ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 4

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 4

4 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн
Глава Четвёртая
Пожар разгорается.

Стоял светлый и погожий лондонский день. Весна явственно ощущалась в воздухе. Апрель шёл на убыль и на его место постепенно заступал май.
Однако если в природе дела обстояли хорошо, то иначе было с делами мирскими.
Смит, всю ночь проплутавший по всевозможным дорогам Хайд парка, под конец сдался. Он наотрез отказался идти куда-либо. И напрасными были угрозы Бронштейна. А уж он грозился, так грозился! Обещал отдать Смита под трибунал, расстрелять самолично, заточить в кандалы и отправить на плантации, сослать в лагеря, и наконец, даже отправить работать на завод или фабрику. Всё было бесполезно. Всегда такой покладистый помощник взбунтовался. Видите ли, он устал, и ему захотелось отдохнуть! Тогда как в нём, Бронштейне, клокотала жажда найти своих обидчиков и отомстить им!
Но делать было нечего, ибо без Смита, Бронштейн обойтись не мог. Пришлось им обоим устроиться на отдых в какой-то беседке. Само начальство выбрало себе скамью и отобрало у своего помощника часть вещей, дабы было не так жёстко. Смиту же пришлось спать на голом каменном полу, что тот принял с бараньим безразличием. На этом его бунт и закончился, ибо на большее он не был способен.
Произошло всё это на рассвете, и проспать обоим удалось лишь до полудня. И то спал лишь Смит, который имел особенность засыпать везде, где не приведётся. Ему было достаточно только лечь, как он сразу же попадал под влияние царства, а вернее будет сказать, республики партийного аналога Морфея.
Бронштейн же никак не мог устроиться. Он вертелся, ежеминутно вздрагивал от каких-то звуков. Ему всё казалось, что вокруг него бродят его неприятели, которые только и ждут, чтобы напасть на него. Так или иначе, ему удалось-таки забиться тревожной дрёмой. Как вдруг его разбудили громкие голоса и крики.
Бронштейну только-только начал видеться удивительный и приятный для него сон. Он – на трибуне, возвышается над всеми, как монумент. Внизу же, вперив в него восхищённые и подобострастные взоры, стоят его обожатели. Он потрясает кулаками и произносит какую-то длинную высокопарную речь, и знает, что когда он её закончит, радостная толпа подхватит его на руки и отнесёт в Виндзор, где его назначат Великим Вождём.
Но тут его грубо прервали на самом интересном месте. Сначала Бронштейн долго не мог понять, закончился ли его сон или продолжается наяву. Как было уже сказано, откуда-то доносились голоса и крики. Он начал прислушиваться к ним. Поскольку Бронштейн сызмальства любил всякие митинги и выступления, а в том, что это было одно из них, он не сомневался, он встал в стойку, как стервятник учуявший падаль. Соскочил со своего места и ногами растолкал всё ещё спящего помощника. Тот недовольно ворча, поднялся и, потирая глаза кулачками, встал по стойке смирно. Бронштейн приказал ему сходить и узнать в чём там дело.
Смит ушёл, а его начальство стало нервно ходить из стороны в сторону. Иногда всклокочивая свои патлы, иногда от нетерпения потирая ручки. Помощник его отсутствовал ровно пять минут и наконец, вернулся. Он коротко отрапортовал, что в нескольких метрах от них проходит митинг.
Этого для Бронштейна было достаточно. Он рванул вперёд с такой скоростью, словно боялся, что мировая революция совершится без него. Смит, едва поспевая, вынужден был бежать за ним вдогонку.
Чуть поодаль от кустов, за которыми они оба притаились, виднелось подобие крытой трибуны или какого-то павильона. Обычно в этом месте устраивались всякие народные празднества, в павильоне играл городской оркестр пожарников. Нынче же тут собралась большая толпа, какого-то разношёрстного люда. По виду это были рабочие и ещё какие-то бедняки.
Все они были глубоко взволнованы и возмущены. Они то и дело кричали и гневно потрясали кулаками. Взоры же их были обращены к некому ещё молодому и довольно прыткому пролетарию.
Тот стоял над ними и пытался ораторствовать.
- Широкие массы населения стонут под бременем эксплуататоров. А ведь ещё до сих пор длится эта никому ненужная столетняя война! Положение бедняков всё ухудшается и ухудшается еще и в силу того, что землевладельцы, провели «хлебные законы», по которым ввоз иностранного хлеба в Англию запрещается до того момента, когда цены на хлеб достигнут определенного, очень высокого уровня. Аристократы-землевладельцы добились этим устранения иностранных конкурентов с английского хлебного рынка и сделались на нем монополистами. Цены на хлеб сильно повысились и продолжают повышаться! Рабочие вынуждены работать в течение 16-20 часов без отдыха, и то, чтобы получить какие-то жалкие гроши! Рядом свирепых мероприятий революционное движение в стране задушено, гарантии свобод отменены, клубы и общества распущены, а только что начавшие создаваться профессиональные объединения рабочих, запрещены законом! Стачки жестоко подавляются, зачинщики арестовываются! Недавно было расстреляно массовое собрание рабочих в Манчестере!
