ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → История Эльдорадо. Глава 5

 

История Эльдорадо. Глава 5

16 сентября 2013 - Антон Гурко
article159112.jpg

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ПЯТАЯ Перевал.

Дальнейший путь был свободен от дакнов, что было на руку лишенным каких бы то ни было сил на то, чтобы сопротивляться хотя бы еще одному врагу, путникам. Хотя одна, нет, даже две, вернее три проблемы никак еще не разрешились!

 

Во-первых, горе морем разлилось в воздухе и душах выживших – три доблестных и благородных язычника достойных славы Шиу потеряли всех своих соратников, средь которых были и родственники, и друзья выживших героев, и просто другие такие же доблестные и благородные язычники. Во-вторых, все были истощены и голодны. И в-третьих, ночная тьма и одиночество, которое средь великанов-скал было просто душеледенящим. Одинокие шаги, отдающиеся после рева оборотней и громкого шума марша неестественно громким эхом, настораживали и словно видоизменялись, превращаясь в звуки-призраки, которые так и желали напугать путников, подражая звукам приближающихся недругов.

 

Они шли молча, и тишина дымом обволакивала их.

 

 

К утру троица добралась все-таки до развилки, где основная северная дорога и Уилопотичли соединялись, превращаясь в северную горную дорогу, по которой и следовало беглецам идти дальше. Та развилка находилась в низине меж тремя горами, а посему была полностью затоплена ночным потопом. Водная гладь, что была глубока, без сомнений, отделяла шиолистов от подъема в северные горы, куда им было нужно, а посему им пришлось долго и рискованно искать обходной путь вдоль подножия северо-восточной горы, что теперь стояла прямо в воде своим основанием. Но риск оказался оправданным, и теперь с большей долей уверенности можно было говорить о том, что Куаутемок, Кун и Ора в безопасности.

 

Язычники шли вдоль левого берега реки, что ныне была расширена и увеличена потопом. Он был пустынен, как и правый, но был полностью усеян пронзенными стрелами телами дакнов. Впереди оба берега достаточно резко превращались в поросшие густыми джунглями склоны двух больших гор, откуда, судя по всему, и были расстреляны баалисты. Это был перевал Ясамаль. Туда-то и держали нынче путь язычники.

 

Ора в сознание так и не приходила, ее поочереди несли на руках Кун и Куаутемок.

 

Оказавшись под сенью леса, путники к неимоверной радости повстречали собратьев-шиолистов. Только сейчас, при виде живых язычников, Куаутемок вспомнил, что они находятся в знаменитой на весь Союз земле племени Ясамаль. Это племя было славно тем, что за всю историю этих земель, кои находились под властью Союзов сотни тысяч лет, если не миллионы, а то и вовсе с сотворения Шиола, пережило все перевороты, усобицы и смены династий наилучших, чего нельзя было сказать боле ни об одном племени или княжестве того Союза. Также говаривали, что у того племени духовным лидером был таинственный и крайне могущественный шаман, с которым не дано повстречаться тем, кто не был членом того племени. Потому оный факт считали лишь красивой тайной, даже скорее легендой, но не более того.

 

- Еще трое спасшихся! – не без радости прикрикнул один из ящеров себе за спину, видимо, там, дальше в лесу, располагалось еще немало язычников, охранявших эти места. – Как же вам удалось? – поинтересовался уже у прибывшей троицы воин.

 

- Волею Шиу и… Самоотверженностью друзей и соратников, - со смесью горечи и смертельной усталости отвечал Куаутемок, отчего его слова звучали еще более трагично.

 

- Интересно, а почему же два добрых мужа спаслись, а их друзья нет? – грозно спросил один здоровяк. – Не трусы ли вы, коли так легко унесли ноги от прикрывающих ваши спины соратников?

 

- Не будь на нашей совести сохранение жизни единственной особы наилучшей крови, мы бы без колебаний разделили могилу вместе с нашими спутниками, - отвечал Куаутемок, кивая на Ору, которая в тот миг безвольно висела у него на руках.

 

- Да ты что?! Рассудком повредился? Как человек может быть наилучшей крови? Неужто ты дуришь меня, брахман?! – не поверил все тот же здоровяк. Похоже, ему были не по вкусу спасение этой троицы.

 

- Следи за словами, вайшья! – Куаутемок не мог стерпеть такого обращения к себе, тем более от представителя низшей касты. – Не то святой поединок раскроет твою вину, и ты заплатишь кровью!

 

- Драться хочешь, трус?! – не поддался угрозам ящер, будучи уверенным в своей правоте.

 

- Остынь, Чему! – осадил чересчур недоброжелательного родича воин помельче, но погрознее видом. – А вы, благородные брахманы, не сочтите за оскорбление, но, действительно, извольте объясниться, ибо неясно, как вы могли спастись, а ваши друзья нет, да и как вы такое допускаете – называть человека особой наилучшей крови? Увы, такова наша обязанность в столь тяжелый час, а потому вы ответите на наши вопросы, несмотря на то, что кастой выше нас.

 

Это уже другое дело! Такое обращение Куаутемоку было по душе, а потому он решил не противиться и ответить на вопросы воинов, тем более, доводы они привели весьма весомые.

 

- Я все равно не верю! – первым откликнулся на рассказ Куаутемока Чему.

 

- Успокойся! – прикрикнул второй ящер. – Мы вам верим, идите за нами. Да, кстати, меня зовут Лапаном.

 

- Рады знакомству, - устало выдавили в один голос Куаутемок и Кун, после чего засеменили вслед за вайшьями, кои шустро направились вглубь леса.

 

 

Лапан, Чему и их собратья были болотными ящерами. Этот языческий род отличался особой любовью к влажным местам и страстью к охоте. Ярко-зеленая чешуя идеально маскировала этих ящеров под джунглевую растительность. Как охотники они были представителями касты вайшьев, но искусство владения луком и стойкость духа, отточенные во время охоты, делали из них превосходных воинов.

 

Чуть поодаль от того места, где троицу встретил Лапан и его воины, располагались позиции защитников перевала. Завалы из исполинских джунглевых деревьев служили оборонительным валом, откуда охотники осыпали стрелами нечисть и где давали отпор тем, кто доходил до завала. Болотные ящеры помогли перенести бесчувственную Ору через укрепление.

 

За оборонительным рубежом под сенью леса лагерем расположились многочисленные защитники перевала. Многие спали, ибо ночная битва отняла у воинов все силы, да и этой ночью, похоже, стоило ожидать сечи. Средь множества спящих возле почти затухших костров встречались единицы не спящих бойцов, кои готовили себе скудный завтрак, еле перекидываясь словами с соратниками. Два брахмана и дева наилучшей крови на руках у Чему вместе со своим немногочисленным эскортом тенями плыли по этому лагерю, петляя меж костров, лесных дебрей и множества спящих лиц. Но чем дальше шли воины, тем оживленнее становился стан, ибо в ставке язычников не было места сну – брахманы и шаманы лечили толпы раненных, а кшатрии вместе с вождями племени Ясамаль устроили свою ставку прямо под открытым небом и как раз разрабатывали тактику предстоящего ночного боя.

 

- Еще раненные! Лица первой важности, так что займитесь ими немедленно! – повелел Лапан группе шаманов и брахманов, кои трудились над несколькими раненными возле ставки.

 

Целители мгновенно подозвали других братьев по специальности, кои, видимо, были не настолько искусны во врачевании, дабы доверить им лечение особ столь высокого ранга, как Ора, Куаутемок и Кун, и приступили к делу. Шаманы вместо монаршего ложа расстелили прямо на траве меха для Оры, и Чему аккуратно уложил на них девушку, после чего он и воины Лапана удалились для решения более насущных дел. Трое лекарей сразу же принялись воротить восстанавливающие силы и затягивающие раны заклятия, растирать лекарственными настойками принцессу и наносить на ее кожу защищающие от хворей и недугов знаки из цветных целебных зелий.

 

- А вы идемте с нами, - молвил один из еще четырех брахманов, коей долей было лечение двух койотов. Но Куаутемок и Кун, несмотря на оное предложение и то, что они смертельно устали, остались стоять на своих местах, словно пропустив слова жреца мимо ушей, и лишь следили за тем, как идет лечение Оры.

 

- С ней все будет в порядке, - уверил койотов все тот же лекарь, поняв, в чем причина непослушания брахманов.

 

Кун, вняв оным словам, развернулся и зашагал вслед за одним из целителей к месту, отведенному для лечения двух койотов. Куаутемок еще пару секунд колебался и тоже решил последовать примеру друга, но, узрев, что Куна увели за густые папоротники, откуда не было бы видно, как идет врачевание Оры, решительно повернул назад и лишь молвил ожидавшим его лекарям: «Со мной все в порядке, позаботьтесь о Куне». Те же лишь недоверчиво посмотрели на него, растерянно переглянулись и зашагали прочь.

 

Куаутемок подошел к Оре и присел рядом. Она по-прежнему была без сознания. Вся потрепанная и побледневшая, она все равно источала чарующую красоту, но теперь это была не полная жизненных сил красота, но жалобная красота, молящая о помощи или даже спасении.

 

- Я помогу, - сказал Куаутемок брахманам, вняв скрытой мольбе бесчувственной Оры.

 

- Да ты немногим лучше ее выглядишь! – удивленно ответил брахман, который руководил лечением.

 

- Я справлюсь! – настаивал на своем койот.

 

- Ну, тогда смотри не оплошай, а то в твоем состоянии это и с твоим-то мастерством немудрено, - согласился все-таки лекарь, протягивая герою чашу с зельем. Но Куаутемок воспринял оные слова не как благоразумное предупреждение, но как личную обиду, ибо как это он может причинить боль Оре?! Впрочем, отвечать на мнимое оскорбление не было сил, да и смысла тоже, а потому койот лишь принялся за работу.

 

Куаутемок с предельной осторожностью и удивительной ювелирностью для своего никчемного состояния растирал Ору зельем и воротил над ней лечебные заклятия наравне с остальными брахманами, среди коих был один василиск и двое ягуаров. Койот изнемогал от усталости, и врачевание принцессы язычников давалось ему с большим трудом. Время текло мучительно долго и каждая из множества медицинских операций казалась герою невыносимо сложной, но он упорно продолжал работу, желая лишь, чтобы Оре стало лучше. И одна та мысль не давала брахману опустить руки или тоже потерять сознание.

 

И вот, к полудню жрецы закончили с лечением девушки. Хотя она так и не очнулась, ее дыхание выровнялось, когда еще утром оно было прерывистым, раны затянулись, а кожа порозовела. Было лишь вопросом времени, когда Ора придет в себя.

 

Теперь пора было позаботиться и о Куаутемоке. Но мечтой койота тогда было не исцеление от ран, но лишь крепкий сон. Брахманы уже нависли над ним, дабы начать врачевать и этого пациента, но тот лишь поудобнее устроился рядом с принцессой Союза Язычников, облокотившись спиной о склон небольшого валуна, и молвил, еле ворочая языком: «Со мной все в порядке». В ответ на это жрецы недоуменно переглянулись, посмотрели на койота, но наткнувшись на его уверенный взгляд, решили послушаться и уйти, так и не поврачевав над Куаутемоком. Лишь василиск задержался. Тот брахман внимательно посмотрел в глаза койота, затем перевел взгляд на Ору, многозначительно покачал головой, сопроводив этот жест не менее многозначительным вздохом, и после достал из прикрепленного к поясу мешочка маленький флакон.

 

- Выпей пока не заснул – проснувшись будешь как огурчик, - молвил василиск и кинул сосудик Куаутемоку, после чего удалился вслед за ягуарами. Койот же несколько секунд поломал мозг над многозначительным вздохом василиска, но, в итоге, так и не поняв значение такового, но осознав то, что его мозг и так уже сломан, осушил флакон и мгновенно забылся во сне.

 

 

Василиски – одни из самых экзотичных и одновременно опасных языческих существ. Головы у них были орлиные, но вместо перьев их головы и тела были покрыты темно-зеленой чешуей. На затылках василисков извивались змеи. У них было по семь хвостов, каждый из которых заканчивался стреловидной роговицей. Глаза этих существ были черны, как обсидиан. Главным их оружием, помимо склонности к магии, была возможность пожирать души живых взглядом. Для этого им достаточно было взглянуть в глаза своих жертв. Но, как и любой иной дар, василиски могли контролировать свой смертоносный взгляд, иначе бы все прочие шиолисты уже давно вымерли бы, превратившись в армии каменных статуй.

 

 

Изысканные пальчики девушки слегка погладили большой палец правой руки Куаутемока, которая лежала ладонью вверх. Затем ее рука скользнула по руке брахмана чуть смелее, и ее ладонь доверчиво легла на ладонь брахмана. Тогда осмелел уже койот и чуть сжал расслабленную руку, взяв руку Оры.

 

Тут Куаутемок и проснулся. Но к его удивлению это был не сон. Две руки любовно сжимали друг друга, переплетясь пальцами. Карие глаза Оры нежно взирали на брахмана, и, казалось, если тот будет смотреть в них чуть больше мгновения, то провалиться в пропасть, где не существует ни пространства, ни времени, но лишь она и ее глаза, такие прекрасные.

 

Как парадоксально сейчас было сознавать Куаутемоку, что он любит Ору больше собственной жизни, больше всех благ мира сего, и одновременно то, что ему, представителю иной, низшей касты, нежели она, не дано быть с ней! Даже то, что он любовно взял ее за руку – уже преступление! И никому, даже всевидящим языческим богам никогда не доказать, что брахман сделал это потому, что заблуждался в том, что все это происходит во сне! Нет! Так нельзя! Он – брахман;– она – дева наилучшей крови, и Куаутемок должен блюсти святые кастовые законы своего народа. Никто бы не сказал, что койоту это вообще чего-либо стоило, но только он сам знает, какого усилия воли потребовалось для того, чтобы отвести взгляд от столь любимых глаз, отпустить руку обожаемой!

 

Но стоило Куаутемоку разжать пальцы, отпустив руку Оры, и пристыжено отвести взгляд, как девушка схватила ладонь брахмана, не дав ему убрать руку. Койот вновь, теперь удивленно, обратил свой взор в глаза Оры.

 

- Спасибо! – лишь молвила девушка.

 

- Вам не за что меня благодарить.

 

- За то, что ты рядом… - брахману от оных слов стало несколько не по себе, и он вновь отвел взгляд от девушки. Зачем все эти слова откровения между теми, кто происходят из разных социальных миров, и между коими лежит непреодолимая пропасть кастовых различий? Это не может довести до добра. – За пару дней я потеряла всех, кого любила, кто был мне дорог, и сейчас я чувствую такую боль и пустоту, которую я никогда в жизни не испытывала. Я словно теряюсь и окунаюсь в эту темноту, что пришла к нам, в полном одиночестве. И если бы не ты, я бы уже сошла с ума! – со слезами на глазах изливала душу девушка, и было видно, что ее мучения воистину велики, и помочь ей может только Куаутемок. Тогда жрец наклонился к Оре и заглянул ей в глаза. Он взирал в ее очи глазами, полными сострадания, не зная, что ей ответить на это.

 

А солнце, тем временем, уже почти село.

 

- Куаутемок! – послышался голос Куна. – Идем, пора на боевые позиции.

 

- Да, уже иду, - отвлекшись от девушки, молвил жрец, пристыдившись того, что его видали в столь непристойной близости к деве наилучшей крови. – Я всегда буду рядом, обещаю! – ответил тогда Куаутемок Оре и отправился к Куну.

