ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 1 Часть 2 Глава 30

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 1 Часть 2 Глава 30

Глава Тридцатая
Несбывшиеся надежды

Юджин шёл, ничего не замечая вокруг себя. В голове осталась лишь одна мысль, ставшая единым целым с болью в его сердце. Она не любит его и никогда не любила, а он верил в неё и лишь эта вера и любовь были смыслом в его жизни. Лишь всё это давало силы терпеть  страдания и горечь, которые неизменно сопутствовали ему. Теперь, когда он убедился, что она его не любит, свет померк, и жизнь показалась пустой и никчёмной обузой.
Что теперь? Ничего. Лишь боль развеянных надежд и утраченных иллюзий. Всё во что он верил, рассыпалось в прах. Взгляд той, что раньше ласкал его сердце, ныне будет пронзать его безжалостно и неумолимо.
То, что она не любит его, он стал это подозревать уже давно, но всё же отгонял эти подозрения. И напрасно.
Стоило ли после этого жить? Зачем? К чему? Разве был в его дальнейшей жизни смысл? Смысл был лишь в ней, лишь в ней была отрада и спасение. Теперь всё потеряно. А жизнь без смысла невозможна.
Долго Юджин блуждал какими-то коридорами. Если впереди слышались голоса, он сворачивал в другую сторону. Он стремился избегать встречи с кем-либо. В каком-то полубреду полусне, он блуждал неизвестно где. Ведь ему было всё равно, где он, что с ним случится, ему всё стало равно.
Спустя казалось вечность, очередной коридор неожиданно вывел его на волю. День клонился к закату, солнце медленно опускалось за горы, окрашивая их вершины в яркие и неземные цвета. Было тихо, лишь где-то вдали журчала вода. Это безмолвие и едва слышный звук льющейся воды отдавались болью и печалью в сердце Юджина. Но именно они заставили его, наконец, решится на страшный и отчаянный шаг.
С одной стороны он не мог больше видеть её, с другой же не мог не видеть. И из этих двух противоречий был лишь один выход.
Юджин, однако, не торопился с ним. Он стоял, глядя на горы. По его щекам струились слёзы, но он не замечал их. Он ничего не замечал. Слабый ветерок ласкал его волосы, но он был глух к нему.
Тени становились длиннее. В горах стали сгущаться сумерки. Наползли тучи, серые и бесприютные, как и он сам. Где-то завиднелись вспышки, и послышались слабые удары далёкого пока грома.
Тяжело вздохнув, Юджин подошёл к самому краю пропасти и извлёк из кобуры пистолет.
Дрожащими руками он поднёс его к голове  и, сделав последний глубокий вздох, сказал:
- Умираю с твоим именем на устах…
С этими словами Юджин нажал на спусковой крючок. Внутри всё замерло, время словно бы растянулось и секунды обратились в часы. Сердце сжали тиски ожидания скорой смерти. Его единственной избавительницы и исцелительницы.
Всё стало каким-то туманным и потеряло очертания. Откуда-то издалека до несчастного влюблённого долетел щелчок.
Долго он стоял не в силах понять, на каком свете находится и находится ли вообще хоть где-нибудь. Постепенно до его изнурённого сознания дошла догадка: он жив. Но почему? Ведь он стрелял, пистолет заряжен.
Юджин раскрыл магазин и проверил. Патроны все были на месте. Так в чём же было дело? Он выстрелил куда-то во тьму пропасти. Оглушительный грохот отозвался долгим неумолкающим эхом.
Он снова поднёс к голове пистолет, но на этот раз не стал тратить время на последние слова. Быстро нажал на спусковой крючок, снова раздался холостой щелчок. Юджин в ярости заколотил по пистолету и снова попробовал выстрелить. Опять раздался издевательский щелчок. Выстрелил в сторону, получилось, выстрелил в себя, снова ничего. Изведённый напрасным ожиданием смерти и усталостью, Юджин в злости отшвырнул пистолет. Тот, стукнувшись о камни, выстрелил. Несчастный же  упал на колена и закрыл лицо руками.
Весь мир словно сговорился против него. Смерть не хотела его.
- Коровий я мальчик, - едва слышно, но с надрывом, простонал он, - даже застрелиться, как следует, не могу!..
