ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → Первый император 3 глава

 

Первый император 3 глава

9 апреля 2013 - Рейлин Беатор

 Через пару лет произошло то, что изменило всю жизнь Кагона. 
Кагон сидел в кресле. С его лица не сходило задумчивое выра¬жение. Теперь, когда он был один, он мог позволить себе не¬много расслабиться, и не следить за своим видом.
В зале было тихо, от такой тишины с непривычки  у него зве¬нело в ушах. Повелитель закутался плотнее в плащ, и в изне¬можении откинулся на твёрдую, вырезанную из крепкого дуба, спинку кресла. Спинка была жёсткой, неудобной, но он с детства привык к лишениям, и считал, что излишняя забота о теле тому только вредит.
Он ничего не делал целый день, запёршись в этом зале, он чув¬ствовал себя так, словно дробил камни в каменоломне. От¬куда взялась эта изматывающая усталость? Наверняка это всё от мыслей, которые крутятся у него в голове, ме¬шают спать, думать, жить.
Лицо Повелителя было строгим, но глаза смотрели печально. Ничто не радовало всемогущего владыку. Он смертельно ус¬тал от бесконечных походов, побед, пожаров и убийств. Но это всё там – в полях, в лесах, в чужих землях.  А здесь замок полон подхалимов, угодливо кланяющихся, вздрагивающих от его взгляда или звука шагов, и готовых целовать пыль под его ногами, если он вдруг прикажет. Неизвестно ещё, что хуже. По крайней мере, в чужой стране он не обязан окружать себя толпой надоедливых помощников, мечтающих урвать кусо¬чек от его казны, и обзавестись собственным замком. Будет Вам замок, как же! Ждите!
Кагон мрачно усмехнулся. Его очень бояться! Им пугают де¬тей! Он стал монстром, приходящим ночью, и пожирающим непослушных малюток.
Да что дети – даже взрослые теряют остатки собственного достоинства от страха, едва заслышав его имя. И теперь этого не изменить, так будет всегда. Но разве он желал себе такой участи?
Для чего ему слава, власть, богатство, земля? Для чего? Если они не приносят ему радости, покоя, то они бесполезны. Ка¬гон горько вздохнул. Он не проиграл ни одного сражения, ни одной битвы, но теперь ставил под сомнение смысла собст¬венного существования.
Сильный порыв ветра с треском распахнул окна, и ворвался в зал. Светильники погасли, помещение погрузилось в полутьму. Тяжёлые бархатные занавеси затрепетали на холодном воз¬духе. По залу в безумном хороводе закружились хлопья снега.
 - Надо уходить, - сказал он сам себе и поднялся.
Уверенным шагом Кагон спустился с возвышения, на котором стояло кресло, и пошёл к выходу. За дверью ждал личный слуга Рубис, низко поклонившийся в поклоне, стоило пока¬заться господину. Иногда Повелителя охватывало сомненье, а человек ли Рубис, или бесплодный дух, не испытывающий нужды ни в отдыхе, ни в еде.
 - Мой господин…
 - Да?
 Если Рубис позволил себе заговорить первым, значит дело действительно важное.
 - Главный художник Марл  ожидает вас в малом приёмном зале.
Ах, да! Как же я забыл про художника… Он спустился и стремительно пошёл в малый зал. Там его уже ожидал Марл.
 - Здравствуйте, Господин.
Кагон лишь махнул головой.
Для Повелителя специально принесли мягкое кресло, сидя в котором, он должен был наслаждаться работами художника, но не тут – то было. Они принялся ходить по залу, загляды¬вая во все уголки. В монотонной череде будней у Повелителя появилось маленькое развлечение, и он хотел насладиться им сполна. Ведь он ещё никогда не был в мастерской художника.
Марл с тревогой следил за его действиями, беспокоясь, чтобы Повелитель ничего не трогал. Художник очень нервничал, ко¬гда к его работам прикасались без разрешения, и ему было всё равно, чьи это руки – могущественного владыки Империи или мусорщика. Хотя мусорщики к нему никогда не заглядывали.