 

Брахман подошел к походному костру Куна, потянулся спросонья и понял – эликсир василиска действительно вернул все силы в уставшего и израненного койота. Кун протянул другу плошку с похлебкой, которую тот с радостью принял. И, пожелав соратнику приятного аппетита, Кун принялся за завтрак, вечерний завтрак. Куаутемок же постоял пару секунд, после чего, испросив еще одну миску, наполнил и ее похлебкой и вернулся к Оре. Девушка к тому моменту вновь забылась в безмятежном сне, по крайней мере, койот надеялся, что именно безмятежном. Тогда герой поставил тару с едой рядом с ней и вернулся к соратнику.

 

 

После трапезы Куаутемок и Кун отправились на боевые позиции. Язычники заняли позиции поперек дороги, ведущей за перевал Ясамаль, между подножиями двух гор, расположенных по обе стороны от тракта и окружающего его леса. Завалы и баррикады располагались преимущественно в джунглях по обе стороны от ныне затопленной после ночного потопа дороги. Бурный речной поток затопил еще и часть джунглей, поломав многие вековые деревья. Нынче же вода отступила, освободив взору заходящего солнца голую землю, обильно усеянную камнями горных пород и стволами деревьев, кои разъяренная река вырывала с корнем всюду, где протекала в пору своего буйства. Эти места не были укреплены, ибо, по ходу дела, потоп смыл с лица земли не только лесные дебри, но и часть языческих позиций, вместе с их защитниками. Увы!

 

Теперь же шиолисты усердно пытались укрепить незащищенный участок фронта. Правда, по ходу дела, обустроить завалы и баррикады воины света явно не успевали, а оттого им пришлось заградить эту дыру в защите лучшими своими частями – брахманами и кшатриями-сипаями, кои, на удивление Куаутемока были в строю защитников перевала. Посему Куаутемок с Куном, как и все колдуны-жрецы, отправились туда.

 

Язычники расположились на покореженном потопом участке земли небольшими отрядами в шахматном порядке – в местах, где земная твердь была более или менее ровной, никто не стал занимать позиции, но там, где сама река обустроила примитивные укрепления в виде хаотично наваленных камней и деревьев, расположились отряды сипаев, брахманов и лучников племени Ясамаль.

 

Когда Куаутемок и Кун вышли на свои позиции, их сразу же встретил Лапан, пригласив к вождю племени, возглавляющему оборону, который, кстати, оказался отцом Лапана. Главу племени звали Лейпуном (вожди племен, как и наилучшие, называли своих сыновей похожими именами).

 

- Итак, Куаутемок, как верховному брахману, второму лицу после наилучшего, который, увы, пал, я передаю вам командование войском, - после приветствий и знакомства молвил вождь.

 

- Хорошо! Я так посмотрел и прикинул, что к бою мы изготовились должным образом, а потому я не буду излишне разговорчив и пойду займу позиции в передних рядах, - ответил Куаутемок.

 

- Но, подождите, как полководец, вам должно быть в ставке и руководить обороной. Сейчас вы - наше ключевое лицо, а в передних рядах вас могут убить! – изумился Лейпун.

 

- Приказывать я смогу и будучи в авангарде, вы же командуйте тылом, а в случае моей погибели берите бразды правления воинством в свои руки! – невозмутимо отвечал койот.

 

- Но мы и так потеряли наилучшего, не хватает нам потерять и верховного брахмана! – не унимался вождь племени Ясамаль.

 

- Послушай, Лейпун, как ни прискорбно, но против нас стоит таковая сила, которая сокрушила Людей, коих мы не могли одолеть тысячелетиями, и за пару дней почти сокрушила нас! Теперь же, когда Некрархия поглотила земли людей и большую часть нашей страны, нам не одолеть, ибо, взгляните, мы уже стоим одной ногой в могиле! Нам не победить! Остается лишь принять смерть достойно, как и подобает слугам Шиу! Посему я не беспокоюсь о своей участи! – изрек не без горя Куаутемок, дабы никто нынче не заблуждался в пагубности той ситуации, в коей все язычники находились, после чего удалился на свои позиции. Хотя, быть может, зря он это сказал, ибо столь многое нынче зависит от боевого духа воинов, а оное откровение полководца могло в корне сломить его.

 

- Куаутемок! – окликнул удаляющегося брахмана Лейпун. – Держите позиции до последнего, но, в случае чего, помни – в тылу есть отряд Сынов Племени. Они вооружены серебряными кольями, их фаланга - наш последний рубеж. И да пребудет с тобой Шиу!

 

 

Все изготовились к битве. Лапан занял место в отряде своего отца, расположившегося в тылу языческих позиций, когда Куаутемок и Кун присоединились к одному из передовых соединений брахманов.

 

- Друзья! Крепитесь, эта ночь будет сущим кошмаром. Наша единственная надежда – продержаться до восхода солнца! – молвил Куаутемок в качестве последнего наставления. - Могу я быть уверенным в том, что, несмотря на столь ужасную перспективу, никто из вас меня не подведет и не обратится в бегство, несмотря ни на что?!

 

- Да, господин! – хором отвечали воины.

 

- Тогда благословит нас Шиу! – и с оными словами койот развернулся в сторону, откуда в скором времени должен прийти ужасный враг.

 

- Вы полны доблести и храбрости, как и должно сыну Шиу, - вдруг обратился к Куаутемоку уже знакомый ему василиск, который подарил ему флакон с целебным зельем. - Сегодня нам всем предстоит пройти страшное испытание.

 

- Что верно, то верно, - согласился Куаутемок.

 

- Но не нарушайте кастовой чистоты, ибо касты и их законы – это основа нашей стабильности и благополучия, - ни с того, ни с сего молвил василиск. Койот изумленно воззрился на василиска, в его душе смешались отчаяние и страх. Откуда этому брахману известно, что испытывает Куаутемок к Оре, и что герою теперь должно ожидать, ибо сейчас речь шла о преступлении, а любое таковое должно быть наказано, и именно к ответу василиск мог призвать верховного брахмана. Тогда пощады ему не будет, пощады за то, что тот пытался спасти последнюю деву наилучшей крови, за то, что сделал под действием заблуждения и за то, что так сильно пытался пресечь в своем сердце.

 

Тем временем наступила ночь, и все язычники смолкли, предчувствуя, что дакны уже близко и вот-вот придут.

 

Где-то левее отряда Куаутемока грозно закричали боевые кличи кшатрии-сипаи, вызывая врагов на бой. Бесхвостые ящеры одним своим видом оправдывали свое название – «боевые». Потомственными воителями, кшатриями-сипаями, становились только боевые бесхвостые ящеры. Ходила даже легенда о том, почему эти воины потеряли свои хвосты. Говаривали, что в древние времена, до Шиу, некоторые язычники перед битвами просили богов даровать им воинскую силу и доблесть. За это ящеры приносили в жертву покровителям свои хвосты (не велико богатство – новые отрастут). Затем в мир явился Шиу, и язычники обрели истинную веру – Шиолизм. Традиция исчезла в веках, но у шиолистов, чьи предки участвовали в подобных ритуалах, хвосты расти перестали, а вот необузданная ярость и жажда битвы в крови осталась. Так и произошел род жестоких и могучих боевых бесхвостых ящеров, возникла каста кшатриев-сипаев.

 

И вот сквозь мрак тумана открылась взору воинов черная фигура, по виду коей было невозможно понять, кто он – человек или полузверь. Десяток черных воронов устремились из-за спины дакна, вынырнув из туманной дымки, в сторону позиций язычников. Эти птицы пролетели прямо над головами некоторых воинов света, напустив на них неимоверный страх, отчего никто так и не нашел в себе сил пристрелить хоть одного темного зверя.

 

А баалист тем временем приближался, и страх в сердцах язычников все нарастал. Куаутемока судорожно сглотнул, узнав того, кто приближается к стану воинов света. Это был Джаван! Но койота изумляло более всего то, что он был в обличье оборотня, несмотря на то, что ночь волков была вчера! Видимо, это особенность обретения им бессмертия. Иные оборотни воплощаются в вервольфов лишь в ночь волков. Но в оборотнях долгожителях человеческая суть постепенно отмирает и по прошествии примерно одного века, каждый оборотень навсегда перевоплощается в вервольфа, и тогда он существует уже в таковом обличии вечно, а не только в полнолуние. Похоже, что по обретению Джаваном бессмертия его человеческая суть сразу отмерла, ибо обрела бессмертие в первую очередь его темная сущность.

 

Тем временем, пока все ящеры лишь больше предавались страху, Джаван остановился в достаточной близости от позиций шиолистов, окинул взглядом стан врагов своих и своим мертвенным волчьим носом принюхался к запаху живой плоти.

 

- Прочь с дороги, жалкое сборище предателей! – возопил бессмертный тьмы, отчего каждый воин света захотел, наверное, умереть на месте, дабы боле не испытывать подобного ужаса, который, кажется, в тот миг мог быть смертоноснее любого оружия. – Или вы забыли, как ваши предки служили Владыке Тьмы?! Либо сдайтесь и примкните к нам, либо бегите, куда глаза глядят, ибо вы уже мертвы!

 

В тот миг каждый молился лишь о том, чтобы этот урод-баалист побыстрее убрался восвояси. И Куаутемоку было ничуть не менее страшно, нежели всем, наверное, даже больше, ибо он видел не просто ужасного бессмертного дакна, но того, кого сам таковой силой наделил, да и, причем, того, кто раньше был другом койота. Но, все же, герой набрался сил и дал ответ оборотню.

 

- Хватит орать, волчара! Пришел драться, так дерись, а не сопли разбрасывай! – молвил с усердно наигранным презрением к дакну Куаутемок, дабы показать остальным своим соратникам, что нечего им бояться этого баалиста. Джаван же зарычал в ответ, отпрыгнул назад и оскалился.

 

- Куаутемок! Ты - дурак! Я вырву сердце из твоей груди, но прежде ты будешь взирать, как я буду медленно пожирать заживо всех, кто тебе дорог, и тогда ты будешь молить о смерти, которую я тебе дарую только тогда, когда упьюсь твоими страданиями! – взревел в ответ оборотень.

 

- Да иди уже обратно к своим гнилушкам! – вмешался неожиданно Кун. – Надоел тут чушь нести!

 

- А! Это ты, Кун! Интересно, каково быть другом того, под чьей тенью ты вечно ходишь?! Смотри, а то из-за него тебе и солнца никогда не увидать! Тогда, быть может, лучше сразу обратиться во тьму, ибо это неизбежно?!

 

- Сейчас меня раздражает только твоя тень, отродье! – отвечал Кун.

 

- Вы сами решили свою участь! – лишь молвил в итоге Джаван и вновь скрылся во мраке.

 

Уход дакна оставил воинов света наедине с их страхами и думами. Ужас, что не смогли вчера в сердца защитников перевала вселить толпы мертвецов, сегодня вселил всего один воин тьмы своим видом. Смогут ли после этого шиолисты выдержать хотя бы одну атаку баалистов? Никто не знал теперь. И потому угнетающее молчание повисло вновь над позициями язычников.

 

И вот густая дымка ночного навеянного магией смерти тумана встрепенулась. До шиолистов начали долетать дикие крики тысяч воинов посмертия, жаждущих отведать живой плоти. Черное марево выпустило своих приспешников. Ужасные мертвенно-бледные костлявые и худощавые, но, несмотря на это могучие, упыри и вурдалаки, из пастей коих торчали острые зубы и стекала на земь кровавая слюна, неслись во весь опор к рядам шиолистов. Дакны неслись на четвереньках, как дикие звери, отчего еще боле был устрашающ вид этого воинства.

 

Враг приближался стремительно. Осклабившиеся упыри жадно обплевывались кровавой слюной, видя пред собой столь много живых существ. Скорость, с которой вурдалаки приближались, вызывали панику у воинов света – при таком стремительном натиске огнем лучников и колдунов нежить не остановить.

 

Упыри, они же вурдалаки, были низшей нежитью. У них нет собственного сознания. Вурдалаки, наверное, единственная нежить, которая не была создана Баалом. Бог зла и тьмы лишь поработил этих тварей и заставил их служить своей воле и воле некромантов. Эти отродья есть животные человекообразного вида, мертвые по всем признакам, но при этом живущие и существующие!

 

Ходят разные слухи, как возникли упыри. В целом, суть этих домыслов едина – упыри и вурдалаки есть люди, перенесшие некоторое тяжелое заболевание, которое и превратило их сущность в упырей. Одни утверждают, что это тела умерших от чумы и что именно поэтому жертв Черной Смерти должно сжигать, а не предавать земле; другие – что это жертвы чахотки; третьи считают, что упырем суждено стать каждому человеку, заразившемуся бешенством. Язычники же всегда полагали, что вурдалаки – это те, кто вопреки законам своего рода в час нужды и голода решаются отведать плоть соплеменников. С первой трапезы начинается необратимое обращение человека в вендиго, как еще шиолисты называли оную нежить. Но если маги всех времен и народов спорили о происхождении вендиго, то воины всего мира знали одну непреклонную истину: не можешь одолеть дикого вепря - беги от вурдалака.

 

Дакны приблизились на расстояние стрельбы, и Куаутемок дал сигнал к атаке, пустив огненный шар в сердце вражеской рати. С десяток упырей с дикими воплями разлетелись в разные стороны, объятые пламенем, и тут на них обрушился еще более смертоносный град! Тысячи огненных стрел шиолистов взмыли в небо и, подобно звездопаду, обрушились на головы дакнов, на коих, вдобавок, с небес свалился смерч заклятий брахманов. Загробные вопли баалистов оглушили окрестности, и, наверное, в самом Шиоле были слышны эти ужасные крики. Передовые части немертвых полегли в одно мгновение, испепелившись в огне заклятий. Натиск врага захлебнулся. Но воины тьмы не ведают ни страха, ни сомнений, а потому новые рати кидались в бой. Дакны перепрыгивали тела своих павших соратников или кидались на врага Баала прямо по трупам своих же бойцов!

 

Дакны отлетали в стороны под разноцветные вспышки заклятий и собственные посмертные вопли, превращая все вокруг в круговерть летающей немертвой плоти. Небо превратилось в исполосанную непрерывно сыпавшимися на баалистов огненными стрелами ткань. То был для дакнов сущий Ад, если им, конечно, таковой ведом.

 

Упыри, несмотря на потери, перепрыгивали чрез горы трупов сородичей (хотя, таковое понятие, как «сородич» им в принципе не ведомо) и кидались на врагов с не меньшей силой, нежели ранее. Счет окончательно издохших мертвецов уже шел на тысячи, но баалисты все равно шли в атаку с не меньшим рвением. Воины света взирали, посылая стрелу за стрелой, заклятие за заклятием во врагов, на тот ужас и задавались всего одним вопросом – как таковое возможно?! Что это за сила, которая готова самоуничтожиться хоть полностью, но добиться победы?!

 

Орды нечисти долгое время «топтались» на месте, будучи не в силах преодолеть огневой порог язычников. Но, в итоге, дакны все равно начали приближаться к позициям воинов света. Куаутемок, послав очередной огненный шар в строй нечисти, воззрился на небо и осознал, что всего ничего продержались шиолисты и до рассвета еще далеко, когда видно уже было, что воинов Некрархии не сдержать долго одной лишь стрельбой!

 

- Забудьте про усталость, забудьте про отдых! Воины Шиу! Разите их! – кричал верховный брахман. И тогда, неожиданно для всех, дикий рев, загробный рев, перекрикивая все шумы боя, ответил Куаутемоку откуда-то из-за спин вендиго.

 

Дакны кинулись вперед с удвоенной силой. Передовые отряды нечисти разлетелись в стороны под сильным огнем ящеров, но последующие части мгновенно вынырнули из мрака вместо павших и, несмотря на плотный огонь шиолистов, еще ближе подошли к позициям защитников перевала.

