ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 5

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 5

5 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн

Глава Пятая.

My soul is dark…

Юджин в дурном расположении духа брёл по тем же улицам, какими шёл нынешней ночью. Он не смотрел по сторонам, а шел, низко опустив глаза куда-то долу. Мимо него же сновала публика. Были здесь элегантные дамы среднего и пожилого возрастов. Часто они сопровождали юных барышень. Те не без интереса поглядывали на светловолосого и симпатичного молодого человека с суровым и угрюмым выражением лица. И если последнее вызывало неодобрительные взгляды со стороны их сопроводительниц, то барышень это восхищало и умиляло. Юджин всем своим видом казался им каким-то таинственным незнакомцем. Если бы в этой реальности был Джордж Байрон, то они бы моментально углядели бы в его облике нечто байроническое. Потому они всячески желали привлечь его внимание к себе, что было тщетно.

Однако, несмотря на явную многолюдность улиц, в них стояла тишина. Если бы время от времени не доносился бы стук карет да туфель, казалось бы, что наступила глухота. Потому ничто не мешало несчастному влюблённому быть погружённому в свои невесёлые думы.

Сомнения не было, она его не любит. Всё больше и больше подтверждений находил Юджин этому. Не зря он хотел наложить на себя руки, но всё в этом мире сговорилось и выступило против него. Это же надо было упасть с башни! Он думал, он мечтал, что ещё немного и прекратится его глупое и никчёмное существование. Так нет тебе! Приземлился прямо на ноги и даже царапинки не получил! Что же теперь ему было делать? Умереть у него не получалось. Жить не хотелось. Надо было найти какую-то альтернативу. Может, стоило заняться каким-нибудь искусством? Конечно, не переставая пытать судьбу, а вдруг смерть сжалится над ним и примет его?

Юджину вспомнился профессор. Как-то он очень уж много внимания оказывал Элизабет. Да и Алекс тоже в последнее время стал вести себя чересчур странно. Надо бы приглядеть за ними тремя.

Пока же ему надо было отыскать Фредерика. Где мог очутиться тот? Что могло произойти с ним?!

О, как бесчувственны, оказались те, кого он лишь совсем недавно считал своими друзьями! При них пропал один из их товарищей, а они вместо того, чтобы отправиться на его поиски, отправились к этому негодяю Лефрою! В том, что Лефрой – негодяй, Юджин давно уже убедился. Убедился он и в том, каковы на самом деле те, кого он называл друзьями.

Как сильно изменились их отношения, притом не в лучшую сторону. А ведь он когда-то думал, что хорошо знает их. Да что уж тут говорить! Ему казалось, что он знает Элизабет. Ему казалось, что она любит его…

Нет, верно, в целом мире, а впрочем, не только в каком-то одном мире, а во всех, у Юджина нет, и никогда не было друзей кроме Фредерика.

Так брёл он погружённый в мысли подобного характера. В его сердце шаг за шагом рождалась обида, неприязнь, подозрительность и злость, на тех, кого он когда-то считал друзьями и на ту, что всё ещё любил вопреки всему.

Может когда-то ещё совсем недавно, появление этих чувств встревожило бы его, но не теперь. Он изменился, изменился до неузнаваемости. Пожалуй, сам он не узнал бы себя самого. Но он был глух к себе самому. Он не видел того, что произошло с ним, и что до сих пор происходило.

Он перешёл на другую сторону Park Lane и направился ко входу в Хайд парк. Но не успел он проделать и нескольких шагов, по выбранной им наугад дороге, как он лицом к лицу столкнулся с Фредериком.

- Юджин! – воскликнул тот. – Как я рад тебя видеть!

Юджин с трудом выдавил из себя улыбку, но она получилась такой, словно у него болели зубы.

- В чём дело?! – встревожился его найденный приятель.

- Всё в порядке. – пробормотал он.

- Где все?! – сразу пристал к нему с расспросами Фредерик. – Где вообще мы находимся? Рассказывай, только по порядку.

Юджин нехотя взялся за повествование. На лице его друга любопытство сменялось удивлением.

- Негодяй профессор! – закончил Юджин свой рассказ гневным выкликом.

Однако Фредерик не поддержал его в этом. Он покачал головою и произнёс:

- Ты не прав. Относительно профессора. Он вовсе не негодяй. Я многому обязан ему, как впрочем, и каждый из нашей компании.

Странно, но его добрые суждения насчёт Лефроя не оказали благоприятного воздействия на мнение Юджина. Он наоборот ещё больше, чем когда-либо ощутил к последнему неприязнь.