 - Ах, давайте я сам покажу.… Нет – нет, краски ещё не высо¬хли, картина не закончена: видите, она неподвижна, словно не мной нарисована? – Марл, ломая руки, выглядывал из-за плеча Повелителя. – О, мои краски! Их нельзя открывать просто так – они от этого портятся. – Может, всё – таки посмот¬рите на картины? – Спросил Марл, мягко подталкивая Ка¬гона в нужную сторону.
 - Ладно, - сдался тот, и сел, наконец, в кресло.
Художник облегчённо вздохнул и исчез в проходе между сунду¬ками и ящиками. Вернулся мастер уже тяжело нагруженный коробками.
 - Я очень плодовитый художник, - признался он Повелителю. - Хотя вряд ли все мои работы можно назвать настоящими 
произведениями искусства. Портреты, пейзажи, батальные сцены – здесь всё вперемешку.
 - А разве люди, изображённые на твоих портретах, не хотели оставить их у себя? – удивился Повелитель.
 - Кто как… - Марл пожал плечами. – Итак, - он убрал бумагу, лежащую сверху, - утренний пейзаж. Не самое лучшее творение, но, ничего не поделаешь – он лежал сверху.
Повелитель недоверчиво смотрел, как на холсте, заключённом в простенькую раму,  величаво восходит солнце. Его золотые лучи прорывались сквозь затянутое облаками небо, освещая летний луг. Вот луг из зелёного становится пёстрым – это спешат раскрыться полевые цветы, затем поднимается сильный ветер, сметающий облака…
 - Ну, как? – спросил Марл. – Я не зря потратил пятьдесят лет своей жизни и несколько тонн краски?
 - Это… - Повелитель ошеломлённо посмотрел на художника: ему стоило немалых усилий оторваться от картины, - это невероятно. Я никогда не видел ничего более замечательного, созданного человеком.
 - Вы мне льстите. – Марл кашлянул. – На самом деле она небезупречна. И краски подобраны не те, и исполнение неряшливое. В тот раз я сильно спешил.
 - Покажите мне ещё что – нибудь! – с жаром попросил Повелитель
 - Хорошо, - согласился художник, пряча усмешку. Владыка оказался не таким, уж ограниченным воякой, каким его описывали в соседних землях. Ему не чуждо чувство прекрасного.
 - Следующая работа – портрет. – Марл отложил пейзаж в сторону, и поставил перед Повелителем новую картину.
Кагон посмотрел на неё и, тихонько охнув, схватился за сердце. Женщина с цветком элтана приветливо улыбнулась ему, и помахала рукой. Красивая женщина, но её красота была ничто по сравнению с красотой её глаз. Серые, глубокие, манящие, поглощающие без остатка.… Слиться с ними было бы наивысшим счастьем. Повелитель затаил дыхание и, словно заворожённый протянул руку к картине. Женщина пригрозила ему пальцем, и покачала головой.
 - Что с Вами? – встревожился Марл. – На Вас лица нет.
 - Кто это? – спросил Кагон, не отрывая от женщины напряжённого взгляда.
 - Предсказательница. Хозяйка храма Четырёх Сторон света. Очень милая Женщина.
 - Да, я вижу, - упавшим голосом сказал Кагон. – Она… Она…  - он стал задыхаться, - необыкновенна. Её глаза… я видел её где – то. Я видел  её во снах.
 - Глаза? – переспросил Марл, и внимательно посмотрел на Предсказательницу. – Надо же, они у Вас очень похожи. Форма другая, но цвет тот же. Такие же серые, или, как ещё говорят, стальные. Бывает же такое! – Он покачал головой. - Если Вам не нравиться, я уберу.
 - Нет! – закричал Повелитель, вскакивая и отбирая у художника картину. – Я ещё не всё видел. Рисунок ещё движется. Сколько она… картина стоит?
Его сердце стучало так, словно грозило выскочить из груди. Вот оно счастье, вот оно блаженство, единение, покой, самое дорогое, что есть на свете! Нужно только посмотреть друг другу в глаза.
