ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Миры однопомётные. Данностью свыше. С Лёлей Панариной

Миры однопомётные. Данностью свыше. С Лёлей Панариной

19 июня 2018 - Александр Чащин
article418966.jpg
Третья моноформатная часть радиоспектакля на коротких волнах.
Новогорическая и фастасмагодняя.

Начало -
1. Один-ноль
2. Всё ещё будет
Продолжение -
4. Впереди Бесконечность
5. Авось на небось
6. Лучшее, конечно, впереди
7. Зеркало Жюстины
8. Счастье любит тишину

«Есть мнение? - подумал Космос. - Нет, намного веселее есть тех, у кого есть мнение, и, после недолгих по астрологическим меркам раздумий, решил -таки перевернуть страничку календаря. «А не попробовать ли мне вот так?», - в три глотка осушив бокал портера и затянувшись контрабандой доставленной из Голландии «козьей ножкой», он скорелировал перпендикуляры в параллели и миры однопомётные как по смазанному вновь вошли друг в друга. «А табачок-то космический», - на выдохе произнёс Космос. «Хотя какой у меня ещё может быть, если меня все так и зовут?»

«…- Здравствуйте, Вас случайно не Мефодий зовут?
- Вообще-то, Аглаей, женщина я…
- Очень страшная вы женщина, Мефодий…»
На этом неловком моменте Фодя резко очнулся. На календаре по ощущениям должно было бы быть что-то наподобие первого января, но в голове по ленте Мёбиуса пешкодралил лишь один вопрос: "Что это было?".
После двенадцатого удара он, каким-то странным образом, оказался на Кубани в обществе празднующих казаков. Пили самограй. За Новый год пили, за Россию-матушку, за урожай… Много ещё за что пили. И курили. На вопрос: "Где найти Глашку?" казаки, словно сговорившись, нестройным хором отвечали: "Сейчас ещё посидим немножко, сядем на коней и сыщем тебе Аглаю!". Но потом снова сидели, и пили, и дышали в лицо перегаром с каким-то странным травянистым послевкусием. На коней никто так и не сел. Фодя не знал, но коней казакам нынче давали только в праздники покрасоваться.
В голове внезапно включился неизвестно откуда там взявшийся патефон. Пластинку заело на трудноразличимой за треском и шумами фразе «Хочу втебиться я любя». Какой патефон, какая пластинка, какое «втебиться?», - пытался склеить себя по частям Меф, но получалось слабо. То ли клей-карандаш для этого не очень годился, то ли осколки сознания слабо подходили друг к другу.
«Не за то отец сына лупил, что пил тот не в меру, а за то, что опохмелялся, стревец, не по Уставу!», - громом с потолка вдруг разразился голос старого кубанского казака, который всю эту ночь подливал и подливал ему самограй в мутный стакан. Мефодий, пошатываясь, пошёл на кухню. Чистых стаканов не было. Кружек тоже. Понюхав поочередно несколько попавшихся под руку стекляшек, Мефодий сел на табурет и ни к селу, не к городу, но, видимо, что-то имея в виду, сказал казаку в потолке: «Виски со вкусом пива, пиво со вкусом текилы, текила со вкусом джина, и только растворимый кофе со вкусом шелухи от жареных семок. Если я что-то захочу изменить в своей жизни, я просто помою посуду».
- Так, потерпевший…, - голосом штабс-генерала ответил ему из недр потолка казак.
- Я не потерпевший!
- Это пока…
Внезапно из туманности на столе материализовался стакан с самограем. Казак вылез из потолочного шва, всунул гранённик Фоде в неуверенные пальцы, сверху обжал своей мозолистой ладонью и заставил выпить. Дрожь и помутнение в глазах Мефодия развеял внезапно заигравший без заиканий патефон. «Хочу влюбиться я в тебя» лился из него какой-то давно забытой мелодией голос Аглаи.