Они уже давно покинули окрестности Хайд парка и медленно шли по Аппер Гросвенор Стрит. Фредерик пытался развеселить своего угрюмого приятеля. Несмотря на свои многочасовые ночные блуждания, он был или старался держаться бодрым и в приподнятом настроении. Его странная одежда привлекала к себе немало внимания, что вовсе его не смущало. Он лукаво улыбался встречным барышням и даже некоторым из них подмигивал.

- Жизнь не так уж плоха! – говорил он Юджину. – Подумать только, мы очутились в начале девятнадцатого века! Может быть, наконец, нам выпадет время, чтобы, немного, отдохнуть и повеселиться. Я лично всегда мечтал побывать в старинной Италии! Как хотелось бы покататься на гондолах! Посетить катакомбы, встретиться с какими-нибудь тайнами!..

- По-моему мы уже достаточно встречались с тайнами. – сухо проговорил Юджин. Но немного поразмыслив о чём-то, только ему ведомом, он как-то странновато улыбнулся и сказал:

- А, что Италия – это не так уж и плохо!

***

Горацио Лефрой в приподнятом и радостном настроении влетел в свой кабинет. Увидев нас с Алексом, он расплылся в широкой улыбке.

- Всё хорошо! – заявил он нам. – Источник питания у нас теперь будет!

И подойдя ко мне и взяв меня за руку, он проговорил:

- И всё благодаря вам, дорогая Элизабет.

- Так мы сможем вернуться обратно? – переспросил Алекс, отрываясь от созерцания какой-то очередной гравюры, на которой была изображена баталия.

Лефрой немного помрачнел и, вздохнув, сказал:

- К сожалению, источник питания недостаточно сильный. А накопитель так и вовсе. Смогу отправить нас лишь куда-нибудь в этом мире. После надо будет поискать другой способ.

Алекс, молча, кивнул и заметно погрустнел.

Лефрой же стал расхаживать по кабинету. Было видно, что ему хочется поделиться с нами чем-то, что сильно его волнует. Наконец, он решился.

- Интересную вещь я сделал. – сказал он. – То есть ещё не сделал, но сделаю. Я об этой рации. Она работает на, как вы выразились, батарее. Так она само восстанавливается и фактически может работать вечно! Если бы можно было создать что-нибудь такое же только мощнее!

При этих словах он мечтательно закатил глаза. Затем вдруг неожиданно стукнул себя по лбу и воскликнул:

- Ах, да! Я ведь хотел у вас кое-что спросить!

- Мы все во внимании, профессор. – проговорила я, улыбаясь и откладывая книгу в сторону.

- Профессор?! – переспросил он. – Ну, что вы, Элизабет, я ещё не профессор. Называйте меня Горацио.

И немного помолчав, добавил, обращаясь к Алексу:

- Вы, кстати тоже, можете называть меня по имени.

- Хорошо. – кивнула я, ощущая при этом какую-то неловкость. Всё-таки было странно говорить с молодым профессором, да ещё быть почти, что его сверстниками, и обращаться к нему по имени. – Мы слушаем вас, Горацио.

- Вы знаете, что могло бы означать, «ищи у да Винчи»? – спросил он. – Кто такой или что такое «да Винчи»?

- Как, - изумилась я, - Вы не знакомы с великим да Винчи?!

- Так это всё-таки кто-то, а не что-то. – сказал Лефрой и задумался. Долго хмурился, силясь припомнить. Наконец, сокрушённо покачал головою и сказал:

- Никогда не слышал.

- Вот дела! – воскликнул Алекс. – Даже я о нём слышал! В нашей 52 трудовой школе он был признан пролетарским художником.

- Да Винчи, - начала я, - это гений Возрождения. Выдающийся живописец, ученый муж и изобретатель. Странно, что вы о нём не слышали.

Лефрой сокрушённо развёл руками. Алекс спросил:

- А для чего он вам собственно понадобился, то есть я хотел узнать, кто велел вам искать у да Винчи? Вы сами?

Молодой человек кивнул и немного помолчав, пояснил:

- Другой я, написал в письме, чтобы отправить вас туда, куда нужно «ищи у да Винчи». А я ведь никогда о нём не слышал!

- Но, наверное, если вы сами себе велели искать, - заметила я, - всё-таки подразумевалось, что вы найдёте то, что будете искать.

Лефрой как-то несчастно улыбнулся и проговорил:

- Мало ли, что другой я мне велел. Стоит вспомнить ту его странность, что он вам ничего о революции не сказал! Мне, честно говоря, совестно за самого себя. И часто я, то есть он, ну тот другой я, себя так вёл?..

- Боюсь, что да. – сказал Алекс, однако вполне добродушно. – Значит, вам самому кажется странным ваше будущее поведение? И вам не свойственны всякие там недоговорки и тайны?