 - Картина не прод…
 -Сколько?!! – прорычал Кагон.
 -Берите даром, если она Вам так нужна, -  вздохнул Марл. – примите её от меня как подарок. И, надеюсь, Вы окажете мне честь увековечить Вас на одном из этих полотен? – Он кивнул в сторону стопки чистых холстов, лежавших в углу.
 - Я согласен. Но этак картина останется у меня. – Кагон с тоской следил за движениями Предсказательницы. 
Женщина протянула ему цветов, он протянул руку в ответ, но картина, даже такая замечательная, как эта, всегда останется всего лишь картиной. Он не смог принять подарок.
Как она близко, совсем рядом… Повелителю было трудно и больно дышать. Грудь словно сдавило свинцовым обручем. Это было мучительно, но овладевшее им смятение беспокоило его намного больше. Почему он ничего не предпринимает? Его спасение в действии, стоит ему решить, что делать, и всё вернётся на круги своя.
Что делать, что делать? Казалось, происшедшее совершенно лишило его способности думать и рассуждать.
 - Где находится этот храм? – Спросил Кагон.
 - Далеко отсюда. – Художник был основательно сбит с толку его странным поведением. – Там, в той стороне… - Он неопределённо махнул рукой.
 - У тебя есть карта мира? Покажи! – потребовал Повелитель.
 - Да – да. Хорошо.  – Марл торопливо извлёк из – под стола небольшой сундучок, обитый красной тканью. – У меня хорошие карты, самые лучшие.
 Он открыл сундук. Повелитель встал рядом, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.
 - Эээ… Можете положить картину, она же мешает.
 - Нет!
 - Ладно, как хотите. – Художник выбрал из стопки карт нужную, и развернул её на столе. – Вот здесь находится храм. – Он ткнул в цент. – Это особое место. Возле Храма  есть городишко, где останавливаются паломники – маги. Его название Вернсток. 
 - Храм Четырёх Сторон света… -  Протянул Кагон. – Ты бывал в нём? Ну, конечно, бывал. Глупый вопрос. А Предсказательница, какая она? И почему она не захотела оставить портрет у себя?
 - После того, как я написал его, она попросту отказалась его брать, сказать, что для неё это не имеет значения. Я не стал спорить. – Марл покачал головой. – Говорят, что, несмотря на свою молодость, она действительно обладает даром видеть будущее. Это никак не шарлатанство, не вымогательство. Служители Храма, которых наставляет Предсказательница, отвечают на вопросы всех  приходящих к ним людей, но не берут за это денег. Храм живёт исключительно на пожертвование паломников – магов. И я бы не сказал, что он особенно богат. – Добавил художник, - Люди быстро забывают добро.
 - И много в Храме служителей? – спросил Кагон.
 - Не меньше трёх десятков. Мне трудно сказать точно: все они ходят в одинаковых одеждах белого цвета, особых отличительных знаков у них нет. Это преимущественно мужчины, и они находятся подле Предсказательницы постоянно, что бы незамедлительно выполнить любое её поручение.
 - Постоянно… - Повелитель почувствовал жгучий укол ревности. Они могут видеть её, слышать, дышать тем же воздухом, а он – нет! Несправедливость, которую он обязательно должен исправить.
 - Великий, могу я Вас спросить?
 Повелитель мрачно кивнул:
 - Спрашивай.
 - Чем Вас заинтересовала эта Женщина? Если дело в картине, то как её создатель, я хотел бы знать, что с ней не так.
 - Разве ты не видишь?  - прошептал Повелитель, поворачивая полотно лицевой стороной к Марлу. – Смотри! Как можно этого не видеть?
Художник добросовестно отошёл на несколько шагов и, прищурившись, внимательно осмотрел полотно от края до края. Но ничего необычного он так и не заметил. Предсказательница махнула на него рукой, и со скучающим видом уселась на камень. А через несколько секунд и вовсе отвернулась, показывая, что Марл её совсем не интересует.
