ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → История Эльдорадо. Глава 4

 

История Эльдорадо. Глава 4

15 сентября 2013 - Антон Гурко
article158990.jpg

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Ночь волков

 

Два часа язычники отступали вдоль ручья. Водная тропка стала для них лучшей дорогой. Где-то позади были слышны звуки марша нечисти, преследующей язычников. Шиолисты выбились из сил, им хватило ночного кошмара и схватки с рыцарями смерти. Дакны, судя по звукам, не отставали. Если язычники продолжат идти вдоль ручья и не перехитрят своих недругов, то немертвые скоро догонят их. А еще одного боя сынам Шиу не выдержать. Нужно было сделать привал и дать отдохнуть воинам.

 

Около очередного поворота реки левый берег ручья оказался полностью каменистым. На камнях следов остаться не должно. Настало время сойти с «дороги».

 

- С каждого по волоску или по чешуйке! – приказал Куаутемок, остановив отряд. – Всем жрецам достать вонючку!

 

Животное чутье язычников давно научило их обманывать не только людей, но и прочих зооантропоморфов, полагающихся на звериные чувства. Так брахманы всегда имели при себе мешочки с травкой, именующейся вонючкой за то, что она напрочь перебивает запах живых существ. Ее использовали в войнах, например, против кентавров и минотавров, когда нужно было, чтобы враг не унюхал шиолистов. Куски шерсти и чешуя нужны были для того, чтобы запах живых отправился вниз по течению ручья. Воины света хотели тем самым заставить дакнов идти по ложному следу.

 

Шиолисты быстро поднялись по каменному склону вверх, развеивая по ветру чудо траву, и скрылись в джунглях севернее ручья, оставив пару брахманов-ягуаров в дозоре, дабы те уследили, куда двинутся далее преследователи, и сообщили в случае угрозы о худе. Остальные же углубились достаточно в джунгли, чтобы их не было ни видно, ни слышно.

 

В качестве места для отдыха быстро была выбрана плодовая роща, ибо там можно было хоть чем-то подкрепиться. Это не очень сытно, но намного лучше, чем фаршированное лесным воздухом ничто. Затем все улеглись спать.

 

Кун и Куаутемок, дабы дать прочим отдохнуть, решили подежурить сами. Первым по жребию смотрел в оба Кун, когда глава брахманов улегся неподалеку от того места, где сидел его друг, дабы он мог быстро найти его в случае необходимости. И сон так быстро окутал койота, что тот помнил лишь как оказался на земле.

 

 

Он был в каком-то темном зале… Там все стены были словно сделаны из воды… Но как это могло быть? Пред ним в дальнем конце помещения стояло нечто расплывающееся в глазах… Оно одним взмахом уничтожило что-то непонятное, и дальние стены зала рухнули! Из-за них на Куаутемока хлынул мощный поток, но он не сразу понял, что в том потоке словно объятые огнем скачут всевозможные демоны и иные проклятые… Они протянули свои руки к брахману… И уже они должны были схватить его…

 

 

Куаутемок проснулся от того, что его сильно тряс за плечо один из дозорных ягуаров. Узрев, что койот пробудился, брахман молча отошел в сторону, дабы дать жрецу встать на ноги.

 

Солнце уж близилось к горизонту, стремясь побыстрее уйти на отдых, озаряя джунгли на прощание усталым розовато-золотистым светом. Нежные и любвеобильные лучики сквозь лесные заросли щекотали глаза многим из спящих, играя тенями на их лицах, что не могло, тем не менее, пробудить их. Даже Кун не смог не поддаться искушению и не предаться сну в оный блаженный час природы. Под действием чар заката и запахов фруктов, что переполняли рощу, а также журчанием ручья неподалеку Куаутемок словно впитал из окружения остаток тех сил, что он не смог восстановить в недолгие часы сна. Теперь можно было и в путь идти.

 

- Господин, вампиры и прочие нечистые проследовали далее вдоль ручья считанные мгновения назад. Я сразу кинулся сюда, ибо у нас теперь большие проблемы, - ягуар взял инициативу в свои руки, видя, что господин уже бодр и готов выслушать.

 

- Подожди. Какие такие проблемы? Нам ведь и нужно было, чтобы дакны нас обогнали, ибо так по нашему следу долгое время никто не будет идти. Искать нас будут южнее, а север останется без присмотра, чем мы и воспользуемся и беспрепятственно уйдем в горы.

 

- Господин, я так понимаю, вы хотите идти по тропе Уилопотичли, не так ли? В обход этого хребта?

 

- Да.

 

- Боюсь, сударь, дакны о ней знают, или узнают раньше должного, если мы их не обгоним.

 

- Почему ты так решил?

 

- Понимаете. Эта дорога на самом деле не является тайной, равно как и заброшенной, она находится в прекрасном состоянии, а посему шпионам нечисти, которые снуют повсюду в поисках выживших не составит труда ее обнаружить. Я знаю это, я рос там и своими глазами видел, что та тропа находится не в худшем состоянии, чем главный северный путь. Поверьте, дакны слишком быстро узнают о ней, но еще быстрее они это используют в своих целях! Возможно, вампиры и проследовали столь быстро вдоль ручья потому, что знали, куда мы идем, а посему не видели необходимости искать нас в ином месте.

 

- Что ты предлагаешь делать. Почти ночь, сейчас они обретут силу и обогнать их, двигаясь по лесу вдоль того же ручья, будет почти невозможно, как бы мы не старались.

 

- Нам не нужно возвращаться к ручью. Чуть севернее начинаются скалы, вдоль их склонов мы пройдем на восток и выйдем прямо к тракту. Это самый короткий путь. Там не столь густая растительность и мы сможем быстро преодолеть это расстояние, когда наши враги будут вынуждены пройти лишние километры, а посему окажутся на дороге позднее нас.

 

- Хорошо! Буди всех и уходим!

 

Ягуар, который вернулся вместе со своим напарником-дозорным, и Куаутемок начали быстро будить всех, давая некоторое время всем оклематься и возмужать под действием природной магии. Кому-то необходимо было попить воды пред тем, как отправляться в путь, кто-то был сразу же готов к испытаниям и помогал остальным будить еще спящих. В итоге все были готовы через достаточно короткий промежуток времени, но достаточный, чтобы умиротвориться закатом перед тяжким испытанием, дабы встретить его достойно. Затем все двинулись в путь.

 

Некоторое время, по совету ягуара, которого, как оказалось, звали Теуай, было решено идти, а не бежать, ибо пробежишь по густым зарослям недолго, пока не окажешься на открытом месте, а потом и бежать-то не сможешь. Шли недолго, так как до начала каменистой линии вдоль подножия гор было рукой подать.

 

Выйдя, наконец, к подножию скал отступающие наткнулись на добрый десяток брахманов разных мастей и пятерых-восьмерых вайшьев и вратья-кшатриев. Те, недолго думая, решили присоединиться к отступающим. Но после недолгих приветствий и формальных благодарностей, когда все было двинулись на восток, лица всех новоиспеченных членов отряда застыли в немом удивлении. Да, несмотря на то, что все уж почти скрылись из виду, новички не сдвинулись с места, и, наверное, о них забыли бы, если бы они сами не решили все-таки сказать то, что они знают о восточном краю.

 

- Братья! Куда вы собираетесь?! Постойте! Туда нельзя! – разорались вайшьи и вратья-кшатрии, когда брахманы все еще прибывали в недоумении, хотя, скорее, просто думали о том, какие слова лучше подходят под оную ситуацию и стоит ли сейчас вообще считаться с брахманским этикетом.

 

- Почему? – Куаутемок при оных словах мгновенно оказался позади отряда. – Что вы только что сказали?! Отвечайте! - тут уже замялись вайшьи и вратья-кшатрии.

 

- Там пораженные… - сказал один из брахманов, и Куаутемок вздохнул от раздражения. Его просто поражало, что брахманы вовсе не понимают того, что говорят.

 

- Простите, но здесь вокруг везде пораженные, почти все дакны в нашей стране – это пораженные. По крайней мере, пока что это так. Быть может лишь теперь на эту землю ступили проклятые по происхождению, ну и что с того, это ничего не меняет, - теперь слегка злобная ухмылка, которая так и кричала «брахман, а такой глупый», озарила лицо собеседника Куаутемока.

 

- Нет, слуга Шиу, там не просто прокаженные, там оборотни. Сейчас они в обличии людей, но, если ты не знаешь календаря, то какой из тебя брахман.

 

И только тут Куаутемок понял, что ему хотели сказать. Его лицо теперь было таким, словно он, как тот же дакн, не рад денному свету.

 

– Сегодня ночь волков… - вздохнул койот.

