ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени. Волюм 1 Часть 2 Глава 6

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени. Волюм 1 Часть 2 Глава 6

3 октября 2013 - Даннаис дде Даненн
Глава Шестая
Пан или пропал!

После того, как я в общих чертах пересказал Виктору и Алексу все, с чем так сказать ознакомился в местной прессе, в выражениях, боюсь, несколько весьма красноречивых, я дал им высказаться по этому поводу. И они высказались, в отнюдь нецензурных выражениях, в адрес не только этого мира, но и негодяя профессора, который отослал нас черт, знает куда. На минуту мне даже стало жаль беднягу, ибо такие громы небесные насылали на него эти двое, что было бы удивительно, если бы профессор ничего не ощутил.
Казалось, конца не будет, потоку бранных слов, когда вдруг Алекс словно подавился очередным ругательством и проговорил, ни к кому собственно и не обращаясь:
- Бронштейн в 1817 году и Бронштейн ныне сидящий, то есть «занимающий пост и по сей день»… Это как понимать?! Это, что он до сих пор сидит?!
Я ещё раз перелистал книгу и возразил ему:
- Так вроде бы было сказано, что он трагически скончался в 1846 году, так и не донаходившись до окончания построения своей пирамиды?!
- Хорошо. – не желал униматься Алекс. – Тогда к чему была эта фраза, о том, что он занимает тот же самый пост и по сей день?!
На это я не нашёлся, что сказать. Ведь Алекс на самом деле был прав. Либо историки что-то напутали, либо сами запутались в этих Бронштейнах.
Алекс же продолжил, исходя из той версии, что всё же это тот самый Бронштейн, что и в 1817 году, и кто-то ошибся на счёт его кончины в 1846 году.
- Так сколько же ему лет тогда, - бормотал он, - как Мафусаилу что ли?! Он, что библейский патриарх?!
Вопрос был резонный, и даже Виктор, который всё ещё продолжал браниться, замер на полуслове. Желая хоть как-то возразить Алексу, я ещё раз перелистал учебник, но это ничего мне не дало. Вообще из него получалось, что сам его автор не слишком уверен тот это Бронштейн или не тот, даже, несмотря на то, что в одном месте он привёл дату его смерти. Действительно нигде напрямую не говорилось, тот ли это Бронштейн или какой другой.
Я решил попробовать логическим путём сам разобраться в этом вопросе.
В 1817 году откуда-то взялся какой-то Бронштейн. Он же руководил постройкой культового сооружения. Затем он якобы скончался в 1846 году. И, тем не менее, на данный момент пост председателя Реввоенсовета Республики снова занимает какой-то Бронштейн. Притом оба эти типа зовутся одинаково Лейба Давид Бронштейн. Кроме того в нашей реальности тоже было лицо с аналогичным именем и фамилией – Лейба Давидович Бронштейн, больше известный, как Лев Троцкий. Второе своё имя он взял у некого надзирателя-тюремщика и вписал в фальшивый паспорт. Однако мне всё же было, не ясно является ли Троцкий из моей реальности его двойником или нет. Да и это, в конце концов, было не важно. Относительно же местных двух Бронштейнов мне так и не пришло в голову ничего путного.
- Может это всё-таки, его, так сказать, праправнук. – неуверенно предложил я. Но могу сказать, что сам я особенно поверил в свои слова, как наверное и мои спутники. Они почти одновременно неопределённо пожали плечами.
Мы некоторое время молчали, пребывая в каком-то остолбенении.
День уже клонился к закату, когда братья, наконец, поостыли. Виктор неожиданно стал рваться бог весть куда, дабы начать разыскивать свою сестру. Когда же я остановил его, резонно заметив, что лучше переждать до утра и с новыми силами отправиться на поиски, он обозвал меня бесчувственным болваном.
- После этого, - заявил он, - можешь не рассчитывать на моё согласие.
- Какое согласие? – удивился я.
- Как какое? – в свою очередь удивился он. – Согласие на то, чтобы ты на ней женился!
- Ха! – сказал я, злорадно. – Так я у тебя будут спрашивать твоего согласия!
- Я её единственный близкий родственник. – заявил Виктор, на что Алекс возмутился:
- В конце концов, ты вовсе не единственный. У неё ещё есть я. А я, хотя бы из вредности дам своё согласие.