 - Наверное, у меня что – то со зрением, - наконец выдавил из себя Мастер, так и не найдя ничего интересного. – Или я не знаю, куда именно нужно смотреть. Подскажите хотя бы: то, чего я по своей глупости не замечаю, - это хорошее или плохое?
 - Замечательное. Великолепное. – Повелитель снова развернул картину к себе. – странно, что Вы не чувствуете этого. От неё идёт такое приятное тепло и веет покоем.
 - А, так речь всё – таки идёт о чувствах… - Марл отвернулся, что бы скрыть улыбку. Ему было забавно видеть, как всесильный Князь размякает от одного вида нарисованной им женщины. – Этому есть другое название.
 - Намекаете на… - Губы Повелителя сжались в тонкую линию. Он категорично мотнул головой. – Нет, этого не может быть. Моё чувство совсем другое. Оно больше, полнее. Сложно объяснить. Но, ни о какой любви не может быть и речи!
Художник скромно потупил взор. Он не собирался, не возражать, ни тем более спорить.
 - Да, кстати, как её зовут?
 - Вроде… да, точно – вспомнил – Скания.
 - Скания… - Кагон повторил это имя, словно пробуя его на вкус…  - Скания…
После этого он сразу же отправился к Храму Четырёх Сторон Света. Путь туда был долгий – три года. Но он прошёл снег, дождь, ветер и все неприятности…
Кагон всю ночь не мог заснуть. Сон не шел.  Изнурённый собственными мыслями, он вообще плохо спал в последнее время.  Его воображение рисовало разные картины завтрашней встречи с Ней…
Вот, долгое время он добирался до Храма, и теперь он в шатре возле Храма. Утром он идёт в Храм.… Чтобы…
… Вот оно и утро. Кагон, задрав голову, смотрел на внушительное серое строение. Четыре лестницы вели к Храму, и он стоял у подножия одной из них. Вокруг небыло ни души.
Слуга поспешно спрыгнул с лошади, и бросился за Князем. Но тот уже поднимался по лестнице к Храму.
Перескакивая через несколько ступеней, он нёсся вперёд. Мешавший бегу, плащ был расстёгнут. Кагона гнало вперёд чувство тревоги, которое с каждым мгновением нарастало. Он не бежал, а летел по ступеням. Он ничего не видел, и не слышал ничего вокруг. Впереди были только храмовые ворота, к которым он стремился. Быстрее, ещё быстрее… Тяжёлые сапоги, подошвы которых были подкованы металлическими пластинами, высекали из ступней снопы искр. 
Створки ворот распахнулись с одного удара. Повелитель быстрым взглядом окинул помещения и похолодел…
Она стояла перед ним!!! Золотые волосы были раскинуты по плечам, а на чистом, милом лице лежал локон её волос. Кагон подошёл к ней, и убрал дрожащими руками её локон.
 - Здравствуй.  – Он поклонился и поцеловал её руку.
 - Здравствуй, Повелитель. Я знала, что ты придёшь. – Она взглянула на него. – Я ждала тебя…
 - Я заберу тебя. Ты больше здесь жить не будешь… Я готов…
 - Я тоже…
 - Нет!!! Госпожа – не делайте этого – не стоит.
 Они оглянулись. Перед ними стояло около десятка монахов. Все были вооружены. 
 - Уберите от неё руки!
 - Оставьте меня… Я ухожу… - Положив руку на сердце сказала она. 
 - Нет! Вы нам принадлежите, Храму.
 - Не смейте так говорить! Она принадлежит тому, кому захочет! Вы не вправе решать за неё!!!
 - Замолчи, гнусный Вампир!
И после этих слов раздался звон стали. Масса клинков билась за одну единственную Женщину, которая нужна была всем, а досталась только ему – моему отцу…
После этого он сразу же отвёз её в свой замок в Режиналде. На следующий день они сыграли красивую свадьбу. 
Ни  кто не верил, что он действительно – по настоящему смог полюбить, и переступить через себя, через свою манию величия, но это было правдой. Позже перестали верить в действительность его решения – ведь Скания была человеком… 
Но они жили – и были счастливы…

© Copyright: Рейлин Беатор, 2013

Регистрационный номер №0129262

от 9 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0129262 выдан для произведения:

 Через пару лет произошло то, что изменило всю жизнь Кагона. 