Однопомётность это вам не какая-то там банальная однояйцевость. Однояйцевые от рождения обречены на незримое присутствие друг друга друг в друге. Они всю жизнь знают своего нагваля в лицо. Одежды им подбирают одинаковые, они ходят в один детсад, учатся в одной школе, поступают в одну "вышку", любят одних и тех же и, что греха таить, зачастую друг за друга. Однопомётные же всегда вынуждены друг дружку искать, и большая удача если, несмотря ни на что, находят.
Кто в этом виноват доподлинно не известно. То ли пометивший их своим помётом почтовый Филин, тот еще шутник-выпивоха. То ли Андромеда, вечно надеющаяся на романтическую ночь с Космосом, но подпускающая в пересечения миров туманности, так и не дождавшись на неё приглашения. Что ж, она женщина, имеет право подавать блюда холодными. За скобками, правда, остается вопрос, почему холодными закусками, уготованными Космосу, потчуются все вокруг него кроме? Хотя и в этих масштабах правило «баба дура не потому, что дура, а потому что баба» никто пока что не отменял. Хотя баба, надо признать, масштаба космического.
Не смотря на все страдания свыше, однопомётные всё-таки рано или поздно находят «своего чела». «Своего» -до мозга костей, «одно–» - до дрожи в коленках, «помётного» - до цыпок на коже. Той самой коже, которой раз встретившись, они метафизически помнят и рождение, и смерть и миллионы тысяч иных перерождений. Они есть «инь» и «янь», альфа и омега, белый верх - чёрный низ; идеально входящие друг в друга втулки и пазы на уроках черчения и на выдохе выходящие поршни и цилиндры в двигателях внутреннего сгорания. Их возвратно-поступательного внутреннего сгорания.

Новогодней ночью, с двенадцатым ударом курантов Глашка взмыла над суетой и очутилась в ночной Москве. Столица встретила её праздничной иллюминацией и веселящимися тинейджерами. Аглая пила с ними «коктейльчики» из алюминиевых банок, курила тонкие сигареты со вкусом клубники и всё время спрашивала: "Вы не знаете, как мне найти Мефа? Он, знаете, такой необыкновенный, вы должны его знать". Но тинейджеры Мефодия не знали. А так как непосредственность и открытость Аглаи их завораживающе притягивала, а «запиленные» на коленях джинсы, непонятно как на ней в эту ночь оказавшиеся, для малолеток означали в ней чемпионку мира в марафоне на четвереньках и олимпийских игр в спринте на коленях, то, на словах, Мефодием хотел быть каждый из них.
Внезапно ночное новогоднее небо озарила андромедина радуга - верная предвестница подпускаемой туманности. «Когда Охота Женщину, Закрой Глаза, Сиди, Фантазируй!» - взяв под контроль свою дикцию, непререкаемым голосом перечислила основные цвета спектра очередному претенденту быть Мефодием Аглая. «В каждой женщине есть перчинка. Главное – разнюхав, не чихнуть. В каждом мужчине есть хреновинка. Главное – распробовав, не прослезиться. И не хами, как генеральный спонсор!», - зачем-то дополнила она себя и, со словами «Адьёс, Амигос! Баста Йа!» ушла в не заставившую себя ждать вслед за  радугой андромедину туманность.

Однопомётные миры вошли в иную веху. У Андромеды, вращаясь в пространстве, они стырили чистые листы, у Космоса, под очередной глоток портера, слямзили чернила. И вообще - однопомётным так хотелось, чтобы у Космоса и Андромеды всё срослось, что могло бы означать и их скорую встречу, а посему помогали они чем и как могли.

Первого января Аглая проснулась с жуткой болью в, как ей сейчас настойчиво казалось, ещё существовавших мозгах. Ещё вчера она была готова к классике жанра и классику жанра же готовила- оливье, холодец из свиной головы и сельдь под шубой. Сегодня нетронутые тарелки с этими блюдами на накрахмаленной скатерти вызывали в ней отвращение. В голове майонезной заправкой растекалось ферментированное шампанское, щедро разбавленное ещё чёрт знает чем. «Хочу втебиться я любя», - хриплым голосом сквозь шелчки и скрип патефонной пластинки рефреном звучало в её голове. «Что это было?», - пыталась заставить себя думать Михална, но голос не унимался и осколки мысли, не смотря на все её усилия, уходили никого не застав.
«Я не гусар. Я промолчу», - внезапно раздался властный окрик Голоса с потолка. «Я! Я  – гусар! Я молчать не буду!», - вторил ему голос Гусляра-самодура, и где-то тихонько струны треньками стали выводить не выходившую из головы Аглаи с самого момента пробуждения мелодию. С восьмой цифры вступил вкрадчивый тенор: «Хочу влюбиться я в тебя»… «Мефодий?», - Аглая огляделась по сторонам, воздух вокруг возбужденно дрожал, переливался всеми цветами радуги и пах тонкими сигаретами с клубникой.