Где-то в стороне послышались шаги и откуда-то из тьмы, вынырнула одинокая фигура. В руках она держала светящийся меч. Но Юджин ничего не видел и не слышал. Он так и сидел, закрывшись, глухой ко всему кроме своей боли и отчаянья.
- Кто здесь? – прозвучал встревоженный голос. Это был Алекс. Он медленно подошёл к Юджину и, узнав его, сказал:
- Как же ты меня напугал, Юджин! Зачем ты так неосторожно обходишься с пистолетами. Со мною тоже произошло нечто похожее. Тогда в кабинете, когда мы с Элизабет…
- Довольно. – неожиданно воскликнул Юджин, вскакивая на ноги и отбирая из рук озадаченного Алекса своё оружие. – Оставьте меня все в покое.
- Что с тобою, Юджин? – удивился тот.
Юджин попытался взять себя в руки. Никто не должен знать, о том, что произошло. Он собирается покончить с собою не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а для того, чтобы прекратить бессмысленную жизнь. Пусть даже бессердечная Элизабет никогда не узнает о том, что он с собою сделал. Так будет даже лучше.
- Ничего. – сказал он, деланно спокойным голосом. – Просто устал, а спать не получается. Кошмары.
- Я тоже не сплю. – проговорил Алекс, внимательно и задумчиво вглядываясь в своего товарища. От него не ускользнуло лицо того, искажённое мукою и какой-то обречённостью. – Вот решил немного развеяться. Красиво тут. Горы совсем другие, нежели в той Шотландии, которая в мире, откуда мы пришли.
Немного помолчав, сказал:
- Знаешь, здесь растут эдельвейсы. Ведь в том мире, они росли в основном в Альпах. Да и то, какие-то невзрачные. А здесь я нашёл красивые. Они очень похожи на снежные звёзды. Кстати в отличие от альпийских, они пахнут, непередаваемо.
До Юджина долетел аромат, лёгкий и ненавязчивый, полный грусти и какой-то музыки.
Алекс принюхавшись, неожиданно занервничал и поспешил оставить своего друга.
Юджин же неожиданно для себя нашёл другой способ. Эдельвейсы! Ну, конечно, они растут в очень опасных местах. Достать хоть один эдельвейс и это может легко закончиться гибелью. Здесь уж точно ему повезёт. Должно повезти. Ведь как бы благородна и прекрасна была его смерть!
Он рванул в ту сторону, откуда появился Алекс. Ему пришлось пробираться через груды камней, отвесные скалы и расщелины во мраке, толком не видя ничего. При этом он двигался стремительно и нарочито небрежно, а вдруг смерть, наконец, уступит ему. Но не тут-то было. Юджин прошёл опасный путь и не получил даже царапинки.
Небо было всё затянуто свинцовыми тучами, и раскаты грома слышались уже совсем невдалеке. То и дело сверкающие зигзаги молний рассекали небо. Воздух становился тяжёлым и влажным. В нём чувствовалась наступающая буря.
Юджин всё лез и лез, куда-то вверх. Пока, наконец, не ощутил тот аромат, лёгкий и печальный. Он поднял голову, в нескольких дюймах от себя увидел его, таинственный, казалось бы, светящийся во мраке, цветок. Так был он белоснежен и чист. Вскарабкавшись ещё выше, притом, по явно опасному и крутому уступу, даже ни разу не сорвавшись вниз, в целости и сохранности. Он схватил рукой цветок и сорвал его.
Яростно блеснула молния, и раскат грома прогремел над самой головой. Юджин от неожиданности вздрогнул, но даже не подумал двинуться в обратный путь. Он устроился на уступе и стал сверлить мрак перед собою, ничего не видящим взором. В руке он сжимал эдельвейс. Его аромат сводил с ума и без того обезумевшего Юджина.
Захлестал дождь. Налетел ветер. Горы загудели и загремели. Пелена тумана окутала всё вокруг. Но ничто не могло сдвинуть с места одинокую фигуру. Струи дождя ручьями стекали по лицу, смешиваясь со слезами…

***

В дверь постучали. В голове промелькнула мысль, а вдруг это вернулся Юджин? Гнев и обида на него прошли, я снова ощутила уколы совести.
Быстро привела себя в порядок. Волосы пришлось наспех заколоть. Подошла к двери и сама открыла её. На пороге стоял Алекс.
Я разочарованно вздохнула и жестом пригласила его войти.