- Вот именно. – воскликнул в сердцах Лефрой. – Я бы сам не поверил, что, то письмо, которое вы мне дали, написал я, тот другой. Ничего прямого и конкретного, всё какие-то намёки и недомолвки…

- Странно… - задумчиво протянула я. – Насчёт да Винчи больше ничего не сказано?

Молодой человек отрицательно покачал головою.

- Что ж, - сказала я, - будем думать сами. В той реальности, откуда мы пришли и где о да Винчи много чего известно, он был уроженцем некоего селения Анкиано около городка Винчи откуда собственно и происходит его, так называемая фамилия. Городок этот близ Флоренции. Там, как утверждают, он прожил большую часть своей жизни. Ещё он недолго жил в Милане. Значит место наших поисков – Винчи, Флоренция и Милан. Нам надо отправляться в Италию.

Моё заявление отчего-то ещё больше расстроило Лефроя. Он снова стал нервно расхаживать по кабинету. Лицо его хранило самый мрачный вид и самый бледный оттенок, какой был только возможен. Алекс тоже заметил это и удивлённо спросил:

- В чём дело, профессор… то есть я хотел сказать, Горацио?

- Флоренция и Винчи ещё куда не шло. – проговорил молодой человек. – Но Милан!..

Тут до меня, наконец, дошло. Это ещё называется, я читала историю «Французской революции…». Увлеклась всякими предпосылками и прочими глупостями. А самое главное упустила. Милан принадлежал и до сих пор принадлежит ФСР. Я попробовала утешить Лефроя.

- В конце концов, не обязательно то, что нам нужно, должно находиться в Милане. – сказала я.

- Однако в последнее время, - заметил мрачно мой кузен, - нам особенно что-то не везёт, чтобы надеяться на такие снисхождения судьбы.

- Ладно! – махнул рукой неожиданно успокоившийся молодой человек. – Что будет то будет, того не миновать. Поедем в Италию. Вот только перенесём отсюда мой особняк…

- Как, - воскликнул Алекс, - вы опять будет перетаскивать свой дом?

- Я не собираюсь оставлять его этим. – решительно и твёрдо заявил Лефрой. – У меня тут библиотека. Редчайшие собрания. Рукописи, чертежи, притом не только мои, но и моих предков! А старинные произведения искусства и мебель?! А гобелены?! Ну, уж нет. Это я никому не оставлю и не отдам. Чтобы всё это разграбили?! Мне вполне достаточно примеров французской революции. Я, конечно, сам её не видел, меня тогда ещё не было, но читал и представляю себе, как это выглядит.

Я попробовала успокоить разбушевавшегося Лефроя. Я встала и, подойдя к нему, сказала:

- Дорогой профессор… Горацио. Мы всё прекрасно понимаем. В той реальности, откуда мы пришли, Россию постигло это чудовищное событие. Всё это было, мягко говоря, ужасно. Столько всего было разграблено, уничтожено и отобрано! А с владельцами всего этого так и вовсе разобрались ничуть не лучше…

- Благодарю вас, Элизабет. – с тоном глубокого почтения и признательности проговорил он и припал губами к моей руке. После виновато добавил:

- Я вас сегодня так грубо и непростительно покинул. Нет, нет, не говорите ничего. Мне нет прощения. Но всё же, если бы завтра после прихода куафюра, вы согласились бы на моё общество и небольшой вояж по достопримечательностям Лондона, я бы счёл, что вы всё же немного простили меня. Пока всё это ещё возможно. Потому что вероятно многие здания и произведения искусства безвозвратно сгинут в грядущей буре.

Говоря всё это, он продолжал держать мою руку в своей, и то глядел мне в глаза пристально и умоляюще, то смущённо отводил взгляд в сторону. Я снова была глубоко тронута. Его слова, да и вообще его общество, были мне приятны.

- Мы бы могли отправиться в экипаже или спуститься под землю и покататься под Лондоном. – продолжал он.

- У вас есть метро? – спросила я изумлённо.

- Метро? – переспросил Горацио и в изумлении даже отпустил мою руку.

- Как бы это объяснить, - проговорила я, - рельсы, а по ним ездят такие вагончики.

- А один из них с трубою, похожий на печку. – добавил Алекс.

Если от моего объяснения лицо Лефроя стало как-то проясняться, то дополнения Алекса ввели его в явное замешательство. Меня впрочем тоже. Интересно, где это он видел такое метро?!

- Труба и печь под землёю?! – воскликнул он. – Конечно, нет. Под Лондоном прорыты туннели и в них, действительно лежат рельсы, а по ним милые шетландские лошадки возят вагончики. Очень удобный и интересный вид транспорта, на мой взгляд. И он уже довольно давно. С конца восемнадцатого века.

