ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 1

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 1

Разители Нечистой Силы-4:
Потерянные во времени
 
 
"…Ekkillor yr`Edron `nnaravollar meltoron,
evvean`Earnonn eqallovonta eteor Kammelotte…”
«…Когда Рог протрубит,
Все Дороги приведут в Камелот…»
(Из пророчества Пятерых)
Автор просит читателя быть благосклонным и не отождествлять его с ЛГ и не путать своё местонахождение с местонахождением героев. Все исторические совпадения случайны.
Данная книга является четвёртой из пятикнижия, первая – «Приют для В*». В предыдущих книгах мои герои узнали тайну своего происхождения, прошли страшную кровопролитную войну, послевоенные репрессии, видели смерть и испытали голод. Они решили покинуть страну советов и перебраться на родину своего друга – Юджина, по роковой случайности, оказавшегося в СССР и вынужденного много лет скрываться под чужим именем. Для этого им пришлось пробираться северным путём в Аляску, пережив новые ужасы и лишения. Им пришлось торопиться, потому что они выяснили, что им нужно оказаться в неком Первоначальном Месте до 31 октября 1950 года, чтобы остановить злые силы и предотвратить собственную гибель. Но где это место, и какие пути ведут в него?..
 
Волюм Первый
Часть Первая: Итак, началось

Глава Первая.
Найди то, не знаю что!
Время шло неумолимо быстро. До часа Xего оставалось всё меньше и меньше. Нужно было срочно что-то предпринимать. Но, что – ни один из нас не знал. Безусловно, мы понимали, что должны разыскать некое неведомое место, откуда когда-то пришли наши предки, но что это за место и где оно находиться оставалось для нас тайной. Вся надежда была на мечи и на половину медальона. Как припомнил Юджин, нечто похожее на вторую половину он видел у Фредерика Уэнтуорта – своего друга. Фредерик всегда носил медальон под рубашкой и лишь несколько раз, как раз перед фронтом он, Юджин, мельком видел его, когда они купались в Каиахоге.
Но Фредерика не оказалось в том старом доме на Уэст-энд, где он раньше жил. Кроме того и самого дома там не оказалось. На месте его стоял недавно отстроенный особняк. Хозяева же ничего толком сказать не могли. Мы поняли лишь, что владельцы прежнего дома вроде, как разорились и были вынуждены пустить всё с молотка, в том числе и дом, который продали на слом. Ещё ко всему прочему, как на зло, на этой улице не осталось никого из прежде обитавших здесь. Несколько домов поблизости сгорели около пяти лет назад притом явно в результате ужасного пожара; несколько оказались заброшены и превращены в развалины; в других жили семьи, недавно переехавшие сюда. Ну, просто какое-то проклятие тяготело над нами, не иначе! Что могло произойти здесь, в провинциальном американском городке, где никакой войны не было?!
И так концы того единственного, за что мы бы могли ухватиться в наших поисках, терялись во мраке. Брат Юджина, Элджерон, у которого в доме мы жили, вряд ли, чем мог помочь нам. Как выразился о нём Юджин, «Он человек порядочный, заботливый и гостеприимный, но лишённый всякого романтизма и авантюризма». С безграничной радостью и слезами на глазах принял Юджина, ибо уже много лет считал его погибшим; приютил заодно и нас, как так сказать, в дополнение к нему. К счастью, дела его шли не так плохо, как у семьи Фредерика, и у него было немалое состояние и несколько домов. Тот дом, где прошла юность Юджина, он сдавал в аренду, а сам и поныне жил в старинном особняке, на краю небольшого городка Бразервилля, в котором поселил и нас.
Всё было бы хорошо, если бы не дело, которое висело над нашими головами как занесённая секира. А тут ещё Алекс взял в привычку каждое утро загробным голосом возвещать число и время, которое оставалось до решающего дня. Поэтому понятно, что вместо ощущения положенного триумфа по поводу благополучного исхода из страны советов, или как мы её величали – Приюта для вурдалаков, мы испытывали нервозность со всё нарастающим чувством отчаяния и ужаса.
Моя вера в старинные книги и манускрипты, подвигла меня на безвылазную и каждодневную работу в домашней библиотеке. Все мои попытки вовлечь в это дело ещё кого-нибудь не увенчались успехом. Да и изучение многотомных трудов по геральдике и родословным не давало ни малейшего результата. Тогда я в отчаянии накинулась на книги по оккультным наукам и на четвёртый день этого занятия у меня уже шла кругом голова. Хотя в ней всё-таки промелькнули несколько ехидных мыслей одна другой безумней, либо отправиться в полночь на перекрёсток дорог и, начертав круг, вызвать кого-нибудь из «другого мира» и замучить его вопросами, либо вызвать авторов сих трудов и лишить их жизни вторично.
Наконец, мне осточертело это занятие, и пришлось признать всю его бесполезность. Юджин, который вместе с Ильмой пришёл мне на помощь, со вздохом отложил очередной толстый фолиант и сказал:
- Думаю, даже если мы посвятим этому всю нашу оставшуюся жизнь и то так и не найдём ответа.
- Мне бы лично не хотелось посвящать этому всю свою жизнь. – сказала я с отвращением глядя на очередную книгу. – Никогда не думала, что книги могут так надоесть.
- У меня есть предложение, - неуверенно сказала Ильма, - заранее прошу меня за него не убивать.
- Предлагаешь нам упокоиться под книжными полками? – поинтересовалась я.
- Нет, конечно. – сказала она. – Предлагаю посетить ещё местную библиотеку.
Её предложение прямо-таки взорвало и выплеснуло наружу все до толь сдерживаемые мною негодования.
- И что! – вскричала я. – Посетим мы местную библиотеку, затем отправимся в библиотеки в других городах и так всё оставшееся нам время и проведём, корпя над фолиантами, и, ища то, не знаю что?!
- Первоначально это была твоя идея, – справедливо заметил Юджин.
Но разве мне сейчас было до справедливости!
- Мало ли какая глупость втемяшится в голову от отчаяния! – воскликнула я. – А это было первое, что в неё пришло. Вся надежда была на Фредерика…
- В конце концов, - сказал Юджин, - у него мог быть совсем другой медальон. Мало ли разных медальонов на свете. Мне могло показаться, что твой медальон похож.
- Не лишай меня последней надежды. – сказала я.
- Почему бы нам не поискать его? – спросила Ильма.
- Так мы искали, что разве нет?! – заметил Юджин.
- Нет, не так, как-нибудь поэнергичнее, через его знакомых или скажем молочника или почтальона.
- Ты думаешь, я не пробовал?! – вопросил Юджин. – Одни из старожилов, говорят, мол, жили здесь такие, а теперь, стало быть, не живут! Необыкновенно ценная информация, не правда ли? И говорит это явно не в пользу умственных способностей, местных. Остальные, кто мог бы знать либо умерли, либо уехали, или, вообще, в буквальном смысле этого слова, дематериализовались, притом бесследно. А так лично, я не знаю никого в этом городе. До войны я жил тут всего ничего, перед тем, как сбежать из дома. Да и всё тут так изменилось…Трудно поверить, что всё может так измениться за каких-то восемь лет! Теперь здесь всё мне не знакомо. А Фредерик… Может статься, что он вообще погиб, мы ведь не знаем…Нам ведь известно только одно, и то предположительно: его семья разорилась, и кто-то тут всё распродал.
- После услышанного нам остаётся только застрелиться или повеситься. – мрачно произнесла я. – А коли так, то зачем нужно было делать такой путь. Пистолет у нас был. А верёвок и мыла в «Приюте…» было предостаточно. Разве только мы великие эстеты воспользуемся каким-нибудь особым розовым или лавандовым мылом коего там не было.
- Если уж вешаться, то с удовольствием! – сказала Ильма. – Почему бы не побаловать себя какими-нибудь изысками.
Юджин посмотрел на нас удивлённо и встревожено.
- О чём собственно идёт речь, и, причём тут мыло? – наконец, спросил он.
- Как причём? – вполне серьёзно удивилась я. – Чтобы намылить верёвку. Для чего же ещё? Ведь у нас всё равно нет другого выхода.
Но поглядев на него, я сжалилась и сказала:
- Ладно, Юджин, мы пошутили. Это чёрный юмор.
И помолчав немного, спросила, возвращая разговор к прежней теме:
- Ну, хотя бы фотографию ты его имеешь?
К моему удивлению он сначала утвердительно кивнул, а после стал очень энергично отрицательно мотать головой.
- Так да или нет? – не поняла я.
Он вздохнул и, поднявшись со своего места, вышел из библиотеки с видом обречённого на смертную казнь. Прошло какое-то время, в течение которого я, погружённая в меланхолические раздумья, листала какую-то очередную книгу, толком не видя её. Наконец Юджин буквально влетел, обратно, а это если учесть то с каким видом он нас покинул, было, скажу мягко, удивительно. Он явно пробежал три лестничных пролёта одним махом. Он помахал в воздухе небольшим фотоснимком и, подойдя к столу, неприязненно кинул его.
- Если бы меня спросили, что это за подозрительные типы засняты на нём я думаю даже поклялся бы что понятия не имею, кто они и в жизни никогда не видел их. – мрачно изрёк он и уселся на стул с видом полной апатии.
Мы с Ильмой вцепились в фотографию и тут же впали в не меньшую апатию, чем Юджин. И было от чего. На снимке, где-то вдали, были запечатлены три подростка, притом лишь один из них глядел в камеру, а двое других, либо смеясь, либо что-то крича, глядели куда-то в сторону. У всех троих были одинаковые прически, одинаковые гольфы и короткие штаны. В руках у них были биты. Лишь по светлым волосам, я догадалась, что один из троих, никто иной как Юджин. Очевидно, кто-то из оставшихся двоих и был загадочный Фредерик. Было ясно лишь то, что волосы у него тёмные.
- Это Фредерик? – спросила Ильма без всякого энтузиазма в голосе, ткнув пальцем в того, что был справа.
- Он, – буркнул Юджин. – И что самое главное, это единственная фотография, которую мне удалось найти, и та случайно оказалась здесь. Ведь, когда я сбежал из дома, то прихватил с собой альбом. Все остальные фотографии остались в доме у Фредерика.
- Просто какое-то проклятие тяготеет над нами! – вскричала я и поднялась со стула. – Всё хватит с меня этих книг! Я ухожу.
- Куда? – в один голос вопросили Ильма и Юджин.
- Пойду, прогуляюсь по городу. Может, зайду в какое-нибудь кафе и там напьюсь с горя… чаю.
- Тогда мы с тобой. – сказала Ильма, а Юджин молча кивнул.
Когда мы уже были на улице, я поинтересовалась:
- А где собственно мои братья? Кто-нибудь их видел?
- Нет. – сказал Юджин.
- Да, - сказала Ильма, - кажется дня три или четыре назад. Но ведь дом большой, а мы обычно засиживаемся допоздна.
- Вряд ли хотя бы Алекса мы бы смогли в нём потерять. – усмехнулась я.
Ильма хихикнула.
- Это уж точно. За то короткое время, что мы знакомы, я успела в этом самолично удостовериться.
- Скорее можно было бы не заметить или потерять грифона, чем Алекса.
Юджина же явно добила фотография, и он никак не хотел отойти от этой темы. Наверное, он ощущал вину. Поэтому он всё продолжал:
- Да и даже если бы у нас были нормальные фотографии, не стали бы мы бегать с ними по всему Бразервиллю и тыкать всем в лицо, или давать объявление в газете! А то может и вовсе встать на главной площади под статуей Вашингтона с транспарантом: «Помогите найти Фредерика Уэнтуорта!»
- Почему бы и нет! – спокойно заметила Ильма. – В конце концов, он твой друг и ты имеешь право искать его.
-Друг! – сердито проговорил Юджин. – Он-то меня ведь даже не пробовал найти. Я узнавал у брата. Меня никто не искал. Вообще как будто меня и не было. Кроме брата никто и не заметил моего исчезновения. Видно кроме вас у меня больше нет, да и никогда не было друзей! А всё это было так, лишь детская приязнь. Вместе по заборам лазили и хулиганили.
- Ты несправедлив, - сказала я, - ты ведь не знаешь даже наверняка, жив ли, здоров ли Фредерик!
- Не знаю, - вздохнул он, - но ведь у меня были и другие друзья и знакомые. Не могли же они все помереть!
Я сочувственно посмотрела на него и взяла его за руку. Он слабо улыбнулся. Ильма деликатно отвернулась.
 
Глава вторая.
Пойди туда, не знаю куда.
Мы вошли в старую кофейню на Мэйн-стрит. Юджин отправился заказывать нам чай с пирожными, а мы с Ильмой заняли столик в углу. Я огляделась. Кофейня была полупустой. Лишь неподалёку сидела пожилая дама, да в противоположном углу задумчивый молодой человек. У него было бледное лицо, тёмные волосы и серые глаза. Наши взгляды встретились, и он немного нервно улыбнулся мне. Мне подумалось с грустью, а ведь он мог бы быть и Фредериком, если бы в мире сохранилась хоть малая доля справедливости. Но справедливость в мире, если когда-то и была, уже давно закончилась, и, как всегда, на нас.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, я принялась разглядывать пожилую даму, гадая из какой кожи у той сумочка. Для меня, это был самый лучший способ развлечься.
Тут дверной колокольчик зазвенел и в кофейню вошёл джентльмен средних лет. Одет он был хорошо, но всё же в облике его была какая-то странность. Волосы его длинные и седые, торчали в разные стороны.
Он увидел молодого человека, страшно удивился и обрадовался.
- О, мальчик мой! Вы уже вернулись!
- Да, - рассеяно сказал молодой человек, - только что с поезда. Решил выпить чаю и немного отдохнуть.
- И что удачно съездили? – поинтересовался странный джентльмен, подсаживаясь к нему.
- Честно говоря, нет. – мрачно сказал тот.
- Ну, ничего! – сказал седовласый. – Что все они, в конце концов, понимают!
Говорил он как-то чересчур воодушевленно и громко, так что пожилая дама неодобрительно покосилась на него.
- Ну, что ж, - сказал, вставая, молодой человек, - пойдёмте, профессор. Наверное, в моё отсутствие много дел накопилось.
Человек, оказавшийся профессором, бодро поднялся с места и сказал:
- Да, да, пойдёмте. А чай я могу попить и в следующий раз. А что касается работы, то думаю, она может и подождать. Вам, мой мальчик, лучше сильно не перенапрягаться. А то так память к вам не скоро вернётся.
Они вышли, и я почему-то с какой-то непонятной тревогой проводила их взглядом. У меня даже появилось внезапное желание вскочить и броситься им вдогонку. Но я поспешила избавиться от внезапного наваждения и долго не могла понять, что такое на меня могло найти.
Тут, наконец, вернулся Юджин, и нам принесли чай и вкусно пахнущие пирожные.
- Почему так долго? – спросила я.
- Пытался что-нибудь выяснить об Уэнтуортах. – сказал Юджин, помешивая чай.
- Это фамилия Фредерика? – поинтересовалась я.
Он, молча, кивнул.
- И как? – спросила Ильма и даже затаила дыхание.
- Нынешняя хозяйка не знает. Она купила это заведение пять лет назад. Но дала мне адрес прежней владелицы. Та возможно знает.
- Не густо, – вздохнула я.
- Но всё же что-то. – сказал Юджин. К нему, судя по всему, возвращался его прежний оптимизм.
- Даже если она и припомнит, что кто-нибудь из Уэнтуортов был её завсегдатаем, что это даст нам? – удивилась Ильма. – Он же вряд ли бы стал её извещать о том куда уезжает! Разве нет?
- Не знаю, не знаю!.. – весело и загадочно протянул Юджин и с аппетитом откусил от эклера.
***
Посетить бывшую владелицу кофейни на Мэйн-стрит мне пришлось в одиночестве. Элизабет и Ильма отказались, поскольку решили немного развеяться и пройтись по магазинам. Элизабет обещала в ближайшее время поразить меня своими новыми туалетами, которые она заказала у портного и теперь собиралась получить. Так же они собирались прикупить почтовых карточек, чтобы пополнить свою коллекцию.
Взяв у брата его новый автомобиль, я отправился в небольшую деревню Гринстоун, что находилась в милях двадцати от Бразервилля. Проплутав некоторое время по дорогам, дважды проехав по одной и той же улице я, наконец, неожиданно для себя оказался у ворот нужного мне дома. Дверь мне открыла молоденькая пухленькая служанка.
- Слушаю, сэр.
- Я бы хотел видеть миссис Маллоуэн. У меня к ней небольшое, но очень важное для меня дело.
- Хорошо, проходите, сэр. Как мне вас представить?
- Аберкромби.
Я прошёл в уютную гостиную. Мне не пришлось долго ждать, скоро в комнату вошла пожилая женщина, высокая и худая.
- Я слушаю вас, мистер Аберкромби. Чем обязана визитом?
- Видите ли, - начал я, - когда-то вам принадлежала кофейня на Мэйн-стрит.
- Да, а до того она принадлежала моему покойному мужу. Я продала её пять лет назад. А в чём дело?
- Ваша кофейня была довольно популярной в Бразервилле. И вы, должно быть, принимали в ней многих горожан. Так вот. Меня интересует семейство Уэнтуортов, они жили на Уэст-энд.
Она задумалась и нахмурилась, старательно припоминая.
- Уэнтуорты, Уэнтуорты.… Ах, ну конечно! Как же, как же помню их прекрасно! Сэра Филиппа Уэнтуорта, и его жену леди Розалинду, светлая им память! Частенько захаживали ко мне, нравились им наши круасаны… Моё заведение, знаете ли, всегда гордилось тем, что не принимало у себя всякий сброд.
- Так они умерли? – вскричал я изумлённо.
- Да, к сожалению. – с грустью вздохнула она. – А в чём дело?
- Дело в том, что я хорошо знавал их в своё время. – сказал я. – В особенности же их сына.
- Ах, вот в чём дело! – воскликнула она. - Да, прекрасно помню и их сына Фредерика.
- Меня собственно интересует его судьба. Видите ли, он был моим другом.
- Понимаю, - кивнула она, - но, боюсь, что мало, чем смогу вам помочь. Мне известно, что он вроде бы сбежал на войну со своим другом. Даже вроде бы припоминаю его, такой светловолосый…
- Это был я. – сказал я.
Она удивлённо вскинула брови и посмотрела на меня. Её лицо прояснилось.
- Конечно, теперь я точно вспомнила вас. Ну, тогда вам лучше должна быть известна судьба мистера Фредерика, чем мне.
- Наши пути разошлись. А сам я много лет провёл в другой стране и лишь недавно вернулся.
- Понимаю, - снова сказала миссис Маллоуэн, - что ж я слышала немного, знаю, что служанка Уэнтуортов рассказывала, что когда пришло известие о том, что Фредерик пропал без вести, леди Розалинда не перенесла такого удара и через некоторое время умерла. Сэр же Филипп впал в депрессию, дела его пошли плохо и перед самой смертью он был разорён. И ещё что-то там было с его домом. Пожар, что ли? Ещё несколько домов затронул. Ещё до того всё его имущество пошло с молотка, а дом, или то, что от него осталось после продали из-за участка. Сам он вроде бы умер в ту же ночь. Говорили, что сам и поджёг свой дом, а на себя руки наложил, из-за долгов. Однако мне во всё это как-то не верится. Не такой он был человек. А про молодого Уэнтуорта, мне ничего не известно.
Я ощутил разочарование, смешанное с отчаянием и болью из-за неизвестной участи своего друга.
- Мне жаль, что я ни чем не смогла вам помочь. – сказала миссис Маллоуэн.
Я поднялся и, поблагодарив её, уже было направился к выходу, как она окликнула меня:
- Мистер Аберкромби!
Я остановился в дверях и обернулся.
- Я вспомнила одного человека, отъявленного чудака, но покойный сэр Филипп, как мне кажется, был с ним в дружеских отношениях.Я часто видела их вместе в моей кофейне. Возможно, это ничего вам не даст, но кто знает, вдруг вам это поможет. Кажется, его фамилия была Лефрой, да, Лефрой, а имя вроде бы Горацио. Он, как и сэр Филипп, был англичанином. Еще, по-моему, он имеет какое-то отношение к науке. Где живет, не знаю. По-моему где-то в пригороде.
Итак, я уже было потерял надежду, и вновь обрёл её в лице таинственного учёного, Горацио Лефроя. Возвращаясь к друзьям, я вновь пребывал в приподнятом состоянии духа, если конечно так можно назвать чувство, испытываемое тем, кто блуждает в потёмках и принимает случайные блики за свет.
 
Глава Третья.
От ворот – поворот!!!
Адрес Горацио Лефроя мы узнали без труда. Об этом учёном по всему городу ходили всякие разные слухи, одни других «лучше». Из всей этой болтовни было ясно: этот человек не пользуется хорошей репутацией.
Как и сказала миссис Маллоуэн, он действительно жил за городом.
Дом его был большим старым особняком, довольно далеко отстоящим от прочих домов. Окружённый не только высокой чугунной оградой, а ещё и множеством тайн, притом числом ничуть не меньшим, чем его владелец.
Поговаривали, что этот дом вообще никто не строил, а возник он сам по себе в одно утро несколько десятилетий назад, да так и остался стоять на этом месте. По-моему, было это полным бредом! Однако, что касается самого места, то как вскоре мы сами убедились, оно действительно оказалось каким-то аномальным. Все часы и прочие механические устройства выходили из строя. Тоже происходило и с автомобилями, которые ненароком здесь проезжали.
Так что неудивительно, что это место все старались обходить стороной. А уж, что болтали об этом бедолаге Лефрое! Что он проводит чудовищные эксперименты, что он связан с тёмными силами и по ночам вызывает слуг тьмы. Последнее мне предоставлялось вообще с трудом, даже в свете наших частых встреч с нечистой силой.
На этот раз я отправился в компании Элизабет и Ильмы. Ни Алекса, ни Виктора нам найти так и не удалось. Элизабет сдержала своё слово и надела новое платье бирюзового цвета. Ей и вправду удалось поразить меня! Она была так прелестна. У меня вдруг защемило сердце от того, что мы так давно не были вместе. Наша любовь отошла куда-то на второй план, будто мы отложили её до лучших времён.
Когда мы подошли к дому я, вспомнив о слухах, взглянул на свои часы. Они действительно начали вести себя несколько странно. Их стрелки синхронно крутились в каком-то бешеном ритме сначала вперёд, а после назад! Что закончилось для них весьма плачевно, в часах что-то хрустнуло, и они остановились, должно быть навеки. Мы были сильно поражены этим, значит это, правда? А вдруг и все остальные слухи об этом человеке тоже, правда?
Мы в нерешительности остановились перед воротами, и мне почему-то вспомнилось, как мы вот так же, два года назад стояли перед дверью в «Приют для В*», где начались все наши злоключения. Единственное с нами тогда не было Ильмы, но были Виктор и Алекс, неизвестно, чем занимающиеся в данный момент. И мне почему-то захотелось резко повернуть назад. Чтобы как-то протянуть время, я обратил свой взор к сияющей медной табличке, висевшей тут же. На ней значилось:
«Профессор физики доктор Горацио Лефрой»
И ворота и калитка оказались закрыты, впрочем, я иного и не ожидал. Без особой надежды нажал на кнопку звонка. Долгое время ничего не происходило, и вдруг неожиданно калитка сама собою распахнулась, к нашему величайшему изумлению. Ну, что ж видно Горацио Лефрой достиг немалых результатов в своей научной деятельности!
Мы прошли по дорожке, выложенной камнем, обсаженной кустами самых причудливых форм, вдоль аккуратно подстриженного газона. Всё здесь выглядело ухоженным и не знаю почему, меня это успокоило. Наверное, потому, что в «Приюте…» всё выглядело по-другому…
Поднявшись по мраморной лестнице, мы остановились у огромной двери. Здесь не было звонка, но был дверной молоток и я не мешкая, воспользовался им.
Дверь почти сразу же распахнулась, словно по волшебству и нам предстал невысокий, худой человек. Выглядел он несколько странно: длинные седые волосы, торчащие в разные стороны, но в строгом костюме времён короля Эдуарда VI.
Он с интересом оглядел нас и выжидающе замер. Потому я начал первый.
- Профессор Лефрой?
Он кивнул и продолжил, молча изучать нас. Затем ещё с минуту пристально поизучав моих спутниц, воскликнул:
- О! Этих юных леди я уже видел!
И обратившись к Элизабет, спросил:
- Вы вчера были в старой кофейне?! Не так ли!
Это было скорее утверждение, чем вопрос. Не дождавшись ответа, он продолжил:
- Я тоже частенько захаживаю в эту кофейню. Хотя смею сказать, в прежние времена в ней готовили лучше! Что ж всё меняется и отнюдь не к лучшему! Однако же вас я прежде не видел, вы видно приезжие!
Опять же это было скорее утверждение, чем вопрос. Я уж подумал, что этот профессор так и оставит нас до скончания дней стоять на крыльце, заставляя выслушивать его разглагольствования на всякие посторонние темы. Тем не менее, он неожиданно отступил назад, жестом приглашая нас войти.
Мне показалось странным, что у профессора, несмотря на такой дом, нет слуг. Но я подумал, кто знает этих учённых, у них могут быть любые причуды.
Он провёл нас через просторный холл в гостиную.
- Так откуда вы приехали? – полюбопытствовал профессор.
- Вообще-то, - сказал я, - в этом городе живёт мой брат.
- Как ваша фамилия? – поинтересовался он.
– Аберкромби.
- Действительно, где-то я слышал эту фамилию! – заявил профессор и почему-то с подозрением посмотрел на меня, явно прикидывая, тот ли я за кого себя выдаю. Мне это показалось весьма странным, и я стал уже подумывать, не правду ли рассказывают обо всех его чудаковатостях.
Пока профессору не взбрело в голову что-нибудь эдакое, после чего он бы решил нас выкинуть из своего дома, я решил приступить к делу. Хотя скажу честно, ни на что уже не рассчитывал.
- Мы пришли к вам по делу. – начал я.
- Да, очень интересно, - протянул он, продолжая пытливо изучать меня, - продолжайте, молодой человек.
Мне стало не по себе. Слова как-то разом застряли в горле. Слава богу, мне на выручку пришла Элизабет.
- Мы ищем человека. – сказала она решительно и даже с вызовом. Её явно оскорбила внезапная подозрительность профессора к моей персоне.
Тот ничего не сказал, лишь перевёл свой взгляд с меня на неё.
- Вам известен Фредерик Уэнтуорт? – выпалила она разом на одном дыхании.
Могу поклясться, что едва услышав это имя, профессор нервно вздрогнул, и подозрительности в нём не убавилось, а даже скорее прибавилось.
- А кто вы и почему ищите его? – спросил он, после недолгой паузы.
- Я и Фредерик были друзьями. – сказал я.
- Надо же! – вырвался у профессора язвительный возглас, но после он поспешно добавил:
- Я знал его в свое время, но больше, безусловно, его отца, сэра Филиппа Уэнтуорта. После того, как юный Фредерик сбежал на фронт, почти сразу пришла весть о том, что он пропал без вести. Мать его, леди Розалинда, почти сразу же умерла, а отец разорился и тоже умер, вот уже несколько лет назад. А о Фредерике с тех пор, мне ничего неизвестно. К сожаленью. Так что не смею далее вас задерживать.
Что ж профессор, конечно, не выкинул нас из своего дома, но вежливым, хотя и холодным тоном попросил уйти добровольно.
Делать было нечего.
Когда мы уже были на приличном расстоянии, я позволил себе высказать вслух своё мнение о нём.
- Подозрительный субъект.
- На его взгляд, подозрительным был ты. – сказала Элизабет.
- И всё это началось лишь после того, как ты назвал свою фамилию! – поддержала Ильма.
- К нам он отнёсся довольно приветливо. – задумчиво сказала Элизабет. – Почему твоя фамилия так его поразила, не понимаю!
- Вероятно, он просто «того», - буркнул я и многозначительно постучал пальцем по лбу, - значит, правду о нём говорят, безумный учёный, только и всего.
- По-моему он вполне в своём уме, как любой из нас, - всё так же задумчиво продолжила Элизабет, - просто он чего-то боится. А про Фредерика, сдаётся мне, он сказал неправду.
- И почему? – спросил я. – Мы бы «искусали» его сразу!
- Пока не знаю, хотя может, знаю, просто не отдаю себе в этом отчёта. – сказала Элизабет. – Вчера в кофейне он был с каким-то молодым человеком. И тот, по всей видимости, работает у него.
- А, что если тот молодой человек и есть Фредерик! – воскликнула Ильма.
- Нет, - сказал я, - но это, же полный абсурд! Чего бы Фредерик стал бы прятаться, да ещё подговорил к этому профессора! Что у него мания преследования, что ли!
Элизабет нахмурилась и, помолчав, сказала:
- Тогда в кофейне, молодой человек сказал, что вероятно в его отсутствие накопилось много работы и нужно за неё взяться, но профессор сказал, что тому лучше не перенапрягаться, а не то к нему не скоро вернётся память!
- Значит у Фредерика амнезия, а у профессора на этой почве паранойя, что именно Аберкромби угрожают Фредерику. – усмехнулся я. – Какая-то глупость! Честное слово. Ещё немного и мне самому грозит безумие!
- Ну, не знаю! – развела Элизабет руками.
- Здесь какая-то тайна, это уж точно! – высказал я давно таившиеся в моей душе подозрения. – Все, кто бы мог нам хоть что-то поведать о произошедшем как-то самоотстранились ото всего или их устранили. Одни умерли, другие уехали, третьи исчезли, четвёртые всё продали, пятые просто сошли с ума! Словно кто-то смёл все следы! Проклятие, ну кем же тогда был этот Фредерик?! А мне ещё казалось, что я его знаю.
- Таинственная личность. – проговорила Элизабет.
- Тем более, я уже из принципа жажду достать его, притом хоть из-под земли! – воскликнул я. – Я уже готов встать с транспарантом на главной площади. Если во мне и был здравый смысл, то теперь он покинул меня.
Меня переполняло что-то очень уж походящее на безумное возбуждение. А ведь я всегда раньше был вполне уравновешенным человеком. Что обо мне подумает Элизабет?!
Я искоса поглядел на неё. Она глядела перед собою, о чём-то размышляя.
Мы долго шли, молча, каждый копался в своих невесёлых мыслях. Сгустились сумерки, когда мы по дороге проходили мимо кладбища. Тут внезапно две тени выскочили на дорогу и метнулись к нам. Это оказались Виктор и Алекс. Но в каком виде и состоянии! В голове сразу же промелькнула мысль о безумии, которое настигло всех и вся в округе.
- Быстрее, - прохрипел Виктор, - уходим отсюда.
Они оба дышали с трудом, было видно, что они очень долго бежали.
- За вами кто-то гонится? – невероятно спокойным голосом полюбопытствовала Элизабет. Я бросил на неё восхищённый и благодарный взгляд. Хоть она сумела остаться самим благоразумием.
- Не сейчас! – яростно прошипел Алекс. – И не здесь! Если вам дороги ваши шкуры, бегите во весь опор!
Настигло эту парочку безумие или нет, мы решили не выяснять, а поспешили выполнить их желание. Мы припустили бежать так, словно за нами кто гнался, и остановились лишь перед дверью дома, в котором жили. Только в холле мы дали волю всему своему негодованию и мнению об этих двух блудных братьях.
- Вы, что с ума сошли! – набросилась на них Ильма, походившая в этот момент на разъяренную фурию. И у неё, и у Элизабет растрепались волосы и у обеих на лицах застыло одинаковое выражение крайнего недовольства и раздражения. В этот момент я не хотел бы оказаться на месте Алекса и Виктора.
Те же при свете выглядели ещё более эффектно, чем в сумерках. Одежда их была запачкана грязью и кое-где порвана, на бледных, как полотно, лицах выражение безумного страха.
Они всё ещё никак не могли отдышаться и хоть что-то выговорить в свою защиту. Поэтому некоторое время длилась немая сцена.
Наконец, Алекс, первым пришел в себя. Он ни с того ни с сего, ткнул пальцем в Виктора и сказал:
- Это была его идиотская идея. Так, что накидывайтесь на него, а не на меня, ибо я лишь жертва.
Две фурии перевели взгляд на Виктора. Тот тоже, наконец, опомнился и взвопил неожиданно высоким для него голосом:
- Моя?! Да это ты всё придумал! Единственное в чём меня можно обвинить, это лишь в том, что я согласился!
Элизабет не выдержала и закричала, обращаясь к обоим:
- Кто-нибудь из вас двоих, наконец, мне объяснит, что произошло?! Что кто из вас придумал?! Мчаться сломя голову, словно за нами несётся целая стая чертей?
- И нет, и да. – сказал Алекс.
Элизабет неожиданно махнула на них обоих рукой и удалилась, обратившись в полголоса, должно быть ко мне:
- Ну, и у кого я спрашиваю?
***
Спустя некоторое время, Алекс и Виктор, наконец, окончательно пришли в себя и обрели способность говорить.
Они так и не сказали нам, где пропадали целых четыре дня и думаю не одному из нас, так никогда это и не удастся узнать, разве, что случайно. Когда их спрашивали об этом, они лишь начинали переносить вину другу на друга, говоря, что такая глупость могла придти в голову только визави. Так, что, мы вскоре махнули на это рукой, желая выяснить хотя бы причину бегства.
- Судя по всему, - ядовитым голосом произнесла Элизабет, - мы возвращаемся к старой доброй классике, бегать ночью по кладбищу или близ него. Остаётся только начать кричать: «А-а-а!»
- Можешь язвить сколько душе угодно! – буркнул Виктор. – Ещё спасибо скажешь за то, что мы тебе жизнь спасли.
- О, небеса! – вскричала Элизабет. – Объяснит мне кто-нибудь или нет, что здесь происходит?!
- За нами следят вот что. – сказал Алекс.
- Следят? – изумилась Ильма. – Кто? Зачем?
- Зачем? – переспросил Виктор. – Думаю не из доброй заботы. А кто? Думаю, что вас не вдохновит мое описание. Фигура в чёрном плаще и капюшоне.
- Ну, хоть пол у этой фигуры есть? – спросила Элизабет. – Кто это мужчина или женщина?
- Ни то и ни другое, я думаю. – мрачно изрёк Виктор.
- То есть нечто среднее или тому противоположное? – спросила Ильма.
- Именно. – кивнул он.
- Но это ещё не всё, - добавил Алекс, - ты забыл кое о чём упомянуть!
- Ты о том, что оно пыталось убить нас, - будничным тоном переспросил Виктор, - о, что ты, то пустяк какой-то.
При этом он бросил злорадный взгляд на Элизабет.
- Хорошо, - сказала она, - признаю свою неправоту.
- Я тоже. – поспешила присоединиться Ильма.
- Так, что? Оно пыталось вас… убить? – переспросила Элизабет.
- Убить, сестрёнка, убить. – кивнул Виктор. – Случилось это, когда оно поняло, что мы знаем, что за нами идёт слежка.
Алекс проговорил вдруг каким-то бесцветным голосом, глядя куда-то в пространство, ничего не видящим взором:
- Как сейчас у меня перед глазами: эта высокая фигура в чёрном одеянии. Лица не видно, оно сокрыто капюшоном, а за ним такая чернота, какой просто не бывает!.. От фигуры исходил какой-то цепенящий холод. А на плаще лежал лёгкий налёт не то праха, не то пыли, холодный грязно-серый и жуткий!..
- Думаю, - добавил Виктор, - лица под капюшоном у него не было.
Алекс ничего не ответил, а лишь продолжил всё тем же голосом:
- Она, то есть эта фигура, стала приближаться к нам, извлекая из-под плаща меч, такой длинный и острый. А мы стоим в каком-то оцепенении, словно это «нечто» загипнотизировало нас.
- Тогда я, - снова вставил Виктор, - извлёк свой меч.
- Вы носите с собой мечи? – удивился я. – Мы свои нет.
Про себя я дал слово, что отныне не подумаю отправляться куда-либо без своего. Тем более, что эти мечи обладали удивительным свойством не быть видимыми кому бы то ни было, кроме меня и моих друзей. Они когда-то принадлежали нашим родителям и их предкам. Не однажды я благодарил судьбу и провидение, что надоумили моего деда Редьярда Аберкромби спрятать свой меч вместе с мечами Юлия Литта, некого Барона и Руссигена Валльдвикофф в одной из пещер Крыма. Веруя древнему пророчеству о роковом дне и годе, когда зло надо будет остановить, достигнув Первоначального места, на последнем своём вече они скрыли их там.
- В общем, мы приняли бой, – закончил Алекс, и закрыл лицо руками. Немного помолчав, он, не убирая рук от лица, проговорил со стоном:
- Но всё дело в том, что эта нечисть не была одна! То есть она вроде бы была, но когда мы приняли её вызов, неизвестно откуда, буквально из пустоты вылезли другие…
- Кто другие? – испуганно спросила Элизабет и подойдя к Алексу обняла того за плечи. Тот отнял руки от лица и, посмотрев на нее, сказал почти шёпотом:
- Никто. Это были именно «никто», потому что им нет названия. Их были целые полчища. Они окружили нас и если бы наши мечи вдруг сами по себе не испустили струи света, что отбросило их прочь, клянусь жизнью, нас бы тут не было!
- Тогда мы и побежали. И бежали и бежали, пока не наткнулись на вас. – докончил Виктор.
- И так началось, – сказал я, не знаю почему, шёпотом.
 
Глава Четвертая
Нежданно-негаданно
С того происшествия ощущение хотя бы временной и относительной безопасности сгинуло, как туман. Нам снова грозила опасность, и она могла подстерегать нас буквально на каждом шагу. То, что здесь произошло до нашего приезда и происходило с нами, было кошмарной тайной. Стало ясно, только то, что события с Уэнтуортами, были как-то связаны с тем, что нас преследовало и с тем, что нам предстояло сделать. Поэтому неудивительно, что найти Фредерика стало всеобщей целью. Мои братья тоже присоединились к нам. Мы теперь повсюду стали носить с собой мечи и никуда не ходить поодиночке. Ещё Юджин взял у своего брата его старый автомобиль, и теперь мы всей компанией везде ездили в нём.
Это был Rolls-RoycePhantom II тридцать второго года выпуска небесно-голубого цвета. Он был очень просторный, и единственным его недостатком была его заметность. Уж очень он бросался в глаза!
Было решено последить за профессором, слишком подозрительно вёл он себя. Мы почему-то вбили себе в голову, что возможно, тот таинственный молодой человек, который был с ним в кафе и есть Фредерик. Вот если бы тогда в кофейне, Юджин бы смотрел по сторонам и заметил бы сидевшего в углу молодого человека, нам бы не пришлось думать да гадать он это или нет.
Но судьбе было угодно распорядиться именно так и мы вот уже третий день, вели наблюдение. Спрятали автомобиль в кустах, благо, что они оказались невдалеке от ограды профессорова дома и создавали нам идеальное укрытие не только от глаз самого профессора, но и всякого кому бы взбрело в голову проходить или проезжать мимо. Хотя, по-видимому, места этого аборигены сторонились. Никто мимо нас не проходил и не проезжал.
Надо сказать, что устроились мы с удобствами. Наши кавалеры: Юджин и мои братья, по очереди следили за домом. Пока двое играли в карты, третий взбирался на росшее тут же старое и раскидистое дерево и в бинокль держал под наблюдением дом и его окрестности. В это время мы дамы листали модные журналы и слушали пластинки с песнями Эндрю Систерс, Глена Миллера и Вога Монро. Юджина особенно поразила песня о призрачных всадниках в небе. В свободное от дежурств время, он ставил её снова и снова. По его словам она ворошила в нём какие-то сладкие воспоминания о его ковбойской юности. А тот факт, что Монро тоже родился в Огайо, наполняло Юджина гордостью и уверенностью в собственных незаурядных музыкальных способностях. Он неустанно подпевал, чем раздражал Алекса, который, не выдержав, в конце концов, заявил, что если тот не «сменит пластинку», то либо он его сделает таким призрачным всадником, либо сам им станет. Таким образом, время проходило вполне мирно.
За это время нам пару раз удалось разглядеть самого профессора и один раз со спины того молодого человека.
Виктор не мог этого перенести и потому донимал Юджина:
- Но ты, ты же видел его! Он это или нет?!
На что Юджин, доведённый до крайности, огрызался в ответ:
- Что я, по-твоему, по спине его могу узнать?!
- Но он, же твой друг!
- Ну и что! Ну не знаю я знаком ли с этой спиной или нет! И вообще отстань от меня.
Так всегда спокойный Юджин становился всё более и более раздражительным, нервным и сердитым. Поначалу мне удавалось успокаивать его, и он даже как будто делался прежним, но с каждым разом это становилось всё труднее и труднее. А терпения и терпимости у меня тоже становилось всё меньше и меньше. Я боялась самой себе признавать, но в последнее время меня примиряло с Юджином лишь то, что мои братья раздражают меня еще больше. О них же вообще нельзя было сказать ничего положительного. Они стали невыносимо язвительными и желчными. И даже Ильма ничего не могла с ними поделать. Одно мне стало понятно, что после подобных инсинуаций с их стороны, вряд ли им можно будет рассчитывать хоть на какую-то благосклонность с её стороны. Потеряли они девушку, и всё из-за невыносимого характера.
На четвёртый день, профессор соизволил куда-то отлучиться, и мы отправили Ильму позвонить в ворота, но ей никто не открыл, словно в доме никого и не было.
И вот, наконец, настал пятый день, когда мы уже были готовы убить всех и каждого, а я предложила поджечь дом, резонно заметив, что не захотят же его обитатели погибнуть в огненной стихии и уж, наверное, выбегут на улицу, чтобы спастись. И тут в самый разгар страстей появился он: виновник всего этого нашего «предприятия». Дежурил в это время Алекс. Юджин, в который раз уже обыгрывал Виктора в карты. Мы же с Ильмой прогуливались подле автомобиля. Стоявшая несколько дней жара с безжалостно припекавшим солнцем закончилась, сменившись, пасмурным, затянутым тучами, небом и невыносимой духотой. Мы уже порядком поглупели и мало чего соображали, да и не скрою, перестали на что-либо надеяться. Музыка и журналы нас уже мало радовали.
И вот в час полной безнадёжности, нежданно-негаданно с дерева донёсся вопль, от которого мы едва не умерли со страху. Вопил Алекс, махнув рукой на то, что его могут услышать не то, что в доме профессора, но и даже в самом Бразервилле. От переполнявших его чувств он чуть не свалился с дерева. Когда мы поняли, в чём дело, «объект» уже успел уйти на порядочное расстояние.
Юджин отшвырнул прочь карты, и, сломя голову кинулся вдогонку, также махнув рукой на всю осторожность. За ним устремилась и я. Юджин обогнал «объект» и встал у того на пути. Молодой человек, который всё это время смотрел себе под ноги, поднял голову, и на лице его появилась улыбка. Он проговорил легко и непринуждённо, так словно они расстались только вчера:
- Как дела Юджин!
И как ни в чём не бывало, пошёл дальше. Юджин же замер, как жена Лота и видно так бы и простоял до скончания веков, если бы не молодой человек. Тот вдруг остановился как вкопанный, огляделся и, обернувшись, спросил испуганным и дрожащим голосом:
- Где это я? Что случилось?
До Юджина, наконец, дошло всё произошедшие, и он ястребом кинулся к Фредерику и вцепился в него руками, как клещами. Я даже испугалась за Фредерика. Того гляди Юджин растерзает его. Юджина же буквально прорвало, как плотину:
- Где ты был, черт тебя подери! Что ты из себя тут воображаешь! Я, как идиот бегаю, ищу его, а он! Прячется! И от кого?! От собственного друга!..
Не знаю, чем бы закончилось всё это, однако внезапно позади меня и двух вновь встретившихся друзей, материализовался взволнованный Алекс.
Стараясь перекричать вопли Юджина, он заорал мне в ухо:
- Уходим отсюда! Нас заметили! Снова оно!..
Нам с трудом удалось затащить эту парочку в кусты, а там затолкать в автомобиль.
Виктор резко нажал на газ и рванул из кустов. Не прошло и нескольких минут, как мы уже на полной скорости мчались по дороге, оставляя за собою клубы пыли.
- Что происходит? – продолжал вопрошать Фредерик. – Юджин, ты, наконец, объяснишь мне! Кто эти люди?
- Это мои друзья! – проговорил Юджин. Он всё ещё сидел, вцепившись рукой в его плечо, словно боялся, что тот может исчезнуть.
Виктор сбавил скорость.
- Думаю, оторвались. – сказал он.
- Скажет мне кто-нибудь, в чём дело или нет! – в конец рассердился Фредерик.
- Я скажу, в чём дело, - яростно проговорил Юджин, - за нами по пятам гоняется, бог знает, что! И если мы в определённый срок не будем в абсолютно неизвестном нам месте, то по нам можно будет заказывать заупокойную. Довольно, пока с тебя? А теперь, изволь объяснить мне, что означал весь этот маскарад?! Почему ты скрывался от меня?!
- Да ничего я не скрывался! – сердито вскричал Фредерик. – Я ни черта не понимаю, о чём ты говоришь.
И он поведал нам о том, что с ним случилось. Это была длинная история и поскольку она не имеет никакого отношения к нашей, не буду её приводить. Думаю, что если Фредерику уж так захочется, он напишет об этом в своих мемуарах.
Главным же в его истории было то, что в феврале сорок пятого, Фредерик пришёл в себя в госпитале. Как он там оказался он не помнил, и вообще ничего не помнил. Как ему рассказали, его контузило. Тот госпиталь находился на южном побережье Англии, неподалёку от Хоува. И был он в имении профессора Лефроя.
- Там я и познакомился с ним, то есть я хотел сказать, он нашёл меня. – рассказывал Фредерик. – Но тогда у меня была амнезия, и я был уверен, что я это Томас Уайт. Дело в том, что, когда меня нашли, жетона с моим именем у меня не было. Цепочка порвалась и жетон потерялся. Зато, в кармане у меня нашли жетон с именем одного моего приятеля, который я, по-видимому, снял после его гибели. Так я стал Томасом Уайтом, не помнящим ничего и никого. Голос профессора мне показался знакомым и он сказал, что знал меня и моих родителей, которые умерли. Позже выяснилось, что у Томаса Уайта не осталось никого из родных, в дом его тётушки попал снаряд, и она погибла. Профессор был очень добр со мной и предложил взять меня к себе, своим секретарём и помощником. После войны мы приехали в его имение в Огайо, сюда в Бразервилль. Всё это время я сознавал себя Томасом Уайтом.
Он помолчал, затем неожиданно воскликнул:
- Но каков, же он этот профессор! Я сейчас понял. Ведь он знал, что я - это Фредерик Уэнтуорт, а не какой-то Томас Уайт! Ведь он прекрасно знал и меня и моего отца! Для чего только ему понадобился весь этот маскарад! Ума не приложу!
- Мы думали, что ты заодно с профессором, – сказал пристыженный Юджин. – Я думал, это ты скрываешься от меня и подговорил профессора.
- Я не понимаю, в каком смысле «подговорил»? – удивлённо спросил Фредерик. – Ты уже не один раз говорил об этом!
- Профессор, когда на днях я посетил его, мало того, что сказал мне, что понятия не имеет, где ты можешь быть, но ещё и воспринял меня, как сбежавшего преступника, едва услышал фамилию Аберкромби.
- Да, уж вопросов у меня к профессору тоже накопилось, – протянул Фредерик. – Однако не меньше, чем к тебе и к твоей компании.
Он оглядел нас с любопытством и интересом. Его взгляд задержался на Ильме. Ильма и в обычной-то ситуации была просто красавицей, а от опасностей просто хорошела так, что, кажется просто дальше некуда! И хотя её длинные белокурые волосы немного сбились, это создало у неё на голове какой-то непередаваемый артистический беспорядок.
Юджин начал свою историю, а вернее сказать нашу. Изредка кто-нибудь из нас вставлял своё слово. Фредерик молчал и поражённо слушал. Недоверие на его лице сменилось крайним изумлением. Тут я вспомнила, для чего вообще мы кинулись так энергично искать Фредерика.
- Медальон!.. – возбуждённо прошептала я. Услышав о нем, Юджин тоже впал в возбуждение, и опять хотел было вцепиться во Фредерика. Но тот отодвинулся от него, прижавшись к окну.
- Какой медальон? – испуганно вопросил он, ибо мы вонзили в него хищные взгляды.
- Который ты всегда носил! – вскричал Юджин, у него был такой вид, что ещё немного и его хватит удар.
- А! – воскликнул Фредерик. – Тот, что достался мне от моей бабушки Лидии! Фамильная реликвия Бертрамов…
- Кого?! – в один голос вскричали я и мои братья.
- Бертрамов. – изумлённо повторил Фредерик. – А в чём дело?
От волнения у меня перехватило голос. С трудом совладав с переполнившими меня чувствами, я проговорила каким-то сдавленным голосом:
- В твоей бабушке, вот в чём дело. Она была Лидия Бертрам, и у неё была сестра Кэролайн.
- Да, - поражённо подтвердил всё ещё ничего не понимающий Фредерик. – Она в юности сбежала из дома с каким-то офицером… Но откуда вы знаете?
- Откуда! – воскликнула я. – Да она была нашей бабушкой!
- Серьезно?! – удивился Фредерик. – Значит вы мои кузены?!
- Значит так, – сказала я. – Но медальон-то, что с медальоном?
Он проверил у себя под рубашкой и отрицательно покачал головой.
- Как нет?! – взвопили мы все в один голос. – Ты, что потерял его?!
Думаю, что несчастный Фредерик был на волосок от смерти.
- Я не знаю… - простонал он. И очевидно испугавшись нас, жалобно и с сомнением предположил:
- Может он у профессора?
Только это, наверное, и спасло его от неминуемой гибели. Лишь мысль о том, что там нас поджидала опасность, остудило наш пыл вернуться обратно и потребовать медальон у профессора. Было решено переждать здесь, а заодно и придти в себя после пережитых треволнений.
Тут я осознала, что мы уже давно не ехали, а стояли под деревьями. Виктор привёз нас в Каиахога Валли. Небо, наконец, прояснилось, и заходящее солнце осветило лес своими красноватыми отблесками.
Я предложила выйти из автомобиля и немного прогуляться. Компания одобрила моё предложение.
Мы вылезли из душного автомобиля и с наслаждением вдохнули свежий лесной аромат. Я прихватила с собою кое-какой еды из бара и засунула её в сумку.
Долго прогуливались мы по тропинкам. Вокруг нас высились высокие деревья и отвесные скалы, поросшие зелёным мхом. Мы зашли в узкое и небольшое ущелье между скалами. Фредерик отыскал среди них небольшую расщелину, где можно было уютно устроиться на камнях и выступах.
- Помнишь, мы, бывало, забегали сюда? – спросил он у Юджина. – Как давно это было…
- Да… - протянул Юджин. – Извини, что спрошу это у тебя, но ты в курсе, что стало с твоими родителями?
- Нет, - сказал Фредерик и встревожено весь обратился в слух. Наша компания поняла, что она здесь лишняя и деликатно удалилась и разбрелась кто куда.
- А он интересный, этот Фредерик, – сказала мне Ильма и немного смутилась своих же слов. Она принялась с интересом разглядывать свои туфли. А я поняла, что ни у одного из моих братьев больше нет никаких шансов. Фредерик, безусловно, был лучше их. Он был воспитан и интеллигентен, чего нельзя было сказать ни о Викторе, ни об Алексе.
- Да, – кивнула я. – Но блондины мне нравятся больше. Поэтому может он, конечно и симпатичный, но Юджин лучше. Он мой идеал. А Фредерик, кстати, теперь, оказывается мой кузен. И кто бы мог подумать!
Начали сгущаться сумерки. А двое друзей всё разговаривали. Виктор же с Алексом, шатались неподалёку, то и дело, пугая нас своим внезапным появлением, всё время с разных сторон.
Мы сидели на возвышении на небольшом скальном уступе. Сзади темнели деревья. Было очень тихо, и мы расслабились. Неожиданный шорох позади, прозвучал для нас страшнее адского грохота.
- Опять эти двое! – сердито проговорила я.
- Ну, что им на месте не сидится! – поддержала мой праведный гнев Ильма. – Пойду, скажу им, всё, что о них думаю!
- Нет, - сказала я, вставая, - лучше это сделаю я.
Я поднялась на скальную породу и направилась в сторону деревьев. Было уже довольно темно, но я неплохо ориентировалась в окружавшей меня местности.
Я зашла за деревья, заранее приготовив целую тираду, которой намеривалась хорошенько обругать своих братьев. Но тут… слова замерли у меня на языке.
 
