ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 1 Часть 2 Глава 28

 

Разители Нечистой Силы-4: Потерянные во времени Волюм 1 Часть 2 Глава 28

Глава Двадцать Восьмая
Живые и мёртвые.


Мы летели не слишком высоко, и потому в иллюминатор я могла рассматривать местность, над которой мы летели. В основном это были всё те же унылые и однообразные пустоши, пересекаемые серыми лентами дорог. Пару раз возникли какие-то строения. Наконец, пустоши сменились болотами - мы уже были над Девонширом. Через несколько минут Фредерик торжественно возвестил нам:
- Дамы и господа! Мы подлетаем.
Аэроплан стал медленно снижаться и вскоре аккуратно приземлился на забетонированную площадку.
Прежде чем выйти, я сказала, обращаясь к своим друзьям:
- Запомните, я – Элизабет Докер, очень важная особа. Мы под конвоем привезли сюда профессора, чтобы он показал нам, как работает машина.
- Ясно. – сказал Виктор и взяв винтовки раздал их Юджину, Фредерику, не забыв оставить одну себе.
- Мы будем конвоирами. – пояснил он. – Алекс, Фредди и Ильма будут сопровождающими важную персону. Роли Элизабет, Баргестра и профессора ясны.
Открыв люк и спустив трап, мы вышли. Впереди шла я со своим эскортом. За нами шёл профессор, которого подгоняли тыканьем винтовки в спину. Мы оказались посреди бетонного поля, вдалеке виднелись очертания какого-то бункера. Было тихо. За царством бетона, располагалось царство безмолвных и бесприютных болот. Изредка ветер доносил оттуда гнилостный и сырой запах.
Не успели мы подойти к бункеру, как из него нам навстречу выскочили двое: щупленький человечек маленького роста и высокий, плечистый и коренастый тип. Мы остановились, остановились и эти двое. Я смогла как следует разглядеть их. Достаточно было мне одного взгляда на первого из них, как сомнений в том, кто стоит передо мной быть уже не могло. Сразу вспомнились виденные в детстве фотографии. «Дедушка» Ленин, сидящий на скамейке, а слева и справа от него Сталин и Троцкий.
Тот, что стоял передо мною, был сухощав, черняв, и показался мне столь отвратительным, что казалось, что ничего отвратительнее него просто уже быть на свете не может. Желтоватая кожа лица, за стёклами очков, горят неприятные чёрные, как уголь глаза, которые словно бы прожигают тебя насквозь. Широкий, нависший лоб с выдвинутым вперед верхом и над ним путаные, высоко вздыбленные чёрные сальные лохмы, без единой седой пряди. Клювообразный нос над жиденькими усишками довершал общую картину. Глядя на него, мне вспомнились слова Александра Ивановича Куприна, сказанные о нём:
«Я безошибочно понял, что весь этот человек состоит исключительно из неутолимой злобы и что он всегда горит ничем неугасимой жаждой крови. Может быть, в нем есть и кое-какие другие душевные качества: властолюбие, гордость, сладострастие и еще что-нибудь, но все они захлестнуты, подавлены, потоплены клокочущей лавой органической, бешеной злобы.»
Сомнения не было, передо мною стоял Лейба Бронштейн.
Спутник был его прямой противоположностью. Высокий деревенского вида детина, с тупым коровьим взглядом.
С минуту мы, молча, изучали друг друга. Наконец, я, сделав презрительное выражение лица, процедила сквозь зубы:
- Кого имею честь лицезреть?
Бронштейн нервно вздрогнул и раздув и без того слишком крупные ноздри, проговорил, противным гнусавым голосом:
- Председатель Реввоенсовета Республики Лейба Бронштейн и мой помощник Джон Смит. А кто вы?
- Элизабет Докер. Если вам хоть о чём-то говорит это имя.
Судя по его реакции, это имя ему говорило многое. Он изогнулся в каком-то полупоклоне и проговорил подобострастно:
- Чему обязан таким визитом?
- Мистер Лефрой, наконец, любезно, согласился показать нам работу своей машины. Потому извольте доставить нас к ней.