Он отрицательно мотнул головой и сказал:
- Нет, я ненадолго. Каннаир велел передать, что агент ждёт тебя. Если хочешь, я пойду с тобой.
Я, молча, кивнула и, вернувшись за баулом, убрала в него все вещи. Проверила не оставила ли чего. Ведь, наверное, мне больше не представится случай вернуться.
Всё оказалось убранным. Оставив дверь открытой, мы двинулись по коридору. Я молчала, молчал и Алекс. У него был какой-то задумчивый взгляд.
Эдельвейсы и лилию я засунула в словарь, проложив бумагой. Мне всегда нравилось засушивать цветы.
Странно было получить их теперь, после того, что произошло. И странны были сами эти цветы. Ладно, пусть эдельвейсы в этом мире растут в Шотландии, но лилия? Трудно было себе представить, что она растёт где-нибудь здесь. Да и явно дарителей было двое. Но кто? Юджин? Неужели он? В первую минуту, у меня появилось желание схватить цветы, кинуться к тому в комнату и кинуть в него, сказав при этом что-нибудь эдакое…
Но потом, как-то расхотелось. Мне вообще не верилось, что эти цветы подарил мне Юджин. Нет, он ушёл и теперь всё. Эх, Юджин, Юджин…
Так он и не изменился. Вот так же он в своё время рассорился со своим братом и сбежал…
А вдруг он и сейчас сбежал?..
- А где все? – спросила я, стараясь сдержать охватившее меня беспокойство.
Алекс очнулся от своих дум, и проговорил:
- Не знаю. Я никого кроме профессора не видел. Хотя… нет, больше никого.
Что-то он не договаривал. Сначала хотел, а потом передумал. Но, что? Что-то связанное с Юджином?
А Алекс, словно стараясь скрыть свою недоговорку, продолжил:
- Профессор отправился узнавать насчёт своей проволоки и шеста.
- Ясно. – вздохнула я. – Ты знаешь, где нас ждёт агент?
Алекс кивнул и сказал:
- В кабинете Каннаира.
Весь оставшийся путь, мы проделали в безмолвии. Иногда мимо нас проходили какие-то люди. Они о чём-то говорили и над чем-то смеялись. Приветливо здоровались с нами и улыбались.
Мы остановились перед дверью. Алекс постучал, голос Каннаира разрешил нам войти.
В кабинете были двое, хозяин и неизвестный нам человек. Он стоял где-то в стороне, и потому свет керосиновой лампы не касался его лица.
- Отдохнули? - весело спросил Каннаир. – Рад снова видеть вас. Что ж, как вы просили, представляю вам агента. Теперь не буду мешать.
Он вышел из кабинета. Остались только мы трое. Человек, наконец, вышел из мрака, и я смогла разглядеть его. Он был тёмноволос, высок и голубоглаз. Лет двадцати пяти. Одет в штатское, но во всей его осанке сквозила офицерская выправка.
Он отвесил поклон и щёлкнул каблуками, затем склонился и поцеловал мне руку.
- Агент Российско-Польской Империи, Карл фон Брюллофф, к вашим услугам, сударыня.
- Вы из России? – воскликнула я, не поверив услышанному.
- Да. – изумлённо приподнял брови фон Брюллофф. – А в чём дело?
- Мы, как бы это получше выразиться, - начала я, переходя на русский, - ваши соотечественники. В некотором роде.
- В самом деле! – восторженно вскричал агент. – Вы отменно говорите по-русски.
- Я редко говорю по-русски в последнее время.
Вспомнив о воспитании, поспешила представиться:
- Елизавета Владимировна Литта, а это мой кузен Алексен Валльдвиксенович Валльдвикофф. Бывший морской офицер. Однако, к сожалению Флота не Его Величества Государя Императора, а Советского. Но не здешнего советского. Мы из другого мира. Вы ведь слышали, об ученом Горацио Лефрое? Мы в некотором роде, жертвы его эксперимента. Случайно оказались в этом мире.
- Что вы говорите, что вы говорите! – проговорил Брюллофф, переводя восхищённый взгляд с меня на Алекса. – Знаете, наши учёные тоже пришли к выводу о множественности миров. Только вот тоннель им открыть, пока не удалось. Как интересно, что я с Вами встретился. Жаль, что у меня мало времени, а то бы вы могли рассказать мне подробнее. Но всё равно, очень рад нашей встрече! Может, вы бы не отказались отправиться со мною во Львов? Там бы Сам Государь мог бы вас принять!