Глава Пятая
Тучи сгущаются
Я поведал Фредерику обо всём, что знал. Как не больно мне было это делать. Он воспринял известие о смерти обоих родителей с похвальной твёрдостью. Это всегда меня в нём восхищало.
Мы некоторое время помолчали. Я знал, как ему сейчас тяжело, и не мешал ему скорбеть.
Наконец, он спросил:
- Что всё-таки случилось с отцом? Ты ведь не веришь, что он мог… ну, покончить с собой?! Да ещё поджечь дом?
- Конечно, нет, – сказал я. И это было правдой, ибо я не верил в это ни сейчас, ни тогда.
- Всё это, как-то связанно с нашим делом, я думаю, – признался я. – Теперь мне ясно, что и ты один из нас. Я имею в виду из «Разителей нечистой силы».
- Вероятно, ты прав, – со вздохом согласился Фредерик. – Медальон как-то связан со всем этим, и мы должны его найти. Если это, конечно возможно. Эх, теперь я бы всё на свете отдал, лишь бы найти его.
Мы снова помолчали. Нас медленно обступали сумерки. Я поднялся со своего места.
- Думаю, пора двигаться в обратный путь, – сказал я. Фредерик молча, кивнул. Когда мы вышли из расщелины, уже почти совсем стемнело. И я подумал, что мы, наверное, слишком засиделись. Внезапно округу огласил вопль.
- О, господи! – вскричал я. – Что ещё случилось?!
Мы с Фредериком кинулись на крик, но из-за эха было трудно определить, откуда он доносится. Тут на пути у нас выросла огромная фигура, чёрная будто тень. Несмотря на сумрак, её было видно, ибо она была чернее мрака и, в тоже время, вся была охвачена каким-то непередаваемым свечением. Медленно тень извлекла что-то похожее на меч и начала приближаться к нам. Я тоже выхватил меч и оттолкнул Фредерика назад. Он был безоружен, а поблизости никого не было. Я был вынужден принять бой один на один с этим «нечто».
Фигура не издавала ни малейшего звука и всё в том же безмолвии мы скрестили мечи. Послышался холодный скрежет металла об металл.
Моя рука умело отбивала удар за ударом моего противника. Я изловчился и нанёс ему удар туда, где у всякого живого существа должно было быть сердце.
И тут, впервые тишину прорезали ещё какие-то звуки, кроме звона металла. Раздался ужасный всё затмевающий и всепроникающий хохот. Это смеялся мой противник. Мой меч рассёк воздух, и в ту же секунду внезапная волна отбросила меня в сторону. Меч выскользнул из моих рук, и со звоном отскочив от камня, упал в черноту.
Чудовищная чёрная фигура нависла надо мной.
- Вам не победить, – раздался из-под капюшона свистящий шёпот и шипение. – Ни им, ни вам не остановить нас. Все миры и вселенные накроет тень и пустота. Как и тебя. Прощайся с жизнью, Лоттеанин!
Он занёс надо мною меч, но в ту же секунду, он взвыл и на моих глазах обратился в чёрный пар и сгинул. Надо мною стоял тяжело дышащий Фредерик и держал обеими руками меч.
- Ты убил его! – изумился я и с трудом поднялся с земли.
- Не знаю, убил я его или нет, - сказал Фредерик, отдавая мне меч и оттирая пот со лба, - скорее всего это невозможно. Во всяком случае, думаю, на время мы лишили его материализации.
Сказав, он сам удивился своим словам. Но мне некогда было им удивляться.
- Помнишь, кто-то кричал! Элизабет! Мы должны бежать! Надеюсь ещё не поздно!
Мы кинулись бежать, сломя голову. Всё время, спотыкаясь и чуть ли не падая на камнях.
На возвышении стояли Элизабет и Ильма, обе держали в руках мечи, а их со всех сторон обступили целые полчища. Как когда-то сказал Алекс, это были именно «никто».
***
Нас спасло только чудо, не иначе.
Дело в том, что когда я зашла за деревья, я увидела там чёрную фигуру, которая напала на меня, бесшумно, не издавая ни единого звука, скользя словно тень. Мне удалось-таки выжать из себя вопль. Но вместе того, чтобы бросится бежать, я выхватила меч и накинулась на эту тень. Но меня сразу же отшвырнуло прочь. Ильма уже поняла, что к чему и обнажила свой меч. Не прошло и нескольких минут, как нас уже окружили целые полчища нечисти. Предводитель же их куда-то исчез, но и их было слишком для нас двоих. Мы были зажаты в кольцо, но не думали сдаваться или падать духом. Битва была не на жизнь, а на смерть и мы понимали это. Наши мечи не причиняли им не малейшего вреда и лишь рассекали воздух, словно в нём ничего и не было. Но, тем не менее, как это было не странно, нечисть после каждого нашего удара отодвигалась от нас, не смея приближаться.
Длилось это бесконечно долго, мы стали уставать и уже думали, что погибнем, когда, наконец, с одной стороны подоспели мои братья, а с другой Юджин и Фредерик.
Как я уже сказала, нас спасло чудо. Пламя вырвалось из всех пятерых клинков и озарило всё вокруг ослепительным светом. Нечисть разбросало по сторонам, и мы, не мешкая, кинулись бежать. Мы бежали и бежали, бежали и бежали…
Спотыкались, падали, с упорством снова поднимались на ноги и опять бежали. Наконец, вдали показался наш автомобиль, думаю, не преувеличу, если скажу, что в тот миг он был нам дороже всего на свете.
Мы буквально влетели в него. Виктор завёл двигатель и, что есть силы, нажал на газ. И старый Фантом не подвёл. Он взревел разъярённым гиппопотамом и рванул с места, пятясь задом. Виктор умудрился развернуть автомобиль, чуть не завалив стоявшие тут же деревья, ибо, по-моему, в этот момент подобная опасность угрожала именно им, а не взбесившемуся Фантому с не менее взбесившимся шофёром за рулём. Затем мы выехали на дорогу, и как безумные, помчались по ней во весь опор.
Мы уже было вздохнули спокойно, как вдруг на дороге впереди нас опять материализовалась фигура в чёрном плаще. Она буквально выросла из пустоты. Автомобиль налетел на неё, и нас резко отбросило в сторону кювета. Но Виктор не собирался так просто сдаваться. Он дал задний ход, и, развернувшись, снова помчался по дороге, но уже в противоположную сторону, ведущую в неизвестном нам направлении. Неожиданный удар по крыше потряс автомобиль и на лобовом стекле оказались множество тварей. Виктор резко затормозил, и они буквально посыпались с автомобиля на дорогу.
Снова дорогу впереди перегородила чёрная фигура. Виктор попятился было назад, но сзади было полчище другой нечисти! Они были сзади и спереди. Тогда, недолго думая, Виктор съехал с обочины и въехал в лес. Ветви деревьев хлестали по стёклам, под колёса то и дело попадались камни. Нас мотало из стороны в сторону, вверх и вниз…
Не преувеличу, если скажу, что это была самая незабываемая поездка в нашей жизни.
Виктор показывал просто чудеса вождения! Он умудрялся в самый последний момент выруливать, и несчастный автомобиль едва не врезавшийся в деревья, успешно объезжал препятствия.
Наконец, мы более-менее благополучно, отделавшись лишь парой синяков, выехали на какую-то дорогу и снова помчались на полной скорости. Ни один из нас не был в состоянии выговорить хоть что-нибудь, потому в салоне повисла многочасовая гнетущая тишина.
Мы ехали и ехали, но нигде больше не было видно наших врагов. Но мы уже не решались верить в удачу и успех нашего бегства.
Местность была нам не известна. По сторонам виднелся лишь лес, а впереди дорога, и вокруг непроглядная тьма и лишь фары нашего Фантома немногим прорезали её.
Сколько мы так ехали, не знаю. Несколько раз нам попадались какие-то повороты, и Виктор сворачивал, вряд ли понимаю куда гонит. Даже на поворотах он не смел, сбавлять скорости и поэтому нас то и дело заносило.
Мы ехали ещё бесконечно долго, а вокруг была лишь тьма и неизвестность. Мы ехали и ехали, а дорога всё не кончалась, и уже стало казаться, что нам отныне вечно суждено вот так вот гнать в непроходимой ночи и неизвестности. Когда мы уже окончательно уверовали в это, вдали замерцали огни и наш автомобиль вылетел на дорогу, которая как раз вела к этим огням.
От неожиданности Виктор въехал, чуть ли не в ограду и резко затормозил в самый последний момент. Всё так же в молчании, мы выскочили из автомобиля и ринулись к воротам, по мере продвижения обнажив мечи. Думаю, вид у нас был сшибающий с ног. Нам как-то даже не пришло в голову, какое впечатление мы можем произвести на хозяев дома. Группа странного вида молодых людей, вооружённых холодным оружием, ломящаяся среди ночи в чужие ворота… У меня как-то вылетело из головы, что мечи наши никто кроме нас и врагов не видит.
Неожиданно для себя, я узнала ворота. Но звонить в них уже не было необходимости. Наш автомобиль грохотал так, что все окрестные жители запросто могли сбежаться.
К нам спешила знакомая фигура. Худой и невысокий седовласый человек осветил нас фонарём. Фонарь он держал в левой руке, ибо в правой сжимал ружьё. У его ног, заливаясь громким лаем, сходил с ума, огромный лохматый пёс.
Увидев Фредерика, он что-то вскрикнул и недолго думая, отворил калитку. Через неё мы ввалились во двор, и некоторое время стояли, ошарашено глядя то на профессора, а это был именно он, то друг на друга, так и не в силах ничего выговорить. Первым подал голос Виктор. Он видно вспомнил об автомобиле, который не только спас нам жизнь, но и являл собою вещь столь уникальную, в первый раз попавшуюся ему в использованье. В общем, он не мог оставить автомобиль, после всего, что случилось, стоять без присмотра.
Виктор дрожащей рукой указал на автомобиль и издал какой-то скулящий звук. Как ни странно, профессор, разглядев брошенный нами прямо за его оградой автомобиль, понял, что тот пытается сказать. Подождав пока Виктор пригонит автомобиль к воротам, он открыл их и Фантом въехал во двор.
Затем профессор с величайшей осторожностью закрыл и ворота, и калитку, несколько раз проверив замки.
После он жестом пригласил нас идти за ним.
Как видно вид живого и невредимого Фредерика, вернувшегося ночью в нашей компании, поубавил в нём подозрительности.
Мы проследовали за ним в дом. Пёс же всё это время, приветливо виляя хвостом, носился между нами, то и дело, норовя облизать наши ноги и руки.
Профессор миновал холл и большую мраморную лестницу, миновал множество дверей и, наконец, спустился в полуподвальное помещение.
Мы прошли за ним следом и, в изумлении, остановились. Все, кроме, конечно Фредерика, ибо тот уже бывал здесь.
Было, чему удивиться. На возвышении стояла точная копия всех владений профессора, разве, что меньшого размера. И во дворе уменьшенных габаритов, могу в этом поклясться, стоял наш Фантом. Правда, в отличие от модели профессорских владений, это было всего на всего только его бледное, почти призрачное изображение. И у меня появилось подозрение, что до того рядом с ним были и наши изображения.
Рядом со всем этим чудом, была доска с какими-то рычагами и кнопками, которым казалось, не было конца.
Профессор решительно нажал на одну из кнопок голубого цвета и опустил ближайший к ней рычаг до предела. Под ним было изображение молнии и черепа. От этого и ограда, и ворота приобрели голубоватое свечение, и в мгновение ока образовали купол, который накрыл собою всё, что было внутри. После этого профессор понажимал ещё на какие-то кнопки и вздохнул с облегчением.
Лишь теперь он соизволил обратить на нас внимание.
- Фредерик, – обратился профессор к своему помощнику. Тот вздрогнул. Профессор откуда-то знал, что тот всё вспомнил. Фредерик посмотрел на профессора, в его взгляде застыл немой вопрос.
- Да, я знаю, – кивнул профессор. – Фредерик, мой мальчик, после твоего ухода, мне на глаза попался старый альбом. Там и вправду были вы, молодой человек.
Это он обратился к Юджину.
- Хотя, как я собственно мог забыть, или усомниться, не понимаю, – пробормотал он еле слышно, так, что его эти слова расслышала лишь я. Интересно, что он хотел этим сказать?
- Мои фотографии! – воскликнул Юджин. – Так они целы! Но я думал, они пропали вместе с домом Уэнтуортов!
- Нет, не пропали, – сказал профессор. – Сэр Филипп, ваш отец, Фредерик, знал, что с ним может случиться что-то плохое и поэтому отдал мне все ценные вещи на хранение. У меня храниться его меч, фамильный меч Бертрамов.
- А медальон? – сразу спросил Фредерик.
- Я снял его с вашей шеи, когда вы лежали без чувств в госпитале в моём доме в Англии. Он у меня, можете не волноваться.
Это известие было воспринято всеобщими криками и ликованием.
- Нам ещё много о чём надо поговорить, – сказал профессор. – И боюсь у нас в запасе мало времени. Вы знаете, что я имею в виду?
- Фигуру в чёрном плаще? – спросила я.
Он наградил меня долгим и задумчивым взглядом, и что-то странное было в нём. Словно он вспомнил что-то очень далёкое и милое ему сердцу. Затем он отвёл взгляд и молча, кивнул.
Указав же на модель своих владений, сказал:
- Я включил защитное поле вокруг моего дома и двора, но я сомневаюсь, что оно продержится долго и сможет сдержать их. Некоторое время оно будет нас защищать от нападения извне.
- Я хочу знать, - проговорил Фредерик, - как погиб мой отец и кто собственно такие эти… ну кто преследует нас?
- Не знаю наверняка, - ответил профессор, - но твой отец говорил мне, что рано или поздно за ним придут, ибо близится срок и все те, кто смогут остановить зло должны быть им устранены. Думаю, твой отец погиб сражаясь с ними, но поскольку свой меч он отдал мне, дабы я схоронил его для тебя, ему нечем было отбиваться. Это они подожгли твой дом, а заодно разрушили и подожгли соседние дома невдалеке от него. Даже без меча твой отец смог бороться с ними, и потому битва, по видимому, была жестокой. Потом они устранили всех тех, кто бы мог, что-нибудь поведать об этом событие.
- Миссис Маллоуэн, - сказал задумчиво Юджин, - спасло лишь то, что она вовремя продала свою кофейню и переехала в Гринстоун.
Профессор кивнул, и хотел было продолжить, но я перебила его:
- Теперь я подозреваю, что именно они убили наших родителей.
- И моего отца, – добавил Юджин. – Мне всегда была подозрительна его смерть.
- Но меч! – воскликнул Фредерик. – Вряд ли моему отцу был бы какой-нибудь прок от него! Ибо ничто не может причинить им ни малейшего вреда. Я смог его поразить, но он лишь на время потерял свой облик.
- Это так, – подтвердил профессор. – Но разве вы, мой милый мальчик, не заметил, что они не могут причинить вам хоть какой-то вред пока в ваших руках мечи?!
Его слова были истиной, и мы неожиданно осознали это. Ну, конечно это так очевидно, что нам показалось глупым то, что мы сами не дошли до этого своим умом. Но у нас была уважительная причина, у нас не было времени и спокойной обстановки, чтобы это осмыслить.
Не дождавшись больше вопросов, профессор продолжил:
- Кто же они, спрашиваете вы? Слуги зла, я думаю.
- Прислужники Лилит? – поинтересовалась я.
- Нет, думаю, что нет. Ибо, моя дорогая юная леди, Лилит не единственная злая сила во Вселенной. Сдаётся мне, в борьбе против вас многие прежде враждебные друг другу силы объединились. Они могут быть слугами и Теней из Запредельного, и Владык Алльроура, и даже таких, как Жрецы Империи и Неименуемые.
- Кто они, все те, кого вы перечислили, и откуда вы знаете о них? – удивился Юджин. – Мы всегда думали, что Лилит единственная злая сила в мире!
- Лишь одна из многих, – со вздохом ответил профессор. – А откуда я знаю? Пойдёмте со мной я вам кое-что покажу.
С этими словами он направился прочь из полуподвального помещения. Не мешкая, мы проследовали за ним. Он привёл нас в свой кабинет. Это было огромное помещение с высоким потолком и антресолями, на которых располагалась библиотека. Огромное витражное окно было до потолка.
Профессор подошёл к старинному письменному столу из красного дерева. Мы обступили его.
Он достал откуда-то древнюю рукопись.
- Всё, что я знаю, я извлёк из этого любопытного документа, – сказал он, одевая пенсне. – Эта рукопись-послание из другого мира, хотя нет скорее другой Вселенной.
Мы стояли и ошеломлённо молчали, не сводя глаз с листов пергамента в руках профессора.
- Минуточку, - прервал Юджин, царившее молчание, - перед тем, как вы её зачитаете, я хотел бы кое-что прояснить.
- Да, я слушаю, - сказал профессор и внимательно посмотрел на того.
- Тогда, в первую нашу встречу, вы с подозрением отнеслись ко мне, когда я назвал свою фамилию Аберкромби.
- Ах, это, - улыбнулся профессор, - приношу свои извинения за столь несправедливые подозрения. Это всё от того, что пару месяцев назад меня посетил некий тип и, назвавшись Аберкромби, требовал от меня, чтобы я предоставил ему вашего друга. Тогда же за мною и за моим домом началась слежка.
- Чёрная фигура? – спросила я.
Профессор опять молча, кивнул.
- К счастью накануне я отослал Фредерика посетить от моего лица конференцию, чтобы представлять на ней мои интересы. Он пробыл на ней довольно долго и только недавно вернулся…
- Тогда, когда мы встретили вас в кофейне! – догадалась я.
Профессор улыбнулся.
- Незадолго до этого слежка закончилась. А тут вдруг на прошлой неделе появляетесь вы, молодой человек… - обратился он к Юджину. Тот выдавил из себя нервную улыбку.
- Сер Филипп просил меня позаботиться о его сыне, и я стремился исполнить его просьбу. Когда в госпитале я нашёл Фредерика, и выяснилось, что тот не помнит ни своего имени, ни кто он таков, и все думают, что он это Томас Уайт, я решил, что такова воля судьбы и не стал опровергать этого. Ты можешь сердиться на меня, мальчик мой, - профессор виновато и ласково обратился к Фредерику, - но я заботился о тебе, как мог. И выиграл тебе пять лет, более или менее спокойных лет.
- Профессор! – только и выговорил Фредерик. На его глазах блестели слёзы. Он беззастенчиво подошёл к профессору и заключил того в объятия. Выпустив профессора, Фредерик опустился на стоявший невдалеке диван. Впечатлений для него было слишком много, а ведь он лишь несколько часов назад вспомнил, кто он. Ноги его не держали.
Профессор снова взял в руки, отложенную им на время, рукопись.
- Итак, – провозгласил он. – Это длинная история. Но я попробую быть краток. Потом, если выпадет свободное время, вы сами сможете прочитать её.
И он начал своё повествование. Мы заворожено слушали, отказываясь верить тому, что слышали. О, это воистину была удивительная и фантастическая история!
Я приведу её здесь полностью, ибо она имеет прямое отношение к нашему повествованию.
 
Глава Шестая
Истоки Всего – Великое Творение
Давным-давно, не было ничего кроме Могущественного Всего или Абсолютного Блага или Сокрытого но Всёоткрывающего Нуля. Но Оно переродилось или открылось в Сверхсущество, в То, что во много раз превыше Бога, в Единого или Кэа – Бесконечного. И Он – Тот, что Един в Своей Бесконечности и Бесконечен в Своём Единстве открыл в Себе Мысль, Одну-единственную Мысль и произнеся Её воплотил в Материю Образа.
Так Им была сотворена великая Истинная Вселенная, ибо Эта Мысль стала Ею. Посредством Мысли же были рождены Единым Боги, что были Единосущими Ему и Их звали Айс`су или Несозданные Боги. Ибо Они были рождены, но не созданы. И было их числом двадцать: Три Бога Порядка, Пять Богов Знания или Звёздных Богов, Пять Богов Равновесия и Семь Богов Силы. Эти же Несозданные Боги создали других Богов, которых звали Эллкарим или Созданные. После Эллкарим было сотворено Четыре Союза Миров: Миры Порядка, Миры Знания или Звёздные Миры, Миры Равновесия и Миры Силы или Хаоса.
Но ещё раньше, до сотворения этих Миров, одновременно с Истинной Вселенной, не имевшей в себе зла, уже имелась и другая Вселенная: Вселенная Зла. Она делала всё, чтобы проникнуть в Истинную.
Ещё до начала Времён, но уже когда были рождены Айс`су, произошла битва с одним из воплощений зла, с Неименуемыми. Не во власти Двадцати и не во власти Единого было уничтожить их. И тогда Звёздные Боги, и Боги Порядка низвергли Неименуемых в Тар-Тару – Бездну и заключили их там за Тринадцатью Печатями (Тремя Порядка, Пятью Знания, Одной и Четырьмя Бесконечного). Таким образом, число Тринадцать стало роковым, ибо когда падут Тринадцать Печатей, Неименуемые обретут свободу и всё накроет небытие. Лишь одни только имена их в состоянии разрушить все миры и пространства, ибо так чудовищна сила их.
После, зло в воплощении Пустоты или Лилит, заложило Изъян, а потом, воззвав к нему, привело к падению одного из Эллкарим Порядка, самого могущественного и самого прекрасного из Старшего рода этих Богов – Рафэ Тиоввэ-эллэ. Тот же по незнанию Своему передал Изъян многим из Богов младшего рода, считая что передаёт Им часть Благости Своей. Затем Рафэ искусил владыку Богов младшего рода – Оллвэ Олл-Голладдэ, что не уступал Ему в могуществе и в коем сильнее всего оказался Изъян. Вместе они обманули и привели к падению других младших Богов. Однако некоторые из младших Богов вовремя одумались и раскаялись, но многие остались во зле.
Тогда между Богами случилась Великая Битва, после который брат Рафэ Ахмэ Мийэ-эллэ одолел в поединке и низверг в бездну Того, что стал назваться Сатта’ну, а был когда-то Рафэ Тиоввэ-эллэ, и вместе с ним всех его приспешников. И прозвучало Пророчество о Великом Конце Всех Миров и Самой Вселенной. До того оно было ведомо лишь великой Силе – Таих-Магу или Многоликой Мойр`ригган – Матери-Судьбе. Той, что ещё до Начала Времён было известно Всё, и Той, что были подчинены Всё и Вся, ибо Ими правили Ея Законы и Магия. Однако даже Мойр`ригган было неведомо То, что случится После Великого Конца.
Так Вселенная оказалась осквернена злом, и тьма, что первоначально была в ней наравне со Светом, стала злой.
После были созданы Миры, но в основу каждого из Них, оказалась вплетена частица зла, и Они тоже оказались осквернены злом, как и каждое создание, что возымело в Них Своё Существование. Многие из Богов младшего рода поплатились за падение Оллвэ и других своих собратьев. Во время Великого Создания Миров Они были вынуждены сойти в Мир, став Сошедшими, и принять Его участь, какой бы она не стала.
Падение Духа в Материю решило участь всех Миров от их начала до Великого Конца. Перворождённые Люди, сотворённые Богами, нарушили Завет. Они познали Запретную Тайну, узрели Будущность Мира и, пожелав вникнуть в Знание Жизни и Смерти, постигли лишь Смерть. Вечная Жизнь была утрачена Ими, так и не став обретённой.
Участью Мира, после Падения Духа в Материю, стала Юдоль – печаль, страдание, боль, смерть и тоска смертная. Сошедшие разделились. Одни из Них стали Высокими Людьми (как отличие от Перворождённых Людей, созданных Богами) – Смертными, Другие Эльфами – Бессмертными. Для Людей, как Высоких, так и Перворождённых, для многих других Людоликих, животных и прочих существ, Смерть стала – Покоем – единственным спасением и отрадой, ибо она приходила по Их желанию, когда тоска смертная одолевала Их. Для Эльфов и некоторых иных созданий, Упокоения не было, ибо Они были Бессмертными – Беспокойными. Однако Они могли погибнуть и при желании умереть, если из Любви Великой разделяли Смертный Удел с Людьми, отказавшись от Удела Бессмертного.
От того что в Истинной Вселенной Всё было взаимосвязано, падение Богов и Падение Духа в Материю привели не только Миры Порядка, но и все остальные Миры к единому горю. Всё и вся во Вселенной оказалось обреченно до Самого Великого Конца.
Минуло великое множество тысячелетий. Поколения сменяли поколения. Пыль веков посеребрив, состарила все четыре лика Четырёх Союзов Миров. В них были великие битвы, поражения и победы. Все Миры существовали отдельно друг от друга, но были связаны воедино, ибо принадлежали единой Вселенной.
И Всё и Вся во Вселенной окружала Великая Сила, та, что давала её созданиям могущество и хранила знание, память и образы всего, что было, что могло бы быть, что есть и что будет или возможно случиться.
Часто те или иные создания принимали участие в судьбе чужого им мира, ибо всех их связывала ещё и борьба со злом.
Центром и сосредоточием Порядка, Гармонии и Власти был Великий Камелот – город Миров Порядка. Править же в нём могли лишь потомки падшего Олл-Голладдэ. Ибо сын его Ллиий-Ддилладд Бриттус когда основал Камелот, лишь открыл Его образ в мире, Сам же Камелот был от Начала, кость от кости Самой Вечности.
Было всё: и король Артур, и сэр Ланселот Озёрный, что на самом деле был потомком Олл-Голладдэ, Ллаанн-Сэйлладдом сыном Банни-Лладда, того, что отрёкся от престола Камелота в пользу отца Артура, Ауттура Утеруса, основателя династии Пенн`Драгонов. Так престол Камелота от рода истинных королей перешёл к другому роду тех, что происходили от Аррвэ, брата Олл-Голладдэ. Не смотря на это, Артур привёл всех к расцвету, ибо был предсказанным королём, «Королём, что был и Королём, что будет». И слава прежних дней озарила древние стены Камелота, кость от кости Самой Вечности.
Был расцвет, пришёл и упадок. Сгинули потомки Пенн`Драгонов, как и потомки истинных королей. Власть перешла в руки наместников. И вот Камелот низвергся в пучину вод вместе с другими землями Альбиона, и постепенно наступили Чёрные века, всё захватили слуги зла.
Но остался потомок Олл-Голладдэ, наследник трона Камелота – Ллаанн-Голладд, внук Ллаанн-Сэйлладда. Взрощенный далеко от родных земель, в местах с иным временем, Тот, что был предсказан, как Избранный ещё до Начала Времён, великой Силой – Таих-Магу или Многоликой Мойр`ригган – Матерью-Судьбой.
Страшная беда стала грозить всей Вселенной, Неименуемые стали обретать силу, ибо их порождения и принявшие их, как богов, верили в них и несли их веру. Зло стало множиться и оно перевесило добро, а нарушение равновесия могло привести к тому, что Тринадцать Печатей, поставленных Богами, в любой момент падут, и Неименуемые получат долгожданную свободу, силу и власть. Тогда же число тринадцать оправдает свой несчастливый смысл, и суеверие станет истиной. Тогда придёт то, что связанно с Тринадцатью, постигнет Всё и Вся гибель.
Совет Мудрых Всея Вселенной избрал Тех, что восстановят равновесие в Силе и остановят Неименуемых.
Так Ллаанн-Голладд в числе ещё четырёх избранных, на звёздном корабле, прозванном Звёздным Ковчегом, отправились в свой трудный, долгий и опасный путь. Много чего выпало на их долю, но всё это совсем другая история, подробно известная лишь тем, что были причастны к ней. Доподлинно же известно, лишь то, что они отправились в Звёздные Миры, родные Миры – Звёздных Богов, хранителей Великого Знания – Силы и власти, того, как можно остановить Неименуемых. Миры, в которых всё могло быть управляемо лишь силою Мысли, тех, что происходили от Звёздных Богов и были из расы Царственных Людей или одной из рас Эльфоподобных.
Здесь они узнали, что Звёздные Миры, вот уже много столетий, лишены Звёздного престола и Своих Правителей, а Чёрная Тиара, венчавшая чело Верховного Божественного Короля, бесследно утрачена. Сами же Миры находятся под властью ужасной Межгалактической Империи, чьи размеры всё увеличиваются, а сила и мощь растёт, чьи основатели покрыты тайной, и о которых неизвестно откуда они пришли.
Имперцы создали мощную армию из наёмников подобных людям, в своё время созданных злыми силами в противовес Истинным Людям, а также Их отражённым подобиям из псевдоВселенной. Руками наёмников они истребили почти всех Людей Звёздных Миров, а на тех, что ещё живы, стали вести безжалостную охоту. Люди, лишённые родных Миров, вынужденные скрываться, тем не менее, продолжали многовековую войну не на жизнь, а на смерть.
Кроме Имперцев, возросли силы и влияние Открывателей Врат – почитателей Неименуемых, и их нечисти, чьё формирование было вплетёно в основу Звёздных Миров во время Великого Создания Миров. Это и оказалось причиною того, что зло перевесило добро, а в структуре не только Звёздных Миров, но и всей Истинной Вселенной стало происходить разрушение и искривление, что привело к образованию новых видов зла и отражённой, постоянно расширяющейся и искривляющейся псевдоВселенной.
Звёздные Странники, так стали называть тех, кто был избран Советом, присоединились к борьбе против Империи. Но, чтобы победить её, нужно было понять, что она такое, откуда пришли и кем являются её власть держащие – Жрецы с их странными и ужасными культами и жертвоприношениями, загадочный Император и его приближённые.
Так же они стали искать прославленный великий Арк`Каддас – город Звёздных Богов, где покоилась легендарная Книга, Хранимая Безмолвием Времён – та, что давала Знание того, как можно остановить зло.
Но путь в Арк`Каддас, был утрачен. Когда-то в него вели Врата Богов, что находились в городе-столице Звёздных Миров Каддингирре, по-другому так и величаемой Вратами Богов. Но Каддингирра пала, ещё в незапамятные времена, и путь в неё тоже был потерян.
В результате экспериментов Изгнанников Империи над Ллаанн-Голладдом, по созданию сверхчеловека, они пробудили дотоль сокрытые в нём силы, которые приобрели чудовищные размеры. В результате он, невольно сотворил новое зло. Им оказались Всепоглощающие, что сами называли себя Преобразующие Себя. Ужасные по своей силе, они были способны проникать в любые мысли и воспоминания. Их целью стало вбирание в себя знаний и силы, для того они поглощали целые цивилизации и уничтожали всё на своём пути. Но самое главное Знание, которое дало бы им возможность захватить всю Вселенную, Всех и Вся, было у одного из команды Пятерых, но его было не так-то просто заполучить.
И вот между Всепоглощающими произошёл раскол. Одни из них желали отказаться вообще от любых чувств, видя в них проявление слабости, другие же желали оставить такие чувства, как ненависть, злость, жажду власти и мести, как чувства, помогающие достичь желаемого, ибо такие чувства они открыли и вобрали в себя из своего создателя.
Среди них выявился некто, назвавший себя Лидером, подобный обликом Ллаанн-Голладду, и он всеми силами стал пытаться заполучить столь нужное ему Знание. Но ему было неведомо, что Знание это было под надёжной защитой, которое наложили на него Звёздные Боги. Ведь Лидер не признавал самой главной Силы – Любви, а лишь Она давала постичь это Знание.
Когда ему не удалось заполучить желаемого, он замыслил ужасное. Лидер использовал полученные им знания и воспоминания, которые сумел прочитать в мыслях Пятерых. Так он создал Искусственную Вселенную, при этом проделав разрыв в пространственно-временном континууме. Через этот разрыв из Истинной Вселенной поступала Сила, которая нужна была Лидеру для питания созданной им Вселенной. Разрыв же этот мог привести и к более худшим последствиям. Итак, уже наличие Вселенной Лидера вносило ещё больший дисбаланс в Силе. Кроме того это грозило расширением разрыва и открытием того во Вселенную Зла.
Из-за того, что способность к Созданию, перенятая Лидером у его Создателя, была неполной, Искусственная Вселенная получилась неполноценной. Она была подвержена искажению и отражению. Это привело к тому, что в ней стало бесконечное множество реальностей – подобий одних и тех же миров, которые за многие миллиарды лет её существования увеличились в миллиарды миллиардов раз, сильно и порою до неузнаваемости исказившись по сравнению с первоначальным оригиналом. Эта же неполноценность Искусственной Вселенной заложила основу её же грядущей и неминуемой гибели, когда неограниченная множественность и искажённость миров, времён и пространств приведёт к её разрушению.
Эта Вселенная Лидера была задумана им, как пародия на Истинную Вселенную, дабы тем самым причинить боль Пятерым. Их же он до этого заключил в пространстве и времени, а теперь приготовил новосозданную Вселенную, как темницу им. Зная их преданность и любовь к друзьям, Лидер захватил тех в разрыв, ведущий в его Вселенную. После ему уже не составило особого труда заманить туда же Пятерых. Так они оказались в ловушке. Когда Пятеро поняли, что они оказались во Вселенной, создаваемой Всепоглощающими, и что они не могут выбраться из неё, то решили остановить высасывание силы из Истинной Вселенной, заделав разрыв, и тем хоть как-то восстановить равновесие, ещё больше нарушенное. Тогда они сами создали свою Вселенную, между Истинной и Искусственной. Они создали Новый Камелот с Новой Лоэгрией, вместо тех, что утонули. Их Вселенная, Новый Камелот, была сотворёна для восполнения силы и частично остановила разрушение.
Пятеро создали новую расу Людей по образу своему и подобию – Лоттеан «Людей, Рождённых по воле Судьбы», которые бы смогли поддерживать порядок и не дали бы злу размножиться и, тем самым, раздавить собою Истинную Вселенную. Лоттеане должны были бороться со злом в мирах Искусственной Вселенной. Для этих целей Пятеро создали Пространственно-Временной Туннель, постоянно увеличивающийся сообразно с расширяющейся и искажающейся Искусственной Вселенной. Они оставили устройства, чтобы те смогли перемещаться по нему свободно, рукопись с краткой историей, что рассказала бы им обо всём и особые мечи, что могут видеть лишь Лоттеане, сами их Создатели, да ещё их враги.
Поскольку Время в Искусственной Вселенной было так же неполноценным, то, когда Пятеро оказались в ней, миллиарды лет формирования её протекали перед Их глазами лишь за мгновения их пребывания в ней. Потому, по Их расчетам, в Истинной Вселенной за время всего существования Искусственной Вселенной, а также Вселенной Нового Камелота, с момента их сотворения и до самого их конца, не должно было бы пройти и нескольких месяцев Истинного Времени.
Поэтому, каким бы не был Новый Камелот, он, никогда бы не стал Камелотом Истинным. Легенды о Камелоте были, есть и будут во всех мирах Искусственной Вселенной, но подобие его в них отсутствует, ибо Камелот Истинный един и подобие Его едино, как нет двойников у Лоттеан.
После Создатели ушли и пропали в мирах Искусственной Вселенной – своей тюрьмы. Лоттеане выполняя своё предназначение, борясь со злом, рассеялись по мирам. Но всё это лишь до Великого дня, предначертанного Их Создателями, когда, наконец, Они смогут освободить Пятерых, когда падут стены и своды Темницы…
 
Глава Седьмая
Возвращение блудных детей
Профессор уже давно закончил, а мы всё сидели, как завороженные. Мы уже давно свыклись с мыслию, что мы особенные, но чтобы осознать, что мы пришельцы из другой Вселенной, да ещё были созданы теми, кто пришёл из ещё одной Вселенной, нужно было время.
Неожиданно Алекс встал со своего места и, подойдя к профессору, сказал:
- Я не верю. Вы всё это выдумали! Ну, хорошо если не вы, то кто-то просто подшутил над вами! Ладно, я готов принять наличие сверхъестественных сил, поскольку не раз сталкивался с ними. Но это… это же полная фантастика! Как вы, учёный человек, можете в это верить?!
- Чему именно вы не верите, молодой человек? – спокойно спросил профессор.
- Всему. Ну, это ж надо, Вселенная Камелот! Лоттеане!...
Я поднялся со своего места и подступил к Алексу.
- Ты, знаешь, что сказала мне та фигура, та тень в чёрном? – спросил я у него.
- Откуда мне знать! – пожал плечами Алекс, не сводя пристального взгляда с профессора, который спокойно сидел за своим столом и что-то писал.
- Она сказала мне: «Прощайся с жизнью, Лоттеанин»! Вот, что! Или, по-твоему, эта нечисть тоже шутила надо мной или кто-то подшутил над ней?! Перестань вести себя, как тупорылый кретин!
- Что! – взвился Алекс и сжал кулаки. Он подступил ко мне вплотную. – Как ты назвал меня?! Да кто ты вообще такой, чтобы меня так называть?! Полно, хватит держать меня за скудоумного идиота! Всю жизнь меня считают таким. А уж, когда появился ты, так все просто помешались на тебе! Ах, какой ты воспитанный! Ах, какой ты джентльмен! А я дубина необтёсанная и вечное всеобщее посмешище! С меня хватит, я ухожу!
С этими словами он направился к двери. Элизабет вскочила со своего места и насмешливо поинтересовалась у него:
- Куда это ты собрался, можно тебя спросить? Пошёл сдаваться этим типам? Что ж иди, думаю, они с тобою ласково обойдутся.
Алекс замер в дверях и с минуту, постояв, мотнул головой и вышел из кабинета.
- Господин профессор! – воскликнула Ильма, подбегая к тому. – Сделайте что-нибудь! Остановите его!
Профессор поднял на неё своё лицо и сказал:
- Он сам волен выбирать свою судьбу. И никто из нас не в состоянии переубедить его, если он так решил. Пусть идёт.
- Но ведь его же убьют! – со слезами в голосе воскликнула Элизабет и внезапно набросилась на Ильму:
- Это всё ты! До тебя он не был таким! Это ты заморочила ему голову! Ты нравилась ему, и ты смеялась над ним!
Ильма тоже рассердилась и накинулась на Элизабет:
- Скажите, пожалуйста! Оказывается, это я во всём виновата! Что ж если вам не угодно и моё общество, я тоже уйду, а, когда найдут мои останки, вам же хуже будет!
- Хватит! – закричал я, потому что Виктор тоже собирался присоединиться к скандалу, конца которому было не видно. – Что вы все с ума посходили, что ли?! Нас окружают враги, а мы вместо этого решаем, кто виноват, не поймёшь в чём!
Испуганные моим грозным видом, все притихли и расселись снова по своим местам.
- Профессор, - обратился я к тому, - дайте мне половину медальона.
Тот кивнул и, сняв с шеи, висевший у него ключик, открыл им небольшой ящик у стола. Оттуда он извлёк шкатулку и, открыв и её, извлёк и протянул мне медальон.
Я взял его, он был точь в точь продолжение медальона Элизабет. Та подошла ко мне и, сняв с шеи свою часть, молча, протянула её мне.
Я соединил их, и о, чудо! Они словно срослись друг с другом, будто никогда и не были разъединенными. Теперь был отчетлив, виден круг, в нём треугольник, из вершин и низа которого исходили четыре линии, внутри же треугольника был глаз. Знак неоднократно виденный нами. Я с надеждой посмотрел на профессора, может быть он, наконец, объяснит нам, его назначение.
Профессор оправдал мои надежды. Он взял у меня медальон и, показав остальным, проговорил:
- Круг – символ Вечности. Четыре линии – символ Кэа, треугольник – символ Богов Порядка, Глаз – символ Звёздных Богов. Вещь, созданная руками Пятерых, Великих Создателей Лоттеан и Вселенной Нового Камелота. Мечи тоже их создание, от того на них этот же знак. Теперь…
Он порылся в своих бумагах, и извлёк из них кожаную папку. В ней оказался лист старинного пергамента. Полностью чистый, если не считать жёлтых пятен.
Мы, молча, обступили стол профессора и обратили непонимающие взгляды к пергаменту.
Профессор поймал наши взгляды и с улыбкой спросил:
- Вы спросите, зачем я так оберегаю этот кусок чистого пергамента? Сейчас мы, наконец, это выясним.
Он сдвинул в сторону кипу бумаг на столе и расстелил на нём пустой лист. Затем он взял медальон и, отсоединив его от цепочки, положил на середину пергамента.
Все затаили дыхание и жадно уставились на него. Но ничего не произошло. Профессор, видно что-то сообразив, зажёг поочерёдно четыре свечи и расставил их – каждую под линией Кэа. Затем он погасил электричество. У нас вырвался дружный возглас изумления. Сначала от света свечей загорелся круг, затем линии Кэа, после треугольник и под конец – глаз. Затем вспышка огня озарила собою весь пергамент и на время ослепила нас. Когда мы снова смогли видеть, мы увидели карту.
***
Мы склонились над картой. На ней ясно проступили очертания большого материка, окружённого морями и океанами. Очертания материка что-то мне напомнили, но я не сразу поняла, что именно. А когда до меня дошло, Юджин опередил меня:
- Это же увеличенное и расширенное подобие британского острова!
- С куском, соединяющим его с Францией, - добавил Виктор, - там, где в этом мире находиться Английский канал!
- Кусок преогромный, - заметила я, - на нём, как раз и расположён Камелот, поглядите, вот появилась надпись.
И, правда, как до этого проступили очертания материка, теперь проступали надписи.
Я задумчиво повторила фразу из рукописи:
- «…Легенды о нём есть во всех мирах Искусственной Вселенной, но подобие его в них отсутствует, ибо Камелот Истинный един и подобие Его едино, как нет двойников у Лоттеан…»
- Вот карта, - уныло проговорил Виктор, - но, что она нам даёт?! Ведь мы не знаем, где находиться это место! Мы не заем, как добраться туда!
- А, как насчёт Пространственно-Временного Туннеля? – спросила я его. – Ты забыл о нём? Наши создатели сделали его специально для продвижения по этой Вселенной.
- Может и сделали, - буркнул Виктор, бессмысленно глядя на карту, как баран на новые ворота, - только нам то, что с этого? Скажем «Сезам откройся», и где-нибудь разверзнется проход?
- Должен быть какой-то способ. – решительно заявила я. – Им же нужно было, чтобы мы выполнили задание. И, в конце концов, ведь каким-то образом наши предки расселились по всем этим мирам?! Разве нет?!
На это Виктор не нашёл что возразить, он просто мрачно и угрюмо глянул на меня и сквозь зубы процедил:
- А какого собственно чёрта они сюда пришли? Кто их просил?!
- Ты, о ком? – не поняла я. – Об Пятерых?
- Да, не о них супостатах эдаких! – неожиданно рассердился Виктор, не то на меня, не то на наших Создателей. – Хотя тоже хороши, ничего не скажешь! Вечно кто-то сначала заварит кашу, а потом другим приходиться её расхлебывать, руководствуясь идеалистическими идеями! Всеобщее счастье, победа над злыми силами! А нам за это приходится своими шкурами расплачиваться!
- Так они были ни причём! – попробовала заступиться за них Ильма. – Тебе же человеческим языком написали…
- Не знаю уж каким языком, - пробурчал Виктор, - да и я собственно имел в виду наших предков, которых какая-то нечистая принесла сюда. Были бы на месте, и не надо было бы головы ломать, где, что и как!
- Вот именно, - сказал язвительным голосом Юджин, - нечистая их и принесла! Нас, Лоттеан, ведь не просто так создали, от скуки…
- Ну, уж конечно! – совсем разошёлся мой брат. – Из корыстных целей! Уж на этот счёт у меня нет никаких иллюзий.
- Ну и дурак ты тогда! – заявила я ему. – Можешь последовать за своим сладким братом!
Виктор не успел мне ничего сказать, потому что в это время за нашими спинами раздался спокойный голос:
- А я собственно здесь и никуда за мною следовать не надо.
Это был Алекс, собственной персоной. Спокойный и серьёзный, словно и не было никакого скандала с его стороны.
- Вернулся! – яростно прошипел Виктор и ринулся на него с кулаками. – Где носило тебя!
- Да нигде меня не носило! – вскричал Алекс, отшатываясь от натисков брата. Затем, увидев, что тот не унимается, обратился к нам:
- Уберёт от меня кто-нибудь этого скудоумного?!
Виктор оскорбился и на него, и на меня и обиженно уселся вдалеке от нас, делая вид, что разглядывает какую-то скульптуру.
- Я постоял и подышал свежим воздухом, - пояснил нам Алекс, подходя к нам, - в голове прояснилось, вот я и вернулся. Не знаю, что на меня нашло. Приношу извинения за своё поведение.
Неожиданно в разговор вступил профессор, который всё это время лишь делал вид, что чем-то самозабвенно занят.
- Это всегда было их самым главным оружием, – спокойно сказал он.
Мы все обратились к нему. Даже Виктор насторожился, отвлёкшись от скульптуры.
- Я имею в виду делать так, чтобы их враги сорились друг с другом. Это происходит от того, что в каждом из нас есть частица зла, своего рода подобие того самого Изъяна, переданного Лилит Рафэ. В одних этот Изъян сильнее, в других слабее. В своё время зло заложило его в каждое живое существо, но больше в людей. Оттуда наша извечная слабость. И мы легко идём на ненависть, злобу, ревность, жажду превосходства над другими, власть… Лишь самые сильные из нас могут выстоять, другие не выдерживают и впадают во зло. Но в той Вселенной, откуда пришли наши Создатели, всегда была вера в раскаяние. Потому те, что были созданы Добрым Началом и пали во зло, когда-нибудь раскаются и вернутся к истокам. Надо просто верить в них.
- Вы, наверное, имеете в виду Олл-Голладдэ и Тиоввэ-эллэ? – спросила я.
Профессор кивнул:
- И их, и таких, как они. Ведь нельзя их винить, они тоже жертвы зла, как и любые из нас. Но вы, молодой человек, - он обратился к Алексу, - прошли испытание. Вы побороли в себе этот Изъян. Снимаю перед вами шляпу.
- Это было непросто… - начал тот, и видно собирался описать нам во всех мельчайших подробностях и деталях всю свою внутреннюю борьбу, но Юджин перебил его:
- Потом расскажешь, как-нибудь в другое время, когда оно у нас будет в достатке. Давайте лучше решим, что нам делать с этим.
Он кивком указал на карту.
- Лоэгрия, - неожиданно проговорил профессор задумчиво, - вы знаете, что в древневаллийском языке слово loegrозначало «потерянная страна»? Как это кстати! Истинная Лоэгрия утонула вместе с Истинным Камелотом, а копия их расположилась неизвестно, где!
- Профессор, - взмолился вдруг Фредерик, единственный хранивший всё это время присутствие духа и спокойствие. – Перестаньте, наконец, говорить загадками. Ведь вы на самом деле, всё прекрасно знаете!
- Ваше упование на мои познания льстит мне, но я так же пребываю в неизвестности, как и вы. С той минуты, как ко мне попал этот документ, я загорелся единственным желанием, которое осветило всю мою жизнь, найти путь в Истинный Камелот.
- Но ведь он утонул. – заметила я.
- Есть пророчество, о котором я не успел вам сказать, – загадочно проговорил профессор. – «…Когда протрубит рог, все дороги приведут в Камелот, и пятеро Избранных и те, что пойдут с ними добровольно, как когда-то так было с нами, Звёздными Странниками, найдут дорогу в Иной Камелот, и остановят зло, и восстановят Великое Равновесие, и раскроют врата нашей темницы. Истинный же Камелот восстанет из пучины, как и время славное, другой же падёт, ибо лишь один Камелот всегда был, есть и будет, как основание Порядка, Гармонии и Власти…» Таково пророчество.
- Так они ничего не могут сделать? – удивился Алекс.
- Но ведь ты же слышал, - нетерпеливо, но доходчиво сказала я, - мстительный лидер Всепоглощающих, или как их там, заключил Их в своём пространстве и времени.
- «…Мы заключили вас в себе, и вы видите лишь то, что мы даём вам увидеть…» - снова проговорил профессор. Помолчав, он неожиданно решительно поднялся со своего кресла и объявил:
- Так и быть! Идёмте, и вы увидите то, чего кроме меня и моего пса Баргестра, не видело ещё ни одно живое существо.
Глава Восьмая
Тише едешь – дальше будешь – от того места, куда едешь!
Мы опять последовали за профессором. Даже Виктор, продолжавший на нас дуться, не устоял от искушения увидеть то, что не видел никто.
На этот раз профессор спустился в подвал. Мы же буквально застыли на лестнице, ибо увиденное поразило нас ещё больше, чем модель его дома и владений.
Всю дальнюю стену огромного подвала, а была она тоже немаленькая, занимало сложное устройство. Это было великое множество металла, проводов и каких-то отдельных конструкций, соединенных между собою.
- Что это? – задал Виктор вопрос, мучивший нас всех.
- Это, - профессор с гордостью воззрился на дело рук своих, - машина, открывающая проход в Пространственно-Временной Туннель. Конечно, - прибавил он уже не так бодро, - в рукописи имелось изображение более удобного устройства, но у меня в распоряжении такого не было.
- Насколько оно было удобнее? – с подозрением спросил Виктор.
- Ну, - профессор смутился, но честно признался, - оно было размером и формой, как ручное зеркало, без стекла, конечно. В том месте было пустое пространство, а там, где ручка, ближе к центру, были по сторонам расположены два кристалла. Так вот, когда их соединяли вместе, они посылали энергетический поток в раму, и отверстие открывало в любом месте, проход.
Профессор рассказывал это с великим упоением и наслаждением. И судя по всему, собирался продолжать в том же духе ещё долго, но я и Юджин, подойдя поближе к машине, одновременно спросили:
- Оно работает?
Профессор вздрогнул от этих слов, и как-то внезапно сник.
- Дело в том, что у меня нет достаточного источника питания… - начал было он, но тут и Фредерик присоединился к нам.
- Профессор, - с укором сказал он, - вас спросили, работает машина или нет?
- Так вот я и говорю, - профессор немного обиделся, - проход-то она открывает, а вот воспроизводить стабильный туннель, она не в состоянии. То есть вы, конечно, куда-нибудь и сможете переместиться, но только вряд ли туда, куда первоначально намеривались.
- Так, что же нам делать? – вопросила Ильма. – Если мы переместимся неизвестно куда, ведь там мы и останемся навсегда!
У профессора по лицу пробежала какая-то лукавая и совсем незаметная улыбка, не знаю, приметили ли её остальные, но от меня она не укрылась, ибо я внимательно следила за ним. Что-то в его поведение с самого начала показалось мне странным. Не могу сказать что, но он явно что-то знал и о чём-то не договаривал. Он же, как ни в чём не бывало, продолжал, обращаясь к Ильме:
- Ну, юная леди, не всё так трагично, как вы считаете.
- Да неужели! – встрял в разговор Виктор и бросил на машину недоброжелательный и опасливый взгляд, будто ожидал, что та вот-вот наброситься на него.
- Представьте себе, да! – сердито сдвинув на него брови, воскликнул профессор. – В конце концов, какое бы совершенное устройство или какой бы мощный источник питания не достался бы вам, им нужно уметь пользоваться, а туннелем управлять.
- Как это? – удивилась я.
- Силою мысли, – ответил профессор. – В своём уме вы должны точно обозначить место, в которое хотите попасть, иначе вы не найдёте пути и за миллионы лет! Представьте себе, что первоначальная Искусственная Вселенная из-за неумения её создателей, получилась искажённой, а за это время её искривление увеличилось уже даже не в геометрической прогрессии, а бог знает в какой! Миллиарды миллиардов подобий, множество пространств и времён!
Услышанное вовсе не вызывало в нас такого восхищения, какое слышалось в голосе профессора, когда тот рассказывал это. Мы сникли и приуныли, увидев это, безумный учённый попробовал утешить нас. Он снова повторил:
- Ну, не всё так трагично, молодые люди! Вы кое-что забыли! Создатели сотворили Лоттеан по образу Своему и подобию, они вложили в них те же способности, что имели сами. Это не значит, конечно, что вы так же могущественны, как Они, но в вас сокрыто больше, чем вы сами того подозреваете!
- Как же нам открыть в себе эти способности? – спросил Юджин.
- Вы должны поверить. Всего на всего поверить. Но это порою бывает сложнее всёго сделать, – профессор вздохнул и, подойдя к машине, начал возиться у неё.
- Думаю, - сказал вдруг Фредерик, - мой отец смог это сделать. Поэтому им потребовалось произвести такие разрушения прежде, чем они смогли убить его.
Ильма спросила у профессора:
- Вы говорили о подобиях. А, что в этих мирах есть и наши подобия?
- Нет, - сказал тот, - вы не поняли, Лоттеане, не из этой Вселенной, и потому, как ни в одном из этих миров нет подобия Камелота, нет и подобий Лоттеан, то есть вас. Вы единственны, как единственно добро или зло.
- Так значит Лилит в любом из миров, всегда есть лишь она одна, как и у других первоначальных слуг зла у неё нет подобий? – поинтересовался Юджин.
Профессор кивнул:
- Да, но число тех, что служат этими злым силам, становится всё больше и больше. Ведь зло набирает себе воинов из подобий, а тех бесчисленное множество! Вы только представьте себе, какая у наших врагов может стать армия! Кстати не забудьте на своём пути и об Всепоглощающих. Они, конечно, никогда не объединяться с прочими злыми силами, но они выступят против вас, если вы собираетесь освободить своих Создателей – их злейших врагов.
Мы ничего не сказали на это, что уж тут было говорить. Там враги, тут враги, с ума можно сойти!
А профессор снова продолжил, молча, проводить какие-то манипуляции у своего сложного агрегата.
- Вы готовы? – неожиданно, не оборачиваясь, спросил он.
Мы дружно вздрогнули.
- Готовы к чему? – с подозрением спросил Виктор.
- Как к чему? – поразился профессор и повернулся к нему. – К переходу.
- Вот, что вот так вот сразу? – с ужасом спросил он.
- Разве я недостаточно подготовил вас? – удивился профессор. – Больше нельзя медлить, вы и так слишком задержались. Неизвестно, что вас ожидает, а уже шестое сентября. Пора, больше нельзя медлить.
- Ну, хотя бы перекусить, можно? – взмолился Виктор. Он уже окончательно сдался и больше не собирался ерепениться.
Профессор отвёл нас в цокольный этаж, где находилась кухня, и представил своему повару Фредегару. Несмотря на поздний, а может быть уже ранний час, тот словно ожидал, что кто-то придёт. Видно профессор успел предупредить его.
Фредегар оказался человеком лет тридцати пяти - тридцати семи, удивительно худым и высоким. Одет он был, как и подобает повару. На нём красовался белый костюм, а голову его украшал высокий белый колпак. Я всегда была уверена, что повара обязательно должны быть полными.
Так же меня удивило, что оказывается, у профессора всё-таки имеются слуги, а то было не понятно, как он до сих пор не привёл и дом, и владения, да и самого себя в полное запустение. Ведь он явно был человек, скажем мягко, увлекающийся…
Тут, мы увидели ещё одну его диковинку, как ответ на мои невысказанные вслух вопросы, из чулана выехало нечто.
Оно с металлическим скрежетом поздоровалось со своим хозяином и даже с нами. После с лёгким шумом всосало в себя грязь с пола, которую явно притащили с собой мы, и, наверное, растащили по всему дому. Затем оно удивительно легко вскарабкалось по лестнице и скрылось за дверью.
- И что это было? – не замедлил поинтересоваться, потрясённый Виктор.
- Мой механический помощник, – спокойно пояснил профессор.
Но это оказалось ещё не всё, вскоре он познакомил нас со своим слугою, механическим подобием человека. Он был, похож на металлического блестящего, как медный таз, человека. Он весело поприветствовал своего хозяина и несказанно нам обрадовался. Профессор представил его нам, как Олдрика.
Не прошло и получаса, как Фредегар уже успел приготовить нам грандиозный поздний ужин или ранний завтрак.
- Верных слуг невозможно найти, – пояснил профессор нам со вздохом, когда мы за обе щеки уплетали вкусную еду. – Фредегар исключение. Мне с ним крайне повезло. Он у меня уже двадцать лет. Был у меня в юности слуга, но… - внезапно он запнулся, как-то занервничал и, оборвав себя на полуслове, махнул рукою, пробормотав:
- Эх, что уж тут говорить!
Пёс профессора, Баргестр, вёл себя чрезвычайно воспитано и скромно. Хотя, сколько я знала собак, они просто сходили с ума при виде еды и начинали вытворять такие вещи, лишь бы только выклянчить хоть кусочек.
Повар лукаво подмигнул псу и поставил на стол тарелку с хорошей отбивной. Пёс ловко запрыгнул на стоявший вблизи стул и с аппетитом и не без изящества стал вкушать лакомство.
- На каком собственно языке написана рукопись? – поинтересовался Алекс. Явно этот вопрос уже давно мучил его. Я удивилась такому внезапному лингвистическому интересу с его стороны.
- Она написана на нескольких языках, – незамедлительно просветил его профессор. – А конкретно на четырёх. На искусственном языке, наспех созданном Создателями, на одном из языков Звёздных Миров, на неком Всеобщем языке – Везхиаргонне, и наконец, на родном языке Ллаанн-Голладда и ещё одного или двух из Пятерых. Очень сложный язык! Когда вернетесь, ознакомлю вас с ним…
- Если вернёмся… - мрачно поправил его Виктор. Мы бросили на него косые и мало доброжелательные взгляды. В до того радушной и уютной атмосфере кухни, повисло хмурое и безнадёжное молчание. Я попыталась его развеять и потому спросила:
- А, что за язык они создали? Явно ведь не английский!
- Тот, что спустя тысячелетия стал известен, как латынь. Хотя она сильно упростилась. В том языке было больше падежей.
Мы удивлённо вскинули брови.
А я задумчиво проговорила:
- Лоттеане, латынь… думаю тут общий корень! Ведь это наверняка они распространили её по всем мирам.
Профессор склонил голову в знак правоты моих слов.
- Как же вы разобрались в ней, профессор? – удивился Фредерик. – Ведь вы не лингвист, а профессор физики!
- Видите ли, мальчик мой, - с улыбкой сказал ему тот, - В юности я увлекался языками и даже пробовал реконструировать более древнюю форму латыни. А, что касается моих знаний, то вы заблуждаетесь, я сведущ во многих науках. Познания лишь в одной области науки, это главное заблуждение всех иных, что именуют себя учёными. Но думаю, вам лучше поторопиться. Поговорим подробнее, когда вы вернётесь. Докушивайте, я буду ждать вас в кабинете. Мне надо кое-что сделать…
С этими словами, он как-то загадочно улыбнулся сам себе и покинул нас в сопровождении своего слуги.
Мы в молчании докончили трапезу и встали, чтобы попрощаться с поваром. Тот явно, знал многое, видно профессор известил его о том, что нас ожидает долгий и трудный путь, потому что он не только искренне пожелал каждому из нас удачи, но и приготовил снедь, которую дал нам в дорогу. Ко мне он отнёсся особенно нежно. Было видно, что встреча со мною отчего-то несказанно обрадовала его, хотя он и старался всячески это скрыть.
Мы поблагодарили хорошего человека и направились в кабинет. Профессор, к нашему приходу, как раз уже кончил писать какое-то письмо. Скрепив его сургучом, он, к моему, да и всеобщему удивлению, протянул его мне.
- Вы, на мой взгляд, выглядите для этих целей более ответственной, – сказал он при этом, и, обратившись к Фредерику, сказал:
- Не обижайтесь, мальчик мой, но в случае с медальоном вы проявили себя не очень хорошо. Любой мог его похитить. А эта, юная леди, я знаю точно, доставит письмо в целости, кому надлежит.
Я приняла письмо и с удивлением прочла на нём следующие слова: «Это письмо адресовано тебе».
- Но, - проговорила я удивлённо, - кому оно адресовано? Не мне же, в самом деле?
- Нет, конечно, - улыбнулся профессор и лукаво добавил:
- Вы сами узнаете, когда придёт время.
Я пожала плечами, но, тем не менее, старательно спрятала письмо.
Так же он вернул мне мою половину медальона, а Фредерику его, а Юджину протянул карту. Ещё он протянул каждому из нас по какому-то предмету похожему на рацию. Алекс, приняв свою, с интересом оглядел её и воскликнул:
- Ого, рация!
Взвесив на руке, сказал:
- Удобная, не такая тяжелая, как те, что мне приходилось видеть! Вы сами усовершенствовали эту модель?
Профессор улыбнулся ему и проговорил:
- Это моя модель. Я называю её коммуникатор. Иногда что-то заедает, правда, но думаю, может вам всё-таки пригодиться. Если потеряете друг друга.
После он встал из-за письменного стола и потёр руки от переполнявшего его возбуждения.
- Ну-с! – проговорил он и, обратившись к нам, сказал:
- Идите в подвал и ждите меня там. Мне нужно достать меч Бертрамов. Все кроме меня, в полном молчании покинули кабинет, и пошли в уже знакомое нам помещение, которое, скажу честно, у нас никаких радостных чувств не вызывало. Я же задержалась у письменного стола профессора. Моё внимание привлёк акварельный портрет в золотой раме. Я заметила его ещё прежде, но лишь теперь разглядела, как следует.
Профессор, спиною ко мне, возился с сейфом в углу.
Я взяла в руки портрет. На нём была изображена удивительной красоты юная леди. У неё были роскошные длинные чёрные волосы, белоснежная кожа, ярко-синие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами и алые губы. Они были полу прикрыты, в какой-то таинственной улыбке. Вся эта леди на портрете была окутана какой-то тайною, она словно бы не принадлежала ни одному времени и ни одному миру, это всё было и в её облике, и в надписи, проходившей по самому низу. Надпись была выполнена каллиграфически изящно: «Любезному Горацио от Загадочной Незнакомки».
Мой почерк нельзя было назвать уж таким изящным, но всё же иногда мне удавалось заставить себя написать что-нибудь более или менее красиво. Но это… это было просто верх искусства каллиграфии! Этот почерк словно сошёл со страниц пособий по этому искусству. Изогнутые и закругленные линии переходили одна в другую!
Скажу без должной скромности, эта Загадочная Незнакомка чем-то походила на меня, если, конечно, исключить этот удивительный почерк.
Профессор, наконец, извлёк меч из сейфа и, обернувшись, заметил, что я стою с портретом в руке.
- Очень красивый портрет, – сказала я ему, ставя его на место.
- Да, - вздохнул с грустью профессор. – Я сам нарисовал его. В молодости я увлекался живописью. Больше всего меня привлекала акварель.
Он подошёл и, смерив сначала меня, затем портрет внимательным и каким-то печально-романтичным взглядом, добавил:
- Ещё в кофейне я приметил ваше чудесное сходство с ним!
Немного помолчав, добавил:
- Что ж пойдёмте! А то ваши друзья уже, наверное, заждались нас.
Я нехотя двинулась за ним. В дверях он вежливо пропустил меня вперёд. Пёс бежал рядом, и ласково и ободряюще лизал мне руки, как будто именно я особенно полюбилась ему.
- Почему вы не женились? – поинтересовалась я и профессор смутился. Нет, нет, я ничего не спутала, он именно смутился. Он бросил на меня испуганный взгляд и сразу отвёл его в сторону.
- Я, - запинаясь проговорил он, - встретил в молодости одну очаровательную особу, но обстоятельства сложились так… да и она уже была влюблена в одного вполне достойного молодого человека… В общем, она была такой, что другие просто стали не в состоянии сравниться с нею.
- Вы и до сих пор её любите? – спросила я, немного удивлённая его реакцией на мой вопрос, но в тоже время восхищённая преданностью профессора. Это же надо, какая любовь! Нет, Юджин, должно быть, любит меня, но я не представляю, если бы кто-нибудь просто был бы так же влюблён в меня, даже без взаимности и всю жизнь был предан, как верный рыцарь!
Профессор вздохнул и сказал:
- Она навсегда осталась в моём сердце и вечно будет там.
Немного помолчав, он улыбнулся и сказал:
- Вы знаете, у неё была такая забавная манера называть меня «профессором». Ведь я тогда ещё не был им.
Я подумала о Загадочной Незнакомке. Странная была у неё манера, ничего не скажешь, а может быть, она просто обладала проницательностью?
В прошлый раз путь из кабинета в подвал показался мне таким длинным, а теперь… Мы прошли его слишком уж быстро.
Чудовищная машина, вызывавшая во мне трепет, стояла в ожидании. Профессор отдав меч Фредерику, сразу же подошёл к ней, но прежде, чем привести в действие, обернулся к нам и грозно спросил у нас и без того напуганных и нервных:
- Вы всё взяли? Ничего не забыли?
- Почтовые карточки… - жалобно простонала, схватившись за голову Ильма. – Наша коллекция! Литографии, Серж де Соломко, самое полное собрание… pin-up, только недавно обзавелись Зоэ Мозет и Рольфом Армстронгом! Что теперь со всем этим будет!..
- Милая леди! – серьёзно сказал профессор. – С вашими вещами ничего не будет. Думаю, господин Аберкромби, брат мистера Юджина, обо всём позаботиться!
«Если его не дай бог, - подумалось мне, - не постигнет участь отца Фредерика!..»
- К тому же, - продолжал профессор, - у вас будет возможность обзавестись новыми.
- С видами Камелота, например, - съязвил Виктор. – Очаровательная неразделённая литография с надписью «Gruss from Camelot».
Ильма обиженно надула щёки, но ничего не сказала своему обидчику, а лишь смерила того испепеляющим взглядом.
- Вы все нужные вам в дороге вещи взяли с собой? – на этот раз по-другому поставил вопрос профессор.
- Мечи с нами, – буркнул Виктор. – А вот одежды нет, кроме разве той, что на нас и той, что мы на всякий случай возили с собой. Как знали. Но мне нужно всё это прихватить из автомобиля.
- Думаю, будет достаточно, – сказал профессор. – Идите и принесите.
- Вы мне понадобитесь, – кивнул мой брат Юджину и Алексу.
Они ушли.
А мне опять подумалось. Он, видите ли, думает, что нам будет достаточно! Много он понимает! Неизвестно, куда отправляемся, неизвестно куда попадём, а нам с Ильмой придётся ходить в одном и том же! Да ещё в абсолютно новых платьях! Если этот туннель пространственно-временной, ведь может запросто отослать нас куда-нибудь в Средние века, а там нас чего доброго за наши наряды, придадут костру Инквизиции. А если нас перенесёт куда-нибудь во льды!.. Мы же там замёрзнем!
Ильма видно об этом ещё не подумала, она всё никак не могла примириться с потерей нашей с ней коллекции.
Скоро вернулись, нагруженные вещами, Юджин и мои братья. Они принесли с собою три сумки: большую кожаную и два, наших с Ильмой, баула поменьше.
Протягивая их нам, Виктор поинтересовался с нескрываемым подозрением, (очень уж он подозрительным сделался за последнее время!):
- Что у вас только там такое?! Весит так словно там кирпичи!
Мы с Ильмою, приняв своё имущество, презрительно фыркнули и ничего не сказали. В конце концов, ведь мы не спрашиваем о том, что он хранит в своих карманах?!
Виктор же почти мгновенно забыл и о нас, и о наших сумках, потому что внезапно вспомнил об автомобиле и издал душераздирающий стон.
- Автомобиль! Фантом…
- Я позабочусь об автомобиле и отгоню его господину Аберкромби, – сухо сказал профессор. Он уже негодовал по поводу нашей полной несобранности. Мы не давали ему совершить эксперимент, о котором он, можно сказать, мечтал всю свою жизнь.
Наконец, мы поняли, что тянуть больше нам не удастся. Профессор принялся запускать своё адское сооружение. Стоило ему поколдовать над какими-то рычагами и кнопками, как устройство взревело с такой силой, какое было бы не под силу и стаду разъяренных гиппопотамов.
- Мощности не хватает! Придется увеличить! – прокричал нам профессор. Будто раньше не мог объяснить! И голос бы надрывать не пришлось. Я уж и не говорю, что мог бы предупредить, об ожидающей нас, какофонии, от которой лично у меня аж сердце захолонуло!
- Мне придется на время снять защиту с моего дома.
Сказав, а вернее прокричав это, он с завидной прытью выскочил из подвала, оставив нас наедине с жутко грохочущей машиной.
Наше уединение длилось не долго. Профессор так же бегом вернулся назад.
- Готовы?! – прокричал он. – Я увеличиваю мощность! С богом! Да прибудет с вами благословление леди Илльнинг и сэра Ллаанн-Голладда!
С этими словами, которые мы всё с большим трудом различали в нараставшем гуле, он до отказа опустил какие-то рычаги…
И свершилось!..
В противоположной, от машины стене, разверзся сияющий, похожий на воронку, огромный проход. Мы, бросив на профессора последние, полные отнюдь не радости, взгляды, с видом мучеников, шагнули в открывшийся проход…

