ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФантастика → История Эльдорадо. Глава 6

 

История Эльдорадо. Глава 6

17 сентября 2013 - Антон Гурко
article159564.jpg

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ШЕСТАЯ Тайный шаман

 

Победа далась язычникам дорогой ценой, ибо около трети защитников перевала пали той ночью, по сравнению с чем потери шиолистов, защищавших перевал от длани тьмы за предыдущие две ночи, - ничто! Почти полностью был перебит авангард сил света, да и центр понес значительные потери. Но какой бы ни была цена той победы, победа была достойной, ибо лишь при свете солнца язычники узрели, что поле битвы было покрыто сплошным ковром из трупов дакнов. Тел же павших воинов света почти не было видно, ибо, во-первых, ящеры воистину проявили отвагу и ратную силу и изгубили намного больше баалистов, нежели те – язычников, а во-вторых, многих павших шиолистов нечисть утащила в свой стан, дабы там некроманты проводили над ними свои темные обряды. Вскоре трупы павших в ту ночь защитников перевала и не попавших в Шиол присоединятся к ратям тьмы, когда тела тех язычников, кои обрели блаженство в раю бога Шиу, дакны сожрут ради утоления своего неутолимого голода.

 

Куаутемок, Кун и Эйно, изможденные тяжелой сечей, порадовались и поплясали вместе с соратниками некоторое время, после чего вместе поплелись в тыл. Друзья брели молча, и каждый мыслил о своем: Эйно – о том, чтобы поесть покрепче; Кун – о том, чтобы до чертиков напиться травяной настойки; Куаутемок – лишь о том, чтобы после ночного ужаса и встречи с кошмарной смертью узреть луч света, ради коего он и рискует жизнью своей, - Ору.

 

Воины вышли к ставке Лейпуна, где они и собирались отдохнуть, и их обступила толпа язычников во главе с вождем племени Ясамаль, Лапаном и Чему. Друзья-брахманы сразу же недоуменно остановились, ибо не понимали, чем они обязаны таковому вниманию к себе, кое, причем, может сулить как что-то хорошее, так и наоборот.

 

- Вы храбро бились, братья! – молвил Лейпун.

 

- Все этой ночью храбро бились, - отвечал Куаутемок.

 

- Да. Это так, но должен сказать, что мы уже третью ночь защищаем этот перевал и в предыдущих ночах мы не сталкивались со столь яростным натиском врага и не несли столь огромные потери, как оной ночью. Если грядущей ночью повторится кошмар нынешней, то нам всем конец. Нужно немедленно что-то решать! Ты как верховный брахман должен что-то сделать, дабы предотвратить это! – чуть ли не взмолился Лейпун. Было видно, что только сейчас он поверил словам Куаутемока о призрачности победы, и что это повергает язычника того в ужас, впрочем, как и всех.

 

- Я все это прекрасно знаю, друзья, но что я могу противопоставить таковому року, как тот, с коим мы имеем дело? Или у вас есть какие-нибудь предложения? Лично у меня их нет, - не без горечи от осознания всей пагубности ситуации молвил верховный брахман. При оных словах все язычники потупили свои взгляды и начали переглядываться, словно ища ответы на вопрос в глаза своих собратьев.

 

- Нужно выбрать нового наилучшего! – радостно молвил из толпы какой-то ящер, как будто посчитал, что это есть ключ к решению всех проблем шиолистов.

 

- Это невозможно, - устало с ноткой грусти ответил Эйно. – Наилучшей крови осталась лишь дева-человек, а дева не может править, не говоря уже о том, что человек не может повелевать нами. Наилучшим должен стать ее избранник, но такового у нее нет, - при оных словах сердце Куаутемока почему-то вздрогнуло, - А среди нас нет такового, кто по происхождению был бы достоин им стать. Да и выбирать Ора не может по тем же причинам, что и править. Ситуация безысходная.

 

- Так что же нам делать?! – воскликнул Лейпун. – Ты предлагаешь нам навеки остаться без правителя? Давайте уж тогда совместно решим здесь и сейчас, кто будет наилучшим! Отступим ото всех законов! И это не будет преступлением против законов Ману-Каутильи, ибо на оное мы идем лишь для того, чтобы сохранить наш род!

 

- Даже не спрашивая мнения Оры? – поинтересовался Кун.

 

- Да, ибо она, как вы сами сказали, не может делать выбор, - ответил вождь.

 

- Это богохульство! – возмутился Эйно, противореча своим же словам.

 

- Тихо! – рявкнул вдруг Куаутемок. – А теперь послушайте все меня! О чем вы все говорите?! Первое! Наилучший нам нужен, и его должно избрать, но избирать его будет только Ора, несмотря ни на что, ибо только в ней течет наилучшая кровь, кровь тех, кто нами правили сотни лет! И потому только она может передать кровь, дающую право власти, кому-либо. Второе! Сейчас мы стоим на краю нашей общей братской могилы, кою дакны уже потрудились вырыть, а потому нам нужно лишь еще больше сплотиться, а решение вопроса об избрании нового правителя может лишь посеять семена раздора между нами. В нынешней ситуации это недопустимо! Посему нового наилучшего мы изберем после окончания войны, если, конечно, мы выйдем из нее живыми! – сокрушался койот в попытке достучаться до прочих шиолистов, решающих какие-то нынче вовсе неуместные вопросы.

 

- И ты предлагаешь нам сражаться с нечистью дальше, не имея государя?! – изумился Лейпун.

 

- А что изменит его избрание в оный момент? Переход верховного командования войсками в другие руки, не более. Но зато это рассорит нас в достаточной мере, чтобы сейчас это смогло стать для нас смертельным, - отвечал койот.

 

- Есть еще идеи? – спросил тогда Лапан у всех в тот миг собравшихся возле ставки вождя шиолистов.

 

- Нет, и не думаю, что будут, - разочарованно молвил Эйно.

 

- На наше племя возложена самим Шиу священная миссия по защите оного перевала от дакнов! – в бессильном перед обстоятельствами гневе закричал Лейпун. – Так как же мы ее исполним, коли никто не может предложить ничего толкового для того, чтобы достичь победы?!

 

- Что ты сказал?! – воскликнул Куаутемок, ибо в оных словах он словно уловил нить надежды и теперь изо всех сил пытался ухватиться за нее. – Священная миссия?! – при оных словах Лейпун замолчал и воззрился на верховного брахмана, но не произнес ни слова, и весь вид того ящера говорил, что пусть его хоть пытают, но он боле ничего не скажет. – Лейпун! Нам не обойтись без помощи высших сил! – начал койот убеждать вождя племени Ясамаль в необходимости поведать оную тайну всем. – Если на вас возложил обязанность защищать перевал сам Шиу, значит, здесь должны быть тайные силы, кои могут нам помочь! Скажи, что это, иначе мы все сгинем уже грядущей ночью, и ты и твои воины не исполнят миссию нашего великого бога!

 

- Я не могу поведать этого, ибо это секретно, да и я не ведаю всего об оном, - молвил Лейпун.

 

- А кто может?! – вопрошал Куаутемок.

 

- Никто.

 

- Не может быть! – разгневался койот.

 

- Нам должно исполнить миссию племени и защитить перевал, но нам не должно знать всю суть этого задания, - как бы оправдывался вождь.

 

- Тогда отведи меня к вашему таинственному шаману! – потребовал Куаутемок.

 

- Исключено! – отрезал Лейпун. – С нашим шаманом можно видеться лишь достойнейшим из членов нашего племени!

 

- Да пойми же ты, Лейпун! – воскликнул в сердцах Куаутемок. – Нам не победить, не найди мы хоть какой-нибудь выход! Тогда мы все умрем, и никто не порадует Шиу тем, что его миссия исполнена! Коли он вас обязал защищать перевал, он должен был спрятать в оной земле нечто могущественное, на случай, если вы не сможете справиться с задачей собственными силами и доблестью! Именно это нам сейчас и нужно, и знать об этом может только ваш шаман!

 

- Это против правил, - вновь отказал Лейпун.

 

- К черту правила! – негодовал койот. – Сейчас мы стоим на краю пропасти, и никакие правила уже не помогут нам спастись! Наоборот, все вы видите, что не нарушь мы законы язычества, мы сгинем! Смотри, Эйно, да, мы преступим закон, избрав нового наилучшего, но без него наш народ рано или поздно погибнет! Равно, если я не поговорю с вашим шаманом, мы не победим! Законы каст и племен, Законы Ману хороши в мирное и изобильное время, но в столь кошмарной ситуации следование им может нас убить!

 

Все дружно замолчали. Легкий прохладный свежий утренний воздух охлаждал умы воинов и разряжал обстановку. Язычники по молчаливому обоюдному согласию устроили в дискуссии паузу для раздумий. Кто-то присел на землю, кто-то немного походил, кто-то достал флягу и промочил горло, но никто и не думал расходиться.

 

- Ну, что? – спросил Куаутемок вождя племени Ясамаль, возвращая всех к насущным проблемам.

 

- Ну, хорошо, я отведу тебя, - согласился, наконец, Лейпун.

 

- Только одно «но», - молвил Куаутемок. – Я пойду с Куном.

 

- Я видел, как вы втроем бились одни против тысяч дакнов, и думаю, что только таким доблестным героям, как вы, нынче под силу нас спасти. Посему будь оно так, как вы решите, и потому бери с собой, Куаутемок, не только Куна, но и Эйно, - окончательно сдался вождь племени Ясамаль.

 

- Когда в путь, господин? – поинтересовался сразу же Кун.

 

- Немедленно, - последовал ответ Куаутемока. – Черт! Кун, твоя шерсть еще больше посветлела, а ведь еще вчера она не была такой, - вдруг изумился замеченному верховный брахман. Если раньше шерсть того койота была черной с легкой «проседью», за что его и звали Дымным, то теперь она была воистину дымчатого цвета!

 

- Знаете, еще одна подобная ночка и я вообще побелею, - отшутился Кун.

 

 

Бесконечный, как показалось Куаутемоку, Куну и Эйно, подъем с бесчисленным множеством поворотов, от изобилия коих впору было самому великому путешественнику потеряться, наконец-то, где-то к полудню, закончился, и тройка брахманов в сопровождении пятидесяти воинов Ясамаль и его вождя вошли в главное поселение того племени. По пути не было видно ни одного признака обитания в тех землях, лишь руины древних городов шиолистов изредка попадались на глаза.

 

Эскорт был встречен удивленными взорами жителей селения, и вскоре к шествию героев присоединились почти все жители деревни. Не более сотни домов язычников из камня с соломенными иль деревянными крышами скучились возле края обрыва по левую руку от путников и стены отвесной скалы по их правую руку. Через несколько минут пути стали видны направляющимся к шаману брахманам развалины древних пирамидальных храмов, шапками поверх коих громоздились деревянные хижины элиты племени Ясамаль.

 

- Когда-то здесь был город-храм, - пояснил Лейпун. – Но его жители покинули свои дома, и мы заняли оные земли.

 

- Интересно, почему так случилось? – задумчиво поинтересовался Куаутемок, но ответа не получил, ибо вождь племени остановил эскорт в тот момент подле подножия руин самой большой пирамиды. Брахманы сразу же поняли, что они прибыли. Куаутемок, Кун и Эйно решительно шагнули к ступеням, ведущим наверх пирамиды, ибо было понятно, что шаман ждет своих гостей на ее вершине, но Лейпун воспротивился тому, молвив: «Лишь Куаутемок пойдет туда!»

 

- Зачем же ты тогда нас с Куном просил прийти сюда? – изумился Эйно.

 

- Он - верховный брахман, а вы должны быть вместе с ним, - невозмутимо отвечал вождь племени Ясамаль, на что ни Эйно, ни Кун не нашлись, что ответить, и лишь отошли от лестницы пирамиды, когда Куаутемок, взволновавшись таковым раскладом, продолжил восхождение на вершину храма.

 

- Мы с вами, друзья, подождем Куаутемока здесь, - сказал Лейпун.

 

Куаутемок взошел на вершину пирамиды и изумился тому, что его взору оттуда открылось – главное селение племени Ясамаль располагалось на скале прямо над перевалом, где ночью шла битва! Ах, как прекрасен был пейзаж того места, и как идеально вписывались в него и дома членов племени, и развалины древних храмов. Складывалось такое ощущение, будто древние язычники были здесь тогда, когда некие силы создавали это место, и внесли свою, последнюю, лепту в его сотворение в виде своих храмов. Оный прекрасный вид умиротворил душу койота, унося его далеко от жестокой реальности туда, где нет ни боли, ни сомнений, ни страха, где лишь подобные небесам радость и покой окутывали сердце. Куаутемок вздохнул полной грудью и обратил свой взор к ничтожно малой деревянной хижине, стоявшей прямо посреди верхней платформы пирамиды. Через несколько секунд койот вошел внутрь.

 

Внутри был сплошной бардак! В круглом зале, который был единственной комнатой того дома, были хаотично разбросаны алхимические принадлежности, склянки, пучки трав, кореньев и многое другое. В узком кружке посреди комнаты стоял каменный стол, за коим на пеньке в дальнем конце помещения напротив входа сидел сам шаман племени Ясамаль, ради встречи с коим и шел сюда верховный брахман.

 

То был самый обычный ящер, вернее, вид того ящера определить было невозможно, ибо все его тело было обвешано черными мехами и шкурами, а лик прикрыт стальным шлем-маской, кои носят многие из сипаев. Единственное, что подметил Куаутемок, так это отсутствие хвоста у шамана. Неужели пред героем был боевой ящер?! Таковые создания являются либо сипаями, либо отшельниками-берсерками, ибо их суть столь воинственна, что требует постоянного оружного служения наилучшим, либо нелюдимого образа жизни сопровождаемого постоянным тяжким физическим трудом, но вовсе не жития умудренного жизнью шамана и колдуна.