По всей видимости, назревал очередной скандал. В последнее время единодушие братьев как-то пошатнулась и при любом удобном случае они стали грызться друг с другом. Поэтому я счёл своим долгом, остановить это. К счастью Виктор уже забыл, из-за чего развязалась очередная ссора.
Я предложил, пока совсем не стемнело, приискать место для ночлега, натаскать со свалки каких-нибудь старых вещей, чтобы соорудить из них ложа для всех троих.
Так мы и сделали, сначала, конечно, подыскав себе место. Выбрали одну из комнат, которая уцелела, немного очистили её, сдвинув весь мусор к противоположной стене. Затем принесли каких-то досок, столешниц, разломанных ящиков и полок. Сверху положили всё сколько-нибудь мягкое, что только смогли отыскать. Кровати получились, не ахти какие, но спать можно было.
После трудов сих праведных, мы здесь же разожгли костерок и пожарили на нём сосисок и хлеба. Выбрали ту еду, которая скорее всего обещала испортиться.
Заботливый повар дал нам с собою много всякой еды, особенно такой, которая могла долго храниться. Копчённое и сухое мясо, консервы, сухофрукты, мешочек с крупой, макароны, сухари, шоколад, соль, чай и сахар, словно отправлял нас в местность полностью лишённую какой-нибудь пищи. Я так же обнаружил пакетики с сухим супом и специями. Да, видимо знал, куда снаряжает!..
После мы легли спать, с намерением встать с первыми лучами солнца. Однако впечатления прошлых двух дней и бессонная ночь, дали о себе знать. Мы проспали, и когда встали было уже за полдень. Наскоро перекусили.
Я заставил эту парочку не таскать с собою повсюду вещи и провиант, а спрятать всё это где-нибудь. После продолжительных препирательств, они, наконец, признали мою правоту и согласились. Мы обшарили дом, где останавливались на ночь и обнаружили подвал. Найти его было почти невозможно. Дверь в него, висела на петле, и вся была скрыта за каким-то хламом.
Подвал оказался чудом сохранившимся. В нём было сухо, темно и пусто. Лежало всего несколько камней и рассохшихся бочек. Мы припрятали своё имущество за ними. Получилось очень неплохо. Словно ничего и нет. Только бы самим потом найти…
После этого двинулись к дороге, ведущей в таинственный и отнюдь не манящий нас, город. Настроение у моих спутников улучшилось. Они неплохо выспались и шли налегке. Меня же терзали дурные мысли. Я думал об Элизабет, и гадал, где она может быть, и сейчас, как никогда хотел заключить её в свои объятия и больше никогда из них не выпускать. Я нащупал в кармане коробочку, и мне стало ещё тоскливее и безотраднее. Я вспомнил, что не так давно, где-то после моего визита к миссис Маллоуэн, зашёл к ювелиру и приобрёл кольцо. Красивое платиновое кольцо, с огромным алмазом в форме сердца. На днях я собирался сделать Элизабет предложение руки и сердца, и преподнести ей это кольцо вместе с моею любовью.
Но так и не успел. Мы всё время были заняты, чем-то другим, и всё время были не одни. А теперь и вовсе! Где она, моя Элизабет?!
Я дал себе слово, что когда найду её, не буду больше тянуть с этим.
Город оказался таким, как и следовало ожидать. Убогий, серый соцреалистический городишко, в котором мало чего осталось от былого английского колорита.
Мы долго блуждали в паутине улиц, которым казалось, не было ни начала, ни конца. Страшно умаялись, потеряли счёт времени и надежду выйти хоть куда-нибудь. И вот нежданно-негаданно, одна из очередных ни чем не примечательных улиц, вывела нас на площадь. Нашим взорам предстала огромная толпа, которая громко кричала и угрожающе размахивала плакатами, и не было никакой возможности миновать её, не вступая в контакт с возмущёнными аборигенами. А на площади многообещающе виднелись вывески библиотеки и музея. Прохлада их зданий так и манила нас. Я подумал, что если, где и стоит искать Элизабет и других, то лишь там.
Виктор сделал попытку протиснуться сквозь толпу, но это привело не к слишком благоприятным последствиям. Сначала на него обратил внимание один субъект, после же тот привлёк внимание и других. Как видно, Виктор попал на организатора этого мероприятия. Толпа сразу же затихла, и все взоры обратились на Виктора, а после и на нас с Алексом. Во всех, направленных на нас взглядах, читалось лишь одно, чувство глубокой ненависти и злобы.
