ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 3

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 2 Часть 1 Глава 3

3 ноября 2014 - Даннаис дде Даненн

Глава Третья

Вот тебе и Юрьев день!

Приодевшись, я покинула комнату и, спустившись по лестнице, отправилась разыскивать остальных. Я нашла их в столовой. Все были в сборе, в том числе и профессор. Увидев меня, он поднялся со своего места и, поклонившись, поцеловал руку.

- Вы прекрасно выглядите! – сказал он, любезно усаживая меня за стол. – Рад, что всё подошло. Мне сопутствовало счастливое стечение обстоятельство, не иначе! Кстати я так же договорился, чтобы, завтра, после полудня, пришёл куафюр. Думаю, вам стоит кое-что сделать со своими причёсками.

- Чтобы мне сделали то же самое, что и у Вас?! – переспросил Виктор. – Нет уж, увольте.

- А я бы не отказался. – заметил Алекс. – Люблю что-нибудь эдакое!

Юджин по этому поводу вообще ничего не сказал. Кроме того, когда я вошла, он даже головы не поднял.

Вскоре слуга ввёз на тележке еду. Поскольку было уже за полдень, это был ланч или второй завтрак.

- Английская кухня… - презрительно хмыкнул Виктор, когда слуга накладывал ему его порцию.

- Вы не любите английскую кухню? – добродушно полюбопытствовал Лефрой.

Виктор хотел было что-то сказать, явно неблагоприятное для слуха, но я поспешила опередить его. Улыбнулась и сказала:

- В последнее время мой брат мало, что любит.

Алекс подавил смешок, тем, что отпил из бокала, Ильма улыбнулась. Виктор же бросил на меня оскорблённый взгляд. Юджин, как ни в чём не бывало, продолжил есть.

Хозяин же дома, с аппетитом завтракая, неожиданно заявил:

- У нас в запасе шесть дней.

- В каком это смысле? – сразу насторожился Алекс.

Тот стукнул себя по лбу и тут же закашлял.

- Что разве он, то есть я, то есть всё-таки тот другой я, ничего вам не сказал? – наконец, смог выговорить он, всё ещё борясь с кашлем. И такое нешуточное удивление просквозило в его голосе, что мне показалось странным так удивляться собственным, пусть даже грядущим причудам.

Поскольку мы так и не удостоили его своими ответами, он снова спросил, ещё более потрясённо:

- Так я, что забыл вам сказать?

И снова замолк. Тут уж не выдержал мой брат.

- Скажите вы, наконец, что вы оба нам не сказали?! – сердито вскричал он.

Лефрой смутился и даже залился краской. Было видно, что ему неловко за того другого себя.

- Приношу свои извинения. – проговорил он тихо. – У нас шесть дней до Революции.

- Ну, конечно! – воскликнула я, все воззрились на меня, не исключая профессора.

- Надо лучше учить историю, - сказала я занудным и поучительным голосом, - Ибо первого мая тысяча восемьсот семнадцатого года произошла Социалистическая Революция, в результате которой Британия на сто тридцать три года, а может и того больше, стала оплотом коммунистических идей.

- Да-да! – прищелкнув пальцами, подхватил Алекс. – Оуэн и Бронштейн руководили восставшими массами. Так значит мы в самом эпицентре грядущих событий! Предреволюционный Лондон!

- Так-то это так. – проговорил погрустневший Лефрой. – Только нам нужно убраться отсюда, прежде чем буря грянет. Он, то есть, тот другой я, предупредил меня, что некий Бронштейн – будущий вождь возмущённых, испытывает ко мне неприязнь. И к вам, кстати, тоже.

- А мы-то тут причём? – изумился Виктор. – Я понимаю вы, но мы ведь только жертвы ваших противочеловечных экспериментов. Вечно мы должны страдать из-за того, что у вас с кем-то счёты!

- Какие счёты! – возмутился молодой человек. – Я даже понятия не имею, что это за Бронштейн такой!

