ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 5

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 5

5 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн

Глава Пятая.

My soul is dark…

Юджин в дурном расположении духа брёл по тем же улицам, какими шёл нынешней ночью. Он не смотрел по сторонам, а шел, низко опустив глаза куда-то долу. Мимо него же сновала публика. Были здесь элегантные дамы среднего и пожилого возрастов. Часто они сопровождали юных барышень. Те не без интереса поглядывали на светловолосого и симпатичного молодого человека с суровым и угрюмым выражением лица. И если последнее вызывало неодобрительные взгляды со стороны их сопроводительниц, то барышень это восхищало и умиляло. Юджин всем своим видом казался им каким-то таинственным незнакомцем. Если бы в этой реальности был Джордж Байрон, то они бы моментально углядели бы в его облике нечто байроническое. Потому они всячески желали привлечь его внимание к себе, что было тщетно.

Однако, несмотря на явную многолюдность улиц, в них стояла тишина. Если бы время от времени не доносился бы стук карет да туфель, казалось бы, что наступила глухота. Потому ничто не мешало несчастному влюблённому быть погружённому в свои невесёлые думы.

Сомнения не было, она его не любит. Всё больше и больше подтверждений находил Юджин этому. Не зря он хотел наложить на себя руки, но всё в этом мире сговорилось и выступило против него. Это же надо было упасть с башни! Он думал, он мечтал, что ещё немного и прекратится его глупое и никчёмное существование. Так нет тебе! Приземлился прямо на ноги и даже царапинки не получил! Что же теперь ему было делать? Умереть у него не получалось. Жить не хотелось. Надо было найти какую-то альтернативу. Может, стоило заняться каким-нибудь искусством? Конечно, не переставая пытать судьбу, а вдруг смерть сжалится над ним и примет его?

Юджину вспомнился профессор. Как-то он очень уж много внимания оказывал Элизабет. Да и Алекс тоже в последнее время стал вести себя чересчур странно. Надо бы приглядеть за ними тремя.

Пока же ему надо было отыскать Фредерика. Где мог очутиться тот? Что могло произойти с ним?!

О, как бесчувственны, оказались те, кого он лишь совсем недавно считал своими друзьями! При них пропал один из их товарищей, а они вместо того, чтобы отправиться на его поиски, отправились к этому негодяю Лефрою! В том, что Лефрой – негодяй, Юджин давно уже убедился. Убедился он и в том, каковы на самом деле те, кого он называл друзьями.

Как сильно изменились их отношения, притом не в лучшую сторону. А ведь он когда-то думал, что хорошо знает их. Да что уж тут говорить! Ему казалось, что он знает Элизабет. Ему казалось, что она любит его…

Нет, верно, в целом мире, а впрочем, не только в каком-то одном мире, а во всех, у Юджина нет, и никогда не было друзей кроме Фредерика.

Так брёл он погружённый в мысли подобного характера. В его сердце шаг за шагом рождалась обида, неприязнь, подозрительность и злость, на тех, кого он когда-то считал друзьями и на ту, что всё ещё любил вопреки всему.

Может когда-то ещё совсем недавно, появление этих чувств встревожило бы его, но не теперь. Он изменился, изменился до неузнаваемости. Пожалуй, сам он не узнал бы себя самого. Но он был глух к себе самому. Он не видел того, что произошло с ним, и что до сих пор происходило.

Он перешёл на другую сторону Park Lane и направился ко входу в Хайд парк. Но не успел он проделать и нескольких шагов, по выбранной им наугад дороге, как он лицом к лицу столкнулся с Фредериком.

- Юджин! – воскликнул тот. – Как я рад тебя видеть!

Юджин с трудом выдавил из себя улыбку, но она получилась такой, словно у него болели зубы.

- В чём дело?! – встревожился его найденный приятель.

- Всё в порядке. – пробормотал он.

- Где все?! – сразу пристал к нему с расспросами Фредерик. – Где вообще мы находимся? Рассказывай, только по порядку.

Юджин нехотя взялся за повествование. На лице его друга любопытство сменялось удивлением.

- Негодяй профессор! – закончил Юджин свой рассказ гневным выкликом.

Однако Фредерик не поддержал его в этом. Он покачал головою и произнёс:

- Ты не прав. Относительно профессора. Он вовсе не негодяй. Я многому обязан ему, как впрочем, и каждый из нашей компании.

Странно, но его добрые суждения насчёт Лефроя не оказали благоприятного воздействия на мнение Юджина. Он наоборот ещё больше, чем когда-либо ощутил к последнему неприязнь.