 
Часть Вторая «Восемь дней из тех девяти, которые потрясли мир».
 
Глава Первая
Приехали – дальше некуда!
Так вышло, что я задержалась и вошла туда последней, когда уже все мои друзья скрылись в этом круговороте энергии. Дело в том, что мне почудилось, будто профессор что-то закричал, а разверзшаяся передо мною сияющая масса вдруг поблекла на краткий миг и словно бы почти пропала, но после появилась вновь. Тогда я вошла в неё и меня поглотило. Я перестала ощущать что-либо. Я словно сама стала частью этой сияющей массы. Сколько длилось это? Час, неделю, месяцы, годы, а может и вовсе тысячелетия?! Может быть, время вовсе здесь не властвовало, и это длилось бесконечным безвременьем? Было чувство, что моё Ego, единственное, что у меня осталось, летело сквозь все времена и пространства. Странное и пугающее, а в тоже время какое-то удивительное и даже приятное ощущение.
В голове мелькнула робкая мысль, может, надо было настроиться на Камелот? Интересно додумались до этого остальные? Если так, то они уже там, а я неизвестно, где окажусь.
Внезапно, меня ослепила яркая вспышка света. В следующую минуту я с размаху ударилась о землю и провалилась в забытье.
Долго ли я пролежала или нет, не знаю. Очнулась я от того, что какой-то корень сильно давил мне в спину. Поначалу я ничего не могла понять, где я и что делаю. Мелькнуло воспоминание о Каиахога Валли, о фигуре в чёрном плаще и что вероятно, пока мы бежали, я отбилась от своих друзей и, споткнувшись о камень, растянулась на земле и должно быть стукнулась головой и отключилась. Но неожиданно я всё вспомнила и о профессоре, и о Пространственно-Временном Туннеле, и о Лоттеанах, и, наконец, о задании.
Тело ныло, голова шла кругом, но я медленно приподнялась и села. Я лежала на небольшой прогалине. За моей спиною высились деревья, невдалеке виднелись кусты. Неожиданно что-то большое и лохматое кинулось на меня и принялось лизать. Это оказался Баргестр, пёс профессора. Он так проникся ко мне симпатией, что даже пошёл за мною. Я погладила его и сказала:
- Зачем ты только последовал за мною, глупенький?
Тут до меня дошло, что кроме меня и этого пса рядом больше никого нет. Моих друзей нигде не было. Кругом стояла лесная тишина. Пели птицы, жужжали пчёлы, шелестел ветер в кронах деревьев, и больше ничего не нарушало стоявшей здесь тишины. Надо моей головою виднелось ярко-синее небо и светило солнце.
Я для чего-то раскрыла свой баул и заглянула в него. Что я ожидала в нём увидеть? Наверное, удостовериться есть ли в нём что-нибудь полезное в моём положении. Я достала подстилку и расстелила её на земле. На ней я стала раскладывать то, что мне удавалось выудить из сумки. Дневник, обтянутый атласом, несколько модных журналов, кожаная папка с листами писчей бумаги. Чернильница, к счастью не разбилась во время моего падения. Перо, медный карандаш и ластик. Небольшой карманный словарь английского языка позапрошлого столетия. Крошечный молитвенник с незабудками в шёлковой обложке – подарок бабушки. Косметичка с полным набором косметики и даже с двумя небольшими флаконами духов, расчёска. Серебряный кинжал, столь выручивший меня два года назад…
Я со вздохом оглядела груду вещей, от которых вряд ли будет мне хоть какая-то польза.
С самого дна я выудила спички и зажигалку в виде пистолета, а так же компас, флягу с водой и небольшой, должно быть театральный, бинокль. А так же профессоров коммуникатор. Ещё мне попались завёрнутые в вощеную бумагу несколько сэндвичей и шоколадка. Это обрадовало меня больше всего. Я совсем забыла, о том, что перед тем, как пойти на прогулку в Каиахога Валли, взяла с собою перекусить. Я запихала всё обратно и решила к еде притронуться только тогда, когда начну умирать с голода. Благо, что было тепло, а не жарко. А сэндвичи были с сыром, копченой колбасою и окороком, зеленью, огурцами и помидорами. На всякий случай я их понюхала, и лишь пробудила неизвестно, откуда взявшийся голод. Ибо так аппетитно пахло от них, что невозможно устоять. Но я решительно убрала еду подальше от самой себя.
Такие предметы, как спички, зажигалку, компас и бинокль, я разместила по карманам. Решила, что из всего, что у меня с собой, они, скорее всего, пригодятся.
Без особой надежды проверила коммуникатор. Несколько раз в нём раздалось какое-то непродолжительное шипение и больше ничего. Либо его «заело», как выразился профессор, либо я в этом мире оказалась одна. Поэтому я бросила все попытки и тоже втиснула его в один из карманов.
Насчёт фляги, наполненной водой, долго колебалась. С одной стороны мне неимоверно хотелось пить. Во рту всё пересохло, язык можно сказать к нёбу приклеился. С другой стороны, выпью я, а потом, что? Но, наконец, мне удалось убедить себя, что воду я легко смогу найти где-нибудь здесь, в лесу. Наверное, здесь полно ручьёв. И потому, утолила жажду. Вода мне показалась просто божественным нектаром.
Интересно, всегда странствия по другим мирам, так плохо действуют на самочувствие или так только происходит с новичками в этом деле?
Неожиданно я вспомнила о таинственном письме профессора. Оно, как ни в чём не бывало, лежало там, куда я его засунула. Посмотрев на него, я убрала письмо обратно, в который раз стараясь проникнуть в смысл слов, написанных на нём. В голову ничего не приходило, и я вздохнула.
Сняла с пояса меч и, подумав, решила убрать его. Кто знает, может повсюду здесь так и шныряют полчища врагов, которые не знают, что я их враг. А если увидят меч, сразу поймут, что к чему.
Попробовала затолкать меч в баул, не помещается, торчит прямо рукоятью и сразу бросается в глаза. Я достала подстилку и обернула его ею. Получилось не так уж и плохо. По крайней мере, теперь это выглядело так, что торчит какой-то продолговатый предмет. А мало ли какой! Может быть лопата или метла!
Внезапно Баргестр, всё это время спокойно лежавший неподалёку от меня, и следивший за моими движениями, поднялся и, повернувшись головою в сторону кустов, тихо зарычал.
Я почему-то так и не решилась подняться на ноги, медленно подползла к кустам. Благо, что на мне было платье из тёмного и плотного материала. Мне подумалось, что бедной Ильме пришлось много хуже. Ведь её платье было из розового шёлка…
За кустами оказалась лесная, изъезженная автомобилями, неширокая дорога. На противоположной её стороне высились деревья. Я прислушалась и различила неподалёку, постепенно становящиеся всё громче голоса. Судя по ним, по дороге к нам приближалась небольшая группа. Вот она уже оказалась в поле моего зрения, и я смогла различить какую-то молодёжь. По дороге шли три девицы и двое парней. Разодеты они были очень щегольски, но как-то странновато.
Одно мне стало ясно, то место, куда я попала это не Камелот. Но тогда, что? Говорят они по-английски, однако используют какие-то слова, не понятного происхождения и значения.
Я с минуту раздумывала, не выйти ли мне к ним, чтобы выведать, каким-нибудь незаметным образом, куда я попала. Но их манеры и тон заставили меня передумать. Были они какими-то неприятными, и к тому же явно нетрезвыми. Я решила переждать, пока они пройдут, а после проследовать тем же путём.
Судя по солнцу, было немногим за полдень. Когда молодые люди скрылись, я подождала некоторое время и, подозвав, дремавшего в тени пса, вышла на дорогу. Баргестр побежал впереди, изредка оглядываясь на меня и останавливаясь, когда я отставала. Прошли мы немного, когда в впереди показался просвет. Я сбавила шаг, потому что пёс насторожился. Мы тихонько, сойдя с дороги и прячась за деревьями, выглянули. Прямо перед нами, на возвышении, огороженный высокой и грозной крепостной стеной и защищённый рвом с водою, стоял самый настоящий замок! Он высился угрюмой неприступной громадой. Я почему-то ощутила непередаваемую радость, что мне не нужно его штурмовать и проникать в него. Каково же было тем, кому это было надо… страшно представить.
Мелькнула какая-то мысль, а вдруг это Камелот! Но я тут же отмахнулась от неё. Нет, Камелот, по моему мнению, должен выглядеть не так. Даже пусть он и копия Истинного, он всё равно должен быть «Кость от кости Самой Вечности», а этот замок впечатляющий, конечно, но явно не то.
Неожиданно я с каким-то паническим ужасом осознала, что и этот лес, и этот замок чья-то собственность. И вряд ли моё присутствие в чужих владениях понравится их владельцам. Перед глазами всплыло сразу несколько картин, на одной из них меня выводили отсюда в наручниках и под конвоем, в другой расстреливали на месте, в третьей заточали в темницу в самой глубокой части подземелья.
Мне стало не по себе, всё это мне не нравилось, да и псу тоже. Некоторое время мы простояли, наблюдая за замком. Всё было тихо. Наконец, Баргестр, посмотрел на меня, а потом медленно и осторожно двинулся в обратный путь. Я последовала за ним. Неподалёку от того места, куда я попала из туннеля, мы с Баргестром обнаружили стоявший на обочине, впритык к деревьям, автомобиль. Должно быть его оставила та группа. Я обошла его вокруг и оглядела изучающее. Автомобиль, как автомобиль, красный кабриолет, без верха, вот только марка у него была странная. А на заднем сидении лежали охотничьи ружья.
Я оставила в покое автомобиль, и мы с псом двинулись дальше. Идти пришлось долго, ибо дороге, как и лесу, казалось, не было конца. Мы всё шли и шли, безостановочно. То и дело от главной дороги в глубину леса уходили какие-то другие дороги, но мы упорно не сворачивали. В лесу было тихо и пусто, лишь однажды, откуда-то издалека, донеслись пьяные вопли, выстрелы и лязг тормозов. Наверное, здесь шла охота, и я поёжилась от перспективы оказаться подстреленной, вместо дичи. Да и попасться на глаза этим субъектам тоже не хотелось.
Когда солнце уже стало приближаться к горизонту, вдали среди деревьев, наконец, показался просвет. Но мне не пришлось долго радоваться этому. Дорога вывела нас к огромной и высокой ограде, поверху которой шла колючая проволока. Ворота, как и следовало ожидать, были закрыты, калитка и подавно. И что самое главное, выглядели они так, словно ими уже много лет никто не пользовался. Я, наконец, заметила, что дорога в этом месте была заросшая и давно не езженная и даже не хоженая. Казалось, что мы с Баргестром были единственными, кто за столько лет прошёлся по ней до этого забора. Но ведь я своими глазами видела автомобиль и слышала другой. Значит здесь есть другие ворота, которыми и пользуются владельцы того замка.
Баргестр обежал ограду с правой стороны, и вскоре, вернувшись обратно, побежал в левую сторону. На этот раз он отсутствовал дольше. Когда же он, наконец, вернулся, выглядел очень взволнованным. Он потянул меня за край платья, туда, откуда, только, что прибежал. Оказалось, что в непреступной твердыне ограды, ему удалось обнаружить прореху. Внизу, под ней была крупных размеров яма. Вероятно, её вырыл давным-давно какой-то зверь для своих сокровенных нужд.
Баргестр взял на себя роль первопроходца, а вернее первопролазца. По ту сторону раздался его призывный негромкий лай. Я вздохнула. Делать было нечего, пришлось лезть в дыру. Немного стараний и проклятий в неизвестно чей адрес, и вот я уже оказалась по ту сторону рядом с псом. Стряхнув с платья сухие комья земли, я огляделась. Лес здесь не кончался. От ворот через него бежала полузаросшая дорога. Мы снова пошли по ней. Слава создателю, она оказалась не такой длинной. Однако в конце ее, нас поджидал новый неприятный сюрприз. Теперь уже не один забор, а целых два. Один решётчатый высокий и покосившийся, поверх его опять шла колючая проволока. Другой представлял собою низкую ограду и состоял из нескольких рядов скромно натянутых вдоль столбов проволок, но у меня вкралось подозрение, что эта не просто проволока, а проволока, бьющая током.
На не менее покосившихся воротах висела какая-то табличка, но её было видно лишь со стороны узкой дороги, которая вилась вдаль за заборами. Я предоставила Баргестру, искать выход отсюда. И не ошиблась, он прекрасно справился с этой задачей и на этот раз. В нескольких метрах от ворот, в зарослях кустов, в решётчатом заборе зиял огромный пролом. Мне пришлось продраться сквозь эти вышеупомянутые кусты и сильно расцарапаться об них. Но это было ещё полбеды. Ибо мне пришлось форсировать низкую проволочную ограду под электричеством. А она действительно оказался под током. Как выяснилось то, что она была низкой, было много хуже того, если бы она оказалась высокой. Потому что пролезть под этой оградой, мне не удалось, а перепрыгнуть, как это сделал Баргестр, я пыталась, но в последний момент не удержала равновесия и, падая, схватилась за неё рукой. Так, что мне удалось выбраться из этих чьих-то проклятых владений лишь расцарапанной до крови и ещё получившей хороший удар током.
В общем, место, куда я попала, начинало нравиться мне всё меньше и меньше…
Я прочла-таки то, что было написано на табличке на воротах и аж, задохнулась от возмущения. Вот что там было:
«Опасно! Вход запрещён».
Ничего себе, подумалось мне. По-моему единственную опасность там представляли сами эти заборы, поставленные столь заботливыми владельцами этих лесных угодий и замка.
Мы с Баргестром не стали долго задерживаться рядом с этим местом, мало ли. Вдруг за это здесь расстреливают на месте…
Кругом было всё так же пусто. Узкая асфальтированная дорога, оказалась старой и редко посещаемой, мы проделали по ней долгий путь, и нам так никто и не встретился.
Ни одного указателя, ни одного жилого строения не было видно. Лишь какие-то выжженные пустоши и покосившиеся электрические столбы вдоль дороги.
Солнце уже близилось к закату, когда мы вышли к перекрёстку из очередных дорог. Увидев это, я ощутила отчаяние. Ну, что за идиотский мир! Он, что целиком состоит из одних только дорог?! И теперь мне до скончания времён суждено брести по всё новым и новым дорогам неизвестно где и неизвестно куда…
Глава вторая
Ну, господин профессор…
Я очнулся внезапно и обнаружил себя лежащим на жёсткой пожухлой траве. Невдалеке от себя я расслышал какие-то стенания. Поднявшись, я сел и огляделся. Только, что пришедшие в себя Алекс и Виктор со стонами и ругательствами, поднимались на ноги.
- Эта чёртова сумка с едой огрела меня по голове, – пожаловался Виктор, потирая травмированную голову.
- Зато сумка с нашим барахлом, - буркнул Алекс, растирая ушибленную ногу, - создала тебе мягкую посадку. Вечно ты чем-то недоволен! А, что касается головы, то она всё равно у тебя пустая!
- Это у кого пустая? – переспросил Виктор, не веря своим ушам. Его глаза угрожающе блеснули.
- Стойте! – остановил я назревающий скандал. – Где остальные?
- А, что с нами ещё кто-то, было? – пробормотал Алекс, явно не соображая, что говорит.
- Вроде головой ударился я, – недовольно проговорил Виктор. – А ещё говорит, что она у меня пустая. Разуй глаза, ты, что ещё кого-нибудь видишь?
Алекс окинул окружавшую нас местность ошалелым взором.
- Где это мы?.. – только и выговорил он.
Оказались мы действительно в довольно импозантном месте. Притом явно на какой-то свалке. Повсюду валялись целые груды какого-то тряпья, поломанной мебели, битой посуды, старых книг и газет. Были и останки старых автомобилей. Вдали я различил очертания каких-то полуразвалившихся строений. Слава богу, это была свалка из вещей, а не помойка и ничем таким уж специфически вонючим не отдавала. Ну, просто запах старых разломанных и никому ненужных вещей.
Мы старательно обшарили свалку, то есть, конечно, искал я, ибо от этой парочки толку было, как от старой раздолбанной ванны и битого горшка, на которые я наткнулся в своих поисках. Эти двое, как ни в чём не бывало, продолжали свою перепалку, из которой выяснилось, что я нахожусь в компании двух «ослов», хотя мне это было и так ясно.
Как я не искал, нигде не обнаружилось и следа Элизабет, Фредерика или Ильмы. Всё указывало на то, что их вообще здесь никогда не было.
Что могло приключиться с ними? Живы ли они? Где оказались, и увижу ли я их когда-нибудь ещё? На все эти горькие вопросы некому было ответить.
Я устало опустился на старый кожаный диван и закрыл лицо руками.
Почему мне так «повезло», почему я не мог оказаться с Элизабет? Хоть смог бы побыть с нею наедине…
Нет, вместо этого я должен думать и гадать где она и что с ней, и наслаждаться обществом этой парочки, которая с годами становиться всё невыносимее.
Или хоть были бы рядом с Фредериком или Ильмой. Они хоть отличаются разумностью.
Но всё-таки, почему нас разъединило? И, где они все? Чёрт подери эту профессорову адскую машину! Отправил, ничего не скажешь!
Ко мне подошёл Алекс.
- Надеюсь что это всё-таки не Камелот, – сказал он мне.
- Я тоже, - буркнул я в ответ. – Просто чудное местечко! Интересно мы попали в мир, состоящий из свалки?
- Так пойдёмте, выясним это! – неожиданно бодро предложил Виктор, приближаясь к нам. – Все вещи целы?
Мы проверили мечи, а я ещё и карту. Всё было на месте. Мы двинулись через свалку к видневшимся вдали развалинам.
Неожиданно на глаза мне попался целый ворох, перевязанных бечевкою, старых и пожелтевших газет. А так же какая-то небрежно кинутая книга. Я поднял всё это.
- Желаешь насладиться чтением старых газет? – поинтересовался Алекс. Он тащил сумку с провиантом, а Виктор с нашими вещами. Видно им не давало покоя то, что я иду налегке.
- Можем дать тебе что-нибудь понести, если тебе тащить нечего, и ты собираешь всякий хлам, – недовольно буркнул Виктор. Он согнулся под тяжестью сумки. И я подумал, какого чёрта вообще они вспомнили об этой сумке в самый последний момент! Уж лучше быть налегке, чем заделаться мулом.
- Дураки вы оба! – огрызнулся я. – Самый лучший способ узнать о мире, где мы оказались, это почитать его газеты или книги.
- По-моему об этом мире всё ясно! – пожал плечами Алекс. – Свалка и ничего больше. Неизвестно даже, может, здесь и людей никаких нет. Взяли, например, и вымерли.
- А вещи сами на свалку перекочевали? – съязвил я. – Молчи уж, мыслитель.
- Может статься, - сказал Виктор, - что профессор нас вообще обманул. Перенёс не в другой мир, а на какую-нибудь местную свалку.
- А может, - продолжал Алекс, - мы перенеслись во времени и немного в пространстве. Оказались опять в стране Советов, но в тридцатые годы. Всё население в лагерях, вот и нет никого.
Я ничего не сказал, а только поудобнее зажал в руках свои находки. Пусть думают, что им хочется. А сам я на досуге почитаю и разберусь, что к чему…
Мы приблизились к постройкам. Когда-то это были обыкновенные жилые дома. По-видимому, уютные и красивые строения с садиками. Теперь же они превратились в развалины. У многих обвалились стены, крыш не было и в помине. В лучшем случае уцелел первый и второй этажи.
Время ли поработало над этими домами или этому процессу кто способствовал, не знаю. Вид у всего этого пейзажа был жуткий. Особенно жуткой была стоявшая здесь тишина, мёртвая тишина запустения. Ни звука, лишь ветер гуляет в развалинах.
Картина за всеми этими домами открывалась не лучше. Дома стояли на пригорке, и потом пейзаж за ними был перед нами как на ладони. С левой стороны какая-то выжженная пустошь и пустынная дорога устремлённая вдаль. С правой, не слишком близко, но и не слишком далеко отсюда, виднелся какой-то город, окутанный дымной мглой. Сквозь неё были видны едва различимые дома и курящиеся трубы нескольких заводов или фабрик. Не знаю почему, но вид этого города произвёл на меня не менее обескураживающее и унылое впечатление, чем вся эта свалка, развалины домов и пустошь вместе взятые. Дымящиеся трубы указывали на наличие населения, которое, по мнению Алекса, вымерло. Но я явственно ощущал, что ничего хорошего в этом городе нас не ожидает.
Я решил не спешить на встречу с цивилизацией и потому предложил своим спутникам немного отдохнуть среди развалин. Когда мы устроились, я аккуратно развязал бечевку, связывающую стопку газет, и засунул её в карман. Вдруг пригодиться!
Увидев это, Алекс не замедлил съязвить:
- Верёвочкой запасаешься?
На этот раз я был уже научен этому юмору о верёвках и мыле, и потому не замедлил огрызнуться в ответ:
- Да, осталось лишь мылом запастись.
Видно этот юмор был тяжёлым наследием, жертв советской власти.
Не обращая внимания на реплики Алекса, я, как ни в чём не бывало, развернул первую газету и углубился в чтение. Алекс же вытащил свой коммуникатор и сделал попытку связаться хоть с кем-нибудь. С тем же успехом он проверил и наши с Виктором коммуникаторы. Поняв всю тщету, сунул их обратно, и извлёк карты, что-то бубня себя под нос. Неужели он ещё на что-то надеялся?! Лично я и не ожидал, что коммуникаторы станут работать. Судя по некоторым признакам, все профессоровы изобретения похожи один на другой в своей особенности не работать или работать, как им вздумается.
Виктор и Алекс затеяли игру в карты. Я же вгрызался в источники информации с каким-то безумным остервенением. Мне повезло, там, куда мы попали, говорили на английском. Это меня немного успокоило. Но рано, ибо то, что я узнал из этих газет и из старого школьного учебника по истории местного отечества, выяснилось нечто, мягко скажу, ужасное, если не катастрофическое.
***
Первым пришёл в себя Фредерик. К своему ужасу, никого, кроме лежащей неподалёку, неподвижной Ильмы, он не обнаружил. Своим ярко-розовым платьем, она составляла очень яркое цветовое пятно среди пожухлой травы.
Как не смотрел Фредерик, ни следа своих друзей он не увидел. Видимость же ему открывалась замечательная, ибо оказались они вдвоём среди какой-то выжженной пустоши. Всё было видно, на много миль вокруг. Где-то вдали серела пустынная дорога. Больше же, куда не гляди – пустошь.
Солнце светило вовсю и пекло беспощадно. Укрыться же было некуда. Ни намёка на тень.
Медленно, Ильма пришла в себя. Увидев одного только Фредерика и себя в месте весьма неприглядном, она сникла.
Она сделала попытку подняться на ноги, и не удачно. Фредерику пришлось помочь ей.
- Где мы? – простонала она. – Это, что пустыня или степь?
- Полагаю, что пустошь, – сказал Фредерик.
- Там дорога, - заметила Ильма, - думаю, нам стоит пойти к ней.
Сказано, сделано. По пути, Ильма додумалась и извлекла из своего баула шёлковый платок и повязала им себе голову, чтобы не напекло. Голова у неё кружилась, в глазах темнело.
С большим трудом они преодолели немалое расстояние до серой ленты.
Дорога оказалась асфальтовая, старая и заброшенная. Вдоль неё стояли покосившиеся электрические столбы.
Фредерик и Ильма, взявшись за руки, пошли по дороге, в сторону, где как им показалось, вдали виднелись деревья.
Только часа через два, дошли они до них. Это оказался какой-то лес. От основного шоссе к нему вела более узкая дорога и «изжарившиеся» на солнце путники, недолго думая, свернули на неё. Им хотелось лишь одного, найти хоть какую-нибудь тень и упасть там же, возможно с «концами».
Дорога вывела их, к расположенным друг за другом, ограде и забору. Ограда была низкой, а забор, наоборот, очень высокий, решётчатый и поверху него шла колючая проволока. На воротах забора красовалась большая, но уже поблекшая надпись на английском: «Опасно! Вход запрещён».
За ним дорога продолжалась, уводя, как казалось двум страждущим, в заповедную прохладу и зелень.
- Интересно, – сказал Фредерик.
- Тебе действительно интересно? – удивилась Ильма. – Лично мне нисколько.
- Нет, я о том, что мы хотя бы попали в место, где говорят на английском языке. Обойдём, посмотрим можно ли попасть в лес?
- А надпись? – опасливо спросила Ильма, не сводя недоверчивого взгляда с забора.
- Да, ну её к черту! – махнул рукой Фредерик. – Если мы не пойдём, то ещё чего доброго нас хватит удар. А в лесу, наверное, прохладно и возможно мы найдём ручей или родник.
Ильма с минуту колебалась, но всё-таки приняла предложение Фредерика. Он велел ей подождать его под одиноко стоявшим деревом, пока он поищет проход. Оба ограждения казались старыми, по всей видимости, где-нибудь да должен оказаться в них пролом. Правда, низкая ограда не очень нравился Фредерику. Нечто похожее ему неоднократно приходилось видеть и даже форсировать. Обычно такие ограды, только выше, находились под электричеством, у Фредерика же не было ни малейшего желания это проверять.
Он залез в густо разросшиеся кусты и уже через четверть часа продирания сквозь них, проклял всё и вся. Но пробудившееся в нём откуда-то упорство и какое-то баранье упрямство, заставило его не бросить это занятие, а лишь с ещё большим остервенением устремиться вперёд. Ещё черёз столько же времени, он наконец-то нашёл искомое. В дальнем решётчатом заборе виднелся огромный пролом от когда-то давно упавшего и уже сгнившего дерева. Однако ближайшая ограда стояла, как ни в чём не бывало, целёхонькая, только немного покосившаяся. Фредерик зачем-то, наверное, жара плохо сказалась на его умственных способностях, дотронулся до неё. И получил сильный удар током. Чертыхаясь, он упал на землю, вернее в кусты. Тут он заметил, что кусты в этом месте были недавно поломаны и смяты. Приглядевшись внимательней, он разглядел повисший на них какой-то блестящий предмет. Подняв его, Фредерик увидел, что это компас.
Он уже отказался от идеи форсировать заборы и махнул рукою на этот лес. Мало ли что там вообще может быть! Может это и не лес, а какой-нибудь испытательный полигон или ещё что похуже…
Обратный путь Фредерик проделал по следам того или тех, что обронили компас. Это заняло куда меньше времени.
Когда он потрёпанный, расцарапанный, с листьями и ветками в волосах, полуживой вернулся к Ильме, та набросилась на него.
- Господи! – кричала она. – Где ты был всё это время?! Я уж думала, ты тоже сгинул, и я теперь останусь здесь, неизвестно где, около этого места с подозрительной надписью.
- Извини, – виновато проговорил Фредерик и стряхнул с себя мусор. – Я нашёл пролом, но мне что-то не очень нравится этот лес… в общем, давай туда не пойдём. Посидим здесь и, когда ближе к вечеру станет немного прохладней, пойдём по шоссе дальше.
- Это было ясно с самого начала, – всё ещё сердито проговорила Ильма. – Я с самого начала не хотела туда идти. Это была твоя идея.
- И ты была права, – сказал Фредерик и расположился рядом с ней. – Кстати, посмотри, что я нашёл, там в кустах.
Он протянул ей свою находку. Едва взяв её, Ильма воскликнула:
- Это же наш с Элизабет компас! То есть компас когда-то принадлежал моему отцу, а потом мне. Когда мы перераспределяли с ней вещи в автомобиле, там… у дома профессора, я отдала его ей. А то моя сумка и так была слишком тяжёлая…
- Так это значит! – радостно восклицая, вскочил со своего места, Фредерик. – Что она была здесь! Может быть совсем недавно, и мы ещё догоним её!
- Так быстрее в путь! – неожиданно бодро воскликнула Ильма и вслед за ним вскочила на ноги.
И они с неожиданною и завидно бодрою энергичностью, забыв об усталости и о жаре, устремились обратно. На перепутье они задержались, раздумывая, в какую сторону могла пойти Элизабет. Фредерик проявил внезапную сообразительность и смекалку. Он опустился на корточки и осмотрел поверхность дороги. Дело в том, что на её поверхности, конечно же, лежал слой пыли, и на нём что-то могло остаться. Ведь дорогою никто не пользовался уже давным-давно.
- В детстве, - пропыхтел он Ильме, чуть ли не носом, упираясь в пыль, - мы были следопытами. Юджин, конечно, в этом деле был лучше меня. Но его нет. Что ж попробую! Вспомню свою озорную ковбойско-индейскую юность!
Таким вот образом он тщательно осмотрел сначала тот участок, откуда они пришли и обнаружил лишь их с Ильмой следы.
- А вдруг, - сказала Ильма, опускаясь рядом с ним, - она как раз пришла по дороге и перелезла через забор в ту сторону, а не так как решили мы с тобою.
- Вряд ли! – пропыхтел Фредерик. – Как бы ни было, мы это выясним!
Осмотрев дорогу к лесу, он недовольно проговорил:
- Мы с тобою сильно тут натоптали! Если тут, что и было, теперь не различить!
Фредерик оставил в покое это направление и направил свои поиски на манящую часть шоссе. И тут на пыли он различил чёткие следы, а точнее две пары следов: следы какого-то крупного животного, должно быть собаки и следы туфель.
- Есть! – завопил он так громко, что Ильма, которая стояла задумчиво, глядя вдаль, чуть не подпрыгнула от неожиданности.
- Следы собаки и туфель! – торжественно объявил Фредерик. – Шли туда, куда мы решили с самого начала.
- Собаки? – изумилась Ильма. – Но откуда собака? Ладно, туфли я думаю Элизабет. Компас она обронила, когда перелезала через забор.
- Не знаю, откуда собака, - сказал Фредерик, поднимаясь на ноги, - но идти нам нужно, сейчас же, если мы хотим её догнать.
Только теперь до них обоих дошёл смысл того, что открыли для них следы. Следы туфель, только одной Элизабет. Совсем одна, неизвестно, что с ней может случиться! Надо быстрее нагнать её.
И один вопрос, невысказанный вслух, появился одновременно у них в головах, где же могут быть остальные?..
Так в полном неведении пошли они по дороге. Когда совсем стемнело, они вышли на другую более широкую дорогу. Темнота не позволила Фредерику, изучить следы и понять в какую сторону могла пойти Элизабет и потому они решили пойти налево, ни на что, уже не надеясь, усталые, измученные и потерянные в неизвестном им месте…
Глава третья
От серпа да к молоту!
Я шла до самой темноты, и настигнутая ей, была вынуждена остановиться на ночлег. Хотя опять же, это была идея Баргестра, который, по всей видимости, решил взять меня под опеку. Этот пёс просто поражал меня своим умом и рассудительностью, и мне всегда казалось, что ещё немного, и он заговорит со мною.
Баргестр неожиданно потянул меня зубами за край платья в сторону от дороги. Несмотря на темноту, я почему-то видела не так уж и плохо. В голове мелькнула мысль, может у меня начинают проявляться особые способности?
Я разглядела, что пёс старается мне втолковать, что нет сейчас смысла идти неизвестно куда во мраке. Для этого он лёг на землю и изобразил сон. После осознав, что я его поняла, принюхался к земле и велел мне следовать за ним. Он привёл меня к каким-то камням и небольшим, неизвестно, как тут уцелевшим, кустам. Мне показалось, что я слышу какие-то знакомые звуки. Я прислушалась, и вправду мне не почудилось, что под камнями журчала вода. Баргестр подошёл к камням и понюхал, затем негромким лаем пригласил меня. Я подошла и чуть ли не головою окунулась в этот родник, который чудесным образом был ниспослан мне. Воды во фляге уже не осталось, а от знойного странствия по дороге, у меня во рту, да и в голове всё пересохло и помутилось. Даже ночь не принесла облегчения. От нагретой за долгий день пустоши веяло жаром.
Я напилась, наполнила флягу и умылась. Лишь после этого Баргестр посмел подойти и сам принялся лакать воду. Я перекусила небольшим куском сэндвича, честно разделив его с Баргестром. После извлекла меч из подстилки, расстелила её, и едва коснувшись головой земли, сразу же крепко заснула, так и сжимая меч в руке.
По-видимости, Баргестр всю ночь провёл на страже и разбудил меня с первыми лучами солнца. Освежившись в роднике, мы тронулись в путь. Было ещё прохладно, солнце только-только выползло из-за горизонта, а за ночь изжаренные пустоши, остыли.
Мы шли не очень долго, когда нам наконец-то попался указатель, да и не один, а целых три! В этом месте от нашей дороги, шли разветвления. На одном указателе, что справа было написано:
«Southampton, 33 km»
На другом, рядом с ним значилось:
«Bronshteinchester, 43.5 km»
Наконец, на пути, которым следовали мы, я прочла:
«IronFoundries, 3.2 km»
То, что я прочитала на первом указателе, меня ещё как-то успокоило. Было понятно, что нахожусь я в «старой» доброй Англии. С одной лишь разницей, что в ней почему-то вместо традиционной английской мили, присутствует измерение в километрах. Но ладно, с отсутствием милей ещё можно было бы смириться. Однако то, что было на втором и на третьем указателях, заставило мурашки пробежаться по моей спине.
Какой ещё к чёрту Бронштейнчестер?! Какие ещё Айрон Фаундрис?
С минуту я стояла, тупо уставившись в эти два указателя, что само по себе было весьма трудно. Так ведь ещё чего доброго у меня появиться косоглазие. Попробовала взять себя в руки и сделала глубокий вдох.
В конце концов, пыталась я втолковать самой себе, это может быть вовсе не тот Бронштейн, о котором я подумала…
Да откуда он здесь мог взяться?! Это же Англия!
Поэтому я двинулась дальше. Баргестр всё так же бежал впереди, когда мы наконец дошли до этих Айрон Фаундрис. Картина мне открылась, прямо скажу, впечатляющая. Во-первых, если в моём долгом пути через пустоши мне светило солнце и небо было синее, то здесь… всё было в каком-то тумане и серости. Во-вторых, мне сразу предстали во всей красе какие-то трущобы и бараки. Серые дома, серое небо, серые улицы, в которых редко встретишь хоть одно жалкое деревце или какую-нибудь травку.
А население, которое мне попалось! Угрюмое, смотрящие исподлобья, не смотря на раннее утро, спешащее куда-то, должно быть на работу, возможно, на те чугунолитейные заводы, которые и дали название городу. Вскоре мы с Баргестром различили и их, эти унылые трубы, которые своим дымом затягивали и без того зловонный город.
На Баргестра всё это тоже произвело неприятное впечатление. Он то и дело жался к моим ногам и глухо рычал.
Но нас казалось, никто не замечал, или делал вид, что не замечает, хотя и, то и другое было трудно, если сказать невозможно. Я резко выделялась из толпы своим платьем, да и всем, что было в моём облике. Женщины и девушки, которые попадались мне на встречу, были одеты в какие-то жалкие одеяния, напоминавшее спецодежду, на головах у них были повязаны косынки.
Я была до того ошеломлена увиденным, что запросто могла пасть там же трупом бездыханным. Ну, просто страна советов! И как теперь думать о том Бронштейне?! Что здесь твориться? Что случилось с монархической Англией?!
Некоторые пролетарии стали недвусмысленно поглядывать в мою сторону и мне стало жутко. Я шла по дороге, потому что тротуара здесь не было. Внезапно за своей спиной я услышала звук клаксона. Я буквально обмерла на месте, ну это ещё что такое?! Почему-то я ни на минуту не засомневалась, что это относиться ко мне. Я обернулась. Неподалёку от меня остановился шикарный автомобиль-кабриолет, рябяще-яркого цвета для такой серости, что царила вокруг. Из автомобиля ловко выпрыгнул какой-то прилизанный тип и, подойдя ко мне, спросил:
- Заблудились? Я тоже! Въехал в эти трущобы. Может вас подвезти?
Я осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, медленно проговорила:
- Да, я тоже заблудилась. Видите ли, впервые в этих краях. Заблудилась, потеряла своих спутников и много миль проделала пешком.
- Надо же, - сочувственно протянул тип. – Так поедемте со мною. Куда вам надо?
Я немного подумала и сказала:
- Отвезите меня в центр города. На главную площадь.
В конце концов, там я смогу получить разъяснение на счёт того, что здесь происходит. Посещу какие-нибудь музеи или библиотеку. Должны же они быть здесь. Тем более если кто-нибудь из моих друзей всё же оказался неподалёку, он тоже пойдёт туда же.
Тип расплылся в широкой улыбке и сказал:
- Хорошо! Я довезу вас до центра города.
Я решила, что этот тип, в конце концов, один, да и на вид хлипкий. Если что мы с Баргестром запросто с ним разделаемся. Вот эти пролетарии, другое дело, их много и настроены они явно враждебно.
Я не дала себя дольше упрашивать, подозвала пса, который сначала недружелюбно зарычал на прилизанного, но неожиданно завилял хвостом. И мне подумалось, какой всё-таки хитрый и умный этот пёс! Ведь я чувствовала, что он это делает не искренне.
Было видно, что Баргестр произвёл большое впечатление на незнакомца. Большая, красивая породистая собака, в ошейнике из дорогой кожи, да ещё с медальоном из золота!
Пёс дал себя погладить, с таким гордым и снисходительным видом, как король могучей державы, которому пришлось пойти на переговоры и рукопожатие с какими-то сомнительными индивидуумами. А тип всё гладил его и никак не мог сдержать восхищения, так и осыпая его комплиментами.
После Баргестр запрыгнул на заднее сидение и расположился там с таким видом, словно всю жизнь ездил именно в таких автомобилях. Мне же тип открыл дверь и я села на переднее. Сам хозяин авто, ловко запрыгнул на водительское место и мы тронулись.
- У вас красивый и роскошный пёс! – проговорил он, - Вы с ним сильно выделялись среди всего этого контингента. Сразу видно, что вы из нашего класса.
Я, молча, кивнула, в голове, же мелькнул вопрос, какого класса? И как не дать ему себя подловить на чём-либо. Тип же продолжал:
- Я приехал к своему приятелю и спутал дороги. Давно не был здесь и плохо помню, куда надо сворачивать, а куда не надо. Но город тоже стоит посмотреть, интересно всё-таки иногда бывает поглядеть, как живут эти рабочие.
Я снова молча, кивнула. Некоторое время мы ехали в полном безмолвии. Тип смотрел вперёд, на дорогу, я глядела по сторонам.
Наконец незнакомец нарушил молчание. Мы, по всей видимости, уже подъезжали к центру.
- Вас здесь высадить? – спросил он. – Это площадь Революции. А вон там, напротив музей Революции, рядом краеведческий музей и центральная библиотека.
Я чисто механически кивнула, поскольку потеряла не только голос от услышанного, но и вообще всё. Но, тем не менее, поспешила покинуть автомобиль и его владельца, который нравился мне всё меньше и меньше, уж не знаю почему. Бывает любовь с первого взгляда, а это была неприязнь с первого взгляда.
Баргестр выпрыгнул следом за мной. Я распрощалась с типом.
Он уже почти было отъехал, когда внезапно остановился и крикнул мне (ну вот привязался!):
- Забыл узнать ваше имя! Меня зовут Стивен Паркер.
Чтобы избавиться от этого индивидуума, я выдавила из себя улыбку, самую обворожительную и доброжелательную, на какую только была способна в этот момент, и сказала:
- Меня зовут Элизабет.
И, чтобы не говорить ему своей фамилии, добавила, чем, похоже, добила его окончательно:
- Можете в следующий раз, при встрече, называть меня Лизи.
И махнув ему рукой, поспешила прочь, всей душой надеясь, что больше никогда не встречу этого субъекта.
Я ушла с его поля видимости, и ловко согнувшись, притаилась за каким-то монументом или ещё чем-то в этом роде, ибо мне в эту минуту было всё равно, что это. Мне нужно было переждать, пока этот прилизанный уедет. А он ещё долго стоял и глядел мне вслед, всё никак не веря в то, что я ушла. И у меня уже создалось впечатление, что он так навеки и останется здесь, памятником нерукотворным. Но он всё-таки уехал и я вздохнула с облегчением и вспомнила об Юджине. Вот бы он хорошенько дал этому типу, чтобы в следующий раз не был таким настырным.
Я распрямилась и наконец, обратила внимание, на то, что послужило мне прикрытием. Только после этого я поняла, что пряталась за памятником, а когда увидела, кому, то у меня просто челюсть отвисла. Сомнения не было, да и не могло быть! Сколько раз в кошмарах о моей прошлой жизни меня преследовали портреты, памятники с этим чудовищем! В общем, скажу прямо - это был памятник Ленину.
Я ощутила слабость в ногах и с трудом, доковыляв до ближайшей скамейки, опустилась на неё.
Ну, конечно! Бронштейнчестер, пролетарии, заводы, эти частные владения, и наконец, этот прилизанный тип! Из нашего класса! Не стоит труда, догадаться из какого! Явно сыночек партийного работника.
Посидев некоторое время, и наконец, восстановив хоть какое-то душевное равновесие, я начала что-то соображать. Потому что до этого, в голове у меня повисла одна единственная мысль, которая затмила все прочие. Бежать, бежать, куда глаза глядят! Только не опять! Только не Ленин, только не Революция, только не советская власть! Что угодно, хоть племя разъярённых папуасов, хоть костры инквизиции, хоть льды Антарктиды! Но только не это!!!!
Когда же я снова начала соображать, для этого пришлось пожертвовать куском шоколада и несколькими глотками воды из фляги, я всё-таки решила остаться на месте. Отогнав столь утешительные для моего тогдашнего состояния образы папуасов с бусами из человеческих костей и с бубнами, и инквизиторов, потрясающих «Молотом ведьм», я вознамерилась зайти в библиотеку, чтобы уж сразу узнать обо всём или, по крайней мере, понять, что делать и что говорить, чтобы не попасть впросак. Пришлось, правда, бедного пса оставить одного. Баргестр спрятался куда-то в тень, чтобы его никто не заметил. Понимал, что неизвестно что с ним в подобном месте могут сделать.
Минуя завешанные плакатами стены, на которых красовался во всей красе вождь мирового пролетариата, я, стараясь не замечать их, прошла в читальный зал. Я вошла туда с опаскою, боясь встретить там старую злобную тётку, которая являлась неотъемлемой частью любой советской библиотеки. Была сильно удивлена, не застав никого. По видимому, здесь были библиотеки или, так называемые, «избы-читальни» самообслуживания, что меня вполне устраивало.
То, что мне удалось выудить из старых газет и книг, многие из которых датировались прошлым веком, ввергло меня в такое потрясение, что его просто невозможно описать в обычных словах и выражениях.
Глава Четвёртая
От серпа да к молоту! (Продолжение)
Фредерик и Ильма шли всю ночь и ещё до рассвета достигли какого-то города. Их взорам предстали какие-то грязные и убогие трущобы. Однако к счастью час был слишком ранний, и весь город был погружён в предрассветный продымлённый сон.
Они прибавили шаг, желая поскорее пройти это отвратительное место. В скором времени они достигли огромных заводов, которые дымили трубами, погружая всё окружающее во мглу. Дышать здесь было нечем и усталые еле стоящие на ногах путники, чуть не задохнулись.
К счастью, у них открылось, уже неизвестно какое по счёту, дыханье, и они припустили мимо этого места с такой прытью, которой запросто могли позавидовать участники спринта.
Когда зловонное место осталось позади и начались жилые дома серого цвета, наши бегуны перешли на шаг. Иногда среди этой сплошной серости, нет-нет, да попадались дома старой постройки. На них у Фредерика и Ильмы просто отдыхал взгляд. Пусть эти дома обветшали, краска на них облупилась, но они были осколком какого-то былого уюта и красоты.
Так Ильма и Фредерик, чудом не заплутав во множестве кривых улочек и бесконечных улиц, сплетений дорог и шоссе, достигли какой-то площади.
Солнце к тому времени уже было близко к полудню, однако в этом городе его было почти не видно. Над городом висела не продуваемая мгла.
Тут силы, наконец, покинули бедняг и они, пройдя мимо какого-то памятника, не обратив на него внимания, опустились на скамейку.
- Пить…- только и смогла выдавить из себя Ильма.
- Да, воды… - вторил ей Фредерик. – Хоть из фонтана…
- Ну, нет, - недовольным голосом проговорила Ильма, неожиданно придя в себя, - из фонтана я не буду пить, даже если мне будет грозить смерть. Нам бы раздобыть где-нибудь денег, чтобы утолить жажду в какой-нибудь здешней кофейне.
- Фонтан, – внезапно встрепенулся Фредерик и рванул с места.
Ильма решила уже, что тот дошёл до крайнего состояния и побежал искать фонтан, чтобы утолить в нём жажду, а может быть и вовсе утопиться. Но Фредерик, расслышавший журчание воды за одним из зданий, устремился на этот звук, подумав о монетках, которые обычно кидают в фонтаны, в надежде когда-нибудь вернуться в памятное место. Он бежал и думал, что вряд ли кому-нибудь в здравом уме могло захотеться вернуться в подобное место. Подбегая к фонтану, Фредерик принялся молить провидение, чтобы подобные ненормальные нашлись.
И, правда, на дне скудного фонтана, в мутной воде, поблескивали монеты. К удивлению Фредерика они полностью закрывали его дно. Сам фонтан представлял собою зрелище просто неповторимое. Зверского вида субъект, с неимоверно мелкой для столь внушительного тела, головой, колотил огромным, чуть ли не больше его самого, молотом, по крохотным цепям, которые стягивали маленький шарик, на котором чудом умещался, выше описанный громила. Из-под молота вытекала жалкая струйка воды. Но бедному Фредерику было не до эстетики. Он, осмотрелся по сторонам, и, перегнувшись через край, зачерпнул со дна пригоршню монет. После радостный вернулся со своей добычей к Ильме.
Они с подозрением осмотрели монеты.
- Какая-то непонятная валюта, – сказала Ильма и, с трудом различив, на уже подёрнутой лёгкой ржавчиной монете, надпись, прочла вслух:
- «Five Liberties».
- Это, что ещё за «либерти» такие? – изумился Фредерик.
Ильма неопределённо пожала плечами и сказала:
- Ладно, не всё ли равно! Давай пересчитаем и узнаем, можем ли мы на них купить хоть глоток воды.
Пересчитали, и получилось тридцать пять либерти и пятьдесят восемь каких-то «минимума». С ними Фредерик устремился к киоску неподалёку от монумента и вскоре вернулся с двумя бутылками воды и двадцатью оставшимися либертями с мелочью из «минимумов».
- Ну и цены! – пожаловался он Ильме, когда они вдвоём каждый из своей бутылки, жадно напились воды. – Пятнадцать либерти за две бутылки какой-то жалкой воды!
- Может здесь у них есть и более крупная монета! – предположила Ильма.
Фредерик пожал плечами, а Ильма, наконец, соизволила окинуть окружающую местность изучающим взглядом. Её взгляд задержался на памятнике.
- Что?! – издала она сдавленный вопль и устремилась к монументу. Фредерик встревожился и бросился за ней.
- В чём дело? – удивлённо спросил он и посмотрел на памятник. Он с минуту изучал его и, прочтя надпись, спросил непонимающе:
- Ну, здесь написано Ленин, и что?
Ильма буквально накинулась на него и, вцепившись в рубашку, принялась говорить каким-то безумным голосом:
- Что значит и что?! Это памятник Ленину! Вождю мирового пролетариата!
Проходивший мимо какой-то субъект, с любопытством обратил своё внимание на двух молодых людей, одетых очень хорошо, и, желая показать собственный патриотизм, сказал им воодушевлённо:
- О, да это великий Ленин! Крепкого ему здравия, пусть долго ещё он сидит во дворце своём, в Лондоне, сердце социализма!
Сказав это, субъект пошёл своим путём, а Ильма отцепившись от Фредерика, уставилась вслед уходящему.
- Ленин жив?! – с ужасом выговорила она. – Сидит, где?.. В Лондоне?..
И покачнулась, чуть не упав на землю, но Фредерик вовремя успел подхватить её.
Подтащив её обратно к скамейке, он принялся приводить Ильму в чувство, брызгая ей в лицо водой из бутылки.
- Мне надо в библиотеку… - пробормотала Ильма, как только пришла в себя и, отстранив Фредерика, поднялась на дрожащие ноги.
Фредерик попробовал задержать её, но она неожиданно ясным и твёрдым голосом объявила ему:
- Мы должны пойти в библиотеку и выяснить, что здесь происходит. Уверена, здесь, в центре города, должна быть где-нибудь библиотека. Мы должны её найти.
Ильма ещё не слишком верно держалась на ногах, и Фредерику пришлось пойти на поиски одному. Обойдя площадь и оглядевшись по сторонам Фредерик, без труда нашёл искомое: большую выгоревшую вывеску «Библиотека и народная читальня».
Когда уже они сидели в читальном зале библиотеки, Ильма совсем пришла в себя и даже сказала:
- У меня идея. Я знаю Элизабет и Юджина, если они тоже попали в этот мир и где-то поблизости, то они придут в библиотеку, чтобы понять, что к чему, потому давай положим им куда-нибудь записку.
- Да, идея хорошая! – восхитился Фредерик. – Только куда? Разве что в какую-нибудь книгу, чтобы они точно её взяли?
- Вот в эту! – указала Ильма головою на книгу, которую держала в руке. Это была толстая книга, озаглавленная «История нашей Родины».
Они решили написать записку заранее, до того, как начнут читать.
Ильма своим пером, на тонком листке, пропахшем фиалками, красиво и аккуратно вывела:
«Ильма и Фредерик читали это».
После того, как записка была вложена под титульный лист «Истории …», они углубились в многотомные труды и кипы старых газет. И были повержены, тем, что прочли.
***
Коротко всё сводилось к тому, что в отличие от мира, из которого они прибыли, здесь к 1817 году кризис в Британии дошёл до своей высшей стадии и закончился вооружённым восстанием. Деньги на него дал Роберт Оуэн, который в этом мире не ограничился только невинным баловством с коммунами. А вдохновителем и так сказать идеологом, стал некий Лейба Давид Бронштейн. Именно он повёл вооружённые массы на штурм Виндзорского замка и с лёгкостью одержал победу. Короли, Георг IIIи Георг IV, один своим сумасшествием, другой – развратом, давно надоели всем британцам. Поэтому смена власти прошла очень быстро и просто.
Как товарищ Оуэн, так и товарищ Бронштейн отличались хорошо подвешенными языками, и нарисовали такую светлую перспективу райской жизни при светлом коммунистическом будущем, что даже многие лорды перешли на сторону трудового пролетариата. Что там с ними стало потом, история умалчивала.
Кроме того т. Бронштейн явился основоположником рабочего учения, названного им Ленинизм-Бронштейнизм. И в русле этого учения пошло всё дальнейшее экономическое и политическое развитие страны. Она была названа СССР, с расшифровкой аналогичной общеизвестной. В Советский Союз вошли, бывшие колонии Британской Империи, ставшие Советскими Социалистическими республиками. Среди них значились: Новая Зеландия, Австралия, Северо-Восточная Африка и Семиречье (земли Древней Месопотамии и Леванта). Сама Англия была объявлена Советской Федеративной Социалистической Республикой. В качестве Федеративных республик в неё вошли: Корнуолл, Уэльс, Шотландия и Гебридские острова.
Первым председателем или главой страны стал Роберт Оуэн. Т. Бронштейн занял пост председателя Реввоенсовета Республики. И, как следовало из написанного, несмотря на то, о чём будет сказано ниже, занимает, его по сей день.
В этой истории, после смены власти, тоже были и иностранная интервенция, и гражданская война, которые длились четыре года, но только в Британии.
Именно Лейба Давид предсказал появление Вождя Мирового Пролетариата – В.И. Ленина, которое и произошло в 1895 году. После этого все стали считать Бронштейна чуть ли не Иоанном Предтечей.
Собственно Бронштейну принадлежала грандиозная идея постройки такого здания, которое превзошло бы собою все дотоль известные и колоссальные по своим размерам сооружения. Этим он желал низвергнуть и втоптать в грязь древние верования и представления о Высшей Власти Божьей и, по его выражению, «подпереть» небо. После того, как закончилась гражданская война и была кое-как налажена экономика, т. Бронштейн приступил к воплощению своей грандиозной идеи в жизнь. В 1823 году он собрал вокруг себя большое число архитекторов и дал им задание создать нечто исполинское. Обратившись к древней истории, архитекторы спустя полгода разработали проект здания около шестисот метров высотою. Здание должно было чем-то походить на греческие храмы, но с восходящими восьмью ступенями, что, в свою очередь, уподобило бы его вавилонским зиккуратам с формою близкой к египетским пирамидам. Венчать сие творение должен был постамент с памятником высотою в сотню метров. Как рассчитывал Бронштейн его собственным. Само же здание должно было нести сразу несколько функций. Во-первых, быть дворцом съездов. Во-вторых, культовым местом, куда бы спешили со всех концов света, дабы прикоснуться к сосредоточию революционных сил. В-третьих, нести мистический смысл и действительно являть собою место сосредоточия революционных сил. В-четвёртых, стать гробницей, как будущего Вождя, явление которого он предсказал, так и его самого, Бронштейна. Четвёртая его функция была взята из египетской мифологии, и во многом возведение этого здания соответствовало представлению о построении пирамид.
Однако строительство хотя и шло полным ходом, но заметно затянулось. В большей степени именно из-за отсутствия в те времена особенных технических средств и использования, как было уже сказано выше, способа воздвижения пирамид. Здесь не трудно было догадаться, что имелся в виду подневольный труд для поднятия громадных блоков человеческими силами при помощи простейших механизмов и верёвок. Откуда же брали людей, тоже можно понять. Скорее всего, это были заключённые лагерей, которые, безусловно, в больших количествах изобиловали на территории всего СССР и по сей день. Что было с этими людьми можно себе представить, опять же-таки взглянув на страницы истории Древнего Египта.
Так как строительство затянулось, т. Бронштейн просто не донаходился до его окончания. В 1846 году его настигла трагическая смерть на сто первом году жизни. К тому времени едва ли закончилась кладка фундамента высотной части и главного входа. Но строительство продолжалось и длилось ещё около полувека. К моменту пришествия предсказанного Вождя, оно, наконец, завершилось. Тогда же была воздвигнута статуя Ленина.
Ныне пост главы страны занимает сам великий Вождь. Правительство располагается в Тауэре, а т. Ленин в Виндзорском Замке, с ним же обитает его верная соратница и боевая подруга т. Крупская.
В этом мире не было Наполеона, но революционная Франция была. Была создана Французская Социалистическая Республика (ФСР). В ней безостановочно работала гильотина, казня почти ежедневно «Врагов Народа». Возникло даже такое поверье: что если она остановится, то наступит конец всему социалистическому миру.
Та часть Африки, которая была колонией Французского королевства, стала отдельным социалистическим государством, под влиянием и управлением ФСР, и именовалась Социалистическим Африканским Союзом (САС).
Была Социалистическая Индия и Народный Китай, который, кстати, прихватил себе не только, Монголию, Индокитай, но ещё и Японию, вместе с Курилами, объявив себя Азиатским Социалистическим Союзом (АСС). Однако Непал, Бутан, Монтанг, Сикким и Тибет сумели каким-то образом выстоять от натисков китайских коммунистов, сохранить независимость, и, объединившись, создать новое государство «Союз Пяти Княжеств».
Никакой Русско-Японской войны в этом мире не было. Наоборот, бедный японский микадо вместе с несколькими верными ему самураями еле спасся от китайских коммунистов и нашёл убежище у Императора Российско-Польского государства. Как оказалось, в этом мире большую часть Евразии составляло монархическое государство, объединявшее Россию с Польшей. В Российско-Польскую Империю входили такие земли как: Царство Российское, Речь Посполитая – Царство Польское, Герцогство Прусское, Княжество Финляндское, Великое княжество Литовское, Герцогство Курляндия и Семигалия, Задвинское герцогство, Земли Румелийские и Анатолийские, Земля Сибирская, Земля Дальневосточная, Северные Владения, Степные Края, Кавкасийские Горные Земли. Столица этой громадной империи находилась во Львове. Кроме того здесь не было никакой Москвы. На её месте, много веков назад образовалась впадина, названная Московской. Вместо Санкт-Петербурга, стоит Невоград.
Также коммунизм в этой реальности строила ещё и Канада, именовавшаяся Канадской Народной Республикой (КНР). А вся Южная Америка представляла собою Южно-Американский Социалистический Союз (ЮАСС) и была под властью диктатора, товарища Сальвадора. Последний твёрдой поступью вёл народы к «светлой» жизни. Тех же, кто не так себе представлял светлую жизнь для себя и своих детей, отправляли в исправительно-трудовые лагеря, не нужные – уничтожались.
В этом мире союзу Антанте – Французской Социалистической Республике (ФСР), Азиатскому Социалистическому Союзу (АСС), Южно Американскому Социалистическому Союзу (ЮАСС), Канадской Народной Республике (КНР), Социалистическому Африканскому Союзу (САС), Социалистической Индии, и наконец, оплоту социализма Союзу Советских Социалистических Республик – Советской Британии, противостояла Конкордия. В неё входили: Российско-Польская, Австро-Венгерская, Римская и Германская Империи, Соединенные Штаты Америки, Ирландское Королевство, Скандинавия или Союз Северных Княжеств, Союз Пяти Княжеств и ещё другие страны.
К тому же в Африке шла борьба за независимость между порабощённым коренным населением и красными захватчиками. В неимущей Советской Шотландской Республике в горах сидели повстанцы, которых поддерживала Конкордия.
С другой стороны, неспокойно было в той части Балкан, что входили в состав Австро-Венгерской Империи. И коммунистам для этого не пришлось особенно стараться! Дело в том, что в этой реальности, там также бунтовали вечно недовольные сербы, которых всегда что-нибудь да не устраивает. Особенно когда никто не жаждет работать на них или содержать их за свой счёт, в то время как они изволят пить кафу с ракией, держа наготове шляпу для подаяний. Вот и теперь они с легкостью и без лишних сомнений и раздумий пошли на поводу у разносчиков «красной чумы».
Кроме Русско-Японской войны, в этом мире также не было войн: ни 1914 года, ни 1939. Не было ни Сталина, ни Гитлера. Коммунисты были, всё это время заняты какими-то своими делами, и воевать с сильными «буржуазными» державами не стремились. Мощная Российско-Польская Империя вместе с дружественными ей Великой Германской и Австро-Венгерской Империями, а также с США и другими странами представляли довольно грозную силу.
Однако нельзя сказать, что всё было уж так тихо и что вообще не было никаких вооружённых столкновений между странами Антанты и Конкордии. В 1901 году был так называемый Мэнский Конфликт, когда британские коммунисты попытались захватить и присоединить к себе остров Мэн, принадлежащий Ирландской короне. Но в решающий момент Император Российско-Польский прислал на помощь Ирландскому королю военно-морскую эскадру и коммунисты попросту говоря, струсили. Всё это могло послужить поводом для войны, но СССР тогда ещё не стремились к ней.
Затем в 1912 году был так называемый Аляскинский Конфликт. Тогда канадские коммунисты сделали попытку отвоевать у Российско-Польской Империи Аляску и часть её Северных Владений. Тогда была прислана военно-морская эскадра дружественных Американских Штатов и канадские коммунисты отказались от своих намерений.
Но в последнее время большинство населения стран соцлагеря, как-то расхотело строить всё более отдалявшееся светлое будущее. Ленин и его окружение стало всё серьёзнее задумываться о войне. Главными врагами были объявлены жиреющее население и правительства стран Конкордии. Поэтому местный СССР начал активно готовиться к войне.
Глава Пятая
Не будите спящего Баргестра!
Закончив чтение, я с негодованием захлопнула толстую книгу. Мне на глаза попался какой-то листок, который, по всей видимости, выпал из неё, когда я пребывала в несколько невменяемом состоянии. Я взяла его и ощутила аромат фиалок, исходивший от него. Я остолбенела. Аромат фиалок! Любимые духи Ильмы! Я жадно впилась в него взором. На нём значилось:
«Ильма и Фредерик читали это».
Чтоб мне провалиться! Они были здесь! Судя по сильному аромату, недавно. Не исключено, что мы вообще только-только разминулись. Произойти это могло хотя бы тогда, когда я пряталась за памятником Ленину. Вот проклятый супостат! Вечно от него одни неприятности, притом неприятности исходят даже от него, когда он только в виде памятника.
А может быть, это было тогда, когда я сидела на скамейке?…
Ладно, что гадать, мы разминулись, теперь ничего не поделаешь.
Но, господи! Неожиданно до меня дошло. Здесь были лишь Ильма и Фредерик! А Юджин?! А мои вздорные братья?! Где же тогда они?! Я-то думала, что лишь я одна оторвалась от нашей компании. Выходит, что нет. Нас всех разбросало!
Немного поразмыслив, я приписала внизу листка:
«Элизабет читала это, и будет читать каждый день сразу после полудня».
Довольная собою, я встала и, водрузив книги на прежнее место, медленно пошла прочь из библиотеки. Несколько раз останавливалась, чтобы насладиться различными плакатами, висевшими на всех стенах библиотеки.
Особенно мне бросился в глаза колоссальный плакат, на котором грозный дядя, похожий на английского колонизатора 19 века, тыкал в каждого проходящего гигантским пальцем и грозно вопрошал:
«Товарищ! Поставил ли ты книгу на место?!»
Художником многих плакатов значился некий Петерсон-Уиски. Господи, подумалось мне, ну просто Петров-Водкин, бывает же такое! А стихи, если конечно, эти вирши так можно было величать, как правило, принадлежали Тиму Пуру. Этот явно походил на Демьяна Бедного. Что ж недаром все эти миры, искривлённое подобия друг друга, от того даже имена и фамилии в них так схожи…
Я вышла из библиотеки, подозвала Баргестра и подумала, а куда, собственно, нам теперь направиться? Да, никуда. Идти нам было некуда. Непонятно было и то, куда могли направиться Ильма и Фредерик.
В задумчивости я подошла к музею. Могли они зайти туда? Может и могли, только неясно, когда это было, и может они уже скрылись в неизвестном мне направлении. У меня в голове мелькнула мысль, а что если дать Баргестру понюхать какую-нибудь вещь, принадлежавшую Ильме? Может быть, тогда он выйдет на след. Я полезла в карман за её компасом и обнаружила, что того нет. Перешарила все карманы, даже заглянула в баул, компаса не было. Видно выпал, когда я форсировала заборы. Подумала о записке и даже уже собралась вернуться за ней, как подумала, а как же они тогда прочитают её. Хотя зачем им понадобиться её читать, если я их найду. А с другой стороны её может прочитать Юджин, но тогда, что мешает мне написать другую для него?! В общем, я совсем запуталась во всех своих мыслях и намерениях. Пожалуй, для моего ума, пережившего такое потрясение, такая умственная работа оказалась не по силам. Я ощутила, что ещё немного, и сойду с ума. Ладно, бог с ним со всем этим. Я решила немного посидеть на скамейке, держа под наблюдением библиотеку и оба музея.
Сидела я долго, наверное, часа два, и когда поняла, что уже больше не вынесу всего этого соцреалистического пейзажа, поднялась и поплелась прочь с площади. Я решила идти в сторону прямо противоположную той окраине города, где была давеча. Как назло, на дороге, которую я выбрала, собралась какая-то толпа. Судя по всему, это был какой-то митинг. Все о чём-то громко кричали, размахивали кулаками и плакатами, на которых значилось:
«We say no to the War!»
Мне пришлось протискиваться через эту толпу, а была она преогромная и никакой возможности попасть туда, куда мне было надо, я не видела, кроме как продраться сквозь неё. Несколько раз в толпе мне попадался один и тот же подозрительный субъект. Он вертелся подле меня, и мне это не понравилось. Я решила, по возможности, избавиться от него. Для этого я стала более решительно протискиваться сквозь митингующих. Для меня это закончилось не лучшим образом, многие из них стали бросать на меня косые взгляды и даже что-то кричать мне вслед, явно недоброжелательное. Баргестр пришёл и тут мне на выручку. Во-первых, он сердито оскаливал зубы и тем самым очищал мне путь, во-вторых, сам вёл меня, как всегда. Когда же мы благополучно миновали это препятствие, Баргестр зло, рыча и лая, устремился вперёд. Я не очень понимала, куда и зачем он бежит, но устремилась следом за ним. Однако вскоре впереди я различила убегающую от нас фигуру. Шансов у беглеца не было никаких. Баргестр стремительно настигал его, и не прошло и нескольких минут, как он уже накинулся на свою жертву, и гордо встав на ней, оскалил все свои зубки у его горла.
Я, наконец, добежала до этого места и остановилась тяжело дыша. Прошло какое-то время прежде, чем мне удалось восстановить дыхание.
Жертва же издавала какие-то нечленораздельные звуки. Из которых я различила лишь «помогите» и «ничего не сделал плохого».
Я велела Баргестру слезть с, поверженного им, врага. Тот, охая, поднялся с земли, потирая ушибленные места. Только теперь я разглядела, что это тот подозрительный субъект, который вертелся подле меня в толпе митингующих.