Бронштейн склонил голову набок и сложил ручки на груди.
- Смит! – рявкнул он на помощника и тот ринулся в сторону бункера. Он сделал рукой приглашающий жест, и мы двинулись вперёд. Смит открыл нам огромную железную дверь, какой мог бы позавидовать Форт-Нокс. Мы вошли и оказались в низком бетонном коридоре, освещённом тусклыми электрическими лампочками. Шли мы в полном молчании и очень долго, то и дело, спускаясь вниз, уходя глубоко под землю. Я ощущала целые волны негативной энергии и зла, исходившие от этого кошмарного типа. То и дело чувствовала на себе сверлящий и прожигающий взгляд чёрных глаз. Мне было не по себе, хотелось бросить всё, и кинуться бежать. Подальше от этого типа. Но я, крепко стиснув зубы, шла вперёд. Мои друзья шли рядом, такие же подавленные и напуганные, как и я сама.
Наконец вдали замаячила железная люкообразная дверь. Войдя в неё, мы очутились в низком помещении, отдалённо напоминавшем кабинет. Отсюда вели две двери уже не таких внушительных размеров, а обыкновенные, только железные. Мы прошли в крайнюю из них и очутились в огромном помещении. Напротив, всю стену занимала сложная конструкция, множество проводов, рычагов и металла. Это была машина профессора.
Сдерживая, охватившее меня волнение, я кивнула стоявшим рядом Бронштейну и Смиту:
- Вы свободны. Теперь мы разберёмся без вас.
Казалось, что Бронштейн сейчас забрызжет слюной или захлебнётся ею от возмущения и негодования. Но поскольку фамилия Докер занимала высокое положение, он взял себя в руки и, выдавив из себя какую-то демоническую улыбку и смешок, удалился, сердито прикрикнув на Смита. Дверь за собою они прикрыли. До меня долетели ругательства и злобные выкрики, это он отыгрывался на своём помощнике.
- Приступайте, профессор! – в полголоса сказала я тому.
Он направился к своей машине и стал осматривать её. Что-то крутил, что-то подсоединял. Его лицо выглядело озабоченно.
- Что-то не так? – встревожено спросила я. – Что-то сломали?
- Нет, - покачал он головою, - дело в том, что мощности не хватит, чтобы отправить вас обратно.
- И вы это говорите только сейчас! – взорвался Виктор. – Бьюсь об заклад, вы это и раньше понимали!
- Я не хотел вас огорчать. – проговорил профессор.
- Ну да, конечно! – никак не желал успокаиваться мой брат. – А сейчас вы нас обрадовали!
- Ваши упрёки справедливы. Но могу сказать, эта машина непредсказуема.
- Хорошо. – сказала я. – Куда вы можете нас отправить?
- Куда-нибудь в этом мире. – сказал профессор. Он показал на какой-то прибор, что-то типа спидометра, только со слишком большими расстояниями.
- Здесь я могу выбрать расстояние, куда нас перенесёт. Думаю, перенести нас в горы Шотландии к повстанцам.
- И, что мы там будем, по-вашему, делать? – снова встрял в разговор Виктор. – Присоединимся к борьбе? Станем партизанами, будем поезда пускать под откос и что-то ещё вроде этого?
- Нет, конечно. – улыбнулся профессор. – Сегодня ночью в горах будет страшная буря с грозою и молнией. Если мы сумеем устроить так, чтобы разряд молнии направил свою энергию в машину, то его хватит, чтобы открыть настоящий проход.
- Откуда вы знаете, что сегодня в горах будет буря? – изумился Фредди.
- Послание из будущего. – сказал он.
- О! – воскликнул Алекс, неизвестно чему радуясь. – Просто, как в фильме про Франкенштейна! Надеюсь, монстр за нами гоняться не будет?..
- Вы сможете рассчитать так, чтобы мы точно попали в горы Шотландии? – спросила я, игнорируя кузена.
- А не в Ирландское море. – буркнул Виктор.
- У меня есть координаты.
- Приступайте. – сказала я.
И профессор начал свои таинственные, только ему понятные манипуляции.