 

- Да, и если вы хотите выжить, то я советую идти по главной дороге на север, - подытожил брахман.

 

- Она под контролем дакнов…

 

- А их там много?

 

- Да… они собираются штурмовать перевал. Нам там не пройти.

 

- Что же теперь делать? Нам не пройти по заброшенной дороге! Там два селения, занятых оборотнями, находятся прямо перед подъемом в гору. Даже если мы и проскользнем до полуночи мимо них, то они найдут нас по запаху, а уж в том, что они догонят и сомневаться не стоит. Значит, нам стоит их переждать.

 

- Дьявол Эльдорадо! Будь они прокляты! – выругался Куаутемок, ибо всю вонючку, которая могла помочь провести вокруг пальца обоняние оборотней, язычники только что истратили, а той, что была у новоприбывших брахманов (если она у них была), навряд ли бы хватило, чтобы перебить запах почти двух сотен шиолистов.

 

- Нет, именем Шиу! За нами была погоня. Они идут вдоль ручья южнее, прямо к той тропе. Когда они достигнут моста на юге, они свернут на север и двинутся к тракту, нам нужно попытаться, иного не дано. Если мы умрем, значит, такова воля Шиу. Вперед! Либо вы с нами, либо нет! Выбор за вами, - собравшись с мыслями и с силой духа, Куаутемок принял решение. Он понимал, что, несмотря на все опасности и невыгодность их нынешнего положения, иного шанса бежать у язычников не будет, а посему решительность сейчас является вопросом жизни и смерти. И все шиолисты, в том числе и только что прибывшие в отряд, отправились в путь столь быстро, насколько оное было возможно. Новенькие не пожелали откалываться от едва повстречавшихся соратников.

 

 

Оборотни! Это опасные существа. Ими становятся люди, что получили укусы и ранения от других оборотней. Люди-оборотни преданно и беззаветно служат Некрархии, царству нечисти, сражаясь как берсерки. В таком состоянии они крайне опасны, в состоянии же оборотня – почти неуязвимы. Оборотни в их истинном обличии способны убивать недругов сотнями. Предела их жестокости просто не существует! Бегают они столь быстро, что лучше них никто в Некрархии не сможет преследовать отступающих врагов. Да и чуют они жертв своих очень хорошо, если те, конечно, заблаговременно не спрятались и не оставляли при этом всевозможных следов возле места появления оборотней.

 

Заразившись оборотничеством, человек постепенно перерождается в вервольфа. Каждое полнолуние он превращается в эту тварь, и с каждым разом в оборотне умирает частица человека. Со временем человек-оборотень окончательно превращается в вервольфа, утрачивая свое человеческое лицо. Так рождаются столетние оборотни, которые в любое время дня и ночи охотятся на живых в обличие вервольфа! Убить этих тварей, как и многую другую нежить, способны лишь магия, огонь и серебро.

 

Яд оборотней особенно опасен, ибо он есть яд тьмы, который мало кому доступен даже из высших дакнов. От него люди становятся оборотнями, прочие создания – быстро, но мучительно умирают.

 

Куаутемок понимал все оное. Он знал, что его воинам сперва придется пробиться через очень большой отряд людей-оборотней, в схватке с которым и без того падет много шиолистов. А уж если отступающие вовремя не уйдут далеко от деревень, что под контролем прокаженных, то те, приняв свой истинный облик, просто учуют жертв и непременно догонят.

 

Так, пребывая в омуте окутывающих разум темных и неутешающих дум, через долгие километры, что отмечены множеством шагов, Куаутемок вместе со всеми остальными вышел к тем самым двум деревням.

 

Горы резко уходили влево, на север, прикрываясь тонкой полосой джунглей с востока, а затем вновь бежали на восток. Одна деревня располагалась южнее гор, другая – где-то на востоке. Шиолисты последовали, как и ранее, вдоль горы, дабы обойти главную часть достаточно большого поселения, где точно светлым не было бы возможности пройти незамеченными. Но и миновать деревню не было возможности, ибо прямо вплотную к отвесным стенам скал в том месте, где горный хребет вновь своим боком поворачивался к югу, расположился зажиточный домик. Тот дом находился на террасе, по которой и стоило проследовать язычникам вдоль строения, за которым следовал очередной поворот горы, за которым начиналась дорога Уилопотичли. Но стоило еще без помех пройти оное расстояние, ибо в случае обнаружения дакнами язычников в городе, то воинам света более не удастся скрыться от вервольфов, а оное означает гибель для всех выживших!

 

Язычники узкой колонной крались вдоль нескольких низеньких каменных и иногда деревянных хозяйственных построек, что были напротив поместья. В сад пред домом вели несколько ворот в каменном заборе. Их арки были пирамидальной формы и украшены золотом, что мастера связывали с культом Шиу, когда сейчас всеми связывалось с мистическим и темным вообще, а посему приковывало к себе внимание, тем более, что язычники знали – оттуда только и может появиться враг. Все пристально смотрели в те проемы в стене, пытаясь вовремя узреть беду, но в итоге каждый лишь ощущал все учащающееся и учащающееся биение собственного сердца…

 

Уже близились конец и удача, колонна должна была миновать заброшенный дом, повернуть на север и удалиться от опасных мест, но коллективный разум, что был утомлен долгим бегством от смерти и ослеплен страхом, что особо могуч в ночи, подвел всех, лишив самообладания тех, кто им всегда славился. Куаутемок и несколько иных воинов узрели (иль уверили истинно в то, что они это узрели) пару пожирающих тленный труп людей в тени самого здания… Было уж близко до спасения, а посему язычники по команде Куаутемока бегом кинулись за поворот, дабы не быть увиденными той парочкой, что были заняты столь омерзительным занятием.

 

Так все и произошло. Шиолисты кинулись вперед, на восток, ибо там все изначально увидели лишь густую растительность, когда оказалось, что там был обрыв, склон террасы, так как в том месте она закруглялась. Замявшиеся на мгновения язычники издали слишком много шума, прежде чем повернуть на север… За стеной раздался шум и рев, что могли издать звери, но не люди. Это был полный провал… В последней надежде выжить язычники со всей дури кинулись в сторону гор, на север, ибо теперь только скорость могла спасти созданий света…

 

Там была хозяйственная пристройка, прилегающая ко двору зажиточного поместья. Постройка была окружена деревянным забором. Именно оттуда и вывалилась толпа людей-оборотней… Дакны, что через калитку в каменной стене попадали во двор пристройки, перепрыгивали чрез жалкую деревянную изгородь, и нынче в количестве чуть меньшем, нежели количество шиолистов, преграждали путь последним. Более иного выхода не было, стоило биться и надеяться на мгновенность своего прорыва, ибо наступало полнолуние.

 

Язычники неорганизованной толпой атаковали оборотней, что оказались намного проворнее и устойчивее, нежели оного ожидали воины света. С первых же секунд столкновения с шумом полетели на земь тела погибших с обеих сторон. Яростная сеча закипела. С первых ее мгновений шиолистам пришлось уворачиваться от метательных ножей оборотней, сделанных из зубов павших вервольфов. Эти ножи были особым оружием людей-оборотней. Их делали прокаженные из клыков павших соратников, из которых никогда не выветривается яд оборотней. Достаточно было одного пореза и враг либо был обречен на скорую смерть, либо на обращение в оборотня. Как оказалось, дакны предпочитали метать их во врагов, нанося тем самым, превентивный удар.

 

Дакны бились крайне ожесточенно. Они придерживались оборонительной тактики – не старались раздавить язычников, но пытались сдержать. Они чувствовали, что вот-вот их сила пробудится ото сна под светом полной полночной луны, а потому не хотели упускать пришедших добровольно жертв. Близился час полночный.

 

Но, наверное, именно без таковых жизненно опасных ситуаций не было бы и героизма. Теуай с группой добровольцев, что не была больше десяти бойцов, решился на обходной маневр. Они с обрыва террасы прыгали на стволы деревьев, что были не столь близко. Воины оказались на стволах ближайших деревьев и заскользили вниз.

 

Тем временем, пока десятка доблестных воителей во главе с Теуайем обходила склон террасы, дабы зайти в тыл оборотням, язычники предприняли очередной натиск, который имел своей целью отвлечь баалистов от маневров десятки. И предприятие почти удалось, ибо и сами дакны были поражены поступком шиолистов, хотя, скорее всего, и не понимали его смысла. Язычники вклинились в кучу оборотней и пробивались к свободе.