 

- Авангард! Клинки к бою! – скомандовал Куаутемок, извлекая из ножен свое оружие!

 

Скрежет извлекаемых из ножен клинков прозвучал тихим шелестом на фоне криков и топота дакнов. И вот остались последние метры преодолеть воинам темного бога до врагов своих! Арьергард сил света продолжал огонь изо всех сил. Но тьму было уже не остановить! И передовые рати вендиго перехлынули через завалы, баррикады и иные оборонительные сооружения авангарда сил света. Ярко и холодно в свете луны сверкнули клинки язычников и кровавые когти упырей. И закипела жаркая сеча. Дакны бились голыми руками, кои были для созданий света страшнее рукотворного оружия, когда язычники орудовали ножами, топорами, молотами и маканами.

 

Огромный вурдалак перескочил чрез кучу камней, за коей расположился отряд во главе с Куаутемоком, но налетел на меч героя, отчего издох мгновенно. Но это было лишь начало, и темная рать в мгновение ока оказалась за примитивным укреплением и набросилась на языческих рыцарей света! Второй дакн, перепрыгнув чрез укрепление вслед за первым, сбил с ног главнокомандующего воинов Шиу. Зубы вурдалака почти пронзили глотку койота, но тот рукой схватился за черепушку проклятого мертвяка, дабы не дать сволочи погубить себя. Но темная тварь оказалась куда сильнее, ежели Куаутемок предполагал, а потому клыки упыря приближались все ближе и ближе к горлу язычника. Брахман изо всех сил перевернулся на бок так, что оказался сверху темной твари. И теперь преимущество было за воином света, который начал молотить кулаками по морде вендиго. Кости твари хрустели, но враг все огрызался, и лишь когда его голова потеряла всякую форму, упырь издох. Куаутемок хотел было встать, как его плечи пронзила адская боль. Руки мертвеца резко дернули жертву, и койот мгновенно полетел спиной назад, и, врезавшись головой в огромный камень, чуть не потерял сознание! Но воин света, несмотря на искры в глазах, кинулся в ответ на врага и покатился вместе с ним по земле. Ноги, руки и тела Куаутемока и вендиго образовали единый смертоносный клубок, катающийся в грязи, который было бы невозможно расцепить, покуда кто-либо не одержит верх!

 

Вурдалаки вообще всегда дерутся как звери, стараясь повалить врага и умертвить своими когтями или зубами, а потому от мечей и щитов толку было мало в сече с оными тварями. И вскоре все передовые позиции язычников закатались по земле в борьбе с упырями. Шиолисты ерзали по земле, сцепившись насмерть с немертвыми, чьи соратники уже кинулись в атаку на дальнейшие рубежи, не овладев еще передовыми позициями живых созданий!

 

Изрядно ослабевший огонь шиолистов теперь был для наседающих ратей посмертия подобен комариному укусу, отчего нечисть выла на всю округу в экстазе, предвкушая победу! И тот ужас, что творился на земле в ту ночь, был подстать тьме ночи и свету луны.

 

Куаутемок все никак не мог встать на ноги и найти себе нормальное оружие, ибо, как только он расправлялся с одним дакном, на него тут же накидывался другой! Койот уже потерял всякую надежду вновь взять в руки оружие, будь оно хоть маленьким ножиком! Эх, как брахману не хватало его старого доброго зачарованного хрустального кинжала! И тогда герой пустил в ход иное оружие, кое было ему доступно от рождения! Верховный брахман вцепился своими звериными зубами в голову очередного вурдалака. Вкус тлена и разложения мгновенно почувствовал герой, но делать было нечего, и койот с отвращением лишь еще боле стиснул зубы, дабы поскорее прекратить этот кошмар, и вскоре верховный брахман перестал чувствовать этот отвратный привкус, ибо слишком долго пытался он загрызть врага своего. Это отчасти даже ввело его в раж! Ноги резко подняли Куаутемока вместе с его врагом, и язычник, держа глотку упыря в зубах, бросил врага чрез себя, призвав себе на помощь всю свою животную силу и ловкость! Теперь он был подобен тем же вурдалакам!

 

Через катающиеся по земной тверди толпы схватившихся насмерть воинов койот перелетел в прыжке и, подобно врагу своему, вцепился в глотку очередного воина тьмы! Черная кровь омыла столь же черную шерсть героя, смрадом провоняв ее, но все то было ничем по сравнению с тем, что это была борьба за жизнь, добро, свет и любовь, а не за хороший запах! Глаза залепила пыль и вонючая слюна дакнов!

 

Кун вскочил на ноги, словно пьяный, после победы над очередным воином тьмы. В руках койота неизвестно откуда мгновенно возник двуручный меч, и воин, пользуясь таковым подарком судьбы, начал посылать им врагов разрубленными и искалеченными в разные стороны. Какой-то вурдалак кинулся на Куна со спины, схватил койота за плечо и дернул на себя. Брахман полетел спиной на земь и ощутил сполна остроту клыков нечистой твари, отчего все поплыло пред глазами. Кун уже не помышлял о том, чтобы выжить, и произносил посмертную молитву Шиу вместо того, чтобы бороться, как с еще большей скоростью все заиграло пред глазами!

 

Куаутемок того вурдалака ненавидел, наверное, больше всех из тех, что были убиты им в ту ночь, ибо именно эта тварь чуть не убила его друга – Дымного Куна! Койот просто разрывал на части еле «живого» дакна, впившись в его грудь зубами. Кун же, как отошел от потрясения, что случилось крайне быстро, увидев оное, подумал, что его друга заразили бешенством неистовые воины тьмы. Но времени для дум тогда было мало, и светлошерстый койот вновь схватился за свое оружие и стал горой пред другом своим, разбрасывая всех баалистов, кто только кидались в его сторону.

 

И когда дакн, чуть не умертвивший Куна, с раскорябанной мордой перестал сопротивляться, Куаутемок встал спиной к спине с другом.

 

- Дьявол-Эльдорадо! Да сколько же их! – воскликнул в сердцах Куаутемок.

 

- На наш век хватит! – со сбитым дыханием ответил Кун.

 

- Обнадежил! – отозвался устало верховный брахман.

 

- Давай так, я валю; ты добиваешь! – предложил Кун.

 

- Я за! – согласился Куаутемок, мгновенно поднявший с земли два макана.

 

И закрутились два друга-койота стремительно, подобно юле, отбивая яростные атаки орды дакнов. Кун своим двуручным оружием раскидывал в разные стороны врагов, когда Куаутемок добивал тех, кто при оном не издыхал, или брал на себя тех, кого не успел порешить его друг, располасывая дакнов на своими клинками.

 

А нечисть усилила натиск на двойку храбрецов, и Куаутемок лишь тогда обозрел поле брани. Повсюду были лишь дакны! Только на двести метров выше по перевалу виднелись языческие части, кои вели жаркий рукопашный бой со тьмой!

 

- Кун! – закричал тогда Куаутемок. – Дело дрянь! Нас отрезали от остальных!

 

- Тогда надо пробиваться! – ответил второй брахман.

 

- А это уже как получится! Двести метров, полностью заполоненные вендиго – это не увеселительная прогулка! – ответил Куаутемок. – Но надо попытаться!

 

И двойка отважных воинов, продолжая крутиться в бешеном ритме начала сдавать назад, отдавая каждый метр нежити дорогой ценой.

 

Хоть Куаутемок больше и не грызся, как зверь, боевое безумие вовсе не прошло, но даже передалось к Куну! Потому два героя словно заплясали в устрашающем ритуальном танце – они двигались столь синхронно, что могло показаться, будто они с самого первого боя стоят против недругов своих вместе, отточив посему свое взаимодействие до совершенства. А дакны казались лишь дополнением к их смертоносным ритуальным пляскам, подлетая и отлетая пораженными от двойки воителей шиолизма столь же синхронно, что и действовали язычники!

 

- Ну! Идите сюда, зайчики, поиграем в волков! – закричал в ярости Кун, отчего даже Куаутемоку стало не по себе – таковой злобы в друге своем он еще никогда не замечал.

 

И вот какой-то дакн сбил с ног Куаутемока, отчего на Куна сразу накинулось вдвое больше недругов! Верховный брахман сразу же, словно инстинктивно, впился в глотку врага зубами, к чему уже успел привыкнуть этой ночью. Но тут на койота сразу набросился второй баалист. Тогда Куаутемок, сам не помня и не понимая как, вскочил на ноги, скинув с себя того самого второго обидчика, и в прыжке обвил ногами шею первого мертвяка, начав тем самым душить его в тисках, а зубы свои пустил уже во второго баалиста! И был герой тогда подобен веревке, связывающей воедино двух, извивающихся в предсмертных судорогах дакнов, коя была настолько крепка, что, несмотря на хруст позвоночника койота и немыслимые усилия самих воинов тьмы, не отпускала ни одного, ни другого на волю.

 

Кун же в то время потерялся в пространстве, ибо столь молниеносно кружился над Куаутемоком, не успевая при этом ему помочь, ибо иначе на двух койотов сразу же накинулись бы еще с пять десятков баалистов, размахивал во все стороны своим двуручным мечом, который был подобен лому – и по эффективности, и по тяжести. От того тот брахман уже не чувствовал рук и, казалось, что его заставляет биться лишь привычка, ибо все брахманы с детства - воины.

 

И вот Кун порешил очередного дакна, что кинулся на него, но именно тогда еще один упырь оказался столь близко к воину света, что тот уже не мог защититься своим оружием. Похоже, что враг вот-вот повалит Куна и загрызет! Именно тогда Куаутемок добил своих двух врагов и пытался встать на ноги, но очередной баалист бросился на него. Верховный брахман не смог бы отразить его атаку, ибо дакн был близко, когда койот еще не встал на ноги. И Кун и Куаутемок тогда не думали, что это их конец, но незримым обозревателям, будь они там, оное было бы очевидно!

 

И тогда от Куна под яркую голубую вспышку отлетел упырь, а пред Куаутемока в свете луны мелькнул стальной свет и под звук глухого удара вурдалак полетел в обратном направлении! Койоты оглянулись и увидели, что к ним на помощь пришел брахман-василиск, который уже спас один раз Куаутемока, подарив ему флягу с целебным зельем! Видимо, этот рыцарь света тоже уже давно бился в одиночку с ратями тьмы, будучи отрезанным от остальной части языческого воинства.

 

- Как ты вовремя! – возрадовался Кун.

 

- Вы даже не представляете себе, как вы вовремя! А то я уже подумал, что сгину под трупами этих гадов!- ответил василиск, влепив хорошую пощечину своим щитом очередному баалисту и добив его ледяной стрелой (тот брахман уже успел потерять свое оружие).

 

- Значит, будем пробиваться к остальным втроем! – молвил Куаутемок.

 

- Меня, кстати, Эйно зовут, - лишь ответил василиск.

 

- Рады! – в один голос молвили койоты.

 

- Вы можете не представляться! – сказал Эйно, порешив еще одного дакна. – Вас и так все знают! Ну что, Кун, давай, ты иди сзади, а мы с Куаутемоком прикроем!

 

- А с чего это я должен бежать первым?! – возмутился Дымный Кун, сразив могучего вурдалака.

 

- Да, Эйно, мы с Куном хорошо приноровились вместе драться, так что давай лучше ты пойдешь сзади! – вмешался Куаутемок.

 

- Ну, давай! – согласился Эйно. – Тогда, братья, понеслась душа в Шиол! – и при оных словах тройка с еще большим усердием продолжила бой.

 

Куаутемок размахивал двумя маканами с неистовой скоростью, отсекая конечности и головы дакнов, на него кидающихся. Кун своим двуручным маканом посылал в разные стороны отважившихся атаковать его баалистов, когда Эйно посылал во врагов заклятие за заклятием, ибо, как ни крути, василиски были много более искусными боевыми магами, нежели койоты. Благодаря колдовству этого брахмана упыри и вурдалаки надолго не преграждали путь троице к ратям соратников. Те же дакны, кто слишком близко подбирались к василиску получали щитом брахмана по морде и улетали в разные стороны.

 

- Нет! Если, как ты говоришь, Куаутемок, мы все равно не победим, то мне здесь точно больше нравится, ибо тут ты не ждешь и не думаешь о смерти! Как-то не до того! – молвил вдруг Кун. И в этот миг дакны вдруг бросились на утек! Вендиго с дикими испуганными воплями кинулись назад, оставляя только что отвоеванные в жаркой сече позиции, что было настоящим удивлением, что для отважной троицы язычников, что для прочих шиолистов. Но, тем не менее, это был факт. И что самое странное, до рассвета было-то еще далеко, не меньше чем час-полтора! Отчего враг отступил, не став развивать успех?!

 

Куаутемок, Кун и Эйно изумленно переглянулись, после чего воззрились вслед дакнам, коих уже и в помине не было видно. Верховный брахман обернулся к остальным воинам язычества, узрел среди них Лейпуна, который в ответ лишь пожал плечами, и попытался прикинуть, чего хотят дакны. Может, они желают, чтобы язычники перешли в контратаку, а сами уже приготовили для слуг Шиу засаду? Нет, тут они ошиблись, ибо в планы воинов света контратака никак не входила.

 

- Авангард вперед! – скомандовал тогда Куаутемок. – Занять передовые укрепления!

 

Воины света медленно и осторожно пробирались по полю брани, усеянному трупами упырей. Странным было лишь то, что почти не было видно тел язычников на земле. Ужели шиолисты бились столь храбро и героично, что одолели орду нежити, не понеся потерь? Верно, дети Шиу бились доблестно, но Куаутемок точно знал, что жертв было и среди них предостаточно. Завал за завалом, баррикаду за баррикадой вновь занимали шиолисты. И вот Куаутемок, Кун, Эйно и еще несколько брахманов и сипаев выглянули из-за передового завала, и страшная картина открылась их взору!

 

Шеренги людей-оборотней выстроились перед позициями язычников, и подле каждого дакна на коленях стоял израненный пленный шиолист, а пред этой кошмарной ратью расхаживал Джаван – бессмертный владыка оборотней! Воины тьмы приставили оружие к глоткам пленных, лики коих были изуродованы баалистами до неузнаваемости.

 

- Что, язычнички, рады победе?! – обратился Джаван к выжившим шиолистам. – А вот эти ваши братья - не очень! – и при оных словах бессмертный усмехнулся. – Это была лишь разминка, а теперь сразимся по-настоящему! Губи! – рявкнул Джаван, и все оборотни перерезали глотки пленным, омывшись в их крови. – Во имя Тьмы! – заорал после Джаван.

 

Все люди-оборотни в тот миг, несмотря на то, что ночь волков была вчера, обратились в вервольфов! И оборотни, уверенные в победе, неспеша двинулись вперед.

 

- Братья! Крепитесь! Осталось продержаться лишь с час до рассвета, и они потеряют свою силу! – воскликнул Куаутемок, дабы не дать своим воинам пасть духом. – В бой! – и с оными словами, кои, похоже, стали командой не только для язычников, но и для их врагов, оборотни разомкнули строй, дабы не стать легкой мишенью для заклятий брахманов, и хаотично кинулись вперед.

 

Вспышки колдовских огней вновь озарили поле брани, и всевозможные заклинания полетели в вервольфов, который стали метаться беспорядочно по полю битвы, уворачиваясь от магии шиолистов и неуклонно приближаясь к позициям врага. Из сотен дакнов лишь некоторых удалось сразить заклятиями защитникам перевала.

