ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени. Волюм 1 Часть 2 Глава 7

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени. Волюм 1 Часть 2 Глава 7

6 октября 2013 - Даннаис дде Даненн
Глава Седьмая
Таинственный незнакомец

Первой мыслью, когда я проснулась, было: скорее, скорее в библиотеку. В комнате кроме меня никого не оказалось. Баргестра я нашла на улице, греющимся на солнышке. Он радостно поприветствовал меня. Однако Фредегара, нигде не было, а я так рассчитывала, что он отведёт меня к площади Революции, куда мне вряд ли удастся найти дорогу самой.
Тем не менее, ждать мне пришлось недолго, он вскоре вернулся. Оказалось, что он ходил в город, пытаясь обзавестись хоть какой-то едой. Ему удалось раздобыть буханку хлеба и копченую грудинку внушительных размеров.
Пока он отсутствовал я порылась на свалке и отыскала набор почтовых карточек. Они были старые. Какой-то художник, оставшийся неизвестным, изобразил на них экспонаты, так называемого Британского музея Революционной славы. Меня это немного порадовало, хоть какой-то сувенир и пополнение в нашу с Ильмой коллекцию. Подборка экспонатов оказалась оригинальной, о чём красноречиво свидетельствовало название «Загадочные предметы».
Я не успела толком разглядеть их, поскольку как раз в это время вернулся Фредди. Настроение у него было приподнятое. Я чувствовала, что моя компания его радует.  Мы неплохо перекусили, и после я попросила его отвести меня на площадь Революции. Он немного поколебался, но, в конце концов, согласился.
Благодаря ему, я прибыла на место, как я себе уже внушила, встречи, в первом часу. Площадь была пуста. Чем закончился вчерашний митинг, было не известно. Ничто не указывало на то, что здесь вообще, что-то происходило.
Я расположилась на скамейке в компании Баргестра, а Фредди сказав, что у него кое-какие дела, скрылся в неизвестном направлении. Я не беспокоилась относительно того, что он ушёл, потому что знала, что он вернётся.
Просидела я бесконечно долго, умирая от скуки, нетерпения и сомнения. Где были мои друзья, и что сталось с ними, в этом жутком соцреалистическом мирке? Вот ведь повезло нам, ничего не скажешь. Бежали из одной страны советов, чтобы оказаться в другой, от серпа да к молоту…
Могли бы ведь оказаться в Российской Империи, там сидит государь Алексей Николаевич. Никто не расстрелял царскую семью, ни в чём неповинных детей. Обстоятельство такой страшной расправы всегда особенно ужасало меня. А тут всё чинно, благородно…
Здесь была Российско-Польская Империя, и столица её располагалась во Львове, но это было даже интересно и оригинально. Вот только зрящая война и масштабы мирового пожара, раздуваемого коммунистами, пугали.
Несмотря на то, что китайские коммунисты захватили Японию, и японский император и его двор чудом смогли спастись на цеппелине и получили убежище во Львове, всё же, если подумать, это было не хуже, чем в той реальности, откуда мы держали свой путь.
Вот только зачем мы вообще оказались здесь? Даже спросить не у кого.
Так я сидела, перебирая в голове всё прочитанное. От скуки достала, найденные мной почтовые карточки и только хотела заняться их изучением, как тут!..
Зачем-то подняла голову, огляделась по сторонам и не поверила своим глазам, ибо уже просто перестала верить. В сторону библиотеки шли Ильма и Фредерик. Увидев их, я вначале потеряла не только дар речи и способность двигаться, но и вообще способность соображать. Они уже прошли мимо, не заметив меня, когда я, наконец, вскочила со своего места и ринулась следом.
Я издала какой-то вопль, непонятного содержания и неописуемого звучания. Однако, они оба среагировали не лучше: кинулись ко мне, пытаясь заключить меня в объятья и разрыдаться в них. Даже Фредерик, которого мне довелось знать почти  что ничего. А какова была их реакция на Баргестра!
Фредерик воззрился на него и для чего-то сообщил Ильме:
 — Собака!
Ну, это уж было слишком! Ладно, понятно, Фредерика могло удивить его наличие, но удивляться тому, что Баргестр именно собака, а не, например, кошка или крокодил, было как-то странно.
Я с не меньшим удивлением воззрилась на Фредерика. Тот же снова повторил, уже мне, с какой-то безумной радостью:
 — Собака! Я же говорил, там были следы собаки! Но откуда, она взялась?!
 — Это же Баргестр! – сказала я. – Пёс профессора Горацио Лефроя.
На всякий случай я даже назвала профессора по имени. Уж очень странно вёл себя, Фредерик. Может у него снова амнезия? Мало ли что, а вдруг от перемещения в пространстве, у него и в голове всё сместилось.
Взглянув на пса и склонившись над ним, он воскликнул:
 — И вправду Баргестр! Но как? Откуда?
Ильма же обратилась ко мне, оставив Фредерика разбираться с псом.
 — Ты уже всё знаешь?
Я кивнула. Как и следовало ожидать, ни Юджина, ни моих братьев с ними не было. Моя радость потихоньку выветривалась.
Словно прочитав мои мысли, Ильма сказала:
 — Нет ни твоих братьев, ни моего брата, то есть я хотела сказать, Юджина. Так привыкла за это время считать его своим братом…
 — И что нам делать? – спросила я. Теперь мне было кому задать свой вопрос!
 — Ждать и искать их. – решительно заявил Фредерик. Он почесал Баргестра за ухом, тот в ответ радостно лизнул его в нос.
Однако одно в его предложении взаимно исключало другое.
 — Вы пробовали свои коммуникаторы? – спросила я.