Они уже давно покинули окрестности Хайд парка и медленно шли по Аппер Гросвенор Стрит. Фредерик пытался развеселить своего угрюмого приятеля. Несмотря на свои многочасовые ночные блуждания, он был или старался держаться бодрым и в приподнятом настроении. Его странная одежда привлекала к себе немало внимания, что вовсе его не смущало. Он лукаво улыбался встречным барышням и даже некоторым из них подмигивал.

- Жизнь не так уж плоха! – говорил он Юджину. – Подумать только, мы очутились в начале девятнадцатого века! Может быть, наконец, нам выпадет время, чтобы, немного, отдохнуть и повеселиться. Я лично всегда мечтал побывать в старинной Италии! Как хотелось бы покататься на гондолах! Посетить катакомбы, встретиться с какими-нибудь тайнами!..

- По-моему мы уже достаточно встречались с тайнами. – сухо проговорил Юджин. Но немного поразмыслив о чём-то, только ему ведомом, он как-то странновато улыбнулся и сказал:

- А, что Италия – это не так уж и плохо!

***

Горацио Лефрой в приподнятом и радостном настроении влетел в свой кабинет. Увидев нас с Алексом, он расплылся в широкой улыбке.

- Всё хорошо! – заявил он нам. – Источник питания у нас теперь будет!

И подойдя ко мне и взяв меня за руку, он проговорил:

- И всё благодаря вам, дорогая Элизабет.

- Так мы сможем вернуться обратно? – переспросил Алекс, отрываясь от созерцания какой-то очередной гравюры, на которой была изображена баталия.

Лефрой немного помрачнел и, вздохнув, сказал:

- К сожалению, источник питания недостаточно сильный. А накопитель так и вовсе. Смогу отправить нас лишь куда-нибудь в этом мире. После надо будет поискать другой способ.

Алекс, молча, кивнул и заметно погрустнел.

Лефрой же стал расхаживать по кабинету. Было видно, что ему хочется поделиться с нами чем-то, что сильно его волнует. Наконец, он решился.

- Интересную вещь я сделал. – сказал он. – То есть ещё не сделал, но сделаю. Я об этой рации. Она работает на, как вы выразились, батарее. Так она само восстанавливается и фактически может работать вечно! Если бы можно было создать что-нибудь такое же только мощнее!

При этих словах он мечтательно закатил глаза. Затем вдруг неожиданно стукнул себя по лбу и воскликнул:

- Ах, да! Я ведь хотел у вас кое-что спросить!

- Мы все во внимании, профессор. – проговорила я, улыбаясь и откладывая книгу в сторону.

- Профессор?! – переспросил он. – Ну, что вы, Элизабет, я ещё не профессор. Называйте меня Горацио.

И немного помолчав, добавил, обращаясь к Алексу:

- Вы, кстати тоже, можете называть меня по имени.

- Хорошо. – кивнула я, ощущая при этом какую-то неловкость. Всё-таки было странно говорить с молодым профессором, да ещё быть почти, что его сверстниками, и обращаться к нему по имени. – Мы слушаем вас, Горацио.

- Вы знаете, что могло бы означать, «ищи у да Винчи»? – спросил он. – Кто такой или что такое «да Винчи»?

- Как, - изумилась я, - Вы не знакомы с великим да Винчи?!

- Так это всё-таки кто-то, а не что-то. – сказал Лефрой и задумался. Долго хмурился, силясь припомнить. Наконец, сокрушённо покачал головою и сказал:

- Никогда не слышал.

- Вот дела! – воскликнул Алекс. – Даже я о нём слышал! В нашей 52 трудовой школе он был признан пролетарским художником.

- Да Винчи, - начала я, - это гений Возрождения. Выдающийся живописец, ученый муж и изобретатель. Странно, что вы о нём не слышали.

Лефрой сокрушённо развёл руками. Алекс спросил:

- А для чего он вам собственно понадобился, то есть я хотел узнать, кто велел вам искать у да Винчи? Вы сами?

Молодой человек кивнул и немного помолчав, пояснил:

- Другой я, написал в письме, чтобы отправить вас туда, куда нужно «ищи у да Винчи». А я ведь никогда о нём не слышал!

- Но, наверное, если вы сами себе велели искать, - заметила я, - всё-таки подразумевалось, что вы найдёте то, что будете искать.

Лефрой как-то несчастно улыбнулся и проговорил:

- Мало ли, что другой я мне велел. Стоит вспомнить ту его странность, что он вам ничего о революции не сказал! Мне, честно говоря, совестно за самого себя. И часто я, то есть он, ну тот другой я, себя так вёл?..

- Боюсь, что да. – сказал Алекс, однако вполне добродушно. – Значит, вам самому кажется странным ваше будущее поведение? И вам не свойственны всякие там недоговорки и тайны?