 

И вот, вновь закипела рукопашная схватка. Оборотни ворвались в ряды язычников, и воины света на передовых позициях с воплями страха и ужаса бросились наутек, ибо их оружие было бессильно против такого противника! А дакны настигали их и умерщвляли со всей той жестокостью, на кою только они и способны.

 

- Нет! Не бежать! Изматывайте их, маневрируйте, не подпускайте к себе близко, но позиции не сдавать! – кричал отчаянно Куаутемок, видя, что вновь сейчас останется со своими друзьями один на один с еще более опасным врагом, нежели какие-то там упыри.

 

Язычники в ужасе бегали по джунглям и по опустевшим после потопа землям близ реки, стараясь не подпускать к себе дакнов и отстреливаясь от них по возможности. Но оборотни были сильны и могучи! В джунглях вервольфы скакали по деревьям, не давая шиолистам почти ни единого шанса сделать хотя бы один успешный выстрел. Лишь у брахманов еще кое-как получалось отстреливаться и даже так, что оборотни несли некоторые потери, не то, что от стрельбы лучников, кои в сече с подобным врагом были просто беспомощны.

 

Куаутемок, Кун и Эйно, кои после первого смятения язычников вновь остались одни, стали спиной к спине, ибо оборотни отныне метались в бешеном ритме почти по всему полю брани. Лишь до последних оборонительных рубежей дакны еще не добрались. Брахманы изо всех сил отстреливались от врагов, метая заклятия во все стороны. Куаутемок разразился градом огненных шаров, Кун одну за другую посылал ледяные стрелы в баалистов, кои смешивались с молниями Эйно. И, слава брахманам, на их счету было уж с десяток-другой оборотней, что с учетом обстоятельств, было чудом для всего-навсего троицы воинов!

 

- Врассыпную! – вдруг закричал Кун и, толкнув друзей в спины, отпрыгнул в сторону. Огромный вервольф приземлился на место, где только что была троица брахманов. Промедлил бы Кун, и все трое были бы уже мертвы! Когда же оборотень с ревом негодования от своего провала приземлился, воины света молниеносно вскочили на ноги и все вместе пустили заклятия в баалиста, отчего того подбросило на месте в воздух метра на два!

 

Друзья, продолжая отстреливаться, кинулись навстречу друг другу, дабы вновь стать спиной к спине, но тут Куаутемок с воплем «Дьявол» вдруг кинулся наутек. Кун и Эйно пару секунд, не понимая такового поведения соратника, глядели ему вслед, и лишь тогда оборотень пронесся мимо них вслед за койотом. Кун и Эйно мгновенно разразились градом заклятий. Но вервольф, словно чувствуя опасность, побежал зигзагом, уворачиваясь от чар язычников, кои, не попав в цель, полетели прямо в спину Куаутемоку. Огромный валун чуть правее от главного брахмана разлетелся на мелкие кусочки от магии его же друзей.

 

- Да что же это такое?! – возмутился тогда герой, правда, его уже никто не слышал, да и навряд ли он на то рассчитывал.

 

А оборотень-то догонял! Куаутемок запетлял меж валунов. И вот дакн приземлился после очередного прыжка прямо пред койотом. Воин света взмахнул рукой, и огненный шар вырвался из нее, но дакн отпрыгнул в сторону, проявив свою молниеносную реакцию. Тогда герой буквально забросал вервольфа магическими ударами, от коих баалист успешно уворачивался. Куаутемок же, видя, что его стрельба не дает результатов, вновь бросился на утек, но отныне продолжая отстреливаться, ибо в оном был залог того, что дакн не подойдет к койоту слишком близко.

 

Эйно и Кун, не имея возможности помочь другу, который убежал уже достаточно далеко, были вынуждены продолжить биться без Куаутемока, ибо вокруг носилось еще до черта оборотней, кои не давали этому койоту и василиску последовать за верховным брахманом. Но вдвоем отстреливаться стало намного труднее, нежели втроем, отчего вскоре на друзей прыгнул очередной оборотень, коего колдовством было не пристрелить до того, как он в лепешку разобьет двух брахманов. Эйно и Кун чудом успели расступиться, и дакн по своему приземлению булавой раскрошил не воинов света, но камень у себя под ногами. Соратники хотели было поджарить баалиста колдовством, но дакн мгновенно вновь пошел в атаку. Посему от ударов вервольфа пришлось уворачиваться. Слуга тьмы, подобно неустанной машине, молниеносно орудовал своей тяжеленной булавой против двух противников сразу, у коих еле хватало сил и скорости, дабы уворачиваться от адских ударов страшной твари.

 

Первым оплошал Эйно. Еле увернувшись от очередного удара, василиск невольно подставился под следующий. Вервольф замахнулся, и спасения от смерти видно не было. И тут Кун кинулся на оборотня со спины. Он обхватил его шею, и дакн отклонился назад под тяжестью койота, благодаря чему василиск все-таки успел избежать рокового удара. Но Кун даже не представлял себе тогда, как рискованно было его действие (ну, или понимал, но принимал или презирал тот риск). Вервольф с мгновение подергался, пытаясь скинуть с себя недруга, после чего, придерживая одной рукой булаву, поставил ее на земь, а другой рукой, вернее лапой, со всей силы огрел Куна по спине, придавив тем самым койота к собственной спине. Оборотень думал, что воин света столь же крепок, как и сам оборотень, отчего нанес второй удар, но Куну хватило и первого, после коего брахман, хотел он того или нет, разжал хватку и упал на земь. Вервольф во второй раз долбанул сам себя по спине, отчего слегка пошатнулся, но, поняв, в чем дело, быстро развернулся, дабы добить язычника, который со сбитым всего одним ударом дыханием лежал на земле, корчась от боли, уже не осознавая, что сеча все продолжается и насколько нынче близка смерть. Но в тот миг удар молнии поразил баалиста. Оборотень улетел от такового заклятия в сторону.

 

Куаутемок стремглав по пояс влетел в воды реки и, поняв, что отступать боле некуда, развернулся к приближающемуся врагу. Что ж, у брахмана была одна идея, но всего одна, отчего крайне важно было, чтобы она оказалась удачной.

 

- Ну, если что, Ману, не суди строго! – лишь молвил койот себе под нос и стал ожидать оборотня в воде. И вот дакн в прыжке взмыл в воздух над героем света! Куаутемок сотворил заклятие, от коего вода переставала сковывать движения, и мгновенно отпрыгнул в сторону. Дакн приземлился в воду, подняв ввысь тучу брызг.

 

- Ну, давай же! – закричал в нетерпении Куаутемок, и сразу же после того оборотень вынырнул из воды. Рука героя кинулась вперед – магические силы превратили в лед реку вокруг вервольфа. Тот хотел было кинуться на врага, но своевременно примененное волшебство помешало баалисту, и он оказался парализован толщей льда! Могучий рывок дакна не дал результатов, и воин тьмы так и остался стоять на месте, лишь завыв от боли. Верховный брахман ухмыльнулся своей сообразительности, на что оборотень лишь зарычал и начал дергаться в новых попытках высвободиться из ловушки. Лед начал потрескивать, покрывшись трещинами, но Куаутемок боле не собирался ждать. Огненный шар разнес в клочья баалиста, расколов окончательно лед, кусочки коего сразу же подхватило течение и понесло вниз.

 

Над Куном навис в полете оборотень. Эйно тогда пустил молнии из обеих рук. Но то были молнии не обычные, ибо разряды сплелись в электрическое подобие сети. И именно этой сетью василиск собирался «поймать» того вервольфа. Брахман взмахнул руками, словно закидывал настоящую сеть, и дакн попал прямо в нее! Сила заклятия была таковой, что летящую тушу баалиста не просто остановили те чары, но отбросили назад, когда языки молний обвили тело воина посмертия, испепеляя его шерсть!

 

- Неплохое заклятие! Чего же я раньше им не пользовался?! – изумился тогда своей глупости василиск.

 

- Потом научишь?! – отозвался Кун, порешив еще одного оборотня ледяной стрелой.

 

- Конечно! – отвечал Эйно, размахивая все той же магической сетью, целясь уже в другого дакна. Но баалист еле-еле увернулся от того колдовского оружия, и в сеть чуть было не угодил только что подскочивший к друзьям Куаутемок.

 

- Дьявол Эльдорадо! Аккуратнее! – крикнул верховный брахман, шарахнувшись от летающей сети из молний.

 

- Прости, не заметил! – извинился Эйно, все-таки поймав того оборотня.

 

- Вот это чары! – тоже оценил заклинание Куаутемок.

 

- И тебя тоже научу! – возрадовался столь высокой оценке своего магического мастерства василиск.

 

- Будь все небо проклято! Когда же рассвет?! – взмолился Кун.

 

- Скоро, друг! – в один голос отвечали Куаутемок и Эйно.

 

- Только это время будет сущим адом! – ответил неожиданно для троицы Джаван, который стоял метров за сто от героев. Все взоры устремились к бессмертному тьмы! За спиной дакна были уже не только оборотни! Во тьме виднелись орды вендиго и неровные ряды зомби. Вервольфы в одиночку за минут эдак тридцать-сорок разметали передовые ряды защитников перевала, что не удалось прочим воинам Некрархии почти за всю ночь, но что же будет, если их атаку поддержат эти твари?! Если натиск упырей удавалось сдерживать, несмотря на всю сложность таковой задачи и огромные потери, а натиск оборотней был неудержим, то совместная атака этих частей армии Смерти была равносильна смертному приговору для язычников. И трое брахманов прекрасно это понимали.

 

Зомби были восставшими из мертвых – телами грешников, поднятыми чарами некромантов из могил, дабы они сражались против врагов Баала во славу смерти. У них нет собственной воли - они лишь марионетки в руках бесчувственных и жестоких чародеев смерти, пушечное мясо, как и упыри. Хоть зомби есть разлагающиеся и гниющие трупы грешников, они намного сильнее, быстрее, проворнее, чем при жизни. Говорят, что зомби медлительны и неповоротливы? Чушь! Их руки не дрожат и бьют наверняка, и не каждому достанет реакции увернуться или отразить удар зомби.

 

Движет этой нежитью страстная ненависть к живым. Их души горят в Аду, и тела чувствуют муки собственных душ, которым их подвергают демоны. А еще у тел есть своя память. Она не помнит моменты жизни: дни рождения, первую любовь, свадьбу или смерть – она помнит лишь то, что тело делало и какую боль переносило. Память о собственной боли при жизни и терзания душ в Аду порождают в зомби первородную ненависть ко всем живым и всему светлому.

 

Как правило, зомби становятся тела крестьян. Они помнят, как держали в руках при жизни серпы, молотки и топоры, но не мечи и щиты. Воинов поднимают из могил в качестве более сильной нечисти, а колдунов или великих, но грешных, правителей и рыцарей и вовсе зачастую поднимают в качестве обращенных или мертворожденных – рыцарей смерти, личей, вампиров или призраков. Но, все равно, зомби – опасные враги. Не стоит их недооценивать, ибо в них нет страха, они не боятся вида крови и действуют решительно. Это уже не те безобидные крестьяне и ремесленники, которыми они были при жизни.

 

Совместная атака вервольфов, упырей и зомби могла сломить всю оборону перевала! Передовые линии обороны язычников уже были прорваны оборотнями, силы шиолистов дезорганизованы и понесли серьезные потери. Заставлять разрозненные толпы бойцов из последних сил отстаивать и без того почти захваченные врагом позиции было бессмысленной тратой воинов. Но если отступить, то дакны могут проломить строй воинов света на задних рубежах, что приведет к полному поражению защитников перевала. Куаутемок вдруг вспомнил слова Лейпуна: «…в случае чего, помни – в тылу есть отряд Сынов Племени. Они вооружены серебряными кольями, их фаланга наш последний рубеж. И да пребудет с тобой Шиу!»

 

- Отступаем! Всем отойти на тыловые позиции! – возопил Куаутемок, дабы все услышали его приказ. – Уходим с боем!

 

И в этот миг Джаван кинулся на тройку брахманов, отчего те шарахнулись назад и втопили, что есть мочи, унося ноги. Вслед за бессмертным в бой бросились упыри и зомби, а оборотни лишь еще более усилили натиск. Джаван был сильнее иных вервольфов, отчего он бежал столь быстро, что у героев не было никаких шансов спастись! Воины начали, не прекращая бега, отстреливаться заклятиями, но бессмертный был подобен неживой туше огромной массы, кою от мощных заклинаний лишь слегка подергивало! Джаван уже почти догнал врагов своих! Тогда Эйно резко развернулся, и речи на древнеязыческом заиграли в умах двух койотов, кои мгновенно поняли, что к чему. Это василиск ментально рассказывал заклятие сети молний соратникам! Никто больше не мог слышать тех слов. Тогда лишь секундой позже развернулись и Куаутемок с Куном. Из трех пар рук заиграли сети, сотканные из молний, и, соединившись в одну единую, обвили Джавана. И тогда все еще раз убедились, сколь мощно то заклятие, ибо бессмертного дакна мгновенно парализовало, и тот упал на земь, лишь подергиваясь и завывая от боли. Язычники не стали ждать, что будет далее, и вновь кинулись наутек, но баалиста язычки молний не отпустили, но лишь полностью опутали его тело и продолжили извиваться вокруг него даже тогда, когда брахманы, сотворившие таковые чары, уже перестали их поддерживать.

 

Куаутемок, Кун и Эйно «на всех парусах» неслись к тыловым позициям языческого воинства. Мимо метались оборотни, нещадно преследующие отступающих врагов. Попутно спасались и толпы шиолистов, кои, зачастую, потеряв от страха головы, забывали даже при отступлении защищаться от оборотней, которые их настигали. Посему то тут, то там то тот, то этот ящер уходил в мир иной, будучи настигнутым баалистами! Тройка брахманов же от испуга после встречи с бессмертным Джаваном не только бежали быстрее ветра, но и отстреливались от дакнов настолько молниеносно, словно страх сделал их реакцию лучше. И заклятие теперь в большинстве своем попадали в цель!

 

И вот уж видны были тыловые позиции язычников, куда толпами отступали воины света! Резервные отряды отстреливали поодиночке появляющихся в поле видимости дакнов, не давая им к себе приблизиться, а основная масса оборотней, упырей и вурдалаков шла следом за отступающими частями шиолистов. Небо тем временем уж давно посветлело и поалело, и вот-вот должно было взойти солнце, озарив светом своим ту скверну, что принесена была в ту ночь сюда нечистью и их бессмертным полководцем. Тогда воины посмертия потеряют большую часть своей силы, и, даже если дакны решат продолжить сечу днем, дабы не упускать успех, то с ними справиться будет уже намного легче, если враг вообще не решит отступить.

 

И вот край солнечного диска показался из-за гор, первыми лучами своими осветив поле брани. Дакны мгновенно ослабели. И именно в этот момент все язычники отступили в арьергард. Объединенный силы шиолистов вновь стали лицом к врагу и сомкнули строй. Передняя шеренга, состоявшая из пятиста Сынов Племени, выставила серебряные копья, а из-за их спин лучники и брахманы пустили стрелы и заклятия во врагов. Орда немертвых налетела на копья лучших воинов племени Ясамаль. Трупный яд хлынул из сотен окончательно умерших трупов, и воинство смерти мгновенно остановилось. Под посмертные вопли упырей, оборотней и зомби и жалобно-разочарованные крики остальных воинов Некрархии, атака армии Смерти захлебнулась. Выжившие дакны спешно бросились в бегство. И не повезло тем воинам тьмы, кои, остановившись, попали в зону огня язычников, ибо они были расстреляны почти мгновенно. Остальная часть нечисти бежала с поля битвы. Это была победа!