 — Свои что? – переспросили они дуэтом. Затем они переглянулись.
 — Что ж ты забыл-то про них? – спросила Ильма с претензией.
 — А ты? – с вызовом сказал Фредерик и добавил:
 — До того ли нам было! Мы же с тобою чуть не умерли от солнечного удара и жажды.
 — Проверьте теперь. – проговорила я, еле сдерживаясь. С ума можно сойти с ними. Просто вторые Виктор и Алекс.
 — Не здесь же! – конспиративным шёпотом проговорила Ильма и опасливо огляделась по сторонам.
 — Хорошо! – воскликнула я. – Дождёмся кое-кого и пойдём домой,… то есть я хотела сказать в одно чудное местечко, за городом.
 — А кого мы должны дождаться? – с интересом спросила Ильма, усаживаясь рядом со мною на скамейку.
 — Увидишь. – загадочно улыбнулась я.
Фредди не заставил себя долго ждать. Он, весело насвистывая, направился ко мне, но увидев незнакомых ему людей, испуганно остановился.
 — Всё в порядке, — улыбнулась я ему, — это те, кого я искала. Нашлись. Хотя пока ещё не все. Это Фредегар или Фредди. – представила я его друзьям. Те не сводя с него удивлённых глаз, сделали попытку улыбнуться. Пришлось представлять мне их самой, поскольку они, судя по всему, говорить ничего, не собирались. Очевидно, окружающая местность сильно и очень дурно сказалась на их умственных способностях.
Фредди первый опомнился и предложил отправиться домой. Я и Баргестр поддержали его, Фредерику и Ильме ничего не оставалось, как идти за нами. Ильма, видно боясь потерять меня снова, вцепилась в мою руку и всю дорогу так её и не отпускала.
Вид свалки почему-то подействовал на моих ошалелых друзей как-то успокаивающе. Пока они отдыхали, я взяла оба их коммуникатора и стоя лицом к пустоши и дороге, попыталась связаться хоть с кем-нибудь. Вначале я не услышала ничего кроме шипения. Оно длилось очень долго, и я уже хотела убрать ненужную вещь, борясь с желанием расколотить её об камни и присоединить к колориту местной свалки. Но неожиданно…
Я услышала голос! Нет, безусловно, я не стала Орлеанской девой, и этот голос снизошёл ни с неба, ни откуда-либо ещё столь, же необычного. Хотя в ту минуту, это было для меня великим чудом, как если бы мне явился ангел.
Из коммуникатора, который я считала, очередной ненужной не работающей вещью бедолаги профессора, раздался голос Юджина!
 — Юджин! – заорала я, неизвестно для чего. – Это ты?!
 — Элизабет это ты?! – проорал он мне в ответ. От переполнивших меня чувств я даже расцеловала коммуникатор.
 — Где ты?! Где мои братья?! – закричала я.
В ответ меня оглушил вопль Алекса, должно быть он вырвал у Юджина рацию.
 — Элизабет! Мы стоим посреди пустоши.
Я для чего-то оглядела окружавший меня пейзаж, словно надеясь их увидеть.
 — Какой пустоши?! – сердито закричала я, всё ещё не сбавляя громкости. – Где вы чёрт вас подери?!
 — Пустошь за городом, то есть уже не совсем за городом, а довольно далеко от него! – раздался в ответ голос Виктора. – А где ты?
 — На помойке, то есть свалке, за городом.
 — Где?! – раздался в ответ вопль. В этом вопле было всё и отчаяние, и изумление и раздражение.
 — Мы позавчера были на свалке. Целый день и всю ночь.
 — Так возвращайтесь на неё! – завопил уже, подбежавший и выхвативший у меня рацию Фредерик.
 — Мы не можем найти дороги. – был ответ.
 — Но хоть описать место, где вы находитесь, вы в состоянии? – сердито прокричала я в коммуникатор, и, обращаясь к Фредерику, сказала:
 — Если уж такие кретины, так хоть бы, вернули Юджина.
Моё высказывание оскорбило по всей видимости, обоих братьев, но это было мне лишь на руку, поскольку снова появился Юджин.
 — Я пытался их остановить! – прокричал он. – Но ты же знаешь их! Они пошли чёрт знает куда! Свернули на дорогу, ведущую в Бронштейнчестер и Саутгемптон. После на ещё какие-то несколько дорог и на какие-то безымянные тропы.
 — Зачем! – простонала я. Взяв себя в руки, спросила:
 — Рядом с вами есть что-нибудь примечательное?
 — Пустошь, — неуверенно проговорил Юджин, — и ещё у нас на пути были какие-то развалины.
Я замолчала и задумалась. Медленно обвела вопросительным взглядом присутствовавших. Фредди всё это время наблюдавший за нами с чуть приподнятыми от удивления бровями, спросил:
 — Кто вы всё-таки такие?
Я сказала:
 — Мы тебе расскажем, всё расскажем, но только не сейчас. Сейчас нам нужно найти и привести сюда моих друзей. Ты знаешь, что это за место, о котором они говорят?
Фредди задумался и нахмурил лоб, не сводя с меня пристального взгляда.
 — Думаю, — наконец медленно начал он, — смогу их найти. Хотя это не близко отсюда. Пусть подробнее опишут развалины.
Я повторила его просьбу Юджину.
 — Развалины? – переспросил тот. – Какого-то дома. Посолиднее, чем те, что на свалке. У него были колонны и мраморная лестница. Ещё мне показалось, что я заметил остатки фонтана. Хотя может, это было ещё что-то в этом же роде. Но эти развалины далеко от нас. По крайней мере мне так кажется. После этого мы свернули на какую-то тропу, а потом пошли по бездорожью.