- Это невероятно! – вскричала я. – В вашем мире уже создали некое подобие метро! В той реальности, откуда пришли мы, самый первый вид такого транспорта появился лишь в 1863 году, хотя тоже в Лондоне.

- Это по истине удивительно, - согласился Горацио, и снова взяв мою руку в свою и, заглядывая мне в глаза, сказал очень тихо:

- Но всё это ничто по сравнению с вами, очаровательная Элизабет!..

Алекс негромко кашлянул. Лефрой в конец смутившись, отпустил мою руку.

- Был бы рад если бы и вы тоже составили нам компанию. – учтиво сказал он ему. Тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Мой кузен встал и поклонился ему. Затем проговорил великосветским тоном:

- Принимаю ваше приглашение с глубочайшим удовольствием.

После этого они уже оба поклонились друг другу. Не знаю, чем бы закончился сей светский приём, но слуга, которого, кстати, звали Патриком, возвестил Five O`clock и мы отправились в чайную комнату. Оказалось, что Лефрой очень ценит это мероприятие, как в своё время его ценили его родители. Потому они отвели для этого отдельную и особую комнату.

Я вспомнила о Юджине и встревожилась. Но когда узнала, что он вернулся, да ещё не один, а вместе с Фредериком, успокоилась и обрадовалась. Вскоре вся наша компания собралась в чайной, за большим круглым столом. Фредерик освежился и приоделся. Даже то обстоятельство, что он провёл ночь, странствуя по парку, как выразился он сам, не особенно сказалось на его внешности. Он был в хорошем настроении, чего нельзя было сказать об Юджине. Тот выглядел неважно.

Угощения же к чаю нас ожидали отменные. Просто глаза разбегались от такого количества яств. Тут уж даже Виктор, не сторонник английской кухни, не устоял, и отдал-таки должное английским десертам и выпечке.

А их здесь собралось немало. Были и пирог с патокой, яблоки, запеченные в тесте, всевозможные кексы, песочные коржи, шафранные булочки, бесчисленные виды печенья и пирожных, конфекты и джемы. Оказались здесь также и сэндвичи. Особенно много было таких, что с тонкими ломтиками огурцов.

На этот раз вместе с нами попить чаю пришла экономка Лефроя – мисс Кассандра Присли. Это оказалась приятная женщина средних лет, худая и высокая. Она относилась к молодому человеку с теплотой и была очень к нему привязана. Снисходительно относилась ко всем его причудам и капризам. Нас она поначалу приняла за один из них, но вскоре переменила своё мнение. Не хочу казаться не скромной, но я понравилась ей особенно. Судя по некоторым признакам, насчёт меня у неё появились планы конкретного характера.

После чаю, Лефрой любезно предложил мне, а заодно уж и Алексу, который всюду сопровождал меня, показать его особняк. Он же оказался преогромным! Мы побывали в голубой гостиной, бильярдной и комнате отдыха, зимнем саду, и даже в бальном зале! Да, да, в особняке у Лефроя был и бальный зал. Так же в особняке оказалось великое множество ещё всяких комнат самого разнообразного свойства. Была какая-то золотая комната, галерея с картинами, скульптурами и разными диковинами – вылитый музей, и зеркальный зал. И это все, если не считать спален, старого кабинета отца, и салона матери Лефроя. Так же Горацио показал мне свою детскую, в которой сохранились все его старые вещи и игрушки. Здесь я поискала глазами медвежонка Чарли, привет от которого передавала. Словно прочитав мои мысли, чего лично я давно не делала, Лефрой улыбнулся. Он куда-то вышел, а после вернулся с чем-то в руках. Это оказался небольшой медвежонок из светлой золотистой шерсти. Когда молодой человек дал мне его, тот издал негромкое, но долгое рычание. Тут я и даже Алекс улыбнулись.

- В том мире, откуда мы пришли, - сказала я Лефрою, - утверждали, что игрушечных медведей придумали лишь в начале двадцатого века.

- Здесь такие игрушки были всегда! Не понимаю, зачем для их создания нужно было дожидаться двадцатого века! – пожал плечами он. Немного помолчал, задумчиво поглядывая то на меня, то на медвежонка.

- Этот медвежонок, - проговорил он, - мой старинный друг. Не случайно я дал вам такой пароль.

После мы втроём отправились погулять по Гросвенор сквер. Лефрой то и дело здоровался со своими знакомыми и знакомил их с нами. Мы смеялись, много разговаривали и шутили.

В общем, день прошёл очень мило. Я ощутила радость и умиротворённость. Давно ничего подобного мне не приходилось испытывать, если вообще когда-либо приходилось.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0250890

от 5 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0250890 выдан для произведения:

Глава Пятая.