Кагон сидел в кресле. С его лица не сходило задумчивое выра¬жение. Теперь, когда он был один, он мог позволить себе не¬много расслабиться, и не следить за своим видом.
В зале было тихо, от такой тишины с непривычки  у него зве¬нело в ушах. Повелитель закутался плотнее в плащ, и в изне¬можении откинулся на твёрдую, вырезанную из крепкого дуба, спинку кресла. Спинка была жёсткой, неудобной, но он с детства привык к лишениям, и считал, что излишняя забота о теле тому только вредит.
Он ничего не делал целый день, запёршись в этом зале, он чув¬ствовал себя так, словно дробил камни в каменоломне. От¬куда взялась эта изматывающая усталость? Наверняка это всё от мыслей, которые крутятся у него в голове, ме¬шают спать, думать, жить.
Лицо Повелителя было строгим, но глаза смотрели печально. Ничто не радовало всемогущего владыку. Он смертельно ус¬тал от бесконечных походов, побед, пожаров и убийств. Но это всё там – в полях, в лесах, в чужих землях.  А здесь замок полон подхалимов, угодливо кланяющихся, вздрагивающих от его взгляда или звука шагов, и готовых целовать пыль под его ногами, если он вдруг прикажет. Неизвестно ещё, что хуже. По крайней мере, в чужой стране он не обязан окружать себя толпой надоедливых помощников, мечтающих урвать кусо¬чек от его казны, и обзавестись собственным замком. Будет Вам замок, как же! Ждите!
Кагон мрачно усмехнулся. Его очень бояться! Им пугают де¬тей! Он стал монстром, приходящим ночью, и пожирающим непослушных малюток.
Да что дети – даже взрослые теряют остатки собственного достоинства от страха, едва заслышав его имя. И теперь этого не изменить, так будет всегда. Но разве он желал себе такой участи?
Для чего ему слава, власть, богатство, земля? Для чего? Если они не приносят ему радости, покоя, то они бесполезны. Ка¬гон горько вздохнул. Он не проиграл ни одного сражения, ни одной битвы, но теперь ставил под сомнение смысла собст¬венного существования.
Сильный порыв ветра с треском распахнул окна, и ворвался в зал. Светильники погасли, помещение погрузилось в полутьму. Тяжёлые бархатные занавеси затрепетали на холодном воз¬духе. По залу в безумном хороводе закружились хлопья снега.
 - Надо уходить, - сказал он сам себе и поднялся.
Уверенным шагом Кагон спустился с возвышения, на котором стояло кресло, и пошёл к выходу. За дверью ждал личный слуга Рубис, низко поклонившийся в поклоне, стоило пока¬заться господину. Иногда Повелителя охватывало сомненье, а человек ли Рубис, или бесплодный дух, не испытывающий нужды ни в отдыхе, ни в еде.
 - Мой господин…
 - Да?
 Если Рубис позволил себе заговорить первым, значит дело действительно важное.
 - Главный художник Марл  ожидает вас в малом приёмном зале.
Ах, да! Как же я забыл про художника… Он спустился и стремительно пошёл в малый зал. Там его уже ожидал Марл.
 - Здравствуйте, Господин.
Кагон лишь махнул головой.
Для Повелителя специально принесли мягкое кресло, сидя в котором, он должен был наслаждаться работами художника, но не тут – то было. Они принялся ходить по залу, загляды¬вая во все уголки. В монотонной череде будней у Повелителя появилось маленькое развлечение, и он хотел насладиться им сполна. Ведь он ещё никогда не был в мастерской художника.
Марл с тревогой следил за его действиями, беспокоясь, чтобы Повелитель ничего не трогал. Художник очень нервничал, ко¬гда к его работам прикасались без разрешения, и ему было всё равно, чьи это руки – могущественного владыки Империи или мусорщика. Хотя мусорщики к нему никогда не заглядывали.