Я отрицательно покачала головой и сказала со вздохом:
- К сожалению, сегодня я и мои спутники тоже отбываем. Я очень рада, что здесь у Вас всё по-другому. Поверьте мне, тому, что натворили коммунисты, нет прощения. Миллионы замученных, убитых. Были истреблены целые народы. А что они сотворили с Россией, лучше не вспоминать.
- Как жаль. – сказал опечалено агент и замолчал, не сводя с меня какого-то восхищённого и в тоже время заметно удрученного взора.
Внезапно я вспомнила, зачем вообще мне понадобилось встречаться с ним. Я порылась в своём бауле и извлекла оттуда кожаную папку.
- Вот, - сказала я, протягивая ему, - это секретные документы. Мне бы очень хотелось, что бы вы передали их в руки Самого Государя Алексея Николаевича.
Фон Брюллофф принял папку и, открыв её, бегло изучил содержимое.
- Невероятно! – вскричал он и убрал папку в кожаный портфель с кодовым замком. После этого он с жаром ещё раз припал к моей руке.
- Сударыня! – воскликнул он. – Вы ниспосланы провидением! То, что вы мне передали бесценно!
Взглянув на карманные золотые часы на цепочке, он развёл руками и скорбно проговорил:
- Как бы мне не было приятно ваше общество, я вынужден уже идти. Но я всё-таки смею надеяться, что мы ещё увидимся.
Ещё раз, поцеловав мне руку, он поклонился мне и Алексу и направился к двери.
- Передайте низкий поклон Его Величеству Государю Императору Алексею Николаевичу! – сказала я, вдохновенно. – Пусть здравствует Он и Всё Его Августейшее Семейство.
- Боже, Царя храни! – пропел Алекс.
Агент фон Брюллофф, подхватил гимн и ещё раз раскланявшись, вышел.
- Видишь, Алекс, - задумчиво протянула я, - всё могло бы быть иначе… мы бы могли быть подданными Российско-Польской Империи…
- Да, уж. – с грустью сказал Алекс. – Но всё вышло совсем не так, как хотелось бы…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0221613

от 17 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0221613 выдан для произведения:
Глава Тридцатая
Несбывшиеся надежды

Юджин шёл, ничего не замечая вокруг себя. В голове осталась лишь одна мысль, ставшая единым целым с болью в его сердце. Она не любит его и никогда не любила, а он верил в неё и лишь эта вера и любовь были смыслом в его жизни. Лишь всё это давало силы терпеть  страдания и горечь, которые неизменно сопутствовали ему. Теперь, когда он убедился, что она его не любит, свет померк, и жизнь показалась пустой и никчёмной обузой.
Что теперь? Ничего. Лишь боль развеянных надежд и утраченных иллюзий. Всё во что он верил, рассыпалось в прах. Взгляд той, что раньше ласкал его сердце, ныне будет пронзать его безжалостно и неумолимо.
То, что она не любит его, он стал это подозревать уже давно, но всё же отгонял эти подозрения. И напрасно.
Стоило ли после этого жить? Зачем? К чему? Разве был в его дальнейшей жизни смысл? Смысл был лишь в ней, лишь в ней была отрада и спасение. Теперь всё потеряно. А жизнь без смысла невозможна.
Долго Юджин блуждал какими-то коридорами. Если впереди слышались голоса, он сворачивал в другую сторону. Он стремился избегать встречи с кем-либо. В каком-то полубреду полусне, он блуждал неизвестно где. Ведь ему было всё равно, где он, что с ним случится, ему всё стало равно.
Спустя казалось вечность, очередной коридор неожиданно вывел его на волю. День клонился к закату, солнце медленно опускалось за горы, окрашивая их вершины в яркие и неземные цвета. Было тихо, лишь где-то вдали журчала вода. Это безмолвие и едва слышный звук льющейся воды отдавались болью и печалью в сердце Юджина. Но именно они заставили его, наконец, решится на страшный и отчаянный шаг.
С одной стороны он не мог больше видеть её, с другой же не мог не видеть. И из этих двух противоречий был лишь один выход.
Юджин, однако, не торопился с ним. Он стоял, глядя на горы. По его щекам струились слёзы, но он не замечал их. Он ничего не замечал. Слабый ветерок ласкал его волосы, но он был глух к нему.