- Вот именно. – воскликнул в сердцах Лефрой. – Я бы сам не поверил, что, то письмо, которое вы мне дали, написал я, тот другой. Ничего прямого и конкретного, всё какие-то намёки и недомолвки…

- Странно… - задумчиво протянула я. – Насчёт да Винчи больше ничего не сказано?

Молодой человек отрицательно покачал головою.

- Что ж, - сказала я, - будем думать сами. В той реальности, откуда мы пришли и где о да Винчи много чего известно, он был уроженцем некоего селения Анкиано около городка Винчи откуда собственно и происходит его, так называемая фамилия. Городок этот близ Флоренции. Там, как утверждают, он прожил большую часть своей жизни. Ещё он недолго жил в Милане. Значит место наших поисков – Винчи, Флоренция и Милан. Нам надо отправляться в Италию.

Моё заявление отчего-то ещё больше расстроило Лефроя. Он снова стал нервно расхаживать по кабинету. Лицо его хранило самый мрачный вид и самый бледный оттенок, какой был только возможен. Алекс тоже заметил это и удивлённо спросил:

- В чём дело, профессор… то есть я хотел сказать, Горацио?

- Флоренция и Винчи ещё куда не шло. – проговорил молодой человек. – Но Милан!..

Тут до меня, наконец, дошло. Это ещё называется, я читала историю «Французской революции…». Увлеклась всякими предпосылками и прочими глупостями. А самое главное упустила. Милан принадлежал и до сих пор принадлежит ФСР. Я попробовала утешить Лефроя.

- В конце концов, не обязательно то, что нам нужно, должно находиться в Милане. – сказала я.

- Однако в последнее время, - заметил мрачно мой кузен, - нам особенно что-то не везёт, чтобы надеяться на такие снисхождения судьбы.

- Ладно! – махнул рукой неожиданно успокоившийся молодой человек. – Что будет то будет, того не миновать. Поедем в Италию. Вот только перенесём отсюда мой особняк…

- Как, - воскликнул Алекс, - вы опять будет перетаскивать свой дом?

- Я не собираюсь оставлять его этим. – решительно и твёрдо заявил Лефрой. – У меня тут библиотека. Редчайшие собрания. Рукописи, чертежи, притом не только мои, но и моих предков! А старинные произведения искусства и мебель?! А гобелены?! Ну, уж нет. Это я никому не оставлю и не отдам. Чтобы всё это разграбили?! Мне вполне достаточно примеров французской революции. Я, конечно, сам её не видел, меня тогда ещё не было, но читал и представляю себе, как это выглядит.

Я попробовала успокоить разбушевавшегося Лефроя. Я встала и, подойдя к нему, сказала:

- Дорогой профессор… Горацио. Мы всё прекрасно понимаем. В той реальности, откуда мы пришли, Россию постигло это чудовищное событие. Всё это было, мягко говоря, ужасно. Столько всего было разграблено, уничтожено и отобрано! А с владельцами всего этого так и вовсе разобрались ничуть не лучше…

- Благодарю вас, Элизабет. – с тоном глубокого почтения и признательности проговорил он и припал губами к моей руке. После виновато добавил:

- Я вас сегодня так грубо и непростительно покинул. Нет, нет, не говорите ничего. Мне нет прощения. Но всё же, если бы завтра после прихода куафюра, вы согласились бы на моё общество и небольшой вояж по достопримечательностям Лондона, я бы счёл, что вы всё же немного простили меня. Пока всё это ещё возможно. Потому что вероятно многие здания и произведения искусства безвозвратно сгинут в грядущей буре.

Говоря всё это, он продолжал держать мою руку в своей, и то глядел мне в глаза пристально и умоляюще, то смущённо отводил взгляд в сторону. Я снова была глубоко тронута. Его слова, да и вообще его общество, были мне приятны.

- Мы бы могли отправиться в экипаже или спуститься под землю и покататься под Лондоном. – продолжал он.

- У вас есть метро? – спросила я изумлённо.

- Метро? – переспросил Горацио и в изумлении даже отпустил мою руку.

- Как бы это объяснить, - проговорила я, - рельсы, а по ним ездят такие вагончики.

- А один из них с трубою, похожий на печку. – добавил Алекс.

Если от моего объяснения лицо Лефроя стало как-то проясняться, то дополнения Алекса ввели его в явное замешательство. Меня впрочем тоже. Интересно, где это он видел такое метро?!

- Труба и печь под землёю?! – воскликнул он. – Конечно, нет. Под Лондоном прорыты туннели и в них, действительно лежат рельсы, а по ним милые шетландские лошадки возят вагончики. Очень удобный и интересный вид транспорта, на мой взгляд. И он уже довольно давно. С конца восемнадцатого века.