- Как, - удивилась я, - у вас тут не было никакого Бронштейна? Не мог же он остаться не замеченным вплоть до самих предреволюционных событий? Если только…

Тут я замолкла, сражённая ужасной догадкой. Бронштейн в 1950 году, зачем-то сидящий в откровенной глуши, среди болот и сторожащий машину…

Бронштейн, внезапно появляющийся на грозовом горизонте, быстро сплачивающий вокруг себя массы и ведущий их вперёд…

Кто-то упорно ломился в дверь, когда мы перемещались. Кто-то, правда, её сдерживал, но это ладно. С этим, пожалуй, в ближайшее время не разберёшься. Но главное тут, что кто-то ломился в дверь! Кому-то удалось ворваться в помещение, когда мы уже переносились! А, что если Бронштейну удалось переместиться с нами сначала в горы к повстанцам, а после и сюда, в 1817?! Ну, нет. Это звучало слишком фантастично! Если в горы он ещё мог бы переместиться, то сюда вряд ли. Как бы это у него получилось, на глазах у профессора!

От внимания Алекса не ускользнули ни моя недоговорённая фраза, ни тон, с каким всё это было сказано. Как впрочем, и от Лефроя. Они оба обратили на меня заинтересованный и встревоженный взгляды, но ничего не стали спрашивать.

Виктор же воспользовавшись пробелом в беседе, поспешил вставить свой вопрос, по-видимому, не дававший ему покоя:

- А, что, разве вы не собираетесь отправить нас обратно в 1950, в котором мы впервые, имели несчастье, познакомиться с вами?

Лефрой пропустил его иронический и язвительный тон мимо ушей. Он лишь в ужасе и изумление воззрился на моего брата.

- Как, - с трудом совладав со своими чувствами, выговорил он, - как, по-вашему, я могу открыть Пространственно-Временной Туннель?

Теперь уж пришёл черёд моего брата, впадать в не меньшее потрясение от услышанного.

- То есть как это как?! – проговорил он неестественно тихим и тонким голосом. – Откуда я, по-вашему, должен знать как?! Ведь это ваше адское изобретение! Это вы нас обманом занесли невесть куда!

Лефрой резко побледнел и пал духом. Над столом воцарилось гробовое молчание. Атмосфера заметно накалилась. Стали сгущаться тучи и в воздухе запахло грозой. Судя по некоторым признакам, революция в этом доме не собиралась дожидаться первого мая. Даже Юджин поднял голову и искоса поглядел на оппонентов.

- Я никогда прежде не использовал свою машину. – наконец, тихо сказал молодой человек. – Я начал её создание в тот день, когда ко мне попала рукопись. Произошло это тогда, когда мой батюшка покинул этот мир. Я нашёл её в его бумагах. Это было семь лет назад. Мне тогда едва минуло шестнадцать. С того дня я занимался созданием такого устройства, которое смогло бы открывать Пространственно-Временной Туннель! Но прошло четыре года, прежде, чем я закончил работу с чертежами и обзавёлся всеми доступными и недоступными элементами.

Лефрой уже не сидел за столом, а нервно расхаживал по комнате, вдоль стола. Говорил он горячо и с чувством. Было видно, что эта тема для него наболевшая.

- Лишь месяц назад, я закончил работу над машиной! И не более недели назад понял, что для того, чтобы перемещаться хотя бы в ничтожном пространстве, я уж, не говорю, о перемещении во времени и по другим мирам!.. В общем, в ней нет самого главного. Накопителя энергии со стабильным источником питания. Да-да, господа, в ней нет пустячной, казалось бы, вещи, возможно, даже она ничтожно мала, по сравнению со всем устройством…

- Мы в курсе его некоторой громоздкости. – перебил его Виктор.

- Иными словами, - сказала я, - у вас нет чего-то типа батарейки?

Лефрой на мгновение остановился и обратил ко мне взгляд.

- Что вы, простите, сказали? – переспросил он. – Батарейки?

- Ну, да, - кивнула я, - батарейки или аккумулятора.