Это был высокий и худой парень, лет семнадцати. Выглядел он, как затравленный зверь, но в то же время был каким-то жалким. Он как-то сердито и с опаской смотрел то на меня, то на пса.
Баргестр же, даже стоя поодаль продолжал сверлить того недоброжелательным взглядом, едва слышно рыча.
- Ну, хорошо! – вдруг сказал парень и, вытащив из кармана какой-то предмет, протянул мне. Это оказалась моя рация. Озадаченная, я забрала её и спросила у него:
- И зачем тебе понадобилось красть её у меня?
- Вижу, одна из «этих», ну и решил выкрасть что-нибудь. Вы ведь никогда при себе ничего дешёвого не носите.
Я пожала плечами и засунула коммуникатор обратно.
- Это рация и она всё равно не работает, так что тебе бы было мало проку от неё, – сказала я, вполне благодушно. – И вообще, у меня вряд ли найдётся что-нибудь ценное для тебя. Да и денег у меня нет.
- Да, ну, - проговорил парень недоверчиво, - так я и поверил.
- Представь себе, что это правда, – немного с вызовом сказала я. – Я ещё к тому же оказалась в затруднительном положении. Одна, в чужих краях. Я потеряла своих друзей и не знаю, где они и, что с ними.
Парень приблизился ко мне. Недоверие на его лице куда-то пропало. Видно он ощутил искренность в моих словах.
- Ты какая-то странная, - медленно и задумчиво протянул он, - «эти» обычно так не разговаривают. Собственно они вообще бы не стали со мной говорить. Позвали бы милицию и дело с концом. Не знаю, кто ты и, что делаешь здесь, но я отчего-то верю тебе.
И немного помолчав, добавил:
- Хотя, может быть, после пожалею об этом.
Я посмотрела на Баргестра. Он после того, как его жертва, вернула мне украденное, заметно подобрел. Пёс перестал рычать и даже стал вилять хвостом. Было видно, что незнакомец, уже не вызывает у него опасений, а наоборот нравится ему.
Я вздохнула и проговорила:
- Мне некуда идти и я не знаю, что мне делать.
Парень с минуту смотрел на меня изучающим взглядом, после сказал:
- Можешь пойти со мною, если хочешь.
Сказав это, он быстро зашагал по улице. Мы с Баргестром пошли за ним.
Поравнявшись с ним, я спросила его:
- Как твоё имя? Моё - Элизабет.
- Фредегар. – сказал он. – Можешь звать меня Фредди. Я больше привык, чтобы меня именно так называли.
- Твои родные?
Он горько усмехнулся и с болью в голосе, сказал:
- У меня никого нет, Элизабет. Уж «они» постарались. Вот уже восемь лет, у меня нет ни дома, ни родных. Я – «дитя» улицы. Раньше жил в Лондоне. Меня несколько раз ловили и отправляли в исправительные лагеря, я бежал оттуда. После освобождения мне запретили появляться ближе сто первого километра от Лондона, и я подался сюда, подальше от столицы. Как на счёт тебя?
Я смутилась, что мне можно было сказать о самой себе? Поразмыслив и взвесив каждое слово, я сказала:
- Предположим я из Канады.
Фредди рассмеялся и бросил на меня недоверчивый взгляд:
- Да брось ты! Думаешь, я поверю, что ты из Канады! Конечно у тебя странное произношение. Но, чтобы ты была из Канады!..
- Это лучшее, что я могу сказать о себе. Всё равно если, я скажу тебе правду, ты в неё не поверишь. Я бы сама на твоём месте не поверила бы…
Он снова изучающе посмотрел на меня и задумчиво проговорил:
- Ты выглядишь, как пришелец из другого мира или с другой планеты.
- Ты веришь в другие миры? – спросила я.
Он отвёл взгляд и спустя некоторое время сказал:
- В детстве мама мне рассказывала, о том, что были какие-то люди, которые пришли из иных миров. Мне всегда хотелось в это верить. Хорошо было бы, если бы другие миры и вправду существовали, и чтобы можно было в них попасть. А ещё конечно было бы хорошо, если бы там не было их…
Я поняла, что он имеет в виду Бронштейнов, Ленина и компанию. Что мне можно было сказать ему?
- Возможно, эти миры существуют, – проговорила я загадочно.
Он неожиданно помрачнел и, угрюмо махнув рукой, буркнул:
- Нам-то, что с тобой за дело, даже если они существуют?! Мы находимся здесь и вряд ли сможем отсюда уйти.
- Надо верить, - сказала я и вспомнила слова профессора, - но это порою бывает сложнее всего.
Фредди ничего не сказал. Некоторое время мы шли молча. Мы шли бесконечными переплетениями улиц, и я удивлялась, как он в них ориентируется. К счастью по дороге нам мало, кто попался. Видно одни горожане были на работе, а другие участвовали в митинге, который мы покинули.
Наконец, мы оказались на окраине города, но, безусловно, не на той, где утром довелось очутиться мне. Здесь было также безрадостно, но всё-таки не такой мере.
Оставив город за собой, мы вышли на дорогу, уныло идущую среди пустоши. Шли мы по ней довольно долго, когда слева на возвышении показались очертания каких-то развалин. Фредди решительно сойдя с дороги, направился к ним, мы с Баргестром старались не отставать от него.
Когда мы поднялись, по узкой тропинке, что сбегала с крутого, местами обсыпавшегося склона, я увидела, что эти развалины были когда-то домами. Когда-то это были дома знакомой мне старой доброй Англии, а ныне развалины тоскливые и бесприютные, как ветер, что гулял в их порушенных стенах.
За домами виднелась свалка с грудами бывших когда-то хорошими вещей, превратившихся в мусор. Иногда среди них попадались вещи лучше сохранившиеся. Было ясно, что они здесь недавно.
Среди развалин бросилась в глаза кипа старых газет, придавленных старым же учебником.
- Вот мы и дома, – сказал с иронией Фредди. – Милости прошу в гости.
Он внимательным взглядом обвёл газеты и учебник, и проговорил:
- Кто-то здесь побывал. Сам я этой ночью здесь не ночевал. А вот кто-то, пожалуй, ночевал.
Он направился в один из домов, я с Баргестром следом. В уцелевшей комнате, среди груды штукатурки, камней и прочего мусора, лежало три подобия кроватей. Невдалеке виднелись следы костра.
- Здесь были трое, – решительно заявил Фредди.
У меня при этих его словах что-то ёкнуло внутри. Трое… вдруг это были Юджин и мои братья. Хотя, мало ли кто это мог быть. Но ведь могло быть, что это были именно они, по крайней мере, мне хотелось верить в это.
- Останемся здесь или пойдём на место моей обычной стоянки? – спросил Фредди. Я пожала плечами. Тогда он решил сам, и мы покинули это место.
И правильно сделали, место, где обычно жил Фредегар, оказалось лучше, как-то поуютнее, если так можно выразиться. В своё время он перенёс сюда мебель, какую ему удалось найти на свалке.
- Люблю роскошь, – проговорил он с улыбкой, когда я с удивлением разглядывала обстановку. Старый кожаный диван, столик, буфет, огромная ширма, за ней старинная панцирная кровать, круглый стол и несколько разномастных стульев. Вся мебель была очень недурная.
- На правах гостьи, - продолжал он, - можешь спать на кровати. А я как-нибудь на диване.
Я прошлась по комнате. Здесь было чисто, на удивление чисто.
- У тебя тут неплохо, – сказала я. – Очень уютно.
- С детства привык к такому, – пояснил Фредегар. – Так и осталось дурной привычкой.
Он жестом предложил мне сесть. Я устроилась на мягкой кожаной, кое-где потёртой обивке дивана, Баргестр изящно пристроился рядом, улёгшись величественным сфинксом. Сам хозяин расположился рядом с псом. Как видно Фредди уже не боялся его, и даже испросил дозволения погладить. Баргестр соблаговолил, и рука радушного хозяина утонула в роскошной шерсти пса, а сам пёс в восхищениях и комплиментах.
- Благородное создание, – сказал Фредди, не в состоянии оторвать руки и глаз от Баргестра. – А какой быстрый, ловкий и умный. Как он меня поймал!
Так мы сидели некоторое время. В комнате стали сгущаться сумерки.
- Темнеет, – сказал Фредди и встал. Он достал откуда-то из шкафа старинную керосиновую лампу и порылся в ящиках. Не найдя там того, что искал, повернулся ко мне.
- Спичек нет?
- Есть! – радостно воскликнула я. – А ещё есть вот это.
С этими словами я вытащила из кармана зажигалку. При виде неё Фредди отшатнулся и даже поднял руки. Я удивлённо посмотрела сначала на него, а после на зажигалку. Она ведь была в форме пистолета!
Я рассмеялась.
- Это зажигалка!
Тут рассмеялся и он. Вместе мы зажгли лампу и поставили её на стол. После мы разожгли огонь в старом, чудом уцелевшем, очаге. Фредди куда-то сходил, а после вернулся с медным чайником, полным воды. Вскоре уже на огне весело и уютно побулькивал чайник.
- Спички закончились, – пояснил он. – Хорошо, что у тебя есть. Еды кстати никакой особенной предложить не могу. Сегодня, как впрочем, и вчера у меня был неудачный день. Никакого улова, ни денежного, ни съестного.
Я извлекла свои сэндвичи, и мы перекусили. Ужин был скудный, что и говорить. Всё это мы запили чаем. Откровенно говоря, это был скорее кипяток, поскольку заварки почти совсем не было. Зато уж сахара оказалось достаточно. Это хоть как-то улучшило мне настроение, да и горячая жидкость подействовала успокаивающе.
После мы расположились на ночлег. Фредди устроился на диване, тот был очень большой и вполне заменил ему кровать. Я же по-королевски разлеглась на кровати, а Баргестр, мягкий и тёплый, рядом со мною.
В эту ночь я долго не могла заснуть, всё смотрела на потолок и думала об Юджине и о других. Где они могли оказаться?..
Глава Шестая
Пан или пропал!
После того, как я в общих чертах пересказал Виктору и Алексу все, с чем так сказать ознакомился в местной прессе, в выражениях, боюсь, несколько весьма красноречивых, я дал им высказаться по этому поводу. И они высказались, в отнюдь нецензурных выражениях, в адрес не только этого мира, но и негодяя профессора, который отослал нас черт, знает куда. На минуту мне даже стало жаль беднягу, ибо такие громы небесные насылали на него эти двое, что было бы удивительно, если бы профессор ничего не ощутил.
Казалось, конца не будет, потоку бранных слов, когда вдруг Алекс словно подавился очередным ругательством и проговорил, ни к кому собственно и не обращаясь:
- Бронштейн в 1817 году и Бронштейн ныне сидящий, то есть «занимающий пост и по сей день»… Это как понимать?! Это, что он до сих пор сидит?!
Я ещё раз перелистал книгу и возразил ему:
- Так вроде бы было сказано, что он трагически скончался в 1846 году, так и не донаходившись до окончания построения своей пирамиды?!
- Хорошо. – не желал униматься Алекс. – Тогда к чему была эта фраза, о том, что он занимает тот же самый пост и по сей день?!
На это я не нашёлся, что сказать. Ведь Алекс на самом деле был прав. Либо историки что-то напутали, либо сами запутались в этих Бронштейнах.
Алекс же продолжил, исходя из той версии, что всё же это тот самый Бронштейн, что и в 1817 году, и кто-то ошибся на счёт его кончины в 1846 году.
- Так сколько же ему лет тогда, - бормотал он, - как Мафусаилу что ли?! Он, что библейский патриарх?!
Вопрос был резонный, и даже Виктор, который всё ещё продолжал браниться, замер на полуслове. Желая хоть как-то возразить Алексу, я ещё раз перелистал учебник, но это ничего мне не дало. Вообще из него получалось, что сам его автор не слишком уверен тот это Бронштейн или не тот, даже, несмотря на то, что в одном месте он привёл дату его смерти. Действительно нигде напрямую не говорилось, тот ли это Бронштейн или какой другой.
Я решил попробовать логическим путём сам разобраться в этом вопросе.
В 1817 году откуда-то взялся какой-то Бронштейн. Он же руководил постройкой культового сооружения. Затем он якобы скончался в 1846 году. И, тем не менее, на данный момент пост председателя Реввоенсовета Республики снова занимает какой-то Бронштейн. Притом оба эти типа зовутся одинаково Лейба Давид Бронштейн. Кроме того в нашей реальности тоже было лицо с аналогичным именем и фамилией – Лейба Давидович Бронштейн, больше известный, как Лев Троцкий. Второе своё имя он взял у некого надзирателя-тюремщика и вписал в фальшивый паспорт. Однако мне всё же было, не ясно является ли Троцкий из моей реальности его двойником или нет. Да и это, в конце концов, было не важно. Относительно же местных двух Бронштейнов мне так и не пришло в голову ничего путного.
- Может это всё-таки, его, так сказать, праправнук. – неуверенно предложил я. Но могу сказать, что сам я особенно поверил в свои слова, как наверное и мои спутники. Они почти одновременно неопределённо пожали плечами.
Мы некоторое время молчали, пребывая в каком-то остолбенении.
День уже клонился к закату, когда братья, наконец, поостыли. Виктор неожиданно стал рваться бог весть куда, дабы начать разыскивать свою сестру. Когда же я остановил его, резонно заметив, что лучше переждать до утра и с новыми силами отправиться на поиски, он обозвал меня бесчувственным болваном.
- После этого, - заявил он, - можешь не рассчитывать на моё согласие.
- Какое согласие? – удивился я.
- Как какое? – в свою очередь удивился он. – Согласие на то, чтобы ты на ней женился!
- Ха! – сказал я, злорадно. – Так я у тебя будут спрашивать твоего согласия!
- Я её единственный близкий родственник. – заявил Виктор, на что Алекс возмутился:
- В конце концов, ты вовсе не единственный. У неё ещё есть я. А я, хотя бы из вредности дам своё согласие.
По всей видимости, назревал очередной скандал. В последнее время единодушие братьев как-то пошатнулась и при любом удобном случае они стали грызться друг с другом. Поэтому я счёл своим долгом, остановить это. К счастью Виктор уже забыл, из-за чего развязалась очередная ссора.
Я предложил, пока совсем не стемнело, приискать место для ночлега, натаскать со свалки каких-нибудь старых вещей, чтобы соорудить из них ложа для всех троих.
Так мы и сделали, сначала, конечно, подыскав себе место. Выбрали одну из комнат, которая уцелела, немного очистили её, сдвинув весь мусор к противоположной стене. Затем принесли каких-то досок, столешниц, разломанных ящиков и полок. Сверху положили всё сколько-нибудь мягкое, что только смогли отыскать. Кровати получились, не ахти какие, но спать можно было.
После трудов сих праведных, мы здесь же разожгли костерок и пожарили на нём сосисок и хлеба. Выбрали ту еду, которая скорее всего обещала испортиться.
Заботливый повар дал нам с собою много всякой еды, особенно такой, которая могла долго храниться. Копчённое и сухое мясо, консервы, сухофрукты, мешочек с крупой, макароны, сухари, шоколад, соль, чай и сахар, словно отправлял нас в местность полностью лишённую какой-нибудь пищи. Я так же обнаружил пакетики с сухим супом и специями. Да, видимо знал, куда снаряжает!..
После мы легли спать, с намерением встать с первыми лучами солнца. Однако впечатления прошлых двух дней и бессонная ночь, дали о себе знать. Мы проспали, и когда встали было уже за полдень. Наскоро перекусили.
Я заставил эту парочку не таскать с собою повсюду вещи и провиант, а спрятать всё это где-нибудь. После продолжительных препирательств, они, наконец, признали мою правоту и согласились. Мы обшарили дом, где останавливались на ночь и обнаружили подвал. Найти его было почти невозможно. Дверь в него, висела на петле, и вся была скрыта за каким-то хламом.
Подвал оказался чудом сохранившимся. В нём было сухо, темно и пусто. Лежало всего несколько камней и рассохшихся бочек. Мы припрятали своё имущество за ними. Получилось очень неплохо. Словно ничего и нет. Только бы самим потом найти…
После этого двинулись к дороге, ведущей в таинственный и отнюдь не манящий нас, город. Настроение у моих спутников улучшилось. Они неплохо выспались и шли налегке. Меня же терзали дурные мысли. Я думал об Элизабет, и гадал, где она может быть, и сейчас, как никогда хотел заключить её в свои объятия и больше никогда из них не выпускать. Я нащупал в кармане коробочку, и мне стало ещё тоскливее и безотраднее. Я вспомнил, что не так давно, где-то после моего визита к миссис Маллоуэн, зашёл к ювелиру и приобрёл кольцо. Красивое платиновое кольцо, с огромным алмазом в форме сердца. На днях я собирался сделать Элизабет предложение руки и сердца, и преподнести ей это кольцо вместе с моею любовью.
Но так и не успел. Мы всё время были заняты, чем-то другим, и всё время были не одни. А теперь и вовсе! Где она, моя Элизабет?!
Я дал себе слово, что когда найду её, не буду больше тянуть с этим.
Город оказался таким, как и следовало ожидать. Убогий, серый соцреалистический городишко, в котором мало чего осталось от былого английского колорита.
Мы долго блуждали в паутине улиц, которым казалось, не было ни начала, ни конца. Страшно умаялись, потеряли счёт времени и надежду выйти хоть куда-нибудь. И вот нежданно-негаданно, одна из очередных ни чем не примечательных улиц, вывела нас на площадь. Нашим взорам предстала огромная толпа, которая громко кричала и угрожающе размахивала плакатами, и не было никакой возможности миновать её, не вступая в контакт с возмущёнными аборигенами. А на площади многообещающе виднелись вывески библиотеки и музея. Прохлада их зданий так и манила нас. Я подумал, что если, где и стоит искать Элизабет и других, то лишь там.
Виктор сделал попытку протиснуться сквозь толпу, но это привело не к слишком благоприятным последствиям. Сначала на него обратил внимание один субъект, после же тот привлёк внимание и других. Как видно, Виктор попал на организатора этого мероприятия. Толпа сразу же затихла, и все взоры обратились на Виктора, а после и на нас с Алексом. Во всех, направленных на нас взглядах, читалось лишь одно, чувство глубокой ненависти и злобы.
- Долго мы ещё будем терпеть их?! – неожиданно воскликнул заводила, ткнув перстом в нашу сторону. – Не пора ли нам скинуть с себя этих кровопийц, которые пока мы загибаемся в нищете, разгуливают тут разодетые, холённые и отожравшиеся! А теперь ещё хотят втянуть нас в войну!
Толпа принялась громко кричать и улюлюкать. Не успели мы ничего сказать, да и вовсе опомниться, как они с кулаками ринулись на нас. Куда нам было тягаться с целой толпой, к которой собственно у нас и не было никаких претензий. Да и драться с этим людьми нам было не из-за чего. Ведь они были против советской власти, как и мы, но беда была в том, что они приняли нас за кого-то враждебного им. Тут бы видно нам и конец пришёл, однако неожиданно вмешались представители порядка, и спасли нас от расправы.
Виктор отделался разбитым носом, Алекс синяками, я же на удивление оказался цел и невредим.
Одних участников митинга разогнали, других задержали. Нам же уделили особое внимание: окружили подобострастием и дотошной заботой о нашем самочувствии.
Какой-то начальник настоял на том, чтобы мы отобедали с ним. Пользуясь его угодливостью, я изловчился вытрясти из него денег, и у меня это получилось! Пошёл стопами Остапа Ибрагимовича. Видимо, в этом мире с ним знакомы не были.
Когда нам, наконец, удалось избавиться от не в меру услужливого милицейского начальника, а ему от нас, мы пристроились на отдых на скамейке, недалеко от памятника Ленину.
Пока Виктор с мрачным видом, полным отвращения и недоброжелательности сверлил взглядом памятник, мы с Алексом с интересом и любопытством рассматривали и подсчитывали деньги.
Улов оказался неплохой, по крайней мере, я так подумал, так как мало, что понимал в стоимости местной валюты.
У нас на руках, оказалось, пять максимумов, девяносто восемь либерти и шестьдесят четыре минимума.
Я припрятал деньги в надёжной место, решив ни в коем случае не доверять их ни Алексу, ни Виктору. Ведь они такие бестолковые!..
После я зашёл в библиотеку. Пришлось идти одному, ибо они оба наотрез отказались составлять мне компанию, объявив, что к подобным заведениям с детства питают неприязнь.
Я насладился плакатами, медленно прошёл в читальный зал, для чего-то взял с полки толстый том по истории. Расположившись за столом, раскрыл его, и тут же мне на глаза попала записка. С замиранием сердца, узнал я, что здесь до меня были Ильма, Фредерик и Элизабет. Притом Элизабет была явно после них. Значит она совсем одна! О, ужас!
Не чуя под собою ног, я вылетел из библиотеки, притом, несколько раз делал попытку, захватить с собою книгу.
- Они были здесь. – констатировал Виктор и без того очевидное, разглядывая записку. – Но куда они пошли после? Вот вопрос.
- У меня идея. – сказал я. – Никуда не пойдём, а ночь проведём здесь и дождёмся их.
- С ума сошёл, не иначе! – хмыкнул Виктор. – Да нас сразу раскусят, что мы за супчики и сошлют в лагеря! Лучше не очень мозолить глаза местной власти.
- А я бы остался. – проговорил Алекс. – Все равно вряд ли мы найдём дорогу домой… тьфу! Я хотел сказать на свалку.
- Вот-вот! – обрадовался я. – Двое против одного!
Но оказалось, что Виктор, несмотря на своё полное одиночество, не собирался сдаваться. Он извлёк откуда-то, из самых сокровенных глубин своей фантазии целый арсенал страшных историй. И Алекс не выдержал и перекочевал на его сторону. Так я оказался в меньшинстве. Правда предо мною лёг выбор махнуть на них рукой и остаться на месте, непреклонным монументом, но я вообразил себе, что эта парочка может выкинуть без разумного надзора, и из чувства долга, поплёлся за ними.
Как и следовало ожидать, мы заблудились и до глубокой ночи проблуждали по этим проклятым улочкам. Лишь, когда совсем стемнело, мы вышли из города, миновав фабричные трубы. Из-за глупости Виктора и Алекса, я был вынужден ночевать среди распроклятой пустоши, неизвестно где. И чуяло моё сердце, что обратной дороги к площади нам уже не сыскать.
Глава Седьмая
Таинственный незнакомец
Первой мыслью, когда я проснулась, было: скорее, скорее в библиотеку. В комнате кроме меня никого не оказалось. Баргестра я нашла на улице, греющимся на солнышке. Он радостно поприветствовал меня. Однако Фредегара, нигде не было, а я так рассчитывала, что он отведёт меня к площади Революции, куда мне вряд ли удастся найти дорогу самой.
Тем не менее, ждать мне пришлось недолго, он вскоре вернулся. Оказалось, что он ходил в город, пытаясь обзавестись хоть какой-то едой. Ему удалось раздобыть буханку хлеба и копченую грудинку внушительных размеров.
Пока он отсутствовал я порылась на свалке и отыскала набор почтовых карточек. Они были старые. Какой-то художник, оставшийся неизвестным, изобразил на них экспонаты, так называемого Британского музея Революционной славы. Меня это немного порадовало, хоть какой-то сувенир и пополнение в нашу с Ильмой коллекцию. Подборка экспонатов оказалась оригинальной, о чём красноречиво свидетельствовало название «Загадочные предметы».
Я не успела толком разглядеть их, поскольку как раз в это время вернулся Фредди. Настроение у него было приподнятое. Я чувствовала, что моя компания его радует. Мы неплохо перекусили, и после я попросила его отвести меня на площадь Революции. Он немного поколебался, но, в конце концов, согласился.
Благодаря ему, я прибыла на место, как я себе уже внушила, встречи, в первом часу. Площадь была пуста. Чем закончился вчерашний митинг, было не известно. Ничто не указывало на то, что здесь вообще, что-то происходило.
Я расположилась на скамейке в компании Баргестра, а Фредди сказав, что у него кое-какие дела, скрылся в неизвестном направлении. Я не беспокоилась относительно того, что он ушёл, потому что знала, что он вернётся.
Просидела я бесконечно долго, умирая от скуки, нетерпения и сомнения. Где были мои друзья, и что сталось с ними, в этом жутком соцреалистическом мирке? Вот ведь повезло нам, ничего не скажешь. Бежали из одной страны советов, чтобы оказаться в другой, от серпа да к молоту…
Могли бы ведь оказаться в Российской Империи, там сидит государь Алексей Николаевич. Никто не расстрелял царскую семью, ни в чём неповинных детей. Обстоятельство такой страшной расправы всегда особенно ужасало меня. А тут всё чинно, благородно…
Здесь была Российско-Польская Империя, и столица её располагалась во Львове, но это было даже интересно и оригинально. Вот только зрящая война и масштабы мирового пожара, раздуваемого коммунистами, пугали.
Несмотря на то, что китайские коммунисты захватили Японию, и японский император и его двор чудом смогли спастись на цеппелине и получили убежище во Львове, всё же, если подумать, это было не хуже, чем в той реальности, откуда мы держали свой путь.
Вот только зачем мы вообще оказались здесь? Даже спросить не у кого.
Так я сидела, перебирая в голове всё прочитанное. От скуки достала, найденные мной почтовые карточки и только хотела заняться их изучением, как тут!..
Зачем-то подняла голову, огляделась по сторонам и не поверила своим глазам, ибо уже просто перестала верить. В сторону библиотеки шли Ильма и Фредерик. Увидев их, я вначале потеряла не только дар речи и способность двигаться, но и вообще способность соображать. Они уже прошли мимо, не заметив меня, когда я, наконец, вскочила со своего места и ринулась следом.
Я издала какой-то вопль, непонятного содержания и неописуемого звучания. Однако, они оба среагировали не лучше: кинулись ко мне, пытаясь заключить меня в объятья и разрыдаться в них. Даже Фредерик, которого мне довелось знать почти что ничего. А какова была их реакция на Баргестра!
Фредерик воззрился на него и для чего-то сообщил Ильме:
- Собака!
Ну, это уж было слишком! Ладно, понятно, Фредерика могло удивить его наличие, но удивляться тому, что Баргестр именно собака, а не, например, кошка или крокодил, было как-то странно.
Я с не меньшим удивлением воззрилась на Фредерика. Тот же снова повторил, уже мне, с какой-то безумной радостью:
- Собака! Я же говорил, там были следы собаки! Но откуда, она взялась?!
- Это же Баргестр! – сказала я. – Пёс профессора Горацио Лефроя.
На всякий случай я даже назвала профессора по имени. Уж очень странно вёл себя, Фредерик. Может у него снова амнезия? Мало ли что, а вдруг от перемещения в пространстве, у него и в голове всё сместилось.
Взглянув на пса и склонившись над ним, он воскликнул:
- И вправду Баргестр! Но как? Откуда?
Ильма же обратилась ко мне, оставив Фредерика разбираться с псом.
- Ты уже всё знаешь?
Я кивнула. Как и следовало ожидать, ни Юджина, ни моих братьев с ними не было. Моя радость потихоньку выветривалась.
Словно прочитав мои мысли, Ильма сказала:
- Нет ни твоих братьев, ни моего брата, то есть я хотела сказать, Юджина. Так привыкла за это время считать его своим братом…
- И что нам делать? – спросила я. Теперь мне было кому задать свой вопрос!
- Ждать и искать их. – решительно заявил Фредерик. Он почесал Баргестра за ухом, тот в ответ радостно лизнул его в нос.
Однако одно в его предложении взаимно исключало другое.
- Вы пробовали свои коммуникаторы? – спросила я.
- Свои что? – переспросили они дуэтом. Затем они переглянулись.
- Что ж ты забыл-то про них? – спросила Ильма с претензией.
- А ты? – с вызовом сказал Фредерик и добавил:
- До того ли нам было! Мы же с тобою чуть не умерли от солнечного удара и жажды.
- Проверьте теперь. – проговорила я, еле сдерживаясь. С ума можно сойти с ними. Просто вторые Виктор и Алекс.
- Не здесь же! – конспиративным шёпотом проговорила Ильма и опасливо огляделась по сторонам.
- Хорошо! – воскликнула я. – Дождёмся кое-кого и пойдём домой,… то есть я хотела сказать в одно чудное местечко, за городом.
- А кого мы должны дождаться? – с интересом спросила Ильма, усаживаясь рядом со мною на скамейку.
- Увидишь. – загадочно улыбнулась я.
Фредди не заставил себя долго ждать. Он, весело насвистывая, направился ко мне, но увидев незнакомых ему людей, испуганно остановился.
- Всё в порядке, - улыбнулась я ему, - это те, кого я искала. Нашлись. Хотя пока ещё не все. Это Фредегар или Фредди. – представила я его друзьям. Те не сводя с него удивлённых глаз, сделали попытку улыбнуться. Пришлось представлять мне их самой, поскольку они, судя по всему, говорить ничего, не собирались. Очевидно, окружающая местность сильно и очень дурно сказалась на их умственных способностях.
Фредди первый опомнился и предложил отправиться домой. Я и Баргестр поддержали его, Фредерику и Ильме ничего не оставалось, как идти за нами. Ильма, видно боясь потерять меня снова, вцепилась в мою руку и всю дорогу так её и не отпускала.
Вид свалки почему-то подействовал на моих ошалелых друзей как-то успокаивающе. Пока они отдыхали, я взяла оба их коммуникатора и стоя лицом к пустоши и дороге, попыталась связаться хоть с кем-нибудь. Вначале я не услышала ничего кроме шипения. Оно длилось очень долго, и я уже хотела убрать ненужную вещь, борясь с желанием расколотить её об камни и присоединить к колориту местной свалки. Но неожиданно…
Я услышала голос! Нет, безусловно, я не стала Орлеанской девой, и этот голос снизошёл ни с неба, ни откуда-либо ещё столь, же необычного. Хотя в ту минуту, это было для меня великим чудом, как если бы мне явился ангел.
Из коммуникатора, который я считала, очередной ненужной не работающей вещью бедолаги профессора, раздался голос Юджина!
- Юджин! – заорала я, неизвестно для чего. – Это ты?!
- Элизабет это ты?! – проорал он мне в ответ. От переполнивших меня чувств я даже расцеловала коммуникатор.
- Где ты?! Где мои братья?! – закричала я.
В ответ меня оглушил вопль Алекса, должно быть он вырвал у Юджина рацию.
- Элизабет! Мы стоим посреди пустоши.
Я для чего-то оглядела окружавший меня пейзаж, словно надеясь их увидеть.
- Какой пустоши?! – сердито закричала я, всё ещё не сбавляя громкости. – Где вы чёрт вас подери?!
- Пустошь за городом, то есть уже не совсем за городом, а довольно далеко от него! – раздался в ответ голос Виктора. – А где ты?
- На помойке, то есть свалке, за городом.
- Где?! – раздался в ответ вопль. В этом вопле было всё и отчаяние, и изумление и раздражение.
- Мы позавчера были на свалке. Целый день и всю ночь.
- Так возвращайтесь на неё! – завопил уже, подбежавший и выхвативший у меня рацию Фредерик.
- Мы не можем найти дороги. – был ответ.
- Но хоть описать место, где вы находитесь, вы в состоянии? – сердито прокричала я в коммуникатор, и, обращаясь к Фредерику, сказала:
- Если уж такие кретины, так хоть бы, вернули Юджина.
Моё высказывание оскорбило по всей видимости, обоих братьев, но это было мне лишь на руку, поскольку снова появился Юджин.
- Я пытался их остановить! – прокричал он. – Но ты же знаешь их! Они пошли чёрт знает куда! Свернули на дорогу, ведущую в Бронштейнчестер и Саутгемптон. После на ещё какие-то несколько дорог и на какие-то безымянные тропы.
- Зачем! – простонала я. Взяв себя в руки, спросила:
- Рядом с вами есть что-нибудь примечательное?
- Пустошь, - неуверенно проговорил Юджин, - и ещё у нас на пути были какие-то развалины.
Я замолчала и задумалась. Медленно обвела вопросительным взглядом присутствовавших. Фредди всё это время наблюдавший за нами с чуть приподнятыми от удивления бровями, спросил:
- Кто вы всё-таки такие?
Я сказала:
- Мы тебе расскажем, всё расскажем, но только не сейчас. Сейчас нам нужно найти и привести сюда моих друзей. Ты знаешь, что это за место, о котором они говорят?
Фредди задумался и нахмурил лоб, не сводя с меня пристального взгляда.
- Думаю, - наконец медленно начал он, - смогу их найти. Хотя это не близко отсюда. Пусть подробнее опишут развалины.
Я повторила его просьбу Юджину.
- Развалины? – переспросил тот. – Какого-то дома. Посолиднее, чем те, что на свалке. У него были колонны и мраморная лестница. Ещё мне показалось, что я заметил остатки фонтана. Хотя может, это было ещё что-то в этом же роде. Но эти развалины далеко от нас. По крайней мере мне так кажется. После этого мы свернули на какую-то тропу, а потом пошли по бездорожью.
- Знаешь это место? – снова спросила я у Фредди.
Тот, молча, кивнул и, посмотрев на солнце, сказал:
- Надеюсь, что до наступления тьмы вернёмся. Хорошо бы еще, если Фредерик пошёл со мною и поддерживал связь, по этой… как она называется?
- Рация или коммуникатор, или Walkie-Talkie. – ответила я.
- Что ж, - сказала Ильма, - а мы с Элизабет и Баргестром подождём вас. В случае чего мы о себе позаботимся. Я бы была не прочь приготовить, что-нибудь поесть.
- К сожалению, еды у меня никакой нет, кроме окорока, хлеба, остатков чая и сахара. Ничего не могу предложить. – вздохнул Фредди. При этих его словах, в голове у меня что-то встрепенулось. Я долго не могла понять, что именно, но тут вспомнила.
- Провиант! – заорала я в коммуникатор. – Который нам с собой дал повар профессора. Как его ещё там звали?!
- Провиант у вас! – воскликнул Юджин. – Я уговорил этих остолопов не таскать его с собой и спрятать. Найдёте? Он в подвале тех развалин, где мы ночевали.
- По-крайней мере будет чем заняться. – буркнула Ильма.
Фредерик и Фредди не стали терять зря время и двинулись в путь. Мы провожали их взглядом, а их было ещё долго видно, две маленькие фигурки, пробирающиеся через пустошь.
Ильма тяжело вздохнув, сказала:
- Надо приниматься за дело. Начнём искать.
С тоской оглядевшись по сторонам, добавила:
- Вот только где!
- Не надо. – сказала я и подозвав Баргестра попросила:
- Баргестр, найди нам еду.
И пёс понял. Он вильнул своим роскошным хвостом и, сказав нечто похожее на «да», устремился в сторону развалин. Не прошло и пяти минут, как его звонкий лай возвестил нам, что поиски увенчались успехом. Заметно повеселевшая Ильма, умывшись из старого колодца и переодевшись в другое платье, принялась готовить еду. А надо сказать, что готовила Ильма замечательно. Ещё в Севастополе она демонстрировала нам свои необыкновенные кулинарные таланты.
Я предложила ей свою помощь, но была вежливо выпровожена. Она не любила, когда ей мешают.
Поэтому я пристроилась на камнях, где по всей вероятности, до меня сидел кто-нибудь из потерянной троицы. Извлекла набор почтовых карточек и принялась их рассматривать. Что ж находка была не так уж и плоха! И бьюсь об заклад, что в той реальности, откуда мы пришли, она будет пользоваться бешеным успехом. Ещё бы ведь такой ни у кого нет. Главное не обращаться в клуб филокартистов, а то там сидят такие прохиндеи!..
Мне попалась на глаза карточка с каким-то предметом, похожим на ручное зеркальце. Ну, зеркало и зеркало, ничего особенного. В центре - пустое отверстие. Ну, подумаешь, разбилось само зеркало, а оправа осталась. Где-то в центре, по бокам ручки, два камня, по верху рамочки какой-то узор. Но какой, - невозможно понять. Автор рисунка набросал его лишь схематично, не уделив ему должного внимания. Про себя я обругала этого художника. Если уж взялся изображать, так изображай достоверно.
Дело в том, что мне вспомнились слова профессора:
«…В рукописи имелось изображение более удобного устройства…
…оно было размером и формой ручного зеркала, без стекла, конечно. В том месте было пустое пространство, а там, где ручка, ближе к центру, были по сторонам расположены два кристалла…»
А, что если это и есть то устройство! Нет, не может быть, чтобы вот так просто…Я попробовала взять себя в руки. Очень уж меня взволновала эта мысль и обрадовала. Но ведь могло оказаться, что это что-то другое. Как бы там ни было, нужно отправляться в Британский музей и всё выяснить на месте. Пора, пора нам заняться делом и сменить обстановку. Уж очень мне опостылела эта пустошь.
Я задумалась о Камелоте, об Арк`Каддасе, о Звёздных Мирах…
Вот бы увидеть их хоть краешком глаза!
Увидеть Камелот и умереть!..
Я закрыла глаза и попыталась представить себе иные миры и пространства. Услышала слова профессора:
«…Силою мысли… Создатели сотворили Лоттеан по образу Своему и подобию, они вложили в них те же способности, что имели сами…
…Надо поверить. Всего на всего поверить. Но это порою бывает сложнее всёго сделать…
…Когда протрубит рог, все дороги приведут в Камелот…
…Все дороги ведут в Камелот…»
Я летела в бесконечность и рассекала миллиарды миллиардов миров, пространств и времён. Я стала мыслию, силою мысли и для меня не стало преград ни в чём и нигде…
Я видела, как умирали и снова рождались миры, иные реальности и цивилизации. Вихри сверкающих искр, тьма и свет, потоки энергии… Как славно было самому ощущать себя частью этой энергии или силы.
Мне больше не нужен был прибор, чтобы открывать Пространственно-Временной Тоннель, и чтобы двигаться по нему, моя мысль сама отыскивала нужный путь и продвигалась к намеченной цели, к Камелоту, ведь все дороги ведут к нему…
Но тут… свет померк, и тьма сгинула, я со всего размаха налетела на какую-то преграду. Боль, которую я ощутила при этом, ни с чем нельзя было сравнить, это была боль разрываемого разума…
Я увидела их: молчаливые фигуры, стоящие предо мною и глядящие на меня, но не так, как это было бы, если бы они смотрели на меня в том смысле, что мы обычно понимаем под этим. Нет, они видели мою мысль, они видели всё, что было со мною когда-либо, и я не могла закрыть от них свой разум. Он оказался обнажённым пред ними, и они видели всё и знали обо мне всё, даже больше, чем я сама.
Я же ощущала при этом боль, ужасную боль и казалось, что конца не будет этой боли, ибо это место было вне времени и пространства, как и те, что стояли предо мною.
Они были одеты в плащи, и у всех у них был на груди, один знак: спираль.
И вот я услышала их, они не размыкали уст, потому что это было им ни к чему. Они говорили со мной мысленно, их слова оказывались в моей голове, я слышала их и от этих слов боль ещё больше усиливалась, если такое вообще было возможно.
«Путь закрыт. Дальше дороги нет…»
Я бы не могла назвать язык, на котором они мыслесловили со мной. Это был язык мысли и иного названия ему не дано.
Стремительно я полетела вспять и в то же мгновение оказалась лежащей на земле, хватающейся руками за голову и тяжело дышащей.
Я снова была среди развалин, за которыми простилалась свалка.
Солнце садилось, сгущались сумерки. Едва заметный ветерок доносил до меня ароматы лукового супа и пирога. Баргестр встревожено теребил меня лапой и скулил.
- Всё в порядке… - с трудом выдавила я из себя. Я осознала, как мне тяжело снова говорить, как обычно. Голова раскалывалась, ум заехал за разум, мысли путались…
Я ощущала себя какой-то опустошённой, словно те вытрясли из меня все силы, мысли и воспоминания. Я с усилием поднялась с земли и снова опустилась на место, где сидела до этого.
Сумерки всё больше и больше сгущались. Тьма словно наплывала, все, окутывая собою. И я ощутила, что вместе с ней, на сердце моё наплывает страх. Чувство, которое оставило меня, когда я покинула ту реальность, и так давно не терзавшее меня. Несколько ночей я была только в компании Баргестра, но и тогда я не ощущала ничего подобного. А теперь снова, началось…
Я опасливо поозиралась по сторонам, стараясь внушить себе, что всё в порядке, всё это лишь результат моего недавнего кошмара. Конечно, всё, что я видела, был лишь кошмар. А, что это ещё могло быть? Не реальность же! Не могла же я и вправду мысленно пронестись по Тоннелю!
Но страх и не думал покидать меня. Он всё туже и туже, стальными обручами стягивал сердце.
И тут… я увидела её. Огромную антрацитовую фигуру в плаще, чернее самой тьмы, но в тоже время мерцающую, и обсыпанную прахом…
Стало тихо, неправдоподобно тихо. Словно все звуки, разом умерли. У меня сначала зазвенело в ушах, а после я словно оглохла. Фигура приближалась ко мне, и оцепенение охватило меня. Я могла лишь стоять, тупо уставившись на неё.
Баргестр звонко залаял, разрушив эту кошмарную тишину и согнав моё оцепенение. Я ощутила его тёплое дыхание у моих рук, поднялась, извлекая меч. Я направила меч в сторону тёмной фигуры и проговорила громким, решительным и твёрдым голосом:
- Сгинь, исчадие зла! Убирайся в свою бездну и тень! И больше не смей возвращаться!
В ответ меня оглушил хохот, леденящий морозом и обжигающий огнём. Фигура уже совсем приблизилась ко мне. Наши мечи встретились, раздался звон металла о металл.
Услышав шум, из дома выбежала Ильма. В руке она сжимала меч, лезвие которого сверкало в свете взошедшей луны. Наш противник снова рассмеялся. И тогда начали вылезать никто. Целые полчища.
Что мы могли против них?! Только мёртвой хваткой сжимать мечи, ибо разожми мы её и лишись мечей, нам бы пришёл конец.
- В дом! – прокричала мне Ильма. – Бежим в дом!
Какой в этом прок?! Разве отец Фредерика, не был в доме, когда они убили его?!
Я продолжала отбивать удары противника, отчаянно защищаясь. Казалось, спасения на этот раз уже не будет. Мы падём в неравной битве, и тогда пропадёт всё, все миры и пространства…
Зло одержит победу и всё окажется напрасным. Напрасными будут старания Пятерых, Равновесие падёт, Неименуемые сорвут печати Богов…
Отчаяние охватило меня…
Но неожиданно, я увидела его, высокого и могущественного. Он был похож на человека, но я поняла, что он не был им или был, но был иным, таким, какими были, наверное, наши Создатели.
Он показался мне молодым, даже намного моложе меня и в тоже время, он был древним, полным мудрости и силы. Он улыбнулся мне, и я ощутила его улыбку, внутри себя.. Я заметила на нём плащ, такой же, как был у тех в моём видении, что преградили мне путь. На нём был тот же символ, спираль.
Он весь обратился в мысль и снёс наших врагов её силою. Улыбнулся мне на прощание и исчез, как появился.
Я стояла в остолбенении, смотря в темноту, когда ко мне подбежала Ильма. Она потрясла меня за плечо и прокричала:
- Что случилось?! Куда они скрылись?!
Я с трудом, приходя в себя, спросила:
- Как? Разве ты не видела его?
- Не видела кого? – изумилась Ильма. – Я не видела никого. Ты сражалась с этим… в чёрном плаще. Эти никто окружали нас и всё. Дальше они внезапно устремились прочь и сгинули.
Я воззрилась на Ильму удивлённо. Она не видела его, но он был. Ведь кто-то прогнал их?! Но почему его видела лишь я? Почему такие же, как он преградили мне путь и причинили такую боль, а теперь он пришёл мне на помощь? Почему?!
Глава Восьмая
Снова вместе.
Спустя час, наконец, вернулись мальчики. Мы с Ильмой всё это время просидели за столом в молчании, глядя куда-то в пространство.
Виктор и Алекс выглядели раздосадованными и оскорблёнными. Юджин же сразу же поспешил заключить меня в объятья.
- Как я рад, - сказал он, - снова видеть тебя, Элизабет!
- На нас напали. – сказала я ему.
- Напали? – переспросил он, нахмурившись. – Кто?
- Наши Бразервилльские знакомые. – проговорила Ильма.
- Но, как вы… выстояли? – изумился Фредерик. – И где они?
- В том-то и дело, - проговорила Ильма, - не имеем ни малейшего понятия, с чего они вдруг отступили.
- Значит, нас обнаружили… - задумчиво протянул Юджин. – Что ж рано или поздно это должно было произойти. Пора нам убираться отсюда.
- Откуда отсюда! – неожиданно взорвался Алекс. – Какого чёрта мы вообще тут делаем?! Кто-нибудь, наконец, мне скажет?! Я бы этого профессора собственными руками бы удушил! Чует моё сердце, знал он обо всём прекрасно! А мы, как идиоты клюнули на его удочку! Камелот, понимаешь ли!
Внезапно он оборвал свои стенания и проклятия, и воззрился на меня. Я отшатнулась от него. Вид у него был уж больно свирепый. Мне уж подумалось, не помутилось ли у него в голове.
- Письмо… - прошипел он. – Письмо… он дал тебе письмо!
С этими словами он кинулся на меня. Юджин, однако, перехватил его и хорошенько стукнул. На Алекса это никак не подействовало, он даже как будто этого не заметил. Он пытался вырваться из цепких рук Юджина, продолжая повторять:
- Письмо… он дал тебе письмо…
- И что! – закричала я. – Ну, дал! Тебе я его не отдам. Не надейся. Профессор мне его доверил, и я его отдам тому, кому оно предназначается!
- Да плевать мне на твоего профессора! – пуще прежнего взревел Алекс и принялся отбиваться от Юджина. – Он-то нас отправил чёрт знает куда, и, небось, не мается совестью! Отдай мне письмо!!!!
- Кто-нибудь! – взмолился Юджин. – Утихомирьте этого типа!
Виктор и Фредерик пришли ему на подмогу. Юджин, освободившись от взбесившегося Алекса, тяжело вздохнул и опустился на стул.
- Письмо у тебя? – спросил он, обращаясь ко мне.
Я кивнула и добавила, покосившись на чуть утихомирившегося Алекса:
- От чтения его пока воздержимся. Только в крайнем случае.
- Откуда ты знаешь, что уже не крайний случай? – поинтересовался Алекс. Его голос уже перестал быть таким безумным, видно Виктору и Фредерику удалось привести его в чувство. Я ничего не сказала. Зато выступил всё это время молчавший Фредегар.
- Значит вы пришельцы. – сказал он. – Из другого мира или как вы говорите реальности. Тут оказались случайно, то есть вас, сюда отправил какой-то безумный профессор. Так?
- Да. – я изумлённо посмотрела на него. Он улыбнулся и сказал:
- Всё это я понял из ваших разговоров. Вот, что означали твои слова: надо верить. Ты знала, о чём говоришь.
Я кивнула.
- И что вы собираетесь делать? – поинтересовался он.
- Вот-вот! – обрадовался Алекс, с опаской поглядывая на всё ещё стоящих возле него Виктора и Фредерика. – Я бы тоже хотел это узнать.
- Думаю, - решительно заявила Ильма, вставая из-за стола и расставляя на нём наготовлённые ею яства, - в первую очередь нам надо поесть, а потом лечь спать. Утро вечера мудренее.
***
На следующее утро, я решительно заявила:
- Едем в Лондон.
Все оторопело воззрились на меня, как если бы я вдруг предложила им слетать на Луну в снаряде, как герои Жюля Верна.
- Жаждешь записаться на приём к вождю мирового пролетариата? – язвительно поинтересовался Виктор, первый отошедший от потрясения.
- Сплю и вижу! – огрызнулась я. – У меня там дело в Британском музее.
Это известие не только ни вывело окружающих из оцепенения, но ещё больше их туда вогнало.
- Ну, что смотрите?! – рассердилась я. – Я хочу ограбить Британский музей.
С этими словами я извлекла из баула почтовые карточки и, вытащив из них ту, что с зеркалом, положила перед ними.
- Видите?! – сказала я, для наглядности ткнув пальцем.
Мои друзья, а с ними и Фредди, жадно вцепились в карточку и чуть не разорвали её, пытаясь вырвать друг у друга..
- И, что? – наконец, спросил Алекс, после того, как завладел картинкой, отобрав её у Виктора. – Обыкновенное зеркало. Для чего тебя нужно его красть? Смотреться, что ли некуда?
Я презрительно фыркнула, и хотела было постучать пальцем по лбу, но передумала. Только один Юджин проявил сообразительность.
- Профессор! – воскликнул он.
- Ну и что профессор?! – желчно переспросил мой брат, его при упоминании об оном, просто всего передёрнуло. – Что опять с этим вашим профессором?!
Юджин не обратил внимания на его высказывания, а задумчиво продолжил, ни к кому не обращаясь:
- Он рассказывал об устройстве, которое открывает Пространственно-Временной Тоннель. Об удобном устройстве, о котором он узнал из рукописи. Оно, было похоже на ручное зеркало, только без стекла. Это же, - при этих словах он кивнул на карточку, - подходит под описание.
- Подходит. – вздохнула я. – Только может статься, что это вовсе и не оно. Ну, в конце концов, у нас всё равно нет никаких идей на счёт того, что нам делать. Это хоть что-то.
- У меня лично есть. – с достоинством проговорил Алекс. – Прочитать письмо.
У него развилась какая-то навязчивая идея на почве этого письма! Я на всякий случай отодвинулась от кузена подальше, а то мало ли что ему снова в голову взбредёт.
- Кроме того, нас обнаружили. – сказала я. – Пора переменить место.
- Можно вопрос? – спросил Фредди, мы все обратились к нему.
- Кто за вами охотиться?
- Так, - махнула я рукой, - одни очень нехорошие… как бы так выразиться…
- Парни. – подсказал Алекс. – Назовём их парнями.
- Вот! – обрадовалась я. – Они самые. Плохие парни. Они желают нас убить, потому что наше существование им, как кость поперёк горла. Они бояться, как бы мы не нарушили планы их начальства.
- Ясно. – вздохнул Фредегар. – Плохие парни, которые, как и вы бегают по мирам.
Мы кивнули.
- Хорошо. – сказала Ильма. – Лично я согласна. Поехать в Лондон. Пусть даже это не то, что мы думаем.
- Я тоже за. – поспешил присоединиться к ней Фредерик.
- Я с самого начала был не против. – заметил Юджин.
Виктор ничего не сказал, лишь скорчил какую-то маловразумительную гримасу и неопределённо пожал плечами, что вполне могло сойти за положительный ответ. Таким образом, все были согласны, один только Алекс заартачился.
- Может тебе снова стоит сходить проветриться? – предложила ему Ильма. Мы засмеялись, а Алекс сердито хмыкнул.
- Ха-ха-ха. Очень смешно! – огрызнулся он. – Думаете, что виды свалки и выжженной пустоши могут положительно повлиять на кого-либо?!
- Так нам и не нужно положительное влияние. – заметил Виктор. – Ты посмотришь лишний разок, озвереешь, и поедешь, куда мы тебе скажем!
Мы снова рассмеялись.
- Ах, как мы спелись! – воскликнул Алекс. – Сам-то ты не особенно сговорчив был в доме ныне любимого тобою профессора!
- Хватит! – взревела я и стукнула кулаком по столу, так что все аж подпрыгнули от неожиданности. Алекс смолк и опасливо покосился на меня.
- Едем в Лондон. – заявила полная решительности Ильма.
- Только как? – сказала я. – Поездом? Пользуются ли представители коммунистической знати общественным транспортом? Потому что пока нас принимали за них, и это было нам на руку.
- Да уж! – улыбнулся Юджин и самодовольно похлопал себя по карману, отчего раздалось позвякивание.
- Поезда здесь не ходят. – сказал Фредди. – Они ходят только от Саутгемптона или Бронштейнчестера. Тут же так и не построили ветку, хотя, насколько я знаю, собирались.
- Придётся идти пешком… - вздохнула я и простонала:
- Больше тридцати километров!..
- Хоть бы кто подбросил! – воскликнула Ильма.
- Кто ж это, интересно? – полюбопытствовал Алекс.
- Говорят, когда-то здесь был лес, а мне что-то не вериться… - продолжал Фредди, задумчиво, - вроде он назывался Нью Форест…
- Был, был! – кивнула я. – И до сих пор тут имеются его остатки. За двумя заборами с пугающей надписью. Там чей-то замок расположен. Вот только, в той реальности, откуда мы никакого замка не припомню…
- Замок? – переспросил Фредди. – Я что-то слышал о каком-то замке Вильгельма Завоевателя в этих краях. Наверное, это он.
- Что ж значит местный Вильгельм, построил здесь себе замок, а не удовлетворился одним лишь признанием этого леса заповедным королевским. – проговорил Фредерик.
- По-моему, - заметила Ильма, - мы отвлеклись от темы. Как нам попасть в Лондон.
- Думаю, - сказала я, - поездом не стоит. Вряд ли «эти» пользуются общественным транспортом.
- Тогда, как? – спросил Юджин и неуверенно предложил:
- Автомобилем?
При этих словах Виктор встрепенулся и простонал:
- Эх, Фантом мой, Фантом!..
Фредди удивлённо и искоса поглядел на него и спросил у меня:
- О чём это он?
- Да так, - махнула я рукой, - бредит. А насчёт автомобиля: где вы его возьмёте, угоните?
- А почему бы и нет?! – тут же оживился Виктор.
- Чтобы потом автомобиль объявили в розыск, а нас поймали и отправили в лагеря? – с иронией сказала я. – Нет уж, спасибо.
- Тогда, не знаю. – развёл руками Юджин.
Некоторое время мы сидели, молча, сосредоточенно размышляя. Наконец, Фредерик неуверенно предложил:
- Может, махнём до Лаймингтона, ну то есть… я не знаю, как он тут называется. В той реальности, был такой город, на побережье Английского канала. Там угоним или возьмём лодку и потом как-нибудь до Темзы доберёмся. Лондон ведь на Темзе стоит.
Мы задумались. Предложение нам показалось не таким уж плохим. Ну, ещё бы! Кто из нас мог, как следует себе представить, какой нужно для этого проделать путь?!
Мы поддержали идею Фредерика. Один только Фредди явно не одобрял нашей затеи, наверное, представлял себе…
- Лаймингтон здесь есть. – сказал он. – Даже могу показать вам дорогу. Это закрытый городишко. Только «эти» и их прислужники. На яхтах они там, видите ли, катаются. Раньше был портовый город. Вряд ли вы вообще туда попадёте.
- Ну, попробовать можем. – бодро проговорил Виктор и поднялся со своего места. – Пакуем вещички!
Глава Девятая
Погоня, погоня…
Было непонятно, собирается ли Фредди отправиться с нами или нет. То он вроде брал с собою какие-то вещи и говорил, что давно не был в Лондоне и вряд ли чем сможет нам помочь, то заявлял, что покажет нам дорогу, а дальше мы уж как-нибудь сами. Видно было, что он и боится ехать, и боится потерять нас, поэтому не знает, на что решиться.
Чтобы немножко его отвлечь, я предложила ему переодеться.
Фредди был высоким и худым, как и Виктор, и одежда того, должна была ему подойти. Правда сразу же возмутился Алекс, который предложил для примерки свою одежду, но я обозвала его толстым, и сказала, что в его одежду можно одеть двух Фредди.
Честно говоря, это было неправдой, но уж очень мне хотелось позлить кузена. Конечно, Алекс не был толстым, а был коренастым и очень мускулистым. В отличие от моего брата, который был высоким и худым, и «хлипким», как обозвал его оскорблённый Алекс.
Фредди робко согласился примерить одежду Виктора. Она, как я и предполагала, оказалась ему впору.
Вскоре мы уже шли по дороге всей дружной компанией: в авангарде Фредди и Баргестр. Дорога летела вдаль серой лентой, то и дело, петляя среди пустоши. Мы шли уже час, когда Фредерик заметил:
- Мне казалось, что Лаймингтон совсем близко отсюда. Мы, что идём каким-то кружным путём?
Фредди ответил ему, не оборачиваясь:
- Путь кружной, и вправду. Но это самый лучший путь. Дело в том, что по прямой нам пришлось бы пробираться через старый заброшенный карьер и через охраняемый стратегический объект. Там, где остатки леса и замок. Может раньше здесь и зеленел лес, но при коммунистах образовалась выжженная пустошь, заброшенные карьеры: огромные изрытые пропасти и горы земли, теперь заросшие. Так, что придётся идти дорогою раза в три длиннее, чем стоило бы.
Фредерик ничего не сказал, только понуро опустил голову. Солнце, как и все предыдущие дни, палило беспощадно. А мы всё шли и шли, по однообразной серой дороге, вдоль столь же однообразной облезло-жёлтой пустоши.
Неожиданно Ильма воскликнула:
- О! По-моему, это то самое место, где мы с тобою оказались в первый раз, Фредерик!
Я и Алекс огляделись вокруг в поисках чего-то настолько примечательного, благодаря чему Ильма смогла это определить. Ничего особенного мы не увидели. Та же пустошь, та же дорога.
- Интересно, - не замедлил съязвить Алекс, - как это ты определила?
Ильма скорчила ему гримасу и буркнула:
- Мне так показалось.
Шли мы ещё час, когда вдали показалось знакомое нам с Баргестром место: группа деревьев и дорога, ведущая к забору.
- Свернём и передохнём? – неуверенно предложила я.
Мои спутники так устали, что не слова ни говоря, свернули. И тут…
Мы увидели автомобиль. Пустой. Он стоял чуть, не доезжая до забора.
Я узнала этот автомобиль, как и Баргестр, который принялся рычать на него. Это был тот самый, что подвозил нас.
Но, где был его хозяин?
- Автомобиль! – воскликнул Виктор, в его голосе прозвучало такое восхищение и удивление, словно он увидел, по меньшей мере, слона, привязанного к дереву и мирно пощипывавшего травку.
Я не успела остановить его, как он кинулся к нему коршуном, и не успела даже моргнуть глазом, как запрыгнул внутрь.
- Ты с ума сошёл! – закричала на него Ильма, поражённая его поведением. Остальные также не особенно одобрили его прыткость.
- Это же чужая собственность! – завопил Алекс. – Небось, его хозяин где-нибудь неподалёку. Как придёт сейчас, и не избежать нам лагерей…
- Да, ну вас! – беззаботно махнул рукой Виктор. – Мы, как идиоты, думаем-гадаем, как нам попасть в Лондон, идём пешком, не поймёшь куда, чтобы на какой-то лодчонке, и то если нам повезёт, а нам что-то давно не везло, доплыть до Темзы! Что нам слава мистера Джерома не даёт покоя?! Так нас будет семеро в лодке, не считая, собаки.
Мы смотрели на Виктора, как на безумного.
- Кто мне описывал всякие ужасы, - подал голос Юджин, - только из-за того, что я намеривался остаться сидеть на скамейке, на площади?! А тут он предлагает угнать автомобиль!
- Тем более, - сказала я, думая, что это охладит пыл моего брата, - у тебя нет ключей!
Виктор только хмыкнул и полез рукой под коврик: через секунду с самодовольной улыбкой извлёк оттуда ключи от зажигания и потряс ими в воздухе.
- Ну, где обычно все хранят ключики?! – воскликнул он. – Даже я, недолгое время, будучи американцем, хранил их под ковриком!
При этих словах он всунул их и включил зажигание.
- Последний раз предлагаю, перестать строить из себя, а садиться и ехать. Если не хотите, я поеду без вас! – гордо заявил он, и из этих его слов стало ясно, что все дальнейшие препирательства ни к чему не приведут.
Вздохнув, мы полезли внутрь авто. Разместились мы в нём с трудом, ему было далеко до просторного и столь любимого Виктором, Фантома. Наше счастье, что это был кабриолет. Вещи мы засунули в багажник, который оказался пустым, если, конечно, не считать канистры с бензином. Я, увидев это, вздохнула с облегчением. В конце концов, если прилизанный ехал к кому-то в гости, то вероятно взял с собою вещи, и если их нет, значит, он забрал их и ушёл восвояси. И возможно не скоро хватится автомобиля. Единственное обстоятельство, терзало меня, куда он мог пойти пешком и зачем? Может у него был велосипед, и он решил покататься, так от скуки и ради разнообразия.
Можно было бы попросить Фредерика, изучить следы, но Виктор не дал нам. Только мы кое-как разместились, как он нажал на газ и со свойственным ему лихачеством выехал задом на дорогу. Затем извлёк из бардачка карту и развернул её. Задумчиво изучив, сказал, не обращаясь ни к кому, кроме самого себя:
- Лучше всего будет ехать не по дороге, а срезать по пустоши.
При этих словах он нажал на газ с такою силой и так рванул, что мы чуть не вывалились на дорогу. Мой брат же, не слушая наших ругательств и лая Баргестра, лихо мчал напролом. Автомобиль подпрыгивал по неровностям, его мотало из стороны в сторону, а Виктор не сбавляя скорости, всё гнал и гнал. Так ему осточертело это место, что он мечтал вырваться отсюда.
Мы проехали пустошь за рекордно короткие сроки и вырулили на дорогу, уже известную нам. Доехав до перекрёстка, Виктор свернул на ту, что вела в Саутгемптон и Бронштейнчестер.
Немного сбавив скорость, он снова сверился с картой, и опять съехал с дороги, срезая путь по пустошам.
- Поскольку нам всё равно по пути, - крикнул он, неизвестно к кому обращаясь, - хочу видеть город Бронштейна.
- Зачем он тебе? – удивился Алекс, сидевший рядом с ним. – Ты, что за всю свою жизнь не насмотрелся на всякие там…
- Бронштейнчестеры? – переспросил Виктор. – Конечно, нет. Одно дело всякие там Ленинграды и Сталинграды, а тут – Бронштейнчестер. Тем более, тебе же самому было интересно, что это был за Бронштейн такой.
- Уже не интересно. – буркнул Алекс. – И чем глупости всякие городить, лучше на дорогу смотри, хотя вернее на полное её отсутствие. И какого чёрта ты теперь стал постоянно так гонять, словно за нами всё время кто-то гонится по пятам!
- А, что нет что ли, скажешь? – спросил Виктор, прибавив скорости. – На наш след уже вышли враги, значит нужно сбить их с него!
Мы, втиснутые на заднем сидении, сердито молчали. Алексу было хорошо рассуждать, он развалился себе в своё удовольствие вместе с безумным шофёром. Только Фредди выглядел довольным. Наверное, он в первый раз ехал в автомобиле и чувствовал себя, похоже, не так уж и плохо. Неизвестно откуда наползли серые тучи и скрыли солнце. Неожиданно сделалось темно, как ночью. Наш водитель гнал по бездорожью, когда впереди путь нам заслонила какая-то фигура. Звук исчез, костлявая и ледяная рука сжала мне сердце. Виктор не успел, не затормозить, не вырулить, он со всего маху врезался в неожиданное препятствие на нашем пути. Автомобиль с силой отбросило в сторону. Мы только чудом не перевернулись. Чёрная фигура стояла непоколебимой стеной, и весь путь преградили всё вылезающие и вылезающие её неустанные спутники.
- Что ж! – взвопил Виктор, похоже входя в уже столь привычный для него раж. – Раз так, то мы им сейчас покажем!
Он с силой нажал на газ, машина с лязгом и скрежетом, рванула задом и, ловко развернувшись, устремилась вперёд. Мы с ужасом пригнулись, а Ильма даже зажмурила от страха глаза и прижалась к Фредерику. Тот, как бы ненароком обнял её. Я вцепилась одной рукой в Баргестра, а другой в Юджина. Один только Фредди в радостном возбуждении, держась за сидение, глядел во все стороны.
Наш автомобиль летел по пустоши, а сзади за нами гнались наши преследователи. Но вот пустошь неожиданно закончилась и началась насыпь. Колёса заскрипели и захрустели, поднимая клубы пыли. Пыль оказалась и сзади, и спереди, и тут мы внезапно полетели куда-то вниз.
- Держитесь! – заорал Виктор. – Карьер! Мы, кажется, въехали в карьер!
Автомобиль, как обезумевший мчался вниз, не чуя колёс, пока, наконец, с грохотом и неимоверным толчком, не съехал на самое дно. Виктор издал победный клич, какой, наверное, издавали индейцы, и рванул вперёд.
Мы снова мчались и мчались на полной скорости, и я удивлялась, как эта железяка на колёсах до сих пор не развалилась. Ладно, Фантом, это самый лучший автомобиль в мире, ему всё нипочём, но этот… хотя возможно, что его делают где-нибудь в приличной стране, например в Российско-Польской Империи или в Америке, и в этом мире он подобие, Роллс-ройса.
Как бы то ни было, но он летел вперёд на бешеной скорости, подпрыгивая на ямах и колдобинах. Пошёл подъем, и Виктор ещё прибавил скорость. Подъём оказался неимоверно крутым, и въехать нам надо было на гору средних размеров. Внезапно в зад автомобиля что-то ударило, и он взвился в воздух, пролетел какое-то расстояние и с размаху ударился об землю, но и тут не развалился. А мы, покинув карьер, опять оказались среди пустоши и помчались по ней на полной скорости.
Мы гнали и гнали, неизвестно куда, среди однообразных пейзажей, не ведая, не только, где распроклятый Бронштейнчестер, но и вообще, где какая сторона света. Преследователей не было видно и только это радовало.
Тьма понемногу начала рассеиваться и вскоре выглянуло солнце. Вдали показалась дорога, и Виктор выехал на неё. Нигде не было указателей, и он наугад поехал по ней вперёд.
Вскоре нам попался-таки указатель. На нём значилось: «Bronshteinchester 8 km»
Это известие было встречено бурными аплодисментами со стороны чудом выживших пассажиров и хвалебными одами в честь чуть не угробившего их шофёра.
В приподнятом состоянии духа мы подъезжали к городу. Он был затянут непроглядной пеленой дыма, и над ним не было ни солнца, ни клочка голубого неба. Видно это была отличительная черта всех местных городов.
- А Бронштейнчестер, - неожиданно сказал Фредерик, - это, что бывший Уинчестер?
Мы посмотрели на него. Глупое, наверное, было у нас у всех выражение. Но до нас действительно только-только дошло это. Ну, конечно Бронштейнчестер – это бывший Уинчестер. Древняя столица Англии, ложный Камелот, который не то, что не мог быть им, да и вообще не мог быть, где бы то ни было. Но Бронштейну-то это, наверное, сильно подольстило. Такой город, и посвящён ему!
И вот нашим взорам предстала во всей своей соцреалистической «красе» огромная статуя какого-то типа, должно быть Бронштейна, указующая перстом, явно большего размера, чем голова, куда-то вперёд, где изображённая заметно меньшего размера, маячила фигура вождя мирового пролетариата на фоне восходящего солнца.
Нас всех настолько заняла эта чудовищных размеров скульптура, что мы открыли рты, а Виктор даже остановился. Похоже, этого зрелища для него оказалось достаточно. Он уже не горел желанием заезжать в этот город, а свернул на другую дорогу, на которой значилось: «London 145km»
Дальнейший путь мы проделали значительно быстрее и без приключений. Разве, что где-то на полпути нам пришлось заправлять автомобиль бензином.
Мы уговорили Виктора больше не гонять по бездорожью, а ехать пусть на всей скорости, но по дорогам. Так ближе к вечеру, мы прибыли в Лондон, самое сердце социализма.
Глава Десятая
Почти приехали!
Было решено, что ночью в Лондоне делать нечего. Британский музей вероятно уже закрыт. А без дела шататься по улицам или коротать ночь на скамейке в каком-нибудь парке не стоило. Может быть, здесь и сходили с рук многие выходки молодёжи из привилегированного класса, но уж вряд ли подобные вещи были в её стиле. Не стоило нам мозолить глаза властям и привлекать к себе ненужное внимание.