 

- Приветствую тебя, благородный, я догадываюсь, что тебя привело сюда, - молвил первым шаман.

 

- Это очень кстати, ибо я знаю слишком мало для того, чтобы задать хороший вопрос, - без излишних приветствий ответил Куаутемок.

 

- Смотрю, ты толковый малый, ты многое знаешь и многое понимаешь. Правильный вопрос – это часть ответа. Кстати, садись, - и легким движением руки старейшина магическим образом вынул стул из кучи колдовских мелочей и пододвинул его своему собеседнику. - Я не ожидал, что ты…

 

- Куаутемок.

 

- Да. А я – Рама.

 

- Очень приятно.

 

- Я не ожидал, что ты так быстро догадаешься ко мне заглянуть. Вернее, я, конечно, не мог знать, что именно ты ко мне заявишься, но я предвидел, что после прихода дакнов в оную землю ко мне кто-нибудь, да придет за советом, - говаривал шаман, разливая по деревянным кружкам травяную настойку.

 

- Наверное, на то были веские основания, - предположил койот.

 

- О да, это ты пока не знаешь, какова истинная цель дакнов, но ты уже догадываешься, что они пришли сюда не только потому, что всегда стремятся уничтожать свет и жизнь. Это ведь так? – спросил Рама.

 

- Да, - согласился Куаутемок.

 

- Хорошо. Тогда расскажи мне все, что случилось с тобой за последние три дня и три ночи, а равно все то, что ты считаешь с ними связанным, ибо я должен понять, что тебе уже известно, а что нет, дабы понятно все изложить.

 

И Куаутемок поведал старейшине все, что с ним и его спутниками произошло с самого начала оной истории. Наиболее подробно повествовал брахман о своих путешествиях в компании Куна по городской канализации и о подслушанном разговоре рыцарей смерти. Но на удивление брахмана старейшина разразился градом вопросов, когда койот впервые упомянул про свой бывший нож из хрусталя, а потом еще более допытывался про обретение Джаваном бессмертия, когда сам он не отвечал ни на один вопрос Куаутемока. Но после рассказа настал черед Рамы поведать гостю другую историю, что произошла давно, но к нынешней имеет прямое отношение, а равно ответить на все вопросы Куаутемока.

 

 

Но только великая богиня Айли существует вечно, как и весь оный мир. Прочие же боги появились со временем, хотя и неизвестно точно когда, ибо с тех пор времени прошло очень много. Но, в отличие от богов, народы многие существовали также вечно. К таковым народам и относится языческое племя.

 

Язычники долгое время не веровали ни в одного из богов, что уже существовали, ибо веровать можно во многое, но не только в богов. Но так как боги лишь есть властители из числа существ высшей магической природы, они, как и иные властители, могут власть над народами приобретать и терять разными способами, в том числе путем обмана и лжи. И первый бог язычников именно так и обрел власть над племенем зверолюдей и ящеров.

 

Был тем богом Баал, кто все слабое в оном мире сразу же обращает в силу зла. Он знал, что язычники крайне агрессивны и кровожадны, что есть не иначе как жажда зла, а посему поспешил использовать оное, дабы язычников силу использовать в борьбе со светом. И хитростью бог зла тогда извратил в умах предков язычников представление о войне и охоте. И большая часть древних язычников присягнула на верность богу тьмы Баалу. Но были те, кто не последовал за злом, отверг его, а посему в то время были известны миру и великие языческие империи света.

 

И так шли века. Кто-то служил Баалу, а кто-то, отрекшись от него, продолжали жить без веры в высших духов, служа свету и своим государям по совести. И пришел тогда Шиу великий, который обратил всех язычников во свет, свергнув власть тьмы. Настал тогда момент торжества изначально оставшихся на стороне добра Союзов, а почти все бывшие слуги Баала вымерли, ибо вина слишком тяготила их и ввела в слишком уж разрушительные и длительные забвения. Но выжили некоторые из тех и, дабы смыть хоть частично свой несмываемый позор, поклялись навечно за себя и своих потомков, что будут мстить Баалу за прошлое зло его же темным искусством!

 

Но не мог простить оного Шиу Баал, ибо была темна его душа. Долго вызревал план мести, ибо хотел Баал нанести удар не столь калечащий, сколь порочащий в самое сердце Шиу – в его домен - Шиол, - что был превосходно защищен от дакнов. И, в конце концов, тот план созрел… и создал в одном тихом озере, что находится в той части домена Шиу, которая расположена в миру, Баал особых охотников на святых, темных служителей, и поставил во главе их орд бессмертного владыку, дабы несмываемым был оный позор Шиолизма. И имя тому позору и проклятию – Эльдорадо.

 

И так тысячами лет проклятье и позор Шиолизма не мог быть стерт. А в озере том скверном копилась темная сила в виде душ погибших язычников, что были ранее судимы Ману-Каутильем, но не прошли в сам Шиол по решению величайшего из языческих судей. Тогда темное колдовство каждую порочную душу превращало во все нового и нового языческого демона, да и сами демоны плодились как кролики. Потому вскоре стало ясно, что оное темное племя может со временем не только опорочить язычество, но и сокрушить его верховного бога – Шиу! Но не дремали и слуги Шиу, что были опечалены оным деянием Баала и его результатами. Они магией сделали тот край недосягаемым для чар темных, дабы невозможно было там превращать неупокоившиеся души в демонических слуг, дабы остановить еще большее усиление тьмы в домене Шиу.

 

И вновь шли тысячелетия, заклятие сдерживало лишь магию тьмы, что была направлена на обращение в дакнов все возрастающее и возрастающее множество неупокоенных душ, но не дальнейший рост тех теней, что и были проклятием Шиола. Но все равно росла сдерживаемая сила и все активнее искала путь к обретению своей истинной формы. И она нашла его. По подгорным рекам плыли вниз с крутых гор и скал, что были южной границей домена Шиу, лежащей недалеко от темного озера, до тех пор, пока не выходили из зоны действия языческого заклятия и не могли, наконец, быть облачены в темную форму.

 

Там потоками оскверненной воды, несущими неприкаянные души, была проделана огромная подгорная река, по которой могли переноситься в незащищенную заклятием зону еще больше душ. Говорят, что, когда путь был почти окончательно пробит, на пути у потока встал гигантский самородок. Но и он не смог остановить тьму, что направляла воды и усиливала ее напор, - самородок был выбит, да, причем, с такой силой, что он упал далеко внизу, на пол пути от места, где вышли наружу темные воды, до начала долин. И с тех пор так много ручьев пошло в тех краях, а посему горы те зовутся горами Тысячей Ручьев.

 

И тогда дакны, выбравшись наружу из под тверди земной и из вод подгорных, создали в тех горах, намного ниже домена Шиу крепость-Ад. И баалисты начали оттуда вторжение вниз, на юг, в земли одного великого Союза. После долгой битвы, в ходе которой светлым язычникам помогали немногочисленные отряды наследников баалистов, была разрушена та твердь, а тьма рассеяна. Но вновь собрались дакны на севере, ибо подпитывались постоянным потоком душ из домена Шиу. Тогда во второй раз верх одержали воители света в страшной и изнурительной сече. Но и оное не было концом, ибо в третий раз тьма восстала из пепла, ибо не поняли еще их враги сути происходящего.

 

В третьей битве наиболее ожесточенные бои развернулись на месте падения огромного самородка, что образовал большой холм на вершине одной горы, ибо, обладая им, язычники разрезали части демонов на две части. Там бился отряд наследников баалистов во главе с их лидером Кукульканом.

 

И после крайне длительной сечи, отбиваясь от нападок врага как с фронта, так и флангов, остались наследники баалистов одни. Оным и решили воспользоваться темные - их военачальник, один из слуг бессмертного главы языческих проклятых, лично повел в атаку демонов.

 

И остался вскоре один Кукулькан в схватке с великим языческим демоном, который решил в одиночку повергнуть главу бывших баалистов. Но та ярость, что копилась в воине света с убийством каждого нового темного слуги, вскоре переполнила его, и одним ударом воин рассек панцирь своего недруга и поразил его. Но даже крепкое тело дакна не остановило полностью той мощи, что была в том ударе, и меч светлого существа упал на самородок, и последний треснул.

 

И в тот миг подбросило вверх язычника, ибо был внутри того самородка камень бессмертия, которого коснулся нечаянно рукою Кукулькан, когда меч его по рукоять вошел в треснувшую драгоценную глыбу. Кукулькан превратился в статую самого себя, сделанную из прекрасного сиреневого драгоценного камня, из глубины которого исходил наружу слабенький свет, опрокидывающий сиреневые блики на все и вся, что было рядом. И с ужасом смотрели на оное дакны, стоя в замешательстве, ибо их полководец был уничтожен. Воины света яростно контратаковали замешкавшихся врагов и били их остатки, которые пытались отойти выше в горы, но не могли сделать оного. И тогда баалисты кинулись в пещеру, откуда текла подгорная река, что была основной дорогой из домена Шиу в те земли, но поняли тогда темные, что лишь раскрыли свою тайну свету, когда назад по тому пути пройти не смогли они.

 

Так в третий раз была сокрушена тьма в Горах Тысяч Ручьев. И искусные в светлой магии брахманы решили запечатать проход для тьмы.

 

Здесь судьбоносным оказалось рассечение гигантского самородка Кукульканом, не говоря уже о том, что для него самого оное оказалось не менее значимым и судьбоносным. Когда Кукулькан собирался вынуть свой меч из трещины, он рассыпался в прах, словно был сделан из песка. И увидел тогда Кукулькан внутри камня четыре сияющих из-под стальной пыли драгоценности. Одна – сияющий осколок изумруда невиданной прочности, что похож был на короткий кинжал. Другой – хрустальный клинок, что был прочнее темной стали, но повергал все темное, ибо омыт был в воде серебром освященной. Третий – огромный красный камень, что прямо в руках Кукулькана превратился в боевой топор. Четвертый – синего моря камушек, что стал мечом, как только новоиспеченный бессмертный дотронулся до него.

 

И коль лишен был оружия Кукулькан, он взял в одну руку драгоценный меч, а в другую – роскошный топор. Кинжалы же за пояс отложил боец. И с каждым ударом меча и топора понимал бессмертный, что топор нестерпим для демонов и дьяволов, и каждый удар оного оружия, словно ударной волной, поражал близстоящих дакнов, причем, сила той волны накапливалась с каждой жертвой топора Кукулькана. Меча же и ножей предназначение так и не узнал тогда Кукулькан.

 

Тогда и решили оставить топор в той пещере, запечатав тем самым ее для слуг Бога Зла навеки. Брахманы принесли кровавую жертву и произнесли могучие заклятия, поместив топор на пьедестал роскошный. После того зло было окончательно заперто в озере на границе домена Шиу в том самом озере Эльдорадо. А печатью над тем замком служит волшебный топор Кукулькана.

 

 

- Все языческие демоны сотканы из душ не попавших в Шиол после смерти ящеров, и лишь для создания одного из них Баал телепортировал в то озеро на границе домена Шиу зомби из тела не попавшего в рай язычника. Потому-то тот демон и столь могуч и обладает силой не то что гиганта, но божества! То создание обрело форму золотого человека, существа рода, который так нам, язычникам, ненавистен. Это отродье Владыка Тьмы наделил бессмертием и прозвал Эльдорадо. Страшен он тем, что, будучи сотканным из души и тела ящера-шиолиста, видит насквозь любого существа из нашего рода, используя все наши слабости, дабы сломить нашу волю и обратить во тьму иль убить, коли первое невозможно.

 

Сначала тех демонов род пополнялся за счет обращаемых колдовством Эльдорадо душ не попавших в Шиол языческих душ, что вымывались из Трехглавой скалы подгорными реками в то озеро, а также посредством того, что сами демоны плодились чересчур быстро. Тогда-то и был наложен магический запрет на темную магию над тем озером. Темная сила в виде неприкаянных душ копилась там. А ведь Баал никогда не погнушается любой силой усилить самого себя и свое влияние над сим миром. И темный бог безумно хотел те души вывести из зоны действия запрещающего черную магию заклятия, дабы они преумножили ряды демонов в оном мире. Это ему удалось, но злая сила вновь была остановлена и заперта в зоне действия чар, наложенных светом, а вот желание Баала использовать эти души никуда не пропало, потому-то нынче и пришли сюда дакны – они желают найти алтарь, где находится магический топор Кукулькана, и уничтожить его, выпустив наружу все души, кои не были приняты в Шиол с поры Трех Битв. Тогда род демонов в святом регионе возрастет настолько, что Гилион-Палантин падет во тьму за считанные годы!

 

Это возможно остановить лишь одним путем – заново зачаровать проход, через который может пройти темный поток, но зачаровать так, чтобы магия, его запечатывающая, не была связана ни с топором Кукулькана, ни с одним из других его клинков, - закончил повествование Рама.

 

- Значит, все, о чем ты говорил, происходило в этих горах?! – изумился Куаутемок, ибо в течение всего рассказа полагал, что речь идет о чем-то случившемся где-то очень далеко, но имеющем прямое отношение к нынешним событиям.

 

- Да, ибо горы Тысяч Ручьев – это старое название оных мест, когда новое – горы Скорби, как тебе известно, - ответил Рама.

 

- Ну, хорошо! – воспрял духом верховный брахман. – Коли это нам должно вновь зачаровать тот проход, скажи, где он находится и как это сделать!