- Долго мы ещё будем терпеть их?! – неожиданно воскликнул заводила, ткнув перстом в нашу сторону. – Не пора ли нам скинуть с себя этих кровопийц, которые пока мы загибаемся в нищете, разгуливают тут разодетые, холённые и отожравшиеся! А теперь ещё хотят втянуть нас в войну!
Толпа принялась громко кричать и улюлюкать. Не успели мы ничего сказать, да и вовсе опомниться, как они с кулаками ринулись на нас. Куда нам было тягаться с целой толпой, к которой собственно у нас и не было никаких претензий. Да и драться с этим людьми нам было не из-за чего. Ведь они были против советской власти, как и мы, но беда была в том, что они приняли нас за кого-то враждебного им. Тут бы видно нам и конец пришёл, однако неожиданно вмешались представители порядка, и спасли нас от расправы.
Виктор отделался разбитым носом, Алекс синяками, я же на удивление оказался цел и невредим.
Одних участников митинга разогнали, других задержали. Нам же уделили особое внимание: окружили подобострастием и дотошной заботой о нашем самочувствии.
Какой-то начальник настоял на том, чтобы мы отобедали с ним. Пользуясь его угодливостью, я изловчился вытрясти из него денег, и у меня это получилось! Пошёл стопами Остапа Ибрагимовича. Видимо, в этом мире с ним знакомы не были.
Когда нам, наконец, удалось избавиться от не в меру услужливого милицейского начальника, а ему от нас, мы пристроились на отдых на скамейке, недалеко от памятника Ленину.
Пока Виктор с мрачным видом, полным отвращения и недоброжелательности сверлил взглядом памятник, мы с Алексом с интересом и любопытством рассматривали и подсчитывали деньги.
Улов оказался неплохой, по крайней мере, я так подумал, так как мало, что понимал в стоимости местной валюты.
У нас на руках, оказалось, пять максимумов, девяносто восемь либерти и шестьдесят четыре минимума.
Я припрятал деньги в надёжной место, решив ни в коем случае не доверять их ни Алексу, ни Виктору. Ведь они такие бестолковые!..
После я зашёл в библиотеку. Пришлось идти одному, ибо они оба наотрез отказались составлять мне компанию, объявив, что к подобным заведениям с детства питают неприязнь.
Я насладился плакатами, медленно прошёл в читальный зал, для чего-то взял с полки толстый том по истории. Расположившись за столом, раскрыл его, и тут же мне на глаза попала записка. С замиранием сердца, узнал я, что здесь до меня были Ильма, Фредерик и Элизабет. Притом Элизабет была явно после них. Значит она совсем одна! О, ужас!
Не чуя под собою ног, я вылетел из библиотеки, притом, несколько раз делал попытку, захватить с собою книгу.
- Они были здесь. – констатировал Виктор и без того очевидное, разглядывая записку. – Но куда они пошли после? Вот вопрос.
- У меня идея. – сказал я. – Никуда не пойдём, а ночь проведём здесь и дождёмся их.
- С ума сошёл, не иначе! – хмыкнул Виктор. – Да нас сразу раскусят, что мы за супчики и сошлют в лагеря! Лучше не очень мозолить глаза местной власти.
- А я бы остался. – проговорил Алекс. – Все равно вряд ли мы найдём дорогу домой… тьфу! Я хотел сказать на свалку.
- Вот-вот! – обрадовался я. – Двое против одного!
Но оказалось, что Виктор, несмотря на своё полное одиночество, не собирался сдаваться. Он извлёк откуда-то, из самых сокровенных глубин своей фантазии целый арсенал страшных историй. И Алекс не выдержал и перекочевал на его сторону. Так я оказался в меньшинстве. Правда предо мною лёг выбор махнуть на них рукой и остаться на месте, непреклонным монументом, но я вообразил себе, что эта парочка может выкинуть без разумного надзора, и из чувства долга, поплёлся за ними.
Как и следовало ожидать, мы заблудились и до глубокой ночи проблуждали по этим проклятым улочкам. Лишь, когда совсем стемнело, мы вышли из города, миновав фабричные трубы. Из-за глупости Виктора и Алекса, я был вынужден ночевать среди распроклятой пустоши, неизвестно где. И чуяло моё сердце, что обратной дороги к площади нам уже не сыскать.