Я замолчала и задумалась, мелькнула в голове какая-то мысль. Мне долго не удавалось её ухватить.

- А как насчёт устройства в виде зеркала?! – наконец, воскликнула я, радостно, обращаясь к своим друзьям. – Может профессор что-нибудь сможет с ним сделать?!

Трое моих друзей, то есть все кроме Алекса, буквально на глазах помрачнели и опустили глаза. Меня удивила и немало встревожила такая их реакция.

- В чём дело? – спросила я. – Где устройство?! Ведь оно было у вас?!

- Было, - виновато проговорила Ильма, всё ещё избегая встретиться со мною взглядом, - я убрала его в сумку с вещами. А сумка…

- О, нет! – закричал Алекс. – Только не говорите, что вы оставили и её и устройство на той злополучной свалке!

Ильма развела руками.

- Боюсь, что так.

Я ощутила раздражение, и даже злость. С трудом совладав с ними, снова задумалась. Было ведь ещё что-то?..

- А, как насчёт, раций или коммуникаторов?! – медленно проговорила я. – Они ведь на чём-то работают?!

Лефрой оживился и переспросил:

- Рации?! Коммуникаторы?! А что это такое?

- Устройство по которому можно переговариваться на расстоянии, если конечно повезёт. – нехотя пояснил Виктор. – Нам как-то не особенно везло. Да и мне ли вам объяснять что это? Ведь вы сами сконструировали их!

- Правда?! – с растерянной улыбкой спросил молодой человек. Было видно, что он не верит этому.

Алекс покопался в карманах своего нового одеяния, и извлёк оттуда рацию. Затем протянул её всё ещё растерянному и озадаченному Лефрою.

Тот с нескрываемым интересом стал оглядывать её, рассматривая под разными углами. Пока не заявил тоном, первооткрывателя, которому не терпится открыть очередной материк или, по меньшей мере, остров:

- Эту вещь нужно срочно разобрать и изучить!

С этими словами он устремился прочь из столовой. Но на полпути остановился и виновато обратился, почему-то только ко мне:

- Прошу прощения! Прошу простить мне мою неучтивость! Но ведь это необходимо всем нам.

При этом он подошёл ко мне и, наклонившись, поцеловал мне руку, после поспешно покинул комнату. Я, молча, проводила его задумчивым взглядом. Затем перехватила какой-то странный взгляд Юджина, которым тот некоторое время смотрел вслед Лефрою. Затем он встал и сказал, тоном, не требующим возражений, и ни к кому собственно и не обращаясь:

- Я иду на поиски Фредерика.

И быстрым шагом, тоже покинул столовую.

Мы в полном молчании поднялись из-за стола, при этом Алекс поспешил помочь мне встать. Услужливо отодвинул стул и предложил руку. Я, немало удивлённая, приняла его помощь.

Разбрелись мы кто куда. Юджин отправился на поиски своего друга. Лефрой уединился в подвале со своею машиною и рацией. Виктор отправился на прогулку по Гросвенор сквер. Ильма закрылась в своей комнате. Я же в сопровождении Алекса отправилась в кабинет профессора, который вместе с тем являлся и библиотекой. Именно эта его последняя функция и привела нас в него.

Взобравшись на антресоли, мы с Алексом выбрали несколько книг, чьи названия нас заинтересовали.

Так или иначе, мы запаслись «Историей Французской Революции и Ея ролью в судьбах Мира» сочинения некого сэра Герберта Чемберлена, а так же трудом Николая Михайловича Карамзина, под названием «История государства Российского и Польского» 1796—1816 гг.. Последний был мало того весьма внушительных размеров, иначе говоря фолио, так ещё и состоял из двадцати четырёх томов. Оба эти факта препятствовали его полной транспортации вниз. Поэтому мы выбрали интересующие нас эпохи и потихоньку перетащили вниз несколько томов.

