стоял серый туман. Лефрой немало огорчился этому и дабы возместить упущенное, развлекал меня и Алекса всяческим образом.
Своё обещание он сумел выполнить на следующий день. Рано утром сразу после завтрака, мы втроём отправились в вояж по Лондону.
Своего выезда у Лефроя не было. Он редко куда ездил и поэтому предпочёл продать имевшиеся у него экипажи. Потому сегодня он нанял на целый день прекрасный экипаж с открытым верхом, и кучера. Он решил, что для нас всё же будет интереснее смотреть Лондон наверху, а не внизу.
Ильма пожелала нам хорошей поездки, а сама пошла на прогулку в Хайд парк, в сопровождении Фредерика. Виктор же отказался идти с ними и двинулся в полном одиночестве по Гросвенор сквер. Юджин ещё во время завтрака нашёл себе занятие.
Он, справившись с переполнявшими его отрицательными эмоциями, обратился к Лефрою, чего всё это время старательно избегал. Уж не знаю, чем ему не угодил тот.
- Имеется ли у вас в библиотеке учебник итальянского языка и труды Данте и Петрарки? – вопропсил он довольно противным тоном. Перед этим он выбрал себе из предложенных кушаний яичницу-глазунью с беконом, оксфордовские сосиски, тушеную фасоль, жареные помидоры и грибы. В общем, несмотря на своё мрачное настроение, он, судя по всему, не намеривался заморить себя голодом.
- Учебник итальянского языка? – удивлённо переспросил Лефрой. Он незаметно переглянулся со мною и Алексом. Ни один из нас не успел ещё и словом обмолвится о планируемой нами поездке в Италию. Я изумилась и ощутила какое-то непонятное чувство, которое пока не приобрело, должной формы.
Лефрой задумался и наконец, ответил:
- Да, где-то у меня был учебник итальянского. Для англичан. И ещё словарь. Только не слишком новый. Конца прошлого века. И кстати у меня есть редчайший экземпляр! Рукописный учебник тринадцатого века! Он как раз времён Данте и Петрарки, следовательно, итальянский в нём тот, на котором они писали. Вроде бы тосканский диалект. Они ведь были приверженцами школы «dolce stil nuovo». Так вроде это называлось. Я давно этим интересовался, где-то во времена ранней юности.
- Мне подойдут все книги, о которых вы говорили. – сказал Юджин. – Если, конечно, вы мне позволите притронуться к последнему.
- Отчего же, - добродушно проговорил Лефрой, - извольте. Книги для того и созданы, чтобы мы читали их и постигали их мудрость. И что с того, что они редкие и старые?! А относительно Данте и Петрарки, могу вас порадовать. У меня есть несколько изданий. От прижизненных до современных. В моём распоряжении редчайшее издание, написанное самим Данте. С его рисунками и комментариями. Да-да, господа.
Мы поражённо оторвались от еды и уставились на него. Даже Юджин.
Лефрой же продолжал:
- Таких он создал специально на заказ всего дюжину. И вот один экземпляр принадлежит мне. Я говорил, что у меня имеются редчайшие книги и произведения искусства! Но вы, однако, можете не стесняться и пользоваться. Найти у меня в библиотеке всё очень легко. Там царит порядок.
Юджин кивнул и продолжил есть. А после завтрака, сразу же направился в библиотеку. Найдя же то, что ему было необходимо, он уединился со всем этим в месте, только ему известном и от того укромном.
Виктор же вновь пустился в прогулку по Гросвенор сквер. Что его так привлекло в нём неизвестно. Могу лишь сказать, что он очень долго приводил себя в порядок, что делал не так уж и часто. И лишь когда добился того, что вид у него стал как у модника с картинки, бросил на Ильму какой-то странноватый взгляд и хитро улыбнувшись, пошёл на прогулку.
Мы же, как было уже сказано выше, отправились в экипаже кататься по Лондону.
Этот день выдался на редкость ясным и погожим, словно пытался извениться за предыдущий. Солнце светило тепло и приветливо. Небо было голубым с крошечными белоснежными облачками.