***

Бронштейн сидел за своим столом в отвратительном настроении. Смит, с равнодушным и  свойственным ему, туповатым выражением, стоял подле стены.
Лейба или как он сам себя любовно называл, Лейбочка, уже истратил на своего бестолкового помощника весь запал. Но от этого лучше ему не стало, а стало лишь ещё хуже. Главное дело было в машине. В драгоценной машине, подле которой он целыми днями прогуливался, и на которую были все его надежды. А всё дело было в письме. В обыкновенном письме, запечатанном сургучовой печатью. Однако это лишь на первый взгляд оно выглядело таким уж обыкновенным. На самом деле письмо это, как и таинственные инструкции были адресованы ему из прошлого, и не кем-нибудь, а самим его великим тёзкой. Именно Лейба Бронштейн основоположник научного коммунизма, организатор Великой Революции 1817 года, адресовал всё это ему, ибо знал о нём! Но инструкции попали в лапы вождя, и лишь письмо чудом угодило к своему адресату.
Конечно, Лейбочка не был таким уж легковерным, а даже наоборот отличался мнительностью и подозрительностью. Но дело в том, что отправитель был прекрасно осведомлён об этом и привёл множество доказательств, чтобы Лейбочка поверил и прочему изложенному в сём послании. Он знал о таких вещах, о которых никто в целом свете больше не знал, и знать не мог. Но это ещё было не всё. Он сделал несколько предсказаний, которые одно за другим сбылись. Точно в назначенный им срок, свалился неизвестно откуда, этот безумный учёный. Так нет бы, ещё свалился один, нет, он свалился с целым особняком! Да ещё в доме, как и было указанно в письме, обнаружилась подозрительного вида конструкция. А эти пресловутые всплески энергии! И что это ещё за всплески такие?! Лейбочка склонен был бы вообще раз и навсегда запретить подобные вещи, которые одним своим названием лишают покоя нормальных людей, как он! Но эти окаянные всплески явно устроили против него заговор. Это ж надо вывести из строя все, что им только не попалось! Электростанция вся вырубилась, несколько аэропланов рухнуло, а ещё это население! Сколько от него было шума! Видите ли, оно осталось без света! Подумаешь! Свет им подавай. И в темноте могли бы посидеть, месяц другой. Так нет, устроили в связи с этим демонстрацию! Да ещё какую! Пришлось в срочном порядке перебрасывать десяток танков, да ещё чёрт знает откуда! Местные-то тоже вышли из строя. А в это время проклятые повстанцы словно бы только и ждавшие, когда оттуда уведут все танки, устроили свою контрреволюционную вылазку. Лейбочка вообще  был склонен заподозрить появление этого учёного хитроумным международным заговором вероломной Конкордии, если бы не письмо.
Это письмо стало самым главным сокровищем Лейбочки. Не было ни дня, чтобы он не перечитывал его по несколько раз. Вот и теперь, оно лежало перед ним.
Именно это письмо, надоумило его пригрести к паучьим лапкам эту машину. Это оно велело ему вывезти её и спрятать в глубоком и надёжном бункере, для верности поселиться в нём, денно и нощно быть рядом с нею. Что он и сделал. Ибо в письме значилось:
«…Милый мой Лейбочка, стереги эту машину, как зеницу ока, ибо она, повторяю, лишь она залог твоего будущего успеха…»
А теперь, эти проклятые Докеры, которые мало того пролезли и заняли его место, ещё и вцепились в «залог» его, Лейбочки, «будущего успеха»! Он никак не хотел и не мог с этим смириться. Нет, машина его, и никто не сможет его лишить её! Ибо его, на пути к его успеху ничто не остановит! Итак, уже, сколько лет ждёт он этого!
Ну, ничего! Это раньше он был молод и неопытен, а теперь, он, наконец, повзрослел!
Он решительно поднялся, Смит моментально выпрямился и встал по стойке смирно.
- Ты закрыл дверь в бункер? – спросил его Бронштейн. Тот растерянно заморгал и, почесав в затылке, ответил:
- Нет.
- Так иди и закрой! – рявкнул он на него. Смит рванул к двери и открыл её. Внезапно ему в лицо что-то ударило, и Смит, схватившись за него, отскочил от двери с громким воплем. В то же мгновение, чья-то рука просунулась в дверной проём и чем-то запустила внутрь. Кабинет стал наполнять едкий и чёрный дым. Но это было ещё не всё. Раздался звук нескольких шагов. Кто-то как следует, влепил Бронштейну меж глаз и сбил с ног. Затем эти неизвестные открыли дверь, ведущую к заветной машине, и скрылись за ней.
Бронштейн, не смотря на некоторую травму, не пожелал это просто так оставить. Нет, он просто не мог этого так оставить! Сначала Докеры, а теперь и вовсе какие-то злоумышленники! Он заорал во всю глотку:
- Смит!
И где-то невдалеке, в дыме, послышался знакомый низкий голос:
- Я здесь!
- Помоги мне встать!
Раздались охи и ахи, это Смит, поднимался на ноги. Затем раздался какой-то грохот, это он же снёс со стола лампу. Затем Смит на ощупь добрался до ног Бронштейна и решив, что это голова, попробовал того поднять и поставить.
- Что ты делаешь, кретин?! – раздался злобный вопль.
- Извините. – жалобно залепетал Смит и пройдясь прямо по руке своего начальства, наконец помог тому встать.
- Скорее! – зашипело то. – Скорее! Надо помешать им! Моя машина! Никому её не отдам!
С этими словами Бронштейн ринулся к двери, Смит устремился исполнять приказание начальства, и оба ничего не видя в дыме, столкнулись. Выругавшись, Бронштейн со всей силы врезал по двери. Однако её кто-то держал с той стороны.
- Смит! – снова заорал, брызжа слюною Бронштейн. – Открой дверь!
Смит со всей силы не жалея ни своей пустой головы, ни других частей тела, принялся ломиться в дверь. Те же, что держали её с той стороны, упорно не желали сдаваться.
Бронштейн рвал и метал. Он носился из стороны в сторону. И только мешал своему подчинённому. Осыпал того ругательствами, обвинял во всех смертных грехах и грозился расстрелять на главной площади. Смит же, как взмыленная лошадь и стенобитное орудие одновременно, ломился и ломился. Но всё было напрасно. Те, что тайно проникли на территорию важного стратегического объекта, твёрдо не желали сдавать своих позиций.