 

- Ты не спеши, Куаутемок. Не все так просто. Члены нашего племени вместе с самим Кукульканом долго изучали клинки, что бывший баалист нашел в самородке. Тебя, кстати, не поражает сходство того ножа, которым ты одарил бессмертием Джавана, и клинка, что был найден Кукульканом в той битве? – поинтересовался Рама.

 

- Ты хочешь сказать, что у меня был один из тех клинков? – изумился койот. – Я думал, что все, кроме топора забрал себе Кукулькан, и у меня был просто похожий.

 

- Да, все кроме топора… Но была любимая у того ящера, любимая из семьи брахманов-койотов. Кукулькан желал жениться на ней, и все благоприятствовало тому, отчего герой посчитал, что настала пора принести достойный дар отцу невесты, дабы тот благословил брак. В дар, как раз, он и принес хрустальный кинжал. Но слава потомков язычников-баалистов была дурной, отчего глава семьи брак в итоге так и не благословил, а дар не вернул, ибо Кукулькан его и не просил – гордость не позволила вернуться и забрать. И… Судя по тому, что нож был у тебя, ты потомок обидчика Кукулькана, отчего, коли встретишься с ним, молчи, что у тебя был его нож, ибо бывшие баалисты помнят все обиды, что им причиняют, и никогда без мести их не оставляют, - пояснил шаман.

 

- Понятно… Но, коли эти клинки были наделены магической силой, что может теперь последовать после его уничтожения? Вы ведь изучали меч, топор и второй нож, быть может, вы и о моем что-то узнали? – поинтересовался Куаутемок, уже предвидя некий неприятный ответ, от коего койот сразу начнет винить себя за то, что по своей неграмотности допустил таковую потерю.

 

- Топор действительно нестерпим для демонов, а меч – для нежити, как оказалось. Слуг Некрархии в горах в виде тел усопших неправедных шиолистов предостаточно, собственно говоря, так мы и раскрыли секрет меча Кукулькана. Тайну двух ножей раскрыть было сложнее всего. Но как-то мне принесли члены племени по разрешению государя свитки с записками тех брахманов, кои заклинали подгорный проход. Там, как оказалось, не один темный поток, но три! Первый, самый страшный, запечатанный топором, сдерживает поток неупокоенных душ, а второй и третий, как уже наши астрологи вычислили – путь за пределы домена Шиу для языческих проклятых и их владыки Эльдорадо соответственно. По ножу из изумруда удалось узнать, что это он сдерживает второй поток, не давая слугам Эльдорадо, золотым демонам, вырваться из зоны запрещающих чар. Нож же, что был у тебя, не позволял оное сделать самому Эльдорадо. Нынче же, коли клинок был разрушен, третий водный поток вырвался наружу, выпустив Эльдорадо и став причиной потопа позапрошлой ночью. И это отродье теперь находится в алтаре, где сокрыт топор Кукулькана! – не без горечи молвил Рама.

 

- Так значит, все потеряно! Он уже в алтаре и может сам уничтожить топор! – воскликнул разочарованно Куаутемок.

 

- Нет, не может. Для того чтобы разрушить топор, нужно одновременно уничтожить все остальные клинки, соединив их воедино, ибо разрушить какой-либо клинок отдельно от других может только его хозяин. А они не признают, когда владеют ими не по праву. Стать хозяином одного из клинков нельзя, коли ты завладел им силой, если при этом прежний хозяин остался жив.

 

Два оставшихся помимо топора оружия находятся у Кукулькана, а отправиться на его поиски Эльдорадо не может, ибо он боится, что воинство Шиола пойдет на штурм его озера, и тогда этот дьявол должен будет сразу же отправиться туда, дабы возглавить оборону, чего он не сможет, если отправится искать Кукулькана. Потому-то нечисть и продолжает свой путь – дабы сделать то, что не может сделать Эльдорадо – отнять меч и второй нож у бывшего баалиста.

 

Также мы узнали и то, что камень бессмертия хранится в каждом из клинков, а меч, топор, и ножи повинуются своим хозяевам и могут сломаться тогда, когда это более всего будет нужно их владельцам. Именно поэтому твой нож сломался, несмотря на то, что он не был соединен с прочими артефактами. Твой нож сломался, когда ты был на грани гибели, но ты не знал его тайны, отчего таковым не воспользовался. Но бессмертие оставалось твоим, потому-то, покуда клинок был в твоей руке, враги, коих касался камень-бессмертия, не обретали вечной жизни. Но когда ты выпустил обрубок ножа из рук и сказал, что даришь его посмертно Джавану, бессмертие обрел этот оборотень. Когда же враги уничтожат все прочие клинки, они освободят всю тьму, что скопилась в озере Эльдорадо, а камни бессмертия преподнесут в дар своему богу, который и решит, кого ими наделить, ибо камни те невозможно никому и никак уничтожить, как невозможно убить бессмертного.

 

- Так, значит, Эльдорадо сам не может уничтожить топор, и потому он ждет, когда рати нечисти достигнут того алтаря и принесут вырванные из рук Кукулькана остальные два клинка, а заодно перебьют всех нас, так? – спросил Куаутемок, дабы уяснить ситуацию.

 

- Да, - подтвердил Рама.

 

- И нам все равно должно отправиться туда и заново зачаровать проход? – продолжил уяснять койот.

 

- Да.

 

- Но почему бы тогда туда не отправиться самому Кукулькану? Ибо он бессмертен, подстать самому Эльдорадо. Я же, как все мои воины, смертен и потому навряд ли смогу совершить обряд, ибо его навряд ли удастся совершить, покуда не одолеть Эльдорадо, а это у нас, смертных, точно не получится, - задал самый главный вопрос верховный брахман.

 

- Потому что Эльдорадо видит насквозь каждого из шиолистов и использует наши слабости, дабы одолеть нас. А на бывших баалистах лежит великое проклятие – бремя вины. Это и так очень сильное негативное чувство, но коли оно тяготит всех без исключения, кто ранее служили Баалу, этот бог превратил таковое чувство в проклятие, кое разрушает его бывших слуг. Потому их общины только уменьшаются и постепенно одна за другой канут в небытие! Приди туда Кукулькан, Эльдорадо в считанные секунды заставит его самого отдать недостающие клинки, ну, либо, если Кукулькан не возьмет их с собой, заставит принести, несмотря ни на что. Понимаешь? – пояснил старейшина племени Ясамаль.

 

- А почему тогда, когда вы все поняли, чего хотят дакны, покуда Эльдорадо еще не высвободился из зоны действия проклятия, никто не отправился туда, дабы обезопасить всех нас? Почему вы ждали того момента, когда бессмертный сам не сможет сделать это? – начал было гневаться Куаутемок.

 

- Невозможно было и таковое, - вновь разочаровал Куаутемока Рама. – Видишь ли, несмотря на то, что боги считаются всевидящими, они таковыми в полной мере не являются. Многое сокрыто от их провидения, либо было ими увидено, но по истечению многих лет забыто. Так вот, брахманы, кои зачаровали проход из зоны действия запрещающего заклятия, вместе с языческими богами, в том числе и Шиу, исказили картину проведения над оными горами для всех богов без исключения. Потому Баал и даже Эльдорадо не могут найти нынче правильный путь к алтарю. Поэтому нечисть искала подсказку, где искать его, в тайном подземном городе. Поэтому же бог Тьмы не может сам воплотиться в этих горах иль просто телепортировать туда кого-либо из своих верноподданных, поскольку картина гор искажена и телепортация выбросит дакнов неизвестно в какой край мира, но никак не в этих горах. Также здесь давно было множество мест, кои были сокрыты от взоров богов, ибо от такового всегда скрыты нерукотворные артефакты и места средоточения волшебных сил, создателями коих не был ни один бог, ибо такового у них просто нет. Одним из таковых объектов был самородок, в коем хранились клинки Кукулькана. Но, кто знает, сколько еще в оных краях подобных чудес, не ведомых никому. Именно опасаясь того, что их можно найти и обратить против тьмы, нечисть не пойдет к алтарю навстречу с Эльдорадо, покуда не уничтожит всех язычников земли оной, опасаясь того, что нам, в отличие от них, известны какие-либо силы этих гор и что мы можем использовать их, дабы сокрушить тьму. Но, увы, ни о каких из таковых явлений и артефактов мне ничего не ведомо, ни об одном, кроме одного, но, увы, оно нам не поможет, но лишь наоборот, может привести нас всех к погибели. После того, как темная сила из озера Эльдорадо вырвалась наружу и наложения искажающих божественное провидение заклятия, несмотря на поражение зла, в оных горах сохранился рок языческого проклятия, подобно порче. Оттого места вблизи алтаря, да вообще почти все горы, искушают и извращают души язычников, что живут здесь, обращая их волю на преступление законов и злодеяния. Поэтому после победы над тьмою в той древней битве в ходе первой же усобицы почти все жители покинули эти горы, либо иным неизвестным нам образом канули в небытие. А ведь раньше именно в этих местах процветал Союз, и, если бы ничто не изменилось, потеря долин и предгорий не стала вовсе бы поражением для нашей страны. Собственно говоря, те земли и пришлось завоевать, когда в горах стало невозможно обитать. Тогда братья начали убивать братьев, сыны – отцов, матери – детей, мужи – жен. И все лишь потому, что рок мест этих обращал во зло всех, даже самых сильных духом.

 

Понимаешь, и раньше доблестные герои пытались уйти к алтарю, дабы заново зачаровать проход, но все заканчивалось плачевно. Оттого горы были переименованы из гор Тысяч Ручьев в горы Скорби, и теперь там полно неприкаянной нечисти, ибо слишком много ящеров, некогда живших там, не попали в Шиол.

 

- Так, я теперь вообще ничего не понимаю! – воскликнул окончательно потерявшийся в туче обрушившихся на него фактов Куаутемок. – Нужно заново зачаровать проход, для чего нужно попасть к алтарю. Но попасть туда нельзя, ибо проклятие оных мест обратит во зло тех, кто слишком близко подойдет к алтарю. Так?

 

- Так, - согласился Рама.

 

- И как тогда я смогу зачаровать этот чертов проход, если мне даже не добраться до туда, не говоря уже о том, что мне не одолеть самого Эльдорадо?! – гневно вопросил койот, ибо ему разговор о необходимости выполнить то, что в любом случае невозможно, начал изрядно надоедать.

 

- Воля любого рано или поздно ломается, вопрос лишь в том, как скоро. Это вопрос силы духа. Также, если кто-то идет в одиночку, то он сломается быстро, ибо не будет его вести к цели поддержка друзей и помощь соратников. Равно, достойные герои отправлялись к алтарю, но они проходили испытания усобицами, когда нужно было убивать бывших соратников, что сильнее никого еще не делало. Ты же с твоими друзьями прошли испытание истинной тьмою, о коих я уже наслышан и до встречи с тобой, а потому, я уверен, в силе ваших душ сомневаться не стоит, по крайней мере, более сильных духом для такового испытания я не знаю и не знал никогда. Вы сможете устоять пред искушениями до того, как выполните то, что должно, иначе все мы падем, равно как и все язычество и Гилион-Палантин вместе с нами. Посему тебе должно идти к алтарю вместе с Куном и Эйно, а также взять с собой еще сотню брахманов, причем, каждый из них должен идти с другом в отряде, иначе вы еще до алтаря можете перегрызть друг другу глотки. Кстати, еще на руку нам то, что ты и твои друзья являетесь брахманами, ибо ваш разум тренируют противостоять магическим манипуляциям, благодаря чему вы сможете сделать то, чего от вас ждет все язычество, - наконец изложил Рама хоть часть того, что нужно сделать, закончив с предысториями. – Плюс ко всему, в одиночку или даже со своими сородичами - бывшими баалистами - Кукулькан никогда не пошел бы туда, но коли он про вас узнает, о чем не беспокойтесь, он придет на помощь.

 

- Хорошо, - дрогнувшим голосом молвил Куаутемок, ибо понял, чего от него требуют – пойти на испытание выше сил любого из смертных. Значит, даже если он и его друзья выполнят оную миссию, они все всё равно погибнут! И страх смертельный окутал койота. Он даже не знал, что сказать, ибо так сильно не хотел идти на таковой риск, тем более, что от него зависит будущее не только его соотечественников, но и всего язычества, да и Гилион-Палантина тоже. Пред глазами койота сразу всплыло лицо Оры, и ему так страшно стало даже представить, что от его решимости зависит и ее жизнь. Тогда Куаутемок резко поднял голову и воззрился в прорези для глаз шлем-маски шамана, в коих очей Рамы даже не было видно. – Я исполню предначертанное! – решительно, даже в чем-то превознемогая себя, дал ответ брахман.

 

- Прекрасно! – возрадовался шаман. – А теперь послушай, что нужно сделать. Ты ведь бесспорно знаешь о боге воды и справедливости - Агуицотле, что единственный помимо Шиу и его двух бессмертных слуг почитаем всеми язычниками без исключения.

 

Агуицотль подобен всем язычникам – устрашающ видом и агрессивен. Хотя, кто знает, быть может, столь грозен бог воды и справедливости потому, что он вынужден постоянно защищать эту справедливость? Он представляет собой сотканного из воды пса с человечьим телом и перепончатыми руками, когти на которых убийственнее любого меча. На длинном же хвосте оного бога красуется кисть человечьей руки, которой он хватает души и тела казненных по итогам священных игр язычников, которых сбрасывают после казни в воды бесхозных озер. Те души и тела Агуицотль утаскивает в пучину вод и поедает, восполняя свои силы, не давая тем самым Баалу превратить во зло дух и плоть павших преступников. Да, Агуицотль бессмертен, но ведь все бессмертные так или иначе, все равно едят и спят, предаются иным плотским удовольствиям, в оном нет ничего удивительного.