 - Ах, давайте я сам покажу.… Нет – нет, краски ещё не высо¬хли, картина не закончена: видите, она неподвижна, словно не мной нарисована? – Марл, ломая руки, выглядывал из-за плеча Повелителя. – О, мои краски! Их нельзя открывать просто так – они от этого портятся. – Может, всё – таки посмот¬рите на картины? – Спросил Марл, мягко подталкивая Ка¬гона в нужную сторону.
 - Ладно, - сдался тот, и сел, наконец, в кресло.
Художник облегчённо вздохнул и исчез в проходе между сунду¬ками и ящиками. Вернулся мастер уже тяжело нагруженный коробками.
 - Я очень плодовитый художник, - признался он Повелителю. - Хотя вряд ли все мои работы можно назвать настоящими 
произведениями искусства. Портреты, пейзажи, батальные сцены – здесь всё вперемешку.
 - А разве люди, изображённые на твоих портретах, не хотели оставить их у себя? – удивился Повелитель.
 - Кто как… - Марл пожал плечами. – Итак, - он убрал бумагу, лежащую сверху, - утренний пейзаж. Не самое лучшее творение, но, ничего не поделаешь – он лежал сверху.
Повелитель недоверчиво смотрел, как на холсте, заключённом в простенькую раму,  величаво восходит солнце. Его золотые лучи прорывались сквозь затянутое облаками небо, освещая летний луг. Вот луг из зелёного становится пёстрым – это спешат раскрыться полевые цветы, затем поднимается сильный ветер, сметающий облака…
 - Ну, как? – спросил Марл. – Я не зря потратил пятьдесят лет своей жизни и несколько тонн краски?
 - Это… - Повелитель ошеломлённо посмотрел на художника: ему стоило немалых усилий оторваться от картины, - это невероятно. Я никогда не видел ничего более замечательного, созданного человеком.
 - Вы мне льстите. – Марл кашлянул. – На самом деле она небезупречна. И краски подобраны не те, и исполнение неряшливое. В тот раз я сильно спешил.
 - Покажите мне ещё что – нибудь! – с жаром попросил Повелитель
 - Хорошо, - согласился художник, пряча усмешку. Владыка оказался не таким, уж ограниченным воякой, каким его описывали в соседних землях. Ему не чуждо чувство прекрасного.
 - Следующая работа – портрет. – Марл отложил пейзаж в сторону, и поставил перед Повелителем новую картину.
Кагон посмотрел на неё и, тихонько охнув, схватился за сердце. Женщина с цветком элтана приветливо улыбнулась ему, и помахала рукой. Красивая женщина, но её красота была ничто по сравнению с красотой её глаз. Серые, глубокие, манящие, поглощающие без остатка.… Слиться с ними было бы наивысшим счастьем. Повелитель затаил дыхание и, словно заворожённый протянул руку к картине. Женщина пригрозила ему пальцем, и покачала головой.
 - Что с Вами? – встревожился Марл. – На Вас лица нет.
 - Кто это? – спросил Кагон, не отрывая от женщины напряжённого взгляда.
 - Предсказательница. Хозяйка храма Четырёх Сторон света. Очень милая Женщина.
 - Да, я вижу, - упавшим голосом сказал Кагон. – Она… Она…  - он стал задыхаться, - необыкновенна. Её глаза… я видел её где – то. Я видел  её во снах.
 - Глаза? – переспросил Марл, и внимательно посмотрел на Предсказательницу. – Надо же, они у Вас очень похожи. Форма другая, но цвет тот же. Такие же серые, или, как ещё говорят, стальные. Бывает же такое! – Он покачал головой. - Если Вам не нравиться, я уберу.
 - Нет! – закричал Повелитель, вскакивая и отбирая у художника картину. – Я ещё не всё видел. Рисунок ещё движется. Сколько она… картина стоит?
Его сердце стучало так, словно грозило выскочить из груди. Вот оно счастье, вот оно блаженство, единение, покой, самое дорогое, что есть на свете! Нужно только посмотреть друг другу в глаза.