 — Знаешь это место? – снова спросила я у Фредди.
Тот, молча, кивнул и, посмотрев на солнце, сказал:
 — Надеюсь, что до наступления тьмы вернёмся. Хорошо бы еще, если Фредерик пошёл со мною и поддерживал связь, по этой… как она называется?
 — Рация или коммуникатор, или Walkie-Talkie. – ответила я.
 — Что ж, — сказала Ильма, -, а мы с Элизабет и Баргестром подождём вас. В случае чего мы о себе позаботимся. Я бы была не прочь приготовить, что-нибудь поесть.
 — К сожалению, еды у меня никакой нет, кроме окорока, хлеба, остатков чая и сахара. Ничего не могу предложить. – вздохнул Фредди. При этих его словах, в голове у меня что-то встрепенулось. Я долго не могла понять, что именно, но тут вспомнила.
 — Провиант! – заорала я в коммуникатор. – Который нам с собой дал повар профессора. Как его ещё там звали?!
 — Провиант у вас! – воскликнул Юджин. – Я уговорил этих остолопов не таскать его с собой и спрятать. Найдёте? Он в подвале тех развалин, где мы ночевали.
 — По-крайней мере будет чем заняться. – буркнула Ильма.
Фредерик и Фредди не стали терять зря время и двинулись в путь. Мы провожали их взглядом, а их было ещё долго видно, две маленькие фигурки, пробирающиеся через пустошь.
Ильма тяжело вздохнув, сказала:
 — Надо приниматься за дело. Начнём искать.
С тоской оглядевшись по сторонам, добавила:
 — Вот только где!
 — Не надо. – сказала я и подозвав Баргестра попросила:
 — Баргестр, найди нам еду.
И пёс понял. Он вильнул своим роскошным хвостом и, сказав нечто похожее на «да», устремился в сторону развалин. Не прошло и пяти минут, как его звонкий лай возвестил нам, что поиски увенчались успехом. Заметно повеселевшая Ильма, умывшись из старого колодца и переодевшись в другое платье, принялась готовить еду. А надо сказать, что готовила Ильма замечательно. Ещё в Севастополе она демонстрировала нам свои необыкновенные кулинарные таланты.
Я предложила ей свою помощь, но была вежливо выпровожена. Она не любила, когда ей мешают.
Поэтому я пристроилась на камнях, где по всей вероятности, до меня сидел кто-нибудь из потерянной троицы. Извлекла набор почтовых карточек и принялась их рассматривать. Что ж находка была не так уж и плоха! И бьюсь об заклад, что в той реальности, откуда мы пришли, она будет пользоваться бешеным успехом. Ещё бы ведь такой ни у кого нет. Главное не обращаться в клуб филокартистов, а то там сидят такие прохиндеи!..
Мне попалась на глаза карточка с каким-то предметом, похожим на ручное зеркальце. Ну, зеркало и зеркало, ничего особенного. В центре — пустое отверстие. Ну, подумаешь, разбилось само зеркало, а оправа осталась. Где-то в центре, по бокам ручки, два камня, по верху рамочки какой-то узор. Но какой, — невозможно понять. Автор рисунка набросал его лишь схематично, не уделив ему должного внимания. Про себя я обругала этого художника. Если уж взялся изображать, так изображай достоверно.
Дело в том, что мне вспомнились слова профессора:
«…В рукописи имелось изображение более удобного устройства…
…оно было размером и формой ручного зеркала, без стекла, конечно. В том месте было пустое пространство, а там, где ручка, ближе к центру, были по сторонам расположены два кристалла…»
А, что если это и есть то устройство! Нет, не может быть, чтобы вот так просто…Я попробовала взять себя в руки. Очень уж меня взволновала эта мысль и обрадовала. Но ведь могло оказаться, что это что-то другое. Как бы там ни было, нужно отправляться в Британский музей и всё выяснить на месте. Пора, пора нам заняться делом и сменить обстановку. Уж очень мне опостылела эта пустошь.
Я задумалась о Камелоте, об Арк`Каддасе, о Звёздных Мирах…
Вот бы увидеть их хоть краешком глаза!
Увидеть Камелот и умереть!..
Я закрыла глаза и попыталась представить себе иные миры и пространства. Услышала слова профессора:
«…Силою мысли… Создатели сотворили Лоттеан по образу Своему и подобию, они вложили в них те же способности, что имели сами…
…Надо поверить. Всего на всего поверить. Но это порою бывает сложнее всёго сделать…
…Когда протрубит рог, все дороги приведут в Камелот…
…Все дороги ведут в Камелот…»
Я летела в бесконечность и рассекала миллиарды миллиардов миров, пространств и времён. Я стала мыслию, силою мысли и для меня не стало преград ни в чём и нигде…
Я видела, как умирали и снова рождались миры, иные реальности и цивилизации. Вихри сверкающих искр, тьма и свет, потоки энергии… Как славно было самому ощущать себя частью этой энергии или силы.
Мне больше не нужен был прибор, чтобы открывать Пространственно-Временной Тоннель, и чтобы двигаться по нему, моя мысль сама отыскивала нужный путь и продвигалась к намеченной цели, к Камелоту, ведь все дороги ведут к нему…
Но тут… свет померк, и тьма сгинула, я со всего размаха налетела на какую-то преграду. Боль, которую я ощутила при этом, ни с чем нельзя было сравнить, это была боль разрываемого разума…
Я увидела их: молчаливые фигуры, стоящие предо мною и глядящие на меня, , но не так, как это было бы, если бы они смотрели на меня в том смысле, что мы обычно понимаем под этим. Нет, они видели мою мысль, они видели всё, что было со мною когда-либо, и я не могла закрыть от них свой разум. Он оказался обнажённым пред ними, и они видели всё и знали обо мне всё, даже больше, чем я сама.