 

Агуицотль, как и любой иной бог, является существом высшей магической природы, в силу которой он и получает свою власть над иными существами оного мира, равно как и особые способности. Правда, если не учитывать, что Агуицотля почитают и восхваляют все язычники мира, то он не имеет власти ни над кем и не имеет собственного народа, как Шиу, к примеру. Но вот в способностях, да, природа не обделила оного бога. Так это существо высшей природы владеет всеми языческими водными заклятиями, он может вызвать потоп, муссонные дожди, приказать расти возле водоемов плотоядным цветам, вызвать косяк пираний, крокодилов и иных обитающих в воде джунглевых лесов созданий. А уж водные стрелы оный язычник пускает одну за другой, как словеса выбивает из воздуха на базаре старая тараторка. Не любит лишь Агуицотль те заклятия водные, что связаны со льдом.

 

Также к великим и престранным особенностям оного бога относится и то, что может он в воде быть духом без облика, находясь одновременно в водной толще везде, откликаясь на все обращения за помощью, а при желании – воплощаясь там, где только он пожелает, конечно, в воде. Но часто Агуицотль плавает в водах оного мира воплощенным, что, правда, не мешает ему помогать всем нуждающимся шиолистам оного мира искать истину.

 

Агуицотль любит одиночество, а посему воплощенным он часто залегает в тихих прудах, что расположены в живописных джунглевых чащах, в которых оный бог устраивает плотоядные цветники. Реже он предпочитает прогуляться по вольным волнам морей и океанов, а уж еще реже спускается в прохладные подгорные ручьи, где освежаются мысли иных водных божеств. Также редко языческий бог воды посещает воды близ поселений шиолистов, но, погуляв одиноко, он иногда все-таки забывает о своей любви к одиночеству и тогда незаметным лежит в воде близ селений языческих, взором лишь радуясь множеству лиц. Но все эти места, где Агуицотль бывает, чаще всего лежат за пределами святого региона Гилион-Палантин, что, правда, не умаляет святости оного языческого бога, борца за справедливость в языческом мире, единственного противника кровавых жертв.

 

- Ну, ладно, про Агуицотля я знаю, к чему весь этот рассказ? – нетерпеливо перебил Раму Куаутемок.

 

- Не спеши, это все очень важно, - молвил несколько обиженно шаман. – Агуицотль как бог воды и создание, кое может быть духом растворенным в воде, то есть быть всей водой мира одновременно, может сдержать зло, что таится в озере Эльдорадо, наложив на него и на проход, по которому тьма может выйти из зоны действия запрещающего заклятия, свое собственной защитное заклятие. Конечно, ты спросишь, почему бы Агуицотлю не сдерживать все зло, что в водах мира обитает? Но все элементарно просто. Боги, хоть они и создания высшей магической природы, не всесильны. Потому даже сдерживать своими силами огромную скверну во всего одном озере и одной подгорной реке при том условии, что эта сила темная постоянно растет, будет для этого бога крайне сложным испытанием. И никто не гарантирует, что Агуицотль сможет сдерживать то зло вечно. Впрочем, оное и не потребуется, ибо уже давно ходят легенды о том, что появилось в мире оружие, кое может навечно изгнать из святого региона всех дакнов. Поэтому Агуицотлю и не нужно будет вечно сдерживать проклятие Эльдорадо, но лишь продержаться до тех пор, покуда светлые народы не узнают, что это за оружие, и не используют его по назначению во имя света.

 

- Подожди, ты сказал, что мне нужно зачаровать вновь проход возле алтаря, а сейчас же ты говоришь, что это должен сделать Агуицотль. Я не понимаю сути моей миссии, - вновь перебил шамана койот.

 

- Да, зачаровать проход должен именно Агуицотль, но вот вызвать его туда должен ты и твои друзья и соратники, ибо по причине искажающего божественное провидение в оных горах заклятия он не может сам появиться воплощенным здесь. Поэтому ему нужно помочь. В этом тебе понадобится это, - и при оных словах шаман снял с шеи золотую цепочку, на коей висел увесистый золотой диск инкрустированный синими камушками, и протянул ее Куаутемоку.

 

- И что мне с этим нужно делать? – поинтересовался брахман, повертев в руках драгоценность.

 

- Принести к алтарю, - ответил Рама.

 

- И все? – изумился простоте задания Куаутемок.

 

- Это все, что я знаю, - молвил старейшина, как бы оправдываясь. Превосходно! Теперь Куаутемок вновь начинал гневаться на все, в оных землях происходящее, ибо, что толку от похода к алтарю с целью вызова Агуицотля, коли никто не знает толком, как это сделать, и все, что есть у сил света, так это надежда и какой-то медальон! Да Эльдорадо всех там перебьет, покуда ящеры будут думать, как же вызвать своего водного бога! Это больше походило на планирование похода на заклание!

 

- Если заклятие Агуицотля есть наш единственный реальный выход, то почему он сразу же его не наложил? – поинтересовался Куаутемок, ибо весь сегодняшний разговор с Рамой напоминал ему рассказ о том, как светлые герои и боги один за другим делают ошибки и упускают нужные моменты сделать то, что им должно.

 

- Как тебе сказать… Для поддержания запрещающего заклятия, наложенного Шиу на озеро Эльдорадо, и заклятия клинков Кукулькана языческим богам нужны кровавые жертвы от своих последователей. Иначе им не достанет сил сдерживать эту скверну. Агуицотль, который властвует над водой, в коей и зиждется Эльдорадо и его темная сила, может своей мощью сковать тьму языческого проклятия, обойдясь безо всяких жертв. Из-за этого и произошел первый спор между Шиу и Агуицотлем. Но суть в том, что Шиу видит в нем соперника. Агуицотль – единственный языческий бог равный по своей силе самому верховному богу язычества, отчего все шиолисты почитают его наравне с Шиу. Собственно говоря, из-за оной ссоры бог воды и не накладывал своего заклятия, но в критическом случае, коим оная ситуация и является, он безусловно пойдет против воли Шиу и сделает то, что должно для защиты света от мрака.

 

- Но, коли так, то почему Агуицотль не создаст свою веру, в коей он займет главенствующее место? – отклонился от темы Куаутемок ради удовлетворения собственного любопытства.

 

- Видишь ли, каждая религия, светлая религия, в этом мире зиждется на защите ее последователей после смерти от перевоплощения в дакнов. Потому главенствующее положение в каждой вере занимают боги, чьей власти достанет для оного. Иными словами, те боги, кои имеют собственный рай, - пояснил Рама.

 

- Значит, у Агуицотля нет силы для таковой защиты? Получается, что, все-таки, он не чета Шиу.

 

- Не скажи, - поправил собеседника шаман. – Я не думаю, что Агуицотль не может создать свой рай, он просто не хочет, ибо не желает власти. Властолюбивый Шиу не понимает, как можно не жаждать власти, а потому, несмотря на реальность, он продолжает считать Агуицотля своим конкурентом. А последний любит свободу и потому никогда, скорее всего никогда, не создаст свой рай, ибо тогда полетит в Ад его вольная жизнь. Почитают же его язычники не за его свободолюбие, но за то, что он бог справедливости, как тебе известно. А таковым он является потому, что знает – свобода, во всех смыслах этого слова, невозможна без справедливости, иначе она превращается в анархию. А анархия есть хаос, разрушительный хаос и не более.

 

Длительное молчание повисло в воздухе. Куаутемок наконец-то принялся за травяную настойку, дабы чуть-чуть сбить тот страх, который осознание всей правды на него навеяло. Шаман же встал и подошел к окну, обратив свой взор на запад, к заходящему светилу.

 

- Но почему всегда так происходит? – после длительного раздумья над услышанным спросил, наконец, Куаутемок. – Почему все светлое в этом мире, все, что можно любить, рушится и уничтожается, или постоянно находится под угрозой?

 

- Ты ошибаешься, Куаутемок. Да, никто не проживает жизнь, не испив из горькой чаши. Но много больше тех, кто прожил, живут и проживут счастливые жизни, нежели тех, кому оного не выпадет. Но зло все время нам угрожает потому, что таков наш мир. Он состоит из противоречий. Они борются друг с другом, и за счет этого все существует, ибо именно эти противоречия заставляют все развиваться.

 

- То есть суть мира в вечной борьбе добра и зла? Это те противоречия, которые правят всем миром? – разочарованно спросил Куаутемок.

 

- Нет, - отвечал шаман, отвернувшись от окна и вновь направив свой взор на гостя. – Добро и зло лишь часть противоречий мира. В целом же все двигает противоречие между телом и духом. Наш мир материален, хотя бы потому, что то, что мы зовем духом, проявляется в теле и не иначе. Дух и тело – два противоречащих вида материи и именно они суть мир, вернее их единство – магия.

 

- В чем тогда суть добра и зла?

 

- Добро и зло – это частное проявление противоречий между порядком и хаосом. Понимаешь, суть всего сущего в том, что оно стремиться к продлению своего существования, то есть устойчиво. Если бы вещь не стремилась существовать вечно, она бы исчезла мгновенно и не существовала, если бы явление не стремились существовать вечно, оно бы не повторялось. Порядок есть устойчивость и существование, а хаос – разрушение и прекращение существования. Добро и зло – это порядок и хаос применительно к жизни сознательных существ. Но, как и водится, нигде нет абсолюта каждой противоречащей константы. Высшее проявление порядка – воскрешение – есть и хаос, ибо оно нарушает порядок увековечения душ в рае того или иного бога. Точно также как любой взрыв – проявление хаоса и разрушения – повинуется своим законам, то есть упорядочено. Иными словами в частном проявляются все противоречия общего, вопрос лишь в том, в какой мере, а всеобщие противоречия тебе уже известны. Быть может, поэтому все личности и являются неповторимыми – в них никогда не смешаны добродетель и порок в равной мере или одинаковым образом.

 

Так что все добро стремится существовать вечно, а зло стремится его уничтожить, поэтому силы добра и зла существуют, поэтому существуют все народы.

 

- Но если все так, то каков смысл нам что-либо предпринимать, если некая другая сила вечно будет желать нас уничтожить? – и вовсе разочарованным голосом поинтересовался Куаутемок.

 

- Затем, чтобы сохранить существование! – ободряюще воскликнул шаман.

 

- Но коли так, почему нам не стоит убежать, сдаться, опуститься до низших подлостей, дабы не умереть каждому, сохранить существование?!

 

- Затем, что стремиться сохранить существование все – и частное и общее. Ни частное, ни общее не существуют друг без друга, как и существа без общества. Существо чувствует стремление сохранить существование как страх боли и смерти, а стремление общества сохранить существование – в виде любви, чести и всех высших помыслов. Ведь именно они заставляют порой забыть о себе и жертвовать собой ради других! А ты знаешь, что для благородного создания бесчестие равносильно смерти, а потому такие персоны готовы идти на смерть ради любви, будь она к своему дому, Родине, семье, жене, мужу, неважно, и их называют героями и прославляют в легендах. Это те, кто сильны духом. И сейчас я прошу пойти на такой риск именно тебя потому, что именно у тебя таковой дух! У тебя и твоих друзей, а потому возьми их с собой! Если не вы, то никто не отважится на такой риск ради победы.

 

- Я уже сказал, что согласен, но вот согласятся ли Кун, Эйно и другие брахманы пойти на такое вместе со мной? – со страхом в голосе спросил Куаутемок.

 

- Согласятся, поверь, - ободряюще ответил Рама.

 

- Тогда, благодарю за наставления, мне должно выступать в путь, ибо времени мало – дакны уже этой ночью могут овладеть перевалом, - допив залпом настойку молвил койот, вставая со стула.

 

- Подожди! – окликнул героя шаман. – Есть еще кое-что. Та девушка, о которой ты рассказывал…

 

- Ора, - напомнил брахман.

 

- Ты ведь ее любишь? – поинтересовался Рама.

 

- Не может брахман любить деву наилучшей крови, - ответил койот, собираясь покинуть хижину.

 

- Куаутемок! Постой! Зачем тебе эта ложь? Сейчас не то время, чтобы жить жесткими запретами, коим нынче не дано никого спасти. Признайся, не мне, самому себе, что ты ее любишь, и открой свое сердце для этой любви, ибо она может нерушимым щитом укрыть тебя от злого рока этих гор, и тогда ты точно достигнешь цели. По прибытию назад, на перевал, возьми ее в жены и будь новым наилучшим, - посоветовал мудрец.

 

- Я не могу, она высшей касты, а я нет! – отказался Куаутемок.

 

- Решать тебе, - лишь сказал в итоге Рама. – Но ты отсюда уйдешь не один, ибо я иду с тобой. Не к алтарю, конечно, но на позиции защитников, дабы ты был уверен, что мы защитим перевал надолго, дабы ты смог исполнить предначертанное. Все равно, теперь мое постоянное присутствие здесь после твоего визита бессмысленно, - и при оных словах шаман вынул из кучи магических принадлежностей, разбросав их по комнате, длинный двуручный меч с гладкими лезвиями, как у рыцарей Запада.

 

- Ну, пошли, - молвил не без улыбки койот. – Кстати, а где же находится этот алтарь?

 

- Идите на север, как можно выше в горы, и обязательно следуйте воды, тогда медальон, что я дал тебе, обязательно подскажет тебе верную дорогу, - ответил Рама. – Или ты этого еще не понял, когда прочитал надпись в Городе Под Городом?