Потому Виктор свернул с дороги, ведущей в столицу, и завернул на какой-то просёлок. Тот был давным-давно заросшим и заброшенным. Кое-где сквозь густые заросли травы, плохо различимой в сгущающихся сумерках, виднелись остатки асфальта. В былые времена по этой дороге должно быть ездили экипажи и извозчичьи пролётки. Теперь же, как и везде царило запустение.
Немного проехав по этой дороге, Виктор свернул в небольшой лесок. В нём он и остановил автомобиль. Мы, наконец, получили свободу от его тисков. С трудом выбрались на волю, разминая затёкшие ноги.
- Ну и как тебе поездка? – спросила я у Фредди.
- Неплохо. – заметил тот. И вправду, в отличие от нас, он выглядел вполне бодрым и весёлым. Было видно, что путешествие пошло ему лишь на пользу.
- Я вот только хотел кое-что узнать… - проговорил он. – За нами кто-то гнался?
- Но ты же сам видел. – сказала я.
Он отрицательно помотал головою, немного помолчал, задумавшись. Затем произнёс медленно:
- Внезапно стало темно и промозгло. И, как мне показалось, тьма и холод были какими-то кишащими или даже живыми, как бы диковинно это не прозвучало! Словно в них кто-то был! Но больше ничего я не видел, да и то, что заметил, скорее, ощутил, чем разглядел.
- Это и были наши преследователи. – вздохнула я. – Дело в том, что они не люди и никакие бы то ни было живые существа.
- Кто же они? – спросил Фредегар вполголоса.
- В том то и дело, что мы не знаем.
На этом наш разговор прервался.
Кое-как устроились. Разожгли костёр. И усевшись вокруг него, перекусили. За едой Виктор сообщил:
- Бензина на обратный путь не хватит.
- И что же? – воскликнула Ильма, хмуря брови. – Обратно нам придётся идти пешком?!
Виктор развёл руками.
- Так я и знала, что всё это кончится чем-нибудь подобным. – сердито и угрожающе проговорила она.
- Я-то тут причём? – пролепетал Виктор.
- Как причём?! – вскричала Ильма. – А чья это была идея угнать автомобиль?! Моя скажешь? А может Баргестра?!
Баргестр нарочито громко зевнул, и изящно поднявшись, гордо скрылся во мраке. Виктор, посмотрев ему в след каким-то растерянным взором, взглянул на Ильму. А поскольку в её взгляде уже бродили недобрые огоньки, он видно решил сделать ретираду. Резко вскочил на ноги и попятился в темноту. Ильма грозно поднялась со своего места и стала медленно наступать на моего брата. Я решила, что самое время вмешаться. Потому встала между ними.
- Может, заключите перемирие? – предложила я. – А то уже поздно. А нам завтра с самого утра предстоит трудная работа.
- Хорошо, – сказала Ильма, однако по её лицу и интонации было видно, что перемирие она заключать, не намеренна, а лишь собирается отсрочить расправу.
И она, и мой брат вернулись на свои места, стараясь, не глядеть друг на друга.
- В конце концов, - заметила я, - есть же поговорка: птицы божии не сеют и не жнут, а сытыми бывают! До того мы нашли автомобиль. В нём была канистра с бензином. А на обратном пути, возможно, нам опять что-нибудь попадётся.
Ильма одарила Виктора презрительным взглядом и фыркнула:
- Тоже мне – птичка божья!
А тот явно не расслышав её реплики, и решив, что буря миновала, вернулся в свойственное ему в последнее время, язвительное состояние.
- Что-то я не слышал, чтобы птички божьи нуждались в бензине! – саркастически заметил он. Однако после того как Ильма предостерегающе кашлянула, он поспешил замолчать и сделал вид, что ничего не говорил.
В остальном вечер прошёл мирно. Иногда я встречалась глазами с Юджином, но меня отчего-то это не трогало. Я спешила поскорее отвести взгляд.
На ночлег мы устроились рано, но постоянные перебранки Виктора, то с Ильмой, то ещё с кем-то привели к тому, что заснули все лишь далеко за полночь. Виктора постоянно либо что-то не устраивало, либо он о чём-то вспоминал. Сначала он вспомнил о том, что оставил ключ в зажигании. Тогда он его вытащил и засунул под коврик. Тем не менее, это его тоже не устроило. У него возникла навязчивая идея, что кто-нибудь под покровом ночи подберётся к автомобилю и обязательно отыщет ключ. А тогда автомобиля ему больше не видать.
В течение нескольких своих походов до автомобиля и обратно, Виктор неустанно на кого-нибудь налетал и тогда всю округу оглашал их сердитый громкий шёпот. Потому, в конце концов, моего брата отправили спать в автомобиле.
- Заодно будешь его сторожить, – крикнул ему вслед Алекс. – Только смотри, как бы тебя вместе с ним не угнали!
Мне надоело всё это, и я отошла подальше от нашего лагеря. Устроилась рядом с Баргестром, которому явно был не по душе весь этот гам.
Когда солнце ещё только-только начало вставать из-за горизонта, Виктор поднял нас всех, сам того не желая. Оказалось, что всю ночь он провел, положив голову на руль, потому что так по его словам, было бы сложнее всего угнать автомобиль. Окончилось всё это тем, что он случайно во сне, нажал на клаксон. В мгновение ока все оказались на ногах сонные и перепуганные. Когда выяснился источник шума и причина его возникновения, обратно ложится не стали. Наспех позавтракали, быстро собрались и тронулись в путь.
Мы узрели её почти сразу. Ещё накануне вечером, мне почудилось, что я вижу какую-то неясную гору, освещаемую призрачным светом и возвышающеюся над силуэтами многоэтажных домов. Теперь же я поняла, что это мне не показалось. До того, когда я читала об этом в книгах по местной истории, я как-то не рассчитывала узреть, воочию, сей шедевр.
Грозная громада вставала над великим множеством девяти и двадцати этажных коробообразных жилых зданий. Та часть, что была видна с любого места, представляла собою трёхъярусное подобие пирамиды, с элементами деталей греческого храма и вавилонских зиккуратов, увенчанное постаментом с огромной статуей Вождя Пролетариата, стоящего во весь свой исполинский рост с простёртой вперёд дланью…
Остальное можно было додумать самому и уж точно понять, что именно это было, ибо перед моими глазами встала почтовая карточка сорок первого года, именуемая «Дворец Советов. Модель».
Мне вспомнилось, что в тридцатые годы в нашем мире полным ходом шло строительство аналогичного гигантского здания. Работы по его возведению начались в 1931 году, когда был взорван Храм Христа Спасителя. После разбора его руин, стали проводиться подготовительные работы, прежде всего, началось рытье огромного котлована и возведение фундамента. Но всё это было ещё только начало, а основное строительство развернулось лишь к 1937 году. В 1939 году завершили кладку фундамента высотной части, а так же главного входа и стороны, обращенной к Волхонке, и было оно уже высотой до семи этажей. Но осенью 1941 года, когда война дошла и до страны Советов, из подготовленных для монтажа металлических конструкций изготовили противотанковые ежи для обороны Москвы. А ещё через некоторое время, едва поднявшееся от уровня фундамента, здание разобрали совсем. Стальные конструкции Дворца Советов были демонтированы и использованы для каких-то там нужд, то ли для сооружения мостов на железной дороге, то ли ещё для чего. По окончанию же войны и вовсе было уже не до всяких там грандиозных построек; вся страна лежала в руинах.
В общем, в той реальности, откуда мы пришли, отложили свои грандиозные планы до «лучших времён». Здесь же войн не было и ничто не помешало воздвигнуть, сей памятник.
Теперь глядя на это сооружение, эту своего рода пирамиду коммунистических фараонов, я впервые осознала, чего мы лишились…
Глава Одиннадцатая
Увидеть Лондон и умереть!
Автомобиль давно остановился, а мы сидели в нём замершие и как громом поражённые. Долгое время ни один из нас был не в силах что-либо выговорить или хотя бы пошевелиться.
- Бог мой! – пролепетал Виктор. – Что это, скажите мне ради всего святого! Или может у меня галлюцинации?
- К несчастью нет. – с трудом выговорил Юджин. – Такого даже в кошмарах не увидишь…
Фредегар всё это время молчавший и явно не понимающий в чём дело и почему остановили автомобиль, наконец, сообразил, о чём идёт речь.
- А это! – махнул он рукою. – Так это здесь уже давно стоит…
- Монументальное сооружение. – заметила я. – Вот чего нас лишили, думаю окончательно и бесповоротно, в той реальности откуда мы пришли…
- Почему? – полюбопытствовал Фредди.
- Война помешала. – сказала Ильма. – Пришлось им разбирать то, что уже построили.
- А, кроме того, - заметила я, - у нас начали позже эти грандиозные строительства. Всего лишь в тридцатые годы сего столетия.
Неожиданно Алекс сердито набросился на Виктора:
- В конце концов, какого чёрта мы стоим?! Чего такого ты там увидел?! Мы вроде собирались грабить музей!
- Тихо ты! – накинулся на него мой брат. – Что ты орёшь об этом? Хочешь, чтобы нас услышали?
Но тем менее повёл автомобиль дальше. В скором времени он въехал в столицу. Унылый урбанистический пейзаж предстал нашему взору. Серые девяти и двадцатиэтажные дома, похожие на коробки, собранные из бетонных блоков, вставали по обеим сторонам улиц. Такой же серый и грязный асфальт. Какие-то кривые заборы, раскрашенные в неприятные цвета. В нескольких местах были вырыты траншеи, в которых виднелись ржавые трубы. Цветы, как таковые отсутствовали. Кое-где правда виднелась чахлая и пожухлая травка, насчёт которой у меня возникло подозрение, что её неоднократно выкашивали. Иногда попадались на глаза чёрные пласты торфа, который, по всей видимости, привезли с целью улучшить местную землю. В некоторых местах вместо травы проросли всевозможные сорняки. Пару раз попалась забетонированная площадка со скамейками, по всей вероятности, скверик. Из земли, что осталась не залитой бетоном, торчали тонкие засохшие деревца. Видимо их недавно посадили, так сказать, для озеленения. С четырёх сторон каждое деревце поддерживали внушительных размеров дубины. Явно на подпорку этих сомнительных деревьев ушло по несколько сосен.
Над городом стоял не продуваемый смог и духота, как в бане. Повсюду витали запахи нагретого и раскалённого асфальта, бетона, краски и мазута.
Единственное, что радовало, это то, что на дорогах нам не встретился ни один автомобиль. Редкие прохожие, такие же серые, как и окружающее брели, сонными, давно умершими призраками.. Они смотрели прямо перед собою, но казалось, ничего не видели и не слышали. В общем, зрелище нам предстало не из приятных. И не знаю, как остальных, но меня потянуло на свалку, там было уютнее и веселее. Да и любое кладбище в тот миг, мне представилось более оптимистичным и жизнеутверждающим местом, чем советский Лондон.
Ехал наш автомобиль довольно долго.
- Однако, - прервал молчание Алекс, обращаясь к брату, - ты знаешь, куда ехать-то?
- Нет. – честно признался тот.
- Тогда куда мы едем? – поинтересовался кузен, пренеприятнейшим голосом. Ильма угрожающе закашляла. Судя по всему, назревал скандал. Однако ему не суждено было разразиться.
- Я знаю, где находился Британский музей у вас. – сказал Фредерик спокойно и как бы между прочим.
- В каком смысле «у вас»? – удивился Виктор. – Мы ведь не англичане, ты не забыл?
- Простите. – смутился тот. – У меня в голове всё перепуталось. Ну да, конечно, ваша бабушка Кэролайн, сбежала из Англии в Россию. Я запамятовал. Вы уже не англичане, как впрочем, и я. Я родился в Штатах…
- Короче, янки. – грубо оборвал его Алекс. Он выглядел раздражённым. Было видно, что его негодование с Виктора готово перейти на Фредерика – Знаем мы о твоём американском происхождении.
- В общем, - совсем уже робко проговорил тот, - я хотел сказать «у нас». В общем, я знаю. Нам нужен район Блумсбэри, а там Грейт Рассел Стрит… Виктор остановил автомобиль подле очередного забетонированного скверика, извлёк откуда-то кипу местных карт, и, порывшись в них, протянул одну Фредерику.
- Ищи. – буркнул он. Сам же развалился на сидении с видом эдакого барина, тем не менее, всё еще продолжая держать обе руки на руле и нервно отбивая пальцами дробь.
Фредерик ни слова не говоря, погрузился в изучение карты. Она была огромная и нам, тем, что сидели на заднем сидении (исключая Баргестра, конечно), пришлось ему помогать. Фредди, а за ним и мы, тоже впились взглядом в разноцветные линии и названия. Однако если Фредегар, хоть что-то понимал в них, нам все эти названия ни о чём не говорили.
Прошло несколько минут напряжённого молчания. Наконец, Алекс на переднем сидении не выдержал и спросил:
- Ну?
- Что «ну»? – не отрываясь от карты, переспросил Фредерик.
- Ты нашёл место… ну то, о котором говорил?..
- Быстрый какой. – сказала Ильма сердито.
- Тут дело не в быстроте. – заметил Алекс. – А в том, что в противоположном конце сего уютного местечка стоит некий гражданин и уж очень интересуется нашими персонами.
Все, кроме Фредерика, обратили взоры в указанную сторону. И, правда близ одной из скамеек, выглядывая из-за бетонного столба с фонарём, стоял какой-то тип и во все глаза наблюдал за нами. Больше, однако, никого было не видно.
- Он один. – констатировал Виктор. – А нас семеро, не считая пса. Предлагаю разобраться с ним.
- С ума сошёл! – набросился на него Алекс. – Для чего нам неприятности? Кто его знает, что он за птица! Ещё сошлют в лагеря…
Затем немного подумав и оглянувшись на Баргестра, который сидел со скучающим видом, высунув язык, пробормотал:
- А что насчёт пса… было бы неплохо.
- В каком смысле? – не понял Виктор.
- В самом деле! – добавили остальные. Одна лишь я, поняла его мысль.
- Неплохая идея. – подержала я. Юджин с изумлением воззрился на меня. Но я не обращая внимания, ни на него, ни на других, нагнулась к псу и шепнула ему на ухо:
- Баргестр, у нас небольшие неприятности. Разберись!
Пёс бросил на меня понимающий взгляд, лизнул в нос, и ловко выпрыгнул из автомобиля, с изяществом пумы приземлившись на асфальт. Не успел ни один из нас даже глазом моргнуть, как он буквально в два прыжка преодолел всё немалое расстояние отделявшее автомобиль от фонарного столба и разобрался со стоявшим за ним типом. Как именно – осталось загадкой. И это было неважно, важен был результат. А результат был на лицо: неизвестный взвыл и выскочил из- за своего прикрытия. Баргестр, тем не менее, даже не подумал отставать от того. Он кинулся за типом, норовя схватить его зубами. Тип опрометью кинулся к нашему автомобилю и завопил, отбиваясь от пса:
- Уберите это животное от меня!
Тут его взгляд упал на меня, затем снова на пса, опять на меня и так несколько секунд. Наконец, его лицо исказила кислая, так словно у него болели зубы, улыбка. Он пролепетал обращаясь к Баргестру и делая попытку погладить того по голове:
- Ууу… какой миленький пёсик!..
Однако в ту же минуту ему пришлось её отдёрнуть с криком: «Ай, ай!»
«Миленький пёсик», который возможно и бывал милым в обычное время, теперь таковым быть не пожелал. Потому тяпнул неизвестного за палец. Затем оскалил зубы и из его разинутой пасти вырвался угрожающий рык.
- Уважаемая мисс, - обратился ко мне на смерть перепуганный незнакомец, без конца заикаясь, - не могли бы вы убрать вашу очаровательную собачку!..
Я была удивлена этим обращением. Во-первых, было непонятно, отчего из всей толпы, которая находилась в автомобиле, он избрал именно меня и решил, что я хозяйка «очаровательной собачки», а не кто-то другой. Во-вторых, почему так изменилось его поведение, когда он увидел меня.
Но я рассудила, что если дать Баргестру и дальше разбираться с ним, то мне вряд ли когда-либо удастся выяснить причину. Поэтому я отозвала пса и, выбравшись из автомобиля, ласково потрепала Баргестра по уху. Затем позволила себе оглядеть незнакомца. Им оказался весьма облезлый худощавый и долговязый тип с воровато бегающими глазками. Возраста он был неопределённого. Нечто подобное в былые времена, именовалось гимназистом в отставке и обычно бывало лет так за тридцать.
- Джон Купер. – поспешил отрекомендоваться «гимназист в отставке» и выжидательно замер.
- Элизабет. – коротко представилась я, не желая афишировать собственную фамилию, но на всякий случай готовясь назвать любую другую. Однако к моему изумлению, это не потребовалось. Мой собеседник неожиданно расплылся в улыбке до ушей и сказал:
- Конечно, конечно, я всё понимаю! Рад встрече и знакомству с вами мисс Элизабет! И, конечно же, рад видеть ваших спутников!
При этих словах, он кивнул моим друзьям. Те сидели поражёнными зрителями и пребывали в полном безмолвии. Один лишь Фредерик продолжал самозабвенно изучать карту, так словно оглох.
- Какими судьбами попали вы сюда? – спросил Купер меня.
- Осматриваем достопримечательности. – с улыбкой ответила ему я.
- Да, да, конечно, конечно, я всё понимаю. – снова проговорил он.
- Я не понимаю, - не отрываясь от карты, внезапно вскричал Фредерик, так что мой новоявленный знакомец, аж подпрыгнул на месте от неожиданности, - мы, что находимся между Бронштейн Хайд Парк и Бронштейн Сквер Гарден – это судя по всему бывший Бэлгрэйв Сквер Гарден, немного не доехав до Парк Лайн?! Эти новые названия… - начал, было, он, но получив от Ильмы резкий толчок в бок, запнулся и наконец, соизволил вернуться к действительности. Он поднял глаза и огляделся. Заметив пристально глядящего на него незнакомца, побледнел и закашлял. Поспешно состроил на лице подобие улыбки и пробормотал:
- Необыкновенно очаровательны эти новые названия, не то, что старые!
Купер улыбнулся и сказал:
- У вас прекрасные познания в древней истории, мистер…
- Фредерик. – подсказал он.
- Мистер Фредерик. – договорил Купер. – Я сам-то, смею признаться, не слишком помню, что да как называлось в старорежимном Лондоне. Но, что касается вашего местоположения, то вы правы. Однако вы что-то ищете, могу ли я чем-то помочь вам?
При этих словах он принял услужливую позу и захлопал глазами.
Юджин уже собрался открыть рот, чтобы подобру-поздорову, послать, куда подальше этого настырного типа. Но я во время предугадала его намерения. Я воскликнула, как можно более громко:
- Безусловно, можете, любезный мистер Купер!
- О, - вскричал он, - для вас я просто Джон. Так чем я могу помочь вам?
- Отведите нас в Британский музей Революционной славы. – сказала я.
«Гимназист в отставке» впал в крайнее удивление. Некоторое время он стоял не в силах что-либо выговорить. Затем на его лице отразилась целая гамма чувств. Он словно что-то уяснил для себя и наконец, снова сказал свою любимую фразу уже в третий раз:
- Конечно, конечно, я всё понимаю! Мы уже не так далеко от него. Но пешком всё же далековато и долго… вы позволите, у меня здесь неподалёку автомобиль, я бы мог поехать впереди, а ваши друзья за мною. Как вам такая идея?
Я лишь молча, кивнула. Этот тип мне совсем не нравился. Уж очень подозрителен был он. Кроме того у него был автомобиль, что само по себе делало его отличным, как говорится, от простых смертных. Но отступать уже было поздно, да и не имело смысла. Купер, наградив меня напоследок, странной улыбкой, вернулся обратно к своему фонарному столбу, но прятаться за ним не стал, а прошествовал дальше. В скором времени он скрылся за углом какого-то ветхого, чудом сохранившегося домика.
- Ну и что всё это означает? – полюбопытствовал Виктор.
- Он следил за нами. – заметил Алекс и посмотрев на меня, добавил:
- И мне кажется, что ты произвела на него особенное впечатление.
- Что ты этим хочешь сказать? – спросил Юджин. В его голосе прозвучало раздражение и подозрительность.
- Откуда мне знать! – развёл руками кузен.
- Как вы думаете, - спросил Фредегар, - не стоит ли нам сделать ноги, пока он не вернулся. Да и вообще сдался он вам этот музей!
- Ты ничего не понимаешь, Фредди! – сказала я. – Мы в отчаянии, не знаем, что делать. Мы как тонущие, а это единственная соломинка, за которую можно ухватиться. Ты же сам видел, ну, не видел, но всё равно знаешь, что за нами гоняется нечто ужасное, а мы оказались…
- В «Приюте для вурдалаков». – договорил за меня Алекс мрачно.
Глава Двенадцатая
Британский музей Революционной славы
В окружавшей нас тишине, раздался шум мотора. Скоро показался небольшой автомобиль с открытым верхом, похожий на суетливого жука.
Купер поравнялся с нами и остановился, не заглушая двигателя.
- Может, составите мне компанию? – обратился он ко мне. – А то у вас в автомобиле тесновато.
Я решила, что не стоит отказываться и понапрасну раздражать своего нового знакомого. Молча, кивнула. Купер открыл мне дверь, и я села на переднее сидение.
- Если не возражаете, - неожиданно крикнул Алекс, - я присоединюсь к вам.
- И я тоже. – сказал Фредди, который судя по всему успел привыкнуть ко мне за то короткое время, что мы были с ним знакомы.
Баргестр вообще считал своё присутствие подле меня самим собою разумеющимся, потому, как говорится, ни слова не говоря, запрыгнул на заднее сидение. Фредегар и Алекс последовали его примеру.
Юджин, смерив меня красноречивым взглядом, переместился на переднее сидение близ Виктора. Ильма же с Фредериком смогли, наконец, расположиться по-человечески.
Купер медленно двинулся вперёд, за ним поехал Виктор. Ехали мы так минут двадцать. Несколько раз сворачивали. На всём пути нам попалось всего несколько похожих на сомнамбул горожан, которые при виде сразу двух едущих друг за другом автомобилей, нервно вздрагивали и старались быстренько скрыться, где-нибудь в укромном местечке
Если бы не Купер, мы, безусловно, пропали бы в этом переплетении похожих одна на другую улиц и дорог, среди сплошняком стоящих бетонных домов, редких забетонированных площадок и ещё более редких неизвестно как уцелевших старых, полуразвалившихся и обшарпанных домиков.
Автомобиль Купера ещё несколько раз свернул и остановился близ очередного сквера. Виктор поставил свой рядом.
- Вот и приехали. – радостно сообщил «гимназист в отставке». – Отсюда до музея пять минут ходьбы.
Мы выбрались наружу. Виктор долго не мог решить, что ему делать с ключами от зажигания. Сначала он их забыл вообще вытащить. Затем вспомнив, стукнул себя по лбу и вернулся назад, засунул их под коврик. Отошёл и снова вернулся, достал обратно и в нерешительности встал, глядя то на них, то на автомобиль. Юджин не выдержав, отобрал у него ключи и сунул их в карман.
- А ничего плохого не будет, если мы оставим автомобиль со всеми так сказать вещами посреди улицы? – робко поинтересовался Виктор.
- Да, конечно ничего не будет. – сказал Купер. – Пролетарии к нему даже подойти побояться, а люди нашего круга почтительно относятся к собственности.
Виктор вздохнул облегчённо и всё же обвёл автомобиль печальным взглядом. А Купер внезапно пригляделся к тому. На его лице появилось странное выражение. Внутри у меня всё так и ёкнуло – признал чужую собственность. Теперь нам точно не выкрутиться и не избежать лагерей.
- А это авто, - начал Купер, - оно разве не принадлежит Стивену Паркеру?
Моё сердце, буквально упало в пятки. Я ощутила на себе напуганные взгляды друзей, но, тем не менее, попробовала взять себя в руки и что-нибудь наспех сообразить. Отрицать не имело смысла. Нужно было что-то сочинить.
- Стивену Паркеру? – как можно более беззаботно переспросила я. – Безусловно. Это его автомобиль. Но я приехала издалека, и так было мило с его стороны одолжить мне его.
- Действительно. – согласился новый знакомец. И я увидела, что он успокоился. Видно поверил. – Значит у нас с вами общие знакомые! Что ж передайте ему привет от меня и, чтобы он не очень перетруждался.
Я немного удивилась такому странному пожеланию, но поскольку только что пережила сильное потрясение, решила довольствоваться тем, что всё обошлось.
- Обязательно передам это Стиву. – заверила я его. Едва он услышал имя «Стив», так буквально вскипел от ярости. Его лицо побагровело, и без того узкие губы, сжались, а глаза сузились до щёлочек. Длилось это с мгновение, затем Купер взял себя в руки и даже чему-то улыбнулся.
- Что ж, - сказал он, поворачиваясь ко мне и предлагая мне руку, - не позволите ли мне сопроводить вас в музей?
Мне не оставалось ничего делать, как принять его предложение с любезной улыбкой. Мы двинулись прямо по дороге, ибо тротуаров здесь не было, вероятно из-за редкости автомобилей. Вообще как я успела заметить, пока мы ездили по Лондону, в нём не ходили даже автобусы. Кое-где мне бросились в глаза трамвайные рельсы и провода троллейбуса, а также вход в подземку.
Это обстоятельство, честно говоря, единственное, что мне пришлось по душе из всего того, что мне довелось видеть за время пребывания в Советской Британии. Благодаря этому улицы Лондона не были наводнены автомобилями и уж, по крайней мере, кроме асфальтово-бетонного и покрасочно-мазутного смрада больше никакие посторонние запахи не донимали. А что бы было, если бы ко всему эту присоединилась ещё и бензиновое зловоние?! Итак, в этом городе стояла продымлённая и непродуваемая духота!
Я тогда понятия не имела о том применении нефти, что придумали местные коммунисты. Как выяснилось мною случайно после, они использовали её для приготовления продуктов питания и средств первой необходимости (а иные народу иметь не дозволялось, ибо считалось атрибутом частной собственности), таких как: одежда, мебель, посуда, инструменты и мыло. И лишь, поэтому они почти не использовали бензин, а вовсе не из-за каких-то иных соображений.
Идти пришлось недолго, действительно минут пять. Мне пришлось весь путь проделать под руку с «гимназистом в отставке», и хорошо ещё, что подле меня шёл Баргестр, который, когда забегал вперёд, изредка оглядывался на того и скалил зубы в не слишком дружелюбной манере.
Позади шли Фредди с Алексом, за ними Ильма и Фредерик, а замыкали всю процессию Виктор с Юджином. Последний выглядел сердитым и раздражённым.
За всю нашу дорогу нам не встретилось и двух прохожих. Но зато в одном повороте от музея, стоял какой-то подозрительный субъект. Чем-то он походил на моего спутника. Стоял, словно следил за кем-то или ждал кого-то. Прямо как Купер.
Увидев приближающуюся к нему группу, он хотел было юркнуть за угол, но «гимназист в отставке» окликнул его:
- О! Хелло Пит!
Застигнутый врасплох, пригляделся повнимательнее и пошёл на встречу. Это оказался юркий и не слишком высокий человечек с острой мордочкой.
Купер обменялся с ним рукопожатием, а я получила свободу.
- Познакомьтесь, - обратился ко мне Купер, - это Питер Браун.
Браун протянул мне руку. Пришлось мне пожимать её.
- Элизабет. – представилась я. Услышав моё имя и бросив взгляд на Баргестра, который стоял в сторонке и рычал, тот вздрогнул и переглянулся с Купером.
- Что ж, - медленно проговорил Браун, потирая руки, - рад знакомству с вами, мисс Элизабет. Осматриваете достопримечательности?
- Мисс Элизабет желает осмотреть музей. – ответил ему за меня Купер. Оба они снова переглянулись. В глазах Брауна мелькнул испуг и застыл немой вопрос.
- Погода неплохая. – вдруг сказал Купер и при этих словах я увидела, что Браун успокоился и даже повеселел.
- Действительно чудесная погода! – подхватил он радостно. – Что ж отведите очаровательную мисс в музей. К сожалению, она выбрала слишком позднее время для осмотра экспонатов, ну что ж поделать, если в другое время она не могла.
Он распрощался с Купером и скрылся. У меня же возникла смутная догадка, что здесь не всё чисто и явно идёт какая-то своего рода игра. А я каким-то образом коснулась неё.
Мы двинулись дальше.
- Что хотел сказать ваш приятель словами «слишком позднее время для осмотра экспонатов»? – осторожно поинтересовалась я.
- Как, - изумился мой спутник, - разве вы не знаете?
Я замешкала, не зная, что ответить и даже пожалела о таком неосмотрительном вопросе. Но к моему счастью, Купер снова повторил в четвёртый раз свою коронную фразу:
- Конечно, конечно, я всё понимаю! Тогда позвольте объяснить вам. Многие экспонаты находятся в стадии транспортировки. Многие уже переправлены в усыпальницу Вождя, согласно Его приказанию. Так что если вы хотите насладиться в полной мере всем этим старьём, то есть пардон, я хотел сказать – древностью, вам стоит посетить Пирамиду.
- Ясно. – кивнула я. – Думаю пока мне будет достаточно того, что ещё осталось в музее.
- Но если вы всё же захотите осмотреть Пирамиду, я к вашим услугам. – учтиво проговорил он. Я в ответ столь же учтиво поблагодарила его. А сама погрузилась в думы.
Для чего Ленину потребовалось перевозить музейные экспонаты в эту, как выразился этот облезлый тип – усыпальницу или Пирамиду. Да и то, что он так называет, безусловно, то самое сооружение, что неустанно виднеется, где бы ни пришлось оказаться, усыпальницей или Пирамидой – звучит странно. Невольно напрашивались картинки из жизни Древнего Египта. Фараоны, пирамиды… вещи, ценности, пища и питьё, и даже любимые животные, рабы и жёны, которых погребали вместе с забальзамированным телом умершего фараона…
Но всё это конечно было вздором. Какое это могло иметь отношение к Ленину?..
Потому я прервала поток этих мыслей, тем более что внезапно подверглась новому потрясению. Мы наконец, достигли цели своего путешествия. Пред нами предстал Британский музей Революционной славы, как это следовало из огромной медной вывески:
«British Museum of Revolution Glory»
Но какого вида было сие здание! Уж не знаю, что я ожидала увидеть, после краткого, но весьма красноречивого знакомства с обликом Советского Лондона.
Перед нами простёрлась широкая, выложенная плитами площадь. Посреди неё стоял огромный высотой примерно в 50 м и шириною около 150 м прямоугольный радиатор парового отопления, ибо назвать его домом как-то язык не поворачивался. Даже его наружные стены, состоявшие, из облицованных каким-то серым камнем, пилонов, чередовавшихся со стеклянными витражами, наталкивали на мысль о рёбрах в радиаторе.
- Вот мы и пришли! – радостно сообщил Купер и жестом пригласил меня следовать дальше.
Миновав, почти лишённое какой бы то ни было мебели, а так же охраны, фойе, мы оказались в зале с множеством идущих вверх и вниз лестниц. Ничто не воспрепятствовало Баргестру пойти с нами, а то я уже заранее мучилась насчёт того, как оставлю его одного. Но собаки, как и вообще любые домашние, и я думаю, даже дикие животные, в этой стране были такой редкостью, что никому запретить их не могло придти в голову.
Поскольку стены этого здания по большой части состояли из окон, внутренности музея нагоняли уныние своей бестолковой пустотой и огромностью. И даже какие-то крупные ящики, стоящие один на другом не нарушали этого впечатления. Судя по всему, это были подготовленные к транспортировке экспонаты.
Окна же снаружи походили на зеркала, в то время как внутри были обычными. Это, по всей видимости, препятствовало порче экспонатов от лучей солнца и не позволяло взглядам любознательных видеть, что твориться в музее.
- Что бы вы хотели осмотреть первым делом? – спросил Купер у меня.
Я немного оробела при виде этой угрюмой громады и даже на миг забыла вообще, зачем мы здесь оказались. Потому неопределённо пожала плечами. Но тут же спохватилась, вспомнив об устройстве. Вот только как было намекнуть на него, не привлекая внимания? Потому что если оно после пропадёт, этот тип быстро догадается, чьих это рук дело. А, кроме того, я вдруг перепугалась, что если его уже транспортировали в Пирамиду?!
- А, что, - внезапно вмешался в разговор Алекс, - этот музей не охраняется? В него так легко войти и выйти?
- Действительно! – поддержала его Ильма.
- Безусловно, - пожал плечами Купер, - легко. А, что может случиться со всем этим барахлом… то есть я хотел сказать старьём… ну в общем, с содержимым! Никому всё это не нужно! А, что касается охраны… она, конечно вроде как есть.
- В каком это смысле «вроде как есть»? – переспросила я.
Внезапно Купер смутился. Он даже покраснел и перепугался моего вопроса.
- Конечно же у нас есть охрана, особенно ночью. Дежурят посменно. С восьми часов вечера до восьми утра. Всего три смены, которые меняются через четыре часа. В обязанности каждой смены входит обходить весь музей каждый час. Но вы поймите, - добавил он, обращаясь ко мне самым заискивающим образом, - в наше время всё это лишь формальности. И так как они выполняются – этого вполне достаточно. А кроме того в одной из смен есть несколько радетелей и они с точностью выполняют предписания. Так что всё в порядке.
- Послушайте, Джон, - сказала я, - а вы собственно какую должность занимаете?
Мой вопрос вверг его в ещё большее замешательство. Но я уже заранее догадывалась, какой будет ответ и какова будет его реакция, потому собственно и решилась на подобное.
- Эээ… - нервно протянул он, - я генеральный секретарь Музея.
- Понятно. – вздохнула я. – Где у вас тут план музея?
Купер несказанно обрадовался возможности не только сменить столь неприятную для него тему, но и по возможности попросту сбежать от меня. Он подвёл нас к информационному стенду, где вовсю ширину его виднелся красочный и подробный план. После этого он поспешно простился со всеми нами и был таков. Мы же, проводив его не слишком доброжелательными взглядами и мысленными пожеланиями, вздохнули с облегчением.
Глава Тринадцатая
Британский музей Революционной славы (Продолжение)
У плана мы простояли, наверное, чуть ли не полчаса, стараясь, как следует запомнить, где что находится. Как выяснилось позже – всё это было напрасной тратой времени.
Из плана выяснилось, что музей поделён на девять секций: Африка, Южная Америка, Древний Египет, Азия, Древняя Месопотамия и Древний Левант, Первобытная культура, Древняя Британия и Древняя Франция, Печатное, Рукописное и Рисованное дело, Медали и монеты. Ни словом не упоминался Древний Рим и Древняя Греция, что натолкнуло меня на мысль, что все их достояния до сих пор пребывают на их Родине.
Тот факт, что ни одно из названий секции не именовалось «Загадочные предметы», как это было на наборе почтовых карточек, немало огорчило нас.
- И, что нам теперь делать? – вопросил Виктор. – На этой проклятой карточке не указано, где его следует искать?!
Я без особой надежды извлекла набор из сумки и оглядела сначала саму виновницу нашего путешествия, а после и всё остальное, в том числе и обложку. Нигде ничего не говорилось о том, где покоятся сами экспонаты.
- Полный идиот их печатал! – пробормотал Алекс.
- По-моему самые полные идиоты это мы, потому что прикатили сюда! – проворчал Виктор.
- Так ты же с самого начала одобрял эту поездку! – возмутился кузен. – Я не одобрял, а ты – да.
- Нечистая попутала, не иначе. – заявил Виктор. – В следующий раз меньше буду слушать сестру.
- Скажите, пожалуйста, - хмыкнула я, - да можешь не слушать, мне всё равно. Да и вообще можете отправляться обратно на свою свалку. Я, так просто, из этого музея не уйду. Разберу его по кусочкам, но либо найду то, что ищу, либо убежусь, что его здесь нет.
- А если нет, что тогда? – поинтересовался Фредди.
- Отправлюсь в Пирамиду.
- Да она, наверное, охраняется сильнее, чем Форт-Нокс! – заметил Юджин.
- А вам-то что?! – вскипела я. – Вы ведь уже испугались! Я же сказала – обойдусь без вас. И вообще не мешайте мне думать.
Я попыталась представить себе, куда бы историки отправили нужное мне устройство. Ещё раз посмотрела на почтовую карточку.
Зеркало с дырою вместо стекла, два кристалла по бокам ручки и вероятно символ Пятерых: Круг – символ Вечности. Четыре линии – символ Кэа, треугольник – символ Богов Порядка, Глаз – символ Звёздных Богов.
Наличие глаза приближало его к древнеегипетской культуре. Потому я, подумав ещё с минуту и убедившись, что больше ничего на память не приходит, решила остановиться на предположении, что устройство находится в секции Древний Египет.
Ещё раз, сверившись с планом, я направилась к той лестнице, что вела вниз, где согласно ему располагалсь нужная мне секция. Остальные ни слова не говоря, поплелись за мною.
Разногласия с планом начались прямо сразу. Во-первых, на стене вместо таблички с указанием «Древний Египет», висела съехавшая набок поблёкшая от времени табличка с надписью «Медали и монеты».
Во-вторых, то что бросилось в глаза едва я переступила порог зала экспозиций, было конечно же не сфинкс, не скульптура какого-нибудь Анубиса и даже не какая-нибудь самая завалящая мумия, и даже на худой конец не медаль или монета, нет: это был Моаи – каменный истукан с острова Пасхи. Затем чуть поодаль от него, на полу лежал рисунок Леонардо да Винчи. Большую часть дальней стены составлял фрагмент какого-то храма. Поодаль стояло несколько витрин с какими-то деревянными и бронзовыми дощечками, явно не древнеегипетскими. Всё остальное представляло собой мешанину, из сваленных различных предметов, которые составляли из себя средних размеров груды и высокие доходящие до самого потолка горы. Чего там только не было! И кубки, и блюда, и какие-то африканские маски, топоры, явно бронзового века, и ещё бог знает что! Рядом лежали грубо сколоченные ящики и мотки верёвки.
- Замечательно… - протянула я. – Как я могла забыть о «классическом советском порядке»!
- Ну вот, - капризно запричитал Виктор, - мало того что мы не знаем, где искать это кретинское устройство, так ещё оказывается, что нет никакой разницы знаем мы или нет! Это устройство может быть где угодно. Я не удивлюсь, если оно окажется в саркофаге вместо какой-нибудь южноамериканской мумии!
- В Южной Америке не было мумий, не позорься. – пристыдила его Ильма.
- Да и к тому же лучше помолчи, если всё равно не можешь сказать ничего путного. – набросилась я на брата. Он оскорблено надул щёки и отвернулся, делая вид, что разглядывает истукана. При этом выражение лиц у обоих, на мой взгляд, было одинаковое.
Я подошла к одной кучке и принялась копаться в ней. Однако безрезультатно, да и не понятно на что я могла рассчитывать. Остальные разбрелись кто куда. Фредди с Алексом начали заглядывать в ящики. Большинство из них оказалось пустым, в других же лежали либо какие-то статуэтки, либо книги. Баргестр сосредоточено обнюхал, чуть ли не весь зал и даже прорыл большую нору в одной из гор.
На всякий случай я ещё раз обошла весь зал с начала и до конца, как это не было сложно, учитывая его огромные размеры и загромождённость. С тоской во взоре смерила взглядом горы экспонатов, гадая, не покоится ли где-нибудь на самом дне вожделённая вещь.
В конце концов, когда мне до смерти надоел этот зал, я решила пойти попытать удачу где-нибудь в другом месте.
Однако и в следующем зале нам предстала та же картина. И в том что мы осматривали после и ещё в нескольких последующих. Поначалу мы ещё с надеждой посматривали на таблички, но после махнули на это дело рукой.
Таким образом, к шести часам вечера, нам удалось оглядеть пять секций. В последней, наконец, нам предстали хоть какие-то атрибуты древнеегипетского царства, такие как саркофаг и Розеттский камень. К тому моменту мы все были усталыми, зверски голодными и злыми.
Радовало лишь одно, по крайней мере, меня, что за целый день, нам никто не попался. Не было ни посетителей, ни охраны, никого. Можно было вынести хоть весь музей. Другое дело если бы нам это было нужно, а нам нужна была всего одна вещь, а её как раз найти было, казалось, невозможно.
Я в изнеможении опустилась на какой-то горизонтально лежащий обелиск.
Виктор с яростью накинулся на саркофаг, и казалось, был готов растерзать его на части, невзирая на всю его древность, так словно покоящаяся в нём мумия в своё время посмела нанести ему личное оскорбление. Он грубо и бесцеремонно выкинул её из него, со всех сторон оглядел дно и стенки и неожиданно залез внутрь, взял и улёгся. Притом ещё сложил руки, таким образом, будто вознамерился заменить несчастного фараона собственной персоной.
- Ты, что с ума сошёл? – воскликнула Ильма. – Вылезай оттуда немедленно!
- А зачем? – спросил Виктор равнодушным и бесцветным голосом. – Мне и тут не плохо. В конце концов, чем я хуже какого-то обмотанного бинтами чучела!
И закрыл глаза. Ильма сердито махнула на него рукой и вопросила, обращаясь к нам:
- Ну и какие будут идеи?
- Бросим всё и вернёмся обратно на свалку. – буркнул Юджин.
- Сходим что-нибудь перекусим, а там видно будет. – сказал Алекс.
- Продолжим поиски. – спокойно произнесла я. Все, даже Виктор из своего гроба, исключая разве что Фредегара и Баргестра, поглядели на меня таким образом, что я решила, что всё – вот он мой конец. И не от рук, каких бы то ни было потусторонних сил, а от моих собственных друзей.
Немое и напряжённое молчание длилось с минуту. Фредерик первым нарушил его:
- Знаешь, Элизабет, ты это уж слишком. – заявил он. – С меня достаточно целого дня. Я лично ухожу.
- Я тоже. – поддержала его Ильма. Я наградила её таким взглядом, каким, наверное, Юлий Цезарь сопровождал своё легендарное изречение: «И ты, Брут…»
Юджин, ни слова не говоря, присоединился к ним. Даже Виктор восстал из саркофага, вернув на место мумию.
Вся эта компания, не сговариваясь, повернула к выходу. Со мною остались лишь Фредди, Алекс и Баргестр.
- Элизабет! – сказал мне кузен, как ни странно каким-то ласковым голосом. – Упокоив себя здесь, ты ничего не найдёшь.
- Действительно. – поддержал его Фредди. Баргестр с чувством гавкнул.
Я молчала, пристально изучая какой-то барельеф, стоявший по соседству с тем местом, где сидела. То, что я увидела там, буквально лишило меня слов.
Какие-то человечки, стоя на коленах и воздев долу длани, встречали или возносили хвалу разверзшемуся небу. В нём виднелся круг, в центре которого был треугольник с глазом и четыре линии шли от треугольника. Понизу шли клинописные значки.
- Смотрите! – наконец, сумела выговорить я.
Алекс и Фредди кинулись ко мне. Кузен присвистнул, а Фредегар лишь пожал плечами. Он не понимал, чего такого я рассмотрела именно здесь.
- Если, где и находится устройство, - тихо сказала я, - то не в Древнем Египте, а в Древней Месопотамии.
Глава Четырнадцатая
Профессор Уикхэм.
Мы нагнали остальных в фойе. Притом они оказались не одни. С Ильмой вёл оживлённую беседу некий старец. Одет он был в какой-то старый костюм, который и по запаху и по внешнему виду указывал на свои весьма близкие отношения с нафталином. Да и вообще сама внешность этого субъекта была нафталиновая. Словно его сначала куда-то поместили на длительное хранение, забыли, затем внезапно вспомнили об его наличии, извлекли и представили свету божьему, то есть, конечно, не божьему, а высоко сознательному и атеистическому.
Увидев нас, старец откашлялся и поспешил отрекомендоваться:
- Профессор Кафедры Бронштейнчестерского Атеистического Общесоюзного Университета Джефри Уикхэм.
- Элизабет. – коротко представилась я.
- Вы, я смотрю, интересуетесь стариной, молодые люди? – полуспросил полуутвердил он. – Похвально. Нынче редко встретишь подобное. Однако, - произнёс профессор Уикхэм, с неожиданной бодростью и бойкостью, - вы выглядите усталыми. Не сходите ли нам куда-нибудь перекусить и не продолжить наше знакомство в более располагающей обстановке?
Все с воодушевлением встретили это предложение. Все, кроме меня. Я, честно говоря, сомневалась насчёт того, что где-нибудь в Советском Лондоне имеются располагающие обстановки. Но промолчала и нехотя двинулась следом за старцем и покинувшей меня частью компании. Алекс и Фредди, а также мой верный и неустанный спутник Баргестр пошли рядом со мною.
- Зачем нам нужен этот реликт! – спросил меня кузен вполголоса. Я пожала плечами. Тем не менее, рассудив про себя, что не случайно этот, как выразился Алекс, реликт оказался в фойе музея. Возможно, из него удастся вытянуть что-нибудь полезное.
Мы прошли выложенную плитами площадь, на которой стоял музей и, пройдя через квадратную арку пятиэтажного дома, вышли на какой-то проспект. Нас окружила целая вереница вывесок. И «Гастрономия – друг желудка», и магазин женской одежды "Dreamof YCL-girl”, что я, расшифровав YCL, как Young Communistic League, перевела «Мечтой Комсомолки». На его витринах виднелись тощие манекены в серых тужурках и косынках.
Но особенно бросалась в глаза облезлая вывеска, гласившая «Центральная Общественная столовая». Понизу шла другая вывеска, менее обшарпанного вида. На ней значилось:
«Одобрено Учебно-показательным пищевым комбинатом Комиссариата по эксплуатации Пищевой и Химической Промышленности при Лондонской Государственной Академии Пространственных Искусств».
Одного вида этого угрюмого здания и нижней вывески со столь, мягко сказать, не аппетитным содержанием, было вполне достаточно, чтобы моментально из самого заядлого обжоры изгнать даже самый зверский аппетит.
На такой, казалось бы, крупной улице, прохожих было мало. И те, что встречались, стремились проскользнуть как можно более незаметно.
- Так что же, молодые люди, - обратился к нам профессор Уикхэм, - зайдём в столовую или в закрытый ресторан?
- Эээ… - растерянно протянул Виктор, оглядываясь к нам за поддержкой, старец почему-то смотрел на него, задавая свой вопрос.
- Однако это если только у вас с собою карты. Моя третьей категории, осталась в другом пиджаке. – продолжил он, не дожидаясь ответа и проверяя карманы. – Вот дела, взять забыл.
Я быстро смекнула, что да как, и сказала:
- Если у вас нет своей, то мы готовы, так и быть составить вам компанию в столовой.
- В конце концов, - поддержал меня Алекс, - интересно посмотреть, как живут другие.
- Что ж, - весело сказал профессор Уикхэм, - пойдёмте в столовую.
И добавил тихим конспиративным голосом:
- Я, по правде говоря, сам ни разу не бывал в подобных заведениях. А вот один мой коллега однажды побывал.
- И что? – осторожно поинтересовался Виктор.
- Заявил, что с таким же успехом мог бы отправиться на химкомбинат. – сказал старец.
Как бы зловеще не звучали его слова, нам пришлось смириться и последовать за ним.
Тронув двойные двери с грязными стёклами, мы прошли внутрь. Спустившись вниз по нескольким шатающимся ступеням, оказались в тускло освещённом зале. Пол был выложен кафелем, кое-где расколотым, кое-где лишённым плитки. Вдоль стен шли длинные, покрытые клеёнчатыми скатертями, столы. По обеим их сторонам шли скамьи. В нескольких местах стояли пальмы в кадках. Как выяснилось – искусственные и покрытые толстым слоем пыли. И столы, и скамьи же оказались сделаны не из дерева, а из какого-то беловатого материала. На стенах красовались огромные плакаты.
В столовой было пусто и тихо, как в склепе. В воздухе витал какой-то странноватый запах, не еды, а химического моющего средства. Все мои спутники, не исключая старца, принялись принюхиваться с самым подозрительным видом. А Баргестр принялся чихать и то и дело, пряча нос в лапы, попятился задом к выходу.
- Что это за запах такой? – не выдержал, наконец, Фредерик.
- Если здесь этим кормят, то я лучше умру с голоду. – пробормотал Виктор. При этом Ильма наступила ему на ногу и скосила взгляд в сторону профессора Уикхэма. Но тот к счастью хоть и расслышал слова моего брата, но воспринял их как шутку и даже улыбнулся.
- Напоминает химическую атаку во времена войны. – продолжил Фредерик. Ильма ещё более яростно придавила теперь уже ему ногу каблуком. Да так, что Фредерик даже побледнел и вскрикнул. Однако на этот раз всё не обошлось.
- В каком смысле, молодой человек? – поинтересовался старец.
- Эээ… - протянул тот и замолчал, глядя в пол. С ним вместе молчали и другие. Атмосфера начала накаляться. Но внезапно меня посетила вдохновленная ложь.
- Роман. – сказала я. Мои друзья испуганно воззарились на меня. Все, в том числе и Фредерик. Профессор Уикхэм удивлённо и озадаченно поглядел на меня.
- Что, позвольте вас, спросить? – наконец, вымолвил он.
- Роман. – снова повторила я. – Современное чтение. Вымышленные исторические события и технологии.
Моё объяснение удовлетворило старца. Он кивнул и пробормотал:
- Эх, молодёжь, молодёжь, какие книги вы читаете!
- Насчёт этого заведения, - сказала я, - не лучше ли нам его покинуть, пока не поздно?
- По мне, так уже поздно. – с трудом проговорил Виктор. И в самом деле, вид его оставлял желать лучшего.
- Нда. – произнёс профессор Уикхэм. – Думаю, не стоит вникать в таинства сего заведения.
- Лучше мы попозже перекусим. – сказала Ильма. – А пока не прогуляться ли нам, так сказать, для аппетита?
- Что же можно. – сказал старец.
И мы покинули неприятное место. Однако даже когда мы оказались на относительно свежем воздухе, у меня создалось впечатление, что я пропахла с ног до головы его сногсшибательным химическим запахом. Обнюхав себя с откровенным отвращением, я порылась в бауле и извлекла оттуда флакон с духами. Надушившись, вздохнула с облегчением.
Мы тронулись в обратный путь, во время которого, профессор Уикхэм порассказал многое.
Он сообщил, что провёл многие годы за изучением как экспонатов музея, так и его архивных записей. Особенно того, что касалось Месопотамского собрания. По большей части все эти пополнения принадлежали ко времени образования Советской Республики Семиречья, когда оттуда по приказу Бронштейна для этих целей были вывезены все ценные предметы и памятники старины. Но была там и та часть, что принадлежала некому полковнику Френсису Уилморту. По слухам именно он внёс недостающую сумму в дело Революции, по просьбе Оуэна. После этого о нём забыли, а когда вспомнили, по чистой случайности, то выяснилось, что полковник скоропостижно скончался от голода ещё в первые годы Революции. Его имение разграбили, коллекцию же не тронули, ибо не знали, что с ней делать. Так частично повреждённая попала она в Британский музей.
По словам профессора Уикхэма многие жемчужины сегодняшней коллекции музея пришли именно из собрания полковника Уилморта. Среди них были предметы, особенно интересовавшие профессора. Это были половина некого медальона, барельеф с глазом в треугольнике и круге (барельеф был странным и необъяснимым образом оплавлен по краям), а также нечто похожее на ручное зеркало, лишённое стекла, с аналогичным символом.
Будущего профессора несказанно заинтересовал этот символ, и он всю свою жизнь посветил его изучению. По его словам это могло быть либо какое-то отдельное божество, либо, что возможнее всего, священная сумеро-акаддская триада: Ану, Эа и Энлиль. А наличие глаза могло означать связь Месопотамских культур с Древнеегипетскими!
В связи с желанием доказать это, профессор Уикхэм отправился на раскопки в Египет и территории бывшей Месопотамии. Он пробыл в этих поездках около трёх лет, и когда вернулся на прошлой неделе, его взору предстало ужасающее зрелище. Музей, его любимый музей, место, где он начинал и где провёл столькие годы, ставший буквально его домом, во что он превратился?!
Все экспонаты перевёрнуты вверх дном, лежат в пыли и грязи, портятся! Уж он возмущался, ходил по вышестоящим инстанциям, всё без толку. Ещё к тому же сегодня ему пригрозили, что если он не престанет жаловаться и отвлекать ответственных работников своими глупостями, то его переведут на пролетарский разряд и лишат карты третьей категории!
А всё это потому что, как сообщил профессору Уикхэму один его знакомый tete-a-tete, всё, что связано с археологией, музеями, а особенно с Британским музеем Революционной Славы, засекречено по приказу Самого.
После того, как профессор Уикхэм излил своё горе, немного поколебавшись, он поделился с нами своей версией перевода барельефа из собрания полковника Уилморта. Как оказалось, все его коллеги придерживались совсем другого способа чтения клинописных значков. Но в этом была их самая большая ошибка. Потому что клинопись эта заметно отличалась от большинства клинописных текстов, распространённых на территории Древней Месопотамии. Долгое время надпись на барельефе читалась таким образом:
«…И содрогнулись самые недры вселенские, и из мрака сошли воинства неисчислимые и с ними глаз в треугольнике пришёл, ибо прогневился на людей. Пришёл он, дабы учинить расправу. Тогда явился к людям Oann (или Oannes, или Uanna) и защитил их. Он принёс им культуру, ибо был он одним из Великой Триады Богов – Богом Эа, вместе с Ану и Энлилем…»
Однако профессора отчего-то не устраивала такая трактовка. К тому же как доказательство его недоброжелательного отношения к ней, было несколько фактов. Например то, что по словам как его коллег, так и историков прошлого столетия, надпись была сделана на каком-то странном диалекте, не похожем ни на один из до того известных диалектов ассиро-вавилонского или аккадского или эблаитского или сумерского языков. И ещё то, что начертания клинописных значков было иным, и дотоле нигде не было замечено. Ничего не дало и сравнение с угаритским письмом, попытки сблизить эти значки с иероглифами Египта, ханааненейским, финикийским и арамейским письмом, письмом Брахми, и даже разными другими письменами мира. Потому неудивительно, что расшифровка текста на неизвестном языке неизвестными письменами привела, к тому, что перевод многих слов, был дан приблизительный, а то и вообще придуманный переводчиками, ориентирующимися на картинку, иллюстрировавшую барельеф.
Но профессору Уикхэму удалось путём долгих изучений реконструировать тот диалект, или даже язык, на котором была надпись на пресловутом барельефе, а также ещё и новый вид клинописи или тайнописи, которым она была выполнена. Но это удалось лишь после того, как в запасниках Британского музея ему попался другой барельеф, признанный историками фальсификацией, ибо на нём шло несколько надписей на языках, которые исследователи не знали, и наличие коих нарушало их стройную теорию. Одна надпись была на неком языке, который чем-то походил на латынь, и указывал на то, что она образовалась в результате примитизации этого языка. Другая была сделана странными письменами, потому прочтению не подлежала. Третья же была на очень древнем языке и давала надежду, что воспроизводит собою вторую надпись, будучи написанной буквами сходными с первой, и принадлежавшим к письму, которому после суждено, будет стать латынью. Это позволило определить структуру языка. В нём встречались очень странные слова, некоторые формы которых, сближали собою несколько языков: латинский, семитский, греческий, неклассифицированные сумерский и этрусский. Это даже натолкнуло профессора Уикхэма на мысль об Енохианском каббалистическом языке и языке, на котором говорили до Вавилонского Столпотворения, ибо слова этого языка наводили трепет и казались пропитанными какой-то неведомой силой, исходящей из седой древности, из самих глубин бытия. Все четыре надписи по предположению профессора содержали один и тот же текст. А кроме того в них было уточнение, что «…текст сей писан на Лоттеанском языке Лоттеанскими буквами, на Языке Звёздных Царей Их письменами, на Языке Звёздных Царей Лоттеанскими буквами, и, наконец, на Языке посланниками Божьими данной тайнописью…»
Таким образом, у профессора получилась такая расшифровка текста:
«… И тверди небесные разверзлись, и из сияния снизошёл на землю Глаз в Треугольнике и предстали нам Пятеро, богам подобные. И сказали Они, что посланы к нам Великими Богами и сие Знамение Их, дабы спасти нас от богов иных и ужасных, особливо же Оаннеса. И защитили нас от него и принесли нам культуру, ибо посланы были к нам Они Богами Звёздными и Великой Триадою Богов – Анну, Ээа и Иллилля…»
На этом профессор закончил и замолчал.
- И что вы думаете об этом тексте? – осторожно поинтересовалась я.
- Занятный текст, есть над чем поразмышлять. – проговорил старец. – Я и намеривался, а теперь вынужден лицезреть такой разгром!
- Вы уже решили, что это за Пятеро, о которых идёт речь на барельефе? – продолжила я свой допрос, игнорируя последнюю его реплику.
- Вероятно какие-то культурные герои, возможно дети богов или полубоги или что-то сходное с пророками. Во всяком случае, образы аналогичные им имеются во многих древних религиях мира. – охотно объяснил профессор Уикхэм и было видно, что ему приятно хоть с кем-то поговорить на любимую тему.
- Но есть кое-что, что не даёт мне покоя. – внезапно сказал он.
- Что же именно? – спросила я, и сердце неизвестно почему замерло.
Профессор немного поколебался: говорить, не говорить, но желание с кем-то поделиться пересилило.
- На барельефах, которые попадались мне во время раскопок, да и на многих тех, что известны науке, а так же в письменных источниках, содержатся сведения, идущие в разрез с теми, что имеются в тексте на барельефе Уилморта. В особенности это факты, связанные с рыбоподобным антропоморфным божеством Оаннесом, который, кстати, ещё известен, как Даган или Дагон.
- А что с ним? – заинтересовался и Алекс.
- А то, молодой человек, - серьёзно сказал старец, - что на других барельефах он фигурирует, как положительный герой, принёсший культуру, знания и письмо. А на барельефе Уилморта, как вы сами можете убедиться, он выступает в роли трикстера или антигероя, в то время как некие Пятеро являются культурными героями и благодетелями.
И профессор Уикхэм привёл нам краткое предание об Оаннесе из истории Вавилонии, написанной древним вавилонским историком Белриушу.
«…В первый год появилось из моря, в том месте, что вблизи Вавилонии, ужасное существо по имени Oann (или Oannes, или Uanna). Роста был он исполинского, телом рыбе подобен, а из-под головы, из-под рыбьей головы, росла другая голова. Подобным же образом человеческие ноги росли рядом с рыбьим хвостом. Голос же у него хоть и был человеческий, но был иным, и было в нём такое, что человекам не свойственно есть. Изображение его и поныне ещё сохраняется и хранится многими, как святыня.
Это существо дни проводило среди людей, не принимая никакой пищи. С заходом солнца существо это Оаннес, ныряло назад в море и ночи проводило в пучине. Потому что было оно амфибией.
Оно научило людей грамоте, и математике, и владению искусствами разного рода. Научило их оно жить в городах, основывать храмы, устанавливать законы, и геометрии научило, и показало, как обрабатывать металлы и делать из них украшения разные, как всегда в достатке иметь рыбу и собирать зерно и плоды, и вообще научило всему, что относится к культурной жизни. Взамен же велело чтить его и тех других, что послали его к людям, дары и жертвы приносить ему и принимать у себя почитающих его. И люди в благодарность и от трепета благоговейного стали чтить его и других, дары и жертвы приносить ему. Принимать стали они у себя почитающих его…»
- В этом предании ни словом не упоминаются Пятеро, что на барельефе Уилморта пришли и защитили людей Месопотамии от Оаннеса. – закончил профессор.
- И о чём это говорит? – спросила я, озадаченная услышанным.
- Не всё ли равно! – сердито вскричал Виктор. – Уже темнеет, нам пора идти.
И действительно, пока мы беседовали и медленно брели по пустынным улицам, спустился вечер. Зажглись редкие фонари и такие же редкие окна в домах. Стало прохладно, но всё равно было как-то душно как в парилке.
- А выглядит это так, - неуверенно проговорил старец, не обращая внимания, а может из-за увлечённости, просто не расслышав гневного крика моего брата, - как бы псевдонаучно и фантастично это не звучало, что барельеф этот не из этого мира и повествует о чуждой этому миру истории. Ведь подлинность его, по крайней мере, с моей точки зрения, не подлежит сомнению. Кроме того он очень древен, как и половина медальона и зеркало. Последние вообще выглядят ещё древнее и принадлежат к одной культуре. Но однако, я думаю, что уже поздно. – сказал он внезапно, оглядевшись по сторонам. Было видно, что он только сейчас это заметил.
Он остановился и, пожав каждому из моих друзей в отдельности руку, и особенно мне, наверное, из-за того, что я так охотно слушала его. Затем он уже собрался было идти, как я окликнула его.
- Профессор Уикхэм!
Старец обернулся и бросил на меня рассеянный взгляд.
- Да, я вас слушаю, мисс.
- Конечно в обстановке экспонатов многое переменилось с тех пор, как Вы уехали на раскопки. Но может Вы, всё-таки знаете, где можно найти все те три предмета, о которых мы с Вами беседовали. Особенно мне интересно зеркало.
- Дайте подумать. – пробормотал он и задумался. Через некоторое время старец неуверенно проговорил:
- Вроде бы барельефу посчастливилось остаться в разделе Месопотамия и Левант. Однако табличку перепутали. А вот медальон и зеркало… Мне кажется, что не далее как позавчера, я видел их в бывшем разделе Древняя Британия и Древняя Франция, вместе, кстати, со скульптурой древнеегипетской кошки! Медальон одет ей на шею, а зеркало лежит в витрине. Найти можно, если только следовать плану и не обращать внимания на таблички-указатели!
С этими словами мы расстались. Каждый пошёл своей дорогой. Тем не менее, как выяснилось, мы оказались в неизвестном нам месте. И не один из нас не мог вспомнить какими путями дошёл сюда.
Проплутали мы, таким образом, около двух часов, совсем выбились из сил, и окончательно изнывая от голода, потеряли всякую надежду выйти хотя бы к тому месту, где стоял автомобиль. Похожие одна на другую улицы, дома и скверы сводили с ума.
Наконец, в очередном сквере, мы в изнеможении устроились на скамьях. Все лампочки в фонарях, над этим местом, каким-то образом умудрились перегореть, потому тьма стояла непроглядная. Было тихо, лишь слабый ветер где-то во мраке шелестел листьями обронённой бумаги.
Но вот внезапно послышался звук глухих шагов. С каждым мгновением они становились всё ближе и ближе. Вот уже можно было различить, что идут на встречу друг другу двое неизвестных. Они остановились невдалеке от моей скамьи. Баргестр едва слышно зарычал, оскалившись в их сторону.
До меня долетели приглушённые голоса.
- Всё в порядке. – сказал один из них. И я признала в нём Купера. – Они ушли. Сам видел.
- Значит встреча там, где было назначено. В первом часу ночи в разделе Древняя Британия, между сфинксом и скульптурой Будды, под глиняным болваном китайской династии Шан-Инь. – сказал другой. Им оказался Браун.
И оба не сговариваясь, зашагали рядом прочь. Я моментально вскочила на ноги и, растолкав Алекса и Фредди, устремилась следом. Остальные поспешили за мною. Возглавил процессию Баргестр, руководя нашим продвижением и следя, чтобы дистанция между нами и преследуемыми оставалась приличествующей. Я шла твердо, веря в то, что двое негодяев выведут нас прямиком к музею. По дороге, тем не менее, я старалась систематизировать и разобрать услышанное от профессора Уикхэма.
Пятеро были в этом мире. Возможно, это или нет?! Хотя, по словам этого же учённого выходило, что если, где они и были, то не здесь и это уж точно. Но как тогда в этот мир попал барельеф? Ладно, зеркало могло попасть сюда, благодаря какому-нибудь Лоттеанину. Медальон вообще не ясный какой-то предмет…
Я припомнила слова профессора Уикхэма о том, что барельеф был оплавлен по краям. Но что это давало? Оставалось только предполагать, что его сюда принёс кто-нибудь из Лоттеанин или каких других странников Пространственно-Временного Туннеля.
Кем же был так называемый Оаннес, оставалось лишь гадать. Однако сомневаться не приходилось, он был враждебной силой, не даром Пятеро явились к каким-то другим народам Месопотамии и защитили их от него, а так же принесли им свою веру, дабы они не поклонялись Оаннесу и иным ужасным богам…
В этом был смысл. Пятеро всячески старались, чтобы народы, пусть даже всех этих миров Искусственной Вселенной, не поклонялись злым силам, а превозносили Истинных Богов. Они пытались принести свою веру народам Месопотамии, почему именно им – неизвестно. Единственным предположением может быть лишь то, что цивилизация Междуречья была куда древнее, чем это принято считать. Таким образом, это была первая зарождающаяся цивилизация всех миров Искусственной Вселенной. Потому Пятеро и избрали их для своего покровительства и просветительства. И если где это им и удалось, то уж точно не в этой реальности, и вероятно не в той, откуда пришли мы. Однако в обеих этих реальностях, поклоняющихся Оаннесу, сохранилось отражение другой веры – почитание Триады Богов Порядка.
 