Я же ощущала при этом боль, ужасную боль и казалось, что конца не будет этой боли, ибо это место было вне времени и пространства, как и те, что стояли предо мною.
Они были одеты в плащи, и у всех у них был на груди, один знак: спираль.
И вот я услышала их, они не размыкали уст, потому что это было им ни к чему. Они говорили со мной мысленно, их слова оказывались в моей голове, я слышала их и от этих слов боль ещё больше усиливалась, если такое вообще было возможно.
«Путь закрыт. Дальше дороги нет…»
Я бы не могла назвать язык, на котором они мыслесловили со мной. Это был язык мысли и иного названия ему не дано.
Стремительно я полетела вспять и в то же мгновение оказалась лежащей на земле, хватающейся руками за голову и тяжело дышащей.
Я снова была среди развалин, за которыми простилалась свалка.
Солнце садилось, сгущались сумерки. Едва заметный ветерок доносил до меня ароматы лукового супа и пирога. Баргестр встревожено теребил меня лапой и скулил.
 — Всё в порядке… — с трудом выдавила я из себя. Я осознала, как мне тяжело снова говорить, как обычно. Голова раскалывалась, ум заехал за разум, мысли путались…
Я ощущала себя какой-то опустошённой, словно те вытрясли из меня все силы, мысли и воспоминания. Я с усилием поднялась с земли и снова опустилась на место, где сидела до этого.
Сумерки всё больше и больше сгущались. Тьма словно наплывала, все, окутывая собою. И я ощутила, что вместе с ней, на сердце моё наплывает страх. Чувство, которое оставило меня, когда я покинула ту реальность, и так давно не терзавшее меня. Несколько ночей я была только в компании Баргестра, но и тогда я не ощущала ничего подобного. А теперь снова, началось…
Я опасливо поозиралась по сторонам, стараясь внушить себе, что всё в порядке, всё это лишь результат моего недавнего кошмара. Конечно, всё, что я видела, был лишь кошмар. А, что это ещё могло быть? Не реальность же! Не могла же я и вправду мысленно пронестись по Тоннелю!
Но страх и не думал покидать меня. Он всё туже и туже, стальными обручами стягивал сердце.
И тут… я увидела её. Огромную антрацитовую фигуру в плаще, чернее самой тьмы, но в тоже время мерцающую, и обсыпанную прахом…
Стало тихо, неправдоподобно тихо. Словно все звуки, разом умерли. У меня сначала зазвенело в ушах, а после я словно оглохла. Фигура приближалась ко мне, и оцепенение охватило меня. Я могла лишь стоять, тупо уставившись на неё.
Баргестр звонко залаял, разрушив эту кошмарную тишину и согнав моё оцепенение. Я ощутила его тёплое дыхание у моих рук, поднялась, извлекая меч. Я направила меч в сторону тёмной фигуры и проговорила громким, решительным и твёрдым голосом:
 — Сгинь, исчадие зла! Убирайся в свою бездну и тень! И больше не смей возвращаться!
В ответ меня оглушил хохот, леденящий морозом и обжигающий огнём. Фигура уже совсем приблизилась ко мне. Наши мечи встретились, раздался звон металла о металл.
Услышав шум, из дома выбежала Ильма. В руке она сжимала меч, лезвие которого сверкало в свете взошедшей луны. Наш противник снова рассмеялся. И тогда начали вылезать никто. Целые полчища.
Что мы могли против них?! Только мёртвой хваткой сжимать мечи, ибо разожми мы её и лишись мечей, нам бы пришёл конец.
 — В дом! – прокричала мне Ильма. – Бежим в дом!
Какой в этом прок?! Разве отец Фредерика, не был в доме, когда они убили его?!
Я продолжала отбивать удары противника, отчаянно защищаясь. Казалось, спасения на этот раз уже не будет. Мы падём в неравной битве, и тогда пропадёт всё, все миры и пространства…
Зло одержит победу и всё окажется напрасным. Напрасными будут старания Пятерых, Равновесие падёт, Неименуемые сорвут печати Богов…
Отчаяние охватило меня…
Но неожиданно, я увидела его, высокого и могущественного. Он был похож на человека, но я поняла, что он не был им или был, но был иным, таким, какими были, наверное, наши Создатели.
Он показался мне молодым, даже намного моложе меня и в тоже время, он был древним, полным мудрости и силы. Он улыбнулся мне, и я ощутила его улыбку, внутри себя. Я заметила на нём плащ, такой же, как был у тех в моём видении, что преградили мне путь. На нём был тот же символ, спираль.
Он весь обратился в мысль и снёс наших врагов её силою. Улыбнулся мне на прощание и исчез, как появился.
Я стояла в остолбенении, смотря в темноту, когда ко мне подбежала Ильма. Она потрясла меня за плечо и прокричала:
 — Что случилось?! Куда они скрылись?!
Я с трудом, приходя в себя, спросила:
 — Как? Разве ты не видела его?
 — Не видела кого? – изумилась Ильма. – Я не видела никого. Ты сражалась с этим… в чёрном плаще. Эти никто окружали нас и всё. Дальше они внезапно устремились прочь и сгинули.
Я воззрилась на Ильму удивлённо. Она не видела его, но он был. Ведь кто-то прогнал их?! Но почему его видела лишь я? Почему такие же, как он преградили мне путь и причинили такую боль, а теперь он пришёл мне на помощь? Почему?!