© Copyright: Антон Гурко, 2013

Регистрационный номер №0159564

от 17 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0159564 выдан для произведения:

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ШЕСТАЯ Тайный шаман

 

Победа далась язычникам дорогой ценой, ибо около трети защитников перевала пали той ночью, по сравнению с чем потери шиолистов, защищавших перевал от длани тьмы за предыдущие две ночи, - ничто! Почти полностью был перебит авангард сил света, да и центр понес значительные потери. Но какой бы ни была цена той победы, победа была достойной, ибо лишь при свете солнца язычники узрели, что поле битвы было покрыто сплошным ковром из трупов дакнов. Тел же павших воинов света почти не было видно, ибо, во-первых, ящеры воистину проявили отвагу и ратную силу и изгубили намного больше баалистов, нежели те – язычников, а во-вторых, многих павших шиолистов нечисть утащила в свой стан, дабы там некроманты проводили над ними свои темные обряды. Вскоре трупы павших в ту ночь защитников перевала и не попавших в Шиол присоединятся к ратям тьмы, когда тела тех язычников, кои обрели блаженство в раю бога Шиу, дакны сожрут ради утоления своего неутолимого голода.

 

Куаутемок, Кун и Эйно, изможденные тяжелой сечей, порадовались и поплясали вместе с соратниками некоторое время, после чего вместе поплелись в тыл. Друзья брели молча, и каждый мыслил о своем: Эйно – о том, чтобы поесть покрепче; Кун – о том, чтобы до чертиков напиться травяной настойки; Куаутемок – лишь о том, чтобы после ночного ужаса и встречи с кошмарной смертью узреть луч света, ради коего он и рискует жизнью своей, - Ору.

 

Воины вышли к ставке Лейпуна, где они и собирались отдохнуть, и их обступила толпа язычников во главе с вождем племени Ясамаль, Лапаном и Чему. Друзья-брахманы сразу же недоуменно остановились, ибо не понимали, чем они обязаны таковому вниманию к себе, кое, причем, может сулить как что-то хорошее, так и наоборот.

 

- Вы храбро бились, братья! – молвил Лейпун.

 

- Все этой ночью храбро бились, - отвечал Куаутемок.

 

- Да. Это так, но должен сказать, что мы уже третью ночь защищаем этот перевал и в предыдущих ночах мы не сталкивались со столь яростным натиском врага и не несли столь огромные потери, как оной ночью. Если грядущей ночью повторится кошмар нынешней, то нам всем конец. Нужно немедленно что-то решать! Ты как верховный брахман должен что-то сделать, дабы предотвратить это! – чуть ли не взмолился Лейпун. Было видно, что только сейчас он поверил словам Куаутемока о призрачности победы, и что это повергает язычника того в ужас, впрочем, как и всех.

 

- Я все это прекрасно знаю, друзья, но что я могу противопоставить таковому року, как тот, с коим мы имеем дело? Или у вас есть какие-нибудь предложения? Лично у меня их нет, - не без горечи от осознания всей пагубности ситуации молвил верховный брахман. При оных словах все язычники потупили свои взгляды и начали переглядываться, словно ища ответы на вопрос в глаза своих собратьев.

 

- Нужно выбрать нового наилучшего! – радостно молвил из толпы какой-то ящер, как будто посчитал, что это есть ключ к решению всех проблем шиолистов.

 

- Это невозможно, - устало с ноткой грусти ответил Эйно. – Наилучшей крови осталась лишь дева-человек, а дева не может править, не говоря уже о том, что человек не может повелевать нами. Наилучшим должен стать ее избранник, но такового у нее нет, - при оных словах сердце Куаутемока почему-то вздрогнуло, - А среди нас нет такового, кто по происхождению был бы достоин им стать. Да и выбирать Ора не может по тем же причинам, что и править. Ситуация безысходная.

 

- Так что же нам делать?! – воскликнул Лейпун. – Ты предлагаешь нам навеки остаться без правителя? Давайте уж тогда совместно решим здесь и сейчас, кто будет наилучшим! Отступим ото всех законов! И это не будет преступлением против законов Ману-Каутильи, ибо на оное мы идем лишь для того, чтобы сохранить наш род!

 

- Даже не спрашивая мнения Оры? – поинтересовался Кун.

 

- Да, ибо она, как вы сами сказали, не может делать выбор, - ответил вождь.

 

- Это богохульство! – возмутился Эйно, противореча своим же словам.

 

- Тихо! – рявкнул вдруг Куаутемок. – А теперь послушайте все меня! О чем вы все говорите?! Первое! Наилучший нам нужен, и его должно избрать, но избирать его будет только Ора, несмотря ни на что, ибо только в ней течет наилучшая кровь, кровь тех, кто нами правили сотни лет! И потому только она может передать кровь, дающую право власти, кому-либо. Второе! Сейчас мы стоим на краю нашей общей братской могилы, кою дакны уже потрудились вырыть, а потому нам нужно лишь еще больше сплотиться, а решение вопроса об избрании нового правителя может лишь посеять семена раздора между нами. В нынешней ситуации это недопустимо! Посему нового наилучшего мы изберем после окончания войны, если, конечно, мы выйдем из нее живыми! – сокрушался койот в попытке достучаться до прочих шиолистов, решающих какие-то нынче вовсе неуместные вопросы.

 

- И ты предлагаешь нам сражаться с нечистью дальше, не имея государя?! – изумился Лейпун.

 

- А что изменит его избрание в оный момент? Переход верховного командования войсками в другие руки, не более. Но зато это рассорит нас в достаточной мере, чтобы сейчас это смогло стать для нас смертельным, - отвечал койот.

 

- Есть еще идеи? – спросил тогда Лапан у всех в тот миг собравшихся возле ставки вождя шиолистов.

 

- Нет, и не думаю, что будут, - разочарованно молвил Эйно.

 

- На наше племя возложена самим Шиу священная миссия по защите оного перевала от дакнов! – в бессильном перед обстоятельствами гневе закричал Лейпун. – Так как же мы ее исполним, коли никто не может предложить ничего толкового для того, чтобы достичь победы?!

 

- Что ты сказал?! – воскликнул Куаутемок, ибо в оных словах он словно уловил нить надежды и теперь изо всех сил пытался ухватиться за нее. – Священная миссия?! – при оных словах Лейпун замолчал и воззрился на верховного брахмана, но не произнес ни слова, и весь вид того ящера говорил, что пусть его хоть пытают, но он боле ничего не скажет. – Лейпун! Нам не обойтись без помощи высших сил! – начал койот убеждать вождя племени Ясамаль в необходимости поведать оную тайну всем. – Если на вас возложил обязанность защищать перевал сам Шиу, значит, здесь должны быть тайные силы, кои могут нам помочь! Скажи, что это, иначе мы все сгинем уже грядущей ночью, и ты и твои воины не исполнят миссию нашего великого бога!

 

- Я не могу поведать этого, ибо это секретно, да и я не ведаю всего об оном, - молвил Лейпун.

 

- А кто может?! – вопрошал Куаутемок.

 

- Никто.

 

- Не может быть! – разгневался койот.

 

- Нам должно исполнить миссию племени и защитить перевал, но нам не должно знать всю суть этого задания, - как бы оправдывался вождь.

 

- Тогда отведи меня к вашему таинственному шаману! – потребовал Куаутемок.

 

- Исключено! – отрезал Лейпун. – С нашим шаманом можно видеться лишь достойнейшим из членов нашего племени!

 

- Да пойми же ты, Лейпун! – воскликнул в сердцах Куаутемок. – Нам не победить, не найди мы хоть какой-нибудь выход! Тогда мы все умрем, и никто не порадует Шиу тем, что его миссия исполнена! Коли он вас обязал защищать перевал, он должен был спрятать в оной земле нечто могущественное, на случай, если вы не сможете справиться с задачей собственными силами и доблестью! Именно это нам сейчас и нужно, и знать об этом может только ваш шаман!

 

- Это против правил, - вновь отказал Лейпун.

 

- К черту правила! – негодовал койот. – Сейчас мы стоим на краю пропасти, и никакие правила уже не помогут нам спастись! Наоборот, все вы видите, что не нарушь мы законы язычества, мы сгинем! Смотри, Эйно, да, мы преступим закон, избрав нового наилучшего, но без него наш народ рано или поздно погибнет! Равно, если я не поговорю с вашим шаманом, мы не победим! Законы каст и племен, Законы Ману хороши в мирное и изобильное время, но в столь кошмарной ситуации следование им может нас убить!

 

Все дружно замолчали. Легкий прохладный свежий утренний воздух охлаждал умы воинов и разряжал обстановку. Язычники по молчаливому обоюдному согласию устроили в дискуссии паузу для раздумий. Кто-то присел на землю, кто-то немного походил, кто-то достал флягу и промочил горло, но никто и не думал расходиться.

 

- Ну, что? – спросил Куаутемок вождя племени Ясамаль, возвращая всех к насущным проблемам.

 

- Ну, хорошо, я отведу тебя, - согласился, наконец, Лейпун.

 

- Только одно «но», - молвил Куаутемок. – Я пойду с Куном.

 

- Я видел, как вы втроем бились одни против тысяч дакнов, и думаю, что только таким доблестным героям, как вы, нынче под силу нас спасти. Посему будь оно так, как вы решите, и потому бери с собой, Куаутемок, не только Куна, но и Эйно, - окончательно сдался вождь племени Ясамаль.

 

- Когда в путь, господин? – поинтересовался сразу же Кун.

 

- Немедленно, - последовал ответ Куаутемока. – Черт! Кун, твоя шерсть еще больше посветлела, а ведь еще вчера она не была такой, - вдруг изумился замеченному верховный брахман. Если раньше шерсть того койота была черной с легкой «проседью», за что его и звали Дымным, то теперь она была воистину дымчатого цвета!

 

- Знаете, еще одна подобная ночка и я вообще побелею, - отшутился Кун.

 

 

Бесконечный, как показалось Куаутемоку, Куну и Эйно, подъем с бесчисленным множеством поворотов, от изобилия коих впору было самому великому путешественнику потеряться, наконец-то, где-то к полудню, закончился, и тройка брахманов в сопровождении пятидесяти воинов Ясамаль и его вождя вошли в главное поселение того племени. По пути не было видно ни одного признака обитания в тех землях, лишь руины древних городов шиолистов изредка попадались на глаза.

 

Эскорт был встречен удивленными взорами жителей селения, и вскоре к шествию героев присоединились почти все жители деревни. Не более сотни домов язычников из камня с соломенными иль деревянными крышами скучились возле края обрыва по левую руку от путников и стены отвесной скалы по их правую руку. Через несколько минут пути стали видны направляющимся к шаману брахманам развалины древних пирамидальных храмов, шапками поверх коих громоздились деревянные хижины элиты племени Ясамаль.

 

- Когда-то здесь был город-храм, - пояснил Лейпун. – Но его жители покинули свои дома, и мы заняли оные земли.

 

- Интересно, почему так случилось? – задумчиво поинтересовался Куаутемок, но ответа не получил, ибо вождь племени остановил эскорт в тот момент подле подножия руин самой большой пирамиды. Брахманы сразу же поняли, что они прибыли. Куаутемок, Кун и Эйно решительно шагнули к ступеням, ведущим наверх пирамиды, ибо было понятно, что шаман ждет своих гостей на ее вершине, но Лейпун воспротивился тому, молвив: «Лишь Куаутемок пойдет туда!»

 

- Зачем же ты тогда нас с Куном просил прийти сюда? – изумился Эйно.

 

- Он - верховный брахман, а вы должны быть вместе с ним, - невозмутимо отвечал вождь племени Ясамаль, на что ни Эйно, ни Кун не нашлись, что ответить, и лишь отошли от лестницы пирамиды, когда Куаутемок, взволновавшись таковым раскладом, продолжил восхождение на вершину храма.

 

- Мы с вами, друзья, подождем Куаутемока здесь, - сказал Лейпун.

 

Куаутемок взошел на вершину пирамиды и изумился тому, что его взору оттуда открылось – главное селение племени Ясамаль располагалось на скале прямо над перевалом, где ночью шла битва! Ах, как прекрасен был пейзаж того места, и как идеально вписывались в него и дома членов племени, и развалины древних храмов. Складывалось такое ощущение, будто древние язычники были здесь тогда, когда некие силы создавали это место, и внесли свою, последнюю, лепту в его сотворение в виде своих храмов. Оный прекрасный вид умиротворил душу койота, унося его далеко от жестокой реальности туда, где нет ни боли, ни сомнений, ни страха, где лишь подобные небесам радость и покой окутывали сердце. Куаутемок вздохнул полной грудью и обратил свой взор к ничтожно малой деревянной хижине, стоявшей прямо посреди верхней платформы пирамиды. Через несколько секунд койот вошел внутрь.

 

Внутри был сплошной бардак! В круглом зале, который был единственной комнатой того дома, были хаотично разбросаны алхимические принадлежности, склянки, пучки трав, кореньев и многое другое. В узком кружке посреди комнаты стоял каменный стол, за коим на пеньке в дальнем конце помещения напротив входа сидел сам шаман племени Ясамаль, ради встречи с коим и шел сюда верховный брахман.

 

То был самый обычный ящер, вернее, вид того ящера определить было невозможно, ибо все его тело было обвешано черными мехами и шкурами, а лик прикрыт стальным шлем-маской, кои носят многие из сипаев. Единственное, что подметил Куаутемок, так это отсутствие хвоста у шамана. Неужели пред героем был боевой ящер?! Таковые создания являются либо сипаями, либо отшельниками-берсерками, ибо их суть столь воинственна, что требует постоянного оружного служения наилучшим, либо нелюдимого образа жизни сопровождаемого постоянным тяжким физическим трудом, но вовсе не жития умудренного жизнью шамана и колдуна.