В той реальности, откуда мы пришли, сие сочинение было более скромных размеров, меньше ровно в половину:писать его Николай Михайлович начал позже и закончил тоже значительно позже, как раз перед своею смертью. А тут нам выпала редкостная удача насладиться старинным и в тоже время совсем новым и свежим его сочинением!

Написано оно было на двух языках: российском и польском, притом оба языка лишь немногим отличались друг от друга, прямо как в древние времена той реальности откуда мы пришли. Буквы же, которыми они пользовались, чем-то походили на кириллицу нашей реальности, но в тоже время ею не были. Они были причудливо, но в тоже время красиво изогнуты, и их было куда больше.

Издание немало потрясло и меня и Алекса. Роскошный тиснённый кожаный переплёт, весь отливал золотом, как икона или даже целый иконостас. Внутри книги сплошь были иллюстрированы раскрашенными гравюрами на металле. Были тут пейзажи, сцены баталий, портреты августейших особ, военачальников, дворян, героев, учёных мужей и людей искусства. Особенно меня заинтересовал портрет Софьи Алексеевны. В той реальности, её постоянно изображали безобразной какой-то просто деревенской бабой. Но тут было совсем по-другому. Я увидела её высокой и статной, красивой и гордой правительницей. Ещё немало меня подивил герб государства Российско-Польского. Он красовался, как на переплёте, так и на титульном листе каждого из томов, так что мне удалось рассмотреть его во всей красе. Это был чёрный или, как это называется в геральдике, чернёный, лев. Он был Rampant или Восстающий, с двумя увенчанными коронами головами, смотрящими в обе стороны. У него были крылья и длинный раздвоенный хвост, его когти и зубы были окрашены не тем же цветом, что и всё тело и был, высунут язык. Такой лев, по-моему, называется Arme или Вооружённый. После знакомства с этим гербом, мне стало ясно, почему столицей Российско-Польской Империи стал Львов. Это отражало сущность герба, а может, конечно, сам герб отражал сущность названия города.

Мы с удовольствием устроились с этими шедеврами букинистики за столиками со специальными подставами , и углубились в чтение. Изредка зачитывали друг другу наиболее интересные места. Так строчка за строчкой мы постигали историю этого мира, узнать которую полностью у нас не было возможности во время пребывания в 1950 году сего же мира.

***

Летоисчисление в этом мире велось с падения Огненной Звезды, что совпадало с тем периодом, часто именуемым как Новая Эра известной реальности. Именно эта Огненная Звезда образовала Московскую Впадину и сдвинула земную ось, что привело к улучшению климата на всей планете.

Относительно же общей истории этого мира, как ни странно самым главным и поворотным пунктом в ней послужило отсутствие Петра I. Потому на престол в 1682 году вступила Софья Алексеевна, кою благодарный и без конца влюблённый в неё народ окрестил Мудрой. Она была женщиной образованной, властной, суровой, но справедливой. При ней Государство Российское совершило такой взлёт, какого дотоль не знало. Именно она в 1700 году создала Империю Российскую и объявила себя первою Императрицею Российскою. После в 1711 году Императрица Софья, объединила Государство Российское с Польшею и провозгласила Российско-Польскую Империю. Правила же Софья Алексеевна до 1723 года. Но я думаю, что именно благодаря её мудрому правлению и объединению России с Польшей, обязан этот мир тем, что в нём Россию не постигла красная чума двадцатого века и весь мир не сотрясли две ужасные и кровопролитные войны, которые унесли такое количество жизней. Да и вообще даже девятнадцатый век оказался менее кровавым, несмотря на революцию в Британии.

Во Франции же всё обстояло куда хуже.

Там также как и в нашем мире произошла революция. Также зверствовали и рубили головы. Только Робеспьеру, как-то удалось сохранить свою. Более того он стал первым социалистическим президентом. И твёрдой рукой вёл Францию по пути строительства социализма. Все эти годы безостановочно работала гильотина, расправляясь ежедневно с врагами нации.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0250390

от 3 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0250390 выдан для произведения:

Глава Третья

Вот тебе и Юрьев день!