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2013

Регистрационный номер №0162592

от 3 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0162592 выдан для произведения:
Глава Шестая
Пан или пропал!

После того, как я в общих чертах пересказал Виктору и Алексу все, с чем так сказать ознакомился в местной прессе, в выражениях, боюсь, несколько весьма красноречивых, я дал им высказаться по этому поводу. И они высказались, в отнюдь нецензурных выражениях, в адрес не только этого мира, но и негодяя профессора, который отослал нас черт, знает куда. На минуту мне даже стало жаль беднягу, ибо такие громы небесные насылали на него эти двое, что было бы удивительно, если бы профессор ничего не ощутил.
Казалось, конца не будет, потоку бранных слов, когда вдруг Алекс словно подавился очередным ругательством и проговорил, ни к кому собственно и не обращаясь:
- Бронштейн в 1817 году и Бронштейн ныне сидящий, то есть «занимающий пост и по сей день»… Это как понимать?! Это, что он до сих пор сидит?!
Я ещё раз перелистал книгу и возразил ему:
- Так вроде бы было сказано, что он трагически скончался в 1846 году, так и не донаходившись до окончания построения своей пирамиды?!
- Хорошо. – не желал униматься Алекс. – Тогда к чему была эта фраза, о том, что он занимает тот же самый пост и по сей день?!
На это я не нашёлся, что сказать. Ведь Алекс на самом деле был прав. Либо историки что-то напутали, либо сами запутались в этих Бронштейнах.
Алекс же продолжил, исходя из той версии, что всё же это тот самый Бронштейн, что и в 1817 году, и кто-то ошибся на счёт его кончины в 1846 году.
- Так сколько же ему лет тогда, - бормотал он, - как Мафусаилу что ли?! Он, что библейский патриарх?!
Вопрос был резонный, и даже Виктор, который всё ещё продолжал браниться, замер на полуслове. Желая хоть как-то возразить Алексу, я ещё раз перелистал учебник, но это ничего мне не дало. Вообще из него получалось, что сам его автор не слишком уверен тот это Бронштейн или не тот, даже, несмотря на то, что в одном месте он привёл дату его смерти. Действительно нигде напрямую не говорилось, тот ли это Бронштейн или какой другой.
Я решил попробовать логическим путём сам разобраться в этом вопросе.
В 1817 году откуда-то взялся какой-то Бронштейн. Он же руководил постройкой культового сооружения. Затем он якобы скончался в 1846 году. И, тем не менее, на данный момент пост председателя Реввоенсовета Республики снова занимает какой-то Бронштейн. Притом оба эти типа зовутся одинаково Лейба Давид Бронштейн. Кроме того в нашей реальности тоже было лицо с аналогичным именем и фамилией – Лейба Давидович Бронштейн, больше известный, как Лев Троцкий. Второе своё имя он взял у некого надзирателя-тюремщика и вписал в фальшивый паспорт. Однако мне всё же было, не ясно является ли Троцкий из моей реальности его двойником или нет. Да и это, в конце концов, было не важно. Относительно же местных двух Бронштейнов мне так и не пришло в голову ничего путного.
- Может это всё-таки, его, так сказать, праправнук. – неуверенно предложил я. Но могу сказать, что сам я особенно поверил в свои слова, как наверное и мои спутники. Они почти одновременно неопределённо пожали плечами.
Мы некоторое время молчали, пребывая в каком-то остолбенении.
День уже клонился к закату, когда братья, наконец, поостыли. Виктор неожиданно стал рваться бог весть куда, дабы начать разыскивать свою сестру. Когда же я остановил его, резонно заметив, что лучше переждать до утра и с новыми силами отправиться на поиски, он обозвал меня бесчувственным болваном.
- После этого, - заявил он, - можешь не рассчитывать на моё согласие.
- Какое согласие? – удивился я.
- Как какое? – в свою очередь удивился он. – Согласие на то, чтобы ты на ней женился!
- Ха! – сказал я, злорадно. – Так я у тебя будут спрашивать твоего согласия!
- Я её единственный близкий родственник. – заявил Виктор, на что Алекс возмутился:
- В конце концов, ты вовсе не единственный. У неё ещё есть я. А я, хотя бы из вредности дам своё согласие.