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2013

Регистрационный номер №0163007

от 6 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0163007 выдан для произведения:
Глава Седьмая
Таинственный незнакомец

Первой мыслью, когда я проснулась, было: скорее, скорее в библиотеку. В комнате кроме меня никого не оказалось. Баргестра я нашла на улице, греющимся на солнышке. Он радостно поприветствовал меня. Однако Фредегара, нигде не было, а я так рассчитывала, что он отведёт меня к площади Революции, куда мне вряд ли удастся найти дорогу самой.
Тем не менее, ждать мне пришлось недолго, он вскоре вернулся. Оказалось, что он ходил в город, пытаясь обзавестись хоть какой-то едой. Ему удалось раздобыть буханку хлеба и копченую грудинку внушительных размеров.
Пока он отсутствовал я порылась на свалке и отыскала набор почтовых карточек. Они были старые. Какой-то художник, оставшийся неизвестным, изобразил на них экспонаты, так называемого Британского музея Революционной славы. Меня это немного порадовало, хоть какой-то сувенир и пополнение в нашу с Ильмой коллекцию. Подборка экспонатов оказалась оригинальной, о чём красноречиво свидетельствовало название «Загадочные предметы».
Я не успела толком разглядеть их, поскольку как раз в это время вернулся Фредди. Настроение у него было приподнятое. Я чувствовала, что моя компания его радует.  Мы неплохо перекусили, и после я попросила его отвести меня на площадь Революции. Он немного поколебался, но, в конце концов, согласился.
Благодаря ему, я прибыла на место, как я себе уже внушила, встречи, в первом часу. Площадь была пуста. Чем закончился вчерашний митинг, было не известно. Ничто не указывало на то, что здесь вообще, что-то происходило.
Я расположилась на скамейке в компании Баргестра, а Фредди сказав, что у него кое-какие дела, скрылся в неизвестном направлении. Я не беспокоилась относительно того, что он ушёл, потому что знала, что он вернётся.
Просидела я бесконечно долго, умирая от скуки, нетерпения и сомнения. Где были мои друзья, и что сталось с ними, в этом жутком соцреалистическом мирке? Вот ведь повезло нам, ничего не скажешь. Бежали из одной страны советов, чтобы оказаться в другой, от серпа да к молоту…
Могли бы ведь оказаться в Российской Империи, там сидит государь Алексей Николаевич. Никто не расстрелял царскую семью, ни в чём неповинных детей. Обстоятельство такой страшной расправы всегда особенно ужасало меня. А тут всё чинно, благородно…
Здесь была Российско-Польская Империя, и столица её располагалась во Львове, но это было даже интересно и оригинально. Вот только зрящая война и масштабы мирового пожара, раздуваемого коммунистами, пугали.
Несмотря на то, что китайские коммунисты захватили Японию, и японский император и его двор чудом смогли спастись на цеппелине и получили убежище во Львове, всё же, если подумать, это было не хуже, чем в той реальности, откуда мы держали свой путь.
Вот только зачем мы вообще оказались здесь? Даже спросить не у кого.
Так я сидела, перебирая в голове всё прочитанное. От скуки достала, найденные мной почтовые карточки и только хотела заняться их изучением, как тут!..
Зачем-то подняла голову, огляделась по сторонам и не поверила своим глазам, ибо уже просто перестала верить. В сторону библиотеки шли Ильма и Фредерик. Увидев их, я вначале потеряла не только дар речи и способность двигаться, но и вообще способность соображать. Они уже прошли мимо, не заметив меня, когда я, наконец, вскочила со своего места и ринулась следом.
Я издала какой-то вопль, непонятного содержания и неописуемого звучания. Однако, они оба среагировали не лучше: кинулись ко мне, пытаясь заключить меня в объятья и разрыдаться в них. Даже Фредерик, которого мне довелось знать почти  что ничего. А какова была их реакция на Баргестра!
Фредерик воззрился на него и для чего-то сообщил Ильме:
 — Собака!
Ну, это уж было слишком! Ладно, понятно, Фредерика могло удивить его наличие, но удивляться тому, что Баргестр именно собака, а не, например, кошка или крокодил, было как-то странно.
Я с не меньшим удивлением воззрилась на Фредерика. Тот же снова повторил, уже мне, с какой-то безумной радостью:
 — Собака! Я же говорил, там были следы собаки! Но откуда, она взялась?!
 — Это же Баргестр! – сказала я. – Пёс профессора Горацио Лефроя.
На всякий случай я даже назвала профессора по имени. Уж очень странно вёл себя, Фредерик. Может у него снова амнезия? Мало ли что, а вдруг от перемещения в пространстве, у него и в голове всё сместилось.
Взглянув на пса и склонившись над ним, он воскликнул:
 — И вправду Баргестр! Но как? Откуда?
Ильма же обратилась ко мне, оставив Фредерика разбираться с псом.
 — Ты уже всё знаешь?
Я кивнула. Как и следовало ожидать, ни Юджина, ни моих братьев с ними не было. Моя радость потихоньку выветривалась.
Словно прочитав мои мысли, Ильма сказала:
 — Нет ни твоих братьев, ни моего брата, то есть я хотела сказать, Юджина. Так привыкла за это время считать его своим братом…
 — И что нам делать? – спросила я. Теперь мне было кому задать свой вопрос!
 — Ждать и искать их. – решительно заявил Фредерик. Он почесал Баргестра за ухом, тот в ответ радостно лизнул его в нос.
Однако одно в его предложении взаимно исключало другое.
 — Вы пробовали свои коммуникаторы? – спросила я.