***

Мы не знали, чем себя занять. Во-первых, нервничали, и честно говоря, не очень-то верили тому, что профессор перенесёт нас туда куда нужно. Во-вторых, ждать пришлось слишком долго, а в этом помещении кроме машины никаких достопримечательностей не было. Голые бетонные стены. И после продолжительного пребывания и ничего неделания я стала ощущать, что ещё немного, и я озверею.
В-третьих, профессор прогнал нас, чтобы мы ему не мешали. В-четвёртых, наличие за дверью воскресшего Бронштейна, не особенно прельщало. Встреча с ним произвела на меня столь же неизгладимое впечатление, как когда-то на Куприна.
Лишь одно обстоятельство радовало, а именно то, что, по всей видимости, кроме него и его помощника Смита, больше никого нет. На целые мили кругом. Лишь болота, болота и снова болота…
Оставалось не понятным, что здесь делает Бронштейн? Почему он не командует? Ведь это всегда было его самым любимым занятием. Почему не выступает перед массами и  не даёт выносить себя на руках поклонникам?
Что он делает в этой глуши, вдали от власти и власть держащих? Почему какие-то Докеры так сместили его?
Да, уж вопросов было много. Ответ же один: машина. Всё дело в ней. Но какое именно дело?
Прошло полчаса, а профессор всё возился со своим сложным агрегатом. Мы с Алексом гладили  Баргестра, чтобы хоть как-то успокоится. Юджин стоял, привалившись к стене. Я то и дело ощущала на себе его взгляд. Фредди, мой брат, Фредерик и Ильма затеяли прямо на полу игру в карты.
Наконец, профессор подозвал нас. Мы столпились вокруг него, все, даже Баргестр.
- Можно приступать. – сказал профессор. – Сейчас три часа. Пора, пора.
- Откуда вы это знаете? – удивился Виктор.
- В машине есть встроенные часы. На них, кстати, указывается даже число и год.
- Надо же! – саркастически воскликнул мой брат. – И почему, по-вашему, пора именно сейчас, когда три часа, а не будет пора, скажем, через несколько минут?
- Виктор! – прикрикнула я на брата. Он замолчал.
- Я запускаю. – торжественно проговорил профессор.
Он опустил какие-то рычаги, нажал на какие-то кнопки, и машина заревела. Я за время успела забыть, с каким грохотом она работает. Мы все, как один вздрогнули и отступили от зверского устройства. Кое-кто даже заткнул уши.
Я стояла подле профессора, и, как и он была ближе всех к двери. Сквозь грохот адской машины, до меня стали доноситься едва различимые крики. В следующую секунду боковым зрением я заметила какое-то движение. Дверь вроде бы распахнулась, и через неё влетел клуб дыма. Я хотела повернуться в ту сторону, но профессор неожиданно повернул меня.
- Дорогая моя, Элизабет! Сейчас нельзя отвлекаться.
Машина же заработала ещё мощнее и громче. Она начала вибрировать. Завибрировал и пол. В это же время за дверью раздался грохот. Кто-то принялся ломиться к нам. Я снова сделала попытку повернуться в ту сторону. Но профессор снова не дал мне это сделать.
Я попробовала взбунтоваться:
- Но ведь там кто-то ломиться!
- Всё под контролем. – был ответ, ошеломивший меня до крайности. Под каким контролем могло, что-либо быть, если дверь не была даже заперта! Почему же тогда, никто никак не ворвётся к нам?! Ответ мог быть только один. Кто-то держал дверь с этой стороны. Но кто?! Все мои спутники стояли подле машины, спиною к двери. Кто был здесь ещё кроме нас и как он сюда попал? И почему профессор не даёт мне узнать кто это? Профессор! Сам-то он прекрасно знает, кто здесь! Нет, профессор не исправим в своих тайнах и загадках!
Машина в это время достигла высшей точки вибрации, стали вспыхивать какие-то огоньки, всплохи молний. Пространство вокруг становилось расплывчатым и каким-то нереальным. И машина, и мои друзья, даже профессор, что стоял вблизи меня, да куда там профессор! Даже мои руки и ноги стали такими!
Однако мне, наконец, удалось обернуться. В этом смазанном пространстве, с великим трудом мне удалось различить смутные очертания, почти тени каких-то людей. Они держали дверь. Внезапно они обратились к машине и отпустили её, и дверь распахнулась,  в помещение влетели ещё две тени. В следующую же секунду, всё озарила стремительная вспышка, пол исчез. Я же провалилась в сияющий туннель…

© Copyright: Даннаис дде Даненн, 2014

Регистрационный номер №0219850

от 8 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0219850 выдан для произведения:
Глава Двадцать Восьмая
Живые и мёртвые.