 

- Приветствую тебя, благородный, я догадываюсь, что тебя привело сюда, - молвил первым шаман.

 

- Это очень кстати, ибо я знаю слишком мало для того, чтобы задать хороший вопрос, - без излишних приветствий ответил Куаутемок.

 

- Смотрю, ты толковый малый, ты многое знаешь и многое понимаешь. Правильный вопрос – это часть ответа. Кстати, садись, - и легким движением руки старейшина магическим образом вынул стул из кучи колдовских мелочей и пододвинул его своему собеседнику. - Я не ожидал, что ты…

 

- Куаутемок.

 

- Да. А я – Рама.

 

- Очень приятно.

 

- Я не ожидал, что ты так быстро догадаешься ко мне заглянуть. Вернее, я, конечно, не мог знать, что именно ты ко мне заявишься, но я предвидел, что после прихода дакнов в оную землю ко мне кто-нибудь, да придет за советом, - говаривал шаман, разливая по деревянным кружкам травяную настойку.

 

- Наверное, на то были веские основания, - предположил койот.

 

- О да, это ты пока не знаешь, какова истинная цель дакнов, но ты уже догадываешься, что они пришли сюда не только потому, что всегда стремятся уничтожать свет и жизнь. Это ведь так? – спросил Рама.

 

- Да, - согласился Куаутемок.

 

- Хорошо. Тогда расскажи мне все, что случилось с тобой за последние три дня и три ночи, а равно все то, что ты считаешь с ними связанным, ибо я должен понять, что тебе уже известно, а что нет, дабы понятно все изложить.

 

И Куаутемок поведал старейшине все, что с ним и его спутниками произошло с самого начала оной истории. Наиболее подробно повествовал брахман о своих путешествиях в компании Куна по городской канализации и о подслушанном разговоре рыцарей смерти. Но на удивление брахмана старейшина разразился градом вопросов, когда койот впервые упомянул про свой бывший нож из хрусталя, а потом еще более допытывался про обретение Джаваном бессмертия, когда сам он не отвечал ни на один вопрос Куаутемока. Но после рассказа настал черед Рамы поведать гостю другую историю, что произошла давно, но к нынешней имеет прямое отношение, а равно ответить на все вопросы Куаутемока.

 

 

Но только великая богиня Айли существует вечно, как и весь оный мир. Прочие же боги появились со временем, хотя и неизвестно точно когда, ибо с тех пор времени прошло очень много. Но, в отличие от богов, народы многие существовали также вечно. К таковым народам и относится языческое племя.

 

Язычники долгое время не веровали ни в одного из богов, что уже существовали, ибо веровать можно во многое, но не только в богов. Но так как боги лишь есть властители из числа существ высшей магической природы, они, как и иные властители, могут власть над народами приобретать и терять разными способами, в том числе путем обмана и лжи. И первый бог язычников именно так и обрел власть над племенем зверолюдей и ящеров.

 

Был тем богом Баал, кто все слабое в оном мире сразу же обращает в силу зла. Он знал, что язычники крайне агрессивны и кровожадны, что есть не иначе как жажда зла, а посему поспешил использовать оное, дабы язычников силу использовать в борьбе со светом. И хитростью бог зла тогда извратил в умах предков язычников представление о войне и охоте. И большая часть древних язычников присягнула на верность богу тьмы Баалу. Но были те, кто не последовал за злом, отверг его, а посему в то время были известны миру и великие языческие империи света.

 

И так шли века. Кто-то служил Баалу, а кто-то, отрекшись от него, продолжали жить без веры в высших духов, служа свету и своим государям по совести. И пришел тогда Шиу великий, который обратил всех язычников во свет, свергнув власть тьмы. Настал тогда момент торжества изначально оставшихся на стороне добра Союзов, а почти все бывшие слуги Баала вымерли, ибо вина слишком тяготила их и ввела в слишком уж разрушительные и длительные забвения. Но выжили некоторые из тех и, дабы смыть хоть частично свой несмываемый позор, поклялись навечно за себя и своих потомков, что будут мстить Баалу за прошлое зло его же темным искусством!

 

Но не мог простить оного Шиу Баал, ибо была темна его душа. Долго вызревал план мести, ибо хотел Баал нанести удар не столь калечащий, сколь порочащий в самое сердце Шиу – в его домен - Шиол, - что был превосходно защищен от дакнов. И, в конце концов, тот план созрел… и создал в одном тихом озере, что находится в той части домена Шиу, которая расположена в миру, Баал особых охотников на святых, темных служителей, и поставил во главе их орд бессмертного владыку, дабы несмываемым был оный позор Шиолизма. И имя тому позору и проклятию – Эльдорадо.

 

И так тысячами лет проклятье и позор Шиолизма не мог быть стерт. А в озере том скверном копилась темная сила в виде душ погибших язычников, что были ранее судимы Ману-Каутильем, но не прошли в сам Шиол по решению величайшего из языческих судей. Тогда темное колдовство каждую порочную душу превращало во все нового и нового языческого демона, да и сами демоны плодились как кролики. Потому вскоре стало ясно, что оное темное племя может со временем не только опорочить язычество, но и сокрушить его верховного бога – Шиу! Но не дремали и слуги Шиу, что были опечалены оным деянием Баала и его результатами. Они магией сделали тот край недосягаемым для чар темных, дабы невозможно было там превращать неупокоившиеся души в демонических слуг, дабы остановить еще большее усиление тьмы в домене Шиу.

 

И вновь шли тысячелетия, заклятие сдерживало лишь магию тьмы, что была направлена на обращение в дакнов все возрастающее и возрастающее множество неупокоенных душ, но не дальнейший рост тех теней, что и были проклятием Шиола. Но все равно росла сдерживаемая сила и все активнее искала путь к обретению своей истинной формы. И она нашла его. По подгорным рекам плыли вниз с крутых гор и скал, что были южной границей домена Шиу, лежащей недалеко от темного озера, до тех пор, пока не выходили из зоны действия языческого заклятия и не могли, наконец, быть облачены в темную форму.

 

Там потоками оскверненной воды, несущими неприкаянные души, была проделана огромная подгорная река, по которой могли переноситься в незащищенную заклятием зону еще больше душ. Говорят, что, когда путь был почти окончательно пробит, на пути у потока встал гигантский самородок. Но и он не смог остановить тьму, что направляла воды и усиливала ее напор, - самородок был выбит, да, причем, с такой силой, что он упал далеко внизу, на пол пути от места, где вышли наружу темные воды, до начала долин. И с тех пор так много ручьев пошло в тех краях, а посему горы те зовутся горами Тысячей Ручьев.

 

И тогда дакны, выбравшись наружу из под тверди земной и из вод подгорных, создали в тех горах, намного ниже домена Шиу крепость-Ад. И баалисты начали оттуда вторжение вниз, на юг, в земли одного великого Союза. После долгой битвы, в ходе которой светлым язычникам помогали немногочисленные отряды наследников баалистов, была разрушена та твердь, а тьма рассеяна. Но вновь собрались дакны на севере, ибо подпитывались постоянным потоком душ из домена Шиу. Тогда во второй раз верх одержали воители света в страшной и изнурительной сече. Но и оное не было концом, ибо в третий раз тьма восстала из пепла, ибо не поняли еще их враги сути происходящего.

 

В третьей битве наиболее ожесточенные бои развернулись на месте падения огромного самородка, что образовал большой холм на вершине одной горы, ибо, обладая им, язычники разрезали части демонов на две части. Там бился отряд наследников баалистов во главе с их лидером Кукульканом.

 

И после крайне длительной сечи, отбиваясь от нападок врага как с фронта, так и флангов, остались наследники баалистов одни. Оным и решили воспользоваться темные - их военачальник, один из слуг бессмертного главы языческих проклятых, лично повел в атаку демонов.

 

И остался вскоре один Кукулькан в схватке с великим языческим демоном, который решил в одиночку повергнуть главу бывших баалистов. Но та ярость, что копилась в воине света с убийством каждого нового темного слуги, вскоре переполнила его, и одним ударом воин рассек панцирь своего недруга и поразил его. Но даже крепкое тело дакна не остановило полностью той мощи, что была в том ударе, и меч светлого существа упал на самородок, и последний треснул.

 

И в тот миг подбросило вверх язычника, ибо был внутри того самородка камень бессмертия, которого коснулся нечаянно рукою Кукулькан, когда меч его по рукоять вошел в треснувшую драгоценную глыбу. Кукулькан превратился в статую самого себя, сделанную из прекрасного сиреневого драгоценного камня, из глубины которого исходил наружу слабенький свет, опрокидывающий сиреневые блики на все и вся, что было рядом. И с ужасом смотрели на оное дакны, стоя в замешательстве, ибо их полководец был уничтожен. Воины света яростно контратаковали замешкавшихся врагов и били их остатки, которые пытались отойти выше в горы, но не могли сделать оного. И тогда баалисты кинулись в пещеру, откуда текла подгорная река, что была основной дорогой из домена Шиу в те земли, но поняли тогда темные, что лишь раскрыли свою тайну свету, когда назад по тому пути пройти не смогли они.

 

Так в третий раз была сокрушена тьма в Горах Тысяч Ручьев. И искусные в светлой магии брахманы решили запечатать проход для тьмы.

 

Здесь судьбоносным оказалось рассечение гигантского самородка Кукульканом, не говоря уже о том, что для него самого оное оказалось не менее значимым и судьбоносным. Когда Кукулькан собирался вынуть свой меч из трещины, он рассыпался в прах, словно был сделан из песка. И увидел тогда Кукулькан внутри камня четыре сияющих из-под стальной пыли драгоценности. Одна – сияющий осколок изумруда невиданной прочности, что похож был на короткий кинжал. Другой – хрустальный клинок, что был прочнее темной стали, но повергал все темное, ибо омыт был в воде серебром освященной. Третий – огромный красный камень, что прямо в руках Кукулькана превратился в боевой топор. Четвертый – синего моря камушек, что стал мечом, как только новоиспеченный бессмертный дотронулся до него.

 

И коль лишен был оружия Кукулькан, он взял в одну руку драгоценный меч, а в другую – роскошный топор. Кинжалы же за пояс отложил боец. И с каждым ударом меча и топора понимал бессмертный, что топор нестерпим для демонов и дьяволов, и каждый удар оного оружия, словно ударной волной, поражал близстоящих дакнов, причем, сила той волны накапливалась с каждой жертвой топора Кукулькана. Меча же и ножей предназначение так и не узнал тогда Кукулькан.

 

Тогда и решили оставить топор в той пещере, запечатав тем самым ее для слуг Бога Зла навеки. Брахманы принесли кровавую жертву и произнесли могучие заклятия, поместив топор на пьедестал роскошный. После того зло было окончательно заперто в озере на границе домена Шиу в том самом озере Эльдорадо. А печатью над тем замком служит волшебный топор Кукулькана.

 

 

- Все языческие демоны сотканы из душ не попавших в Шиол после смерти ящеров, и лишь для создания одного из них Баал телепортировал в то озеро на границе домена Шиу зомби из тела не попавшего в рай язычника. Потому-то тот демон и столь могуч и обладает силой не то что гиганта, но божества! То создание обрело форму золотого человека, существа рода, который так нам, язычникам, ненавистен. Это отродье Владыка Тьмы наделил бессмертием и прозвал Эльдорадо. Страшен он тем, что, будучи сотканным из души и тела ящера-шиолиста, видит насквозь любого существа из нашего рода, используя все наши слабости, дабы сломить нашу волю и обратить во тьму иль убить, коли первое невозможно.

 

Сначала тех демонов род пополнялся за счет обращаемых колдовством Эльдорадо душ не попавших в Шиол языческих душ, что вымывались из Трехглавой скалы подгорными реками в то озеро, а также посредством того, что сами демоны плодились чересчур быстро. Тогда-то и был наложен магический запрет на темную магию над тем озером. Темная сила в виде неприкаянных душ копилась там. А ведь Баал никогда не погнушается любой силой усилить самого себя и свое влияние над сим миром. И темный бог безумно хотел те души вывести из зоны действия запрещающего черную магию заклятия, дабы они преумножили ряды демонов в оном мире. Это ему удалось, но злая сила вновь была остановлена и заперта в зоне действия чар, наложенных светом, а вот желание Баала использовать эти души никуда не пропало, потому-то нынче и пришли сюда дакны – они желают найти алтарь, где находится магический топор Кукулькана, и уничтожить его, выпустив наружу все души, кои не были приняты в Шиол с поры Трех Битв. Тогда род демонов в святом регионе возрастет настолько, что Гилион-Палантин падет во тьму за считанные годы!

 

Это возможно остановить лишь одним путем – заново зачаровать проход, через который может пройти темный поток, но зачаровать так, чтобы магия, его запечатывающая, не была связана ни с топором Кукулькана, ни с одним из других его клинков, - закончил повествование Рама.

 

- Значит, все, о чем ты говорил, происходило в этих горах?! – изумился Куаутемок, ибо в течение всего рассказа полагал, что речь идет о чем-то случившемся где-то очень далеко, но имеющем прямое отношение к нынешним событиям.

 

- Да, ибо горы Тысяч Ручьев – это старое название оных мест, когда новое – горы Скорби, как тебе известно, - ответил Рама.

 

- Ну, хорошо! – воспрял духом верховный брахман. – Коли это нам должно вновь зачаровать тот проход, скажи, где он находится и как это сделать!