«Хотел зайти в свой мозг - не подошёл пароль. Похоже, что меня, пока был пьян, взломали...», - очнувшись, спросоня произнёс Космос. Мир просыпался, убирал тазики с салатами в холодильники, подсчитывал убытки и напрасно потраченные деньги. Вспоминал откуда взялись "бланши" под глазами, допивал уже выдохшиеся, но всё ещё спиртопахнущие жидкости, мыл посуду, выпроваживал гостей, и было ему невдомёк, что в эту ночь как по смазанному случилось чудо. Пока Космос и Андромеда мерились достоинствами, Меф и Аглая, незримо друг для друга, вновь были вместе. По кривизне параллелей, переворачиваясь в пространстве, вращаясь спинами вперед в позе эмбрионов, но они столкнулись в этой турбулентности, пусть пока что и не посмотрев друг другу в глаза. Они вновь, хоть и до первых петухов, но жили друг у друга в мирах однопомётных.
А на следующий день, как в обратной съемке, начался новый год, оставив в своём первом дне сполна недосказанности и недоосмысленности. Мир так просит чудес, но, как и положено слепцу, в упор их не замечает. Хотя, может статься, просто так он делает вид?
© 01.01.2017-24.05.2018
-----------
Части текста, идея, вдохновение - Лёля Панарина - http://parnasse.ru/users/panarina211275
Части текста, драматургия, продюсинг, симбиотика - Александр Чащин

© Copyright: Александр Чащин, 2018

Регистрационный номер №0418966

от 19 июня 2018

[Скрыть] Регистрационный номер 0418966 выдан для произведения: Третья моноформатная часть радиоспектакля на коротких волнах.
Новогорическая и фастасмагодняя.

Начало -
http://parnasse.ru/prose/genres/fantasy/miry-odnopomyotnye-odin-nol-s-lyolei-panarinoi.html
http://parnasse.ru/prose/genres/fantasy/miry-odnopomyotnye-vsyo-eschyo-budet-s-lyolei-panarinoi.html

«Есть мнение? - подумал Космос. - Нет, намного веселее есть тех, у кого есть мнение, и, после недолгих по астрологическим меркам раздумий, решил -таки перевернуть страничку календаря. «А не попробовать ли мне вот так?», - в три глотка осушив бокал портера и затянувшись контрабандой доставленной из Голландии «козьей ножкой», он скорелировал перпендикуляры в параллели и миры однопомётные как по смазанному вновь вошли друг в друга. «А табачок-то космический», - на выдохе произнёс Космос. «Хотя какой у меня ещё может быть, если меня все так и зовут?»