My soul is dark…

Юджин в дурном расположении духа брёл по тем же улицам, какими шёл нынешней ночью. Он не смотрел по сторонам, а шел, низко опустив глаза куда-то долу. Мимо него же сновала публика. Были здесь элегантные дамы среднего и пожилого возрастов. Часто они сопровождали юных барышень. Те не без интереса поглядывали на светловолосого и симпатичного молодого человека с суровым и угрюмым выражением лица. И если последнее вызывало неодобрительные взгляды со стороны их сопроводительниц, то барышень это восхищало и умиляло. Юджин всем своим видом казался им каким-то таинственным незнакомцем. Если бы в этой реальности был Джордж Байрон, то они бы моментально углядели бы в его облике нечто байроническое. Потому они всячески желали привлечь его внимание к себе, что было тщетно.

Однако, несмотря на явную многолюдность улиц, в них стояла тишина. Если бы время от времени не доносился бы стук карет да туфель, казалось бы, что наступила глухота. Потому ничто не мешало несчастному влюблённому быть погружённому в свои невесёлые думы.

Сомнения не было, она его не любит. Всё больше и больше подтверждений находил Юджин этому. Не зря он хотел наложить на себя руки, но всё в этом мире сговорилось и выступило против него. Это же надо было упасть с башни! Он думал, он мечтал, что ещё немного и прекратится его глупое и никчёмное существование. Так нет тебе! Приземлился прямо на ноги и даже царапинки не получил! Что же теперь ему было делать? Умереть у него не получалось. Жить не хотелось. Надо было найти какую-то альтернативу. Может, стоило заняться каким-нибудь искусством? Конечно, не переставая пытать судьбу, а вдруг смерть сжалится над ним и примет его?

Юджину вспомнился профессор. Как-то он очень уж много внимания оказывал Элизабет. Да и Алекс тоже в последнее время стал вести себя чересчур странно. Надо бы приглядеть за ними тремя.

Пока же ему надо было отыскать Фредерика. Где мог очутиться тот? Что могло произойти с ним?!

О, как бесчувственны, оказались те, кого он лишь совсем недавно считал своими друзьями! При них пропал один из их товарищей, а они вместо того, чтобы отправиться на его поиски, отправились к этому негодяю Лефрою! В том, что Лефрой – негодяй, Юджин давно уже убедился. Убедился он и в том, каковы на самом деле те, кого он называл друзьями.

Как сильно изменились их отношения, притом не в лучшую сторону. А ведь он когда-то думал, что хорошо знает их. Да что уж тут говорить! Ему казалось, что он знает Элизабет. Ему казалось, что она любит его…

Нет, верно, в целом мире, а впрочем, не только в каком-то одном мире, а во всех, у Юджина нет, и никогда не было друзей кроме Фредерика.

Так брёл он погружённый в мысли подобного характера. В его сердце шаг за шагом рождалась обида, неприязнь, подозрительность и злость, на тех, кого он когда-то считал друзьями и на ту, что всё ещё любил вопреки всему.

Может когда-то ещё совсем недавно, появление этих чувств встревожило бы его, но не теперь. Он изменился, изменился до неузнаваемости. Пожалуй, сам он не узнал бы себя самого. Но он был глух к себе самому. Он не видел того, что произошло с ним, и что до сих пор происходило.

Он перешёл на другую сторону Park Lane и направился ко входу в Хайд парк. Но не успел он проделать и нескольких шагов, по выбранной им наугад дороге, как он лицом к лицу столкнулся с Фредериком.

- Юджин! – воскликнул тот. – Как я рад тебя видеть!

Юджин с трудом выдавил из себя улыбку, но она получилась такой, словно у него болели зубы.

- В чём дело?! – встревожился его найденный приятель.

- Всё в порядке. – пробормотал он.

- Где все?! – сразу пристал к нему с расспросами Фредерик. – Где вообще мы находимся? Рассказывай, только по порядку.

Юджин нехотя взялся за повествование. На лице его друга любопытство сменялось удивлением.

- Негодяй профессор! – закончил Юджин свой рассказ гневным выкликом.

Однако Фредерик не поддержал его в этом. Он покачал головою и произнёс:

- Ты не прав. Относительно профессора. Он вовсе не негодяй. Я многому обязан ему, как впрочем, и каждый из нашей компании.

Странно, но его добрые суждения насчёт Лефроя не оказали благоприятного воздействия на мнение Юджина. Он наоборот ещё больше, чем когда-либо ощутил к последнему неприязнь.