Мы летели не слишком высоко, и потому в иллюминатор я могла рассматривать местность, над которой мы летели. В основном это были всё те же унылые и однообразные пустоши, пересекаемые серыми лентами дорог. Пару раз возникли какие-то строения. Наконец, пустоши сменились болотами - мы уже были над Девонширом. Через несколько минут Фредерик торжественно возвестил нам:
- Дамы и господа! Мы подлетаем.
Аэроплан стал медленно снижаться и вскоре аккуратно приземлился на забетонированную площадку.
Прежде чем выйти, я сказала, обращаясь к своим друзьям:
- Запомните, я – Элизабет Докер, очень важная особа. Мы под конвоем привезли сюда профессора, чтобы он показал нам, как работает машина.
- Ясно. – сказал Виктор и взяв винтовки раздал их Юджину, Фредерику, не забыв оставить одну себе.
- Мы будем конвоирами. – пояснил он. – Алекс, Фредди и Ильма будут сопровождающими важную персону. Роли Элизабет, Баргестра и профессора ясны.
Открыв люк и спустив трап, мы вышли. Впереди шла я со своим эскортом. За нами шёл профессор, которого подгоняли тыканьем винтовки в спину. Мы оказались посреди бетонного поля, вдалеке виднелись очертания какого-то бункера. Было тихо. За царством бетона, располагалось царство безмолвных и бесприютных болот. Изредка ветер доносил оттуда гнилостный и сырой запах.
Не успели мы подойти к бункеру, как из него нам навстречу выскочили двое: щупленький человечек маленького роста и высокий, плечистый и коренастый тип. Мы остановились, остановились и эти двое. Я смогла как следует разглядеть их. Достаточно было мне одного взгляда на первого из них, как сомнений в том, кто стоит передо мной быть уже не могло. Сразу вспомнились виденные в детстве фотографии. «Дедушка» Ленин, сидящий на скамейке, а слева и справа от него Сталин и Троцкий.
Тот, что стоял передо мною, был сухощав, черняв, и показался мне столь отвратительным, что казалось, что ничего отвратительнее него просто уже быть на свете не может. Желтоватая кожа лица, за стёклами очков, горят неприятные чёрные, как уголь глаза, которые словно бы прожигают тебя насквозь. Широкий, нависший лоб с выдвинутым вперед верхом и над ним путаные, высоко вздыбленные чёрные сальные лохмы, без единой седой пряди. Клювообразный нос над жиденькими усишками довершал общую картину. Глядя на него, мне вспомнились слова Александра Ивановича Куприна, сказанные о нём:
«Я безошибочно понял, что весь этот человек состоит исключительно из неутолимой злобы и что он всегда горит ничем неугасимой жаждой крови. Может быть, в нем есть и кое-какие другие душевные качества: властолюбие, гордость, сладострастие и еще что-нибудь, но все они захлестнуты, подавлены, потоплены клокочущей лавой органической, бешеной злобы.»
Сомнения не было, передо мною стоял Лейба Бронштейн.
Спутник был его прямой противоположностью. Высокий деревенского вида детина, с тупым коровьим взглядом.
С минуту мы, молча, изучали друг друга. Наконец, я, сделав презрительное выражение лица, процедила сквозь зубы:
- Кого имею честь лицезреть?
Бронштейн нервно вздрогнул и раздув и без того слишком крупные ноздри, проговорил, противным гнусавым голосом:
- Председатель Реввоенсовета Республики Лейба Бронштейн и мой помощник Джон Смит. А кто вы?
- Элизабет Докер. Если вам хоть о чём-то говорит это имя.
Судя по его реакции, это имя ему говорило многое. Он изогнулся в каком-то полупоклоне и проговорил подобострастно:
- Чему обязан таким визитом?
- Мистер Лефрой, наконец, любезно, согласился показать нам работу своей машины. Потому извольте доставить нас к ней.
Бронштейн склонил голову набок и сложил ручки на груди.