 — Свои что? – переспросили они дуэтом. Затем они переглянулись.
 — Что ж ты забыл-то про них? – спросила Ильма с претензией.
 — А ты? – с вызовом сказал Фредерик и добавил:
 — До того ли нам было! Мы же с тобою чуть не умерли от солнечного удара и жажды.
 — Проверьте теперь. – проговорила я, еле сдерживаясь. С ума можно сойти с ними. Просто вторые Виктор и Алекс.
 — Не здесь же! – конспиративным шёпотом проговорила Ильма и опасливо огляделась по сторонам.
 — Хорошо! – воскликнула я. – Дождёмся кое-кого и пойдём домой,… то есть я хотела сказать в одно чудное местечко, за городом.
 — А кого мы должны дождаться? – с интересом спросила Ильма, усаживаясь рядом со мною на скамейку.
 — Увидишь. – загадочно улыбнулась я.
Фредди не заставил себя долго ждать. Он, весело насвистывая, направился ко мне, но увидев незнакомых ему людей, испуганно остановился.
 — Всё в порядке, — улыбнулась я ему, — это те, кого я искала. Нашлись. Хотя пока ещё не все. Это Фредегар или Фредди. – представила я его друзьям. Те не сводя с него удивлённых глаз, сделали попытку улыбнуться. Пришлось представлять мне их самой, поскольку они, судя по всему, говорить ничего, не собирались. Очевидно, окружающая местность сильно и очень дурно сказалась на их умственных способностях.
Фредди первый опомнился и предложил отправиться домой. Я и Баргестр поддержали его, Фредерику и Ильме ничего не оставалось, как идти за нами. Ильма, видно боясь потерять меня снова, вцепилась в мою руку и всю дорогу так её и не отпускала.
Вид свалки почему-то подействовал на моих ошалелых друзей как-то успокаивающе. Пока они отдыхали, я взяла оба их коммуникатора и стоя лицом к пустоши и дороге, попыталась связаться хоть с кем-нибудь. Вначале я не услышала ничего кроме шипения. Оно длилось очень долго, и я уже хотела убрать ненужную вещь, борясь с желанием расколотить её об камни и присоединить к колориту местной свалки. Но неожиданно…
Я услышала голос! Нет, безусловно, я не стала Орлеанской девой, и этот голос снизошёл ни с неба, ни откуда-либо ещё столь, же необычного. Хотя в ту минуту, это было для меня великим чудом, как если бы мне явился ангел.
Из коммуникатора, который я считала, очередной ненужной не работающей вещью бедолаги профессора, раздался голос Юджина!
 — Юджин! – заорала я, неизвестно для чего. – Это ты?!
 — Элизабет это ты?! – проорал он мне в ответ. От переполнивших меня чувств я даже расцеловала коммуникатор.
 — Где ты?! Где мои братья?! – закричала я.
В ответ меня оглушил вопль Алекса, должно быть он вырвал у Юджина рацию.
 — Элизабет! Мы стоим посреди пустоши.
Я для чего-то оглядела окружавший меня пейзаж, словно надеясь их увидеть.
 — Какой пустоши?! – сердито закричала я, всё ещё не сбавляя громкости. – Где вы чёрт вас подери?!
 — Пустошь за городом, то есть уже не совсем за городом, а довольно далеко от него! – раздался в ответ голос Виктора. – А где ты?
 — На помойке, то есть свалке, за городом.
 — Где?! – раздался в ответ вопль. В этом вопле было всё и отчаяние, и изумление и раздражение.
 — Мы позавчера были на свалке. Целый день и всю ночь.
 — Так возвращайтесь на неё! – завопил уже, подбежавший и выхвативший у меня рацию Фредерик.
 — Мы не можем найти дороги. – был ответ.
 — Но хоть описать место, где вы находитесь, вы в состоянии? – сердито прокричала я в коммуникатор, и, обращаясь к Фредерику, сказала:
 — Если уж такие кретины, так хоть бы, вернули Юджина.
Моё высказывание оскорбило по всей видимости, обоих братьев, но это было мне лишь на руку, поскольку снова появился Юджин.
 — Я пытался их остановить! – прокричал он. – Но ты же знаешь их! Они пошли чёрт знает куда! Свернули на дорогу, ведущую в Бронштейнчестер и Саутгемптон. После на ещё какие-то несколько дорог и на какие-то безымянные тропы.
 — Зачем! – простонала я. Взяв себя в руки, спросила:
 — Рядом с вами есть что-нибудь примечательное?
 — Пустошь, — неуверенно проговорил Юджин, — и ещё у нас на пути были какие-то развалины.
Я замолчала и задумалась. Медленно обвела вопросительным взглядом присутствовавших. Фредди всё это время наблюдавший за нами с чуть приподнятыми от удивления бровями, спросил:
 — Кто вы всё-таки такие?
Я сказала:
 — Мы тебе расскажем, всё расскажем, но только не сейчас. Сейчас нам нужно найти и привести сюда моих друзей. Ты знаешь, что это за место, о котором они говорят?
Фредди задумался и нахмурил лоб, не сводя с меня пристального взгляда.
 — Думаю, — наконец медленно начал он, — смогу их найти. Хотя это не близко отсюда. Пусть подробнее опишут развалины.
Я повторила его просьбу Юджину.
 — Развалины? – переспросил тот. – Какого-то дома. Посолиднее, чем те, что на свалке. У него были колонны и мраморная лестница. Ещё мне показалось, что я заметил остатки фонтана. Хотя может, это было ещё что-то в этом же роде. Но эти развалины далеко от нас. По крайней мере мне так кажется. После этого мы свернули на какую-то тропу, а потом пошли по бездорожью.