- Это невероятно! – вскричала я. – В вашем мире уже создали некое подобие метро! В той реальности, откуда пришли мы, самый первый вид такого транспорта появился лишь в 1863 году, хотя тоже в Лондоне.

- Это по истине удивительно, - согласился Горацио, и снова взяв мою руку в свою и, заглядывая мне в глаза, сказал очень тихо:

- Но всё это ничто по сравнению с вами, очаровательная Элизабет!..

Алекс негромко кашлянул. Лефрой в конец смутившись, отпустил мою руку.

- Был бы рад если бы и вы тоже составили нам компанию. – учтиво сказал он ему. Тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Мой кузен встал и поклонился ему. Затем проговорил великосветским тоном:

- Принимаю ваше приглашение с глубочайшим удовольствием.

После этого они уже оба поклонились друг другу. Не знаю, чем бы закончился сей светский приём, но слуга, которого, кстати, звали Патриком, возвестил Five O`clock и мы отправились в чайную комнату. Оказалось, что Лефрой очень ценит это мероприятие, как в своё время его ценили его родители. Потому они отвели для этого отдельную и особую комнату.

Я вспомнила о Юджине и встревожилась. Но когда узнала, что он вернулся, да ещё не один, а вместе с Фредериком, успокоилась и обрадовалась. Вскоре вся наша компания собралась в чайной, за большим круглым столом. Фредерик освежился и приоделся. Даже то обстоятельство, что он провёл ночь, странствуя по парку, как выразился он сам, не особенно сказалось на его внешности. Он был в хорошем настроении, чего нельзя было сказать об Юджине. Тот выглядел неважно.

Угощения же к чаю нас ожидали отменные. Просто глаза разбегались от такого количества яств. Тут уж даже Виктор, не сторонник английской кухни, не устоял, и отдал-таки должное английским десертам и выпечке.

А их здесь собралось немало. Были и пирог с патокой, яблоки, запеченные в тесте, всевозможные кексы, песочные коржи, шафранные булочки, бесчисленные виды печенья и пирожных, конфекты и джемы. Оказались здесь также и сэндвичи. Особенно много было таких, что с тонкими ломтиками огурцов.

На этот раз вместе с нами попить чаю пришла экономка Лефроя – мисс Кассандра Присли. Это оказалась приятная женщина средних лет, худая и высокая. Она относилась к молодому человеку с теплотой и была очень к нему привязана. Снисходительно относилась ко всем его причудам и капризам. Нас она поначалу приняла за один из них, но вскоре переменила своё мнение. Не хочу казаться не скромной, но я понравилась ей особенно. Судя по некоторым признакам, насчёт меня у неё появились планы конкретного характера.

После чаю, Лефрой любезно предложил мне, а заодно уж и Алексу, который всюду сопровождал меня, показать его особняк. Он же оказался преогромным! Мы побывали в голубой гостиной, бильярдной и комнате отдыха, зимнем саду, и даже в бальном зале! Да, да, в особняке у Лефроя был и бальный зал. Так же в особняке оказалось великое множество ещё всяких комнат самого разнообразного свойства. Была какая-то золотая комната, галерея с картинами, скульптурами и разными диковинами – вылитый музей, и зеркальный зал. И это все, если не считать спален, старого кабинета отца, и салона матери Лефроя. Так же Горацио показал мне свою детскую, в которой сохранились все его старые вещи и игрушки. Здесь я поискала глазами медвежонка Чарли, привет от которого передавала. Словно прочитав мои мысли, чего лично я давно не делала, Лефрой улыбнулся. Он куда-то вышел, а после вернулся с чем-то в руках. Это оказался небольшой медвежонок из светлой золотистой шерсти. Когда молодой человек дал мне его, тот издал негромкое, но долгое рычание. Тут я и даже Алекс улыбнулись.

- В том мире, откуда мы пришли, - сказала я Лефрою, - утверждали, что игрушечных медведей придумали лишь в начале двадцатого века.

- Здесь такие игрушки были всегда! Не понимаю, зачем для их создания нужно было дожидаться двадцатого века! – пожал плечами он. Немного помолчал, задумчиво поглядывая то на меня, то на медвежонка.

- Этот медвежонок, - проговорил он, - мой старинный друг. Не случайно я дал вам такой пароль.

После мы втроём отправились погулять по Гросвенор сквер. Лефрой то и дело здоровался со своими знакомыми и знакомил их с нами. Мы смеялись, много разговаривали и шутили.

В общем, день прошёл очень мило. Я ощутила радость и умиротворённость. Давно ничего подобного мне не приходилось испытывать, если вообще когда-либо приходилось.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0250890

от 5 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0250890 выдан для произведения:

Глава Пятая.