- Смит! – рявкнул он на помощника и тот ринулся в сторону бункера. Он сделал рукой приглашающий жест, и мы двинулись вперёд. Смит открыл нам огромную железную дверь, какой мог бы позавидовать Форт-Нокс. Мы вошли и оказались в низком бетонном коридоре, освещённом тусклыми электрическими лампочками. Шли мы в полном молчании и очень долго, то и дело, спускаясь вниз, уходя глубоко под землю. Я ощущала целые волны негативной энергии и зла, исходившие от этого кошмарного типа. То и дело чувствовала на себе сверлящий и прожигающий взгляд чёрных глаз. Мне было не по себе, хотелось бросить всё, и кинуться бежать. Подальше от этого типа. Но я, крепко стиснув зубы, шла вперёд. Мои друзья шли рядом, такие же подавленные и напуганные, как и я сама.
Наконец вдали замаячила железная люкообразная дверь. Войдя в неё, мы очутились в низком помещении, отдалённо напоминавшем кабинет. Отсюда вели две двери уже не таких внушительных размеров, а обыкновенные, только железные. Мы прошли в крайнюю из них и очутились в огромном помещении. Напротив, всю стену занимала сложная конструкция, множество проводов, рычагов и металла. Это была машина профессора.
Сдерживая, охватившее меня волнение, я кивнула стоявшим рядом Бронштейну и Смиту:
- Вы свободны. Теперь мы разберёмся без вас.
Казалось, что Бронштейн сейчас забрызжет слюной или захлебнётся ею от возмущения и негодования. Но поскольку фамилия Докер занимала высокое положение, он взял себя в руки и, выдавив из себя какую-то демоническую улыбку и смешок, удалился, сердито прикрикнув на Смита. Дверь за собою они прикрыли. До меня долетели ругательства и злобные выкрики, это он отыгрывался на своём помощнике.
- Приступайте, профессор! – в полголоса сказала я тому.
Он направился к своей машине и стал осматривать её. Что-то крутил, что-то подсоединял. Его лицо выглядело озабоченно.
- Что-то не так? – встревожено спросила я. – Что-то сломали?
- Нет, - покачал он головою, - дело в том, что мощности не хватит, чтобы отправить вас обратно.
- И вы это говорите только сейчас! – взорвался Виктор. – Бьюсь об заклад, вы это и раньше понимали!
- Я не хотел вас огорчать. – проговорил профессор.
- Ну да, конечно! – никак не желал успокаиваться мой брат. – А сейчас вы нас обрадовали!
- Ваши упрёки справедливы. Но могу сказать, эта машина непредсказуема.
- Хорошо. – сказала я. – Куда вы можете нас отправить?
- Куда-нибудь в этом мире. – сказал профессор. Он показал на какой-то прибор, что-то типа спидометра, только со слишком большими расстояниями.
- Здесь я могу выбрать расстояние, куда нас перенесёт. Думаю, перенести нас в горы Шотландии к повстанцам.
- И, что мы там будем, по-вашему, делать? – снова встрял в разговор Виктор. – Присоединимся к борьбе? Станем партизанами, будем поезда пускать под откос и что-то ещё вроде этого?
- Нет, конечно. – улыбнулся профессор. – Сегодня ночью в горах будет страшная буря с грозою и молнией. Если мы сумеем устроить так, чтобы разряд молнии направил свою энергию в машину, то его хватит, чтобы открыть настоящий проход.
- Откуда вы знаете, что сегодня в горах будет буря? – изумился Фредди.
- Послание из будущего. – сказал он.
- О! – воскликнул Алекс, неизвестно чему радуясь. – Просто, как в фильме про Франкенштейна! Надеюсь, монстр за нами гоняться не будет?..
- Вы сможете рассчитать так, чтобы мы точно попали в горы Шотландии? – спросила я, игнорируя кузена.
- А не в Ирландское море. – буркнул Виктор.
- У меня есть координаты.
- Приступайте. – сказала я.
И профессор начал свои таинственные, только ему понятные манипуляции.