 — Знаешь это место? – снова спросила я у Фредди.
Тот, молча, кивнул и, посмотрев на солнце, сказал:
 — Надеюсь, что до наступления тьмы вернёмся. Хорошо бы еще, если Фредерик пошёл со мною и поддерживал связь, по этой… как она называется?
 — Рация или коммуникатор, или Walkie-Talkie. – ответила я.
 — Что ж, — сказала Ильма, -, а мы с Элизабет и Баргестром подождём вас. В случае чего мы о себе позаботимся. Я бы была не прочь приготовить, что-нибудь поесть.
 — К сожалению, еды у меня никакой нет, кроме окорока, хлеба, остатков чая и сахара. Ничего не могу предложить. – вздохнул Фредди. При этих его словах, в голове у меня что-то встрепенулось. Я долго не могла понять, что именно, но тут вспомнила.
 — Провиант! – заорала я в коммуникатор. – Который нам с собой дал повар профессора. Как его ещё там звали?!
 — Провиант у вас! – воскликнул Юджин. – Я уговорил этих остолопов не таскать его с собой и спрятать. Найдёте? Он в подвале тех развалин, где мы ночевали.
 — По-крайней мере будет чем заняться. – буркнула Ильма.
Фредерик и Фредди не стали терять зря время и двинулись в путь. Мы провожали их взглядом, а их было ещё долго видно, две маленькие фигурки, пробирающиеся через пустошь.
Ильма тяжело вздохнув, сказала:
 — Надо приниматься за дело. Начнём искать.
С тоской оглядевшись по сторонам, добавила:
 — Вот только где!
 — Не надо. – сказала я и подозвав Баргестра попросила:
 — Баргестр, найди нам еду.
И пёс понял. Он вильнул своим роскошным хвостом и, сказав нечто похожее на «да», устремился в сторону развалин. Не прошло и пяти минут, как его звонкий лай возвестил нам, что поиски увенчались успехом. Заметно повеселевшая Ильма, умывшись из старого колодца и переодевшись в другое платье, принялась готовить еду. А надо сказать, что готовила Ильма замечательно. Ещё в Севастополе она демонстрировала нам свои необыкновенные кулинарные таланты.
Я предложила ей свою помощь, но была вежливо выпровожена. Она не любила, когда ей мешают.
Поэтому я пристроилась на камнях, где по всей вероятности, до меня сидел кто-нибудь из потерянной троицы. Извлекла набор почтовых карточек и принялась их рассматривать. Что ж находка была не так уж и плоха! И бьюсь об заклад, что в той реальности, откуда мы пришли, она будет пользоваться бешеным успехом. Ещё бы ведь такой ни у кого нет. Главное не обращаться в клуб филокартистов, а то там сидят такие прохиндеи!..
Мне попалась на глаза карточка с каким-то предметом, похожим на ручное зеркальце. Ну, зеркало и зеркало, ничего особенного. В центре — пустое отверстие. Ну, подумаешь, разбилось само зеркало, а оправа осталась. Где-то в центре, по бокам ручки, два камня, по верху рамочки какой-то узор. Но какой, — невозможно понять. Автор рисунка набросал его лишь схематично, не уделив ему должного внимания. Про себя я обругала этого художника. Если уж взялся изображать, так изображай достоверно.
Дело в том, что мне вспомнились слова профессора:
«…В рукописи имелось изображение более удобного устройства…
…оно было размером и формой ручного зеркала, без стекла, конечно. В том месте было пустое пространство, а там, где ручка, ближе к центру, были по сторонам расположены два кристалла…»
А, что если это и есть то устройство! Нет, не может быть, чтобы вот так просто…Я попробовала взять себя в руки. Очень уж меня взволновала эта мысль и обрадовала. Но ведь могло оказаться, что это что-то другое. Как бы там ни было, нужно отправляться в Британский музей и всё выяснить на месте. Пора, пора нам заняться делом и сменить обстановку. Уж очень мне опостылела эта пустошь.
Я задумалась о Камелоте, об Арк`Каддасе, о Звёздных Мирах…
Вот бы увидеть их хоть краешком глаза!
Увидеть Камелот и умереть!..
Я закрыла глаза и попыталась представить себе иные миры и пространства. Услышала слова профессора:
«…Силою мысли… Создатели сотворили Лоттеан по образу Своему и подобию, они вложили в них те же способности, что имели сами…
…Надо поверить. Всего на всего поверить. Но это порою бывает сложнее всёго сделать…
…Когда протрубит рог, все дороги приведут в Камелот…
…Все дороги ведут в Камелот…»
Я летела в бесконечность и рассекала миллиарды миллиардов миров, пространств и времён. Я стала мыслию, силою мысли и для меня не стало преград ни в чём и нигде…
Я видела, как умирали и снова рождались миры, иные реальности и цивилизации. Вихри сверкающих искр, тьма и свет, потоки энергии… Как славно было самому ощущать себя частью этой энергии или силы.
Мне больше не нужен был прибор, чтобы открывать Пространственно-Временной Тоннель, и чтобы двигаться по нему, моя мысль сама отыскивала нужный путь и продвигалась к намеченной цели, к Камелоту, ведь все дороги ведут к нему…
Но тут… свет померк, и тьма сгинула, я со всего размаха налетела на какую-то преграду. Боль, которую я ощутила при этом, ни с чем нельзя было сравнить, это была боль разрываемого разума…
Я увидела их: молчаливые фигуры, стоящие предо мною и глядящие на меня, , но не так, как это было бы, если бы они смотрели на меня в том смысле, что мы обычно понимаем под этим. Нет, они видели мою мысль, они видели всё, что было со мною когда-либо, и я не могла закрыть от них свой разум. Он оказался обнажённым пред ними, и они видели всё и знали обо мне всё, даже больше, чем я сама.