My soul is dark…

Юджин в дурном расположении духа брёл по тем же улицам, какими шёл нынешней ночью. Он не смотрел по сторонам, а шел, низко опустив глаза куда-то долу. Мимо него же сновала публика. Были здесь элегантные дамы среднего и пожилого возрастов. Часто они сопровождали юных барышень. Те не без интереса поглядывали на светловолосого и симпатичного молодого человека с суровым и угрюмым выражением лица. И если последнее вызывало неодобрительные взгляды со стороны их сопроводительниц, то барышень это восхищало и умиляло. Юджин всем своим видом казался им каким-то таинственным незнакомцем. Если бы в этой реальности был Джордж Байрон, то они бы моментально углядели бы в его облике нечто байроническое. Потому они всячески желали привлечь его внимание к себе, что было тщетно.

Однако, несмотря на явную многолюдность улиц, в них стояла тишина. Если бы время от времени не доносился бы стук карет да туфель, казалось бы, что наступила глухота. Потому ничто не мешало несчастному влюблённому быть погружённому в свои невесёлые думы.

Сомнения не было, она его не любит. Всё больше и больше подтверждений находил Юджин этому. Не зря он хотел наложить на себя руки, но всё в этом мире сговорилось и выступило против него. Это же надо было упасть с башни! Он думал, он мечтал, что ещё немного и прекратится его глупое и никчёмное существование. Так нет тебе! Приземлился прямо на ноги и даже царапинки не получил! Что же теперь ему было делать? Умереть у него не получалось. Жить не хотелось. Надо было найти какую-то альтернативу. Может, стоило заняться каким-нибудь искусством? Конечно, не переставая пытать судьбу, а вдруг смерть сжалится над ним и примет его?

Юджину вспомнился профессор. Как-то он очень уж много внимания оказывал Элизабет. Да и Алекс тоже в последнее время стал вести себя чересчур странно. Надо бы приглядеть за ними тремя.

Пока же ему надо было отыскать Фредерика. Где мог очутиться тот? Что могло произойти с ним?!

О, как бесчувственны, оказались те, кого он лишь совсем недавно считал своими друзьями! При них пропал один из их товарищей, а они вместо того, чтобы отправиться на его поиски, отправились к этому негодяю Лефрою! В том, что Лефрой – негодяй, Юджин давно уже убедился. Убедился он и в том, каковы на самом деле те, кого он называл друзьями.

Как сильно изменились их отношения, притом не в лучшую сторону. А ведь он когда-то думал, что хорошо знает их. Да что уж тут говорить! Ему казалось, что он знает Элизабет. Ему казалось, что она любит его…

Нет, верно, в целом мире, а впрочем, не только в каком-то одном мире, а во всех, у Юджина нет, и никогда не было друзей кроме Фредерика.

Так брёл он погружённый в мысли подобного характера. В его сердце шаг за шагом рождалась обида, неприязнь, подозрительность и злость, на тех, кого он когда-то считал друзьями и на ту, что всё ещё любил вопреки всему.

Может когда-то ещё совсем недавно, появление этих чувств встревожило бы его, но не теперь. Он изменился, изменился до неузнаваемости. Пожалуй, сам он не узнал бы себя самого. Но он был глух к себе самому. Он не видел того, что произошло с ним, и что до сих пор происходило.

Он перешёл на другую сторону Park Lane и направился ко входу в Хайд парк. Но не успел он проделать и нескольких шагов, по выбранной им наугад дороге, как он лицом к лицу столкнулся с Фредериком.

- Юджин! – воскликнул тот. – Как я рад тебя видеть!

Юджин с трудом выдавил из себя улыбку, но она получилась такой, словно у него болели зубы.

- В чём дело?! – встревожился его найденный приятель.

- Всё в порядке. – пробормотал он.

- Где все?! – сразу пристал к нему с расспросами Фредерик. – Где вообще мы находимся? Рассказывай, только по порядку.

Юджин нехотя взялся за повествование. На лице его друга любопытство сменялось удивлением.

- Негодяй профессор! – закончил Юджин свой рассказ гневным выкликом.

Однако Фредерик не поддержал его в этом. Он покачал головою и произнёс:

- Ты не прав. Относительно профессора. Он вовсе не негодяй. Я многому обязан ему, как впрочем, и каждый из нашей компании.

Странно, но его добрые суждения насчёт Лефроя не оказали благоприятного воздействия на мнение Юджина. Он наоборот ещё больше, чем когда-либо ощутил к последнему неприязнь.