 

Куаутемок искрометно уворачивался от медленных, но мощных ударов оборотней. Прокаженные оборотничеством люди бились огромными двуручными топорами и булавами. Одного удара такой штуки хватило бы для того, чтобы быка разнести в клочья, не то что человекоподобного разумного животного, как все язычники! Как же люди такие махины вообще поднимают?! Видимо, дикарям с темно-синюшной кожей придавали силы звериные шкуры, которые они накидывали себе на головы вместо капюшонов, и которые свисали подобно плащам. Впрочем, это было неважно, серии яростных ударов сыпались на Куатемока со всех сторон. Койот, стараясь послужить примером для соратников, а равно, отвлечь внимание оборотней от маневра воинов Теуайя, врезался в строй дакнов, уйдя вперед остальных язычников. Лишь Кун кое-как держался на уровне и не отставал. Двум койотам приходилось проявлять всю свою врожденную вместе с животным естеством ловкость, чтобы уворачиваться от сыпящихся на них со всех сторон ударов. Клинки лишь ранили оборотней, но не убивали, разъяряя одичавших людей-берсерков. Только магией удавалось отбрасывать в стороны дакнов. Если удавалось, то удары зачарованным ножом Куаутемока достигали цели, и тогда оборотни в жгучей агонии падали на земь и долго извивались на ней, прежде чем отойти в мир иной.

 

Что же творится кругом?! За двадцать четыре часа язычники, приносившие своим богам кровавые жертвы, сами стали жертвой, жертвой для кровожадных и искусных охотников, имя которым – нежить. Все рухнуло за какие-то день и ночь! Перестали существовать касты, законы, желания, осталась лишь одна данность – жив или мертв. И этот вопрос, ответ на который зависел от каждого в отдельности и всех вместе взятых одновременно, отвергал все кастовые законы. Не имело значения, кто ты. Важно было, жив ты или нет, и можешь ли помочь, и возможно ли помочь тебе? Представители разных каст, сумевшие спастись, теперь были равны друг перед другом, ибо перед ними была угроза, безразличная к сословной принадлежности жертв. Остались лишь инстинкты, желание выжить и те вещи, которые неизменно предаются и забываются, когда у светлых все хорошо, что, собственно говоря, и делают светлых светлыми: любовь, дружба, взаимопомощь!

 

Страх въелся в кровь за последние сутки, а предчувствие смерти стало данностью. Разум растворялся в безумии происходящего, и даже самые стойкие перестали себя контролировать, не то что слабые.

 

Ора, бедная черноволосая девушка, которую оберегали лишь потому, что она наилучшей крови, вдруг в полной мере осознала, что здесь бьются за жизнь выжившие – самые сильные, которые смогли избежать смерти, но не те, кого оберегали. Трапезустия охраняли, как зеницу ока, но это не спасло его от смерти! И она поняла, что сама должна взять свою судьбу в руки, а не надеяться на других. И она побежала, побежала в проем в строю оборотней, проем, который с таким трудом удалось пробить Куаутемоку и Куну. Безумие смерти начало овладевать умами смертных!

 

Человек-оборотень замахнулся своей палицей, дабы вновь промахнуться и не попасть по Куаутемоку. Но вместо готовых к бою глаз койота дакн узрел два темных, как ночь, но чистых, как алмазы, глаза, испуганно ожидающих собственной смерти! Ора, неожиданно для всех и самой себя оказавшаяся под ударом, парализованно ожидала свершения своей судьбы!

 

Куаутемока, готового увернуться от страшного удара, от врага закрыл изящный стан Оры. Уже никто не думал о религиозном и гражданском долге. Осталось лишь то главное, та суть жизни, которое и отличает живых от мертвых, животных от сознательных. Были лишь желание жить, бороться, дружба и любовь… Любовь к Родине, которая есть нечто намного большее, чем просто гражданский долг; и не только к Родине… Сердце екнуло! Душа закричала! Он вот-вот потеряет нечто столь дорогое и ценное, хоть он и не понимал в тот миг, что именно! Направление сил в теле изменилось мгновенно. Одной рукой, сжимающей меч, он откинул Ору в сторону, другой, держащей зачарованный хрустальный нож, попытался отразить удар дакна. Он знал, что какой-то ножик, пусть даже магический, не сможет сломить силу огромной булавы, он знал, что, если даже не умрет, то будет покалечен, и никто уже ему не поможет. Не в этот раз… не во второй…

 

Он закрыл глаза. Легкая вибрация передалась от кинжала к руке, и тяжеленная булава вылетела из рук оборотня, который от непонятной никому из свидетелей оного силы упал на земь. Клинок Куаутемока сломался пополам, испустив на свет ночной потоки серебряного сияния, подобного небесному.

 

В это мгновение обрушилась на дакнов десятка храбрых последователей Теуайя, приведя нечистых в такое замешательство, что они просто расступились, потеряв при оном многих, и пропустили на свободу шиолистов.

 

Куаутемока поднял на ноги Кун и потащил вслед за уже удаляющимся на север, к тропе Уилопотичли, отрядом. А Куаутемок лишь увидел, как Джаван уносит Ору. Большего ему и не нужно было. Он исполнил свою миссию, хоть и не знал, в чем ее значимость для себя, для других, для язычников, для шиолизма, для всего мира, он знал лишь значимость своего подвига для нее. А в руке так добродушно сверкал обломок фамильного зачарованного ножа, даже после поломки не потерявший своей идеальной сбалансированности.

 

Когда язычники удалились на пару-тройку сотен метров, оборотни кинулись все-таки в погоню. Шиолисты бежали изо всех сил, но были не в силах оторваться. Враг настигал их. Язычники вышли на дорогу Уилопотичли, идеально сохранившиеся останки которой покоились под тонким слоем мокрой травы. Дорога круто уходила в горы. Там, на севере, она переваливает за небольшой горный хребет и спускается в ущелье, ведущее на запад, к основному тракту, который преграждала нежить.

 

Дакны дышали в спину отступающим. Язычникам пришлось развернуться и бежать спинами вперед, отстреливаясь заклятиями. Даже один боец успел обменяться парой ударов с дакном, пока, наконец, баалист не пал замертво.

 

Отступающие теперь находились на склоне горы, близко к хребту. Оттуда было прекрасно видно, как за горсткой бегущих неслась новая толпа оборотней. Хотя, нет, не толпа, а целая орда, ибо не было видно конца тем отродьям. Еще южнее было видно, что через мост около первых южных строений печально известного шиолистам поселения перебирается на северный берег реки, в которую здесь уж превратился, опять же, известный шиолистам ручей, армия вампиров и скелетов, что от самой столицы преследовали язычников. Нужно было уходить.

 

Все кинулись вперед по дороге, но лишь Джаван остался недвижим, стоя на месте, словно отрешенный от мира монах. Он пустым взглядом смотрел в спины убегающих, иногда переводя взор на правую руку. Куаутемок и многие другие не могли оного не заметить, а посему все остановились.

 

- Джаван! Уходим! Нет времени ждать!

 

- А я-то и не понимал, почему так болит эта рана… - и наилучшей крови человек перевел взгляд на Куаутемока, что когда-то спас его и был другом для оного человека, по крайней мере, этот человек так считал. – Друг… Это конец…

 

- Что? – Куаутемок только теперь заметил рану на руке своего принца. – О чем ты говоришь!..

 

- Я получил это еще в столице… То был метательный нож из чьей-то кости… Рана с самого начала болела так, словно меня поразили в сердце, а мертвенный холод растекался постепенно по всему телу, как растекается тепло пряного травяного настоя… - Джавана начало слегка подергивать и они с Куаутемоком одновременно перевели взоры на луну, чье сияние сейчас словно достигло своего апогея. – Я поражен… Прошу тебя только об одном… Как друга… - слеза скатилась по щеке человека на мостовую, и Ора только сейчас поняла о чем идет речь. – Убей меня… Своим серебряным клинком… прошу… Ибо путь дакна страшнее смерти… я думаю, что ты меня поймешь… Куаутемок…

 

- Нет! – сорвалась на истошный вопль Ора и попыталась кинуться к брату, которого опять начало подергивать, но с еще большей силой.

 

- Держите ее… - с еще большими слезами обратился к остальным Джаван, и Кун и Теуай схватили бедную девушку. Она больше не кричала, не плакала, она просто извивалась в руках брахманов, пытаясь освободиться и обнять брата в последний раз, и жалобно пищала.

 

– Прошу… Куаутемок… - взомлился Джаван.

 

- Нет.

 

- Да! Я – дакн! И теперь я – твой враг! Поступи со мной так, как следует поступить с врагом! – эти слова Джаван произносил в момент такой тряски, что у него пена пошла изо рта. Кожа начала пупыриться и растягиваться, началось обращение. Куаутемок окинул взором эти метаморфозы и полные скорби и мольбы глаза человека. «Будь я на его месте, я бы попросил того же!» - Куаутемок сам себе беззвучно ответил на свой столь же беззвучный вопрос, и он принял решение.