Для начала Лефрой отвёз нас в район Блумсбери на Грейт Рассел Стрит, где мы смоги насладиться зданием Британского музея в его так сказать первозданном виде. Это был Montagu House – чудесный особняк позднего семнадцатого столетия. Здесь этот дом не постигла та участь, что настигла его, в той реальности, откуда мы пришли. В 1686 году он не пострадал от пожара и потому, как говорится, сохранил всю свою  красоту в планировке и росписи. Кроме того, так как он изначально был построен очень большим, то был в состоянии вмещать всё более пополняющеюся коллекцию, а не подвергаться постоянной перепланировке и расширению.
Однако весь его осматривать сил не хватило. Особенное внимание я уделила тому отделу, откуда мы сто тридцать три года спустя, забрали устройство в виде ручного зеркала. Как и следовало ожидать, его здесь не оказалось.
Если бы не дурные воспоминания, связанные с нашей последней неудавшейся музейной аферой, то мы сумели бы в большей степени оценить достоинства его экспонатов.
Затем Горацио повёз нас в Вестминстерское аббатство. Здесь мы услышали Генделеву ораторию «Мессию».
Я и Алекс остались под впечатлением от услышанного. Трудно было себе вообразить действие 600 инструментов и 300 голосов, наилучшим образом соглашенных, — в огромной зале, при бесчисленном множестве слушателей, погружённых в глубокое молчание! Здесь было всё: величественная гармония звуков и голосов, трогательные арии, гремящие хоры, быстрые перемены чувств.
Мы слушали музыку Перголези, Иомелли, Гайдена и Генделя.
Оратория была поделена на три части; после каждой музыканты отдыхали, а слушатели, пользуясь тем временем, могли перекусить. Мы оказались в ложе со старыми знакомыми покойных батюшки и матушки Лефроя, Спенсерами. Это был почтенный лорд с супругой, двумя дочерьми и сыном. Притом одна из девиц явно была не равнодушна к Горацио и безуспешно пыталась привлечь его внимание. Но всё его внимание было обращено лишь на меня, да иногда к моему кузену. Это обстоятельство немало расстраивало эту особу, и она бросала на меня, как мне показалось, сердитые взгляды.
Здесь собралась вся лучшая лондонская публика. Представители самых знатных семейств. Были даже члены королевской семьи. Это вызвало у меня особенное любопытство. Я даже пожалела, что у меня нет фотокамеры. Вот было бы славно запечатлеть всё это!
Эта оратория, слушать которую нам представилась возможность, давалась каждый год, в память его сочинителя. Дело в том, что местный Гендель, как и тот, что был в нашей реальности, тоже жил и умер в Лондоне, и тоже был похоронен в этом аббатстве.
После Вестминстерского аббатства мы немного прогулялись по Сент-Джеймскому парку, всё той же компанией. Здесь ничего особенного не было, лишь несколько старинных липовых аллей и обширный луг, где бродили коровы.
После лорд и его супруга любезно пригласили нас к себе на обед. Мы приняли приглашение. Пока же, поскольку у нас ещё было много времени до званого обеда, мы продолжили свой вояж.
Посетили Шекспировскую галерею, в которой были собранны самые лучшие сцены из драм Шекспира. Много художников трудилось и продолжало трудиться над созданием всё новых и новых шедевров для обогащения и расширения галереи.
После мы полюбовались церковью Святого Павла. В ней шла служба, и мы послушали хор. Когда она закончилась, провожатый предложил показать нам верхние галереи. Пришлось взбираться по трудным и неудобным ступеням, тёмным и узким переходам. У Алекса и у меня, они вызвали дурные ассоциации, но мы не подали вида и залезли-таки на самую высокую точку Лондона. Мы взобрались едва ли не под самый крест и наконец, смогли насладиться красотою открывшегося вида. Весь город, все его окрестности были как на ладони! Лондон предстал нам грудою блестящей черепицы, бесчисленными мачтами на Темзе, радующей глаз зеленью рощ и парков.