Глава Пятнадцатая
Ночное нашествие
Купер и Браун шли минут пять. Как выяснилось, сквер, на котором мы были, находился не так уж далеко от музея. Вышло, что мы, как говорит русская пословица «заблудились в трёх соснах».
Площадь перед музеем в любое время суток представляла собою хорошо освещённый пустырь. Даже сейчас она была залита светом луны. Поэтому о том, чтобы добраться до музея незамеченными следом за нашими жертвами не могло быть и речи. Пришлось ждать, пока они войдут в него и скроются в недрах огромного «радиатора». Лишь после этого Баргестр, а за ним и мы, позволили себе двинуться к музею.
Вокруг царила тишина, не было слышно ни малейшего звука. Хотя, собственно говоря, так было и днём, ведь советский Лондон вообще представлял собою вымершее, забытое всеми кладбище. Именно так в изображении древних эллинов выглядел Аид – подземное царство мрака и умерших, с уныло снующими скорбными тенями.
Внутри оказалось так же пусто и тихо, как и снаружи. Купер и Браун словно испарились, мне это очень не понравилось, не хотелось бы столкнуться с ними ненароком. А ведь им, судя по всему, был нужен тот же самый раздел, что и нам.
Миновали фойе, стараясь ступать как можно тише и осторожнее – блестящий пол, выложенный плиткой, усиливал звук шагов и разносил их по всему зданию. Оказались в главном зале со множеством лестниц, где часть унылого и пустынного пространства была загромождена упакованными и ждущими транспортировки экспонатами. Как мне показалось расположение ящиков, а так же их число, изменилось. Когда я проходила к выходу несколько часов назад, их было меньше. Как выяснилось – нам на удачу. Ибо внезапно в дальнем конце зала, более-менее свободном от ящиков, послышались голоса. Тьму прорезал луч яркого света, указав на наличие раннее мною, не замеченной двери, вероятно, какого-то служебного назначения. На пороге показались два типа. Они громко разговаривали.
Моя реакция была моментальной, так что Баргестру было не обязательно тянуть меня зубами за край платья, как он начал делать. Я вместе с ним бросилась к ближайшим особенно крупным ящикам и затаилась за ними. Моему примеру последовали Фредди и Алекс.
Вот в рядах остальных моих спутников начался настоящий переполох. Виновником его стал мой брат. Виктор заметался по залу в панике. Для начала он метнулся к выходу. Затем резко остановился и бросился обратно, но наскочил на Юджина и они оба полетели на пол со страшным грохотом, который моментально разнёсся по всему помещению, многократно усиленный. Кроме того при падении у Юджина из рук выпал меч, и пролетев в воздухе со скоростью пущенной стрелы и с каким-то удивительным свистом, со звоном обрушился на пол. У Ильмы, вероятно перепуганной всей этой какофонией, внезапно с ноги соскочила туфля и Ильма начала падать. Пытаясь удержаться, она принялась размахивать руками, как ветряная мельница и задела Фредерика, который при этом умудрился наскочить на обронённый Юджином меч…
В общем, четверо из моей компании в следующую же минуту оказались лежащими на полу.
Я высунулась из-за ящиков, стараясь разглядеть, как на это среагировали двое типов. Их стоящие на свету фигуры, заставили меня предположить, что они так и обмерли, и застыли на пороге от ужаса, а может глубочайшего изумления. Хотя последнее было очевиднее. Ибо чего им было ужасаться в музее, заваленном, как выразился, его генеральный секретарь – Купер, барахлом! Вряд ли им придёт в голову, что в музей ворвались вооружённые до зубов бандиты, или восстали из саркофагов оскорблённые таким кавардаком в музее, мумии, потревоженных фараонов, чтобы отомстить своим обидчикам! Безусловно, оба этих субъекта испытали глубочайшее изумление, ибо, что, по их мнению, может издавать такой адский грохот в ночном музее?
В это время виновники шума, лежали на полу, как были, в состоянии идентифицируемом в народе, как ни живы и ни мертвы. Зато двое типов начали шевелиться, а один из них, даже подал голос.
- Джимми, это ты, что ли? – вопросил он в темноту. – Опять набрался?!
В ответ, как и следовало ожидать, не раздалось ни звука.
- Может, стоит сходить проверить? – неуверенно подал голос его сотоварищ.
И он даже сделал несколько шагов во тьму, затем остановился.
- Ни Бронштейна не видать! – выругался он. Несколько раз протёр руками глаза и двинулся дальше. Но тут налетел на один из ящиков и обрушился вместе с ним вниз. Раздался звон бьющейся керамики или ещё чего-то схожего с ней и громкие ругательства.
- Бронштейн тебя забери! – заорал на него первый тип. – Возвращайся назад, Томми! Пока не разнёс всю эту рухлядь до конца!
Бедолага, которого звали Томми, кряхтя, выбрался из под развалин ящика и того, что было в нём.
- Как ты думаешь, Ник, - пробормотал он, - в этом ящике не было ничего особо ценного, ну, для сам знаешь Кого?
- Да, Бронштейн с ним! – сказал тот, которого звали Ником. – Пусть те ребята, что занимаются перевозом всего этого хлама и ломают себе головы, что да как. Это их забота! Возвращайся, мало ли что могло упасть. Может какие ящики плохо лежали. Пойдем, пропустим ещё по стаканчику и перекинемся в кости!
Томми вернулся к своему приятелю, на прощание пытаясь разглядеть что-то в кромешной тьме, затем видимо махнул рукой на всё и шагнул в залитый светом прямоугольник. Дверь за ними закрылась, и до меня долетело бормотание всё ещё раздражённого и раздосадованного Томми:
- Оуэн побрал бы этот амбар со всем хламом, что хранится в нём!
В ответ раздался голос Ника:
- Да брось ты, не грузись. Не то придётся тебе проиграть мне и свои ботинки!
- Ну, уж нет, на этот раз я отыграюсь!
На этом всё стихло. Просидев в своём укрытии ещё некоторое время, я вместе с Баргестром с опаской высунулась оттуда . За мной двинулись Фредегар и Алекс.
- Уфф! – вздохнул мой брат и попробовал встать на ноги. Однако в ту же минуту получил хорошую оплеуху от Юджина, который уже успел подняться.
- Ты, что?! – опешил Виктор и рухнул обратно.
- Из-за твоего идиотизма, мы чуть не попались! – процедил сквозь зубы тот. – Радуйся, что местные сидельцы оказались большими идиотами, чем ты!
- Ах, вот оно что! – сердито проговорил Виктор и наконец, поднявшись, сжал кулаки. Он стал медленно наступать на Юджина. Тот в свою очередь тоже приготовился к нападению. Алекс с возгласом «Брейк!» быстро встал между ними, но в это время обе противоборствующие стороны нанесли одновременные удары, которые пришлись по моему кузену.
Неизвестно, чем бы кончилось всё это, если бы какой-то ящик вдруг сам собою не упал с оглушительным грохотом, треском и звоном.
Все с ужасом бросились бежать к первой, подвернувшейся на их пути, лестнице и кинулись по ней вверх.
***
За дверью служебного помещения послышались шаги. Она приоткрылась.
- Да, брось ты, Томми! – раздался голос Ника. – Что ты какой-то пугливый сегодня.
- Может всё же надо сходить и проверить всё ли в порядке? – робко спросил Томми.
- Ты ещё не находился? – сердито спросил его сотоварищ. – Возвращайся, и снимай ботинки.
Томми бросил тревожный взгляд во тьму и захлопнул за собою дверь.
В ту же секунду за ящиками послышалась какая-то возня и звон разбитых черепков. Затем две тени выбрались на свободу.
- Думаю, мы с тобою переусердствовали с этим ящиком. – сказала одна из них пронзительным шёпотом, потирая ушибленные и отдавленные места. – Хотя с другой стороны, это подействовало, иначе неизвестно, удалось ли бы нам их спугнуть.
Вторая тень ничего не сказала – она во всём была согласна с первой.
- Двинемся следом за ними. – продолжила первая тень. – Сбор назначен всё в том же пресловутом разделе. Только бы не столкнуться с нашими предшественниками. Ещё не жалеешь, что решился отправиться со мною, брат?
- Никак нет. – отозвалась вторая тень. – Всё идёт не так уж плохо. Пока ещё не сильно штормило.
И обе тени двинулись по одной из лестниц.
***
Поднимаясь по лестнице, я была твёрдо убеждена, что мои бестолковые спутники, следуют за мной. На мгновение остановившись, чтобы отдышаться, я обернулась с тем, чтобы отчитать своих братьев, а также Юджина, и увидела, что кроме Фредегара да Баргестра, на лестнице никого больше нет.
- Ничего себя, - заметила я, - а где остальные? Хотя, можешь не отвечать, я заранее догадываюсь.
Фредди лишь развёл руками и неуверенно предложил вернуться обратно. Баргестр устроился на ступенях с видом стража древних гробниц.
Не сложно было додуматься, куда подевались остальные. Всё это случилось из-за того, что мы в спешке покинули главный зал, и каждый из нас выбрал первую попавшуюся ему на пути лестницу. И теперь я не была уверена даже в том, что когда-нибудь смогу отыскать своих друзей, не то, что какое-то там пресловутое устройство! Да и, кроме того, куда меня приведёт выбранная мною лестница?!
Я опустилась на ступеньки и, обхватив голову руками, всеми силами постаралась воскресить в памяти виденный утром план музея и все те его места , где мы успели побывать. План из моей головы выветрился почти бесследно. Да и припомнить, что мы посещали, никак не удавалось. Пробовала и так и эдак, и всё время у меня выходило, что именно эту лестницу мы как раз и не успели облюбовать. Но это ещё ни о чём не говорило. Ведь за сегодняшний день мы смогли обойти лишь пять разделов из девяти. Значит, выбранная мною лестница была одна из четырёх оставшихся, и где вероятность, что именно она ведёт в раздел «Древняя Британия и Древняя Франция»?!
Поразмышляв, таким образом, несколько минут, я предложила Фредегару немного подождать остальных. Хотя заранее считала это бессмысленной тратой времени. Мои друзья за последнее время показывали себя не с самой лучшей стороны, да к тому же просто на глазах становились всё хуже и хуже…Но я решила дать им шанс.
Поскольку было крайней глупостью сидеть на лестнице в «закрытом» музее, я постаралась подыскать место, куда бы можно было спрятаться, в случае надобности.
Как это выяснилось позже, здание музея было спроектировано особым образом. В каждый из девяти разделов вели соответственно каждая из девяти лестниц, ещё от каждой из этих лестниц, шли лестницы поменьше, которые, как убедилась я, обследовав ту, что находилась в нескольких шагах от того места, где мы расположились в ожидании, приводили в какие-то вытянутые, казалось в бесконечность коридоры, с запертыми дверьми. Однако мне не захотелось пока изучать тот коридор, что открылся передо мною. Уж очень он был тёмный и неуютный. А дверь обладала настолько мощной пружиной, что мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, придерживая её, когда я заглядывала внутрь. Это тоже не расположило меня к прогулкам.
Вернувшись к Фредди и Баргестру, я спросила:
- Ну, что? Сколько ещё будем ждать этих остолопов?
Фредегар пожал плечами и сказал:
- Я, как ты. Как ты посчитаешь, так я и поступлю.
- Хм. – сказала я. Потому что сама не представляла себе, как я считаю нужным поступить. Внезапно Баргестр приподнялся, повернул голову к низу лестницы и начал принюхиваться. Поглядев на меня, он заворчал.
Я среагировала моментально.
- Фредди, бежим!
Мы бросились к маленькой лестнице, моментально взлетели по ней вверх, и с трудом приоткрыв дверь, нырнули внутрь. Я хотела придержать дверь для Баргестра, но та выскользнула из моих рук и захлопнулась с такой силой, что отбросила меня к противоположной стене. Грохот же вероятно был слышен аж во всём здании. Я осветила вокруг мечом и поняла, в какую ловушку завела себя и Фредди…
Тут мне стала понятна причина, по которой эта дверь была не заперта. Вовсе не из-за традиционной советской специфики, как могло показаться на первый взгляд. Нет. Вероятно, это была своего рода ловушка, может, конечно, случайная, а не специальная. Но ловушка. Таким образом, горе-посетитель, которому взбредало в голову пройтись в сторону от девяти главных лестниц попадал в своего рода капкан. При этом обратный путь становился для него отрезанным. Ведь, чтобы попасть в один из коридоров, нужно было пройти через дверь, которая всегда оказывалась открытой. Но зато, пройдя внутрь, открыть её с внутренней стороны было уже невозможно. А всё из-за отсутствия ручки с этой стороны.
Оправившись от первого потрясения, я попробовала взять себя в руки. Попыталась толкнуть дверь. Сначала несильно, а затем стала биться в неё чуть ли не головой. Фредегар тоже подключился к этому занятию. Наверное, из-за опасения, что я разобью себе голову.
- Замечательно. – проговорил он. – Со мной ещё такого не приключалось.
Я осветила его бледное лицо и окружающие нас стены и какие-то двери.
- Чем ты светишь всё время? – спросил он.
- Ты видишь свет? – удивилась я.
- Вижу. Но только свет и ничего больше.
Подумав о мече и его чудесных свойствах, я пояснила:
- Так, одним устройством. Его может видеть не каждый.
- Неплохо. – сказал Фредди. – Вот только положение мне наше не нравится.
Я приложила ухо к двери и попробовала понять, что происходит снаружи, на лестнице. До меня долетел слабый лай Баргестра. Затем чьи-то голоса. Несколько голосов. Кто-то принялся скрести дверь, наверное, Баргестр.
- Там кто-то есть? – раздался с той стороны голос, и я с радостью узнала в нём голос кузена.
- Алекс! – закричала я, что есть силы, забыв о том, что надо соблюдать тишину. – Это мы! Выпусти нас отсюда.
- Стоит ли мне делать это? – услышала я в ответ не очень ясно. До меня долетели отрывки каких-то фраз:
«Он говорил… никакого вмешательства…»
Говорил спутник Алекса. Но вот голос, был каким-то не знакомым.
- Что значит «стоит ли делать это»! – взорвалась я. – По-твоему, надо оставить нас сидеть взаперти?! Тогда будь так добр, позови хотя бы сторожа…
Моё предложение пришлось кузену явно не по душе. Но, по крайней мере, он, наконец, соизволил отпереть дверь.
Оказавшись на лестнице, я попыталась осветить своего кузена мечом, но к моему удивлению, он отстранил мою руку, а его спутник попятился от света во мрак.
- Что всё это значит? – сердито поинтересовалась я.
- Эээ… - протянул Алекс в замешательстве, не зная, что сказать.
- Это значит, - медленно донеслось из мрака, - что мы вовсе не те за кого вы нас принимаете, - и он обратился ко мне с каким-то странным, ранее мною не слышанным словом, что-то типа лайти или фалайти.
И из мрака выступила фигура, закутанная в чёрный плащ. Я в ужасе попятилась. То же сделал и Фредегар. Я снова подняла меч и посмотрела на Алекса или вернее на того, кого приняла за него. На нём был такой же плащ, только капюшон был откинут. Внешне он походил на моего кузена, но что-то в нём мне показалось другим и не знакомым.
- Фигура в чёрном плаще… - пробормотала я. – Да не одна, а целых две!
Однако сделать что-либо я не успела. Тот, что был похож на моего кузена, схватил своего спутника за руку, затем, что-то повернул на своей руке, и оба в мгновение ока исчезли, словно какой-то вихрь.
- Ты видела это? – изумлённо проговорил Фредди.
- О, да. – сказала я. – Но что это было? Помнится, один раз мне пришлось видеть сразу двух кузенов, но один из них был фальшивый и принял облик для того, чтобы заманить меня. Но это… не понимаю, зачем это было нужно? Почему они не причинили нам вреда? Кем они были, наконец?
- Ладно. – сказал Фредди. – Может, пойдём? Как-нибудь в другой раз и в другом месте решим эту проблему.
- Хорошо. – кивнула я. – Только где Баргестр?
И в самом деле, нигде не было видно пса.
- Баргестр! – позвала я. Но безрезультатно. Озадаченные, мы некоторое время простояли, глядя в темноту. Тут внизу послышались шаги. Я и Фредди уже было, снова метнулись в сторону злополучной двери, но вовремя остановились. Притаились и прислушались. Снизу донеслись приглушённые голоса и робкий свет фонариков. Стараясь ступать, как можно тише, мы бросились наверх, по возможности перепрыгивая через две, а то и три ступени.
Достигнув входа в какой-то раздел, кинулись внутрь. Я осветила окружающие предметы и несколько раз обежала огромный зал. Нигде не было ни сфинкса, ни скульптуры Будды. Судя по всему, это не был тот зал, что был нам нужен. Однако мне на глаза попался саркофаг. Это был не тот саркофаг, в котором лежал Виктор, а другой. И вообще экспонаты, которые здесь находились, я видела впервые. Немного поколебавшись, я решила, что в нём будет неплохо спрятаться. Протянула, уже было руку, но тут… в ужасе отдёрнула её и едва не вскрикнула. Крышка саркофага медленно приоткрылась и оттуда вылезла рука. Она что-то поискала вокруг себя, а затем снова скрылась внутри.
Для меня этого было достаточно. Я попятилась назад, всё ещё не в силах отвести взгляда от гроба с явно ожившей мумией. При этом я наскочила на какую-то витрину, которая с грохотом повалилась на пол, а я за ней. Стекло, из которого была сделана витрина, к моему удивлению даже не подумало разбиться. Зато я очень сильно стукнулась об неё.
Внезапно откуда-то со стороны ко мне подбежал Фредди и, поставив на ноги, затащил в какие-то фрагменты пирамиды.
И вовремя, ибо в следующую минуту послышались голоса, и яркий свет забрезжил во все стороны. Выглянув из своего укрытия, я увидела, что это наши старые знакомые – Купер и Браун.
- Что здесь Ленин побери, так грохотало?! – спросил Браун, нервно поёживаясь.
- Не всё ли равно. – буркнул его спутник. – Это не тот зал, что нам нужен! Эти кретины рабочие перепутали все эти дурацкие таблички!
- Надо было выбирать лестницу, которая правее. – пролепетал Браун всё ещё дрожа и продолжая озираться по сторонам. Заметив поверженную мной витрину, а также чуть приоткрытый саркофаг, он чуть не выронил из рук фонарик и резко дёрнул за рукав своего напарника. Тот от неожиданности выпустил свой фонарик из рук, и тот со стуком упав на пол, погас.
- Какого Ленина, разнеси его с его пирамидой, ты это делаешь?! – вскричал он в бешенстве, не слишком связно.
- Саркофаг и та витрина! – пробормотал Браун. Купер отобрал у него его фонарик и посветил на указанное место.
- Ну и что? – раздражённо поинтересовался он. – Ты, что начитался страшилок из старых брошюрок по экспонатам музея? Проклятья фараонов, ожившие мумии?! Тот единственный от кого нам на данный момент грозит опасность не фараон, сколько бы он им себя не считал и, к сожалению пока ещё не мумия. И вообще…
Тут он оборвался на полуслове и застыл с открытым ртом. Крышка саркофага медленно начала открываться. Что-то чёрное стало подниматься из гроба…
Издав сдавленный вопль, Купер, бросился бежать. При этом он совсем не смотрел на то куда бежит. Он постоянно налетал на какие-то горшки, вазы, скульптуры и витрины и те падали, иногда разбиваясь вдребезги. Его помощник не став разбирать, что к чему уже кубарем катился с лестницы. Наконец добравшись до выхода, Купер пустился следом. Чёрная фигура выбралась из саркофага, и чуть помедлив, бодрым целеустремлённым шагом двинулась за ними.
- Что это было, какие будут идеи? – спросил Фредди.
- Чёрт знает, что. – буркнула я в ответ. На мой взгляд, ночью музей оказался слишком переполнен какими-то подозрительными личностями с их тёмными и непонятными делами. Сначала двое этих негодяев – Купер и Браун: встреча у них, видите ли, в полночь под глиняным болваном какой-то там династии! Затем этот лжеАлекс со своим таинственным спутником. Теперь вот мумия в компанию к ним всем, пожелавшая вдруг покинуть саркофаг…
Немного посидев ещё в своём укрытии и убедившись, что всё успокоилось, мы тоже направились к выходу. Спустившись по лестнице, оказались в зале с лестницами. В нём было пусто, ни следа кого бы, то не было. Посмотришь, так подумаешь, что в музее тишь да гладь да божья благодать, и не было ничего того, чему мы были свидетелями.
- Куда идём теперь? – поинтересовался Фредегар.
Я задумалась, припоминая слова Брауна.
- Браун говорил, - наконец сказала я, - что надо было выбрать лестницу, что правее.
Так мы и поступили.
***
Виктор бежал и бежал, а когда, наконец, остановился, то понял, что он один. В замешательстве, огляделся по сторонам. Лестница, которую он выбрал, привела его вниз.
Кругом царили мрак и тишина, непроницаемые мрак и тишина. Что-то в них казалось странным и неестественным. Каким-то холодом веяло от них. Виктор сделал несколько шагов наугад, неуверенно или вернее как-то нехотя извлёк меч. Но его свет вместо того, чтобы прорезать тьму лишь сделал её плотнее и осязаемее. Оцепенение и тоска одиночества внезапно охватили Виктора. Он был один, совсем один, хотя в тоже время и нет.
Неожиданно он ясно ощутил чьё-то присутствие. Он не был один в этом мраке. Кто-то или что-то находилось в нескольких шагах от него.
Преодолевая тяжесть во всём теле, он для чего-то двинулся дальше, с выставленным вперёд мечом, вместо того, чтобы податься назад и броситься бежать. Мрак стал понемногу рассеиваться. Вот из него начали вырисовываться очертания чего-то огромного. Сердце в груди сжалось. Но это оказался всего лишь каменный истукан, виденный утром. У Виктора из груди вырвался вздох облегчения, но рано. В нескольких шагах от него буквально материализовалась фигура, высокая, молчаливая и непоколебимая, как скала. Не издавая ни звука, очень медленно, она извлекла из ножен меч. Виктор стоял, не шевелясь, и как завороженный глядел на неё.
Фигура в чёрном плаще подплыла к нему, но вместо того, чтобы занести меч над головою своей жертвы, приложила его к плечу Виктора. Тот упал на колена, не мигая и не сводя глаз со своего врага.
- Лоттеанин, - прозвучал прямо в его мозгу властный голос, - умри или повинуйся!
Лицо Виктора исказила нечеловеческая боль. Но он оставался, как был недвижим.
- Умри или повинуйся!
- Нет… - с трудом, еле шевеля губами, выдавил из себя Виктор.
- Умри или повинуйся!
- Нет… - беззвучно произнёс он и упал на пол бесчувственный.
Глава Шестнадцатая
Чёрный камень
Ильма и Фредерик бежали, и бежали без оглядки. Топот их ног гулким эхом разносился по всему огромному пространству лестницы, которую они выбрали. Потому им казалось, что за ними гонятся преследователи. Внезапно, откуда-то сверху, послышались чьи-то голоса. Ильма, бежавшая впереди, резко затормозила, Фредерик налетел на неё и они лишь чудом не рухнули на ступеньки.
Ильма в поисках укрытия судорожно посветила мечом в одну сторону – ничего, посветила в другую тоже ничего. Но зато несколькими десятками ступеней ниже, высветилась небольшая лестница, вроде ведущая куда-то в сторону. Ильма тут же бросилась обратно, ничего не разобравший Фредерик устремился за ней.
Быстро взобравшись по обнаруженной ею небольшой лестнице, они оказались перед дверью. Вопреки опасениям, та оказалась незапертой. Недолго думая, оба беглеца нырнули во тьму, царившую за ней. И во время. Едва пружинистая дверь с огромной силой захлопнулась, совсем рядом послышались чьи-то голоса. Ильма и Фредерик затаили дыхание, что собственно было напрасным, после того грохота, что издала захлопнувшаяся дверь. Но, несмотря на это, неизвестные оставили без внимания источник шума и прошли мимо, как прежде ведя разговор. Когда гулкие шаги и голоса стихли, Ильма попробовала открыть дверь. Но не тут-то было!
Минут десять горе-путешественники всячески пытались отпереть её, но всё было без толку. Оба они оказались наглухо заперты неизвестно где. Привалившись спиною к двери и сильно двинув по ней каблуком, Ильма простонала. Фредерик, все свои силы растративший на попытки заделаться стенобитным, а вернее дверобитным орудием, в изнеможении опустился на пол и обхватил голову руками.
- И что нам теперь делать? – глухо вопросил он, собственно и не рассчитывая на ответ. Его вопрос был чисто риторическим и даже скорее являлся криком души.
Ильма же внезапно ощутила прилив сил. Она посветила вокруг мечом: взору предстал чёрный тянущийся, казалось в бесконечность зев угрюмого коридора, по бокам которого изредка шли какие-то двери.
Ни слова не говоря, она подошла к ближайшей и подёргала ручку. Без результата. Она прошла к следующей, то же. Вскоре к ней присоединился и Фредерик. Они проделали долгий путь по коридору, не пропустив ни одной двери. Но те либо были заперты, либо не имели ручек, прямо как та, что заманила их в эту ловушку.
Несчастные узники потеряли всякую надежду выбраться куда-либо, по их желанию – куда угодно, лишь бы только закончился этот угрюмый коридор, походивший на кошмар. Но тот всё не кончался. И вот, когда Ильма уже едва стоявшая на ногах, накинулась на очередную дверь с кулаками и принялась биться в неё чуть ли не головою, та оказалась… открытой…
Злые и усталые они очутились в каком-то помещении. Фредерик, без лишних раздумий, зажёг слабый свет, благо выключатель оказался рядом с дверью. Их взорам предстала крохотная квадратная комнатушка. Всю противоположную часть её занимали два окна. Справа и слева на стенах расположились два панно, разукрашенные какой-то мозаикой и лепниной. Это немало подивило обоих, ибо для чего в столь ничтожной каморке было делать подобное?
То панно, что было слева от них, украшал герб СССР, как ни странно идентичный тому, что был в той стране, откуда сбежала Ильма. Правда звезда, расположенная в верхней части герба, была перевёрнута.
На том панно, что справа была изображена «Пирамида» с Ленином наверху. В неудомении Ильма подошла к гербу, и для чего-то прикоснувшись рукой к звезде, попробовала перевернуть её. Тут же раздался щелчок, и она в испуге отшатнулась от панно. Фредерик же, разглядывавший правое панно, обнаружил, что руки вождя мирового пролетариата, сделанные из какого-то белого материала и представлявшие собою лепнину, были подвижными. От нечего делать, Фредерик направил поднятую левую руку вниз, а опущенную правую вверх. За этим последовал щелчок аналогичный тому, что издала перевёрнутая Ильмою звезда. Оба путешественника, как по команде отскочили к двери. И во время!
Ибо внезапно плиты пола, на которых они стояли, ещё несколько секунд назад, пришли в движение с лёгким едва различимым скрежетом. Не прошло и минуты, как на их месте образовался чёрный проход, и открылась, ведущая вниз лестница.
Так как другого выхода они не нашли, то решили спуститься вниз. Авось он, куда и выведет! Лестница оказалась узкой, с низким потолком, но при этом была бесконечно длинной. По-видимому, они находились уже даже ниже уровня подвальных этажей музея.
Внезапно лестница закончилась, осветив окружающую тьму мечами, оба путника различили перед собою… тупик. Они попали в узкое прямоугольное помещение. Однако и тут на глухой стене напротив, им предстало панно, изображавшее портрет какого-то малопривлекательного типа в старомодном одеянии. Ильма предположила самой себе, что должно быть это Оуэн. По бокам панно, как ни странно были расположены встроенные шкафы. На их полках лежали какие-то папки и кипы бумаг, а также несколько черепов разных форм и размеров, пара птичьих скелетов, чучело филина и змеи. Всё это валялось, как попало и подействовало несколько угнетающе на Ильму, любительницу порядка во всём. Фредерик почти сразу же устремился к панно. Он принялся ощупывать лицо, и даже некоторые детали одежды прославленного революционного деятеля, такие как пуговицы, воротничок и революционный бантик. Но всё безрезультатно. Однако Фредерик отказывался этому верить.
- Для чего же тогда нужно было прятать, да и вообще сооружать эту лестницу! – бормотал он, бесцеремонно тыркая пальцами в первого главу СССР.
Ильма же тем временем для чего-то принялась наводить порядок на полках. Она расположила черепа, скелеты и чучела, папки и кипы бумаг с завидной симметрией. И едва её рука поставила последний из черепов на отведённое ему место, как раздался нарастающий гул и металлический скрежет, да такие громогласные, что казалось сами недра земли, встают на дыбы.
Фредерик с безумным видом отскочил от панно и, потащил к лестнице ничего не понимающую Ильму, собираясь ретироваться.
Панно же вместе со шкафами в это время пришли в движение, и неизвестно откуда взявшаяся стена преградила путь к лестнице.
Фредерик повернулся лицом к тому месту, где совсем недавно было панно: перед ним была массивная металлическая дверь, которая с лязгом отъехала в сторону. Ильма высвободилась из крепких объятьев застывшего в изумлении Фредерика, и первая шагнула во тьму, царившую за дверью.
Фредерик чуть помедлив, последовал за ней. Он нащупал на стене выключатель и зажёг свет. В это же время раздался уже знакомый скрежет и насколько они могли судить по звуку, дверь за ними закрылась. Они очутились в прямоугольной комнате с низким потолком. В середине её стояло несколько столов со стульями. Остальное немалое пространство занимали длинные вереницы стеллажей. Одни были завалены какими-то папками, другие всевозможными химическими аппаратами и странного вида бутылями. Были там и колбы, и пробирки, и реторты, и перегонные кубы, и воронки. На одних пробирках и склянках были приклеены этикетки на латыни, на других с какими-то цифрами и буквенными сокращениями. На самом верху виднелись большие спиртовые лампы, и непонятные, по виду, очень сложные, механизмы.
На одном из столов стоял внушительных размеров микроскоп. Рядом с ним штатив с шестью пробирками, заполненными разным количеством какого-то черноватого порошка или песка, а также кусок камня, лежащий на подставке и накрытый прозрачным колпаком. Камень выглядел как-то странно. Он был антрацитового цвета, похож на кусок угля, но во многих местах оплавлен, словно воск, и кроме того выглядел так словно его выворотило наизнанку.
Ильму заинтересовал этот непонятный камень, да так что она даже думать забыла об усталости. Она подошла к столу и взяла в руки ёмкость, в которой тот находился. Несмотря на сравнительно небольшие размеры, камень оказался удивительно тяжёлым. Ильма, не рассчитывавшая на подобное, чуть не выронила его. Он сильно оттянул руку и по её скромным подсчётам весил килограммов пять, не меньше. Ильма с огромными усилиями, опустила его на место, но поскольку любопытство продолжало мучить её, попыталась открыть колпак, закрывавший камень. Однако тот оказался прочно пригнан к подставке, на которой, судя по всему, был очень плотно закреплён. Сама подставка была сделана из какого-то непонятного сплава, хотя не исключено, что этот сплав был неизвестен лишь Ильме, которая плохо разбиралась в минералогии. Материал же колпака поначалу принятый ею за стекло, на деле таковым не оказался. Он был плотнее, легче и как заподозрила она – прочнее.
Оставив в покое непонятный камень и ёмкость, в которой он покоился, она стала рассматривать пробирки, по очереди извлекая их из штатива и разглядывая на свет. Цвет порошка был идентичен цвету камня, кроме того, как успела заметить Ильма, с одного края у камня был свежий спил.
- Интересно, - проговорила она, - для чего им нужно это здесь, в музее?
- Это похоже на лабораторию. – заметил Фредерик, обходя и рассматривая стеллажи.
- Похоже, – согласилась Ильма, - но что всё это значит? Для чего им это? И кроме того, что это за чёрный камень и чёрный порошок? Притом явно порошок они добыли из камня. Но зачем? И что означает это его разное количество в пробирках?
- А к этому камню нет никаких пояснений? – внезапно заинтересовался Фредерик. – Что это за минерал?
Ильма ещё раз осмотрела со всех сторон, ёмкость с таинственным камнем, и даже сделала героическое усилие – подняла ту и поглядела на дне.
На нём значилось:
«S.R.IM-d. 1889. A
Ильма зачитала Фредерику эти непонятные и таинственные несколько букв и четыре числа, что походили на обозначение года.
- Ясно одно, - сказал тот, - этот камушек нашли в 1889 году. Скорее всего S.R.I. – означает…
- Социалистическая Республика Индия. – предположила Ильма.
- Верно. – кивнул Фредерик. – Но вот что значит M-d?
- Должно быть, название места или города в Индии.
- Но только какого? Хотя не всё ли равно. – вдруг махнул рукою он. Ильма же продолжала проявлять интерес.
- Что значит это A.? – не унималась она. – Может название минерала?
Она перенесла своё внимание на папки, лежащие на соседнем столе. Может быть, в них можно найти какую-нибудь информацию? Пристроившись за столом, принялась изучать их содержимое, взяв верхнюю. Однако к её глубокому разочарованию там были только какие-то сложные длинные формулы. Ильма с детства питала отвращение ко всякому роду формул и считала, что их придумали нарочно, чтобы всё затруднить и отпугнуть от науки.
«Недаром наука так не до чего путного и не дошла, - всегда думала она, - потому что, скорее всего всё куда проще, чем пытаются внушить те, кто придумал все эти притянутые за уши формулы и сделал попытку впихнуть в них великие силы и тайны необъятного космоса.»
Ильма с брезгливостью отложила в сторону все эти скучные и нудные изыскания. Поколебавшись, она ознакомилась с содержимым других. Здесь ей, наконец, попалось что-то путное. На нескольких листах описывались эксперименты и в них неустанно упоминался некий Adnihilit. Может быть таинственный минерал, обозначенный буквой A. и есть этот Adnihilit?
- Думаю, мы здесь задержались, - заметил Фредерик, подходя к ней и заглядывая через плечо, - или ты решила заняться научными исследованиями? Если ты не забыла, нам нужно найти выход. Надеюсь, дверь откроется.
- Ты прав. – пробормотала Ильма, с некоторым сожалением расставаясь с бумагами. Ей было страшно интересно, что здесь происходит? Для чего в музее нужна так надёжно припрятанная лаборатория, занимающаяся изучением какого-то таинственного минерала именуемого Аднихилит?
Вернув всё на прежнее место, Ильма направилась к выходу. Фредерик немного помешкал у стола, затем догнал её.
- Думаю, - сказал Фредерик, - дверь закрылась, когда я включил электричество, следовательно, она должна открыться, когда мы его выключим. С этими словами он щёлкнул выключателем. Внезапная тьма обрушилась на обоих. Однако почти сразу послышался уже знакомый скрежет.
Так же сам собою, едва Ильма и Фредерик покинули лабораторию, закрылся вход в неё, и на его место снова надвинулась стена с панно посредине и встроенными шкафами по бокам.
Когда Ильма поглядела на полки, она ахнула. От наведённого ею порядка не осталось и следа. Снова было бессмысленное нагромождение множества предметов.
Путники, с минуту ещё постояв, пустились в обратный путь по лестнице. Поднявшись в верхнюю комнату, они вернули оба панно в исходное положение. Плиты закрыли потайной ход и того как не бывало.
- Что теперь? – спросил Фредерик, подходя к окнам. – Вернёмся в коридор и продолжим скитания?
Однако Ильма наотрез отказалась от столь «заманчивого» предложения. Она погасила в комнате свет и, дождавшись, когда глаза снова привыкнут к полумраку, тоже подошла к окнам, изучая рамы. Нащупала ручку и повернула её. Окно открылось, и в лицо ей повеял прохладный ночной воздух, лишённый каких бы то ни было запахов. Свесившись вниз, она постаралась прикинуть на глаз высоту, на которой находилась комната. Метров двенадцать, не больше.
- Нам остаётся лишь одно. – решительно сказала она. – Другого пути нет.
***
Несколько минут спустя, когда влетающий в открытые окна ветер, хлопал рамами, две крадущиеся тени вошли в пустую комнату. Не включая электричество, каждая из них направилась к панно. Со скрежетом пришли в движение плиты пола, затем в нём появился чёрный проход. Одна за другой, обе тени скрылись в нём.
Глава Семнадцатая
Ночная Трагедия в нескольких лицах или Без сна в осеннюю ночь
Как и следовало ожидать, лестница, которую имел в виду Браун, оказалось не той. Более того в зале, куда она нас привела, мы с Фредегаром лишь чудом не столкнулись с ними обоими, спрятавшись в последний момент. Однако когда опасность миновала, потерялся Фредди. Сначала Баргестр, теперь он, что за проклятое место!
Попыталась негромко позвать Фредегара по имени, но гулкое эхо заставило меня отказаться от этой затеи. На всякий случай, подсвечивая себе мечом, осмотрела зал. В нём не было никаких намёков ни на сфинкса, ни на Будду, ни уж тем более на китайского глиняного болвана.
Я продвигалась уже к выходу, когда внезапно услышала сзади себя шаги. Моё сердце поначалу радостно подпрыгнуло, я решила, что это всё-таки нашёлся Фредди. Посмотрела назад, и это было последнее, что мне удалось сделать, ибо в следующую секунду я отключилась…
***
- Где мы, чёрт побери?! – раздражённо проговорил Юджин. Он и Алекс стояли у входа в огромный зал. Где-то поодаль из густого мрака вырисовывались смутные очертания каких-то статуй. Они оба умудрились преодолеть сотни две ступеней на одном дыхании. Алекс не проронил в ответ ни слова, а в некоторой нерешительности двинулся вперёд. Он и его спутник прошлись по залу, высвечивая мечами экспонаты, заглядывая во все закоулки.
- Ты лучше скажи мне, - произнёс, наконец, Алекс, после долгого молчания, - где остальные?
Но Юджин, собирался он или нет, не успел ответить на его вопрос. Внезапно до них долетели какие-то звуки, как показалось откуда-то совсем близко.
Алекс вместо того, чтобы затаиться, выставил вперёд руку с мечом и вопросил грозно:
- Кто здесь?!
Ответа не последовало, зато послышался шелест какой-то материи. Алекс хотел было ринуться во тьму на грозного врага, как к его глубочайшему изумлению из мрака вынырнула Элизабет. Она для чего-то оглянулась назад, а после пристальным взглядом обвела сначала его, а затем Юджина. В её взгляде Алексу почудилась лёгкая едва заметная досада.
- Это вы? – для чего-то осведомилась она.
- Как видишь. – буркнул в ответ Юджин.
- А где остальные?
- Мы бы тоже хотели это узнать. – сказал Алекс. – Но ты, кажется, была с Фредегаром и Баргестром!
- Мы разминулись. Всё эти лестницы. – пояснила она и снова нервно оглянулась назад во тьму.
- Может, пойдём отсюда! – как-то раздражённо предложила вдруг она. – Это всё равно не тот зал.
И они втроём двинулись вниз по лестнице. Пару раз Алексу мерещилось, что он слышит позади себя приглушённые шаги. Но когда он внезапно оборачивался, то видел за собою лишь непроглядную стену мрака.
Они снова спустились в главный зал. Однако вынуждены были спрятаться. В зале во всю кипела работа: тускло поблескивая слабыми фонариками, какие-то рабочие в спецовках перетаскивали ящики. Алекс насчитал пятерых. Ему бросилось в глаза, что они стараются действовать тихо, но при этом споро.
- Кто-то расколотил часть этих горшков. – донесся до него шёпот одного из рабочих.
- Не наша забота. – сказал ему другой. – К тому же необязательно их кто-то колотил, может, просто ящики плохо лежали.
- Тише вы, - шикнул на них третий, - вы трогаете не те ящики. Было указание брать те, что крупнее и те, что крайние слева от входа. Остальное уже Её забота. И давайте пошевеливайтесь, пока нас не засекли ребята из Пирамиды и «Отдела по транспортировке».
Рабочие прервали свою беседу и ударными темпами снова принялись за работу. Они в один присест перетаскали нужные им ящики и скрылись. Главный зал снова погрузился в обычное своё безмолвие.
- Ну и куда теперь? – свистящим шёпотом поинтересовался Юджин. Однако никто из них троих не успел даже рта раскрыть.
Одновременно произошло сразу несколько вещей. Во-первых, из служебного помещения внезапно и без малейшего предупреждения вылез один из тех типов – сторожей: не то Томми, не то Джимми. Шаркая ногами, он направился к тому месту, где стояли застывшие трое друзей.
Во-вторых, несколько рабочих вздумали вернуться, видно всё-таки пропустили какие-то ящики. В-третьих, за спинами Юджина, Алекса и Элизабет, на той самой лестнице, откуда они минут пять назад спустились, послышались громкие шаги и к полнейшему их изумлению раздались слова какой-то песни или стихотворения. Притом на весьма странном языке, и звучало это как своего рода заклинание или ещё что-то в подобном роде.
Внезапная тьма, чёрным и непроницаемым дымом, окутала всё вокруг. Всё пропало. Откуда-то, будто издалека, послышался грохот, падающих и разбивающихся ящиков, громкие проклятья. В следующую секунду Алекс к своему ужасу ощутил рядом с собой, а после услыхал над своей головой, голос музейного работника:
- Бронштейн забери весь этот склад со всей его дрянью!
Реакция Алекса была мгновенной. Нащупав во мраке чьё-то плечо, судя по комплекции Юджина, (Элизабет, как он не старался её найти, нигде не оказалось), он резко потянул того назад, на первую подвернувшуюся по пути лестницу. Оба устремились по ней, что есть мочи.
***
Очнувшись, я не помнила, что произошло. Однако когда посветила вокруг себя мечом, немножко приободрилась. Невдалеке виднелись смутные очертания сфинкса и Будды. Между ними же возвышался на пьедестале сидячий и необыкновенно толстый глиняный божок, ростом с хорошего носорога. Кажется, что-то такое нам было нужно, только вот зачем?
Я поднялась на ноги, голова у меня болела и кружилась, было такое чувство, словно я угорела. Глаза слипались, ноги подкашивались. Приложив не дюжие усилия, я приковыляла к сфинксу и привалилась к его постаменту. Постаралась сосредоточиться и вспомнить, для чего я здесь оказалась и как мне найти то, для чего я здесь.
На это потребовалось немало времени.
Когда же я, наконец, с трудом вспомнила, и собралась двинуться по залу, до меня долетел звук чьих-то шагов. Я вжалась в сфинкса и даже перестала дышать, но к моему глубокому изумлению, до меня долетели голоса… Юджина и Алекса!
Радость, какую я испытала при этом, невозможно было описать. Сразу ощутив прилив сил, я кинулась к ним навстречу.
- Это вы!
- Элизабет! – вскричал Алекс и заключил меня в объятья. – Ты можешь себе представить, мы ничего не помним!
- Как, - изумилась я, - и вы тоже? Ладно, потом разберёмся! Сейчас не стоит терять время, мы, по-моему, наконец, у цели. Это тот самый зал, и нам надо действовать быстро, если не хотим столкнуться с Брауном и Купером.
Мы разбрелись по залу в поисках витрины, о которой говорил профессор Уикхэм. Я вспомнила, что он упоминал о скульптуре древнеегипетской кошки, вероятно подразумевая, что та должна находиться невдалеке от искомого. Однако этот зал, как и все предыдущие, был немалый, а усталость давала о себе знать. В конце концов, я решила довериться своим способностям, а то что-то в последнее время я о них совсем забыла. Закрыла глаза и повторила про себя несколько раз:
«… Надо только поверить…
Все дороги ведут в Камелот…»
После этого, так и держа глаза закрытыми, я устремилась туда, куда мне первым делом взбрело идти. Что самое удивительное, ни разу не один предмет не встал мне поперёк пути, ни разу я ничего не задела, а когда вдруг мне пришло в голову вытянуть вперёд руку, то та упёрлась во что-то холодное и большое. Лишь тогда я позволила себе открыть глаза. Предо мною была стеклянная витрина, внутри которой покоилось искомое. В нескольких шагах от меня лукаво и таинственно сверкая изумрудными глазами, стояла высокая и гордая статуя древнеегипетской кошки. Однако на шее у неё не было никакого медальона!
Я свистнула мальчикам и через несколько минут, мы втроём стояли и глядели на устройство во все глаза.
- Что теперь? – спросил Алекс.
- Разобьём это стекло к чёртовой матери – и дело с концом! – сердито буркнул Юджин. И уже было потянулся за мечом, с явными намерениями хорошенько ударить тем по стеклу, но Алекс во время перехватил его руку.
- Ты что с ума сошёл?! Мало мы уже тут нашумели?!
- А кроме того на подходе наши знакомые. – добавила я. – Не хватало ещё чтобы они услышали. Нет, здесь нужно как-то по-другому. Стекло хорошо бы разрезать… только чем?..
Юджин высвободился от Алекса, презрительно пожал плечами и сунул обе руки в карманы. Тут на его лице отразилась целая гамма чувств. Изумление, догадка и удовлетворение. С видом победителя он извлёк из кармана какую-то коробочку, открыл её и, достав оттуда небольшой предмет, приблизился к витрине. Несколько ловких и аккуратных движений, лёгких едва слышимых звуков разрезаемого стекла, и в витрине образовалось идеальное квадратное отверстие.
- Вуаля! – произнёс Юджин с видом и интонацией фокусника. Слегка стукнув по стеклу, квадрат, вырезанный им, со звоном упал внутрь, разлетевшись на мелкие осколки. После этого Юджин убрал то, чем резал стекло, обратно в коробочку, а ту сунул в карман.
Алекс аккуратно, стараясь не обрезаться, просунул внутрь руку, и, схватив заветную вещь, осторожно потянул её к себе. Моё внимание тем временем привлекла резная шкатулка или ларец, средних размеров. Уж очень она была красивая! Я не стала особенно колебаться и разбирать что к чему, просто взяла её. Она оказалась сделанной из чего-то напоминающего рог или кость, вся украшена резными надписями и изображениями героев и Богов. Судя по всему скандинавских или древнегерманских.
Юджин стоял, держа руки в карманах, а Алекс рассматривал устройство, когда я вернулась к ним со своим трофеем.
- Куда положим эту штуку? – спросил меня кузен. Я предложила ему шкатулку.
- Неплохая вещица. – заметил он и открыв крышку сунул туда зеркало.
Тут до наших ушей долетел звук шагов, и мы, не сговариваясь, устремились к сфинксу, который был самым крупным экспонатом, а значит самым надёжным укрытием. Притаившись за ним, мы стали, молча наблюдать за необыкновенно захватывающей сценой, что вскоре разыгралась перед нами.
***
- Это здесь.
- Наконец-то!
Донеслись приглушённые голоса. Сомнения быть не могло, это были Купер и Браун. Освещая себе дорогу фонариком, Купер прошествовал мимо сфинкса и остановился прямо под глиняным божком. Браун несколько отстал от своего спутника и потому дикой опрометью бросился к тому. При этом из-за отсутствия собственного фонарика, он наскочил на какую-то статую. Та со звоном грохнулась на пол. Видимо была сделана либо из бронзы, либо еще, из какого металла и только это спасло её от гибели. Затем напугавшись наделанного им самим шума, Браун с размаху врезался в сфинкса и, отлетев в сторону, натолкнулся на несколько ваз, которые расколотились вдребезги. Издав звук похожий на рычание разъярённого тигра, Купер ринулся к своему бестолковому сообщнику.
- Какого Ленина ты так грохочешь?! – яростно прошипел он и, схватив Брауна за шиворот, поднял на ноги. Вместе они направились к условленному месту.
- Так и знал, что на тебя нельзя положиться! – продолжал Купер шипеть на товарища. – Просил тебя разобраться и выучить расположение этих проклятых залов, нет, нам пришлось часа три потратить на то, чтобы найти этого идиотского сфинкса! Мы ведь опоздали, я в этом уверен. Уже далеко за полночь… Молись, чтобы опоздали не мы, а она опаздывала!
- Может быть, это и была она?.. – робко спросил Браун.
- Бронштейна с два! – выругался Купер. – Скорее настоящая. И вообще, не морочь мне голову, а то я уже скоро сам с ума съеду с этими красотками!
- Портфель у тебя?
Купер расстегнул свою кожаную куртку и проверил.
- На месте.
Внезапно до слуха двоих заговорщиков долетел звук приближающихся шагов.
- Она?! Как думаешь?! – возбуждённо проговорил Браун.
Однако Купер не был в этом уверен. Он прислушался и через минуту сказал:
- Нет. Их двое.
Он выключил фонарик и, оглядевшись по сторонам, задержал свой взгляд на Будде. Схватив сообщника за рукав, он потащил того за скульптуру.
Через несколько минут в зал вошли двое незнакомцев. Правая рука одного из них светилась или держала что-то, что светилось. Другой светился сам. Оба были закутаны в чёрные плащи с головы до ног.
- Мы пришли рано. – сказал один из них, тот что светился и был намного выше ростом. – Думаешь, она уже здесь?
- Думаю, что она здесь не одна. И сейчас за нами наблюдают. Притом и из-за Будды и из-за сфинкса. – заметил другой.
- Ладно, пусть смотрят. – бросил первый равнодушно. – Здесь должно быть то, что мне нужно.
- Откуда ты знаешь?
- Я это чувствую.
С этими словами высокий незнакомец направился вглубь зала. Вскоре он вернулся, убирая что-то под плащ.
- Готово. Теперь уходим отсюда.
Но не успели они сделать и нескольких шагов по направлению к выходу, как на лестнице послышались торопливые шаги и голоса. Незнакомцы шагнули куда-то во мрак, внезапно слились с ним, затаились.
- Томми, ты уверен, что нам стоит тормошиться? – раздался голос одного из музейных работников, того, кого звали Джимми.
- Я слышал какой-то шум. И уже не в первый раз за эту ночь. Так, что я собираюсь выяснить, что здесь творится. – буркнул в ответ Томми.
- Да, что здесь может шуметь-то, - усмехнулся его приятель, - разве, что какая мумия вздумала убежать.
Два луча фонариков заблуждали по стенам и экспонатам. Две низкие и хлипкие фигурки работников вступили в зал. Они прошли мимо того места, где притаились двое незнакомцев. Один из охранников остановился у поверженной бронзовой статуэтки.
- Вот, полюбуйся, Джим. – сказал он.
- Ну и что? – пожал плечами тот, подходя ближе. – Наверное, сама упала.
- Нет, Джим, здесь что-то нечисто. – заявил Том. Он стал шарить фонариком из стороны в сторону, пока свет того не упал на разбитые вазы.
- Вот, пожалуйста. – довольно сказал он.
Тем не менее, спутник его не успел ничего на это сказать. Внезапно стало очень тихо, так словно вдруг заложило уши. Тьма стала гуще, и свет фонариков поблёк. Затем налетел порыв ледяного ветра. Оба работника в ужасе застыли. Застыли и те, что сидели в своих укрытиях.
В зал медленно и бесшумно вплыла фигура в чёрном плаще. Но тут один из незнакомцев, тот, что был выше ростом, выскочил ей навстречу. Он поднял руку и из неё вылетел поток света, который ударил в фигуру, и та отлетела прочь. Однако минуту спустя противник вернулся и откуда-то извлёк длинный и острый меч. Незнакомец снова поднял руку, но на этот раз фигура в чёрном плаще отразила удар мечом. В следующее же мгновение началось что-то невообразимое. Во все стороны полетели вспышки мириадов огней, грохот падающих и разбивающихся статуй, ваз и витрин. Скрежет и лязг металла о металл потряс тишину музея до самого его основания. Длилось это полчаса, а может быть больше, внезапно всё стихло. Чёрный дым окутал всё вокруг. Когда же он рассеялся, не было ни двух незнакомцев, ни фигуры в чёрном плаще. Лишь груды из поломанных экспонатов, застилали пол. Работники всё это время стоявшие с видом застывших скульптур, вдруг очнулись, и ничего не видя и не замечая у себя на пути, устремились к выходу. Когда они ушли, пришли в себя и вылезли из-за Будды двое заговорщиков и снова заняли свой пост под глиняным божком.
- Сколько нам ещё ждать?! – сердито вопросил Купер. – Уже, наверное, третий час ночи.
Но его сообщник ничего не успел ему на это ответить. Глиняный божок, всё это время спокойно возвышавшийся у них над головами, неожиданно стал раскачиваться из стороны в сторону. Купер и Браун в ужасе воззрились на него и вместо того, чтобы броситься бежать замерли с открытыми ртами. Божок же продолжал своё раскачивание, расходясь всё сильнее и сильнее, пока вдруг не потерял равновесие и не полетел вниз с оглушительным свистом, пущенного ядра. Заговорщики успели издать лишь полузадушенный вопль, ибо в следующее мгновение были погребены под его обломками.
Затем с постамента, на котором ещё совсем недавно стоял божок, спрыгнула вниз быстрая и лёгкая тень. Она подбежала к груде обломков и принялась разгребать те. Что-то едва слышно пробормотала, вытащила какую-то папку и бросилась прочь из зала.
***
- Ну и что вы скажите об этом? – спросила я у своих спутников.
- У меня в голове полный хаос. – простонал Алекс. – Давайте покинем этот проклятый музей. Не то меня хватит удар.
Мы быстрым шагом направились прочь из этого зала. Спустились по лестнице и, оказавшись в главном зале, неожиданно столкнулись лицом к лицу с Фредегаром, Виктором и Баргестром.
- Какая встреча! – воскликнула я.
- Нашли то, что искали? – спросил Фредди.
- Оно у Алекса. – сказала я и кивнула в сторону кузена. Тот помахал в воздухе ларцом.
- Тогда идём. – вяло проговорил Виктор. Меня удивило его странно осунувшееся лицо, и широко открытые, казалось ничего не видящие и не понимающие глаза.
- Ты в порядке? – спросила я у него участливо и с беспокойством.
- Со мной всё хорошо. – резко отрезал он. Мне показалось (или это было, в самом деле?), что в голосе его прозвучали раздражение и холод.
- Где Ильма и Фредерик? – спросила я. Никто мне не ответил. Фредди беспомощно развёл руками.
- И что нам теперь придётся в поисках этих двух перерыть весь музей?! – возмутился вдруг Алекс. Я удивлённо поглядела на него, он тоже выглядел злым и раздражённым.
- Я думал мы, наконец, покинем, этот чёртов музей, - пробубнил Юджин.
- А кто не думал?! – сердито, почти что прорычал, мой кузен.
- Спокойно. – подняла я руку, наклонилась к Баргестру и обратилась к нему:
- Помоги найти Ильму и Фредерика.
Пёс вильнул хвостом и направился в фойе. Переглянувшись, мы пошли следом. Ящиков заметно поубавилось, как мне удалось заметить по пути.
Миновав фойе, мы оказались на улице. Прохладный ночной ветер встрепенул волосы и обдал нас своим пустым дыханием. Баргестр свернул за угол, и нам не оставалось ничего другого как последовать за ним. Не успели мы сделать и нескольких шагов, как наткнулись на Ильму и Фредерика.
- Как вы здесь оказались?! – изумилась я.
- Никогда не поверишь, - улыбнулась Ильма, - мы вылезли через окно.
И она коротко поведала о том, что с ними произошло, пока мы шли к нашему автомобилю. Я пересказала то, что произошло со мною, Алексом и Юджином.
Фредегар сказал, что он ничего не помнит. Виктор промолчал. Как заподозрила я, он тоже ничего не помнил.
- Аднихилит… - задумчиво протянула я. – Странное название.
- Да уж, - вставил Алекс, - чем только они там занимаются?
- Да и вообще, - сказала я, - с кем должны были встретиться эти типы – Купер и Браун?
- Кстати, - неожиданно засмеялся Юджин, - они ведь так и остались там, погребённые под обломками какой-то там династии!
- «Погребённые под обломками династии»! – усмехнулась я. – Просто название для какого-нибудь романа! Может, надо было вызвать скорую помощь или как она у них тут называется? – пошутила я. Но никто кроме Алекса почему-то не понял моего юмора. Лишь он добавил:
- А ещё лучше было бы вызвать милицию или НКВД!
- Заодно уж тогда и самим сдаться… - сухо прибавил Юджин без тени улыбки на лице.
- Как насчёт прибора? – спросил Фредерик. – Может, попробуем его: работает он или нет?
- Но не здесь же! – возразила Ильма.
- Выберемся за город, там и попробуем. – сказал Юджин. – Честно говоря, я уже начинаю сомневаться, что нам стоило проходить через всё это ради него…
- Не каркай! – сердито сказала ему Ильма.
Мы добрались до сквера, возле которого оставили автомобиль. Странно, но автомобиля Купера на месте не оказалось.
- Досадно, - сказал Алекс по этому поводу, - мы бы ведь могли занять у него канистру с бензином, правда, Виктор?
Мой брат на это пробормотал что-то несвязное и полез в авто. Вёл он себя немного странно, что собственно могло объясняться усталостью и голодом. Принялся что-то искать, и в прямом смысле этого слова, перерыл весь автомобиль. Пока Юджин, видимо сообразив, что ищет мой брат, не покопался в своих карманах и не извлёк из них ключи. Он потряс ими перед носом Виктора и спросил:
- Не их ищешь?
Виктор снова пробубнил что-то невнятное, бросил мрачный и недоброжелательный взгляд на Юджина, и выхватив у того ключи, яростно всунул их в зажигание. Затем включил двигатель и с силою нажал на педаль, так что автомобиль с диким рёвом рванул с места и чуть не наехал на нас, мы успели отскочить лишь в самую последнюю минуту: выскочили буквально из-под его колёс.
- Ты в своём уме вообще?! – заорал на Виктора Юджин. И к моему удивлению тот вместо того, чтобы извиниться или начать оправдываться, зло заорал в ответ, остановив автомобиль, но, не заглушая двигателя:
- А вы чего там встали?! Сами виноваты! И вообще не пошли бы вы к чёрту…
У нас от удивления поползли вверх брови. Однако я решила, что центр Лондона не самое лучшее место для выяснения отношений, и поспешила сказать об этом остальным. Скрепя сердце и стараясь не глядеть на Виктора, один за другим мы полезли в автомобиль. Притом Алекс на этот раз залез на заднее сидение вместе со мною, Фредегаром и Баргестром, тем не менее, стремясь держаться подальше от Ильмы и Фредерика. Юджин же пристроился на переднем сидении рядом с сердитым Виктором.
Глядя на странное поведение своих друзей, я ничего не понимала. Что на них нашло?
Вскоре автомобиль уже гнал вовсю, по пустынным и сонным улицам Лондона. Почти везде царил глухой сумрак. Лишь кое-где попадались нечастые и жалкие вереницы фонарей, и то, редкие из них светили. И только вдали, возвышаясь неустанной и наводящей ужас громадой, стояла «Пирамида», освещаемая мертвенным и каким-то инфернальным светом множества прожекторов.
Виктор немного заблудился, но никто даже не попробовал помочь ему. Все сделали вид, что изволят не замечать этого. Но он, проплутав каких-то полчаса, наконец, нашёл нужную дорогу сам. Часам к шести утра, мы остановились на том, месте, где сутки назад ночевали.
Выйдя из автомобиля и расположившись на траве, мы решили испытать устройство. Виктор же не пожелал присоединяться к нашей компании и остался у автомобиля, для чего-то раскрыв капот и углубившись в него.
Алекс отворил шкатулку и, вытащив зеркало, как-то неуверенно оглядел его со всех сторон. Немного поколебавшись, кузен протянул его мне.
- Попробуй сама. – сказал он.
Я приняла устройство и ясно ощутила, как у меня дрожат руки. Я нервничала, ибо понимала, что вот она: решается наша судьба.
Для начала внимательно оглядела его. Оно отдалённо напоминало ручное зеркало, было лёгким, сделанным, словно из какого-то металла или дерева. Теперь у меня, наконец, появилась возможность рассмотреть узор, шедший поверху, так называемой рамки. Это был символ Пятерых: Круг – символ Вечности, Четыре линии – символ Кэа, треугольник – символ Богов Порядка, Глаз – символ Звёздных Богов. Сомнения не оставалось, это была вещь, созданная руками Пятерых, Великих Создателей Лоттеан и Вселенной Нового Камелота.
Я неуверенно прикоснулась к кристаллам, расположенным ближе к центру устройства, шедшим по обе стороны ручки.
Мне вспомнились снова слова профессора:
«…где ручка, ближе к центру, были по сторонам расположены два кристалла. Так вот, когда их соединяли вместе, они посылали энергетический поток в раму, и отверстие открывало в любом месте, проход…»
Что ж пришло время проверить это, господин профессор!
Я сделала так, как он говорил, а вернее как говорилось в рукописи. Я соединила кристаллы вместе, и мне даже почудилась лёгкая еле различимая вспышка и всё. Больше ничего не произошло. Я повторила попытку, ещё раз, и ещё. Но всё было тщетным. Напрасным были и мои мысленные приказы – устройство не работало. Быть может, оно слишком долго покоилось в земле или ещё где-то, и за это время сломалось.
Я обвела друзей удручённым взглядом, но они уже всё поняли. Все сидели, как в воду опущенные, избегая взглядов друг друга, глядя куда-то в землю или в сторону.
Через час мы уже ехали обратно, к свалке близ Айрон Фаундрис. Где-то милях в тридцати от Лондона, как и следовало ожидать, закончился бензин. Виктор, ни слова не говоря, вышел из автомобиля и удалился в неизвестном нам направлении. За ним устремился Юджин. Остальные же, все кроме Баргестра, в это время разбрелись кто куда, видно решили воспользоваться подвернувшейся возможностью передохнуть, ибо, что это за отдых – быть втиснутым на заднем сидении?!
Я осталась у автомобиля, а Баргестр на заднем сидении. Мне в туфлю умудрился забиться какой-то камешек, и пришлось снять её.
Как раз в этот момент, на пустынной дороге, поднимая клубы пыли, появился неизвестно откуда взявшийся, ярко-оранжевый кабриолет. В нём сидела довольно большая компания парней, под стать моему прилизанному знакомому – Паркеру.
Увидев меня, в столь живописной позе, то есть в одной туфле на ноге, и другой в руке, пассажиры кабриолета замахали мне руками и резко затормозили.
Приглядевшись к автомобилю, на багажнике, которого я сидела, один из них присвистнув, сказал:
- О! Да это же авто старины Паркера!
- Нда, Паркер в своём репертуаре… - проговорил другой и, обратившись ко мне спросил:
- Ну и где сам этот пират?!
Я почти сразу нашлась, что сказать:
- Его здесь нет. Он был так любезен, что предоставил мне своё авто, чтобы я смогла съездить по делам в Лондон.
- Аааа… - протянул первый, и пристально посмотрев сначала на меня, затем на Баргестра, понимающе кивнул. Кабриолет уже собирался тронуться в путь, как я остановила их, кое-что сообразив.
- Постойте! Вы знаете тут такое дело, в общем, у меня закончился бензин…
Потому, когда вернулись мои друзья, я стояла у автомобиля с видом победительницы, эдакой Ники или Афины-Паллады. У моих ног стояла полная канистра с бензином…
Глава Восемнадцатая
Три слепые мышки
Остальной путь прошёл без приключений.
Было далеко за полдень, когда мы подъехали к уже ставшей нам родной свалке. Виктор остановил автомобиль на обочине и первым покинул его, устремившись к развалинам.
- Куда это ты? – окликнула я его, сдвинув брови.
- А, что? – удивился он, останавливаясь.
- Как, что? – воскликнула я. – Что, по-твоему, автомобиль мы бросим здесь?
Он пожал плечами и заявил:
- А с какой стати мы должны его отгонять на то же самое место! Хочешь, потом могу, так и быть, отвезти его на свалку!
- Нет, - решительно сказала я ему, - ты сейчас же отгонишь его на прежнее место, и под моим присмотром! Итак, уже сколько раз мы попадались на чужие глаза с этим автомобилем. Тебе это может всё равно, а мне? В случае чего, чует моё сердце, именно меня обвинят в краже собственности представителей привилегированного класса! Так, что нечего отлынивать. Ты его угнал, теперь возвращай на место!
- Действительно, Виктор! – поддержал меня Алекс.
Остальные согласно закивали и стали требовать, чтобы Виктор сию же минуту выполнил это деяние.
- Хорошо! – сказал он капризным голосом. – Вы можете делать с автомобилем, что хотите. Но я устал. Есть у вас, в конце концов, хоть капля совести! Я вас возил туда-сюда, и представьте себе, устал. Ищите себе другого шофёра, я пас.
С этими словами он ловко вскарабкался на возвышенность и скрылся в развалинах.
- Ладно, Элизабет! – сказал Юджин. – Я отгоню автомобиль на место.
- Нет! – неожиданно воскликнул Алекс. – Автомобиль отгоню я. А Элизабет отправиться со мной.
Юджин воззрился на него в крайнем изумлении. Я, честно говоря, тоже. Сочтя нужным как-то мотивировать своё нежданное заявление, Алекс пояснил, как бы, между прочим:
- Во-первых, я могу заблудиться…
- И какой ты после этого моряк?! – воскликнула Ильма. – Хотя ты уже показал нам свои способности. Стоит вспомнить, «мы стоим среди пустоши»!
Алекса сильно задели её слова, и я увидела, как у него едва заметно дёрнулись губы.
- В море – это одно, а на суше – совсем другое. – буркнул он.
- Тем более, - сказала я, решив защитить кузена, - он отвык, расслабился, пока жил в Америке.
Алекс бросил на меня благодарный взгляд и кивнул, подтверждая мои слова.
- Во-вторых, - продолжил он, - Элизабет подскажет мне, как стоял автомобиль. А в-третьих, нам лучше не ходить поодиночке.
- Хорошо, - кивнула я, - возьмём с собою ещё и Баргестра.
Юджин смерил меня каким-то странным взглядом и отвернулся. Он выпрыгнул из автомобиля и вытащил из багажника сумки.
Остальные тоже вылезли и встали чуть поодаль. Алекс занял место шофёра, я расположилась рядом с ним, Баргестр разлёгся на заднем сидении.
- Не исключено, что мы вернёмся поздно, - сказал Алекс, - так, что не волнуйтесь.
Я помахала им рукой, и автомобиль медленно двинулся. Алекс аккуратно вырулил с обочины на дорогу, и мы поехали по ней, не спеша. Некоторое время ехали молча. Я извлекла бинокль и от нечего делать глядела в него по сторонам. Но ничего интересного не было, кроме серой ленты дороги и унылых пустошей на фоне синего неба.
- Я хотел с тобой поговорить. – Алекс нарушил молчание. – Мы с тобою часто ругаемся. Я тебе скажу какую-нибудь глупость, ты мне в ответ… может, перестанем?
- Пожалуйста. – пожала я плечами.
- Ты всегда была мне сестрой, - продолжил он, - и я всегда любил тебя. Честно говоря, даже жалко, что ты мне сестра. О, как я завидую Юджину! Лучше бы я был на его месте! Потому что я, Элизабет, несчастен. Я влюблён в девушку, которая не только никогда не обращала на меня особого внимания, а теперь и вовсе…
Алекс замолк. Спустя некоторое время, он воскликнул в сердцах:
- А всё этот хлыщ! Так и увивается за ней. И ведь, что самое главное, ей это нравится. Ей нравится он. И чего только в нём хорошего! Он ведь брюнет. Терпеть не могу брюнетов! А ведь она всегда больше обращала внимания на Виктора, тоже потому, что он брюнет. Ну, ладно ещё Виктор, он хоть мне брат. А этот… столько времени я ухаживал, чтобы в одни прекрасный день неизвестно откуда взялся какой-то брюнет и отбил её у меня!
Алекс в раздражении стукнул по рулю, отбил себе руку, чертыхнулся и прибавил скорости. Я поняла, что он говорит о Фредерике и Ильме. И в первый раз подумала, что Алекс не так уж плох. Не хуже уж он, чем Фредерик! И ощутила обиду, за своего кузена.
Он же, немного помолчав, неожиданно воскликнул:
- Элизабет! Что мне делать?! У меня ведь нет ни малейшего шанса. Что скажешь есть?
Я задумалась. Что ж он был прав. Но мне было жаль его, и потому я сказала:
- Я не знаю, Алекс. Женское сердце великая тайна. Думаю, в чём-то ты сам виноват. Надо было не язвить, а наоборот. Попробуй хотя бы сейчас себя так вести. Ещё знаешь, хорошо бы чего-нибудь такого…
- Загадочного и романтичного? – спросил Алекс, уже спокойным голосом.
Я кивнула. Алекс задумался.
- Может быть, каждое утро ей тайно приносить букет цветов и записку со стихами? – предложил он.
- О! – воскликнула я. – Хорошая идея!
- А ты со своей стороны, поможешь мне? – спросил он.
- Чем смогу.
Алекс благодарно улыбнулся и, подмигнув, заметил:
- Значит заговор, против этого красавчика Фредерика?
- Заговор! – подмигнула я ему в ответ, а Баргестр к нашему удивлению утвердительно гавкнул.
Вдали показалась знакомый нам пролесок. Мы подъезжали к месту. Когда мы свернули, я выбралась из автомобиля и стала руководить установкой оного. Я, конечно, точно не помнила, как тот стоял, но надеялась, что как-нибудь, похоже, и прилизанный ничего не заметит.
Мы уже собирались уходить, когда Алекс неожиданно, принялся шарить по карманам. Результат поисков его удовлетворил. Он посмотрел на меня и спросил:
- Ничего не забыла в автомобиле? Мало ли, что могло выпасть…
Я проверила карманы и заглянула в баул.
- Да, вроде бы ничего, - неуверенно проговорила я, и тут спохватилась:
- Бинокль!
- Точно! – кивнул Алекс и ринулся обратно к автомобилю. – Когда мы ехали, ты смотрела в него. Куда ты дела его потом?
- Когда мы с тобою разговаривали, я положила его на колени, а потом забыла про него! – воскликнула я испуганно.
Алекс раскрыл обе двери и сказал:
- Ничего не поделаешь, придётся повременить с нашим уходом. Будем искать.
Мы залезли в автомобиль и стали шарить по полу. Как назло, ещё деревья, закрывали от нас свет, и потому было плохо видно. А тут ещё коврик сбился, на полу валялись бумажки, автоматическое перо, пустая металлическая фляга и ещё, чёрт знает какой, мусор.
Провозились мы среди этого хлама несколько минут. Наконец, я отыскала искомое и сказала об этом Алексу. В этот самый момент зарычал Баргестр. Алекс выпрямился и застыл, как изваяние.
Я поднялась, намериваясь узнать, в чём дело, но тоже застыла на месте, а слова замерли на губах, так и не слетев.
К нам неторопливой походкой, ведя рядом с собой велосипед, приближался прилизанный тип. При виде нас, замеривших в его автомобиле, с распахнутыми настежь дверьми, он тоже застыл. Однако, узнав меня, воскликнул, расплывшись в омерзительной улыбке:
- Хелло, Лизи!
Услышав это, Алекс даже открыл рот от изумления, и посмотрел на меня, так словно в первый раз увидел. Я же попробовала взять себя в руки. Главное было сохранять спокойствие.
- Хелло, Стив! – я в свою очередь выдавила из себя улыбку, и бросила как бы, между прочим:
- Я тут брала твой автомобиль, нужно было срочно съездить в Лондон.
Звучало не ахти, но это первое, что пришло мне в голову. Можно было, конечно, запросто разделаться с ним, нас-то было трое, а он один. Но, кто знает, может кто-то был в курсе, что он здесь. А тогда точно нам лагерей не избежать…
К моему изумлению, он ещё шире улыбнулся и, подойдя к нам, сказал:
- Ну, конечно, какие могут быть упрёки. Я всё понимаю.
Я почувствовала, что ещё немного и тоже открою рот от изумления. То ли он лукавил, потому что замыслил сдать нас куда следует, то ли что-то вообразил. Только что?
- Это и есть ваш спутник, которого вы потеряли? – спросил он, как ни в чём не бывало, кивком указав на Алекса, сложил велосипед и погрузил его вместе со своими вещами в багажник.
- Да. – сказала я, непривычно тонким голосом, и сделала Алексу знак молчать.
- Надеюсь вы разобрались в местных дорогах. – проговорил прилизанный с дотошной заботливостью в голосе. – Наверное, трудно привыкнуть к ним.
У меня поползли от удивления брови. О чём это он? Но я взяла себя в руки и поторопилась уверить его, что благодаря, своему спутнику, легко во всём разобралась.
- А, где вы были? – поспешила я сменить тему. Однако, в ту же секунду пожалела об этом. Мой вопрос привёл его в замешательство. Он покраснел, закашлял. Но быстро взял себя в руки и сказал:
- Так, знаете ли, любовался местными красотами. Прогулки на свежем воздухе, ночёвки под открытым небом…
Ну, это уж было слишком! Назвать всё это красотами. Явно он пытался что-то скрыть. И ладно, пусть он утаивает своё, а мы будем скрывать своё. После непродолжительной паузы, он сказал, немного дрогнувшим голосом:
- Приглашаю вас, вместе с вашим спутником в гости к моему приятелю. Он будет очень счастлив.
С этими словами он жестом пригласил нас обратно в автомобиль, который мы буквально несколько минут назад, наконец покинули. При этом в его голосе, звучала такая настойчивость, что я и без того напуганная, зачем-то села на предложенное мне переднее сидение. Алекс последовал моему примеру, как и Баргестр.
Мы тронулись с места и выехали на дорогу.
- Вы не пожалеете. Вам ведь всё равно туда… то есть я хотел сказать, что только это место одно и достойно вас.
Я ничего не сказала. Молчал и до крайности изумлённый и ошеломлённый Алекс, на заднем сидении, нервно почёсывавший за ухом у Баргестра.
Мы проехали известной нам дорогой, но свернули на неприметную тропу, со знаком, что дальше дороги нет. Доехали до другого леса, огороженного заборами, и остановились перед воротами. Тут прилизанный выпрыгнул из автомобиля и просто открыл ворота. Никакого замка на них не было.
- Дорогами уже давно никто не пользуется. – пояснил он мне, садясь за руль. – Теперь пользуются исключительно аэропланами. Но мне ли вам рассказывать! Хотя вы я вижу, любительница ездить по старинке, как и я. Хорошо, автомобилями мало, кто пользуется. Езди себе в своё удовольствие!
- Да, да! – поспешила я, согласится, Алекс тоже закивал в знак одобрения.
Мы проехали и прилизанный даже не соизволил остановиться, чтобы прикрыть ворота. Он лишь презрительно махнул на них рукой и сказал:
- Да, ну их! Всё равно здесь никто не ходит, кому это надо. Но вы не волнуйтесь, замок очень хорошо охраняется. Это на случай если повстанцы вздумают вылезти. Можете быть спокойны, вам здесь ничто не угрожает.
Я чисто механически кивнула, его слова всё больше и больше вводили меня в недоумение. Было очевидно: он с кем-то меня спутал, и сразу же назревал вопрос: с кем и когда он это поймёт. Пока же мне следовало играть роль неизвестной мне особы, и желательно было разобраться какой именно.
Мы проехали небольшую рощу и поехали полями. Это были именно поля, а не пустоши. Привольные зелёные поля, покрытые высокими травами и цветами. Кое-где бежали небольшие ручьи. Вдали синели воды какого-то озера. Всё это выглядело так, что можно было подумать, что ты неожиданно очутился совсем в другом мире. Верилось с трудом, что там за заборами располагается убогая выжженная пустошь, лишённая жизни и какой бы то ни было растительности. Показался лес, дорога, по которой мы ехали, вывела нас прямо под кроны чудом уцелевших дубов-исполинов, которые возможно видели ещё самого Вильгельма Завоевателя.
Ехали недолго, когда нашим взорам предстали высокие и мощные крепостные стены. За ними высились башни замка. Вдоль стен шёл широкий и глубокий ров, наполненный водой. Дальше двинулись по дороге, что шла вдоль рва, в поисках ворот в эту непоколебимую твердыню. Я же с ужасом смотрела на эти стены. Издали я недооценила их. Теперь же в полной мере смогла осознать их неприступность, попробовала на глаз прикинуть высоту, где-то метров двадцать.
Наконец, мы подъехали к воротам. Эти ворота запросто выдержали бы любую осаду, все стенобитные орудия были бы им нипочём.
Прилизанный лениво нажал на клаксон и посигналил. Вид у него был скучающий. Я же, да и Алекс, сидели, как на иголках. Вид этой неприступной твердыни, мог, кого угодно вывести из равновесия. У меня даже мелькнула мысль, не дать ли дёру пока не поздно, но какое-то упрямство, сродни ослиному, не дало мне сделать это. В голове мелькнула мысль, что не подобает Лоттеанину бросаться в бегство при виде каких-то стен. Уж кто-кто, а Лоттеане должны при виде замка наоборот впадать в боевой транс, как берсерки. Заодно уж испытать навязчивое желание взять сию твердыню, а при возможности заодно и сокрушить её.
Я нащупала торчащий из баула меч, завёрнутый в подстилку, и меня обуяла жажда битвы.
Наконец, у ворот открылось небольшое окошечко, а после раздался скрежет отодвигаемых засовов и запоров. После, ворота с великим трудом приоткрыли два амбала. Эти двое представляли собой сплошное скопище мышц, при огромном росте, головы у них были явным атавизмом. На крохотных личиках виднелись малюсенькие глазки-буравчики.
Амбалам, судя по всему, было приказано ждать прилизанного. Потому что, они легко пропустили его, а на нас даже не глянули. Мы проехали что-то типа туннеля. Оказалось, что стены мало того, неимоверной высоты, но и столь же неимоверной толщины, и с внутренней стороны есть ещё ворота, которые, наверное, были открыты. Потому что трудно было бы себе представить, что этим амбалам пришло бы в голову всё время их открывать и закрывать. Хотя всё, может быть…
- Видите! – весело сказал прилизанный. – Я же говорил, в этом замке вы можете чувствовать себя в полной безопасности. Здесь не только высокие и крепкие стены, но и множество запоров, ловушек, оружия и охраны.
Я, молча, кивнув, судорожно сглотнула. Мы подъехали к замку. В любое другое время я бы стала наслаждаться и восхищаться подобным строением, но не теперь. Неожиданно я ощутила себя пленником и полной дурой.
На встречу выбежало несколько лакеев, которые с подобострастием стали помогать нам, выбраться из автомобиля. К нам подъехал какой-то тип верхом на пегом коне. Я узнала в нём того, что в первый мой день пребывания в этом мире, бродил по лесу.
Он чем-то походил на прилизанного, а поскольку тоже был прилизанным, придётся мне для их различия теперь именовать первого Стивом.
- О, Джастин! – заорал Стив, новоприбывшему прилизанному. – Как дела?! Давно не виделись. Я привёз тебе гостей.
С этими словами он сделал какой-то непонятный жест в нашу сторону и столь же непонятные гримасы. Мне это не понравилось. Не люблю всякие подозрительные жесты.
Тот прилизанный, что оказался Джастином, лихо спешился и подбежал к нам с Алексом. Баргестр принялся угрожающе скалиться.
- О! – воскликнул тот и испуганно остановился на полпути, и, выдавив из себя нервную улыбочку, проговорил:
– Какой очаровательный пёсик!
- Это Элизабет. – представил меня ему Стив. При этих его словах глаза у Джастина загорелись каким-то хищным и недобрым огнём. Он улыбнулся мне, да так, что у меня появилось острое желание дать ему по морде, как бы грубо это не звучало.
- Меня зовут Джастин. – представился он. – Добро пожаловать в мой замок.
- Это ещё не твой замок, не придумывай, - вставил Стив злорадно, - это замок твоего папочки.
Алекса, похоже, никто не замечал, оба они в буквальном смысле этого слова, вцепились в меня. Всячески осыпали любезностями и проявляли заботу и внимание к моей персоне.
Я, однако, решительно взяла под руку Алекса, и подозвала Баргестра, чтобы тот тоже сопровождал меня. Ещё я изобразила на лице полнейшее презрение и постаралась представить из себя капризную и избалованную особу. В конце концов, ни один из них не видел ту так называемую Элизабет, за которую меня принимали, и это было мне на руку.
Мы прошли в замок и за нами закрылись огромные дубовые ворота, обитые железом, и я ощутила себя в ловушке.
Господи, во что я ввязалась?..
 