Они уже давно покинули окрестности Хайд парка и медленно шли по Аппер Гросвенор Стрит. Фредерик пытался развеселить своего угрюмого приятеля. Несмотря на свои многочасовые ночные блуждания, он был или старался держаться бодрым и в приподнятом настроении. Его странная одежда привлекала к себе немало внимания, что вовсе его не смущало. Он лукаво улыбался встречным барышням и даже некоторым из них подмигивал.

- Жизнь не так уж плоха! – говорил он Юджину. – Подумать только, мы очутились в начале девятнадцатого века! Может быть, наконец, нам выпадет время, чтобы, немного, отдохнуть и повеселиться. Я лично всегда мечтал побывать в старинной Италии! Как хотелось бы покататься на гондолах! Посетить катакомбы, встретиться с какими-нибудь тайнами!..

- По-моему мы уже достаточно встречались с тайнами. – сухо проговорил Юджин. Но немного поразмыслив о чём-то, только ему ведомом, он как-то странновато улыбнулся и сказал:

- А, что Италия – это не так уж и плохо!

***

Горацио Лефрой в приподнятом и радостном настроении влетел в свой кабинет. Увидев нас с Алексом, он расплылся в широкой улыбке.

- Всё хорошо! – заявил он нам. – Источник питания у нас теперь будет!

И подойдя ко мне и взяв меня за руку, он проговорил:

- И всё благодаря вам, дорогая Элизабет.

- Так мы сможем вернуться обратно? – переспросил Алекс, отрываясь от созерцания какой-то очередной гравюры, на которой была изображена баталия.

Лефрой немного помрачнел и, вздохнув, сказал:

- К сожалению, источник питания недостаточно сильный. А накопитель так и вовсе. Смогу отправить нас лишь куда-нибудь в этом мире. После надо будет поискать другой способ.

Алекс, молча, кивнул и заметно погрустнел.

Лефрой же стал расхаживать по кабинету. Было видно, что ему хочется поделиться с нами чем-то, что сильно его волнует. Наконец, он решился.

- Интересную вещь я сделал. – сказал он. – То есть ещё не сделал, но сделаю. Я об этой рации. Она работает на, как вы выразились, батарее. Так она само восстанавливается и фактически может работать вечно! Если бы можно было создать что-нибудь такое же только мощнее!

При этих словах он мечтательно закатил глаза. Затем вдруг неожиданно стукнул себя по лбу и воскликнул:

- Ах, да! Я ведь хотел у вас кое-что спросить!

- Мы все во внимании, профессор. – проговорила я, улыбаясь и откладывая книгу в сторону.

- Профессор?! – переспросил он. – Ну, что вы, Элизабет, я ещё не профессор. Называйте меня Горацио.

И немного помолчав, добавил, обращаясь к Алексу:

- Вы, кстати тоже, можете называть меня по имени.

- Хорошо. – кивнула я, ощущая при этом какую-то неловкость. Всё-таки было странно говорить с молодым профессором, да ещё быть почти, что его сверстниками, и обращаться к нему по имени. – Мы слушаем вас, Горацио.

- Вы знаете, что могло бы означать, «ищи у да Винчи»? – спросил он. – Кто такой или что такое «да Винчи»?

- Как, - изумилась я, - Вы не знакомы с великим да Винчи?!

- Так это всё-таки кто-то, а не что-то. – сказал Лефрой и задумался. Долго хмурился, силясь припомнить. Наконец, сокрушённо покачал головою и сказал:

- Никогда не слышал.

- Вот дела! – воскликнул Алекс. – Даже я о нём слышал! В нашей 52 трудовой школе он был признан пролетарским художником.

- Да Винчи, - начала я, - это гений Возрождения. Выдающийся живописец, ученый муж и изобретатель. Странно, что вы о нём не слышали.

Лефрой сокрушённо развёл руками. Алекс спросил:

- А для чего он вам собственно понадобился, то есть я хотел узнать, кто велел вам искать у да Винчи? Вы сами?

Молодой человек кивнул и немного помолчав, пояснил:

- Другой я, написал в письме, чтобы отправить вас туда, куда нужно «ищи у да Винчи». А я ведь никогда о нём не слышал!

- Но, наверное, если вы сами себе велели искать, - заметила я, - всё-таки подразумевалось, что вы найдёте то, что будете искать.

Лефрой как-то несчастно улыбнулся и проговорил:

- Мало ли, что другой я мне велел. Стоит вспомнить ту его странность, что он вам ничего о революции не сказал! Мне, честно говоря, совестно за самого себя. И часто я, то есть он, ну тот другой я, себя так вёл?..

- Боюсь, что да. – сказал Алекс, однако вполне добродушно. – Значит, вам самому кажется странным ваше будущее поведение? И вам не свойственны всякие там недоговорки и тайны?