 

- Я делаю это с тяжелым сердцем, - Куаутемок занес нож для броска… - Пусть это будет моим посмертным подарком, - и койот метнул свой нож в Джавана, который, несмотря на то, что был лишь осколком, сохранял необходимую для броска балансировку.

 

Истошный крик Оры, это ужасное зрелище и горе утраты друга, соратника, того, кто, быть может, должен был теперь быть главой всех язычников затмили умы каждого … Нож вонзился прямо в сердце человека, и он сразу же упал на колени со словами «прощайте»…

 

И в оный миг, когда в долине все оборотни обрели свой истинный облик, Джавана объял ослепительный серебряный свет, источником которого словно сам Джаван и был. Человека, который веровал в Шиу всею душою, из лежачего положения подкинуло вверх – теперь он стоял на коленях, обратя свой взор в небо, где луна освещала ту тьму, что творится на земле в ночь волка… Он обрел бессмертие! Вот только в свою вечность он войдет, увы, дакном…И останется им всю ту вечность…

 

- Нет! – еще более душераздирающие вопли всех язычников, что видели оное, оглушили оные места. Лишь Ора более не могла кричать, но из последних сил пыталась дотянуться до брата.

 

- Бежим! Он сейчас оправится и тогда нам не будет пощады! – закричал Теуай. – Куаутемок! Уходим!

 

И Куаутемок схватил на руки Ору и ринулся вместе со всеми прочь по дороге на север, когда из долины сюда уже неслись толпы вампиров, скелетов и оборотней.

 

 

Оный мир прекрасен и вечен, гармоничен и упорядочен; у него нет начала и не будет конца. Он не был никем сотворен и не может быть никем уничтожен; даже боги в мире этом есть не владыки всего, а лишь часть всего: часть порядка, гармонии, ее слуги. И многое вечно, как и сам мир. И есть в мире живые и не очень существа, что обретают часть нерушимости мира – бессмертие. Оно дается в награду за высшую доблесть или, наоборот, жестокость. Бессмертными быть могут как светлые, так и темные. И невозможно убить бессмертного – не знают они смерти. Раны их (даже смертельные) быстро (или не очень) затягиваются, а части тела – регенерируются, если врагам вообще удается их отсечь. Бессмертный он в прямом смысле слова бессмертен.

 

Есть два вида бессмертия – естественное и абсолютное. Естественное бессмертие делает своих обладателей неуязвимыми для старости и болезней, но оставляет их незащищенными перед физическими и магическими разрушающими воздействиями. Абсолютное бессмертие – часть нерушимости мира – на то и абсолютное, что защищает своих носителей от смерти в любых ее проявлениях. Абсолютное бессмертие заключается в драгоценных камнях до того, как обрести своих хозяев, после – сливается воедино с носителем в ритуальном моменте, когда новоиспеченный бессмертный на мгновение сам становится камнем бессмертия. Абсолютное бессмертие могут создавать два бога: Айли – богиня света, и Баал – бог зла и тьмы. Они даруют вечную жизнь представителям своих сторон – темной или светлой. Но есть нерукотворные Камни Бессмертия. Тот, кто заполучил таковой камень, волен сам определять свою судьбу.

 

Похоже, Джаван обрел нерукотворный камень бессмертия, но, увы, это его не спасло и выбрать сторону у него уже не будет возможности, ибо все произошло тогда, когда пробудилась его вторая сущность – сущность вервольфа.

 

 

Дорога теперь резко шла вверх, ведя путников за хребет, где должна была спуститься в ущелье. Но оного подъема убегающие даже не почувствовали, ибо их гнал страх, затмевая все иные чувства. Да, а ведь, получается, что в этой ситуации страх просто спасал язычников, которые, перевалив через хребет, уже неслись вниз меж густых зарослей по дороге, что стала нынче намного уже и петляла змейкой меж неровностей, обрывов и ручьев, иногда примыкая левым краем к склону горы. В тех местах пришлось бежать не столь быстро. Крутой спуск дороги петлял и постоянно угрожал падением в пропасть, которая через некоторое время возникла правее тропы.

 

Именно в тех местах до убегающих донесся оглушительный вопль волка, смешанный с гласом истинной тьмы, который не мог не увеличить в сто крат страх в сердцах язычников.

 

- Вот, друзья, мы и услышали голос темного владыки оборотней, - молвил Куаутемок, ибо более невыносимо было волочить ноги при звуках сбившегося дыхания, ударов ступней о мокрый камень, плача Оры и волчьих воплей, что сзади доносились все отчетливее и отчетливее.

 

- Владыка?! Разве у оборотней бывают владыки?! – с ноткой академического удивления отозвался Кун. Его бы вопрос мог быть уместен в какой-нибудь академии, но не здесь и не сейчас, а посему у многих, ну, у Куаутемока точно, на сердце потеплело от звуков не испуганного голоса, а другого, который напоминал о том, что есть еще в мире нечто иное, не связанное со тьмою, смертью и бегством, а посему придавало сил и уверенности.

 

- Теперь есть! – отвечал Теуай. – Ничто не даст тебе большей власти, нежели бессмертие. Будь уверен! Джаван теперь владыка оборотней! – и далее разговор утих, ибо сбивал дыхание, мешая бежать дальше.

 

- Ладно! Бежим! Они уже гонятся за нами!

 

Язычники еще некоторое время бежали стремглав, но вскоре волчий лай усилился. Оборотни настигали их!

 

Наконец, впереди показался мост, что вел на другую сторону обрыва, где дорога и продолжала свой путь на запад. Оказавшись на нем, Теуай остановился, дав знак трем брахманам-ягуарам, что изначально были с ним, последовать его примеру.

- Что ты делаешь?! Нам нельзя медлить! – удивился Куаутемок, перехватив поудобнее обмякшую у него не руках Ору.

 

- Нам не уйти от них далеко! Мы прикроем, дадим вам шанс!

 

- Не делай глупостей! Они все равно вас быстро перебьют!

 

- Нет, это не глупость. На твоих руках последнее существо наилучшей крови, которое, правда, само не сможет защитить Союз, без вас с Куном. Вы трое – вы наша надежда, и мы должны сделать все для того, чтобы вы добрались до перевала живыми. Иначе никто не имеет из нас будущего! Здесь же, на этом мосту, мы сдержим надолго целую вражью рать!

 

- Не надо, друг!... Мы и так много кого потеряли, и мне уже пришлось принять одно трудное решение, вас же оставить на растерзание оборотням я не могу!

 

- У кого достанет смелость стать лицом ко тьме для боя, во имя нашей принцессы, во имя нашего Союза, во имя его будущего, во имя Шиола и Шиу?! – и десять доблестных брахманов и вратья-кшатриев вышло вперед, дабы дать бой врагу. – Прощай Куаутемок, ты защитил доблесть и честь койотов! Я горжусь тем, что был в этот суровый час рядом с тобой, что отдам жизнь за тебя!

 

- Будь проклята эта нежить! Я не дам твоей жертве быть напрасной! – в бессильном гневе закричал Куаутемок.

 

- Тогда не тратьте время понапрасну, бегите! – молвил Теуай на прощание.

С тяжелым сердцем Куаутемок уводил прочь остальных язычников. Он знал, что доводы Теуайя весомы и с ними было невозможно поспорить, но невозможно было легко согласиться с таковым решением, ибо язычники не нежить и их сердца полны чувств и эмоций, не всегда светлых, но все же.

 

И вот, когда за поворотом дороги скрылись продолжившие бегство шиолисты, на другой стороне моста показалась орда оборотней, что даже во тьме ночи выглядела огромной темной массой. Длинный узкий каменный мост разделял горстку защитников перехода через пропасть и толпы дакнов! Темные медленно и вальяжно, но грозно шагали вперед! Оный вид мог ввести в ужас врагов, но не оных, ибо их сердца были готовы к оному испытанию, к битве, к смерти за свой народ, за его шанс на продолжение жизни!

 

- Мужайтесь воины Шиола! Мы единственные, кто способен на оный подвиг! И тьма не победит нас, но канем мы в ней, да так, что само зло не будет радо оному! О великий Шиу! Идем мы в бой с твоим именем! Да озари наши клинки своим праведным гневом, дабы свершился над дакнами справедливый суд! – и при оных словах Теуая клинки всех шиолистов на мосту зажглись пламенем и озарились светом молний.