Пролетарий смолк и обвёл всех горестным взором.
- Что же нам делать?! – раздались из толпы удручённые возгласы.
- Мы все сдохнем с голоду!
- Наши дети уже умирают!
- Доколе будет это длиться?!
Для Бронштейна всего этого оказалось достаточно. Он пулей выскочил из кустов и, расталкивая столпившихся, продрался к трибуне. Ловко вспорхнул на неё и разразился долгой и высокопарной речью. Когда же он начал говорить, все затихли и, как заворожённые всем своим слухом и зрением обратились к нему. Даже Смит, до того без конца зевавший, так и замер с открытым ртом. Раньше ему никогда не приходилось слышать выступления своего начальства. До того он слышал лишь от своего дедушки, восхищённые рассказы о выступлениях Бронштейна. Теперь же у него появилась возможность насладиться этим лично.
А Бронштейн всё говорил и говорил. Казалось, он вырос и продолжал расти на глазах у слушателей. Вот он достиг двухметрового роста и продолжал увеличиваться. Он становился подобен какому-то исполину. В его глазах горел огонь, который быстро передавался всем, кто слушал его. Когда он жестикулировал, казалось ещё немного и во все стороны взметнуться громы и молнии. Он стал подобен какому-то громовержцу.
Его речь зажгла нешуточный огонь в толпе возмущённых. Услышав же его призыв, даже у Смита появилось желание немедленно выломать прут у забора или отковырять булыжник из мостовой и ринуться на баррикады. А что уж тут говорить о других?..
Поэтому неудивительно, что, когда Бронштейн закричал:
- Товарищи! На баррикады! Вооружимся и дадим отпор кровопийцам и эксплуататорам!
Это было встречено дружными возгласами.
Всю эту картину с самого её начала наблюдал какой-то гражданин. С виду он не был лондонцем. Одет он был неплохо, но что-то в нём выдавало, выходца из мелких лавочников. Лет сорок пять-сорок шесть, высокий и открытый лоб, тёмные глаза и большой нос, похожий на клюв. Выступление Бронштейна оказало заметное воздействие и на него самого, хоть он и не был ни рабочим, ни уж тем более бедняком.
В это же время некий джентльмен с явной военной выправкой прогуливался по берегу Серпентайна. Имя этого незнакомца было Френсис Уилморт и был он отставным полковником. Много лет он провоевал в Индии и вот теперь вышел в отставку.
Полковника в Хайд парк, привели не только живописные пейзажи, но и встреча с каким-то мистером Оуэном.
Однако поскольку пунктуальность, судя по всему, не являлась отличительной чертой последнего, полковник решил посвятить себя прогулке. Он наслаждался пригожим днём, ярким солнцем и покоем. Именно о них он так долго мечтал во время постоянных сражений с сикхами. Правда, несмотря на последнее, относительно пользы его пребывания в Индии сомневаться не приходилось. Полковник обзавёлся недурным состоянием и неплохой коллекцией всяческих безделушек, как индийских, так и других.
Так он мирно ходил вдоль берега, то и дело, поглядывая на часы и качая головою. Когда внезапно внимание его привлек какой-то предмет в траве. Он тускло поблескивал и так и манил к себе. Полковник нагнулся и поднял его. Вещица ему приглянулась, ибо, как уже стало ясным из выше изложенного, он был заядлым собирателем всяческих ценностей и древностей. А то, что перед ним одна из них, сомневаться не приходилось. Конечно, её местонахождение здесь на берегу искусственно созданного водоёма удивляло и поражало. Но, в конце концов, её запросто мог обронить, какой-нибудь мало разбирающейся в её уникальности субъект. Потому полковник без всяких колебаний и сомнений, тут же убрал занятную вещицу во внутренний карман. Это происшествие немало порадовало заядлого коллекционера. Он был твёрдо уверен, что ни в его собрании, ни в чьём бы, то ни было, ещё никогда ничего подобного не встречалось. А ведь именно ему принадлежало таинственное зеркало с пустотой на месте стекла и со странными кристаллами посередине ручки, а также барельеф, уже послуживший поводом для прений между многих светилами науки. А теперь ещё полковнику предстояло присоединить к этим своим жемчужинам коллекции и эту неповторимую находку.
На всякий случай полковник огляделся по сторонам, испугавшись, а вдруг сейчас на горизонте появиться прежний владелец. Убедившись, что никого кроме него здесь больше нет, он всё же поспешил покинуть это место.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0250647

от 4 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0250647 выдан для произведения:
Глава Четвёртая
Пожар разгорается.