 

- Ты не спеши, Куаутемок. Не все так просто. Члены нашего племени вместе с самим Кукульканом долго изучали клинки, что бывший баалист нашел в самородке. Тебя, кстати, не поражает сходство того ножа, которым ты одарил бессмертием Джавана, и клинка, что был найден Кукульканом в той битве? – поинтересовался Рама.

 

- Ты хочешь сказать, что у меня был один из тех клинков? – изумился койот. – Я думал, что все, кроме топора забрал себе Кукулькан, и у меня был просто похожий.

 

- Да, все кроме топора… Но была любимая у того ящера, любимая из семьи брахманов-койотов. Кукулькан желал жениться на ней, и все благоприятствовало тому, отчего герой посчитал, что настала пора принести достойный дар отцу невесты, дабы тот благословил брак. В дар, как раз, он и принес хрустальный кинжал. Но слава потомков язычников-баалистов была дурной, отчего глава семьи брак в итоге так и не благословил, а дар не вернул, ибо Кукулькан его и не просил – гордость не позволила вернуться и забрать. И… Судя по тому, что нож был у тебя, ты потомок обидчика Кукулькана, отчего, коли встретишься с ним, молчи, что у тебя был его нож, ибо бывшие баалисты помнят все обиды, что им причиняют, и никогда без мести их не оставляют, - пояснил шаман.

 

- Понятно… Но, коли эти клинки были наделены магической силой, что может теперь последовать после его уничтожения? Вы ведь изучали меч, топор и второй нож, быть может, вы и о моем что-то узнали? – поинтересовался Куаутемок, уже предвидя некий неприятный ответ, от коего койот сразу начнет винить себя за то, что по своей неграмотности допустил таковую потерю.

 

- Топор действительно нестерпим для демонов, а меч – для нежити, как оказалось. Слуг Некрархии в горах в виде тел усопших неправедных шиолистов предостаточно, собственно говоря, так мы и раскрыли секрет меча Кукулькана. Тайну двух ножей раскрыть было сложнее всего. Но как-то мне принесли члены племени по разрешению государя свитки с записками тех брахманов, кои заклинали подгорный проход. Там, как оказалось, не один темный поток, но три! Первый, самый страшный, запечатанный топором, сдерживает поток неупокоенных душ, а второй и третий, как уже наши астрологи вычислили – путь за пределы домена Шиу для языческих проклятых и их владыки Эльдорадо соответственно. По ножу из изумруда удалось узнать, что это он сдерживает второй поток, не давая слугам Эльдорадо, золотым демонам, вырваться из зоны запрещающих чар. Нож же, что был у тебя, не позволял оное сделать самому Эльдорадо. Нынче же, коли клинок был разрушен, третий водный поток вырвался наружу, выпустив Эльдорадо и став причиной потопа позапрошлой ночью. И это отродье теперь находится в алтаре, где сокрыт топор Кукулькана! – не без горечи молвил Рама.

 

- Так значит, все потеряно! Он уже в алтаре и может сам уничтожить топор! – воскликнул разочарованно Куаутемок.

 

- Нет, не может. Для того чтобы разрушить топор, нужно одновременно уничтожить все остальные клинки, соединив их воедино, ибо разрушить какой-либо клинок отдельно от других может только его хозяин. А они не признают, когда владеют ими не по праву. Стать хозяином одного из клинков нельзя, коли ты завладел им силой, если при этом прежний хозяин остался жив.

 

Два оставшихся помимо топора оружия находятся у Кукулькана, а отправиться на его поиски Эльдорадо не может, ибо он боится, что воинство Шиола пойдет на штурм его озера, и тогда этот дьявол должен будет сразу же отправиться туда, дабы возглавить оборону, чего он не сможет, если отправится искать Кукулькана. Потому-то нечисть и продолжает свой путь – дабы сделать то, что не может сделать Эльдорадо – отнять меч и второй нож у бывшего баалиста.

 

Также мы узнали и то, что камень бессмертия хранится в каждом из клинков, а меч, топор, и ножи повинуются своим хозяевам и могут сломаться тогда, когда это более всего будет нужно их владельцам. Именно поэтому твой нож сломался, несмотря на то, что он не был соединен с прочими артефактами. Твой нож сломался, когда ты был на грани гибели, но ты не знал его тайны, отчего таковым не воспользовался. Но бессмертие оставалось твоим, потому-то, покуда клинок был в твоей руке, враги, коих касался камень-бессмертия, не обретали вечной жизни. Но когда ты выпустил обрубок ножа из рук и сказал, что даришь его посмертно Джавану, бессмертие обрел этот оборотень. Когда же враги уничтожат все прочие клинки, они освободят всю тьму, что скопилась в озере Эльдорадо, а камни бессмертия преподнесут в дар своему богу, который и решит, кого ими наделить, ибо камни те невозможно никому и никак уничтожить, как невозможно убить бессмертного.

 

- Так, значит, Эльдорадо сам не может уничтожить топор, и потому он ждет, когда рати нечисти достигнут того алтаря и принесут вырванные из рук Кукулькана остальные два клинка, а заодно перебьют всех нас, так? – спросил Куаутемок, дабы уяснить ситуацию.

 

- Да, - подтвердил Рама.

 

- И нам все равно должно отправиться туда и заново зачаровать проход? – продолжил уяснять койот.

 

- Да.

 

- Но почему бы тогда туда не отправиться самому Кукулькану? Ибо он бессмертен, подстать самому Эльдорадо. Я же, как все мои воины, смертен и потому навряд ли смогу совершить обряд, ибо его навряд ли удастся совершить, покуда не одолеть Эльдорадо, а это у нас, смертных, точно не получится, - задал самый главный вопрос верховный брахман.

 

- Потому что Эльдорадо видит насквозь каждого из шиолистов и использует наши слабости, дабы одолеть нас. А на бывших баалистах лежит великое проклятие – бремя вины. Это и так очень сильное негативное чувство, но коли оно тяготит всех без исключения, кто ранее служили Баалу, этот бог превратил таковое чувство в проклятие, кое разрушает его бывших слуг. Потому их общины только уменьшаются и постепенно одна за другой канут в небытие! Приди туда Кукулькан, Эльдорадо в считанные секунды заставит его самого отдать недостающие клинки, ну, либо, если Кукулькан не возьмет их с собой, заставит принести, несмотря ни на что. Понимаешь? – пояснил старейшина племени Ясамаль.

 

- А почему тогда, когда вы все поняли, чего хотят дакны, покуда Эльдорадо еще не высвободился из зоны действия проклятия, никто не отправился туда, дабы обезопасить всех нас? Почему вы ждали того момента, когда бессмертный сам не сможет сделать это? – начал было гневаться Куаутемок.

 

- Невозможно было и таковое, - вновь разочаровал Куаутемока Рама. – Видишь ли, несмотря на то, что боги считаются всевидящими, они таковыми в полной мере не являются. Многое сокрыто от их провидения, либо было ими увидено, но по истечению многих лет забыто. Так вот, брахманы, кои зачаровали проход из зоны действия запрещающего заклятия, вместе с языческими богами, в том числе и Шиу, исказили картину проведения над оными горами для всех богов без исключения. Потому Баал и даже Эльдорадо не могут найти нынче правильный путь к алтарю. Поэтому нечисть искала подсказку, где искать его, в тайном подземном городе. Поэтому же бог Тьмы не может сам воплотиться в этих горах иль просто телепортировать туда кого-либо из своих верноподданных, поскольку картина гор искажена и телепортация выбросит дакнов неизвестно в какой край мира, но никак не в этих горах. Также здесь давно было множество мест, кои были сокрыты от взоров богов, ибо от такового всегда скрыты нерукотворные артефакты и места средоточения волшебных сил, создателями коих не был ни один бог, ибо такового у них просто нет. Одним из таковых объектов был самородок, в коем хранились клинки Кукулькана. Но, кто знает, сколько еще в оных краях подобных чудес, не ведомых никому. Именно опасаясь того, что их можно найти и обратить против тьмы, нечисть не пойдет к алтарю навстречу с Эльдорадо, покуда не уничтожит всех язычников земли оной, опасаясь того, что нам, в отличие от них, известны какие-либо силы этих гор и что мы можем использовать их, дабы сокрушить тьму. Но, увы, ни о каких из таковых явлений и артефактов мне ничего не ведомо, ни об одном, кроме одного, но, увы, оно нам не поможет, но лишь наоборот, может привести нас всех к погибели. После того, как темная сила из озера Эльдорадо вырвалась наружу и наложения искажающих божественное провидение заклятия, несмотря на поражение зла, в оных горах сохранился рок языческого проклятия, подобно порче. Оттого места вблизи алтаря, да вообще почти все горы, искушают и извращают души язычников, что живут здесь, обращая их волю на преступление законов и злодеяния. Поэтому после победы над тьмою в той древней битве в ходе первой же усобицы почти все жители покинули эти горы, либо иным неизвестным нам образом канули в небытие. А ведь раньше именно в этих местах процветал Союз, и, если бы ничто не изменилось, потеря долин и предгорий не стала вовсе бы поражением для нашей страны. Собственно говоря, те земли и пришлось завоевать, когда в горах стало невозможно обитать. Тогда братья начали убивать братьев, сыны – отцов, матери – детей, мужи – жен. И все лишь потому, что рок мест этих обращал во зло всех, даже самых сильных духом.

 

Понимаешь, и раньше доблестные герои пытались уйти к алтарю, дабы заново зачаровать проход, но все заканчивалось плачевно. Оттого горы были переименованы из гор Тысяч Ручьев в горы Скорби, и теперь там полно неприкаянной нечисти, ибо слишком много ящеров, некогда живших там, не попали в Шиол.

 

- Так, я теперь вообще ничего не понимаю! – воскликнул окончательно потерявшийся в туче обрушившихся на него фактов Куаутемок. – Нужно заново зачаровать проход, для чего нужно попасть к алтарю. Но попасть туда нельзя, ибо проклятие оных мест обратит во зло тех, кто слишком близко подойдет к алтарю. Так?

 

- Так, - согласился Рама.

 

- И как тогда я смогу зачаровать этот чертов проход, если мне даже не добраться до туда, не говоря уже о том, что мне не одолеть самого Эльдорадо?! – гневно вопросил койот, ибо ему разговор о необходимости выполнить то, что в любом случае невозможно, начал изрядно надоедать.

 

- Воля любого рано или поздно ломается, вопрос лишь в том, как скоро. Это вопрос силы духа. Также, если кто-то идет в одиночку, то он сломается быстро, ибо не будет его вести к цели поддержка друзей и помощь соратников. Равно, достойные герои отправлялись к алтарю, но они проходили испытания усобицами, когда нужно было убивать бывших соратников, что сильнее никого еще не делало. Ты же с твоими друзьями прошли испытание истинной тьмою, о коих я уже наслышан и до встречи с тобой, а потому, я уверен, в силе ваших душ сомневаться не стоит, по крайней мере, более сильных духом для такового испытания я не знаю и не знал никогда. Вы сможете устоять пред искушениями до того, как выполните то, что должно, иначе все мы падем, равно как и все язычество и Гилион-Палантин вместе с нами. Посему тебе должно идти к алтарю вместе с Куном и Эйно, а также взять с собой еще сотню брахманов, причем, каждый из них должен идти с другом в отряде, иначе вы еще до алтаря можете перегрызть друг другу глотки. Кстати, еще на руку нам то, что ты и твои друзья являетесь брахманами, ибо ваш разум тренируют противостоять магическим манипуляциям, благодаря чему вы сможете сделать то, чего от вас ждет все язычество, - наконец изложил Рама хоть часть того, что нужно сделать, закончив с предысториями. – Плюс ко всему, в одиночку или даже со своими сородичами - бывшими баалистами - Кукулькан никогда не пошел бы туда, но коли он про вас узнает, о чем не беспокойтесь, он придет на помощь.

 

- Хорошо, - дрогнувшим голосом молвил Куаутемок, ибо понял, чего от него требуют – пойти на испытание выше сил любого из смертных. Значит, даже если он и его друзья выполнят оную миссию, они все всё равно погибнут! И страх смертельный окутал койота. Он даже не знал, что сказать, ибо так сильно не хотел идти на таковой риск, тем более, что от него зависит будущее не только его соотечественников, но и всего язычества, да и Гилион-Палантина тоже. Пред глазами койота сразу всплыло лицо Оры, и ему так страшно стало даже представить, что от его решимости зависит и ее жизнь. Тогда Куаутемок резко поднял голову и воззрился в прорези для глаз шлем-маски шамана, в коих очей Рамы даже не было видно. – Я исполню предначертанное! – решительно, даже в чем-то превознемогая себя, дал ответ брахман.

 

- Прекрасно! – возрадовался шаман. – А теперь послушай, что нужно сделать. Ты ведь бесспорно знаешь о боге воды и справедливости - Агуицотле, что единственный помимо Шиу и его двух бессмертных слуг почитаем всеми язычниками без исключения.

 

Агуицотль подобен всем язычникам – устрашающ видом и агрессивен. Хотя, кто знает, быть может, столь грозен бог воды и справедливости потому, что он вынужден постоянно защищать эту справедливость? Он представляет собой сотканного из воды пса с человечьим телом и перепончатыми руками, когти на которых убийственнее любого меча. На длинном же хвосте оного бога красуется кисть человечьей руки, которой он хватает души и тела казненных по итогам священных игр язычников, которых сбрасывают после казни в воды бесхозных озер. Те души и тела Агуицотль утаскивает в пучину вод и поедает, восполняя свои силы, не давая тем самым Баалу превратить во зло дух и плоть павших преступников. Да, Агуицотль бессмертен, но ведь все бессмертные так или иначе, все равно едят и спят, предаются иным плотским удовольствиям, в оном нет ничего удивительного.