 

А из-за передних десятков оборотней стал виден их владыка – лишенный шерсти гигантский вервольф с мертвенно-белой, даже синевато-фиолетовой кожей, чье лицо, а точнее морда, уж была омыта невинной кровью, или кровью его слуги, что был принесен в жертву Баалу во имя тьмы и нового темного лорда, что отныне властвует над всеми оборотнями. Его вид внушал страх и ужас в сердца смертных!

 

- Убить их! Догнать прочих! Никого не щадить! Деву доставить мне живой и невредимой! – и при оных словах часть оборотней кинулась по склону южной скалы в погоню за отступающими! Все защитники моста при оном не могли не обернуться в след тем тварям, хотя лучше бы они того не делали, ибо было видно, что дальше меж склонами двух скал сужалось пространство, а посему дакны, так или иначе, настигнут отступающих, перепрыгнут на противоположный склон ущелья и догонят своих жертв! Но бежать язычникам было уже поздно, а посему и придаваться скорби – тоже, и вступили они доблестно в бой со тьмою!

 

Куаутемок с оставшимися с ним шиолистами стремглав бежал на запад вдоль северной скалы. Они прекрасно знали, что Теуай ошибся, заплатив уже, наверное, за оное жизнью, и за ними уже гонятся по скалам вервольфы быстрые и гадкие.

 

Оной ночью было словно предначертано шиолистам сгинуть во тьме, но они доблестно сопротивлялись оному, хотя с каждым мигом надежды на благоприятный исход становилось все меньше и меньше. Уже не было и помыслов у Куаутемока достичь победы, но и не хотелось расставаться с жизнью так просто. Он приказал нести Ору одному из койотов, когда сам, взяв его макан, приготовился к схватке.

 

Расстояние меж южной и северной скалой сузилось, а оборотни настигали! И вот первый темный перепрыгнул пропасть и оказался на дороге позади отступающих, последним из которых шел теперь Куаутемок. Вервольф побежал на брахмана… Но Куаутемок в последний миг дернулся вправо, а его враг подался туда же, ибо посчитал, что сейчас жертва увернется от смертоносного удара. И тут брахман остановился и со всей дури ударил слева маканом дакна, что был у самой пропасти, а посему тот с ревом полетел в бездну. Койот же бросился наутек.

Следующий дакн чуть не улетел в пропасть, ибо приземлился на край обрыва левее своих жертв! Кто-то превратил земную твердь под ногами баалиста в лед, и тот поскользнулся и лишь в падении смог когтями пронзить лед и удержаться, но был все-таки сбит вниз огненным шаром.

 

Тем временем язычники уже спускались вниз ущелья, к горной реке, куда вела их Уилопотичли.

 

Теперь целая пятерка вражья была в нескольких прыжках от выживших шиолистов. По приказу Куаутемока все брахманы в миг единый обернулись лицом к врагу и сотворили огненную волну, что опалила всех вервольфов, убив их огнем и скинув вниз их останки. Объятые пламенем склоны скал были теперь вратами самой преисподней, откуда все новые и новые оборотни являлись взору шиолистов. Последнее, что могли поделать брахманы в этой ситуации – это отстреливаться огненными и молниеносными заклятиями, что могли поразить нечистых, но ни числа, ни скорости не хватало воителям света, и не хватило бы, для того, чтобы полностью себя обезопасить ото тьмы. И тогда кто-то из служителей Шиу направил молнию в отвесную вершину скалы, от чего та обрушилась прямо на дакнов, погребя их и преградив путь прочим, дав язычникам еще немного драгоценного времени для бегства.

 

Тем временем битва на мосту завершилась. Джаван расплющил Теуайя одним ударом своей палицы. Теперь путь на запад был свободен, и оставшаяся со своим господином большая часть вервольфов, которых было около половины тысячи, кинулись в погоню за язычниками. Да, они отправились в погоню позже, дав их жертвам уйти дальше, но лишь потому, что от их взора было сокрыто то, что случилось с отправленными сразу же вслед за шиолистами оборотнями! Но, узнав, Джаван пришел в бешенство, а посему еще яростней погнал вперед своих слуг.

 

Язычники находились к тому моменту на самом дне ущелья, и горная река бежала совсем вплотную к тракту. И длинна была та часть дороги, что бежала там, внизу. Но благодаря своему напору и самоотверженности во имя собственной же жизни шиолисты смогли преодолеть половину той части пути, когда за их спиной вновь показались дакны, вырвавшаяся вперед сотня которых уже угрожала всем светлым воинам. От столь многочисленного отряда вервольфов было невозможно отбиться магией. И все воители язычества кроме Куаутемока и Куна, которому была передана лишенная чувств дева наилучшей крови, кинулись прикрывать отход тех, в чьих руках еще было спасение Союза, так всеми любимого, и славы Шиу.

 

Горько было благородным койотам идти на оный шаг, оставлять своих собратьев на верную смерть ради собственной жизни, но делать было нечего, ибо ими двигал долг пред их Союзом. Большинство же тех, кто решили вступить в бой со тьмою, наступающие почти сразу смяли, но были остановлены выжившими, кои оказали яростное сопротивление. Один искусный копейщик так сильно метнул свое копье во врага, хоть и была ведома тому бойцу вся бесплодность такой попытки, что оборотень от силы удара отлетел в реку, чье бурное течение его смыло. Пара брахманов-василисков стали спиной к спине и пустили во все стороны струи огня, устроив вокруг себя раскаленную карусель, испепеляющую оборотней в доли секунд. Так добрые два-три десятка дакнов оказались на счету двух брахманов, и лишь тогда трое оборотней положили им конец, спрыгнув на них со склонов северной скалы прямо в центр огненного круга. Один сипай в распрыжку уворачивался от ударов десятка дакнов, отвлекая на себя их внимание, когда брахман-богомол своими могучими конечностями сбрасывал их в горную реку. Но оное было лишь жалкой попыткой замедлить слуг тьмы как можно дольше. Победы же быть не могло.

 

И вот враг вновь кинулся вслед за оставшимися в живых важнейшими из отступающих. Те, благодаря самоотверженности сородичей, были на подъеме дороги, которая вновь поднималась над горной рекой.

 

- Куаутемок! Твои усилия тщетны! Отдай мне мою собственность и преклони свое колено предо мною, и тогда я облегчу твои муки! – предвкушал в темной радости расправу над врагами и усладу темную над своей сестрой Джаван. Но Куаутемок не ответил на оные слова и продолжал вместе с Куном подниматься вверх по тропе. Тогда вновь сокрушился владыка оборотней: «Глупец! Ты сдохнешь, Тварь языческая!» Но при оных словах, когда уже почти достигли вершины подъема шиолисты, земля затряслась и с запада в ущелье ринулся такой мощный поток воды, что заполнил оное ущелье полностью и всецело, смыв всю скверну в небытие! Лишь Куаутемок, Кун и Ора спаслись, ибо были в тот момент на достаточной высоте.

 

Чтож, теперь судьбы беглецов были вне опасности, а путь пред ними – свободен, наверное…

© Copyright: Антон Гурко, 2013

Регистрационный номер №0158990

от 15 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0158990 выдан для произведения:

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Ночь волков

 

Два часа язычники отступали вдоль ручья. Водная тропка стала для них лучшей дорогой. Где-то позади были слышны звуки марша нечисти, преследующей язычников. Шиолисты выбились из сил, им хватило ночного кошмара и схватки с рыцарями смерти. Дакны, судя по звукам, не отставали. Если язычники продолжат идти вдоль ручья и не перехитрят своих недругов, то немертвые скоро догонят их. А еще одного боя сынам Шиу не выдержать. Нужно было сделать привал и дать отдохнуть воинам.

 

Около очередного поворота реки левый берег ручья оказался полностью каменистым. На камнях следов остаться не должно. Настало время сойти с «дороги».

 

- С каждого по волоску или по чешуйке! – приказал Куаутемок, остановив отряд. – Всем жрецам достать вонючку!

 

Животное чутье язычников давно научило их обманывать не только людей, но и прочих зооантропоморфов, полагающихся на звериные чувства. Так брахманы всегда имели при себе мешочки с травкой, именующейся вонючкой за то, что она напрочь перебивает запах живых существ. Ее использовали в войнах, например, против кентавров и минотавров, когда нужно было, чтобы враг не унюхал шиолистов. Куски шерсти и чешуя нужны были для того, чтобы запах живых отправился вниз по течению ручья. Воины света хотели тем самым заставить дакнов идти по ложному следу.

 

Шиолисты быстро поднялись по каменному склону вверх, развеивая по ветру чудо траву, и скрылись в джунглях севернее ручья, оставив пару брахманов-ягуаров в дозоре, дабы те уследили, куда двинутся далее преследователи, и сообщили в случае угрозы о худе. Остальные же углубились достаточно в джунгли, чтобы их не было ни видно, ни слышно.