Тени становились длиннее. В горах стали сгущаться сумерки. Наползли тучи, серые и бесприютные, как и он сам. Где-то завиднелись вспышки, и послышались слабые удары далёкого пока грома.
Тяжело вздохнув, Юджин подошёл к самому краю пропасти и извлёк из кобуры пистолет.
Дрожащими руками он поднёс его к голове  и, сделав последний глубокий вздох, сказал:
- Умираю с твоим именем на устах…
С этими словами Юджин нажал на спусковой крючок. Внутри всё замерло, время словно бы растянулось и секунды обратились в часы. Сердце сжали тиски ожидания скорой смерти. Его единственной избавительницы и исцелительницы.
Всё стало каким-то туманным и потеряло очертания. Откуда-то издалека до несчастного влюблённого долетел щелчок.
Долго он стоял не в силах понять, на каком свете находится и находится ли вообще хоть где-нибудь. Постепенно до его изнурённого сознания дошла догадка: он жив. Но почему? Ведь он стрелял, пистолет заряжен.
Юджин раскрыл магазин и проверил. Патроны все были на месте. Так в чём же было дело? Он выстрелил куда-то во тьму пропасти. Оглушительный грохот отозвался долгим неумолкающим эхом.
Он снова поднёс к голове пистолет, но на этот раз не стал тратить время на последние слова. Быстро нажал на спусковой крючок, снова раздался холостой щелчок. Юджин в ярости заколотил по пистолету и снова попробовал выстрелить. Опять раздался издевательский щелчок. Выстрелил в сторону, получилось, выстрелил в себя, снова ничего. Изведённый напрасным ожиданием смерти и усталостью, Юджин в злости отшвырнул пистолет. Тот, стукнувшись о камни, выстрелил. Несчастный же  упал на колена и закрыл лицо руками.
Весь мир словно сговорился против него. Смерть не хотела его.
- Коровий я мальчик, - едва слышно, но с надрывом, простонал он, - даже застрелиться, как следует, не могу!..
Где-то в стороне послышались шаги и откуда-то из тьмы, вынырнула одинокая фигура. В руках она держала светящийся меч. Но Юджин ничего не видел и не слышал. Он так и сидел, закрывшись, глухой ко всему кроме своей боли и отчаянья.
- Кто здесь? – прозвучал встревоженный голос. Это был Алекс. Он медленно подошёл к Юджину и, узнав его, сказал:
- Как же ты меня напугал, Юджин! Зачем ты так неосторожно обходишься с пистолетами. Со мною тоже произошло нечто похожее. Тогда в кабинете, когда мы с Элизабет…
- Довольно. – неожиданно воскликнул Юджин, вскакивая на ноги и отбирая из рук озадаченного Алекса своё оружие. – Оставьте меня все в покое.
- Что с тобою, Юджин? – удивился тот.
Юджин попытался взять себя в руки. Никто не должен знать, о том, что произошло. Он собирается покончить с собою не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а для того, чтобы прекратить бессмысленную жизнь. Пусть даже бессердечная Элизабет никогда не узнает о том, что он с собою сделал. Так будет даже лучше.
- Ничего. – сказал он, деланно спокойным голосом. – Просто устал, а спать не получается. Кошмары.
- Я тоже не сплю. – проговорил Алекс, внимательно и задумчиво вглядываясь в своего товарища. От него не ускользнуло лицо того, искажённое мукою и какой-то обречённостью. – Вот решил немного развеяться. Красиво тут. Горы совсем другие, нежели в той Шотландии, которая в мире, откуда мы пришли.
Немного помолчав, сказал:
- Знаешь, здесь растут эдельвейсы. Ведь в том мире, они росли в основном в Альпах. Да и то, какие-то невзрачные. А здесь я нашёл красивые. Они очень похожи на снежные звёзды. Кстати в отличие от альпийских, они пахнут, непередаваемо.
До Юджина долетел аромат, лёгкий и ненавязчивый, полный грусти и какой-то музыки.
Алекс принюхавшись, неожиданно занервничал и поспешил оставить своего друга.
Юджин же неожиданно для себя нашёл другой способ. Эдельвейсы! Ну, конечно, они растут в очень опасных местах. Достать хоть один эдельвейс и это может легко закончиться гибелью. Здесь уж точно ему повезёт. Должно повезти. Ведь как бы благородна и прекрасна была его смерть!