Глава Девятнадцатая
Ловушка захлопывается
Нам предоставили такие покои, какие, мне трудно было себе вообразить. В Бразервилле мы жили не в дурном доме, да и дом профессора был шикарен. Но тут…это было что-то невообразимое. У меня сразу же возникло желание захватить замок, ведь как бы мы могли славно, с удобствами и в роскоши пожить. А не сидеть на свалке в каких-то руинах. Но это были лишь мимолётные мысли. Я всё время думала только о том, как нам отсюда сбежать, и как дать знать о себе остальным.
В лесу ведь была дыра под оградой, в которую мы с Баргестром лазили туда-сюда, когда только что оказались в этом мире. Значит надо написать записку, всунуть её Баргестру в ошейник и отправить его к нашим на свалке. Но для этого надо было как-то настоять на прогулке, заодно узнать, как они попадают в лес. Сомневаюсь, что они постоянно ходят через ворота. Вряд ли они способны постоянно открывать и закрывать подобную сложную и тяжеловесную конструкцию. Скорее всего, есть какой-то тайный ход. Он кстати и будет в случае чего прорехой в этой непоколебимой твердыне.
После обильного ужина, я с самой миловидной и обезоруживающей улыбкой, но в тоже время тоном, не требующим возражений, сообщила, что мой пёс привык совершать длительные моционы на свежем воздухе по несколько раз в день. И я бы хотела, чтобы он совершал их в лесу.
Джастин поначалу как-то заколебался, и попытался навязать мне аллею в парке. Но Стив, из желания, то ли угодить мне, то ли позлить хозяина, тут, же вызвался проводить меня. Записку я написала заранее.
«За нас не беспокойтесь. Мы в замке. Меня принимают за кого-то другого. Хочу выяснить, что тут происходит. Пока тревожиться не о чем. Постараемся быть на связи. Элизабет и Алекс.»
Как я и ожидала, действительно имелся проход. Он находился в таком месте, где бы мне никогда не пришло в голову искать его. В дальнем конце парка, было что-то вроде каменной беседки, из одной из стен изливался водопадом фонтан. Стив надавил на одну из каменных лепнин и в мгновение ока, всё сооружение со скрежетом отодвинулось в сторону, открыв узкий туннель.
Мой спутник с наигранной вежливостью пропустил меня. Я взяла под руку Алекса и двинулась вперёд. Баргестр же замыкал шествие.
Мы очутились в низком помещении с какими-то телегами, лопатами и прочим старым хламом. Проход за нами не закрылся, поэтому я так и не узнала, как он открывается снаружи. И вообще, открывается ли?
Вышли из каменного сооружения и очутились во дворе среди непонятных хозяйственных построек. Похоже на то, что это были гаражи и конюшни.
Мы прошли немного вдоль рва, и оказались на дороге, ведущей в лес. Я узнала это место, как раз здесь я впервые увидела замок.
Пройдя вглубь, я, сделав вид, что глажу Баргестра, незаметно сунула ему записку под ошейник. Алекс должен был сопроводить его в его моционе.
Самой же мне пришлось остаться наедине с этим омерзительным типом, но делать было нечего. Я гадала, сколько потребуется Баргестру, чтобы добежать до моих друзей. Обернётся он за час или нет? Ведь если вспомнить, сколько мы здесь с ним бродили, может статься, что и не успеет. Как бы там ни было, мне нужно было, протянуть время, и отвлечь этого типа.
Я выразила желание покататься верхом и прилизанному Стиву, ничего не оставалось, как идти мне угождать. Я нарочно всё старалась делать не спеша. Критически осматривала лошадей и долго выбирала, разговаривая с ними и гладя их. Наконец, остановила свой выбор, на вороном красавце коне, который как я после узнала, отличался исключительно диким, вольным и строптивым норовом. До сих пор ещё никому не удавалось с ним поладить. Держали его исключительно из-за породистости. Ко мне же он сразу проникся симпатией. Оказался на удивление послушным. Стив ни на минуту не мог перестать удивляться этому. Я обнаружила у себя удивительные способности к верховой езде, коих ранее не замечала.
Прошло около, получаса, когда к моему глубокому изумлению Алекс привёл Баргестра. Пёс не выглядел запыхавшимся или усталым. Он, как всегда был бодр и энергичен. Даже ещё немного побегал. Я наблюдая за ним, восхищалась, и думала, что этот пёс не так прост каким кажется или хочет казаться.
Когда уединившись в своих покоях, извлекла из-под ошейника Баргестра записку, то сразу узнала подчерк Ильмы, хотя уже была предупреждена заранее ароматом фиалок, которыми пропахла бумага.
«Мы всё поняли. Ждём вестей.»
Я кинула записку в камин, и проследила, чтобы она сгорела дотла. При этом почувствовала себя каким-то шпионом или тайным агентом.
Замок погрузился в тишину. Хоть я и закрыла дверь на ключ, а ключ засунула в карман, мне было тревожно. О, Господи, ведь когда-то это уже было! Два года назад в доме для приезжих, в богом забытом месте… там всё и началось и так до сих пор и продолжается.
Ничего собственно удивительного не было в моём тревожном состоянии. Оказалась, пусть не совсем одна, а в обществе Алекса и Баргестра, в очередном «Приюте для В*», ещё принятая за какую-то очень важную персону. Чуяло моё сердце, добром это не кончится. Сколько ещё продержится их неведение? Хорошо если эта особа не даст о себе знать или того хуже не прикатит сюда!..
Потому неудивительно, что эту ночь я спала плохо, и меня терзали кошмары. Единственным утешением было отсутствие каких-либо портретов.
Проведя почти бессонную ночь, наутро встала чуть свет. В замке было тихо. Алекс, наверное, ещё спал, и я решила его не тревожить. Пусть после стольких ночёвок, где попало, наконец, выспится по-человечески.
Стараясь ступать бесшумно, спустилась по лестнице и, пройдя по каким-то коридорам, очутилась во внутреннем дворе замка. Здесь я, однако, не стала задерживаться, потому что ничего особенно интересного не нашла.
Вышла в закрытый сад и тут… услышала голоса. Они привели меня в некоторое замешательство. Я заметалась по оранжерее, не зная прятаться мне или нет. Решила, что лучше всё-таки первое и затаилась в зарослях бамбука и раскидистых пальм. Только я успела это сделать, как в сад, разговаривая, вошли оба прилизанных. Они остановились, как раз перед моими зарослями, и потому не только весь их разговор, но и сопровождавшая его мимика, были мне отчётливо слышны и видны.
- Он всё ещё отказывается. – сказал Джастин. – Говорит, что не желает иметь с охлосом каких бы то ни было дел. Так что зря ты приехал или думаешь, что у тебя получится развязать ему язык?
В его голосе мелькнула насмешка.
- Этим делом, - проговорил с нескрываемой неприязнью Стив, - интересуется Сам. Не случайно же Левая рука прислал свою дочь. Она приехала из Южной Америки, там жила у самого Товарища Сальвадора.
- Это я и без тебя знаю. – насмешливо проговорил Джастин. – Ты уверен, что это она?
- Безусловно, - уверенно воскликнул Стив, - путешествует инкогнито, выполняет задание отца. Черноволосая, лет около двадцати, с огромной собакой, зовут Элизабет. Или, по-твоему, этих примет не достаточно?! Собаки нынче большая редкость. По одному этому можно определить. И кстати, не очень рассчитывай на то, что тебе удастся её окрутить.
- Это ты не особенно рассчитывай! – сказал Джастин. – Считаешь себя настолько неотразимым? Крутишь, свои интрижки с рабочими девицами, вот и крути. Эта тебе не по зубам.
Я замерла от услышанного. Значит, меня приняли за какую-то Элизабет. Хотя собственно не какую-то, а дочь приближённого к Ленину! Недаром они так и крутились вокруг меня, думая, что я это она. Как же, такая завидная невеста!
У меня чуть не вырвался стон ужаса, но я вовремя спохватилась. Надо бежать, бежать и немедленно. Не дай бог, приедет настоящая, и тогда точно лагерей не избежать. А может и вовсе расстреляют. Однако, чтобы бежать нужно было дождаться ухода этих субъектов. Они же с этим не торопились, а продолжали разговор.
- Ты-то что прикатил? – спросил Джастин. – Думаешь, чего-нибудь добьёшься?
- Не знаешь, не говори, - проговорил раздражённо Стив, - во-первых, я приехал на вечеринку. Она будет сегодня вечером, если не ошибаюсь? А во-вторых, несколько дней назад, наблюдался всплеск энергии. Там, где этот дом, где машина и здесь. Все приборы, машины и даже автомобили повыходили из строя.
- Что-то такое припоминаю! – воскликнул Джастин. – У нас автомобиль заглох и ещё что-то, на время. Что бы это могло быть?
- Это мне и поручено выяснить. – произнес Стив. – Ты веришь в эту историю с домом, который полгода назад появился неизвестно откуда?
- «Сам» уверен, что это правда. Он очень заинтересовался этим делом. Ты же знаешь. Найденная там машина в точности соответствует описанию Бронштейна, которое тот сделал ещё в те времена. Машине потому уделено особое внимание. Её увезли в тайное место и охраняют. Говорят, что этот учёный…
- Как там его? – лениво и так как бы, между прочим, поинтересовался Стив.
- Лефрой. Так вот этот учёный обладает ключом власти. А уж сверхоружие для нас, он запросто может сделать.
Я отказывалась верить только, что услышанному. Сразу же все страхи о какой-то там дочке важного боса, выветрились из моей головы. Все мои мысли заняла лишь одна: Профессор здесь! Не было ни малейшего сомнения, в том, что это именно он. А кто это ещё мог быть, с таким же именем, машиной, загадочными всплесками энергии?! Именно тогда, когда мы переместились. Дом, наверное, тот самый, о котором в Бразервилле говорили, что он появился неоткуда. Правда, выходило, что здесь этот дом тоже возник невесть откуда. Получалось, что профессор переместил его сюда, как после переместил его в Бразервилль в ту нашу реальность. Но, откуда? Ох, уж этот профессор, одни у него тайны! А я-то думала, что мы первые принявшие участие в его эксперименте с этой адской машиной! А он всё уже знал! Ведь это был его не первый и даже думаю не второй эксперимент.
Письмо, которое я ношу с собою! Конечно же письмо, адресовано ему. Ай да, профессор! Но насколько было бы проще и лучше, если бы он нам обо всём рассказал. А не ломал бы эту комедию. Мы бы, как дураки не лазили бы в музей, почём зря. Хотя ведь знак на этой штуковине такой же, как на медальоне и мечах. Может за все эти времена, устройство просто сломалось! Кто знает?! Как бы там ни было, теперь я профессору о нём не скажу. В отместку за то, что он ничего нам не объяснил толком. Ладно, это всё равно потом. Теперь главное вытащить его отсюда. У них сегодня вечеринка. Надо воспользоваться этим. Наверняка они все упьются вдрызг, а тогда хоть весь замок выноси, не то, что профессора. Не знаю уж, какой у него там ключ, для нас у него ключик к спасению, к тому, чтобы убраться отсюда.
Но где профессор? Судя по всему, они его где-то держат. Наверное, в подземелье. Надо выяснить это.
И как ответ на моё желание, прилизанный Стив проявил оживление и инициативу.
- Что ж, - сказал он, - неплохо было бы поговорить с ним прямо сейчас.
- Если ты так самоуверен, - зло сказал его дружок, - так и быть, отведу тебя к нему. Пошли.
Они вышли из оранжереи, а я немного выждав, поспешила выбраться из зарослей. И устремилась за ними. Было важно узнать, где они держат профессора и в тоже время не попасться на глаза врагу.
Их голоса, гулким эхом разносимые по коридору, ещё были слышны, хотя они ушли уже довольно далеко. Я ускорила шаг, в тоже время, стараясь, чтобы меня было не слышно. Нагнала их, когда они входили в какую-то комнату. К счастью во время остановилась и притаилась за углом.
Дверь они оставили приоткрытой. На цыпочках подошла ближе и заглянула в щель. Это была библиотека или кабинет, а может и то и другое. Все стены занимали высокие полки и стеллажи, заставленные книгами, бросался в глаза огромный письменный стол. Были ещё камин, диваны, столы и столики, стулья и скульптуры. Прилизанные стояли подле камина. Джастин для чего-то зажёг свечи в канделябре. Одной рукой сжимая канделябр, другой он дотронулся до лепнины на камине. В ту же секунду раздался скрежет. Камин отъехал в сторону, открыв чёрный зияющий проход. Одного за другим, тьма, царившая там, поглотила их. До меня донёсся гул удаляющихся шагов. Я приоткрыла дверь, и всё ещё стараясь не шуметь, подбежала к проходу. Заглянула внутрь – увидела сбегающие вниз ступеньки. А дальше тьма кромешная. До меня в последний раз донеслись отзвуки шагов и голосов, и стихли. Я ощутила промозглый холод и запах сырости. Вот она дорога в подземелья, где сидит Горацио Лефрой.
***
Я опрометью кинулась будить Алекса. Однако воздержалась от того, чтобы говорить что-либо вслух. Кто знает, может быть, нас подслушивают. Я написала ему на листке вкратце всё, что мне удалось услышать. После именно эту записку, мы всунули в ошейник Баргестру и поспешили якобы на прогулку.
Из замка мы вышли свободно и устремились к беседке, в дальнем конце парка. Я надавила на лепнину, открылся проход, и мы скрылись в нём.
Кругом не было ни души. Мы бегом ринулись по дороге в лес и отпустили Баргестра.
Как и вчера, Баргестр вернулся через полчаса. Я ласково потрепала пса и вытащила записку.
«Всё поняли. Уходите оттуда»
Я подожгла записку зажигалкой. Подумала о письме. Проверила на месте ли оно. Хорошо было бы его куда-нибудь спрятать. Вдруг всё-таки меня схватят.
Мы медленно возвращались к замку. У его входа нас встретил Стив и расплылся в своей тошнотворной улыбке. Мы позавтракали, затем Джастин пригласил нас, а точнее меня в свой кабинет. То самое место, где я была утром. Алекс и Баргестр пошли со мною, и ему пришлось с этим смириться.
- Нас интересует одно и то же дело. – начал он прямо. Хорошо, что я слышала их разговор и знала о чём идёт речь. – Желаете поговорить с ним прямо сейчас?
У меня замерло сердце. Я попробовала взять себя в руки и сказала презрительным и равнодушным голосом:
- Что ж, поговорила бы.
Я развалилась в кресле с видом капризной королевы из грязи. Он встал, чтобы пойти, но тут… зазвонил телефон. Он поднял трубку и его лицо и без того мерзкое, стало ещё отвратительней. Если такое вообще возможно.
Он что-то выслушал и, дав короткий утвердительный ответ, положил трубку. Джастин посмотрел на меня и мне не понравился этот взгляд. На его губах играла противненькая улыбочка.
- Подождёте меня? – спросил он, поднимаясь. – Надо тут кое в чём разобраться.
С этими словами он вышел. Я же почувствовала неладное. В сердце зароился страх, а что если приехала настоящая?
Недолго думая, я засунула кинжал в правый чулок, а письмо в левый. Алекс, увидев это, понял что что-то не так.
- Надо выпустить Баргестра. – сказала я ему. – Пока не поздно.
Но было уже поздно. Дверь отворилась, и в кабинет вошёл Джастин, Стив, два амбала и она.
Я сразу поняла, что это она. Высокая, тощая, расфуфыренная, в дорогой одежде, с чёрными, как вороново крыло волосами до плеч, с избытком макияжа на некрасивом и вульгарном лице, с глазами, как у рыбы и горбатым чересчур длинным носом – такой мне предстала дочь левой руки «Самого». С ней рядом была большая собака, уродливая, под стать своей хозяйке.
Некоторое время длилась немая сцена.
- И что? – сказала я, в моём голосе звучал вызов. Мне было уже всё равно. Не дело, Лоттеанину робеть пред всякими ничтожествами.
- Это вас мы хотим спросить. – проговорил Джастин. Каждое слово его истончало яд, казалось, что он сейчас прожжёт глубокие дыры в дорогом персидском ковре на полу.
- Кто вы такая? – спросил в лоб Стив Паркер. – Вы не та за кого себя выдавали. Вот настоящая Элизабет Докер. Кто же вы, может быть шпионка?
- Вы знаете, что вам будет за весь ваш маскарад? – злобно поинтересовался Джастин.
Я рассмеялась, встала и подошла к новоприбывшей. Быстрое движение руки. Они не успели и глазом моргнуть. Моя рука с пистолетом-зажигалкой оказалась у виска черноволосой девицы.
- Ни шагу, ни одного резкого движения, - прошипела я, - если не хотите, чтобы я украсила лепнину вашего камина мозгами драгоценной мисс Докер!
Они замерли в ужасе и даже отступили.
Это был блеф, но что мне оставалось делать? Я решила пойти на блеф.
Алекс в изумлении уставился на меня, да и не скрою, я бы сама изумилась бы собственному поведению. Откуда-то во мне взялась эта решительность, смекалка и холодная ненависть. Не горячая, а именно холодная. Это она велела мне так просто не сдаваться. Но мне в отличие от Алекса некогда было удивляться, неожиданным проявлениям собственного характера.
Надо было всё хорошенько продумать, в тоже время, соблюдая осторожность и настороженность. Эти могли выкинуть всё что угодно. Мне же надо было не только держать свою жертву якобы на мушке, но и ещё диктовать условия. Неплохо было бы раздобыть настоящее оружие. Я оглядела амбалов – оружия у них не было. Странно.
- Алекс. – сказала я. – Обыщи их и забери у них оружие.
Алекс поднялся с места и направился к сгрудившимся и прижавшимся к стене. Баргестр оскалившись, стоял напротив собаки. Та, несмотря на свои внушительные размеры, даже не подумала защищать свою хозяйку, а вся сжалась, и наконец, не выдержав, трусливо поджав хвост, кинулась под стол.
Алекс ловким движением обыскал наших врагов и повернулся ко мне, отрицательно покачав головой. Меня это огорчило и удивило. Я уже начала рассчитывать на их оружие. Они же были настолько самоуверенны, что пришли брать нас без оружия. Думали, что одной силы этих двоих будет достаточно. Глупо. Но кто знает, какие сюрпризы у них могут быть. Ведь это их замок, и они прекрасно знают его.
Я ощутила дрожь в руках, ногах, да и во всём теле, в горле пересохло. Постаралась взять себя в руки. Пора диктовать условия.
- Значит так. – проговорила я ледяным и властным голосом. – Вы должны очистить нам дорогу из замка и не чинить никаких препятствий. Не то – я стреляю. А стреляю я, смею заметить метко и с более отдалённого расстояния. А тут, любой ребёнок попадёт.
Я ощутила, как при этих словах задрожала моя пленница и даже всхлипнула. Видно только теперь до неё дошло, что её жизнь в моей власти. Если бы только это действительно было так…
Я старалась говорить, как можно увереннее, хотя сама ощущала всю глупость этой затеи. Ничего у нас не выйдет. Но может, удастся хотя бы Баргестра выпустить к друзьям. Он приведёт их, ведь он прекрасно знает дорогу. Это было единственное, на, что я рассчитывала. В тоже время пыталась вспомнить все когда-либо читанные мною детективы, в которых были бы полезные способы, брать заложников и какие оплошности при этом не совершать. Перед моим взором на мгновение проплыли и Отец Браун с Фламбо, и Арсен Люпен, и Нат Пинкертон и даже Иван Дмитриевич Путилин,… но особой ясности в это дело их временные и смутные образы не внесли. Что и говори – трудное это дело, особенно, когда у тебя в этом нет ни малейшего опыта.
Я велела Баргестру идти впереди и очищать мне дорогу, Алексу замыкать шествие.
Так мы и пошли. Идти пришлось невыразимо долго. Время казалось, остановилось. Рука с якобы пистолетом затекла и, покрывшись холодным потом, стала леденеть. Я прокляла всё и вся, особенно свою глупость, ту, что втянула меня в эту с самого начала сомнительную затею.
Вот мы вышли во внутренний двор замка, вот снова вошли внутрь. Коридоры, коридоры… бесчисленные сплетения коридоров, как только я ориентировалась в них? Помогла моя утренняя прогулка.
Наконец, лестница и холл.
Лакеи, увидев нас в ужасе попятились и бросились в рассыпную. Никто не пытался помешать нашему выходу из замка.
И вот спустя вечность, мы оказались во дворе. Теперь на воле мне стало соображаться лучше, а в голосе прибавилось уверенности и властности.
- Так, - сказала я. – Теперь вы приведёте сюда Горацио Лефроя.
Волна возмущения прошла меж прилизанных, которые стояли поодаль от нас, в компании своих амбалов.
- Значит, мне пристрелить её? – спросила я у них.
При этих словах они вздрогнули.
- Хорошо. – проговорил сквозь зубы Джастин. – Я сам приведу его.
- Нет. – сказала я. – Ты останешься здесь. Его же пусть приведут твои слуги. Приказывать им будешь громко и отчётливо в моём присутствии. Иначе, я нажимаю на курок.
Скрепя сердце, хозяин замка, взялся исполнять мои требования. Он позвал слуг и громко велел им привести пленника. При этом снял с шеи цепочку, на которой у него висел ключ и протянул одному из слуг. Те удалились, и растянулась долгая пауза ожидания. Хуже того, чтобы вот так стоять, ломая чистую комедию, якобы держа кого-то под дулом нельзя было представить. Обе ночи – эта, которую я провела очень плохо и предыдущая, полностью бессонная, когда мне пришлось бегать по музею, давали о себе знать. Голова была какая-то тяжёлая и свинцовая, мысли путались, глаза слипались. Я взяла себя в руки, потому что едва не уснула. Никогда не обладала способностью спать стоя, а тут на тебе, когда не нужно она проявилась.
- Вы чудовищная особа. – неожиданно проговорил Паркер. – Самое ужасное в вас это то, что ваш вид обезоруживает. Кто бы мог подумать, что такая хрупкая и глупенькая девушка, способна на такое.
Я ничего не сказала. Уж очень были подозрительны его разговоры. Чего он добивался ими? Заговорить меня хотел, чтобы я потеряла бдительность и кинулась на него с кулаками?
Джастин же подхватил монолог Паркера и продолжил за него:
- Что такого мы сделали вам? Что сделала вам эта очаровательная мисс, которая борется за счастье народов, за свободу от власти капитала. Пока вы защищаете капитал и его прислужников, и ведёте свою подрывную деятельность…
Неслыханная наглость, говорить этими, за всю мою недолгую жизнь, осточертевшими мне лозунгами. Они борются с капиталом, находясь в роскоши, пока население вкалывает на фабриках и не знает даже что такое собака или зелёная травка.
- Молчать! – рявкнула я, во мне против воли стала вскипать волна жгучей горячей ненависти. Я жалела лишь о том, что у меня в руках идиотская зажигалка, а не «Калашников», чтобы раз и навсегда покончить с несколькими яркими представителями большевистской золотой молодёжи.
- Как грубо и как буржуазно. Вы только и можете, что стрелять…
Тут… всё произошло так внезапно и неожиданно. Откуда-то сверху или снизу, понять было невозможно, раздались выстрелы. Я чудом успела пасть на землю, увлекая за собою свою заложницу. Несколько раз мне пришлось перекатиться по земле. Пули летели отовсюду. Черноволосая фурия, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, вцепилась мне в волосы. Постаралась вывернуть мне руку с пистолетом, который я всё ещё цепко сжимала. Я оставила ей ненужную вещь и, пригибаясь, кинулась бежать. Баргестр обгоняя меня, устремился вперёд, к парку. За собою я слышала дыхание своего кузена. Странно, но выстрелы закончились. Зато за нами устремилась погоня.
- Держите их! – визжала, как резаная свинья, Докер, прытко настигая нас. Она пыталась прицелиться на бегу из моей зажигалки и если бы не наше положение, я бы, наверное, рассмеялась этим её попыткам.
- Стреляйте по ногам! – орал Паркер или это был Джастин. Понять было невозможно, да и не к чему. – Они нужны нам живыми и невредимыми!
Мы уже добежали до парка. Вот вдали начала вырисовываться заветная беседка. Баргестр уже был там. Он встал на задние лапы и передними нажал на лепнину. О, гениальный и бесконечно любимый мною пёс! Просто не иначе Сами Пятеро послали его нам…
Проход разверзся. Но в спины мне и Алексу уже дышали наши преследователи. Я напрягла все свои усилия.
«Главное поверить, поверить, только и всего…
Все дороги ведут в Камелот…»
Это помогло, откуда-то появилась какая-то бешеная энергия и сила. Я мчалась так быстро, как не бежала никогда. И, что самое главное дыхание было в порядке. Я уже не задыхалась, не ощущала ног, словно летела, движимая каким-то ветром, что дул мне в спину. Вот Алекс отстал, заметно отстал. Я вернулась за ним и, схватив его за куртку, потащила за собою.
- Алекс! – кричала я ему. – Надо только поверить! Ты же Лоттеанин! Неужели ты слабее меня?!
При этих словах он ожил и, вырвавшись из моих рук, сам припустил, как стрела. Наконец, мы добежали до прохода, влетели в него. Баргестр ждал нас здесь. Тут опять раздались выстрелы. Откуда-то показались вооружённые враги. Внезапная жгучая боль в плече заставила меня упасть.
Алекс уже далеко убежавший вернулся за мною
- Беги! – закричала я ему. – Оставь меня! Приведи подмогу.
- Нет, - тоже заорал он, - Элизабет, я не брошу тебя!
Алекс поднял меня на руки. Тут нас окружили.
- Баргестр, где Баргестр… - прошептала я, впадая в какой-то бред. Всё стало путаться.
До меня откуда-то из тумана долетели злобные, переходящие в визг, вопли девицы:
- Ловите собаку! Не дайте ей уйти! Стреляйте! Да застрелите вы её, НКВД вас забери!
И выстрелы, выстрелы… после ужасный душераздирающий вопль раненого существа и всплеск воды…
- Баргестр! Нет! Баргестр! – заорала я из последних сил и потеряла сознание.
 