© Copyright: Антон Гурко, 2013

Регистрационный номер №0159112

от 16 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0159112 выдан для произведения:

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ПЯТАЯ Перевал.

Дальнейший путь был свободен от дакнов, что было на руку лишенным каких бы то ни было сил на то, чтобы сопротивляться хотя бы еще одному врагу, путникам. Хотя одна, нет, даже две, вернее три проблемы никак еще не разрешились!

 

Во-первых, горе морем разлилось в воздухе и душах выживших – три доблестных и благородных язычника достойных славы Шиу потеряли всех своих соратников, средь которых были и родственники, и друзья выживших героев, и просто другие такие же доблестные и благородные язычники. Во-вторых, все были истощены и голодны. И в-третьих, ночная тьма и одиночество, которое средь великанов-скал было просто душеледенящим. Одинокие шаги, отдающиеся после рева оборотней и громкого шума марша неестественно громким эхом, настораживали и словно видоизменялись, превращаясь в звуки-призраки, которые так и желали напугать путников, подражая звукам приближающихся недругов.

 

Они шли молча, и тишина дымом обволакивала их.

 

 

К утру троица добралась все-таки до развилки, где основная северная дорога и Уилопотичли соединялись, превращаясь в северную горную дорогу, по которой и следовало беглецам идти дальше. Та развилка находилась в низине меж тремя горами, а посему была полностью затоплена ночным потопом. Водная гладь, что была глубока, без сомнений, отделяла шиолистов от подъема в северные горы, куда им было нужно, а посему им пришлось долго и рискованно искать обходной путь вдоль подножия северо-восточной горы, что теперь стояла прямо в воде своим основанием. Но риск оказался оправданным, и теперь с большей долей уверенности можно было говорить о том, что Куаутемок, Кун и Ора в безопасности.

 

Язычники шли вдоль левого берега реки, что ныне была расширена и увеличена потопом. Он был пустынен, как и правый, но был полностью усеян пронзенными стрелами телами дакнов. Впереди оба берега достаточно резко превращались в поросшие густыми джунглями склоны двух больших гор, откуда, судя по всему, и были расстреляны баалисты. Это был перевал Ясамаль. Туда-то и держали нынче путь язычники.

 

Ора в сознание так и не приходила, ее поочереди несли на руках Кун и Куаутемок.

 

Оказавшись под сенью леса, путники к неимоверной радости повстречали собратьев-шиолистов. Только сейчас, при виде живых язычников, Куаутемок вспомнил, что они находятся в знаменитой на весь Союз земле племени Ясамаль. Это племя было славно тем, что за всю историю этих земель, кои находились под властью Союзов сотни тысяч лет, если не миллионы, а то и вовсе с сотворения Шиола, пережило все перевороты, усобицы и смены династий наилучших, чего нельзя было сказать боле ни об одном племени или княжестве того Союза. Также говаривали, что у того племени духовным лидером был таинственный и крайне могущественный шаман, с которым не дано повстречаться тем, кто не был членом того племени. Потому оный факт считали лишь красивой тайной, даже скорее легендой, но не более того.

 

- Еще трое спасшихся! – не без радости прикрикнул один из ящеров себе за спину, видимо, там, дальше в лесу, располагалось еще немало язычников, охранявших эти места. – Как же вам удалось? – поинтересовался уже у прибывшей троицы воин.

 

- Волею Шиу и… Самоотверженностью друзей и соратников, - со смесью горечи и смертельной усталости отвечал Куаутемок, отчего его слова звучали еще более трагично.

 

- Интересно, а почему же два добрых мужа спаслись, а их друзья нет? – грозно спросил один здоровяк. – Не трусы ли вы, коли так легко унесли ноги от прикрывающих ваши спины соратников?

 

- Не будь на нашей совести сохранение жизни единственной особы наилучшей крови, мы бы без колебаний разделили могилу вместе с нашими спутниками, - отвечал Куаутемок, кивая на Ору, которая в тот миг безвольно висела у него на руках.

 

- Да ты что?! Рассудком повредился? Как человек может быть наилучшей крови? Неужто ты дуришь меня, брахман?! – не поверил все тот же здоровяк. Похоже, ему были не по вкусу спасение этой троицы.

 

- Следи за словами, вайшья! – Куаутемок не мог стерпеть такого обращения к себе, тем более от представителя низшей касты. – Не то святой поединок раскроет твою вину, и ты заплатишь кровью!

 

- Драться хочешь, трус?! – не поддался угрозам ящер, будучи уверенным в своей правоте.

 

- Остынь, Чему! – осадил чересчур недоброжелательного родича воин помельче, но погрознее видом. – А вы, благородные брахманы, не сочтите за оскорбление, но, действительно, извольте объясниться, ибо неясно, как вы могли спастись, а ваши друзья нет, да и как вы такое допускаете – называть человека особой наилучшей крови? Увы, такова наша обязанность в столь тяжелый час, а потому вы ответите на наши вопросы, несмотря на то, что кастой выше нас.

 

Это уже другое дело! Такое обращение Куаутемоку было по душе, а потому он решил не противиться и ответить на вопросы воинов, тем более, доводы они привели весьма весомые.

 

- Я все равно не верю! – первым откликнулся на рассказ Куаутемока Чему.

 

- Успокойся! – прикрикнул второй ящер. – Мы вам верим, идите за нами. Да, кстати, меня зовут Лапаном.

 

- Рады знакомству, - устало выдавили в один голос Куаутемок и Кун, после чего засеменили вслед за вайшьями, кои шустро направились вглубь леса.

 

 

Лапан, Чему и их собратья были болотными ящерами. Этот языческий род отличался особой любовью к влажным местам и страстью к охоте. Ярко-зеленая чешуя идеально маскировала этих ящеров под джунглевую растительность. Как охотники они были представителями касты вайшьев, но искусство владения луком и стойкость духа, отточенные во время охоты, делали из них превосходных воинов.

 

Чуть поодаль от того места, где троицу встретил Лапан и его воины, располагались позиции защитников перевала. Завалы из исполинских джунглевых деревьев служили оборонительным валом, откуда охотники осыпали стрелами нечисть и где давали отпор тем, кто доходил до завала. Болотные ящеры помогли перенести бесчувственную Ору через укрепление.

 

За оборонительным рубежом под сенью леса лагерем расположились многочисленные защитники перевала. Многие спали, ибо ночная битва отняла у воинов все силы, да и этой ночью, похоже, стоило ожидать сечи. Средь множества спящих возле почти затухших костров встречались единицы не спящих бойцов, кои готовили себе скудный завтрак, еле перекидываясь словами с соратниками. Два брахмана и дева наилучшей крови на руках у Чему вместе со своим немногочисленным эскортом тенями плыли по этому лагерю, петляя меж костров, лесных дебрей и множества спящих лиц. Но чем дальше шли воины, тем оживленнее становился стан, ибо в ставке язычников не было места сну – брахманы и шаманы лечили толпы раненных, а кшатрии вместе с вождями племени Ясамаль устроили свою ставку прямо под открытым небом и как раз разрабатывали тактику предстоящего ночного боя.

 

- Еще раненные! Лица первой важности, так что займитесь ими немедленно! – повелел Лапан группе шаманов и брахманов, кои трудились над несколькими раненными возле ставки.

 

Целители мгновенно подозвали других братьев по специальности, кои, видимо, были не настолько искусны во врачевании, дабы доверить им лечение особ столь высокого ранга, как Ора, Куаутемок и Кун, и приступили к делу. Шаманы вместо монаршего ложа расстелили прямо на траве меха для Оры, и Чему аккуратно уложил на них девушку, после чего он и воины Лапана удалились для решения более насущных дел. Трое лекарей сразу же принялись воротить восстанавливающие силы и затягивающие раны заклятия, растирать лекарственными настойками принцессу и наносить на ее кожу защищающие от хворей и недугов знаки из цветных целебных зелий.

 

- А вы идемте с нами, - молвил один из еще четырех брахманов, коей долей было лечение двух койотов. Но Куаутемок и Кун, несмотря на оное предложение и то, что они смертельно устали, остались стоять на своих местах, словно пропустив слова жреца мимо ушей, и лишь следили за тем, как идет лечение Оры.

 

- С ней все будет в порядке, - уверил койотов все тот же лекарь, поняв, в чем причина непослушания брахманов.

 

Кун, вняв оным словам, развернулся и зашагал вслед за одним из целителей к месту, отведенному для лечения двух койотов. Куаутемок еще пару секунд колебался и тоже решил последовать примеру друга, но, узрев, что Куна увели за густые папоротники, откуда не было бы видно, как идет врачевание Оры, решительно повернул назад и лишь молвил ожидавшим его лекарям: «Со мной все в порядке, позаботьтесь о Куне». Те же лишь недоверчиво посмотрели на него, растерянно переглянулись и зашагали прочь.

 

Куаутемок подошел к Оре и присел рядом. Она по-прежнему была без сознания. Вся потрепанная и побледневшая, она все равно источала чарующую красоту, но теперь это была не полная жизненных сил красота, но жалобная красота, молящая о помощи или даже спасении.

 

- Я помогу, - сказал Куаутемок брахманам, вняв скрытой мольбе бесчувственной Оры.

 

- Да ты немногим лучше ее выглядишь! – удивленно ответил брахман, который руководил лечением.

 

- Я справлюсь! – настаивал на своем койот.

 

- Ну, тогда смотри не оплошай, а то в твоем состоянии это и с твоим-то мастерством немудрено, - согласился все-таки лекарь, протягивая герою чашу с зельем. Но Куаутемок воспринял оные слова не как благоразумное предупреждение, но как личную обиду, ибо как это он может причинить боль Оре?! Впрочем, отвечать на мнимое оскорбление не было сил, да и смысла тоже, а потому койот лишь принялся за работу.

 

Куаутемок с предельной осторожностью и удивительной ювелирностью для своего никчемного состояния растирал Ору зельем и воротил над ней лечебные заклятия наравне с остальными брахманами, среди коих был один василиск и двое ягуаров. Койот изнемогал от усталости, и врачевание принцессы язычников давалось ему с большим трудом. Время текло мучительно долго и каждая из множества медицинских операций казалась герою невыносимо сложной, но он упорно продолжал работу, желая лишь, чтобы Оре стало лучше. И одна та мысль не давала брахману опустить руки или тоже потерять сознание.

 

И вот, к полудню жрецы закончили с лечением девушки. Хотя она так и не очнулась, ее дыхание выровнялось, когда еще утром оно было прерывистым, раны затянулись, а кожа порозовела. Было лишь вопросом времени, когда Ора придет в себя.

 

Теперь пора было позаботиться и о Куаутемоке. Но мечтой койота тогда было не исцеление от ран, но лишь крепкий сон. Брахманы уже нависли над ним, дабы начать врачевать и этого пациента, но тот лишь поудобнее устроился рядом с принцессой Союза Язычников, облокотившись спиной о склон небольшого валуна, и молвил, еле ворочая языком: «Со мной все в порядке». В ответ на это жрецы недоуменно переглянулись, посмотрели на койота, но наткнувшись на его уверенный взгляд, решили послушаться и уйти, так и не поврачевав над Куаутемоком. Лишь василиск задержался. Тот брахман внимательно посмотрел в глаза койота, затем перевел взгляд на Ору, многозначительно покачал головой, сопроводив этот жест не менее многозначительным вздохом, и после достал из прикрепленного к поясу мешочка маленький флакон.

 

- Выпей пока не заснул – проснувшись будешь как огурчик, - молвил василиск и кинул сосудик Куаутемоку, после чего удалился вслед за ягуарами. Койот же несколько секунд поломал мозг над многозначительным вздохом василиска, но, в итоге, так и не поняв значение такового, но осознав то, что его мозг и так уже сломан, осушил флакон и мгновенно забылся во сне.

 

 

Василиски – одни из самых экзотичных и одновременно опасных языческих существ. Головы у них были орлиные, но вместо перьев их головы и тела были покрыты темно-зеленой чешуей. На затылках василисков извивались змеи. У них было по семь хвостов, каждый из которых заканчивался стреловидной роговицей. Глаза этих существ были черны, как обсидиан. Главным их оружием, помимо склонности к магии, была возможность пожирать души живых взглядом. Для этого им достаточно было взглянуть в глаза своих жертв. Но, как и любой иной дар, василиски могли контролировать свой смертоносный взгляд, иначе бы все прочие шиолисты уже давно вымерли бы, превратившись в армии каменных статуй.

 

 

Изысканные пальчики девушки слегка погладили большой палец правой руки Куаутемока, которая лежала ладонью вверх. Затем ее рука скользнула по руке брахмана чуть смелее, и ее ладонь доверчиво легла на ладонь брахмана. Тогда осмелел уже койот и чуть сжал расслабленную руку, взяв руку Оры.

 

Тут Куаутемок и проснулся. Но к его удивлению это был не сон. Две руки любовно сжимали друг друга, переплетясь пальцами. Карие глаза Оры нежно взирали на брахмана, и, казалось, если тот будет смотреть в них чуть больше мгновения, то провалиться в пропасть, где не существует ни пространства, ни времени, но лишь она и ее глаза, такие прекрасные.

 

Как парадоксально сейчас было сознавать Куаутемоку, что он любит Ору больше собственной жизни, больше всех благ мира сего, и одновременно то, что ему, представителю иной, низшей касты, нежели она, не дано быть с ней! Даже то, что он любовно взял ее за руку – уже преступление! И никому, даже всевидящим языческим богам никогда не доказать, что брахман сделал это потому, что заблуждался в том, что все это происходит во сне! Нет! Так нельзя! Он – брахман;– она – дева наилучшей крови, и Куаутемок должен блюсти святые кастовые законы своего народа. Никто бы не сказал, что койоту это вообще чего-либо стоило, но только он сам знает, какого усилия воли потребовалось для того, чтобы отвести взгляд от столь любимых глаз, отпустить руку обожаемой!

 

Но стоило Куаутемоку разжать пальцы, отпустив руку Оры, и пристыжено отвести взгляд, как девушка схватила ладонь брахмана, не дав ему убрать руку. Койот вновь, теперь удивленно, обратил свой взор в глаза Оры.

 

- Спасибо! – лишь молвила девушка.

 

- Вам не за что меня благодарить.

 

- За то, что ты рядом… - брахману от оных слов стало несколько не по себе, и он вновь отвел взгляд от девушки. Зачем все эти слова откровения между теми, кто происходят из разных социальных миров, и между коими лежит непреодолимая пропасть кастовых различий? Это не может довести до добра. – За пару дней я потеряла всех, кого любила, кто был мне дорог, и сейчас я чувствую такую боль и пустоту, которую я никогда в жизни не испытывала. Я словно теряюсь и окунаюсь в эту темноту, что пришла к нам, в полном одиночестве. И если бы не ты, я бы уже сошла с ума! – со слезами на глазах изливала душу девушка, и было видно, что ее мучения воистину велики, и помочь ей может только Куаутемок. Тогда жрец наклонился к Оре и заглянул ей в глаза. Он взирал в ее очи глазами, полными сострадания, не зная, что ей ответить на это.

 

А солнце, тем временем, уже почти село.

 

- Куаутемок! – послышался голос Куна. – Идем, пора на боевые позиции.

 

- Да, уже иду, - отвлекшись от девушки, молвил жрец, пристыдившись того, что его видали в столь непристойной близости к деве наилучшей крови. – Я всегда буду рядом, обещаю! – ответил тогда Куаутемок Оре и отправился к Куну.