 - Картина не прод…
 -Сколько?!! – прорычал Кагон.
 -Берите даром, если она Вам так нужна, -  вздохнул Марл. – примите её от меня как подарок. И, надеюсь, Вы окажете мне честь увековечить Вас на одном из этих полотен? – Он кивнул в сторону стопки чистых холстов, лежавших в углу.
 - Я согласен. Но этак картина останется у меня. – Кагон с тоской следил за движениями Предсказательницы. 
Женщина протянула ему цветов, он протянул руку в ответ, но картина, даже такая замечательная, как эта, всегда останется всего лишь картиной. Он не смог принять подарок.
Как она близко, совсем рядом… Повелителю было трудно и больно дышать. Грудь словно сдавило свинцовым обручем. Это было мучительно, но овладевшее им смятение беспокоило его намного больше. Почему он ничего не предпринимает? Его спасение в действии, стоит ему решить, что делать, и всё вернётся на круги своя.
Что делать, что делать? Казалось, происшедшее совершенно лишило его способности думать и рассуждать.
 - Где находится этот храм? – Спросил Кагон.
 - Далеко отсюда. – Художник был основательно сбит с толку его странным поведением. – Там, в той стороне… - Он неопределённо махнул рукой.
 - У тебя есть карта мира? Покажи! – потребовал Повелитель.
 - Да – да. Хорошо.  – Марл торопливо извлёк из – под стола небольшой сундучок, обитый красной тканью. – У меня хорошие карты, самые лучшие.
 Он открыл сундук. Повелитель встал рядом, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.
 - Эээ… Можете положить картину, она же мешает.
 - Нет!
 - Ладно, как хотите. – Художник выбрал из стопки карт нужную, и развернул её на столе. – Вот здесь находится храм. – Он ткнул в цент. – Это особое место. Возле Храма  есть городишко, где останавливаются паломники – маги. Его название Вернсток. 
 - Храм Четырёх Сторон света… -  Протянул Кагон. – Ты бывал в нём? Ну, конечно, бывал. Глупый вопрос. А Предсказательница, какая она? И почему она не захотела оставить портрет у себя?
 - После того, как я написал его, она попросту отказалась его брать, сказать, что для неё это не имеет значения. Я не стал спорить. – Марл покачал головой. – Говорят, что, несмотря на свою молодость, она действительно обладает даром видеть будущее. Это никак не шарлатанство, не вымогательство. Служители Храма, которых наставляет Предсказательница, отвечают на вопросы всех  приходящих к ним людей, но не берут за это денег. Храм живёт исключительно на пожертвование паломников – магов. И я бы не сказал, что он особенно богат. – Добавил художник, - Люди быстро забывают добро.
 - И много в Храме служителей? – спросил Кагон.
 - Не меньше трёх десятков. Мне трудно сказать точно: все они ходят в одинаковых одеждах белого цвета, особых отличительных знаков у них нет. Это преимущественно мужчины, и они находятся подле Предсказательницы постоянно, что бы незамедлительно выполнить любое её поручение.
 - Постоянно… - Повелитель почувствовал жгучий укол ревности. Они могут видеть её, слышать, дышать тем же воздухом, а он – нет! Несправедливость, которую он обязательно должен исправить.
 - Великий, могу я Вас спросить?
 Повелитель мрачно кивнул:
 - Спрашивай.
 - Чем Вас заинтересовала эта Женщина? Если дело в картине, то как её создатель, я хотел бы знать, что с ней не так.
 - Разве ты не видишь?  - прошептал Повелитель, поворачивая полотно лицевой стороной к Марлу. – Смотри! Как можно этого не видеть?
Художник добросовестно отошёл на несколько шагов и, прищурившись, внимательно осмотрел полотно от края до края. Но ничего необычного он так и не заметил. Предсказательница махнула на него рукой, и со скучающим видом уселась на камень. А через несколько секунд и вовсе отвернулась, показывая, что Марл её совсем не интересует.