***

Бронштейн сидел за своим столом в отвратительном настроении. Смит, с равнодушным и  свойственным ему, туповатым выражением, стоял подле стены.
Лейба или как он сам себя любовно называл, Лейбочка, уже истратил на своего бестолкового помощника весь запал. Но от этого лучше ему не стало, а стало лишь ещё хуже. Главное дело было в машине. В драгоценной машине, подле которой он целыми днями прогуливался, и на которую были все его надежды. А всё дело было в письме. В обыкновенном письме, запечатанном сургучовой печатью. Однако это лишь на первый взгляд оно выглядело таким уж обыкновенным. На самом деле письмо это, как и таинственные инструкции были адресованы ему из прошлого, и не кем-нибудь, а самим его великим тёзкой. Именно Лейба Бронштейн основоположник научного коммунизма, организатор Великой Революции 1817 года, адресовал всё это ему, ибо знал о нём! Но инструкции попали в лапы вождя, и лишь письмо чудом угодило к своему адресату.
Конечно, Лейбочка не был таким уж легковерным, а даже наоборот отличался мнительностью и подозрительностью. Но дело в том, что отправитель был прекрасно осведомлён об этом и привёл множество доказательств, чтобы Лейбочка поверил и прочему изложенному в сём послании. Он знал о таких вещах, о которых никто в целом свете больше не знал, и знать не мог. Но это ещё было не всё. Он сделал несколько предсказаний, которые одно за другим сбылись. Точно в назначенный им срок, свалился неизвестно откуда, этот безумный учёный. Так нет бы, ещё свалился один, нет, он свалился с целым особняком! Да ещё в доме, как и было указанно в письме, обнаружилась подозрительного вида конструкция. А эти пресловутые всплески энергии! И что это ещё за всплески такие?! Лейбочка склонен был бы вообще раз и навсегда запретить подобные вещи, которые одним своим названием лишают покоя нормальных людей, как он! Но эти окаянные всплески явно устроили против него заговор. Это ж надо вывести из строя все, что им только не попалось! Электростанция вся вырубилась, несколько аэропланов рухнуло, а ещё это население! Сколько от него было шума! Видите ли, оно осталось без света! Подумаешь! Свет им подавай. И в темноте могли бы посидеть, месяц другой. Так нет, устроили в связи с этим демонстрацию! Да ещё какую! Пришлось в срочном порядке перебрасывать десяток танков, да ещё чёрт знает откуда! Местные-то тоже вышли из строя. А в это время проклятые повстанцы словно бы только и ждавшие, когда оттуда уведут все танки, устроили свою контрреволюционную вылазку. Лейбочка вообще  был склонен заподозрить появление этого учёного хитроумным международным заговором вероломной Конкордии, если бы не письмо.
Это письмо стало самым главным сокровищем Лейбочки. Не было ни дня, чтобы он не перечитывал его по несколько раз. Вот и теперь, оно лежало перед ним.
Именно это письмо, надоумило его пригрести к паучьим лапкам эту машину. Это оно велело ему вывезти её и спрятать в глубоком и надёжном бункере, для верности поселиться в нём, денно и нощно быть рядом с нею. Что он и сделал. Ибо в письме значилось:
«…Милый мой Лейбочка, стереги эту машину, как зеницу ока, ибо она, повторяю, лишь она залог твоего будущего успеха…»
А теперь, эти проклятые Докеры, которые мало того пролезли и заняли его место, ещё и вцепились в «залог» его, Лейбочки, «будущего успеха»! Он никак не хотел и не мог с этим смириться. Нет, машина его, и никто не сможет его лишить её! Ибо его, на пути к его успеху ничто не остановит! Итак, уже, сколько лет ждёт он этого!
Ну, ничего! Это раньше он был молод и неопытен, а теперь, он, наконец, повзрослел!
Он решительно поднялся, Смит моментально выпрямился и встал по стойке смирно.
- Ты закрыл дверь в бункер? – спросил его Бронштейн. Тот растерянно заморгал и, почесав в затылке, ответил:
- Нет.
- Так иди и закрой! – рявкнул он на него. Смит рванул к двери и открыл её. Внезапно ему в лицо что-то ударило, и Смит, схватившись за него, отскочил от двери с громким воплем. В то же мгновение, чья-то рука просунулась в дверной проём и чем-то запустила внутрь. Кабинет стал наполнять едкий и чёрный дым. Но это было ещё не всё. Раздался звук нескольких шагов. Кто-то как следует, влепил Бронштейну меж глаз и сбил с ног. Затем эти неизвестные открыли дверь, ведущую к заветной машине, и скрылись за ней.
Бронштейн, не смотря на некоторую травму, не пожелал это просто так оставить. Нет, он просто не мог этого так оставить! Сначала Докеры, а теперь и вовсе какие-то злоумышленники! Он заорал во всю глотку:
- Смит!
И где-то невдалеке, в дыме, послышался знакомый низкий голос:
- Я здесь!
- Помоги мне встать!
Раздались охи и ахи, это Смит, поднимался на ноги. Затем раздался какой-то грохот, это он же снёс со стола лампу. Затем Смит на ощупь добрался до ног Бронштейна и решив, что это голова, попробовал того поднять и поставить.
- Что ты делаешь, кретин?! – раздался злобный вопль.
- Извините. – жалобно залепетал Смит и пройдясь прямо по руке своего начальства, наконец помог тому встать.
- Скорее! – зашипело то. – Скорее! Надо помешать им! Моя машина! Никому её не отдам!
С этими словами Бронштейн ринулся к двери, Смит устремился исполнять приказание начальства, и оба ничего не видя в дыме, столкнулись. Выругавшись, Бронштейн со всей силы врезал по двери. Однако её кто-то держал с той стороны.
- Смит! – снова заорал, брызжа слюною Бронштейн. – Открой дверь!
Смит со всей силы не жалея ни своей пустой головы, ни других частей тела, принялся ломиться в дверь. Те же, что держали её с той стороны, упорно не желали сдаваться.
Бронштейн рвал и метал. Он носился из стороны в сторону. И только мешал своему подчинённому. Осыпал того ругательствами, обвинял во всех смертных грехах и грозился расстрелять на главной площади. Смит же, как взмыленная лошадь и стенобитное орудие одновременно, ломился и ломился. Но всё было напрасно. Те, что тайно проникли на территорию важного стратегического объекта, твёрдо не желали сдавать своих позиций.