Он рванул в ту сторону, откуда появился Алекс. Ему пришлось пробираться через груды камней, отвесные скалы и расщелины во мраке, толком не видя ничего. При этом он двигался стремительно и нарочито небрежно, а вдруг смерть, наконец, уступит ему. Но не тут-то было. Юджин прошёл опасный путь и не получил даже царапинки.
Небо было всё затянуто свинцовыми тучами, и раскаты грома слышались уже совсем невдалеке. То и дело сверкающие зигзаги молний рассекали небо. Воздух становился тяжёлым и влажным. В нём чувствовалась наступающая буря.
Юджин всё лез и лез, куда-то вверх. Пока, наконец, не ощутил тот аромат, лёгкий и печальный. Он поднял голову, в нескольких дюймах от себя увидел его, таинственный, казалось бы, светящийся во мраке, цветок. Так был он белоснежен и чист. Вскарабкавшись ещё выше, притом, по явно опасному и крутому уступу, даже ни разу не сорвавшись вниз, в целости и сохранности. Он схватил рукой цветок и сорвал его.
Яростно блеснула молния, и раскат грома прогремел над самой головой. Юджин от неожиданности вздрогнул, но даже не подумал двинуться в обратный путь. Он устроился на уступе и стал сверлить мрак перед собою, ничего не видящим взором. В руке он сжимал эдельвейс. Его аромат сводил с ума и без того обезумевшего Юджина.
Захлестал дождь. Налетел ветер. Горы загудели и загремели. Пелена тумана окутала всё вокруг. Но ничто не могло сдвинуть с места одинокую фигуру. Струи дождя ручьями стекали по лицу, смешиваясь со слезами…

***

В дверь постучали. В голове промелькнула мысль, а вдруг это вернулся Юджин? Гнев и обида на него прошли, я снова ощутила уколы совести.
Быстро привела себя в порядок. Волосы пришлось наспех заколоть. Подошла к двери и сама открыла её. На пороге стоял Алекс.
Я разочарованно вздохнула и жестом пригласила его войти.
Он отрицательно мотнул головой и сказал:
- Нет, я ненадолго. Каннаир велел передать, что агент ждёт тебя. Если хочешь, я пойду с тобой.
Я, молча, кивнула и, вернувшись за баулом, убрала в него все вещи. Проверила не оставила ли чего. Ведь, наверное, мне больше не представится случай вернуться.
Всё оказалось убранным. Оставив дверь открытой, мы двинулись по коридору. Я молчала, молчал и Алекс. У него был какой-то задумчивый взгляд.
Эдельвейсы и лилию я засунула в словарь, проложив бумагой. Мне всегда нравилось засушивать цветы.
Странно было получить их теперь, после того, что произошло. И странны были сами эти цветы. Ладно, пусть эдельвейсы в этом мире растут в Шотландии, но лилия? Трудно было себе представить, что она растёт где-нибудь здесь. Да и явно дарителей было двое. Но кто? Юджин? Неужели он? В первую минуту, у меня появилось желание схватить цветы, кинуться к тому в комнату и кинуть в него, сказав при этом что-нибудь эдакое…
Но потом, как-то расхотелось. Мне вообще не верилось, что эти цветы подарил мне Юджин. Нет, он ушёл и теперь всё. Эх, Юджин, Юджин…
Так он и не изменился. Вот так же он в своё время рассорился со своим братом и сбежал…
А вдруг он и сейчас сбежал?..
- А где все? – спросила я, стараясь сдержать охватившее меня беспокойство.
Алекс очнулся от своих дум, и проговорил:
- Не знаю. Я никого кроме профессора не видел. Хотя… нет, больше никого.
Что-то он не договаривал. Сначала хотел, а потом передумал. Но, что? Что-то связанное с Юджином?
А Алекс, словно стараясь скрыть свою недоговорку, продолжил:
- Профессор отправился узнавать насчёт своей проволоки и шеста.
- Ясно. – вздохнула я. – Ты знаешь, где нас ждёт агент?
Алекс кивнул и сказал:
- В кабинете Каннаира.
Весь оставшийся путь, мы проделали в безмолвии. Иногда мимо нас проходили какие-то люди. Они о чём-то говорили и над чем-то смеялись. Приветливо здоровались с нами и улыбались.