 - Наверное, у меня что – то со зрением, - наконец выдавил из себя Мастер, так и не найдя ничего интересного. – Или я не знаю, куда именно нужно смотреть. Подскажите хотя бы: то, чего я по своей глупости не замечаю, - это хорошее или плохое?
 - Замечательное. Великолепное. – Повелитель снова развернул картину к себе. – странно, что Вы не чувствуете этого. От неё идёт такое приятное тепло и веет покоем.
 - А, так речь всё – таки идёт о чувствах… - Марл отвернулся, что бы скрыть улыбку. Ему было забавно видеть, как всесильный Князь размякает от одного вида нарисованной им женщины. – Этому есть другое название.
 - Намекаете на… - Губы Повелителя сжались в тонкую линию. Он категорично мотнул головой. – Нет, этого не может быть. Моё чувство совсем другое. Оно больше, полнее. Сложно объяснить. Но, ни о какой любви не может быть и речи!
Художник скромно потупил взор. Он не собирался, не возражать, ни тем более спорить.
 - Да, кстати, как её зовут?
 - Вроде… да, точно – вспомнил – Скания.
 - Скания… - Кагон повторил это имя, словно пробуя его на вкус…  - Скания…
После этого он сразу же отправился к Храму Четырёх Сторон Света. Путь туда был долгий – три года. Но он прошёл снег, дождь, ветер и все неприятности…
Кагон всю ночь не мог заснуть. Сон не шел.  Изнурённый собственными мыслями, он вообще плохо спал в последнее время.  Его воображение рисовало разные картины завтрашней встречи с Ней…
Вот, долгое время он добирался до Храма, и теперь он в шатре возле Храма. Утром он идёт в Храм.… Чтобы…
… Вот оно и утро. Кагон, задрав голову, смотрел на внушительное серое строение. Четыре лестницы вели к Храму, и он стоял у подножия одной из них. Вокруг небыло ни души.
Слуга поспешно спрыгнул с лошади, и бросился за Князем. Но тот уже поднимался по лестнице к Храму.
Перескакивая через несколько ступеней, он нёсся вперёд. Мешавший бегу, плащ был расстёгнут. Кагона гнало вперёд чувство тревоги, которое с каждым мгновением нарастало. Он не бежал, а летел по ступеням. Он ничего не видел, и не слышал ничего вокруг. Впереди были только храмовые ворота, к которым он стремился. Быстрее, ещё быстрее… Тяжёлые сапоги, подошвы которых были подкованы металлическими пластинами, высекали из ступней снопы искр. 
Створки ворот распахнулись с одного удара. Повелитель быстрым взглядом окинул помещения и похолодел…
Она стояла перед ним!!! Золотые волосы были раскинуты по плечам, а на чистом, милом лице лежал локон её волос. Кагон подошёл к ней, и убрал дрожащими руками её локон.
 - Здравствуй.  – Он поклонился и поцеловал её руку.
 - Здравствуй, Повелитель. Я знала, что ты придёшь. – Она взглянула на него. – Я ждала тебя…
 - Я заберу тебя. Ты больше здесь жить не будешь… Я готов…
 - Я тоже…
 - Нет!!! Госпожа – не делайте этого – не стоит.
 Они оглянулись. Перед ними стояло около десятка монахов. Все были вооружены. 
 - Уберите от неё руки!
 - Оставьте меня… Я ухожу… - Положив руку на сердце сказала она. 
 - Нет! Вы нам принадлежите, Храму.
 - Не смейте так говорить! Она принадлежит тому, кому захочет! Вы не вправе решать за неё!!!
 - Замолчи, гнусный Вампир!
И после этих слов раздался звон стали. Масса клинков билась за одну единственную Женщину, которая нужна была всем, а досталась только ему – моему отцу…
После этого он сразу же отвёз её в свой замок в Режиналде. На следующий день они сыграли красивую свадьбу. 
Ни  кто не верил, что он действительно – по настоящему смог полюбить, и переступить через себя, через свою манию величия, но это было правдой. Позже перестали верить в действительность его решения – ведь Скания была человеком… 
Но они жили – и были счастливы…

Рейтинг: 0 108 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!