Приодевшись, я покинула комнату и, спустившись по лестнице, отправилась разыскивать остальных. Я нашла их в столовой. Все были в сборе, в том числе и профессор. Увидев меня, он поднялся со своего места и, поклонившись, поцеловал руку.

- Вы прекрасно выглядите! – сказал он, любезно усаживая меня за стол. – Рад, что всё подошло. Мне сопутствовало счастливое стечение обстоятельство, не иначе! Кстати я так же договорился, чтобы, завтра, после полудня, пришёл куафюр. Думаю, вам стоит кое-что сделать со своими причёсками.

- Чтобы мне сделали то же самое, что и у Вас?! – переспросил Виктор. – Нет уж, увольте.

- А я бы не отказался. – заметил Алекс. – Люблю что-нибудь эдакое!

Юджин по этому поводу вообще ничего не сказал. Кроме того, когда я вошла, он даже головы не поднял.

Вскоре слуга ввёз на тележке еду. Поскольку было уже за полдень, это был ланч или второй завтрак.

- Английская кухня… - презрительно хмыкнул Виктор, когда слуга накладывал ему его порцию.

- Вы не любите английскую кухню? – добродушно полюбопытствовал Лефрой.

Виктор хотел было что-то сказать, явно неблагоприятное для слуха, но я поспешила опередить его. Улыбнулась и сказала:

- В последнее время мой брат мало, что любит.

Алекс подавил смешок, тем, что отпил из бокала, Ильма улыбнулась. Виктор же бросил на меня оскорблённый взгляд. Юджин, как ни в чём не бывало, продолжил есть.

Хозяин же дома, с аппетитом завтракая, неожиданно заявил:

- У нас в запасе шесть дней.

- В каком это смысле? – сразу насторожился Алекс.

Тот стукнул себя по лбу и тут же закашлял.

- Что разве он, то есть я, то есть всё-таки тот другой я, ничего вам не сказал? – наконец, смог выговорить он, всё ещё борясь с кашлем. И такое нешуточное удивление просквозило в его голосе, что мне показалось странным так удивляться собственным, пусть даже грядущим причудам.

Поскольку мы так и не удостоили его своими ответами, он снова спросил, ещё более потрясённо:

- Так я, что забыл вам сказать?

И снова замолк. Тут уж не выдержал мой брат.

- Скажите вы, наконец, что вы оба нам не сказали?! – сердито вскричал он.

Лефрой смутился и даже залился краской. Было видно, что ему неловко за того другого себя.

- Приношу свои извинения. – проговорил он тихо. – У нас шесть дней до Революции.

- Ну, конечно! – воскликнула я, все воззрились на меня, не исключая профессора.

- Надо лучше учить историю, - сказала я занудным и поучительным голосом, - Ибо первого мая тысяча восемьсот семнадцатого года произошла Социалистическая Революция, в результате которой Британия на сто тридцать три года, а может и того больше, стала оплотом коммунистических идей.

- Да-да! – прищелкнув пальцами, подхватил Алекс. – Оуэн и Бронштейн руководили восставшими массами. Так значит мы в самом эпицентре грядущих событий! Предреволюционный Лондон!

- Так-то это так. – проговорил погрустневший Лефрой. – Только нам нужно убраться отсюда, прежде чем буря грянет. Он, то есть, тот другой я, предупредил меня, что некий Бронштейн – будущий вождь возмущённых, испытывает ко мне неприязнь. И к вам, кстати, тоже.

- А мы-то тут причём? – изумился Виктор. – Я понимаю вы, но мы ведь только жертвы ваших противочеловечных экспериментов. Вечно мы должны страдать из-за того, что у вас с кем-то счёты!

- Какие счёты! – возмутился молодой человек. – Я даже понятия не имею, что это за Бронштейн такой!