Стоял светлый и погожий лондонский день. Весна явственно ощущалась в воздухе. Апрель шёл на убыль и на его место постепенно заступал май.
Однако если в природе дела обстояли хорошо, то иначе было с делами мирскими.
Смит, всю ночь проплутавший по всевозможным дорогам Хайд парка, под конец сдался. Он наотрез отказался идти куда-либо. И напрасными были угрозы Бронштейна. А уж он грозился, так грозился! Обещал отдать Смита под трибунал, расстрелять самолично, заточить в кандалы и отправить на плантации, сослать в лагеря, и наконец, даже отправить работать на завод или фабрику. Всё было бесполезно. Всегда такой покладистый помощник взбунтовался. Видите ли, он устал, и ему захотелось отдохнуть! Тогда как в нём, Бронштейне, клокотала жажда найти своих обидчиков и отомстить им!
Но делать было нечего, ибо без Смита, Бронштейн обойтись не мог. Пришлось им обоим устроиться на отдых в какой-то беседке. Само начальство выбрало себе скамью и отобрало у своего помощника часть вещей, дабы было не так жёстко. Смиту же пришлось спать на голом каменном полу, что тот принял с бараньим безразличием. На этом его бунт и закончился, ибо на большее он не был способен.
Произошло всё это на рассвете, и проспать обоим удалось лишь до полудня. И то спал лишь Смит, который имел особенность засыпать везде, где не приведётся. Ему было достаточно только лечь, как он сразу же попадал под влияние царства, а вернее будет сказать, республики партийного аналога Морфея.
Бронштейн же никак не мог устроиться. Он вертелся, ежеминутно вздрагивал от каких-то звуков. Ему всё казалось, что вокруг него бродят его неприятели, которые только и ждут, чтобы напасть на него. Так или иначе, ему удалось-таки забиться тревожной дрёмой. Как вдруг его разбудили громкие голоса и крики.
Бронштейну только-только начал видеться удивительный и приятный для него сон. Он – на трибуне, возвышается над всеми, как монумент. Внизу же, вперив в него восхищённые и подобострастные взоры, стоят его обожатели. Он потрясает кулаками и произносит какую-то длинную высокопарную речь, и знает, что когда он её закончит, радостная толпа подхватит его на руки и отнесёт в Виндзор, где его назначат Великим Вождём.
Но тут его грубо прервали на самом интересном месте. Сначала Бронштейн долго не мог понять, закончился ли его сон или продолжается наяву. Как было уже сказано, откуда-то доносились голоса и крики. Он начал прислушиваться к ним. Поскольку Бронштейн сызмальства любил всякие митинги и выступления, а в том, что это было одно из них, он не сомневался, он встал в стойку, как стервятник учуявший падаль. Соскочил со своего места и ногами растолкал всё ещё спящего помощника. Тот недовольно ворча, поднялся и, потирая глаза кулачками, встал по стойке смирно. Бронштейн приказал ему сходить и узнать в чём там дело.
Смит ушёл, а его начальство стало нервно ходить из стороны в сторону. Иногда всклокочивая свои патлы, иногда от нетерпения потирая ручки. Помощник его отсутствовал ровно пять минут и наконец, вернулся. Он коротко отрапортовал, что в нескольких метрах от них проходит митинг.
Этого для Бронштейна было достаточно. Он рванул вперёд с такой скоростью, словно боялся, что мировая революция совершится без него. Смит, едва поспевая, вынужден был бежать за ним вдогонку.
Чуть поодаль от кустов, за которыми они оба притаились, виднелось подобие крытой трибуны или какого-то павильона. Обычно в этом месте устраивались всякие народные празднества, в павильоне играл городской оркестр пожарников. Нынче же тут собралась большая толпа, какого-то разношёрстного люда. По виду это были рабочие и ещё какие-то бедняки.
Все они были глубоко взволнованы и возмущены. Они то и дело кричали и гневно потрясали кулаками. Взоры же их были обращены к некому ещё молодому и довольно прыткому пролетарию.
Тот стоял над ними и пытался ораторствовать.
- Широкие массы населения стонут под бременем эксплуататоров. А ведь ещё до сих пор длится эта никому ненужная столетняя война! Положение бедняков всё ухудшается и ухудшается еще и в силу того, что землевладельцы, провели «хлебные законы», по которым ввоз иностранного хлеба в Англию запрещается до того момента, когда цены на хлеб достигнут определенного, очень высокого уровня. Аристократы-землевладельцы добились этим устранения иностранных конкурентов с английского хлебного рынка и сделались на нем монополистами. Цены на хлеб сильно повысились и продолжают повышаться! Рабочие вынуждены работать в течение 16-20 часов без отдыха, и то, чтобы получить какие-то жалкие гроши! Рядом свирепых мероприятий революционное движение в стране задушено, гарантии свобод отменены, клубы и общества распущены, а только что начавшие создаваться профессиональные объединения рабочих, запрещены законом! Стачки жестоко подавляются, зачинщики арестовываются! Недавно было расстреляно массовое собрание рабочих в Манчестере!