 

В качестве места для отдыха быстро была выбрана плодовая роща, ибо там можно было хоть чем-то подкрепиться. Это не очень сытно, но намного лучше, чем фаршированное лесным воздухом ничто. Затем все улеглись спать.

 

Кун и Куаутемок, дабы дать прочим отдохнуть, решили подежурить сами. Первым по жребию смотрел в оба Кун, когда глава брахманов улегся неподалеку от того места, где сидел его друг, дабы он мог быстро найти его в случае необходимости. И сон так быстро окутал койота, что тот помнил лишь как оказался на земле.

 

 

Он был в каком-то темном зале… Там все стены были словно сделаны из воды… Но как это могло быть? Пред ним в дальнем конце помещения стояло нечто расплывающееся в глазах… Оно одним взмахом уничтожило что-то непонятное, и дальние стены зала рухнули! Из-за них на Куаутемока хлынул мощный поток, но он не сразу понял, что в том потоке словно объятые огнем скачут всевозможные демоны и иные проклятые… Они протянули свои руки к брахману… И уже они должны были схватить его…

 

 

Куаутемок проснулся от того, что его сильно тряс за плечо один из дозорных ягуаров. Узрев, что койот пробудился, брахман молча отошел в сторону, дабы дать жрецу встать на ноги.

 

Солнце уж близилось к горизонту, стремясь побыстрее уйти на отдых, озаряя джунгли на прощание усталым розовато-золотистым светом. Нежные и любвеобильные лучики сквозь лесные заросли щекотали глаза многим из спящих, играя тенями на их лицах, что не могло, тем не менее, пробудить их. Даже Кун не смог не поддаться искушению и не предаться сну в оный блаженный час природы. Под действием чар заката и запахов фруктов, что переполняли рощу, а также журчанием ручья неподалеку Куаутемок словно впитал из окружения остаток тех сил, что он не смог восстановить в недолгие часы сна. Теперь можно было и в путь идти.

 

- Господин, вампиры и прочие нечистые проследовали далее вдоль ручья считанные мгновения назад. Я сразу кинулся сюда, ибо у нас теперь большие проблемы, - ягуар взял инициативу в свои руки, видя, что господин уже бодр и готов выслушать.

 

- Подожди. Какие такие проблемы? Нам ведь и нужно было, чтобы дакны нас обогнали, ибо так по нашему следу долгое время никто не будет идти. Искать нас будут южнее, а север останется без присмотра, чем мы и воспользуемся и беспрепятственно уйдем в горы.

 

- Господин, я так понимаю, вы хотите идти по тропе Уилопотичли, не так ли? В обход этого хребта?

 

- Да.

 

- Боюсь, сударь, дакны о ней знают, или узнают раньше должного, если мы их не обгоним.

 

- Почему ты так решил?

 

- Понимаете. Эта дорога на самом деле не является тайной, равно как и заброшенной, она находится в прекрасном состоянии, а посему шпионам нечисти, которые снуют повсюду в поисках выживших не составит труда ее обнаружить. Я знаю это, я рос там и своими глазами видел, что та тропа находится не в худшем состоянии, чем главный северный путь. Поверьте, дакны слишком быстро узнают о ней, но еще быстрее они это используют в своих целях! Возможно, вампиры и проследовали столь быстро вдоль ручья потому, что знали, куда мы идем, а посему не видели необходимости искать нас в ином месте.

 

- Что ты предлагаешь делать. Почти ночь, сейчас они обретут силу и обогнать их, двигаясь по лесу вдоль того же ручья, будет почти невозможно, как бы мы не старались.

 

- Нам не нужно возвращаться к ручью. Чуть севернее начинаются скалы, вдоль их склонов мы пройдем на восток и выйдем прямо к тракту. Это самый короткий путь. Там не столь густая растительность и мы сможем быстро преодолеть это расстояние, когда наши враги будут вынуждены пройти лишние километры, а посему окажутся на дороге позднее нас.

 

- Хорошо! Буди всех и уходим!

 

Ягуар, который вернулся вместе со своим напарником-дозорным, и Куаутемок начали быстро будить всех, давая некоторое время всем оклематься и возмужать под действием природной магии. Кому-то необходимо было попить воды пред тем, как отправляться в путь, кто-то был сразу же готов к испытаниям и помогал остальным будить еще спящих. В итоге все были готовы через достаточно короткий промежуток времени, но достаточный, чтобы умиротвориться закатом перед тяжким испытанием, дабы встретить его достойно. Затем все двинулись в путь.

 

Некоторое время, по совету ягуара, которого, как оказалось, звали Теуай, было решено идти, а не бежать, ибо пробежишь по густым зарослям недолго, пока не окажешься на открытом месте, а потом и бежать-то не сможешь. Шли недолго, так как до начала каменистой линии вдоль подножия гор было рукой подать.

 

Выйдя, наконец, к подножию скал отступающие наткнулись на добрый десяток брахманов разных мастей и пятерых-восьмерых вайшьев и вратья-кшатриев. Те, недолго думая, решили присоединиться к отступающим. Но после недолгих приветствий и формальных благодарностей, когда все было двинулись на восток, лица всех новоиспеченных членов отряда застыли в немом удивлении. Да, несмотря на то, что все уж почти скрылись из виду, новички не сдвинулись с места, и, наверное, о них забыли бы, если бы они сами не решили все-таки сказать то, что они знают о восточном краю.

 

- Братья! Куда вы собираетесь?! Постойте! Туда нельзя! – разорались вайшьи и вратья-кшатрии, когда брахманы все еще прибывали в недоумении, хотя, скорее, просто думали о том, какие слова лучше подходят под оную ситуацию и стоит ли сейчас вообще считаться с брахманским этикетом.

 

- Почему? – Куаутемок при оных словах мгновенно оказался позади отряда. – Что вы только что сказали?! Отвечайте! - тут уже замялись вайшьи и вратья-кшатрии.

 

- Там пораженные… - сказал один из брахманов, и Куаутемок вздохнул от раздражения. Его просто поражало, что брахманы вовсе не понимают того, что говорят.

 

- Простите, но здесь вокруг везде пораженные, почти все дакны в нашей стране – это пораженные. По крайней мере, пока что это так. Быть может лишь теперь на эту землю ступили проклятые по происхождению, ну и что с того, это ничего не меняет, - теперь слегка злобная ухмылка, которая так и кричала «брахман, а такой глупый», озарила лицо собеседника Куаутемока.

 

- Нет, слуга Шиу, там не просто прокаженные, там оборотни. Сейчас они в обличии людей, но, если ты не знаешь календаря, то какой из тебя брахман.

 

И только тут Куаутемок понял, что ему хотели сказать. Его лицо теперь было таким, словно он, как тот же дакн, не рад денному свету.

 

– Сегодня ночь волков… - вздохнул койот.

 

- Да, и если вы хотите выжить, то я советую идти по главной дороге на север, - подытожил брахман.

 

- Она под контролем дакнов…

 

- А их там много?

 

- Да… они собираются штурмовать перевал. Нам там не пройти.

 

- Что же теперь делать? Нам не пройти по заброшенной дороге! Там два селения, занятых оборотнями, находятся прямо перед подъемом в гору. Даже если мы и проскользнем до полуночи мимо них, то они найдут нас по запаху, а уж в том, что они догонят и сомневаться не стоит. Значит, нам стоит их переждать.

 

- Дьявол Эльдорадо! Будь они прокляты! – выругался Куаутемок, ибо всю вонючку, которая могла помочь провести вокруг пальца обоняние оборотней, язычники только что истратили, а той, что была у новоприбывших брахманов (если она у них была), навряд ли бы хватило, чтобы перебить запах почти двух сотен шиолистов.

 

- Нет, именем Шиу! За нами была погоня. Они идут вдоль ручья южнее, прямо к той тропе. Когда они достигнут моста на юге, они свернут на север и двинутся к тракту, нам нужно попытаться, иного не дано. Если мы умрем, значит, такова воля Шиу. Вперед! Либо вы с нами, либо нет! Выбор за вами, - собравшись с мыслями и с силой духа, Куаутемок принял решение. Он понимал, что, несмотря на все опасности и невыгодность их нынешнего положения, иного шанса бежать у язычников не будет, а посему решительность сейчас является вопросом жизни и смерти. И все шиолисты, в том числе и только что прибывшие в отряд, отправились в путь столь быстро, насколько оное было возможно. Новенькие не пожелали откалываться от едва повстречавшихся соратников.