- Как, - удивилась я, - у вас тут не было никакого Бронштейна? Не мог же он остаться не замеченным вплоть до самих предреволюционных событий? Если только…

Тут я замолкла, сражённая ужасной догадкой. Бронштейн в 1950 году, зачем-то сидящий в откровенной глуши, среди болот и сторожащий машину…

Бронштейн, внезапно появляющийся на грозовом горизонте, быстро сплачивающий вокруг себя массы и ведущий их вперёд…

Кто-то упорно ломился в дверь, когда мы перемещались. Кто-то, правда, её сдерживал, но это ладно. С этим, пожалуй, в ближайшее время не разберёшься. Но главное тут, что кто-то ломился в дверь! Кому-то удалось ворваться в помещение, когда мы уже переносились! А, что если Бронштейну удалось переместиться с нами сначала в горы к повстанцам, а после и сюда, в 1817?! Ну, нет. Это звучало слишком фантастично! Если в горы он ещё мог бы переместиться, то сюда вряд ли. Как бы это у него получилось, на глазах у профессора!

От внимания Алекса не ускользнули ни моя недоговорённая фраза, ни тон, с каким всё это было сказано. Как впрочем, и от Лефроя. Они оба обратили на меня заинтересованный и встревоженный взгляды, но ничего не стали спрашивать.

Виктор же воспользовавшись пробелом в беседе, поспешил вставить свой вопрос, по-видимому, не дававший ему покоя:

- А, что, разве вы не собираетесь отправить нас обратно в 1950, в котором мы впервые, имели несчастье, познакомиться с вами?

Лефрой пропустил его иронический и язвительный тон мимо ушей. Он лишь в ужасе и изумление воззрился на моего брата.

- Как, - с трудом совладав со своими чувствами, выговорил он, - как, по-вашему, я могу открыть Пространственно-Временной Туннель?

Теперь уж пришёл черёд моего брата, впадать в не меньшее потрясение от услышанного.

- То есть как это как?! – проговорил он неестественно тихим и тонким голосом. – Откуда я, по-вашему, должен знать как?! Ведь это ваше адское изобретение! Это вы нас обманом занесли невесть куда!

Лефрой резко побледнел и пал духом. Над столом воцарилось гробовое молчание. Атмосфера заметно накалилась. Стали сгущаться тучи и в воздухе запахло грозой. Судя по некоторым признакам, революция в этом доме не собиралась дожидаться первого мая. Даже Юджин поднял голову и искоса поглядел на оппонентов.

- Я никогда прежде не использовал свою машину. – наконец, тихо сказал молодой человек. – Я начал её создание в тот день, когда ко мне попала рукопись. Произошло это тогда, когда мой батюшка покинул этот мир. Я нашёл её в его бумагах. Это было семь лет назад. Мне тогда едва минуло шестнадцать. С того дня я занимался созданием такого устройства, которое смогло бы открывать Пространственно-Временной Туннель! Но прошло четыре года, прежде, чем я закончил работу с чертежами и обзавёлся всеми доступными и недоступными элементами.

Лефрой уже не сидел за столом, а нервно расхаживал по комнате, вдоль стола. Говорил он горячо и с чувством. Было видно, что эта тема для него наболевшая.

- Лишь месяц назад, я закончил работу над машиной! И не более недели назад понял, что для того, чтобы перемещаться хотя бы в ничтожном пространстве, я уж, не говорю, о перемещении во времени и по другим мирам!.. В общем, в ней нет самого главного. Накопителя энергии со стабильным источником питания. Да-да, господа, в ней нет пустячной, казалось бы, вещи, возможно, даже она ничтожно мала, по сравнению со всем устройством…

- Мы в курсе его некоторой громоздкости. – перебил его Виктор.

- Иными словами, - сказала я, - у вас нет чего-то типа батарейки?

Лефрой на мгновение остановился и обратил ко мне взгляд.

- Что вы, простите, сказали? – переспросил он. – Батарейки?

- Ну, да, - кивнула я, - батарейки или аккумулятора.

Я замолчала и задумалась, мелькнула в голове какая-то мысль. Мне долго не удавалось её ухватить.