- Вот именно. – воскликнул в сердцах Лефрой. – Я бы сам не поверил, что, то письмо, которое вы мне дали, написал я, тот другой. Ничего прямого и конкретного, всё какие-то намёки и недомолвки…

- Странно… - задумчиво протянула я. – Насчёт да Винчи больше ничего не сказано?

Молодой человек отрицательно покачал головою.

- Что ж, - сказала я, - будем думать сами. В той реальности, откуда мы пришли и где о да Винчи много чего известно, он был уроженцем некоего селения Анкиано около городка Винчи откуда собственно и происходит его, так называемая фамилия. Городок этот близ Флоренции. Там, как утверждают, он прожил большую часть своей жизни. Ещё он недолго жил в Милане. Значит место наших поисков – Винчи, Флоренция и Милан. Нам надо отправляться в Италию.

Моё заявление отчего-то ещё больше расстроило Лефроя. Он снова стал нервно расхаживать по кабинету. Лицо его хранило самый мрачный вид и самый бледный оттенок, какой был только возможен. Алекс тоже заметил это и удивлённо спросил:

- В чём дело, профессор… то есть я хотел сказать, Горацио?

- Флоренция и Винчи ещё куда не шло. – проговорил молодой человек. – Но Милан!..

Тут до меня, наконец, дошло. Это ещё называется, я читала историю «Французской революции…». Увлеклась всякими предпосылками и прочими глупостями. А самое главное упустила. Милан принадлежал и до сих пор принадлежит ФСР. Я попробовала утешить Лефроя.

- В конце концов, не обязательно то, что нам нужно, должно находиться в Милане. – сказала я.

- Однако в последнее время, - заметил мрачно мой кузен, - нам особенно что-то не везёт, чтобы надеяться на такие снисхождения судьбы.

- Ладно! – махнул рукой неожиданно успокоившийся молодой человек. – Что будет то будет, того не миновать. Поедем в Италию. Вот только перенесём отсюда мой особняк…

- Как, - воскликнул Алекс, - вы опять будет перетаскивать свой дом?

- Я не собираюсь оставлять его этим. – решительно и твёрдо заявил Лефрой. – У меня тут библиотека. Редчайшие собрания. Рукописи, чертежи, притом не только мои, но и моих предков! А старинные произведения искусства и мебель?! А гобелены?! Ну, уж нет. Это я никому не оставлю и не отдам. Чтобы всё это разграбили?! Мне вполне достаточно примеров французской революции. Я, конечно, сам её не видел, меня тогда ещё не было, но читал и представляю себе, как это выглядит.

Я попробовала успокоить разбушевавшегося Лефроя. Я встала и, подойдя к нему, сказала:

- Дорогой профессор… Горацио. Мы всё прекрасно понимаем. В той реальности, откуда мы пришли, Россию постигло это чудовищное событие. Всё это было, мягко говоря, ужасно. Столько всего было разграблено, уничтожено и отобрано! А с владельцами всего этого так и вовсе разобрались ничуть не лучше…

- Благодарю вас, Элизабет. – с тоном глубокого почтения и признательности проговорил он и припал губами к моей руке. После виновато добавил:

- Я вас сегодня так грубо и непростительно покинул. Нет, нет, не говорите ничего. Мне нет прощения. Но всё же, если бы завтра после прихода куафюра, вы согласились бы на моё общество и небольшой вояж по достопримечательностям Лондона, я бы счёл, что вы всё же немного простили меня. Пока всё это ещё возможно. Потому что вероятно многие здания и произведения искусства безвозвратно сгинут в грядущей буре.

Говоря всё это, он продолжал держать мою руку в своей, и то глядел мне в глаза пристально и умоляюще, то смущённо отводил взгляд в сторону. Я снова была глубоко тронута. Его слова, да и вообще его общество, были мне приятны.

- Мы бы могли отправиться в экипаже или спуститься под землю и покататься под Лондоном. – продолжал он.

- У вас есть метро? – спросила я изумлённо.

- Метро? – переспросил Горацио и в изумлении даже отпустил мою руку.

- Как бы это объяснить, - проговорила я, - рельсы, а по ним ездят такие вагончики.

- А один из них с трубою, похожий на печку. – добавил Алекс.

Если от моего объяснения лицо Лефроя стало как-то проясняться, то дополнения Алекса ввели его в явное замешательство. Меня впрочем тоже. Интересно, где это он видел такое метро?!

- Труба и печь под землёю?! – воскликнул он. – Конечно, нет. Под Лондоном прорыты туннели и в них, действительно лежат рельсы, а по ним милые шетландские лошадки возят вагончики. Очень удобный и интересный вид транспорта, на мой взгляд. И он уже довольно давно. С конца восемнадцатого века.