«…- Здравствуйте, Вас случайно не Мефодий зовут?
- Вообще-то, Аглаей, женщина я…
- Очень страшная вы женщина, Мефодий…»
На этом неловком моменте Фодя резко очнулся. На календаре по ощущениям должно было бы быть что-то наподобие первого января, но в голове по ленте Мёбиуса пешкодралил лишь один вопрос: "Что это было?".
После двенадцатого удара он, каким-то странным образом, оказался на Кубани в обществе празднующих казаков. Пили самограй. За Новый год пили, за Россию-матушку, за урожай… Много ещё за что пили. И курили. На вопрос: "Где найти Глашку?" казаки, словно сговорившись, нестройным хором отвечали: "Сейчас ещё посидим немножко, сядем на коней и сыщем тебе Аглаю!". Но потом снова сидели, и пили, и дышали в лицо перегаром с каким-то странным травянистым послевкусием. На коней никто так и не сел. Фодя не знал, но коней казакам нынче давали только в праздники покрасоваться.
В голове внезапно включился неизвестно откуда там взявшийся патефон. Пластинку заело на трудноразличимой за треском и шумами фразе «Хочу втебиться я любя». Какой патефон, какая пластинка, какое «втебиться?», - пытался склеить себя по частям Меф, но получалось слабо. То ли клей-карандаш для этого не очень годился, то ли осколки сознания слабо подходили друг к другу.
«Не за то отец сына лупил, что пил тот не в меру, а за то, что опохмелялся, стревец, не по Уставу!», - громом с потолка вдруг разразился голос старого кубанского казака, который всю эту ночь подливал и подливал ему самограй в мутный стакан. Мефодий, пошатываясь, пошёл на кухню. Чистых стаканов не было. Кружек тоже. Понюхав поочередно несколько попавшихся под руку стекляшек, Мефодий сел на табурет и ни к селу, не к городу, но, видимо, что-то имея в виду, сказал казаку в потолке: «Виски со вкусом пива, пиво со вкусом текилы, текила со вкусом джина, и только растворимый кофе со вкусом шелухи от жареных семок. Если я что-то захочу изменить в своей жизни, я просто помою посуду».
- Так, потерпевший…, - голосом штабс-генерала ответил ему из недр потолка казак.
- Я не потерпевший!
- Это пока…
Внезапно из туманности на столе материализовался стакан с самограем. Казак вылез из потолочного шва, всунул гранённик Фоде в неуверенные пальцы, сверху обжал своей мозолистой ладонью и заставил выпить. Дрожь и помутнение в глазах Мефодия развеял внезапно заигравший без заиканий патефон. «Хочу влюбиться я в тебя» лился из него какой-то давно забытой мелодией голос Аглаи.

Однопомётность это вам не какая-то там банальная однояйцевость. Однояйцевые от рождения обречены на незримое присутствие друг друга друг в друге. Они всю жизнь знают своего нагваля в лицо. Одежды им подбирают одинаковые, они ходят в один детсад, учатся в одной школе, поступают в одну "вышку", любят одних и тех же и, что греха таить, зачастую друг за друга. Однопомётные же всегда вынуждены друг дружку искать, и большая удача если, несмотря ни на что, находят.
Кто в этом виноват доподлинно не известно. То ли пометивший их своим помётом почтовый Филин, тот еще шутник-выпивоха. То ли Андромеда, вечно надеющаяся на романтическую ночь с Космосом, но подпускающая в пересечения миров туманности, так и не дождавшись на неё приглашения. Что ж, она женщина, имеет право подавать блюда холодными. За скобками, правда, остается вопрос, почему холодными закусками, уготованными Космосу, потчуются все вокруг него кроме? Хотя и в этих масштабах правило «баба дура не потому, что дура, а потому что баба» никто пока что не отменял. Хотя баба, надо признать, масштаба космического.
Не смотря на все страдания свыше, однопомётные всё-таки рано или поздно находят «своего чела». «Своего» -до мозга костей, «одно–» - до дрожи в коленках, «помётного» - до цыпок на коже. Той самой коже, которой раз встретившись, они метафизически помнят и рождение, и смерть и миллионы тысяч иных перерождений. Они есть «инь» и «янь», альфа и омега, белый верх - чёрный низ; идеально входящие друг в друга втулки и пазы на уроках черчения и на выдохе выходящие поршни и цилиндры в двигателях внутреннего сгорания. Их возвратно-поступательного внутреннего сгорания.

Новогодней ночью, с двенадцатым ударом курантов Глашка взмыла над суетой и очутилась в ночной Москве. Столица встретила её праздничной иллюминацией и веселящимися тинейджерами. Аглая пила с ними «коктейльчики» из алюминиевых банок, курила тонкие сигареты со вкусом клубники и всё время спрашивала: "Вы не знаете, как мне найти Мефа? Он, знаете, такой необыкновенный, вы должны его знать". Но тинейджеры Мефодия не знали. А так как непосредственность и открытость Аглаи их завораживающе притягивала, а «запиленные» на коленях джинсы, непонятно как на ней в эту ночь оказавшиеся, для малолеток означали в ней чемпионку мира в марафоне на четвереньках и олимпийских игр в спринте на коленях, то, на словах, Мефодием хотел быть каждый из них.
Внезапно ночное новогоднее небо озарила андромедина радуга - верная предвестница подпускаемой туманности. «Когда Охота Женщину, Закрой Глаза, Сиди, Фантазируй!» - взяв под контроль свою дикцию, непререкаемым голосом перечислила основные цвета спектра очередному претенденту быть Мефодием Аглая. «В каждой женщине есть перчинка. Главное – разнюхав, не чихнуть. В каждом мужчине есть хреновинка. Главное – распробовав, не прослезиться. И не хами, как генеральный спонсор!», - зачем-то дополнила она себя и, со словами «Адьёс, Амигос! Баста Йа!» ушла в не заставившую себя ждать вслед за  радугой андромедину туманность.