Они уже давно покинули окрестности Хайд парка и медленно шли по Аппер Гросвенор Стрит. Фредерик пытался развеселить своего угрюмого приятеля. Несмотря на свои многочасовые ночные блуждания, он был или старался держаться бодрым и в приподнятом настроении. Его странная одежда привлекала к себе немало внимания, что вовсе его не смущало. Он лукаво улыбался встречным барышням и даже некоторым из них подмигивал.

- Жизнь не так уж плоха! – говорил он Юджину. – Подумать только, мы очутились в начале девятнадцатого века! Может быть, наконец, нам выпадет время, чтобы, немного, отдохнуть и повеселиться. Я лично всегда мечтал побывать в старинной Италии! Как хотелось бы покататься на гондолах! Посетить катакомбы, встретиться с какими-нибудь тайнами!..

- По-моему мы уже достаточно встречались с тайнами. – сухо проговорил Юджин. Но немного поразмыслив о чём-то, только ему ведомом, он как-то странновато улыбнулся и сказал:

- А, что Италия – это не так уж и плохо!

***

Горацио Лефрой в приподнятом и радостном настроении влетел в свой кабинет. Увидев нас с Алексом, он расплылся в широкой улыбке.

- Всё хорошо! – заявил он нам. – Источник питания у нас теперь будет!

И подойдя ко мне и взяв меня за руку, он проговорил:

- И всё благодаря вам, дорогая Элизабет.

- Так мы сможем вернуться обратно? – переспросил Алекс, отрываясь от созерцания какой-то очередной гравюры, на которой была изображена баталия.

Лефрой немного помрачнел и, вздохнув, сказал:

- К сожалению, источник питания недостаточно сильный. А накопитель так и вовсе. Смогу отправить нас лишь куда-нибудь в этом мире. После надо будет поискать другой способ.

Алекс, молча, кивнул и заметно погрустнел.

Лефрой же стал расхаживать по кабинету. Было видно, что ему хочется поделиться с нами чем-то, что сильно его волнует. Наконец, он решился.

- Интересную вещь я сделал. – сказал он. – То есть ещё не сделал, но сделаю. Я об этой рации. Она работает на, как вы выразились, батарее. Так она само восстанавливается и фактически может работать вечно! Если бы можно было создать что-нибудь такое же только мощнее!

При этих словах он мечтательно закатил глаза. Затем вдруг неожиданно стукнул себя по лбу и воскликнул:

- Ах, да! Я ведь хотел у вас кое-что спросить!

- Мы все во внимании, профессор. – проговорила я, улыбаясь и откладывая книгу в сторону.

- Профессор?! – переспросил он. – Ну, что вы, Элизабет, я ещё не профессор. Называйте меня Горацио.

И немного помолчав, добавил, обращаясь к Алексу:

- Вы, кстати тоже, можете называть меня по имени.

- Хорошо. – кивнула я, ощущая при этом какую-то неловкость. Всё-таки было странно говорить с молодым профессором, да ещё быть почти, что его сверстниками, и обращаться к нему по имени. – Мы слушаем вас, Горацио.

- Вы знаете, что могло бы означать, «ищи у да Винчи»? – спросил он. – Кто такой или что такое «да Винчи»?

- Как, - изумилась я, - Вы не знакомы с великим да Винчи?!

- Так это всё-таки кто-то, а не что-то. – сказал Лефрой и задумался. Долго хмурился, силясь припомнить. Наконец, сокрушённо покачал головою и сказал:

- Никогда не слышал.

- Вот дела! – воскликнул Алекс. – Даже я о нём слышал! В нашей 52 трудовой школе он был признан пролетарским художником.

- Да Винчи, - начала я, - это гений Возрождения. Выдающийся живописец, ученый муж и изобретатель. Странно, что вы о нём не слышали.

Лефрой сокрушённо развёл руками. Алекс спросил:

- А для чего он вам собственно понадобился, то есть я хотел узнать, кто велел вам искать у да Винчи? Вы сами?

Молодой человек кивнул и немного помолчав, пояснил:

- Другой я, написал в письме, чтобы отправить вас туда, куда нужно «ищи у да Винчи». А я ведь никогда о нём не слышал!

- Но, наверное, если вы сами себе велели искать, - заметила я, - всё-таки подразумевалось, что вы найдёте то, что будете искать.

Лефрой как-то несчастно улыбнулся и проговорил:

- Мало ли, что другой я мне велел. Стоит вспомнить ту его странность, что он вам ничего о революции не сказал! Мне, честно говоря, совестно за самого себя. И часто я, то есть он, ну тот другой я, себя так вёл?..

- Боюсь, что да. – сказал Алекс, однако вполне добродушно. – Значит, вам самому кажется странным ваше будущее поведение? И вам не свойственны всякие там недоговорки и тайны?