- Это невероятно! – вскричала я. – В вашем мире уже создали некое подобие метро! В той реальности, откуда пришли мы, самый первый вид такого транспорта появился лишь в 1863 году, хотя тоже в Лондоне.

- Это по истине удивительно, - согласился Горацио, и снова взяв мою руку в свою и, заглядывая мне в глаза, сказал очень тихо:

- Но всё это ничто по сравнению с вами, очаровательная Элизабет!..

Алекс негромко кашлянул. Лефрой в конец смутившись, отпустил мою руку.

- Был бы рад если бы и вы тоже составили нам компанию. – учтиво сказал он ему. Тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Мой кузен встал и поклонился ему. Затем проговорил великосветским тоном:

- Принимаю ваше приглашение с глубочайшим удовольствием.

После этого они уже оба поклонились друг другу. Не знаю, чем бы закончился сей светский приём, но слуга, которого, кстати, звали Патриком, возвестил Five O`clock и мы отправились в чайную комнату. Оказалось, что Лефрой очень ценит это мероприятие, как в своё время его ценили его родители. Потому они отвели для этого отдельную и особую комнату.

Я вспомнила о Юджине и встревожилась. Но когда узнала, что он вернулся, да ещё не один, а вместе с Фредериком, успокоилась и обрадовалась. Вскоре вся наша компания собралась в чайной, за большим круглым столом. Фредерик освежился и приоделся. Даже то обстоятельство, что он провёл ночь, странствуя по парку, как выразился он сам, не особенно сказалось на его внешности. Он был в хорошем настроении, чего нельзя было сказать об Юджине. Тот выглядел неважно.

Угощения же к чаю нас ожидали отменные. Просто глаза разбегались от такого количества яств. Тут уж даже Виктор, не сторонник английской кухни, не устоял, и отдал-таки должное английским десертам и выпечке.

А их здесь собралось немало. Были и пирог с патокой, яблоки, запеченные в тесте, всевозможные кексы, песочные коржи, шафранные булочки, бесчисленные виды печенья и пирожных, конфекты и джемы. Оказались здесь также и сэндвичи. Особенно много было таких, что с тонкими ломтиками огурцов.

На этот раз вместе с нами попить чаю пришла экономка Лефроя – мисс Кассандра Присли. Это оказалась приятная женщина средних лет, худая и высокая. Она относилась к молодому человеку с теплотой и была очень к нему привязана. Снисходительно относилась ко всем его причудам и капризам. Нас она поначалу приняла за один из них, но вскоре переменила своё мнение. Не хочу казаться не скромной, но я понравилась ей особенно. Судя по некоторым признакам, насчёт меня у неё появились планы конкретного характера.

После чаю, Лефрой любезно предложил мне, а заодно уж и Алексу, который всюду сопровождал меня, показать его особняк. Он же оказался преогромным! Мы побывали в голубой гостиной, бильярдной и комнате отдыха, зимнем саду, и даже в бальном зале! Да, да, в особняке у Лефроя был и бальный зал. Так же в особняке оказалось великое множество ещё всяких комнат самого разнообразного свойства. Была какая-то золотая комната, галерея с картинами, скульптурами и разными диковинами – вылитый музей, и зеркальный зал. И это все, если не считать спален, старого кабинета отца, и салона матери Лефроя. Так же Горацио показал мне свою детскую, в которой сохранились все его старые вещи и игрушки. Здесь я поискала глазами медвежонка Чарли, привет от которого передавала. Словно прочитав мои мысли, чего лично я давно не делала, Лефрой улыбнулся. Он куда-то вышел, а после вернулся с чем-то в руках. Это оказался небольшой медвежонок из светлой золотистой шерсти. Когда молодой человек дал мне его, тот издал негромкое, но долгое рычание. Тут я и даже Алекс улыбнулись.

- В том мире, откуда мы пришли, - сказала я Лефрою, - утверждали, что игрушечных медведей придумали лишь в начале двадцатого века.

- Здесь такие игрушки были всегда! Не понимаю, зачем для их создания нужно было дожидаться двадцатого века! – пожал плечами он. Немного помолчал, задумчиво поглядывая то на меня, то на медвежонка.

- Этот медвежонок, - проговорил он, - мой старинный друг. Не случайно я дал вам такой пароль.

После мы втроём отправились погулять по Гросвенор сквер. Лефрой то и дело здоровался со своими знакомыми и знакомил их с нами. Мы смеялись, много разговаривали и шутили.

В общем, день прошёл очень мило. Я ощутила радость и умиротворённость. Давно ничего подобного мне не приходилось испытывать, если вообще когда-либо приходилось.

Рейтинг: 0 190 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
150
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
74
68
67
60