Однопомётные миры вошли в иную веху. У Андромеды, вращаясь в пространстве, они стырили чистые листы, у Космоса, под очередной глоток портера, слямзили чернила. И вообще - однопомётным так хотелось, чтобы у Космоса и Андромеды всё срослось, что могло бы означать и их скорую встречу, а посему помогали они чем и как могли.

Первого января Аглая проснулась с жуткой болью в, как ей сейчас настойчиво казалось, ещё существовавших мозгах. Ещё вчера она была готова к классике жанра и классику жанра же готовила- оливье, холодец из свиной головы и сельдь под шубой. Сегодня нетронутые тарелки с этими блюдами на накрахмаленной скатерти вызывали в ней отвращение. В голове майонезной заправкой растекалось ферментированное шампанское, щедро разбавленное ещё чёрт знает чем. «Хочу втебиться я любя», - хриплым голосом сквозь шелчки и скрип патефонной пластинки рефреном звучало в её голове. «Что это было?», - пыталась заставить себя думать Михална, но голос не унимался и осколки мысли, не смотря на все её усилия, уходили никого не застав.
«Я не гусар. Я промолчу», - внезапно раздался властный окрик Голоса с потолка. «Я! Я  – гусар! Я молчать не буду!», - вторил ему голос Гусляра-самодура, и где-то тихонько струны треньками стали выводить не выходившую из головы Аглаи с самого момента пробуждения мелодию. С восьмой цифры вступил вкрадчивый тенор: «Хочу влюбиться я в тебя»… «Мефодий?», - Аглая огляделась по сторонам, воздух вокруг возбужденно дрожал, переливался всеми цветами радуги и пах тонкими сигаретами с клубникой.

«Хотел зайти в свой мозг - не подошёл пароль. Похоже, что меня, пока был пьян, взломали...», - очнувшись, спросоня произнёс Космос. Мир просыпался, убирал тазики с салатами в холодильники, подсчитывал убытки и напрасно потраченные деньги. Вспоминал откуда взялись "бланши" под глазами, допивал уже выдохшиеся, но всё ещё спиртопахнущие жидкости, мыл посуду, выпроваживал гостей, и было ему невдомёк, что в эту ночь как по смазанному случилось чудо. Пока Космос и Андромеда мерились достоинствами, Меф и Аглая, незримо друг для друга, вновь были вместе. По кривизне параллелей, переворачиваясь в пространстве, вращаясь спинами вперед в позе эмбрионов, но они столкнулись в этой турбулентности, пусть пока что и не посмотрев друг другу в глаза. Они вновь, хоть и до первых петухов, но жили друг у друга в мирах однопомётных.
А на следующий день, как в обратной съемке, начался новый год, оставив в своём первом дне сполна недосказанности и недоосмысленности. Мир так просит чудес, но, как и положено слепцу, в упор их не замечает. Хотя, может статься, просто так он делает вид?
© 01.01.2017-24.05.2018
-----------
Части текста, идея, вдохновение - Лёля Панарина - http://parnasse.ru/users/panarina211275
Части текста, драматургия, продюсинг, симбиотика - Александр Чащин
Рейтинг: 0 103 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Новости партнеров

 

Популярная проза за месяц
109
105
100
ЖАРА 4 июля 2018 (Елена Бурханова)
98
96
94
88
Зиночка 4 июля 2018 (Тая Кузмина)
83
81
73
71
71
70
69
67
65
64
63
63
61
60
59
58
Васильки 21 июня 2018 (Виктор Лидин)
57
56
56
55
52
44
42