- Вот именно. – воскликнул в сердцах Лефрой. – Я бы сам не поверил, что, то письмо, которое вы мне дали, написал я, тот другой. Ничего прямого и конкретного, всё какие-то намёки и недомолвки…

- Странно… - задумчиво протянула я. – Насчёт да Винчи больше ничего не сказано?

Молодой человек отрицательно покачал головою.

- Что ж, - сказала я, - будем думать сами. В той реальности, откуда мы пришли и где о да Винчи много чего известно, он был уроженцем некоего селения Анкиано около городка Винчи откуда собственно и происходит его, так называемая фамилия. Городок этот близ Флоренции. Там, как утверждают, он прожил большую часть своей жизни. Ещё он недолго жил в Милане. Значит место наших поисков – Винчи, Флоренция и Милан. Нам надо отправляться в Италию.

Моё заявление отчего-то ещё больше расстроило Лефроя. Он снова стал нервно расхаживать по кабинету. Лицо его хранило самый мрачный вид и самый бледный оттенок, какой был только возможен. Алекс тоже заметил это и удивлённо спросил:

- В чём дело, профессор… то есть я хотел сказать, Горацио?

- Флоренция и Винчи ещё куда не шло. – проговорил молодой человек. – Но Милан!..

Тут до меня, наконец, дошло. Это ещё называется, я читала историю «Французской революции…». Увлеклась всякими предпосылками и прочими глупостями. А самое главное упустила. Милан принадлежал и до сих пор принадлежит ФСР. Я попробовала утешить Лефроя.

- В конце концов, не обязательно то, что нам нужно, должно находиться в Милане. – сказала я.

- Однако в последнее время, - заметил мрачно мой кузен, - нам особенно что-то не везёт, чтобы надеяться на такие снисхождения судьбы.

- Ладно! – махнул рукой неожиданно успокоившийся молодой человек. – Что будет то будет, того не миновать. Поедем в Италию. Вот только перенесём отсюда мой особняк…

- Как, - воскликнул Алекс, - вы опять будет перетаскивать свой дом?

- Я не собираюсь оставлять его этим. – решительно и твёрдо заявил Лефрой. – У меня тут библиотека. Редчайшие собрания. Рукописи, чертежи, притом не только мои, но и моих предков! А старинные произведения искусства и мебель?! А гобелены?! Ну, уж нет. Это я никому не оставлю и не отдам. Чтобы всё это разграбили?! Мне вполне достаточно примеров французской революции. Я, конечно, сам её не видел, меня тогда ещё не было, но читал и представляю себе, как это выглядит.

Я попробовала успокоить разбушевавшегося Лефроя. Я встала и, подойдя к нему, сказала:

- Дорогой профессор… Горацио. Мы всё прекрасно понимаем. В той реальности, откуда мы пришли, Россию постигло это чудовищное событие. Всё это было, мягко говоря, ужасно. Столько всего было разграблено, уничтожено и отобрано! А с владельцами всего этого так и вовсе разобрались ничуть не лучше…

- Благодарю вас, Элизабет. – с тоном глубокого почтения и признательности проговорил он и припал губами к моей руке. После виновато добавил:

- Я вас сегодня так грубо и непростительно покинул. Нет, нет, не говорите ничего. Мне нет прощения. Но всё же, если бы завтра после прихода куафюра, вы согласились бы на моё общество и небольшой вояж по достопримечательностям Лондона, я бы счёл, что вы всё же немного простили меня. Пока всё это ещё возможно. Потому что вероятно многие здания и произведения искусства безвозвратно сгинут в грядущей буре.

Говоря всё это, он продолжал держать мою руку в своей, и то глядел мне в глаза пристально и умоляюще, то смущённо отводил взгляд в сторону. Я снова была глубоко тронута. Его слова, да и вообще его общество, были мне приятны.

- Мы бы могли отправиться в экипаже или спуститься под землю и покататься под Лондоном. – продолжал он.

- У вас есть метро? – спросила я изумлённо.

- Метро? – переспросил Горацио и в изумлении даже отпустил мою руку.

- Как бы это объяснить, - проговорила я, - рельсы, а по ним ездят такие вагончики.

- А один из них с трубою, похожий на печку. – добавил Алекс.

Если от моего объяснения лицо Лефроя стало как-то проясняться, то дополнения Алекса ввели его в явное замешательство. Меня впрочем тоже. Интересно, где это он видел такое метро?!

- Труба и печь под землёю?! – воскликнул он. – Конечно, нет. Под Лондоном прорыты туннели и в них, действительно лежат рельсы, а по ним милые шетландские лошадки возят вагончики. Очень удобный и интересный вид транспорта, на мой взгляд. И он уже довольно давно. С конца восемнадцатого века.