- А как насчёт устройства в виде зеркала?! – наконец, воскликнула я, радостно, обращаясь к своим друзьям. – Может профессор что-нибудь сможет с ним сделать?!

Трое моих друзей, то есть все кроме Алекса, буквально на глазах помрачнели и опустили глаза. Меня удивила и немало встревожила такая их реакция.

- В чём дело? – спросила я. – Где устройство?! Ведь оно было у вас?!

- Было, - виновато проговорила Ильма, всё ещё избегая встретиться со мною взглядом, - я убрала его в сумку с вещами. А сумка…

- О, нет! – закричал Алекс. – Только не говорите, что вы оставили и её и устройство на той злополучной свалке!

Ильма развела руками.

- Боюсь, что так.

Я ощутила раздражение, и даже злость. С трудом совладав с ними, снова задумалась. Было ведь ещё что-то?..

- А, как насчёт, раций или коммуникаторов?! – медленно проговорила я. – Они ведь на чём-то работают?!

Лефрой оживился и переспросил:

- Рации?! Коммуникаторы?! А что это такое?

- Устройство по которому можно переговариваться на расстоянии, если конечно повезёт. – нехотя пояснил Виктор. – Нам как-то не особенно везло. Да и мне ли вам объяснять что это? Ведь вы сами сконструировали их!

- Правда?! – с растерянной улыбкой спросил молодой человек. Было видно, что он не верит этому.

Алекс покопался в карманах своего нового одеяния, и извлёк оттуда рацию. Затем протянул её всё ещё растерянному и озадаченному Лефрою.

Тот с нескрываемым интересом стал оглядывать её, рассматривая под разными углами. Пока не заявил тоном, первооткрывателя, которому не терпится открыть очередной материк или, по меньшей мере, остров:

- Эту вещь нужно срочно разобрать и изучить!

С этими словами он устремился прочь из столовой. Но на полпути остановился и виновато обратился, почему-то только ко мне:

- Прошу прощения! Прошу простить мне мою неучтивость! Но ведь это необходимо всем нам.

При этом он подошёл ко мне и, наклонившись, поцеловал мне руку, после поспешно покинул комнату. Я, молча, проводила его задумчивым взглядом. Затем перехватила какой-то странный взгляд Юджина, которым тот некоторое время смотрел вслед Лефрою. Затем он встал и сказал, тоном, не требующим возражений, и ни к кому собственно и не обращаясь:

- Я иду на поиски Фредерика.

И быстрым шагом, тоже покинул столовую.

Мы в полном молчании поднялись из-за стола, при этом Алекс поспешил помочь мне встать. Услужливо отодвинул стул и предложил руку. Я, немало удивлённая, приняла его помощь.

Разбрелись мы кто куда. Юджин отправился на поиски своего друга. Лефрой уединился в подвале со своею машиною и рацией. Виктор отправился на прогулку по Гросвенор сквер. Ильма закрылась в своей комнате. Я же в сопровождении Алекса отправилась в кабинет профессора, который вместе с тем являлся и библиотекой. Именно эта его последняя функция и привела нас в него.

Взобравшись на антресоли, мы с Алексом выбрали несколько книг, чьи названия нас заинтересовали.

Так или иначе, мы запаслись «Историей Французской Революции и Ея ролью в судьбах Мира» сочинения некого сэра Герберта Чемберлена, а так же трудом Николая Михайловича Карамзина, под названием «История государства Российского и Польского» 1796—1816 гг.. Последний был мало того весьма внушительных размеров, иначе говоря фолио, так ещё и состоял из двадцати четырёх томов. Оба эти факта препятствовали его полной транспортации вниз. Поэтому мы выбрали интересующие нас эпохи и потихоньку перетащили вниз несколько томов.

В той реальности, откуда мы пришли, сие сочинение было более скромных размеров, меньше ровно в половину:писать его Николай Михайлович начал позже и закончил тоже значительно позже, как раз перед своею смертью. А тут нам выпала редкостная удача насладиться старинным и в тоже время совсем новым и свежим его сочинением!