По всей видимости, назревал очередной скандал. В последнее время единодушие братьев как-то пошатнулась и при любом удобном случае они стали грызться друг с другом. Поэтому я счёл своим долгом, остановить это. К счастью Виктор уже забыл, из-за чего развязалась очередная ссора.
Я предложил, пока совсем не стемнело, приискать место для ночлега, натаскать со свалки каких-нибудь старых вещей, чтобы соорудить из них ложа для всех троих.
Так мы и сделали, сначала, конечно, подыскав себе место. Выбрали одну из комнат, которая уцелела, немного очистили её, сдвинув весь мусор к противоположной стене. Затем принесли каких-то досок, столешниц, разломанных ящиков и полок. Сверху положили всё сколько-нибудь мягкое, что только смогли отыскать. Кровати получились, не ахти какие, но спать можно было.
После трудов сих праведных, мы здесь же разожгли костерок и пожарили на нём сосисок и хлеба. Выбрали ту еду, которая скорее всего обещала испортиться.
Заботливый повар дал нам с собою много всякой еды, особенно такой, которая могла долго храниться. Копчённое и сухое мясо, консервы, сухофрукты, мешочек с крупой, макароны, сухари, шоколад, соль, чай и сахар, словно отправлял нас в местность полностью лишённую какой-нибудь пищи. Я так же обнаружил пакетики с сухим супом и специями. Да, видимо знал, куда снаряжает!..
После мы легли спать, с намерением встать с первыми лучами солнца. Однако впечатления прошлых двух дней и бессонная ночь, дали о себе знать. Мы проспали, и когда встали было уже за полдень. Наскоро перекусили.
Я заставил эту парочку не таскать с собою повсюду вещи и провиант, а спрятать всё это где-нибудь. После продолжительных препирательств, они, наконец, признали мою правоту и согласились. Мы обшарили дом, где останавливались на ночь и обнаружили подвал. Найти его было почти невозможно. Дверь в него, висела на петле, и вся была скрыта за каким-то хламом.
Подвал оказался чудом сохранившимся. В нём было сухо, темно и пусто. Лежало всего несколько камней и рассохшихся бочек. Мы припрятали своё имущество за ними. Получилось очень неплохо. Словно ничего и нет. Только бы самим потом найти…
После этого двинулись к дороге, ведущей в таинственный и отнюдь не манящий нас, город. Настроение у моих спутников улучшилось. Они неплохо выспались и шли налегке. Меня же терзали дурные мысли. Я думал об Элизабет, и гадал, где она может быть, и сейчас, как никогда хотел заключить её в свои объятия и больше никогда из них не выпускать. Я нащупал в кармане коробочку, и мне стало ещё тоскливее и безотраднее. Я вспомнил, что не так давно, где-то после моего визита к миссис Маллоуэн, зашёл к ювелиру и приобрёл кольцо. Красивое платиновое кольцо, с огромным алмазом в форме сердца. На днях я собирался сделать Элизабет предложение руки и сердца, и преподнести ей это кольцо вместе с моею любовью.
Но так и не успел. Мы всё время были заняты, чем-то другим, и всё время были не одни. А теперь и вовсе! Где она, моя Элизабет?!
Я дал себе слово, что когда найду её, не буду больше тянуть с этим.
Город оказался таким, как и следовало ожидать. Убогий, серый соцреалистический городишко, в котором мало чего осталось от былого английского колорита.
Мы долго блуждали в паутине улиц, которым казалось, не было ни начала, ни конца. Страшно умаялись, потеряли счёт времени и надежду выйти хоть куда-нибудь. И вот нежданно-негаданно, одна из очередных ни чем не примечательных улиц, вывела нас на площадь. Нашим взорам предстала огромная толпа, которая громко кричала и угрожающе размахивала плакатами, и не было никакой возможности миновать её, не вступая в контакт с возмущёнными аборигенами. А на площади многообещающе виднелись вывески библиотеки и музея. Прохлада их зданий так и манила нас. Я подумал, что если, где и стоит искать Элизабет и других, то лишь там.
Виктор сделал попытку протиснуться сквозь толпу, но это привело не к слишком благоприятным последствиям. Сначала на него обратил внимание один субъект, после же тот привлёк внимание и других. Как видно, Виктор попал на организатора этого мероприятия. Толпа сразу же затихла, и все взоры обратились на Виктора, а после и на нас с Алексом. Во всех, направленных на нас взглядах, читалось лишь одно, чувство глубокой ненависти и злобы.