 

 

Оборотни! Это опасные существа. Ими становятся люди, что получили укусы и ранения от других оборотней. Люди-оборотни преданно и беззаветно служат Некрархии, царству нечисти, сражаясь как берсерки. В таком состоянии они крайне опасны, в состоянии же оборотня – почти неуязвимы. Оборотни в их истинном обличии способны убивать недругов сотнями. Предела их жестокости просто не существует! Бегают они столь быстро, что лучше них никто в Некрархии не сможет преследовать отступающих врагов. Да и чуют они жертв своих очень хорошо, если те, конечно, заблаговременно не спрятались и не оставляли при этом всевозможных следов возле места появления оборотней.

 

Заразившись оборотничеством, человек постепенно перерождается в вервольфа. Каждое полнолуние он превращается в эту тварь, и с каждым разом в оборотне умирает частица человека. Со временем человек-оборотень окончательно превращается в вервольфа, утрачивая свое человеческое лицо. Так рождаются столетние оборотни, которые в любое время дня и ночи охотятся на живых в обличие вервольфа! Убить этих тварей, как и многую другую нежить, способны лишь магия, огонь и серебро.

 

Яд оборотней особенно опасен, ибо он есть яд тьмы, который мало кому доступен даже из высших дакнов. От него люди становятся оборотнями, прочие создания – быстро, но мучительно умирают.

 

Куаутемок понимал все оное. Он знал, что его воинам сперва придется пробиться через очень большой отряд людей-оборотней, в схватке с которым и без того падет много шиолистов. А уж если отступающие вовремя не уйдут далеко от деревень, что под контролем прокаженных, то те, приняв свой истинный облик, просто учуют жертв и непременно догонят.

 

Так, пребывая в омуте окутывающих разум темных и неутешающих дум, через долгие километры, что отмечены множеством шагов, Куаутемок вместе со всеми остальными вышел к тем самым двум деревням.

 

Горы резко уходили влево, на север, прикрываясь тонкой полосой джунглей с востока, а затем вновь бежали на восток. Одна деревня располагалась южнее гор, другая – где-то на востоке. Шиолисты последовали, как и ранее, вдоль горы, дабы обойти главную часть достаточно большого поселения, где точно светлым не было бы возможности пройти незамеченными. Но и миновать деревню не было возможности, ибо прямо вплотную к отвесным стенам скал в том месте, где горный хребет вновь своим боком поворачивался к югу, расположился зажиточный домик. Тот дом находился на террасе, по которой и стоило проследовать язычникам вдоль строения, за которым следовал очередной поворот горы, за которым начиналась дорога Уилопотичли. Но стоило еще без помех пройти оное расстояние, ибо в случае обнаружения дакнами язычников в городе, то воинам света более не удастся скрыться от вервольфов, а оное означает гибель для всех выживших!

 

Язычники узкой колонной крались вдоль нескольких низеньких каменных и иногда деревянных хозяйственных построек, что были напротив поместья. В сад пред домом вели несколько ворот в каменном заборе. Их арки были пирамидальной формы и украшены золотом, что мастера связывали с культом Шиу, когда сейчас всеми связывалось с мистическим и темным вообще, а посему приковывало к себе внимание, тем более, что язычники знали – оттуда только и может появиться враг. Все пристально смотрели в те проемы в стене, пытаясь вовремя узреть беду, но в итоге каждый лишь ощущал все учащающееся и учащающееся биение собственного сердца…

 

Уже близились конец и удача, колонна должна была миновать заброшенный дом, повернуть на север и удалиться от опасных мест, но коллективный разум, что был утомлен долгим бегством от смерти и ослеплен страхом, что особо могуч в ночи, подвел всех, лишив самообладания тех, кто им всегда славился. Куаутемок и несколько иных воинов узрели (иль уверили истинно в то, что они это узрели) пару пожирающих тленный труп людей в тени самого здания… Было уж близко до спасения, а посему язычники по команде Куаутемока бегом кинулись за поворот, дабы не быть увиденными той парочкой, что были заняты столь омерзительным занятием.

 

Так все и произошло. Шиолисты кинулись вперед, на восток, ибо там все изначально увидели лишь густую растительность, когда оказалось, что там был обрыв, склон террасы, так как в том месте она закруглялась. Замявшиеся на мгновения язычники издали слишком много шума, прежде чем повернуть на север… За стеной раздался шум и рев, что могли издать звери, но не люди. Это был полный провал… В последней надежде выжить язычники со всей дури кинулись в сторону гор, на север, ибо теперь только скорость могла спасти созданий света…

 

Там была хозяйственная пристройка, прилегающая ко двору зажиточного поместья. Постройка была окружена деревянным забором. Именно оттуда и вывалилась толпа людей-оборотней… Дакны, что через калитку в каменной стене попадали во двор пристройки, перепрыгивали чрез жалкую деревянную изгородь, и нынче в количестве чуть меньшем, нежели количество шиолистов, преграждали путь последним. Более иного выхода не было, стоило биться и надеяться на мгновенность своего прорыва, ибо наступало полнолуние.

 

Язычники неорганизованной толпой атаковали оборотней, что оказались намного проворнее и устойчивее, нежели оного ожидали воины света. С первых же секунд столкновения с шумом полетели на земь тела погибших с обеих сторон. Яростная сеча закипела. С первых ее мгновений шиолистам пришлось уворачиваться от метательных ножей оборотней, сделанных из зубов павших вервольфов. Эти ножи были особым оружием людей-оборотней. Их делали прокаженные из клыков павших соратников, из которых никогда не выветривается яд оборотней. Достаточно было одного пореза и враг либо был обречен на скорую смерть, либо на обращение в оборотня. Как оказалось, дакны предпочитали метать их во врагов, нанося тем самым, превентивный удар.

 

Дакны бились крайне ожесточенно. Они придерживались оборонительной тактики – не старались раздавить язычников, но пытались сдержать. Они чувствовали, что вот-вот их сила пробудится ото сна под светом полной полночной луны, а потому не хотели упускать пришедших добровольно жертв. Близился час полночный.

 

Но, наверное, именно без таковых жизненно опасных ситуаций не было бы и героизма. Теуай с группой добровольцев, что не была больше десяти бойцов, решился на обходной маневр. Они с обрыва террасы прыгали на стволы деревьев, что были не столь близко. Воины оказались на стволах ближайших деревьев и заскользили вниз.

 

Тем временем, пока десятка доблестных воителей во главе с Теуайем обходила склон террасы, дабы зайти в тыл оборотням, язычники предприняли очередной натиск, который имел своей целью отвлечь баалистов от маневров десятки. И предприятие почти удалось, ибо и сами дакны были поражены поступком шиолистов, хотя, скорее всего, и не понимали его смысла. Язычники вклинились в кучу оборотней и пробивались к свободе.

 

Куаутемок искрометно уворачивался от медленных, но мощных ударов оборотней. Прокаженные оборотничеством люди бились огромными двуручными топорами и булавами. Одного удара такой штуки хватило бы для того, чтобы быка разнести в клочья, не то что человекоподобного разумного животного, как все язычники! Как же люди такие махины вообще поднимают?! Видимо, дикарям с темно-синюшной кожей придавали силы звериные шкуры, которые они накидывали себе на головы вместо капюшонов, и которые свисали подобно плащам. Впрочем, это было неважно, серии яростных ударов сыпались на Куатемока со всех сторон. Койот, стараясь послужить примером для соратников, а равно, отвлечь внимание оборотней от маневра воинов Теуайя, врезался в строй дакнов, уйдя вперед остальных язычников. Лишь Кун кое-как держался на уровне и не отставал. Двум койотам приходилось проявлять всю свою врожденную вместе с животным естеством ловкость, чтобы уворачиваться от сыпящихся на них со всех сторон ударов. Клинки лишь ранили оборотней, но не убивали, разъяряя одичавших людей-берсерков. Только магией удавалось отбрасывать в стороны дакнов. Если удавалось, то удары зачарованным ножом Куаутемока достигали цели, и тогда оборотни в жгучей агонии падали на земь и долго извивались на ней, прежде чем отойти в мир иной.

 

Что же творится кругом?! За двадцать четыре часа язычники, приносившие своим богам кровавые жертвы, сами стали жертвой, жертвой для кровожадных и искусных охотников, имя которым – нежить. Все рухнуло за какие-то день и ночь! Перестали существовать касты, законы, желания, осталась лишь одна данность – жив или мертв. И этот вопрос, ответ на который зависел от каждого в отдельности и всех вместе взятых одновременно, отвергал все кастовые законы. Не имело значения, кто ты. Важно было, жив ты или нет, и можешь ли помочь, и возможно ли помочь тебе? Представители разных каст, сумевшие спастись, теперь были равны друг перед другом, ибо перед ними была угроза, безразличная к сословной принадлежности жертв. Остались лишь инстинкты, желание выжить и те вещи, которые неизменно предаются и забываются, когда у светлых все хорошо, что, собственно говоря, и делают светлых светлыми: любовь, дружба, взаимопомощь!