- Это невероятно! – вскричала я. – В вашем мире уже создали некое подобие метро! В той реальности, откуда пришли мы, самый первый вид такого транспорта появился лишь в 1863 году, хотя тоже в Лондоне.

- Это по истине удивительно, - согласился Горацио, и снова взяв мою руку в свою и, заглядывая мне в глаза, сказал очень тихо:

- Но всё это ничто по сравнению с вами, очаровательная Элизабет!..

Алекс негромко кашлянул. Лефрой в конец смутившись, отпустил мою руку.

- Был бы рад если бы и вы тоже составили нам компанию. – учтиво сказал он ему. Тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Мой кузен встал и поклонился ему. Затем проговорил великосветским тоном:

- Принимаю ваше приглашение с глубочайшим удовольствием.

После этого они уже оба поклонились друг другу. Не знаю, чем бы закончился сей светский приём, но слуга, которого, кстати, звали Патриком, возвестил Five O`clock и мы отправились в чайную комнату. Оказалось, что Лефрой очень ценит это мероприятие, как в своё время его ценили его родители. Потому они отвели для этого отдельную и особую комнату.

Я вспомнила о Юджине и встревожилась. Но когда узнала, что он вернулся, да ещё не один, а вместе с Фредериком, успокоилась и обрадовалась. Вскоре вся наша компания собралась в чайной, за большим круглым столом. Фредерик освежился и приоделся. Даже то обстоятельство, что он провёл ночь, странствуя по парку, как выразился он сам, не особенно сказалось на его внешности. Он был в хорошем настроении, чего нельзя было сказать об Юджине. Тот выглядел неважно.

Угощения же к чаю нас ожидали отменные. Просто глаза разбегались от такого количества яств. Тут уж даже Виктор, не сторонник английской кухни, не устоял, и отдал-таки должное английским десертам и выпечке.

А их здесь собралось немало. Были и пирог с патокой, яблоки, запеченные в тесте, всевозможные кексы, песочные коржи, шафранные булочки, бесчисленные виды печенья и пирожных, конфекты и джемы. Оказались здесь также и сэндвичи. Особенно много было таких, что с тонкими ломтиками огурцов.

На этот раз вместе с нами попить чаю пришла экономка Лефроя – мисс Кассандра Присли. Это оказалась приятная женщина средних лет, худая и высокая. Она относилась к молодому человеку с теплотой и была очень к нему привязана. Снисходительно относилась ко всем его причудам и капризам. Нас она поначалу приняла за один из них, но вскоре переменила своё мнение. Не хочу казаться не скромной, но я понравилась ей особенно. Судя по некоторым признакам, насчёт меня у неё появились планы конкретного характера.

После чаю, Лефрой любезно предложил мне, а заодно уж и Алексу, который всюду сопровождал меня, показать его особняк. Он же оказался преогромным! Мы побывали в голубой гостиной, бильярдной и комнате отдыха, зимнем саду, и даже в бальном зале! Да, да, в особняке у Лефроя был и бальный зал. Так же в особняке оказалось великое множество ещё всяких комнат самого разнообразного свойства. Была какая-то золотая комната, галерея с картинами, скульптурами и разными диковинами – вылитый музей, и зеркальный зал. И это все, если не считать спален, старого кабинета отца, и салона матери Лефроя. Так же Горацио показал мне свою детскую, в которой сохранились все его старые вещи и игрушки. Здесь я поискала глазами медвежонка Чарли, привет от которого передавала. Словно прочитав мои мысли, чего лично я давно не делала, Лефрой улыбнулся. Он куда-то вышел, а после вернулся с чем-то в руках. Это оказался небольшой медвежонок из светлой золотистой шерсти. Когда молодой человек дал мне его, тот издал негромкое, но долгое рычание. Тут я и даже Алекс улыбнулись.

- В том мире, откуда мы пришли, - сказала я Лефрою, - утверждали, что игрушечных медведей придумали лишь в начале двадцатого века.

- Здесь такие игрушки были всегда! Не понимаю, зачем для их создания нужно было дожидаться двадцатого века! – пожал плечами он. Немного помолчал, задумчиво поглядывая то на меня, то на медвежонка.

- Этот медвежонок, - проговорил он, - мой старинный друг. Не случайно я дал вам такой пароль.

После мы втроём отправились погулять по Гросвенор сквер. Лефрой то и дело здоровался со своими знакомыми и знакомил их с нами. Мы смеялись, много разговаривали и шутили.

В общем, день прошёл очень мило. Я ощутила радость и умиротворённость. Давно ничего подобного мне не приходилось испытывать, если вообще когда-либо приходилось.

Рейтинг: 0 156 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!