 

Брахман подошел к походному костру Куна, потянулся спросонья и понял – эликсир василиска действительно вернул все силы в уставшего и израненного койота. Кун протянул другу плошку с похлебкой, которую тот с радостью принял. И, пожелав соратнику приятного аппетита, Кун принялся за завтрак, вечерний завтрак. Куаутемок же постоял пару секунд, после чего, испросив еще одну миску, наполнил и ее похлебкой и вернулся к Оре. Девушка к тому моменту вновь забылась в безмятежном сне, по крайней мере, койот надеялся, что именно безмятежном. Тогда герой поставил тару с едой рядом с ней и вернулся к соратнику.

 

 

После трапезы Куаутемок и Кун отправились на боевые позиции. Язычники заняли позиции поперек дороги, ведущей за перевал Ясамаль, между подножиями двух гор, расположенных по обе стороны от тракта и окружающего его леса. Завалы и баррикады располагались преимущественно в джунглях по обе стороны от ныне затопленной после ночного потопа дороги. Бурный речной поток затопил еще и часть джунглей, поломав многие вековые деревья. Нынче же вода отступила, освободив взору заходящего солнца голую землю, обильно усеянную камнями горных пород и стволами деревьев, кои разъяренная река вырывала с корнем всюду, где протекала в пору своего буйства. Эти места не были укреплены, ибо, по ходу дела, потоп смыл с лица земли не только лесные дебри, но и часть языческих позиций, вместе с их защитниками. Увы!

 

Теперь же шиолисты усердно пытались укрепить незащищенный участок фронта. Правда, по ходу дела, обустроить завалы и баррикады воины света явно не успевали, а оттого им пришлось заградить эту дыру в защите лучшими своими частями – брахманами и кшатриями-сипаями, кои, на удивление Куаутемока были в строю защитников перевала. Посему Куаутемок с Куном, как и все колдуны-жрецы, отправились туда.

 

Язычники расположились на покореженном потопом участке земли небольшими отрядами в шахматном порядке – в местах, где земная твердь была более или менее ровной, никто не стал занимать позиции, но там, где сама река обустроила примитивные укрепления в виде хаотично наваленных камней и деревьев, расположились отряды сипаев, брахманов и лучников племени Ясамаль.

 

Когда Куаутемок и Кун вышли на свои позиции, их сразу же встретил Лапан, пригласив к вождю племени, возглавляющему оборону, который, кстати, оказался отцом Лапана. Главу племени звали Лейпуном (вожди племен, как и наилучшие, называли своих сыновей похожими именами).

 

- Итак, Куаутемок, как верховному брахману, второму лицу после наилучшего, который, увы, пал, я передаю вам командование войском, - после приветствий и знакомства молвил вождь.

 

- Хорошо! Я так посмотрел и прикинул, что к бою мы изготовились должным образом, а потому я не буду излишне разговорчив и пойду займу позиции в передних рядах, - ответил Куаутемок.

 

- Но, подождите, как полководец, вам должно быть в ставке и руководить обороной. Сейчас вы - наше ключевое лицо, а в передних рядах вас могут убить! – изумился Лейпун.

 

- Приказывать я смогу и будучи в авангарде, вы же командуйте тылом, а в случае моей погибели берите бразды правления воинством в свои руки! – невозмутимо отвечал койот.

 

- Но мы и так потеряли наилучшего, не хватает нам потерять и верховного брахмана! – не унимался вождь племени Ясамаль.

 

- Послушай, Лейпун, как ни прискорбно, но против нас стоит таковая сила, которая сокрушила Людей, коих мы не могли одолеть тысячелетиями, и за пару дней почти сокрушила нас! Теперь же, когда Некрархия поглотила земли людей и большую часть нашей страны, нам не одолеть, ибо, взгляните, мы уже стоим одной ногой в могиле! Нам не победить! Остается лишь принять смерть достойно, как и подобает слугам Шиу! Посему я не беспокоюсь о своей участи! – изрек не без горя Куаутемок, дабы никто нынче не заблуждался в пагубности той ситуации, в коей все язычники находились, после чего удалился на свои позиции. Хотя, быть может, зря он это сказал, ибо столь многое нынче зависит от боевого духа воинов, а оное откровение полководца могло в корне сломить его.

 

- Куаутемок! – окликнул удаляющегося брахмана Лейпун. – Держите позиции до последнего, но, в случае чего, помни – в тылу есть отряд Сынов Племени. Они вооружены серебряными кольями, их фаланга - наш последний рубеж. И да пребудет с тобой Шиу!

 

 

Все изготовились к битве. Лапан занял место в отряде своего отца, расположившегося в тылу языческих позиций, когда Куаутемок и Кун присоединились к одному из передовых соединений брахманов.

 

- Друзья! Крепитесь, эта ночь будет сущим кошмаром. Наша единственная надежда – продержаться до восхода солнца! – молвил Куаутемок в качестве последнего наставления. - Могу я быть уверенным в том, что, несмотря на столь ужасную перспективу, никто из вас меня не подведет и не обратится в бегство, несмотря ни на что?!

 

- Да, господин! – хором отвечали воины.

 

- Тогда благословит нас Шиу! – и с оными словами койот развернулся в сторону, откуда в скором времени должен прийти ужасный враг.

 

- Вы полны доблести и храбрости, как и должно сыну Шиу, - вдруг обратился к Куаутемоку уже знакомый ему василиск, который подарил ему флакон с целебным зельем. - Сегодня нам всем предстоит пройти страшное испытание.

 

- Что верно, то верно, - согласился Куаутемок.

 

- Но не нарушайте кастовой чистоты, ибо касты и их законы – это основа нашей стабильности и благополучия, - ни с того, ни с сего молвил василиск. Койот изумленно воззрился на василиска, в его душе смешались отчаяние и страх. Откуда этому брахману известно, что испытывает Куаутемок к Оре, и что герою теперь должно ожидать, ибо сейчас речь шла о преступлении, а любое таковое должно быть наказано, и именно к ответу василиск мог призвать верховного брахмана. Тогда пощады ему не будет, пощады за то, что тот пытался спасти последнюю деву наилучшей крови, за то, что сделал под действием заблуждения и за то, что так сильно пытался пресечь в своем сердце.

 

Тем временем наступила ночь, и все язычники смолкли, предчувствуя, что дакны уже близко и вот-вот придут.

 

Где-то левее отряда Куаутемока грозно закричали боевые кличи кшатрии-сипаи, вызывая врагов на бой. Бесхвостые ящеры одним своим видом оправдывали свое название – «боевые». Потомственными воителями, кшатриями-сипаями, становились только боевые бесхвостые ящеры. Ходила даже легенда о том, почему эти воины потеряли свои хвосты. Говаривали, что в древние времена, до Шиу, некоторые язычники перед битвами просили богов даровать им воинскую силу и доблесть. За это ящеры приносили в жертву покровителям свои хвосты (не велико богатство – новые отрастут). Затем в мир явился Шиу, и язычники обрели истинную веру – Шиолизм. Традиция исчезла в веках, но у шиолистов, чьи предки участвовали в подобных ритуалах, хвосты расти перестали, а вот необузданная ярость и жажда битвы в крови осталась. Так и произошел род жестоких и могучих боевых бесхвостых ящеров, возникла каста кшатриев-сипаев.

 

И вот сквозь мрак тумана открылась взору воинов черная фигура, по виду коей было невозможно понять, кто он – человек или полузверь. Десяток черных воронов устремились из-за спины дакна, вынырнув из туманной дымки, в сторону позиций язычников. Эти птицы пролетели прямо над головами некоторых воинов света, напустив на них неимоверный страх, отчего никто так и не нашел в себе сил пристрелить хоть одного темного зверя.

 

А баалист тем временем приближался, и страх в сердцах язычников все нарастал. Куаутемока судорожно сглотнул, узнав того, кто приближается к стану воинов света. Это был Джаван! Но койота изумляло более всего то, что он был в обличье оборотня, несмотря на то, что ночь волков была вчера! Видимо, это особенность обретения им бессмертия. Иные оборотни воплощаются в вервольфов лишь в ночь волков. Но в оборотнях долгожителях человеческая суть постепенно отмирает и по прошествии примерно одного века, каждый оборотень навсегда перевоплощается в вервольфа, и тогда он существует уже в таковом обличии вечно, а не только в полнолуние. Похоже, что по обретению Джаваном бессмертия его человеческая суть сразу отмерла, ибо обрела бессмертие в первую очередь его темная сущность.

 

Тем временем, пока все ящеры лишь больше предавались страху, Джаван остановился в достаточной близости от позиций шиолистов, окинул взглядом стан врагов своих и своим мертвенным волчьим носом принюхался к запаху живой плоти.

 

- Прочь с дороги, жалкое сборище предателей! – возопил бессмертный тьмы, отчего каждый воин света захотел, наверное, умереть на месте, дабы боле не испытывать подобного ужаса, который, кажется, в тот миг мог быть смертоноснее любого оружия. – Или вы забыли, как ваши предки служили Владыке Тьмы?! Либо сдайтесь и примкните к нам, либо бегите, куда глаза глядят, ибо вы уже мертвы!

 

В тот миг каждый молился лишь о том, чтобы этот урод-баалист побыстрее убрался восвояси. И Куаутемоку было ничуть не менее страшно, нежели всем, наверное, даже больше, ибо он видел не просто ужасного бессмертного дакна, но того, кого сам таковой силой наделил, да и, причем, того, кто раньше был другом койота. Но, все же, герой набрался сил и дал ответ оборотню.

 

- Хватит орать, волчара! Пришел драться, так дерись, а не сопли разбрасывай! – молвил с усердно наигранным презрением к дакну Куаутемок, дабы показать остальным своим соратникам, что нечего им бояться этого баалиста. Джаван же зарычал в ответ, отпрыгнул назад и оскалился.

 

- Куаутемок! Ты - дурак! Я вырву сердце из твоей груди, но прежде ты будешь взирать, как я буду медленно пожирать заживо всех, кто тебе дорог, и тогда ты будешь молить о смерти, которую я тебе дарую только тогда, когда упьюсь твоими страданиями! – взревел в ответ оборотень.

 

- Да иди уже обратно к своим гнилушкам! – вмешался неожиданно Кун. – Надоел тут чушь нести!

 

- А! Это ты, Кун! Интересно, каково быть другом того, под чьей тенью ты вечно ходишь?! Смотри, а то из-за него тебе и солнца никогда не увидать! Тогда, быть может, лучше сразу обратиться во тьму, ибо это неизбежно?!

 

- Сейчас меня раздражает только твоя тень, отродье! – отвечал Кун.

 

- Вы сами решили свою участь! – лишь молвил в итоге Джаван и вновь скрылся во мраке.

 

Уход дакна оставил воинов света наедине с их страхами и думами. Ужас, что не смогли вчера в сердца защитников перевала вселить толпы мертвецов, сегодня вселил всего один воин тьмы своим видом. Смогут ли после этого шиолисты выдержать хотя бы одну атаку баалистов? Никто не знал теперь. И потому угнетающее молчание повисло вновь над позициями язычников.

 

И вот густая дымка ночного навеянного магией смерти тумана встрепенулась. До шиолистов начали долетать дикие крики тысяч воинов посмертия, жаждущих отведать живой плоти. Черное марево выпустило своих приспешников. Ужасные мертвенно-бледные костлявые и худощавые, но, несмотря на это могучие, упыри и вурдалаки, из пастей коих торчали острые зубы и стекала на земь кровавая слюна, неслись во весь опор к рядам шиолистов. Дакны неслись на четвереньках, как дикие звери, отчего еще боле был устрашающ вид этого воинства.

 

Враг приближался стремительно. Осклабившиеся упыри жадно обплевывались кровавой слюной, видя пред собой столь много живых существ. Скорость, с которой вурдалаки приближались, вызывали панику у воинов света – при таком стремительном натиске огнем лучников и колдунов нежить не остановить.

 

Упыри, они же вурдалаки, были низшей нежитью. У них нет собственного сознания. Вурдалаки, наверное, единственная нежить, которая не была создана Баалом. Бог зла и тьмы лишь поработил этих тварей и заставил их служить своей воле и воле некромантов. Эти отродья есть животные человекообразного вида, мертвые по всем признакам, но при этом живущие и существующие!

 

Ходят разные слухи, как возникли упыри. В целом, суть этих домыслов едина – упыри и вурдалаки есть люди, перенесшие некоторое тяжелое заболевание, которое и превратило их сущность в упырей. Одни утверждают, что это тела умерших от чумы и что именно поэтому жертв Черной Смерти должно сжигать, а не предавать земле; другие – что это жертвы чахотки; третьи считают, что упырем суждено стать каждому человеку, заразившемуся бешенством. Язычники же всегда полагали, что вурдалаки – это те, кто вопреки законам своего рода в час нужды и голода решаются отведать плоть соплеменников. С первой трапезы начинается необратимое обращение человека в вендиго, как еще шиолисты называли оную нежить. Но если маги всех времен и народов спорили о происхождении вендиго, то воины всего мира знали одну непреклонную истину: не можешь одолеть дикого вепря - беги от вурдалака.

 

Дакны приблизились на расстояние стрельбы, и Куаутемок дал сигнал к атаке, пустив огненный шар в сердце вражеской рати. С десяток упырей с дикими воплями разлетелись в разные стороны, объятые пламенем, и тут на них обрушился еще более смертоносный град! Тысячи огненных стрел шиолистов взмыли в небо и, подобно звездопаду, обрушились на головы дакнов, на коих, вдобавок, с небес свалился смерч заклятий брахманов. Загробные вопли баалистов оглушили окрестности, и, наверное, в самом Шиоле были слышны эти ужасные крики. Передовые части немертвых полегли в одно мгновение, испепелившись в огне заклятий. Натиск врага захлебнулся. Но воины тьмы не ведают ни страха, ни сомнений, а потому новые рати кидались в бой. Дакны перепрыгивали тела своих павших соратников или кидались на врага Баала прямо по трупам своих же бойцов!

 

Дакны отлетали в стороны под разноцветные вспышки заклятий и собственные посмертные вопли, превращая все вокруг в круговерть летающей немертвой плоти. Небо превратилось в исполосанную непрерывно сыпавшимися на баалистов огненными стрелами ткань. То был для дакнов сущий Ад, если им, конечно, таковой ведом.

 

Упыри, несмотря на потери, перепрыгивали чрез горы трупов сородичей (хотя, таковое понятие, как «сородич» им в принципе не ведомо) и кидались на врагов с не меньшей силой, нежели ранее. Счет окончательно издохших мертвецов уже шел на тысячи, но баалисты все равно шли в атаку с не меньшим рвением. Воины света взирали, посылая стрелу за стрелой, заклятие за заклятием во врагов, на тот ужас и задавались всего одним вопросом – как таковое возможно?! Что это за сила, которая готова самоуничтожиться хоть полностью, но добиться победы?!

 

Орды нечисти долгое время «топтались» на месте, будучи не в силах преодолеть огневой порог язычников. Но, в итоге, дакны все равно начали приближаться к позициям воинов света. Куаутемок, послав очередной огненный шар в строй нечисти, воззрился на небо и осознал, что всего ничего продержались шиолисты и до рассвета еще далеко, когда видно уже было, что воинов Некрархии не сдержать долго одной лишь стрельбой!

 

- Забудьте про усталость, забудьте про отдых! Воины Шиу! Разите их! – кричал верховный брахман. И тогда, неожиданно для всех, дикий рев, загробный рев, перекрикивая все шумы боя, ответил Куаутемоку откуда-то из-за спин вендиго.

 

Дакны кинулись вперед с удвоенной силой. Передовые отряды нечисти разлетелись в стороны под сильным огнем ящеров, но последующие части мгновенно вынырнули из мрака вместо павших и, несмотря на плотный огонь шиолистов, еще ближе подошли к позициям защитников перевала.