Насладившись этим зрелищем, мы сошли в нижнюю галерею, где насмотрелись на живопись купола и позабавились странною игрою звуков. Вставали по очереди в одном месте галереи и говорили что-нибудь очень тихо, и тот из нас кто стоял вдали, напротив, слышал ясно и отчётливо каждое слово. Звук чудесным образом умножался в сводчатой сфере купола, и скрип двери был подобен сильному удару грома. Оттуда сходили мы в библиотеку, где находилась модель храма, которою архитектор святого Павла, Христофор Рен, так и не смог привести в жизнь.
Побывали ещё в лондонском Tower, построенном на Темзе в одиннадцатом веке Вильгельмом Завоевателем. Прежде здесь был дворец английских королей, их убежище во время народных возмущений, затем государственная темница. Нынче же в ней мы застали монетный двор, арсенал, царскую кладовую и, наконец, зверинец.
Сам дворец Вильгельма Завоевателя до сих пор был еще цел и назывался White tower. Другие короли, после него, часто что-то пристраивали и окружали его стенами и рвами.
Прежде всего, в крепости мы увидели диких зверей, забаву английских королей со времени Генриха I. А потом большую залу, где хранись трофеи первого победоносного флота Англии, разбившего непобедимую армаду. С любопытством рассмотрели мы флаги и всякого рода оружие. Оттуда пошли мы в большой арсенал. Стены, колонны и пилястры – всё это было составлено из оружия, которое своим блеском ослепляло глаза. Внизу под малым арсеналом, в длинной галерее, стояла королевская артиллерия между столбами, на которых висели знамена, в разные времена отнятые англичанами у неприятелей. Тут же были изображения знаменитейших английских королей и героев. Каждый из них сидел на лошади, в полном вооружении: в латах и с мечом. В царской кладовой мы увидели: венец Эдуарда Исповедника, осыпанный множеством драгоценных камней, золотая держава с фиолетовым аметистом и скипетр, а ещё так называемые мечи милосердия, духовного и временного правосудия, носимые перед английскими королями в обряде коронования, серебряные купели для царской фамилии и пребогатый венец, надеваемый королем для присутствия в парламенте, украшенный большим изумрудом, рубином и жемчугом. Тут же был и топор, которым отрубили голову несчастной шестнадцатилетней Джейн Грей.
После вошли мы в монетную, где делали золотые и серебряные деньги.
Затем мы посетили Сент-Джеймский дворец. Однако внутри него ничего особенного королевского мы не увидели. Здесь король обыкновенно показывался чужестранным министрам и публике, а сам жил в королевском дворце Buckinghamhouse. Там комнаты были убраны с роскошью. Всего любопытнее были семь славных картин Рафаэля. На них были изображены разные сцены из Нового завета, а фигуры были все в человеческий рост.
Мы застали торжественное собрание во дворце, однако же, в парадную залу не посмели войти, не в тех нарядах были.
Посетили мы и White-Hall. Тот был также прежде дворцом английских королей и в этом мире не сгорел, что дало нам возможность насладиться его красотами. В этом здании нам показали заложенное окно, из которого Карл сведен был на эшафот. Там, где он лишился жизни, стояло мраморное изображение Якова II, который подняв руку, указывал перстом на место казни своего отца.
Поглазели мы и на Адмиралтейство. Это было одно из лучших зданий в Лондоне. Здесь заседали пять главных морских комиссаров. Так же мы увидели самый огромный дом в Лондоне, так называемый Соммерсет-хаус на Темзе, который был похож на целый город.
Примечательным для меня стало то, что везде, где нам не приходилось побывать, мы находили уйму всяческого народа, в особенности дам и барышень. Видно те, кто не имел дела, здесь, таким образом, занимал и развлекал себя до шести часов, то есть до обеда.
Окончив наш вояж, достаточно насытившись впечатлениями, мы заехали в особняк на Гросвенор сквер. Переоделись и отправились на обед к Спенсерам.
Обед нас ожидал чисто английский, если не считать французского лукового супа. Мы ели ростбиф, картофель, пудинги, пили вино. Любезно беседовали, осмотрели коллекцию лорда. Попили чай. После девяти распрощались и вернулись домой к Лефрою.
В общем, день удался на славу, и теперь Лефрой мог со спокойной совестью заняться своею машиною и нашим перемещением.
Рейтинг: 0 153 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!