Глава Двадцатая
Допрос не коммунистов
В себя я пришла в кабинете. Я сидела в наручниках на стуле. Плечо было наспех перевязано и всё ещё саднило. Неподалёку, тоже со скованными руками, сидел Алекс. Напротив нас за столом сидел Джастин. Слева от него, одна, на диване развалилась Докер, справа в мягком кресле – Паркер.
В дверях стояли давешние амбалы с оружием в руках. На столе лежало содержимое моего баула: модные журналы, молитвенник, косметичка, словарь и злополучная зажигалка.
Докер сидела нога на ногу и курила тонкую сигарету в мундштуке. К счастью дым шёл ни в мою сторону, а в сторону Паркера, который кашляя, отмахивался от него. Я ощутила злорадство. Так ему и надо.
Не выношу табачный дым, как впрочем, любой из моих друзей. А эта особа с наслаждением затягивалась, выпуская изящные кольца дыма. Должно быть, Докер привезла эту вредную привычку из социалистической Южной Америки, где она распространена среди коммунистов. Потому что, как мне удалось выяснить позже, нигде больше в этом мире никто никогда не курил табак, никакой Колумб его не привозил и не повергал целый мир в пучину дымного порока.
Подумав о том, что меня могли обыскивать в то время, когда я была без сознания, я встревожилась. Но ощутив в одном чулке письмо, а в другом кинжал, успокоилась. Видно обошлось.
С трудом припомнились недавние события. Когда же к девице подошла её бестолковая и уродливая собака, с ужасом вспомнила о Баргестре. Что могло случиться с ним? Отчётливо вспомнила выстрелы, вой и всплеск воды. Они убили его. Я ощутила боль, и слёзы навернулись на глаза. С великим трудом сдержалась. Мне не хотелось, чтобы мои враги увидели у меня в глазах слёзы. Надо было быть твёрдой. В конце концов, Баргестр не просто пёс. Может быть он жив.
Я почувствовала жгучую ненависть к моим визави и желание отомстить им, особенно этой расфуфыренной мымре.
Заметив, что я пришла в себя, они оживились.
- Так-так, - проговорил Джастин. – Может быть, вы нам что-нибудь расскажите? А то ваш спутник не больно разговорчив. Я не настолько глуп, чтобы просто так без оружия придти Вас разоблачать! После того, как прибыла настоящая… то есть я хотел сказать единственная мисс Докер! Нет! Я велел своим людям держать замок под прицелом. Умно придумано, не так ли?
Я ничего не сказала, а лишь сделала презрительное выражение лица. Немного подождав от меня ответа и не дождавшись оного, он продолжил:
- Судя по всем этим вещам, вы американская шпионка. Будете отрицать?
Я снова не сказала ни слова.
- Модные журналы с названием «American girl», зажигалка, на которой значится «Madein USA»…
- Ловко вы нас провели с этой зажигалкой. – вставил Паркер, при этих словах Докер, недоброжелательно покосилась на него. И вопреки всему своему невыгодному положению, я рассмеялась. Они удивлённо воззрились на меня, а амбалы приняли боевую стойку. Однако Джастин махнул на них рукой, и они снова увяли.
- Всё же, несмотря на всё это, я ожидал от американцев чего-то более умного. – скучающе договорил он свою фразу. – Таскать при себе вещи, которые запросто могут вас скомпрометировать. Верх глупости. Настолько вы презираете нас и считаете полными идиотами? Может это такой хитроумный шпионский приём?
Я упрямо продолжала молчать.
- Молчите? – спросил он. – Что ж, ваше дело. Может неделя другая заключения в сыром подземелье развяжет вам язык.
- Кто вы такая? – неожиданно задала вопрос Докер. – Вы ловко взялись изображать меня, пользуюсь тем, что меня никто не знает в лицо на этом острове. Если бы я не поехала сразу сюда, то возможно ваша операция бы удалась. Я, однако, быстро справилась со всеми делами. Вы были хорошо оповещены относительно меня, кто ваши агенты? От кого вы получали сведения?
Я снова рассмеялась, и наконец, сказала:
- Не понимаю не только, о каких агентах идёт речь, но и вообще о чём вы?
Докер разозлил мой смех. Она яростно вскочила со своего места и закричала:
- Всё вы прекрасно понимаете! Спрашиваю в последний раз: кто вы такая?
Я задумалась и, улыбаясь, заявила первое, что пришло в голову:
- Я международная аферистка Лиза Дулиттл. Может быть, слышали о такой?
Как я и ожидала моё заявление доконало их. Не имею ни малейшего понятия, почему мне пришло именно такое сочетание, но я решила довериться первому, что взбредает в голову. И это прошло. Судя по всему, в этом мире не было Бернарда Шоу с его «Пигмалионом».
Как бы то ни было, мои визави пришли в ярость. Почему-то они не спешили прибегать к пыткам или избиению. Всё-таки они не знали, кто попал к ним. А вдруг я особо важная персона? Они, наверное, считали, что быстренько вытянут из меня хоть что-нибудь. Я не оправдала их ожиданий.
- Что ж. – наконец, взял себя в руки Джастин и поднялся со своего места. Он взял и затолкал обратно в баул мои вещи, все кроме зажигалки.
- Вещи мы вам вернём. – продолжил он. – Всё равно в наручниках вам будет мало проку от них. Но так и быть. Знайте, какие мы благородные и запомните это на будущее.
Он кивнул своим барбосам, и они подошли к нам. Загородили собою камин. Сам же прилизанный хозяин кабинета, подошёл к нему и, наверное, нажал на лепнину. Специально подозвал своих телохранителей, чтобы они закрыли нам обозрение, не знал, что это уже ни к чему, ибо я прекрасно знаю, как открывается проход в подземелья. Джастин сказал:
- Не изволите, ли, пройти с нами, мисс Дулиттл. Кажется, вы желали увидеться с нашим пленником. Что ж Вам выпала прекрасная возможность.
Я поднялась со стула, за мною последовал и Алекс. Не слова ни говоря, я напоследок бросила полный презрения и нескрываемой ненависти взгляд на Докер и Паркера, и гордо прошла к проходу. Прилизанный зажёг канделябр и шагнул вперёд, за ним пошли я и Алекс, замыкали шествие грузно сопящие вооружённые амбалы. Я шла, и зачем-то считала ступеньки, с трудом различимые в тусклом свете маячившего впереди канделябра. Но когда дошла до сотни с чем-то, сбилась. Мы спускались всё ниже и ниже. Холод и сырость становились всё сильнее. Меня передёрнуло при мысли о том, что там, куда нас ведут, будет ещё хуже. Зубы застучали. Сказывался не только болевой шок от раны, но и пережитые недавно треволнения.
Ступени всё шли и шли вниз. Вроде мы уже и так достаточно опустились. Куда ведёт эта лестница, неужто в ад? Так там должно быть жарко, а тут наоборот холодно и промозгло. Хотя это вроде в христианском аду - пекло, а в скандинавском как раз как здесь!
Но вот спуск, казавшийся бесконечным, подошёл к концу. Мы оказались в узком и низком туннеле. Сырые заплесневелые стены обступили со всех сторон. Освещалось всё тусклыми факелами, натырканными кое-где вдоль стен. Теперь мы пошли бесконечно длинными коридорами. Мы то и дело сворачивали, кружили какими-то боковыми галереями. Опять спускались вниз по полуразвалившимся ступенькам, к счастью их оказалось не так много. Вот навстречу прилизанному вышли два угрюмых типа. Один из них остался, а другой пошёл впереди. Мы снова спустились вниз. Казалось, что теперь до конца дней своих мы только и будем спускаться вниз по бесконечным лестницам и блуждать по столь же бесконечным коридорам. Эта лестница оказалась очень длинной, но все, же конечно в сравнение не шла с первой. После мы вышли к каким-то переплетениям коридоров и свернули в крайний. Опять шли, опять свернули, опять спустились, опять свернули. У меня уже голова пошла кругом от всех этих поворотов и спусков.
Мы же тем временем снова шли очередным коридором. На этот раз, однако, пришлось идти не так долго. В дальнем конце показались очертания обитой железом, двери. Угрюмый тип отпер её ключом и со скрежетом распахнул. За ней снова оказался коридор с множеством дверей. Мы прошли к самой дальней.
- Вот мы и пришли! – весело проговорил прилизанный. Он снял с шеи ключ и открыл им дверь.
- Прошу вас мисс! – он с наигранной галантностью, жестом пригласил меня войти.
Я, даже не посмотрев на него, вошла. Когда Алекс тоже оказался внутри, дверь закрылась. Послышался звук удаляющихся шагов, грохот закрываемой и запираемой двери в конце коридора, затем всё стихло.
В дальнем углу камеры, освещённый тусклой керосиновой лампой, сидел на полу человек.
- Ну, здравствуйте, профессор! – сказала я.
***
- Ну и что нам теперь делать? – спросил хозяин замка, когда они со Стивеном остались наедине в кабинете.
Очаровательная мисс Докер отправилась отдохнуть после пережитых волнений.
- Неужели «сам» пронюхал что-то про нас? Не похожи эти двое на американских шпионов. Уж скорее на местных провокаторов! Или они там совсем обнаглели, зажирели, капиталисты проклятые?! Или может, хотят предложить нам сотрудничество? Как ты думаешь? Ты там, в Лондоне не растрепал случайно что-нибудь, а может за тобой следили?
Стив хлопнул себя по лбу:
- Точно! Я же видел эту барышню в городе, ещё подбрасывал её на своём автомобиле до центра! А потом поймал её и этого её спутника рядом с авто. Ещё она сказала, что прокатилась в моём авто до Лондона и обратно! Всё, кто-то нас продал Ленину, а этих прислали, чтобы всё выяснить про наш заговор. Недооценили мы этого старого упыря, так просто он власть не отдаст. И что же нам теперь делать?
- Ничего, трогать их пока не будем, пусть посидят в холодной, поостынут. А потом решим, что делать. Посоветуемся с товарищами. Может не всё так страшно.
На всякий случай, Джастин решил проверить все ли бумаги на месте. Он подошёл к стенному шкафу, за которым стояло полное собрание сочинений Бронштейна в ста тринадцати томах, нажал на тринадцатый том, полка отъехала в сторону и за ней оказалась дверца сейфа. Заслонив спиной от сотоварища, он набрал какую-то комбинацию цифр. Раздался щелчок, дверца распахнулась, Стивен, подошедший к Джастину, с интересом заглянул внутрь. Он разочаровано присвистнул. Там не оказалось ничего кроме картонной папки. Он-то ожидал увидеть там, по меньшей мере, золотые слитки.
Словно прочитав его мысли, Джастин повернувшись, сказал:
- Это дороже, чем Форт-Нокс. Здесь планы обороны и карты оборонительных сооружений, всего СССР и даже всех наших союзников.
«Откуда это они у него, - подумал Паркер, - ладно, какое это имеет значение? Ведь всё равно не признается».
Вслух же спросил:
- Как поступим с мисс Докер?
- Никак, - сказал Джастин, - но будем с ней осторожны. Я думаю, что эта парочка, её люди. Всё это она подстроила, чтобы выведать наши планы. Авось мы ей всё расскажем. Ой, надо же испугалась зажигалки! Могли бы что-нибудь поумнее придумать. Слишком уж ловко всё это у них произошло.
Теперь ещё придется действительно вечеринку устраивать! Не будем же мы при ней обсуждать наши планы?! Притащилась какого-то чёрта так рано!
- Да уж, - вздохнул Стивен, - все наши прожекты идут Бронштейн знает куда! Так хотелось бы, чтобы, наконец, эти старые кретины освободили нам дорогу. Сколько уже можно! Пятьдесят пять лет!
Джастин кивнул, закрыл и снова спрятал сейф.
- Пошли! – проговорил он. – Надо распорядиться насчёт пирушки.
В дверях Стивен оглянулся на полку, за которой был несгораемый сейф. В голове мелькнула соблазнительная мысль, а не выкрасть ли ему эти бумаги и не провернуть всё это самому?! Хотя почему бы не использовать этого кретина Джастина, а после разделаться с ним? Неплохо было бы ещё очаровать эту дуру Докер и с помощью её папочки пробраться к «Самому»…
Но все эти планы были ещё слишком туманы и для своего осуществления нуждались в тщательном обдумывании. А думать было не к спеху. Приволочиться за Докер в любом случае можно, а вдруг для чего понадобиться?! Жаль, что столько прошлых стараний прошло зря. Не та была…
Таким обманутым идиотом Паркер ещё ни разу не чувствовал себя. Он считал себя неотразимым и страшно умным. А тут. Нет, этого он так просто не оставит. Когда-нибудь все свидетели его позора заплатят своими шкурами. А он станет во главе СССР новых масштабов. Он представил себе глобус с надписью СССР и себя стоящего на нём, а под его ногами все, кто смел когда-либо встать на его пути или оскорбить его…
Вот так!
Глава Двадцать Первая
Узники подземелья
Профессор, вернее ещё не профессор, а пока только учёный, предстал нам помолодевшим лет на двадцать. Ему было где-то около тридцати, может немного больше, может немного меньше. У него были светлые вьющиеся волосы, открытое лицо, ещё не столь омрачённое грузом лет.
Странно, но для узника подземелья, выглядел он не так уж и плохо. Волосы были чистые и причёсанные. Не было и намёка на бороду или усы, словно его недавно побрили. Одежда была старая и бедная, но тоже чистая. Вот только странный цвет лица, хотя, что можно было рассмотреть при таком освещении. Думаю, мы с Алексом выглядели не лучше…
В ответ на мои слова, он поднял своё лицо, и я увидела, какое оно у него худое и измученное. Нет, всё-таки пребывание в подземелье оставило на нём свой отпечаток.
Он посмотрел на меня и на его лице застыло такое выражение, словно пред ним предстал дух или привидение. Ладно, не скрою, вид у меня был, наверное, не самый лучший. Волосы растрепались, одежда была вся в пыли и грязи. Он привыкший к одиночеству, не ожидал, что к нему приведут товарищей по камере, это тоже понятно. Но всё же почему надо было смотреть на меня так?
Он же проговорил, совсем тихо, едва заметно, шевеля губами:
- Это вы? Призрак лет минувших…
Нас с Алексом его слова привели в замешательство. Но я решила преступить сразу к главному. Нужно было, во-первых, освободить руки, во-вторых, отдать профессору письмо. Я опустилась рядом со своим баулом. Меч, завёрнутый в подстилку, торчал из него, как ни в чём не бывало. Я подивилась этому. Когда мой баул и его содержимое лежали на письменном столе у того хмыря, там не было даже намёка на наличие оного. Он тогда перестал быть видимым даже мне. Замечательная вещь. Вот только, как мне взять её, чтобы перерубить оковы?
Я посмотрела на профессора. Тот был прикован к стене. Но руки его были свободны.
- Профессор Лефрой, - обратилась я к нему, - будьте так любезны, возьмите меч и перерубите им наши оковы.
- Можете взять мой. – сказал Алекс и подойдя к профессору, кивком указал на висевший на поясе меч.
Профессор снова обвёл нас странным взглядом, с минуту помолчал, после спросил:
- Так вы не видение?
- Конечно, нет. – сказала я. – Мы реальные и пришли, чтобы освободить вас.
- Оригинально мы, конечно, освобождаем. – усмехнулся Алекс.
- А, что? – пожала я плечами. – У нас такой способ. Даём себя схватить. Проникаем куда нужно и организовываем побег.
Профессор, наконец, как-то прояснился. Перестал смотреть на нас, как на нечто воздушное и неосязаемое. Он поднялся и извлёк меч из ножен Алекса.
- Кладите руки вот сюда. – показал он на какой-то камень, на котором вероятно до того сидел.
Я послушно выполнила его просьбу. Профессор занёс меч и перерубил им цепь. Она со звоном упала, а искра, вышедшая из меча неожиданно оплавила браслеты наручников, и они соскочили с моих запястьев.
После, профессор проделал тоже с руками Алекса.
Мои руки же, получив свободу, сразу же полезли за письмом.
- Вот! – обратилась я к профессору, помахав конвертом в воздухе. – Я доставила его, как вы просили. Но всё-таки могли бы мне сказать по-человечески, а не устраивать какие-то тайны константинопольского двора.
Профессор вернул меч Алексу и взял в руки конверт.
- Невероятно! – только и выговорил он, и, вернувшись на свой камень, придвинул поближе лампу. Дрожащей рукой сдёрнул печать, извлёк тонкий лист бумаги с каким-то вензелем в верхнем углу и углубился в чтение.
Алекс бросил на него не очень доброжелательный взгляд, но ничего не сказал, а устроился рядом со мною. Я извлекла из баула расчёску и причесалась. После этого глянула в зеркало и осталась довольна увиденным: настоящую красоту ни чем не испортишь.
Подумала о друзьях. Вот бы мысленно связаться с ними.
Закрыла глаза.
«Надо только поверить…
Все дороги ведут в Камелот…»
Ничего не произошло. Я повторила всё это ещё раз и ещё, и ещё. Ничего.
- Повезло нам, ничего не скажешь. – услышала я голос Алекса. Он вывел меня из моего состояния, а вернее из того, в которое я пыталась сама себя ввести.
- А этот… читает себе…сколько мы из-за него натерпелись.
Я посмотрела на профессора. Он, как ни в чём не бывало, читал собственное послание.
- Профессор, профессор, какая вы всё-таки свинья!
Профессор даже не шелохнулся. Хотя слова были сказаны громко и отчётливо. Но Алекс-то! Довели его. В лицо ругается.
Всё-таки я бросила на него неодобрительный взгляд.
- Что? – спросил он.
- Как ты можешь такое говорить! – произнесла я вполголоса.
- Говорить что? – изумился мой кузен. И такое нешуточное удивление прозвучало в его голосе, что я даже смутилась. Но ведь я только, что отчётливо слышала!
- Ты только, что сказал. – проговорила я, ничего не понимая.
- Да я сидел и молчал. – воскликнул он.
- Друзья мои. – проговорил профессор, не отрываясь от письма. – Не могли бы вы говорить потише.
Он просит говорить потише, когда не так уж и громко мы говорим. А до этого не слышал, как Алекс его обозвал?!
- Говорите потише! – проворчал Алекс. – Строит из себя.
- Алекс! – прошептала я.
- Что?! – сразу испугался он. – Я ничего не говорил. Сижу молча.
Я задержала на нём взгляд.
- Что она хочет от меня? – услышала я, его голос. Но губы он при этом, ни то, что не размыкал, но даже не шевелил ими.
Меня, как громом поразило. Я слышу его мысли! Он действительно ничего этого даже не думал говорить. Говорить не думал, но действительно всё это думал про себя!
Я продолжала неотрывно смотреть на Алекса. Взгляд наверное при этом у меня был немного того…
Он отодвинулся от меня, а я опять услышала его мысли, как если бы это были слова, которые он произносит вслух:
- Ну, вот теперь и она какая-то странная. Видно это подземелье так действует. Что ж, теперь понятно, отчего профессор нам ничего не сказал. Травма у него осталась от сидения здесь. Вот и стал он безумным.
Я повторила слово в слово то, что он только, что подумал. Опустив лишь последнюю фразу.
Алекс открыл рот и воззрился на меня.
Сразу я ощутила целый ворох, да куда там ворох, бурю мыслей в его голове. Я ощутила смятение, изумление и вопрос. Я так и увидела этот вопрос. Огромный, нарисованный плакатным пером.
- Я читаю мысли, Алекс. – призналась я.
- Не может быть. – подумал и сразу же сказал он. Так, что мне пришлось слушать одно и то же два раза.
- Может, Алекс, может. – проговорила я.
- О чём я сейчас подумал? – снова подумал и сказал вслух он.
- То же, что и сказал. – недовольно проговорила я. – Перестань думать, что говоришь, то есть я хотела сказать говорить, что думаешь. То есть в общем, не повторяй одного и того же.
Алекс ничего не сказал. Зато в голове у него снова начался сумбур. Господи, если у него в голове постоянно твориться такое, как он с этим находиться только?!
- Не знаю. – сказал он. – Как я с эти нахожусь.
Теперь я удивлённо воззрилась на него.
- Ты, что тоже читаешь мои мысли?
- Нет, - неуверенно начал он, - так ведь ты сама спросила, как я нахожусь с таким сумбуром в голове. Ты, что это не спросила, а только подумала?
Я кивнула и задумалась. В голове мелькнула догадка.
- Ты знаешь, о чём я сейчас думаю? – спросила я его.
<