***

Мы не знали, чем себя занять. Во-первых, нервничали, и честно говоря, не очень-то верили тому, что профессор перенесёт нас туда куда нужно. Во-вторых, ждать пришлось слишком долго, а в этом помещении кроме машины никаких достопримечательностей не было. Голые бетонные стены. И после продолжительного пребывания и ничего неделания я стала ощущать, что ещё немного, и я озверею.
В-третьих, профессор прогнал нас, чтобы мы ему не мешали. В-четвёртых, наличие за дверью воскресшего Бронштейна, не особенно прельщало. Встреча с ним произвела на меня столь же неизгладимое впечатление, как когда-то на Куприна.
Лишь одно обстоятельство радовало, а именно то, что, по всей видимости, кроме него и его помощника Смита, больше никого нет. На целые мили кругом. Лишь болота, болота и снова болота…
Оставалось не понятным, что здесь делает Бронштейн? Почему он не командует? Ведь это всегда было его самым любимым занятием. Почему не выступает перед массами и  не даёт выносить себя на руках поклонникам?
Что он делает в этой глуши, вдали от власти и власть держащих? Почему какие-то Докеры так сместили его?
Да, уж вопросов было много. Ответ же один: машина. Всё дело в ней. Но какое именно дело?
Прошло полчаса, а профессор всё возился со своим сложным агрегатом. Мы с Алексом гладили  Баргестра, чтобы хоть как-то успокоится. Юджин стоял, привалившись к стене. Я то и дело ощущала на себе его взгляд. Фредди, мой брат, Фредерик и Ильма затеяли прямо на полу игру в карты.
Наконец, профессор подозвал нас. Мы столпились вокруг него, все, даже Баргестр.
- Можно приступать. – сказал профессор. – Сейчас три часа. Пора, пора.
- Откуда вы это знаете? – удивился Виктор.
- В машине есть встроенные часы. На них, кстати, указывается даже число и год.
- Надо же! – саркастически воскликнул мой брат. – И почему, по-вашему, пора именно сейчас, когда три часа, а не будет пора, скажем, через несколько минут?
- Виктор! – прикрикнула я на брата. Он замолчал.
- Я запускаю. – торжественно проговорил профессор.
Он опустил какие-то рычаги, нажал на какие-то кнопки, и машина заревела. Я за время успела забыть, с каким грохотом она работает. Мы все, как один вздрогнули и отступили от зверского устройства. Кое-кто даже заткнул уши.
Я стояла подле профессора, и, как и он была ближе всех к двери. Сквозь грохот адской машины, до меня стали доноситься едва различимые крики. В следующую секунду боковым зрением я заметила какое-то движение. Дверь вроде бы распахнулась, и через неё влетел клуб дыма. Я хотела повернуться в ту сторону, но профессор неожиданно повернул меня.
- Дорогая моя, Элизабет! Сейчас нельзя отвлекаться.
Машина же заработала ещё мощнее и громче. Она начала вибрировать. Завибрировал и пол. В это же время за дверью раздался грохот. Кто-то принялся ломиться к нам. Я снова сделала попытку повернуться в ту сторону. Но профессор снова не дал мне это сделать.
Я попробовала взбунтоваться:
- Но ведь там кто-то ломиться!
- Всё под контролем. – был ответ, ошеломивший меня до крайности. Под каким контролем могло, что-либо быть, если дверь не была даже заперта! Почему же тогда, никто никак не ворвётся к нам?! Ответ мог быть только один. Кто-то держал дверь с этой стороны. Но кто?! Все мои спутники стояли подле машины, спиною к двери. Кто был здесь ещё кроме нас и как он сюда попал? И почему профессор не даёт мне узнать кто это? Профессор! Сам-то он прекрасно знает, кто здесь! Нет, профессор не исправим в своих тайнах и загадках!
Машина в это время достигла высшей точки вибрации, стали вспыхивать какие-то огоньки, всплохи молний. Пространство вокруг становилось расплывчатым и каким-то нереальным. И машина, и мои друзья, даже профессор, что стоял вблизи меня, да куда там профессор! Даже мои руки и ноги стали такими!
Однако мне, наконец, удалось обернуться. В этом смазанном пространстве, с великим трудом мне удалось различить смутные очертания, почти тени каких-то людей. Они держали дверь. Внезапно они обратились к машине и отпустили её, и дверь распахнулась,  в помещение влетели ещё две тени. В следующую же секунду, всё озарила стремительная вспышка, пол исчез. Я же провалилась в сияющий туннель…
Рейтинг: 0 155 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!