 

- Авангард! Клинки к бою! – скомандовал Куаутемок, извлекая из ножен свое оружие!

 

Скрежет извлекаемых из ножен клинков прозвучал тихим шелестом на фоне криков и топота дакнов. И вот остались последние метры преодолеть воинам темного бога до врагов своих! Арьергард сил света продолжал огонь изо всех сил. Но тьму было уже не остановить! И передовые рати вендиго перехлынули через завалы, баррикады и иные оборонительные сооружения авангарда сил света. Ярко и холодно в свете луны сверкнули клинки язычников и кровавые когти упырей. И закипела жаркая сеча. Дакны бились голыми руками, кои были для созданий света страшнее рукотворного оружия, когда язычники орудовали ножами, топорами, молотами и маканами.

 

Огромный вурдалак перескочил чрез кучу камней, за коей расположился отряд во главе с Куаутемоком, но налетел на меч героя, отчего издох мгновенно. Но это было лишь начало, и темная рать в мгновение ока оказалась за примитивным укреплением и набросилась на языческих рыцарей света! Второй дакн, перепрыгнув чрез укрепление вслед за первым, сбил с ног главнокомандующего воинов Шиу. Зубы вурдалака почти пронзили глотку койота, но тот рукой схватился за черепушку проклятого мертвяка, дабы не дать сволочи погубить себя. Но темная тварь оказалась куда сильнее, ежели Куаутемок предполагал, а потому клыки упыря приближались все ближе и ближе к горлу язычника. Брахман изо всех сил перевернулся на бок так, что оказался сверху темной твари. И теперь преимущество было за воином света, который начал молотить кулаками по морде вендиго. Кости твари хрустели, но враг все огрызался, и лишь когда его голова потеряла всякую форму, упырь издох. Куаутемок хотел было встать, как его плечи пронзила адская боль. Руки мертвеца резко дернули жертву, и койот мгновенно полетел спиной назад, и, врезавшись головой в огромный камень, чуть не потерял сознание! Но воин света, несмотря на искры в глазах, кинулся в ответ на врага и покатился вместе с ним по земле. Ноги, руки и тела Куаутемока и вендиго образовали единый смертоносный клубок, катающийся в грязи, который было бы невозможно расцепить, покуда кто-либо не одержит верх!

 

Вурдалаки вообще всегда дерутся как звери, стараясь повалить врага и умертвить своими когтями или зубами, а потому от мечей и щитов толку было мало в сече с оными тварями. И вскоре все передовые позиции язычников закатались по земле в борьбе с упырями. Шиолисты ерзали по земле, сцепившись насмерть с немертвыми, чьи соратники уже кинулись в атаку на дальнейшие рубежи, не овладев еще передовыми позициями живых созданий!

 

Изрядно ослабевший огонь шиолистов теперь был для наседающих ратей посмертия подобен комариному укусу, отчего нечисть выла на всю округу в экстазе, предвкушая победу! И тот ужас, что творился на земле в ту ночь, был подстать тьме ночи и свету луны.

 

Куаутемок все никак не мог встать на ноги и найти себе нормальное оружие, ибо, как только он расправлялся с одним дакном, на него тут же накидывался другой! Койот уже потерял всякую надежду вновь взять в руки оружие, будь оно хоть маленьким ножиком! Эх, как брахману не хватало его старого доброго зачарованного хрустального кинжала! И тогда герой пустил в ход иное оружие, кое было ему доступно от рождения! Верховный брахман вцепился своими звериными зубами в голову очередного вурдалака. Вкус тлена и разложения мгновенно почувствовал герой, но делать было нечего, и койот с отвращением лишь еще боле стиснул зубы, дабы поскорее прекратить этот кошмар, и вскоре верховный брахман перестал чувствовать этот отвратный привкус, ибо слишком долго пытался он загрызть врага своего. Это отчасти даже ввело его в раж! Ноги резко подняли Куаутемока вместе с его врагом, и язычник, держа глотку упыря в зубах, бросил врага чрез себя, призвав себе на помощь всю свою животную силу и ловкость! Теперь он был подобен тем же вурдалакам!

 

Через катающиеся по земной тверди толпы схватившихся насмерть воинов койот перелетел в прыжке и, подобно врагу своему, вцепился в глотку очередного воина тьмы! Черная кровь омыла столь же черную шерсть героя, смрадом провоняв ее, но все то было ничем по сравнению с тем, что это была борьба за жизнь, добро, свет и любовь, а не за хороший запах! Глаза залепила пыль и вонючая слюна дакнов!

 

Кун вскочил на ноги, словно пьяный, после победы над очередным воином тьмы. В руках койота неизвестно откуда мгновенно возник двуручный меч, и воин, пользуясь таковым подарком судьбы, начал посылать им врагов разрубленными и искалеченными в разные стороны. Какой-то вурдалак кинулся на Куна со спины, схватил койота за плечо и дернул на себя. Брахман полетел спиной на земь и ощутил сполна остроту клыков нечистой твари, отчего все поплыло пред глазами. Кун уже не помышлял о том, чтобы выжить, и произносил посмертную молитву Шиу вместо того, чтобы бороться, как с еще большей скоростью все заиграло пред глазами!

 

Куаутемок того вурдалака ненавидел, наверное, больше всех из тех, что были убиты им в ту ночь, ибо именно эта тварь чуть не убила его друга – Дымного Куна! Койот просто разрывал на части еле «живого» дакна, впившись в его грудь зубами. Кун же, как отошел от потрясения, что случилось крайне быстро, увидев оное, подумал, что его друга заразили бешенством неистовые воины тьмы. Но времени для дум тогда было мало, и светлошерстый койот вновь схватился за свое оружие и стал горой пред другом своим, разбрасывая всех баалистов, кто только кидались в его сторону.

 

И когда дакн, чуть не умертвивший Куна, с раскорябанной мордой перестал сопротивляться, Куаутемок встал спиной к спине с другом.

 

- Дьявол-Эльдорадо! Да сколько же их! – воскликнул в сердцах Куаутемок.

 

- На наш век хватит! – со сбитым дыханием ответил Кун.

 

- Обнадежил! – отозвался устало верховный брахман.

 

- Давай так, я валю; ты добиваешь! – предложил Кун.

 

- Я за! – согласился Куаутемок, мгновенно поднявший с земли два макана.

 

И закрутились два друга-койота стремительно, подобно юле, отбивая яростные атаки орды дакнов. Кун своим двуручным оружием раскидывал в разные стороны врагов, когда Куаутемок добивал тех, кто при оном не издыхал, или брал на себя тех, кого не успел порешить его друг, располасывая дакнов на своими клинками.

 

А нечисть усилила натиск на двойку храбрецов, и Куаутемок лишь тогда обозрел поле брани. Повсюду были лишь дакны! Только на двести метров выше по перевалу виднелись языческие части, кои вели жаркий рукопашный бой со тьмой!

 

- Кун! – закричал тогда Куаутемок. – Дело дрянь! Нас отрезали от остальных!

 

- Тогда надо пробиваться! – ответил второй брахман.

 

- А это уже как получится! Двести метров, полностью заполоненные вендиго – это не увеселительная прогулка! – ответил Куаутемок. – Но надо попытаться!

 

И двойка отважных воинов, продолжая крутиться в бешеном ритме начала сдавать назад, отдавая каждый метр нежити дорогой ценой.

 

Хоть Куаутемок больше и не грызся, как зверь, боевое безумие вовсе не прошло, но даже передалось к Куну! Потому два героя словно заплясали в устрашающем ритуальном танце – они двигались столь синхронно, что могло показаться, будто они с самого первого боя стоят против недругов своих вместе, отточив посему свое взаимодействие до совершенства. А дакны казались лишь дополнением к их смертоносным ритуальным пляскам, подлетая и отлетая пораженными от двойки воителей шиолизма столь же синхронно, что и действовали язычники!

 

- Ну! Идите сюда, зайчики, поиграем в волков! – закричал в ярости Кун, отчего даже Куаутемоку стало не по себе – таковой злобы в друге своем он еще никогда не замечал.

 

И вот какой-то дакн сбил с ног Куаутемока, отчего на Куна сразу накинулось вдвое больше недругов! Верховный брахман сразу же, словно инстинктивно, впился в глотку врага зубами, к чему уже успел привыкнуть этой ночью. Но тут на койота сразу набросился второй баалист. Тогда Куаутемок, сам не помня и не понимая как, вскочил на ноги, скинув с себя того самого второго обидчика, и в прыжке обвил ногами шею первого мертвяка, начав тем самым душить его в тисках, а зубы свои пустил уже во второго баалиста! И был герой тогда подобен веревке, связывающей воедино двух, извивающихся в предсмертных судорогах дакнов, коя была настолько крепка, что, несмотря на хруст позвоночника койота и немыслимые усилия самих воинов тьмы, не отпускала ни одного, ни другого на волю.

 

Кун же в то время потерялся в пространстве, ибо столь молниеносно кружился над Куаутемоком, не успевая при этом ему помочь, ибо иначе на двух койотов сразу же накинулись бы еще с пять десятков баалистов, размахивал во все стороны своим двуручным мечом, который был подобен лому – и по эффективности, и по тяжести. От того тот брахман уже не чувствовал рук и, казалось, что его заставляет биться лишь привычка, ибо все брахманы с детства - воины.

 

И вот Кун порешил очередного дакна, что кинулся на него, но именно тогда еще один упырь оказался столь близко к воину света, что тот уже не мог защититься своим оружием. Похоже, что враг вот-вот повалит Куна и загрызет! Именно тогда Куаутемок добил своих двух врагов и пытался встать на ноги, но очередной баалист бросился на него. Верховный брахман не смог бы отразить его атаку, ибо дакн был близко, когда койот еще не встал на ноги. И Кун и Куаутемок тогда не думали, что это их конец, но незримым обозревателям, будь они там, оное было бы очевидно!

 

И тогда от Куна под яркую голубую вспышку отлетел упырь, а пред Куаутемока в свете луны мелькнул стальной свет и под звук глухого удара вурдалак полетел в обратном направлении! Койоты оглянулись и увидели, что к ним на помощь пришел брахман-василиск, который уже спас один раз Куаутемока, подарив ему флягу с целебным зельем! Видимо, этот рыцарь света тоже уже давно бился в одиночку с ратями тьмы, будучи отрезанным от остальной части языческого воинства.

 

- Как ты вовремя! – возрадовался Кун.

 

- Вы даже не представляете себе, как вы вовремя! А то я уже подумал, что сгину под трупами этих гадов!- ответил василиск, влепив хорошую пощечину своим щитом очередному баалисту и добив его ледяной стрелой (тот брахман уже успел потерять свое оружие).

 

- Значит, будем пробиваться к остальным втроем! – молвил Куаутемок.

 

- Меня, кстати, Эйно зовут, - лишь ответил василиск.

 

- Рады! – в один голос молвили койоты.

 

- Вы можете не представляться! – сказал Эйно, порешив еще одного дакна. – Вас и так все знают! Ну что, Кун, давай, ты иди сзади, а мы с Куаутемоком прикроем!

 

- А с чего это я должен бежать первым?! – возмутился Дымный Кун, сразив могучего вурдалака.

 

- Да, Эйно, мы с Куном хорошо приноровились вместе драться, так что давай лучше ты пойдешь сзади! – вмешался Куаутемок.

 

- Ну, давай! – согласился Эйно. – Тогда, братья, понеслась душа в Шиол! – и при оных словах тройка с еще большим усердием продолжила бой.

 

Куаутемок размахивал двумя маканами с неистовой скоростью, отсекая конечности и головы дакнов, на него кидающихся. Кун своим двуручным маканом посылал в разные стороны отважившихся атаковать его баалистов, когда Эйно посылал во врагов заклятие за заклятием, ибо, как ни крути, василиски были много более искусными боевыми магами, нежели койоты. Благодаря колдовству этого брахмана упыри и вурдалаки надолго не преграждали путь троице к ратям соратников. Те же дакны, кто слишком близко подбирались к василиску получали щитом брахмана по морде и улетали в разные стороны.

 

- Нет! Если, как ты говоришь, Куаутемок, мы все равно не победим, то мне здесь точно больше нравится, ибо тут ты не ждешь и не думаешь о смерти! Как-то не до того! – молвил вдруг Кун. И в этот миг дакны вдруг бросились на утек! Вендиго с дикими испуганными воплями кинулись назад, оставляя только что отвоеванные в жаркой сече позиции, что было настоящим удивлением, что для отважной троицы язычников, что для прочих шиолистов. Но, тем не менее, это был факт. И что самое странное, до рассвета было-то еще далеко, не меньше чем час-полтора! Отчего враг отступил, не став развивать успех?!

 

Куаутемок, Кун и Эйно изумленно переглянулись, после чего воззрились вслед дакнам, коих уже и в помине не было видно. Верховный брахман обернулся к остальным воинам язычества, узрел среди них Лейпуна, который в ответ лишь пожал плечами, и попытался прикинуть, чего хотят дакны. Может, они желают, чтобы язычники перешли в контратаку, а сами уже приготовили для слуг Шиу засаду? Нет, тут они ошиблись, ибо в планы воинов света контратака никак не входила.

 

- Авангард вперед! – скомандовал тогда Куаутемок. – Занять передовые укрепления!

 

Воины света медленно и осторожно пробирались по полю брани, усеянному трупами упырей. Странным было лишь то, что почти не было видно тел язычников на земле. Ужели шиолисты бились столь храбро и героично, что одолели орду нежити, не понеся потерь? Верно, дети Шиу бились доблестно, но Куаутемок точно знал, что жертв было и среди них предостаточно. Завал за завалом, баррикаду за баррикадой вновь занимали шиолисты. И вот Куаутемок, Кун, Эйно и еще несколько брахманов и сипаев выглянули из-за передового завала, и страшная картина открылась их взору!

 

Шеренги людей-оборотней выстроились перед позициями язычников, и подле каждого дакна на коленях стоял израненный пленный шиолист, а пред этой кошмарной ратью расхаживал Джаван – бессмертный владыка оборотней! Воины тьмы приставили оружие к глоткам пленных, лики коих были изуродованы баалистами до неузнаваемости.

 

- Что, язычнички, рады победе?! – обратился Джаван к выжившим шиолистам. – А вот эти ваши братья - не очень! – и при оных словах бессмертный усмехнулся. – Это была лишь разминка, а теперь сразимся по-настоящему! Губи! – рявкнул Джаван, и все оборотни перерезали глотки пленным, омывшись в их крови. – Во имя Тьмы! – заорал после Джаван.

 

Все люди-оборотни в тот миг, несмотря на то, что ночь волков была вчера, обратились в вервольфов! И оборотни, уверенные в победе, неспеша двинулись вперед.

 

- Братья! Крепитесь! Осталось продержаться лишь с час до рассвета, и они потеряют свою силу! – воскликнул Куаутемок, дабы не дать своим воинам пасть духом. – В бой! – и с оными словами, кои, похоже, стали командой не только для язычников, но и для их врагов, оборотни разомкнули строй, дабы не стать легкой мишенью для заклятий брахманов, и хаотично кинулись вперед.

 

Вспышки колдовских огней вновь озарили поле брани, и всевозможные заклинания полетели в вервольфов, который стали метаться беспорядочно по полю битвы, уворачиваясь от магии шиолистов и неуклонно приближаясь к позициям врага. Из сотен дакнов лишь некоторых удалось сразить заклятиями защитникам перевала.