 

Агуицотль, как и любой иной бог, является существом высшей магической природы, в силу которой он и получает свою власть над иными существами оного мира, равно как и особые способности. Правда, если не учитывать, что Агуицотля почитают и восхваляют все язычники мира, то он не имеет власти ни над кем и не имеет собственного народа, как Шиу, к примеру. Но вот в способностях, да, природа не обделила оного бога. Так это существо высшей природы владеет всеми языческими водными заклятиями, он может вызвать потоп, муссонные дожди, приказать расти возле водоемов плотоядным цветам, вызвать косяк пираний, крокодилов и иных обитающих в воде джунглевых лесов созданий. А уж водные стрелы оный язычник пускает одну за другой, как словеса выбивает из воздуха на базаре старая тараторка. Не любит лишь Агуицотль те заклятия водные, что связаны со льдом.

 

Также к великим и престранным особенностям оного бога относится и то, что может он в воде быть духом без облика, находясь одновременно в водной толще везде, откликаясь на все обращения за помощью, а при желании – воплощаясь там, где только он пожелает, конечно, в воде. Но часто Агуицотль плавает в водах оного мира воплощенным, что, правда, не мешает ему помогать всем нуждающимся шиолистам оного мира искать истину.

 

Агуицотль любит одиночество, а посему воплощенным он часто залегает в тихих прудах, что расположены в живописных джунглевых чащах, в которых оный бог устраивает плотоядные цветники. Реже он предпочитает прогуляться по вольным волнам морей и океанов, а уж еще реже спускается в прохладные подгорные ручьи, где освежаются мысли иных водных божеств. Также редко языческий бог воды посещает воды близ поселений шиолистов, но, погуляв одиноко, он иногда все-таки забывает о своей любви к одиночеству и тогда незаметным лежит в воде близ селений языческих, взором лишь радуясь множеству лиц. Но все эти места, где Агуицотль бывает, чаще всего лежат за пределами святого региона Гилион-Палантин, что, правда, не умаляет святости оного языческого бога, борца за справедливость в языческом мире, единственного противника кровавых жертв.

 

- Ну, ладно, про Агуицотля я знаю, к чему весь этот рассказ? – нетерпеливо перебил Раму Куаутемок.

 

- Не спеши, это все очень важно, - молвил несколько обиженно шаман. – Агуицотль как бог воды и создание, кое может быть духом растворенным в воде, то есть быть всей водой мира одновременно, может сдержать зло, что таится в озере Эльдорадо, наложив на него и на проход, по которому тьма может выйти из зоны действия запрещающего заклятия, свое собственной защитное заклятие. Конечно, ты спросишь, почему бы Агуицотлю не сдерживать все зло, что в водах мира обитает? Но все элементарно просто. Боги, хоть они и создания высшей магической природы, не всесильны. Потому даже сдерживать своими силами огромную скверну во всего одном озере и одной подгорной реке при том условии, что эта сила темная постоянно растет, будет для этого бога крайне сложным испытанием. И никто не гарантирует, что Агуицотль сможет сдерживать то зло вечно. Впрочем, оное и не потребуется, ибо уже давно ходят легенды о том, что появилось в мире оружие, кое может навечно изгнать из святого региона всех дакнов. Поэтому Агуицотлю и не нужно будет вечно сдерживать проклятие Эльдорадо, но лишь продержаться до тех пор, покуда светлые народы не узнают, что это за оружие, и не используют его по назначению во имя света.

 

- Подожди, ты сказал, что мне нужно зачаровать вновь проход возле алтаря, а сейчас же ты говоришь, что это должен сделать Агуицотль. Я не понимаю сути моей миссии, - вновь перебил шамана койот.

 

- Да, зачаровать проход должен именно Агуицотль, но вот вызвать его туда должен ты и твои друзья и соратники, ибо по причине искажающего божественное провидение в оных горах заклятия он не может сам появиться воплощенным здесь. Поэтому ему нужно помочь. В этом тебе понадобится это, - и при оных словах шаман снял с шеи золотую цепочку, на коей висел увесистый золотой диск инкрустированный синими камушками, и протянул ее Куаутемоку.

 

- И что мне с этим нужно делать? – поинтересовался брахман, повертев в руках драгоценность.

 

- Принести к алтарю, - ответил Рама.

 

- И все? – изумился простоте задания Куаутемок.

 

- Это все, что я знаю, - молвил старейшина, как бы оправдываясь. Превосходно! Теперь Куаутемок вновь начинал гневаться на все, в оных землях происходящее, ибо, что толку от похода к алтарю с целью вызова Агуицотля, коли никто не знает толком, как это сделать, и все, что есть у сил света, так это надежда и какой-то медальон! Да Эльдорадо всех там перебьет, покуда ящеры будут думать, как же вызвать своего водного бога! Это больше походило на планирование похода на заклание!

 

- Если заклятие Агуицотля есть наш единственный реальный выход, то почему он сразу же его не наложил? – поинтересовался Куаутемок, ибо весь сегодняшний разговор с Рамой напоминал ему рассказ о том, как светлые герои и боги один за другим делают ошибки и упускают нужные моменты сделать то, что им должно.

 

- Как тебе сказать… Для поддержания запрещающего заклятия, наложенного Шиу на озеро Эльдорадо, и заклятия клинков Кукулькана языческим богам нужны кровавые жертвы от своих последователей. Иначе им не достанет сил сдерживать эту скверну. Агуицотль, который властвует над водой, в коей и зиждется Эльдорадо и его темная сила, может своей мощью сковать тьму языческого проклятия, обойдясь безо всяких жертв. Из-за этого и произошел первый спор между Шиу и Агуицотлем. Но суть в том, что Шиу видит в нем соперника. Агуицотль – единственный языческий бог равный по своей силе самому верховному богу язычества, отчего все шиолисты почитают его наравне с Шиу. Собственно говоря, из-за оной ссоры бог воды и не накладывал своего заклятия, но в критическом случае, коим оная ситуация и является, он безусловно пойдет против воли Шиу и сделает то, что должно для защиты света от мрака.

 

- Но, коли так, то почему Агуицотль не создаст свою веру, в коей он займет главенствующее место? – отклонился от темы Куаутемок ради удовлетворения собственного любопытства.

 

- Видишь ли, каждая религия, светлая религия, в этом мире зиждется на защите ее последователей после смерти от перевоплощения в дакнов. Потому главенствующее положение в каждой вере занимают боги, чьей власти достанет для оного. Иными словами, те боги, кои имеют собственный рай, - пояснил Рама.

 

- Значит, у Агуицотля нет силы для таковой защиты? Получается, что, все-таки, он не чета Шиу.

 

- Не скажи, - поправил собеседника шаман. – Я не думаю, что Агуицотль не может создать свой рай, он просто не хочет, ибо не желает власти. Властолюбивый Шиу не понимает, как можно не жаждать власти, а потому, несмотря на реальность, он продолжает считать Агуицотля своим конкурентом. А последний любит свободу и потому никогда, скорее всего никогда, не создаст свой рай, ибо тогда полетит в Ад его вольная жизнь. Почитают же его язычники не за его свободолюбие, но за то, что он бог справедливости, как тебе известно. А таковым он является потому, что знает – свобода, во всех смыслах этого слова, невозможна без справедливости, иначе она превращается в анархию. А анархия есть хаос, разрушительный хаос и не более.

 

Длительное молчание повисло в воздухе. Куаутемок наконец-то принялся за травяную настойку, дабы чуть-чуть сбить тот страх, который осознание всей правды на него навеяло. Шаман же встал и подошел к окну, обратив свой взор на запад, к заходящему светилу.

 

- Но почему всегда так происходит? – после длительного раздумья над услышанным спросил, наконец, Куаутемок. – Почему все светлое в этом мире, все, что можно любить, рушится и уничтожается, или постоянно находится под угрозой?

 

- Ты ошибаешься, Куаутемок. Да, никто не проживает жизнь, не испив из горькой чаши. Но много больше тех, кто прожил, живут и проживут счастливые жизни, нежели тех, кому оного не выпадет. Но зло все время нам угрожает потому, что таков наш мир. Он состоит из противоречий. Они борются друг с другом, и за счет этого все существует, ибо именно эти противоречия заставляют все развиваться.

 

- То есть суть мира в вечной борьбе добра и зла? Это те противоречия, которые правят всем миром? – разочарованно спросил Куаутемок.

 

- Нет, - отвечал шаман, отвернувшись от окна и вновь направив свой взор на гостя. – Добро и зло лишь часть противоречий мира. В целом же все двигает противоречие между телом и духом. Наш мир материален, хотя бы потому, что то, что мы зовем духом, проявляется в теле и не иначе. Дух и тело – два противоречащих вида материи и именно они суть мир, вернее их единство – магия.

 

- В чем тогда суть добра и зла?

 

- Добро и зло – это частное проявление противоречий между порядком и хаосом. Понимаешь, суть всего сущего в том, что оно стремиться к продлению своего существования, то есть устойчиво. Если бы вещь не стремилась существовать вечно, она бы исчезла мгновенно и не существовала, если бы явление не стремились существовать вечно, оно бы не повторялось. Порядок есть устойчивость и существование, а хаос – разрушение и прекращение существования. Добро и зло – это порядок и хаос применительно к жизни сознательных существ. Но, как и водится, нигде нет абсолюта каждой противоречащей константы. Высшее проявление порядка – воскрешение – есть и хаос, ибо оно нарушает порядок увековечения душ в рае того или иного бога. Точно также как любой взрыв – проявление хаоса и разрушения – повинуется своим законам, то есть упорядочено. Иными словами в частном проявляются все противоречия общего, вопрос лишь в том, в какой мере, а всеобщие противоречия тебе уже известны. Быть может, поэтому все личности и являются неповторимыми – в них никогда не смешаны добродетель и порок в равной мере или одинаковым образом.

 

Так что все добро стремится существовать вечно, а зло стремится его уничтожить, поэтому силы добра и зла существуют, поэтому существуют все народы.

 

- Но если все так, то каков смысл нам что-либо предпринимать, если некая другая сила вечно будет желать нас уничтожить? – и вовсе разочарованным голосом поинтересовался Куаутемок.

 

- Затем, чтобы сохранить существование! – ободряюще воскликнул шаман.

 

- Но коли так, почему нам не стоит убежать, сдаться, опуститься до низших подлостей, дабы не умереть каждому, сохранить существование?!

 

- Затем, что стремиться сохранить существование все – и частное и общее. Ни частное, ни общее не существуют друг без друга, как и существа без общества. Существо чувствует стремление сохранить существование как страх боли и смерти, а стремление общества сохранить существование – в виде любви, чести и всех высших помыслов. Ведь именно они заставляют порой забыть о себе и жертвовать собой ради других! А ты знаешь, что для благородного создания бесчестие равносильно смерти, а потому такие персоны готовы идти на смерть ради любви, будь она к своему дому, Родине, семье, жене, мужу, неважно, и их называют героями и прославляют в легендах. Это те, кто сильны духом. И сейчас я прошу пойти на такой риск именно тебя потому, что именно у тебя таковой дух! У тебя и твоих друзей, а потому возьми их с собой! Если не вы, то никто не отважится на такой риск ради победы.

 

- Я уже сказал, что согласен, но вот согласятся ли Кун, Эйно и другие брахманы пойти на такое вместе со мной? – со страхом в голосе спросил Куаутемок.

 

- Согласятся, поверь, - ободряюще ответил Рама.

 

- Тогда, благодарю за наставления, мне должно выступать в путь, ибо времени мало – дакны уже этой ночью могут овладеть перевалом, - допив залпом настойку молвил койот, вставая со стула.

 

- Подожди! – окликнул героя шаман. – Есть еще кое-что. Та девушка, о которой ты рассказывал…

 

- Ора, - напомнил брахман.

 

- Ты ведь ее любишь? – поинтересовался Рама.

 

- Не может брахман любить деву наилучшей крови, - ответил койот, собираясь покинуть хижину.

 

- Куаутемок! Постой! Зачем тебе эта ложь? Сейчас не то время, чтобы жить жесткими запретами, коим нынче не дано никого спасти. Признайся, не мне, самому себе, что ты ее любишь, и открой свое сердце для этой любви, ибо она может нерушимым щитом укрыть тебя от злого рока этих гор, и тогда ты точно достигнешь цели. По прибытию назад, на перевал, возьми ее в жены и будь новым наилучшим, - посоветовал мудрец.

 

- Я не могу, она высшей касты, а я нет! – отказался Куаутемок.

 

- Решать тебе, - лишь сказал в итоге Рама. – Но ты отсюда уйдешь не один, ибо я иду с тобой. Не к алтарю, конечно, но на позиции защитников, дабы ты был уверен, что мы защитим перевал надолго, дабы ты смог исполнить предначертанное. Все равно, теперь мое постоянное присутствие здесь после твоего визита бессмысленно, - и при оных словах шаман вынул из кучи магических принадлежностей, разбросав их по комнате, длинный двуручный меч с гладкими лезвиями, как у рыцарей Запада.

 

- Ну, пошли, - молвил не без улыбки койот. – Кстати, а где же находится этот алтарь?

 

- Идите на север, как можно выше в горы, и обязательно следуйте воды, тогда медальон, что я дал тебе, обязательно подскажет тебе верную дорогу, - ответил Рама. – Или ты этого еще не понял, когда прочитал надпись в Городе Под Городом?

Рейтинг: 0 423 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!