Написано оно было на двух языках: российском и польском, притом оба языка лишь немногим отличались друг от друга, прямо как в древние времена той реальности откуда мы пришли. Буквы же, которыми они пользовались, чем-то походили на кириллицу нашей реальности, но в тоже время ею не были. Они были причудливо, но в тоже время красиво изогнуты, и их было куда больше.

Издание немало потрясло и меня и Алекса. Роскошный тиснённый кожаный переплёт, весь отливал золотом, как икона или даже целый иконостас. Внутри книги сплошь были иллюстрированы раскрашенными гравюрами на металле. Были тут пейзажи, сцены баталий, портреты августейших особ, военачальников, дворян, героев, учёных мужей и людей искусства. Особенно меня заинтересовал портрет Софьи Алексеевны. В той реальности, её постоянно изображали безобразной какой-то просто деревенской бабой. Но тут было совсем по-другому. Я увидела её высокой и статной, красивой и гордой правительницей. Ещё немало меня подивил герб государства Российско-Польского. Он красовался, как на переплёте, так и на титульном листе каждого из томов, так что мне удалось рассмотреть его во всей красе. Это был чёрный или, как это называется в геральдике, чернёный, лев. Он был Rampant или Восстающий, с двумя увенчанными коронами головами, смотрящими в обе стороны. У него были крылья и длинный раздвоенный хвост, его когти и зубы были окрашены не тем же цветом, что и всё тело и был, высунут язык. Такой лев, по-моему, называется Arme или Вооружённый. После знакомства с этим гербом, мне стало ясно, почему столицей Российско-Польской Империи стал Львов. Это отражало сущность герба, а может, конечно, сам герб отражал сущность названия города.

Мы с удовольствием устроились с этими шедеврами букинистики за столиками со специальными подставами , и углубились в чтение. Изредка зачитывали друг другу наиболее интересные места. Так строчка за строчкой мы постигали историю этого мира, узнать которую полностью у нас не было возможности во время пребывания в 1950 году сего же мира.

***

Летоисчисление в этом мире велось с падения Огненной Звезды, что совпадало с тем периодом, часто именуемым как Новая Эра известной реальности. Именно эта Огненная Звезда образовала Московскую Впадину и сдвинула земную ось, что привело к улучшению климата на всей планете.

Относительно же общей истории этого мира, как ни странно самым главным и поворотным пунктом в ней послужило отсутствие Петра I. Потому на престол в 1682 году вступила Софья Алексеевна, кою благодарный и без конца влюблённый в неё народ окрестил Мудрой. Она была женщиной образованной, властной, суровой, но справедливой. При ней Государство Российское совершило такой взлёт, какого дотоль не знало. Именно она в 1700 году создала Империю Российскую и объявила себя первою Императрицею Российскою. После в 1711 году Императрица Софья, объединила Государство Российское с Польшею и провозгласила Российско-Польскую Империю. Правила же Софья Алексеевна до 1723 года. Но я думаю, что именно благодаря её мудрому правлению и объединению России с Польшей, обязан этот мир тем, что в нём Россию не постигла красная чума двадцатого века и весь мир не сотрясли две ужасные и кровопролитные войны, которые унесли такое количество жизней. Да и вообще даже девятнадцатый век оказался менее кровавым, несмотря на революцию в Британии.

Во Франции же всё обстояло куда хуже.

Там также как и в нашем мире произошла революция. Также зверствовали и рубили головы. Только Робеспьеру, как-то удалось сохранить свою. Более того он стал первым социалистическим президентом. И твёрдой рукой вёл Францию по пути строительства социализма. Все эти годы безостановочно работала гильотина, расправляясь ежедневно с врагами нации.
Рейтинг: +1 171 просмотр
Комментарии (1)
Татьяна Лаптева # 4 ноября 2014 в 15:47 +1
Асинмя, очень интересно написала. Я знаю историю, только не очень глубоко, а о Социалистических странах - когда вступала в комсомол - обязательным нужно было знать президентов стран.
girlkiss