 

И вот, вновь закипела рукопашная схватка. Оборотни ворвались в ряды язычников, и воины света на передовых позициях с воплями страха и ужаса бросились наутек, ибо их оружие было бессильно против такого противника! А дакны настигали их и умерщвляли со всей той жестокостью, на кою только они и способны.

 

- Нет! Не бежать! Изматывайте их, маневрируйте, не подпускайте к себе близко, но позиции не сдавать! – кричал отчаянно Куаутемок, видя, что вновь сейчас останется со своими друзьями один на один с еще более опасным врагом, нежели какие-то там упыри.

 

Язычники в ужасе бегали по джунглям и по опустевшим после потопа землям близ реки, стараясь не подпускать к себе дакнов и отстреливаясь от них по возможности. Но оборотни были сильны и могучи! В джунглях вервольфы скакали по деревьям, не давая шиолистам почти ни единого шанса сделать хотя бы один успешный выстрел. Лишь у брахманов еще кое-как получалось отстреливаться и даже так, что оборотни несли некоторые потери, не то, что от стрельбы лучников, кои в сече с подобным врагом были просто беспомощны.

 

Куаутемок, Кун и Эйно, кои после первого смятения язычников вновь остались одни, стали спиной к спине, ибо оборотни отныне метались в бешеном ритме почти по всему полю брани. Лишь до последних оборонительных рубежей дакны еще не добрались. Брахманы изо всех сил отстреливались от врагов, метая заклятия во все стороны. Куаутемок разразился градом огненных шаров, Кун одну за другую посылал ледяные стрелы в баалистов, кои смешивались с молниями Эйно. И, слава брахманам, на их счету было уж с десяток-другой оборотней, что с учетом обстоятельств, было чудом для всего-навсего троицы воинов!

 

- Врассыпную! – вдруг закричал Кун и, толкнув друзей в спины, отпрыгнул в сторону. Огромный вервольф приземлился на место, где только что была троица брахманов. Промедлил бы Кун, и все трое были бы уже мертвы! Когда же оборотень с ревом негодования от своего провала приземлился, воины света молниеносно вскочили на ноги и все вместе пустили заклятия в баалиста, отчего того подбросило на месте в воздух метра на два!

 

Друзья, продолжая отстреливаться, кинулись навстречу друг другу, дабы вновь стать спиной к спине, но тут Куаутемок с воплем «Дьявол» вдруг кинулся наутек. Кун и Эйно пару секунд, не понимая такового поведения соратника, глядели ему вслед, и лишь тогда оборотень пронесся мимо них вслед за койотом. Кун и Эйно мгновенно разразились градом заклятий. Но вервольф, словно чувствуя опасность, побежал зигзагом, уворачиваясь от чар язычников, кои, не попав в цель, полетели прямо в спину Куаутемоку. Огромный валун чуть правее от главного брахмана разлетелся на мелкие кусочки от магии его же друзей.

 

- Да что же это такое?! – возмутился тогда герой, правда, его уже никто не слышал, да и навряд ли он на то рассчитывал.

 

А оборотень-то догонял! Куаутемок запетлял меж валунов. И вот дакн приземлился после очередного прыжка прямо пред койотом. Воин света взмахнул рукой, и огненный шар вырвался из нее, но дакн отпрыгнул в сторону, проявив свою молниеносную реакцию. Тогда герой буквально забросал вервольфа магическими ударами, от коих баалист успешно уворачивался. Куаутемок же, видя, что его стрельба не дает результатов, вновь бросился на утек, но отныне продолжая отстреливаться, ибо в оном был залог того, что дакн не подойдет к койоту слишком близко.

 

Эйно и Кун, не имея возможности помочь другу, который убежал уже достаточно далеко, были вынуждены продолжить биться без Куаутемока, ибо вокруг носилось еще до черта оборотней, кои не давали этому койоту и василиску последовать за верховным брахманом. Но вдвоем отстреливаться стало намного труднее, нежели втроем, отчего вскоре на друзей прыгнул очередной оборотень, коего колдовством было не пристрелить до того, как он в лепешку разобьет двух брахманов. Эйно и Кун чудом успели расступиться, и дакн по своему приземлению булавой раскрошил не воинов света, но камень у себя под ногами. Соратники хотели было поджарить баалиста колдовством, но дакн мгновенно вновь пошел в атаку. Посему от ударов вервольфа пришлось уворачиваться. Слуга тьмы, подобно неустанной машине, молниеносно орудовал своей тяжеленной булавой против двух противников сразу, у коих еле хватало сил и скорости, дабы уворачиваться от адских ударов страшной твари.

 

Первым оплошал Эйно. Еле увернувшись от очередного удара, василиск невольно подставился под следующий. Вервольф замахнулся, и спасения от смерти видно не было. И тут Кун кинулся на оборотня со спины. Он обхватил его шею, и дакн отклонился назад под тяжестью койота, благодаря чему василиск все-таки успел избежать рокового удара. Но Кун даже не представлял себе тогда, как рискованно было его действие (ну, или понимал, но принимал или презирал тот риск). Вервольф с мгновение подергался, пытаясь скинуть с себя недруга, после чего, придерживая одной рукой булаву, поставил ее на земь, а другой рукой, вернее лапой, со всей силы огрел Куна по спине, придавив тем самым койота к собственной спине. Оборотень думал, что воин света столь же крепок, как и сам оборотень, отчего нанес второй удар, но Куну хватило и первого, после коего брахман, хотел он того или нет, разжал хватку и упал на земь. Вервольф во второй раз долбанул сам себя по спине, отчего слегка пошатнулся, но, поняв, в чем дело, быстро развернулся, дабы добить язычника, который со сбитым всего одним ударом дыханием лежал на земле, корчась от боли, уже не осознавая, что сеча все продолжается и насколько нынче близка смерть. Но в тот миг удар молнии поразил баалиста. Оборотень улетел от такового заклятия в сторону.

 

Куаутемок стремглав по пояс влетел в воды реки и, поняв, что отступать боле некуда, развернулся к приближающемуся врагу. Что ж, у брахмана была одна идея, но всего одна, отчего крайне важно было, чтобы она оказалась удачной.

 

- Ну, если что, Ману, не суди строго! – лишь молвил койот себе под нос и стал ожидать оборотня в воде. И вот дакн в прыжке взмыл в воздух над героем света! Куаутемок сотворил заклятие, от коего вода переставала сковывать движения, и мгновенно отпрыгнул в сторону. Дакн приземлился в воду, подняв ввысь тучу брызг.

 

- Ну, давай же! – закричал в нетерпении Куаутемок, и сразу же после того оборотень вынырнул из воды. Рука героя кинулась вперед – магические силы превратили в лед реку вокруг вервольфа. Тот хотел было кинуться на врага, но своевременно примененное волшебство помешало баалисту, и он оказался парализован толщей льда! Могучий рывок дакна не дал результатов, и воин тьмы так и остался стоять на месте, лишь завыв от боли. Верховный брахман ухмыльнулся своей сообразительности, на что оборотень лишь зарычал и начал дергаться в новых попытках высвободиться из ловушки. Лед начал потрескивать, покрывшись трещинами, но Куаутемок боле не собирался ждать. Огненный шар разнес в клочья баалиста, расколов окончательно лед, кусочки коего сразу же подхватило течение и понесло вниз.

 

Над Куном навис в полете оборотень. Эйно тогда пустил молнии из обеих рук. Но то были молнии не обычные, ибо разряды сплелись в электрическое подобие сети. И именно этой сетью василиск собирался «поймать» того вервольфа. Брахман взмахнул руками, словно закидывал настоящую сеть, и дакн попал прямо в нее! Сила заклятия была таковой, что летящую тушу баалиста не просто остановили те чары, но отбросили назад, когда языки молний обвили тело воина посмертия, испепеляя его шерсть!

 

- Неплохое заклятие! Чего же я раньше им не пользовался?! – изумился тогда своей глупости василиск.

 

- Потом научишь?! – отозвался Кун, порешив еще одного оборотня ледяной стрелой.

 

- Конечно! – отвечал Эйно, размахивая все той же магической сетью, целясь уже в другого дакна. Но баалист еле-еле увернулся от того колдовского оружия, и в сеть чуть было не угодил только что подскочивший к друзьям Куаутемок.

 

- Дьявол Эльдорадо! Аккуратнее! – крикнул верховный брахман, шарахнувшись от летающей сети из молний.

 

- Прости, не заметил! – извинился Эйно, все-таки поймав того оборотня.

 

- Вот это чары! – тоже оценил заклинание Куаутемок.

 

- И тебя тоже научу! – возрадовался столь высокой оценке своего магического мастерства василиск.

 

- Будь все небо проклято! Когда же рассвет?! – взмолился Кун.

 

- Скоро, друг! – в один голос отвечали Куаутемок и Эйно.

 

- Только это время будет сущим адом! – ответил неожиданно для троицы Джаван, который стоял метров за сто от героев. Все взоры устремились к бессмертному тьмы! За спиной дакна были уже не только оборотни! Во тьме виднелись орды вендиго и неровные ряды зомби. Вервольфы в одиночку за минут эдак тридцать-сорок разметали передовые ряды защитников перевала, что не удалось прочим воинам Некрархии почти за всю ночь, но что же будет, если их атаку поддержат эти твари?! Если натиск упырей удавалось сдерживать, несмотря на всю сложность таковой задачи и огромные потери, а натиск оборотней был неудержим, то совместная атака этих частей армии Смерти была равносильна смертному приговору для язычников. И трое брахманов прекрасно это понимали.

 

Зомби были восставшими из мертвых – телами грешников, поднятыми чарами некромантов из могил, дабы они сражались против врагов Баала во славу смерти. У них нет собственной воли - они лишь марионетки в руках бесчувственных и жестоких чародеев смерти, пушечное мясо, как и упыри. Хоть зомби есть разлагающиеся и гниющие трупы грешников, они намного сильнее, быстрее, проворнее, чем при жизни. Говорят, что зомби медлительны и неповоротливы? Чушь! Их руки не дрожат и бьют наверняка, и не каждому достанет реакции увернуться или отразить удар зомби.

 

Движет этой нежитью страстная ненависть к живым. Их души горят в Аду, и тела чувствуют муки собственных душ, которым их подвергают демоны. А еще у тел есть своя память. Она не помнит моменты жизни: дни рождения, первую любовь, свадьбу или смерть – она помнит лишь то, что тело делало и какую боль переносило. Память о собственной боли при жизни и терзания душ в Аду порождают в зомби первородную ненависть ко всем живым и всему светлому.

 

Как правило, зомби становятся тела крестьян. Они помнят, как держали в руках при жизни серпы, молотки и топоры, но не мечи и щиты. Воинов поднимают из могил в качестве более сильной нечисти, а колдунов или великих, но грешных, правителей и рыцарей и вовсе зачастую поднимают в качестве обращенных или мертворожденных – рыцарей смерти, личей, вампиров или призраков. Но, все равно, зомби – опасные враги. Не стоит их недооценивать, ибо в них нет страха, они не боятся вида крови и действуют решительно. Это уже не те безобидные крестьяне и ремесленники, которыми они были при жизни.

 

Совместная атака вервольфов, упырей и зомби могла сломить всю оборону перевала! Передовые линии обороны язычников уже были прорваны оборотнями, силы шиолистов дезорганизованы и понесли серьезные потери. Заставлять разрозненные толпы бойцов из последних сил отстаивать и без того почти захваченные врагом позиции было бессмысленной тратой воинов. Но если отступить, то дакны могут проломить строй воинов света на задних рубежах, что приведет к полному поражению защитников перевала. Куаутемок вдруг вспомнил слова Лейпуна: «…в случае чего, помни – в тылу есть отряд Сынов Племени. Они вооружены серебряными кольями, их фаланга наш последний рубеж. И да пребудет с тобой Шиу!»

 

- Отступаем! Всем отойти на тыловые позиции! – возопил Куаутемок, дабы все услышали его приказ. – Уходим с боем!

 

И в этот миг Джаван кинулся на тройку брахманов, отчего те шарахнулись назад и втопили, что есть мочи, унося ноги. Вслед за бессмертным в бой бросились упыри и зомби, а оборотни лишь еще более усилили натиск. Джаван был сильнее иных вервольфов, отчего он бежал столь быстро, что у героев не было никаких шансов спастись! Воины начали, не прекращая бега, отстреливаться заклятиями, но бессмертный был подобен неживой туше огромной массы, кою от мощных заклинаний лишь слегка подергивало! Джаван уже почти догнал врагов своих! Тогда Эйно резко развернулся, и речи на древнеязыческом заиграли в умах двух койотов, кои мгновенно поняли, что к чему. Это василиск ментально рассказывал заклятие сети молний соратникам! Никто больше не мог слышать тех слов. Тогда лишь секундой позже развернулись и Куаутемок с Куном. Из трех пар рук заиграли сети, сотканные из молний, и, соединившись в одну единую, обвили Джавана. И тогда все еще раз убедились, сколь мощно то заклятие, ибо бессмертного дакна мгновенно парализовало, и тот упал на земь, лишь подергиваясь и завывая от боли. Язычники не стали ждать, что будет далее, и вновь кинулись наутек, но баалиста язычки молний не отпустили, но лишь полностью опутали его тело и продолжили извиваться вокруг него даже тогда, когда брахманы, сотворившие таковые чары, уже перестали их поддерживать.

 

Куаутемок, Кун и Эйно «на всех парусах» неслись к тыловым позициям языческого воинства. Мимо метались оборотни, нещадно преследующие отступающих врагов. Попутно спасались и толпы шиолистов, кои, зачастую, потеряв от страха головы, забывали даже при отступлении защищаться от оборотней, которые их настигали. Посему то тут, то там то тот, то этот ящер уходил в мир иной, будучи настигнутым баалистами! Тройка брахманов же от испуга после встречи с бессмертным Джаваном не только бежали быстрее ветра, но и отстреливались от дакнов настолько молниеносно, словно страх сделал их реакцию лучше. И заклятие теперь в большинстве своем попадали в цель!

 

И вот уж видны были тыловые позиции язычников, куда толпами отступали воины света! Резервные отряды отстреливали поодиночке появляющихся в поле видимости дакнов, не давая им к себе приблизиться, а основная масса оборотней, упырей и вурдалаков шла следом за отступающими частями шиолистов. Небо тем временем уж давно посветлело и поалело, и вот-вот должно было взойти солнце, озарив светом своим ту скверну, что принесена была в ту ночь сюда нечистью и их бессмертным полководцем. Тогда воины посмертия потеряют большую часть своей силы, и, даже если дакны решат продолжить сечу днем, дабы не упускать успех, то с ними справиться будет уже намного легче, если враг вообще не решит отступить.

 

И вот край солнечного диска показался из-за гор, первыми лучами своими осветив поле брани. Дакны мгновенно ослабели. И именно в этот момент все язычники отступили в арьергард. Объединенный силы шиолистов вновь стали лицом к врагу и сомкнули строй. Передняя шеренга, состоявшая из пятиста Сынов Племени, выставила серебряные копья, а из-за их спин лучники и брахманы пустили стрелы и заклятия во врагов. Орда немертвых налетела на копья лучших воинов племени Ясамаль. Трупный яд хлынул из сотен окончательно умерших трупов, и воинство смерти мгновенно остановилось. Под посмертные вопли упырей, оборотней и зомби и жалобно-разочарованные крики остальных воинов Некрархии, атака армии Смерти захлебнулась. Выжившие дакны спешно бросились в бегство. И не повезло тем воинам тьмы, кои, остановившись, попали в зону огня язычников, ибо они были расстреляны почти мгновенно. Остальная часть нечисти бежала с поля битвы. Это была победа!

Рейтинг: 0 517 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!