Пролетарий смолк и обвёл всех горестным взором.
- Что же нам делать?! – раздались из толпы удручённые возгласы.
- Мы все сдохнем с голоду!
- Наши дети уже умирают!
- Доколе будет это длиться?!
Для Бронштейна всего этого оказалось достаточно. Он пулей выскочил из кустов и, расталкивая столпившихся, продрался к трибуне. Ловко вспорхнул на неё и разразился долгой и высокопарной речью. Когда же он начал говорить, все затихли и, как заворожённые всем своим слухом и зрением обратились к нему. Даже Смит, до того без конца зевавший, так и замер с открытым ртом. Раньше ему никогда не приходилось слышать выступления своего начальства. До того он слышал лишь от своего дедушки, восхищённые рассказы о выступлениях Бронштейна. Теперь же у него появилась возможность насладиться этим лично.
А Бронштейн всё говорил и говорил. Казалось, он вырос и продолжал расти на глазах у слушателей. Вот он достиг двухметрового роста и продолжал увеличиваться. Он становился подобен какому-то исполину. В его глазах горел огонь, который быстро передавался всем, кто слушал его. Когда он жестикулировал, казалось ещё немного и во все стороны взметнуться громы и молнии. Он стал подобен какому-то громовержцу.
Его речь зажгла нешуточный огонь в толпе возмущённых. Услышав же его призыв, даже у Смита появилось желание немедленно выломать прут у забора или отковырять булыжник из мостовой и ринуться на баррикады. А что уж тут говорить о других?..
Поэтому неудивительно, что, когда Бронштейн закричал:
- Товарищи! На баррикады! Вооружимся и дадим отпор кровопийцам и эксплуататорам!
Это было встречено дружными возгласами.
Всю эту картину с самого её начала наблюдал какой-то гражданин. С виду он не был лондонцем. Одет он был неплохо, но что-то в нём выдавало, выходца из мелких лавочников. Лет сорок пять-сорок шесть, высокий и открытый лоб, тёмные глаза и большой нос, похожий на клюв. Выступление Бронштейна оказало заметное воздействие и на него самого, хоть он и не был ни рабочим, ни уж тем более бедняком.
В это же время некий джентльмен с явной военной выправкой прогуливался по берегу Серпентайна. Имя этого незнакомца было Френсис Уилморт и был он отставным полковником. Много лет он провоевал в Индии и вот теперь вышел в отставку.
Полковника в Хайд парк, привели не только живописные пейзажи, но и встреча с каким-то мистером Оуэном.
Однако поскольку пунктуальность, судя по всему, не являлась отличительной чертой последнего, полковник решил посвятить себя прогулке. Он наслаждался пригожим днём, ярким солнцем и покоем. Именно о них он так долго мечтал во время постоянных сражений с сикхами. Правда, несмотря на последнее, относительно пользы его пребывания в Индии сомневаться не приходилось. Полковник обзавёлся недурным состоянием и неплохой коллекцией всяческих безделушек, как индийских, так и других.
Так он мирно ходил вдоль берега, то и дело, поглядывая на часы и качая головою. Когда внезапно внимание его привлек какой-то предмет в траве. Он тускло поблескивал и так и манил к себе. Полковник нагнулся и поднял его. Вещица ему приглянулась, ибо, как уже стало ясным из выше изложенного, он был заядлым собирателем всяческих ценностей и древностей. А то, что перед ним одна из них, сомневаться не приходилось. Конечно, её местонахождение здесь на берегу искусственно созданного водоёма удивляло и поражало. Но, в конце концов, её запросто мог обронить, какой-нибудь мало разбирающейся в её уникальности субъект. Потому полковник без всяких колебаний и сомнений, тут же убрал занятную вещицу во внутренний карман. Это происшествие немало порадовало заядлого коллекционера. Он был твёрдо уверен, что ни в его собрании, ни в чьём бы, то ни было, ещё никогда ничего подобного не встречалось. А ведь именно ему принадлежало таинственное зеркало с пустотой на месте стекла и со странными кристаллами посередине ручки, а также барельеф, уже послуживший поводом для прений между многих светилами науки. А теперь ещё полковнику предстояло присоединить к этим своим жемчужинам коллекции и эту неповторимую находку.
На всякий случай полковник огляделся по сторонам, испугавшись, а вдруг сейчас на горизонте появиться прежний владелец. Убедившись, что никого кроме него здесь больше нет, он всё же поспешил покинуть это место.
Рейтинг: 0 167 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!