Мы остановились перед дверью. Алекс постучал, голос Каннаира разрешил нам войти.
В кабинете были двое, хозяин и неизвестный нам человек. Он стоял где-то в стороне, и потому свет керосиновой лампы не касался его лица.
- Отдохнули? - весело спросил Каннаир. – Рад снова видеть вас. Что ж, как вы просили, представляю вам агента. Теперь не буду мешать.
Он вышел из кабинета. Остались только мы трое. Человек, наконец, вышел из мрака, и я смогла разглядеть его. Он был тёмноволос, высок и голубоглаз. Лет двадцати пяти. Одет в штатское, но во всей его осанке сквозила офицерская выправка.
Он отвесил поклон и щёлкнул каблуками, затем склонился и поцеловал мне руку.
- Агент Российско-Польской Империи, Карл фон Брюллофф, к вашим услугам, сударыня.
- Вы из России? – воскликнула я, не поверив услышанному.
- Да. – изумлённо приподнял брови фон Брюллофф. – А в чём дело?
- Мы, как бы это получше выразиться, - начала я, переходя на русский, - ваши соотечественники. В некотором роде.
- В самом деле! – восторженно вскричал агент. – Вы отменно говорите по-русски.
- Я редко говорю по-русски в последнее время.
Вспомнив о воспитании, поспешила представиться:
- Елизавета Владимировна Литта, а это мой кузен Алексен Валльдвиксенович Валльдвикофф. Бывший морской офицер. Однако, к сожалению Флота не Его Величества Государя Императора, а Советского. Но не здешнего советского. Мы из другого мира. Вы ведь слышали, об ученом Горацио Лефрое? Мы в некотором роде, жертвы его эксперимента. Случайно оказались в этом мире.
- Что вы говорите, что вы говорите! – проговорил Брюллофф, переводя восхищённый взгляд с меня на Алекса. – Знаете, наши учёные тоже пришли к выводу о множественности миров. Только вот тоннель им открыть, пока не удалось. Как интересно, что я с Вами встретился. Жаль, что у меня мало времени, а то бы вы могли рассказать мне подробнее. Но всё равно, очень рад нашей встрече! Может, вы бы не отказались отправиться со мною во Львов? Там бы Сам Государь мог бы вас принять!
Я отрицательно покачала головой и сказала со вздохом:
- К сожалению, сегодня я и мои спутники тоже отбываем. Я очень рада, что здесь у Вас всё по-другому. Поверьте мне, тому, что натворили коммунисты, нет прощения. Миллионы замученных, убитых. Были истреблены целые народы. А что они сотворили с Россией, лучше не вспоминать.
- Как жаль. – сказал опечалено агент и замолчал, не сводя с меня какого-то восхищённого и в тоже время заметно удрученного взора.
Внезапно я вспомнила, зачем вообще мне понадобилось встречаться с ним. Я порылась в своём бауле и извлекла оттуда кожаную папку.
- Вот, - сказала я, протягивая ему, - это секретные документы. Мне бы очень хотелось, что бы вы передали их в руки Самого Государя Алексея Николаевича.
Фон Брюллофф принял папку и, открыв её, бегло изучил содержимое.
- Невероятно! – вскричал он и убрал папку в кожаный портфель с кодовым замком. После этого он с жаром ещё раз припал к моей руке.
- Сударыня! – воскликнул он. – Вы ниспосланы провидением! То, что вы мне передали бесценно!
Взглянув на карманные золотые часы на цепочке, он развёл руками и скорбно проговорил:
- Как бы мне не было приятно ваше общество, я вынужден уже идти. Но я всё-таки смею надеяться, что мы ещё увидимся.
Ещё раз, поцеловав мне руку, он поклонился мне и Алексу и направился к двери.
- Передайте низкий поклон Его Величеству Государю Императору Алексею Николаевичу! – сказала я, вдохновенно. – Пусть здравствует Он и Всё Его Августейшее Семейство.
- Боже, Царя храни! – пропел Алекс.
Агент фон Брюллофф, подхватил гимн и ещё раз раскланявшись, вышел.
- Видишь, Алекс, - задумчиво протянула я, - всё могло бы быть иначе… мы бы могли быть подданными Российско-Польской Империи…
- Да, уж. – с грустью сказал Алекс. – Но всё вышло совсем не так, как хотелось бы…
Рейтинг: 0 149 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!