Я же ощущала при этом боль, ужасную боль и казалось, что конца не будет этой боли, ибо это место было вне времени и пространства, как и те, что стояли предо мною.
Они были одеты в плащи, и у всех у них был на груди, один знак: спираль.
И вот я услышала их, они не размыкали уст, потому что это было им ни к чему. Они говорили со мной мысленно, их слова оказывались в моей голове, я слышала их и от этих слов боль ещё больше усиливалась, если такое вообще было возможно.
«Путь закрыт. Дальше дороги нет…»
Я бы не могла назвать язык, на котором они мыслесловили со мной. Это был язык мысли и иного названия ему не дано.
Стремительно я полетела вспять и в то же мгновение оказалась лежащей на земле, хватающейся руками за голову и тяжело дышащей.
Я снова была среди развалин, за которыми простилалась свалка.
Солнце садилось, сгущались сумерки. Едва заметный ветерок доносил до меня ароматы лукового супа и пирога. Баргестр встревожено теребил меня лапой и скулил.
 — Всё в порядке… — с трудом выдавила я из себя. Я осознала, как мне тяжело снова говорить, как обычно. Голова раскалывалась, ум заехал за разум, мысли путались…
Я ощущала себя какой-то опустошённой, словно те вытрясли из меня все силы, мысли и воспоминания. Я с усилием поднялась с земли и снова опустилась на место, где сидела до этого.
Сумерки всё больше и больше сгущались. Тьма словно наплывала, все, окутывая собою. И я ощутила, что вместе с ней, на сердце моё наплывает страх. Чувство, которое оставило меня, когда я покинула ту реальность, и так давно не терзавшее меня. Несколько ночей я была только в компании Баргестра, но и тогда я не ощущала ничего подобного. А теперь снова, началось…
Я опасливо поозиралась по сторонам, стараясь внушить себе, что всё в порядке, всё это лишь результат моего недавнего кошмара. Конечно, всё, что я видела, был лишь кошмар. А, что это ещё могло быть? Не реальность же! Не могла же я и вправду мысленно пронестись по Тоннелю!
Но страх и не думал покидать меня. Он всё туже и туже, стальными обручами стягивал сердце.
И тут… я увидела её. Огромную антрацитовую фигуру в плаще, чернее самой тьмы, но в тоже время мерцающую, и обсыпанную прахом…
Стало тихо, неправдоподобно тихо. Словно все звуки, разом умерли. У меня сначала зазвенело в ушах, а после я словно оглохла. Фигура приближалась ко мне, и оцепенение охватило меня. Я могла лишь стоять, тупо уставившись на неё.
Баргестр звонко залаял, разрушив эту кошмарную тишину и согнав моё оцепенение. Я ощутила его тёплое дыхание у моих рук, поднялась, извлекая меч. Я направила меч в сторону тёмной фигуры и проговорила громким, решительным и твёрдым голосом:
 — Сгинь, исчадие зла! Убирайся в свою бездну и тень! И больше не смей возвращаться!
В ответ меня оглушил хохот, леденящий морозом и обжигающий огнём. Фигура уже совсем приблизилась ко мне. Наши мечи встретились, раздался звон металла о металл.
Услышав шум, из дома выбежала Ильма. В руке она сжимала меч, лезвие которого сверкало в свете взошедшей луны. Наш противник снова рассмеялся. И тогда начали вылезать никто. Целые полчища.
Что мы могли против них?! Только мёртвой хваткой сжимать мечи, ибо разожми мы её и лишись мечей, нам бы пришёл конец.
 — В дом! – прокричала мне Ильма. – Бежим в дом!
Какой в этом прок?! Разве отец Фредерика, не был в доме, когда они убили его?!
Я продолжала отбивать удары противника, отчаянно защищаясь. Казалось, спасения на этот раз уже не будет. Мы падём в неравной битве, и тогда пропадёт всё, все миры и пространства…
Зло одержит победу и всё окажется напрасным. Напрасными будут старания Пятерых, Равновесие падёт, Неименуемые сорвут печати Богов…
Отчаяние охватило меня…
Но неожиданно, я увидела его, высокого и могущественного. Он был похож на человека, но я поняла, что он не был им или был, но был иным, таким, какими были, наверное, наши Создатели.
Он показался мне молодым, даже намного моложе меня и в тоже время, он был древним, полным мудрости и силы. Он улыбнулся мне, и я ощутила его улыбку, внутри себя. Я заметила на нём плащ, такой же, как был у тех в моём видении, что преградили мне путь. На нём был тот же символ, спираль.
Он весь обратился в мысль и снёс наших врагов её силою. Улыбнулся мне на прощание и исчез, как появился.
Я стояла в остолбенении, смотря в темноту, когда ко мне подбежала Ильма. Она потрясла меня за плечо и прокричала:
 — Что случилось?! Куда они скрылись?!
Я с трудом, приходя в себя, спросила:
 — Как? Разве ты не видела его?
 — Не видела кого? – изумилась Ильма. – Я не видела никого. Ты сражалась с этим… в чёрном плаще. Эти никто окружали нас и всё. Дальше они внезапно устремились прочь и сгинули.
Я воззрилась на Ильму удивлённо. Она не видела его, но он был. Ведь кто-то прогнал их?! Но почему его видела лишь я? Почему такие же, как он преградили мне путь и причинили такую боль, а теперь он пришёл мне на помощь? Почему?!
Рейтинг: +1 130 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!