- Долго мы ещё будем терпеть их?! – неожиданно воскликнул заводила, ткнув перстом в нашу сторону. – Не пора ли нам скинуть с себя этих кровопийц, которые пока мы загибаемся в нищете, разгуливают тут разодетые, холённые и отожравшиеся! А теперь ещё хотят втянуть нас в войну!
Толпа принялась громко кричать и улюлюкать. Не успели мы ничего сказать, да и вовсе опомниться, как они с кулаками ринулись на нас. Куда нам было тягаться с целой толпой, к которой собственно у нас и не было никаких претензий. Да и драться с этим людьми нам было не из-за чего. Ведь они были против советской власти, как и мы, но беда была в том, что они приняли нас за кого-то враждебного им. Тут бы видно нам и конец пришёл, однако неожиданно вмешались представители порядка, и спасли нас от расправы.
Виктор отделался разбитым носом, Алекс синяками, я же на удивление оказался цел и невредим.
Одних участников митинга разогнали, других задержали. Нам же уделили особое внимание: окружили подобострастием и дотошной заботой о нашем самочувствии.
Какой-то начальник настоял на том, чтобы мы отобедали с ним. Пользуясь его угодливостью, я изловчился вытрясти из него денег, и у меня это получилось! Пошёл стопами Остапа Ибрагимовича. Видимо, в этом мире с ним знакомы не были.
Когда нам, наконец, удалось избавиться от не в меру услужливого милицейского начальника, а ему от нас, мы пристроились на отдых на скамейке, недалеко от памятника Ленину.
Пока Виктор с мрачным видом, полным отвращения и недоброжелательности сверлил взглядом памятник, мы с Алексом с интересом и любопытством рассматривали и подсчитывали деньги.
Улов оказался неплохой, по крайней мере, я так подумал, так как мало, что понимал в стоимости местной валюты.
У нас на руках, оказалось, пять максимумов, девяносто восемь либерти и шестьдесят четыре минимума.
Я припрятал деньги в надёжной место, решив ни в коем случае не доверять их ни Алексу, ни Виктору. Ведь они такие бестолковые!..
После я зашёл в библиотеку. Пришлось идти одному, ибо они оба наотрез отказались составлять мне компанию, объявив, что к подобным заведениям с детства питают неприязнь.
Я насладился плакатами, медленно прошёл в читальный зал, для чего-то взял с полки толстый том по истории. Расположившись за столом, раскрыл его, и тут же мне на глаза попала записка. С замиранием сердца, узнал я, что здесь до меня были Ильма, Фредерик и Элизабет. Притом Элизабет была явно после них. Значит она совсем одна! О, ужас!
Не чуя под собою ног, я вылетел из библиотеки, притом, несколько раз делал попытку, захватить с собою книгу.
- Они были здесь. – констатировал Виктор и без того очевидное, разглядывая записку. – Но куда они пошли после? Вот вопрос.
- У меня идея. – сказал я. – Никуда не пойдём, а ночь проведём здесь и дождёмся их.
- С ума сошёл, не иначе! – хмыкнул Виктор. – Да нас сразу раскусят, что мы за супчики и сошлют в лагеря! Лучше не очень мозолить глаза местной власти.
- А я бы остался. – проговорил Алекс. – Все равно вряд ли мы найдём дорогу домой… тьфу! Я хотел сказать на свалку.
- Вот-вот! – обрадовался я. – Двое против одного!
Но оказалось, что Виктор, несмотря на своё полное одиночество, не собирался сдаваться. Он извлёк откуда-то, из самых сокровенных глубин своей фантазии целый арсенал страшных историй. И Алекс не выдержал и перекочевал на его сторону. Так я оказался в меньшинстве. Правда предо мною лёг выбор махнуть на них рукой и остаться на месте, непреклонным монументом, но я вообразил себе, что эта парочка может выкинуть без разумного надзора, и из чувства долга, поплёлся за ними.
Как и следовало ожидать, мы заблудились и до глубокой ночи проблуждали по этим проклятым улочкам. Лишь, когда совсем стемнело, мы вышли из города, миновав фабричные трубы. Из-за глупости Виктора и Алекса, я был вынужден ночевать среди распроклятой пустоши, неизвестно где. И чуяло моё сердце, что обратной дороги к площади нам уже не сыскать.
Рейтинг: +1 160 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!