 

Страх въелся в кровь за последние сутки, а предчувствие смерти стало данностью. Разум растворялся в безумии происходящего, и даже самые стойкие перестали себя контролировать, не то что слабые.

 

Ора, бедная черноволосая девушка, которую оберегали лишь потому, что она наилучшей крови, вдруг в полной мере осознала, что здесь бьются за жизнь выжившие – самые сильные, которые смогли избежать смерти, но не те, кого оберегали. Трапезустия охраняли, как зеницу ока, но это не спасло его от смерти! И она поняла, что сама должна взять свою судьбу в руки, а не надеяться на других. И она побежала, побежала в проем в строю оборотней, проем, который с таким трудом удалось пробить Куаутемоку и Куну. Безумие смерти начало овладевать умами смертных!

 

Человек-оборотень замахнулся своей палицей, дабы вновь промахнуться и не попасть по Куаутемоку. Но вместо готовых к бою глаз койота дакн узрел два темных, как ночь, но чистых, как алмазы, глаза, испуганно ожидающих собственной смерти! Ора, неожиданно для всех и самой себя оказавшаяся под ударом, парализованно ожидала свершения своей судьбы!

 

Куаутемока, готового увернуться от страшного удара, от врага закрыл изящный стан Оры. Уже никто не думал о религиозном и гражданском долге. Осталось лишь то главное, та суть жизни, которое и отличает живых от мертвых, животных от сознательных. Были лишь желание жить, бороться, дружба и любовь… Любовь к Родине, которая есть нечто намного большее, чем просто гражданский долг; и не только к Родине… Сердце екнуло! Душа закричала! Он вот-вот потеряет нечто столь дорогое и ценное, хоть он и не понимал в тот миг, что именно! Направление сил в теле изменилось мгновенно. Одной рукой, сжимающей меч, он откинул Ору в сторону, другой, держащей зачарованный хрустальный нож, попытался отразить удар дакна. Он знал, что какой-то ножик, пусть даже магический, не сможет сломить силу огромной булавы, он знал, что, если даже не умрет, то будет покалечен, и никто уже ему не поможет. Не в этот раз… не во второй…

 

Он закрыл глаза. Легкая вибрация передалась от кинжала к руке, и тяжеленная булава вылетела из рук оборотня, который от непонятной никому из свидетелей оного силы упал на земь. Клинок Куаутемока сломался пополам, испустив на свет ночной потоки серебряного сияния, подобного небесному.

 

В это мгновение обрушилась на дакнов десятка храбрых последователей Теуайя, приведя нечистых в такое замешательство, что они просто расступились, потеряв при оном многих, и пропустили на свободу шиолистов.

 

Куаутемока поднял на ноги Кун и потащил вслед за уже удаляющимся на север, к тропе Уилопотичли, отрядом. А Куаутемок лишь увидел, как Джаван уносит Ору. Большего ему и не нужно было. Он исполнил свою миссию, хоть и не знал, в чем ее значимость для себя, для других, для язычников, для шиолизма, для всего мира, он знал лишь значимость своего подвига для нее. А в руке так добродушно сверкал обломок фамильного зачарованного ножа, даже после поломки не потерявший своей идеальной сбалансированности.

 

Когда язычники удалились на пару-тройку сотен метров, оборотни кинулись все-таки в погоню. Шиолисты бежали изо всех сил, но были не в силах оторваться. Враг настигал их. Язычники вышли на дорогу Уилопотичли, идеально сохранившиеся останки которой покоились под тонким слоем мокрой травы. Дорога круто уходила в горы. Там, на севере, она переваливает за небольшой горный хребет и спускается в ущелье, ведущее на запад, к основному тракту, который преграждала нежить.

 

Дакны дышали в спину отступающим. Язычникам пришлось развернуться и бежать спинами вперед, отстреливаясь заклятиями. Даже один боец успел обменяться парой ударов с дакном, пока, наконец, баалист не пал замертво.

 

Отступающие теперь находились на склоне горы, близко к хребту. Оттуда было прекрасно видно, как за горсткой бегущих неслась новая толпа оборотней. Хотя, нет, не толпа, а целая орда, ибо не было видно конца тем отродьям. Еще южнее было видно, что через мост около первых южных строений печально известного шиолистам поселения перебирается на северный берег реки, в которую здесь уж превратился, опять же, известный шиолистам ручей, армия вампиров и скелетов, что от самой столицы преследовали язычников. Нужно было уходить.

 

Все кинулись вперед по дороге, но лишь Джаван остался недвижим, стоя на месте, словно отрешенный от мира монах. Он пустым взглядом смотрел в спины убегающих, иногда переводя взор на правую руку. Куаутемок и многие другие не могли оного не заметить, а посему все остановились.

 

- Джаван! Уходим! Нет времени ждать!

 

- А я-то и не понимал, почему так болит эта рана… - и наилучшей крови человек перевел взгляд на Куаутемока, что когда-то спас его и был другом для оного человека, по крайней мере, этот человек так считал. – Друг… Это конец…

 

- Что? – Куаутемок только теперь заметил рану на руке своего принца. – О чем ты говоришь!..

 

- Я получил это еще в столице… То был метательный нож из чьей-то кости… Рана с самого начала болела так, словно меня поразили в сердце, а мертвенный холод растекался постепенно по всему телу, как растекается тепло пряного травяного настоя… - Джавана начало слегка подергивать и они с Куаутемоком одновременно перевели взоры на луну, чье сияние сейчас словно достигло своего апогея. – Я поражен… Прошу тебя только об одном… Как друга… - слеза скатилась по щеке человека на мостовую, и Ора только сейчас поняла о чем идет речь. – Убей меня… Своим серебряным клинком… прошу… Ибо путь дакна страшнее смерти… я думаю, что ты меня поймешь… Куаутемок…

 

- Нет! – сорвалась на истошный вопль Ора и попыталась кинуться к брату, которого опять начало подергивать, но с еще большей силой.

 

- Держите ее… - с еще большими слезами обратился к остальным Джаван, и Кун и Теуай схватили бедную девушку. Она больше не кричала, не плакала, она просто извивалась в руках брахманов, пытаясь освободиться и обнять брата в последний раз, и жалобно пищала.

 

– Прошу… Куаутемок… - взомлился Джаван.

 

- Нет.

 

- Да! Я – дакн! И теперь я – твой враг! Поступи со мной так, как следует поступить с врагом! – эти слова Джаван произносил в момент такой тряски, что у него пена пошла изо рта. Кожа начала пупыриться и растягиваться, началось обращение. Куаутемок окинул взором эти метаморфозы и полные скорби и мольбы глаза человека. «Будь я на его месте, я бы попросил того же!» - Куаутемок сам себе беззвучно ответил на свой столь же беззвучный вопрос, и он принял решение.

 

- Я делаю это с тяжелым сердцем, - Куаутемок занес нож для броска… - Пусть это будет моим посмертным подарком, - и койот метнул свой нож в Джавана, который, несмотря на то, что был лишь осколком, сохранял необходимую для броска балансировку.

 

Истошный крик Оры, это ужасное зрелище и горе утраты друга, соратника, того, кто, быть может, должен был теперь быть главой всех язычников затмили умы каждого … Нож вонзился прямо в сердце человека, и он сразу же упал на колени со словами «прощайте»…

 

И в оный миг, когда в долине все оборотни обрели свой истинный облик, Джавана объял ослепительный серебряный свет, источником которого словно сам Джаван и был. Человека, который веровал в Шиу всею душою, из лежачего положения подкинуло вверх – теперь он стоял на коленях, обратя свой взор в небо, где луна освещала ту тьму, что творится на земле в ночь волка… Он обрел бессмертие! Вот только в свою вечность он войдет, увы, дакном…И останется им всю ту вечность…

 

- Нет! – еще более душераздирающие вопли всех язычников, что видели оное, оглушили оные места. Лишь Ора более не могла кричать, но из последних сил пыталась дотянуться до брата.

 

- Бежим! Он сейчас оправится и тогда нам не будет пощады! – закричал Теуай. – Куаутемок! Уходим!

 

И Куаутемок схватил на руки Ору и ринулся вместе со всеми прочь по дороге на север, когда из долины сюда уже неслись толпы вампиров, скелетов и оборотней.

 

 

Оный мир прекрасен и вечен, гармоничен и упорядочен; у него нет начала и не будет конца. Он не был никем сотворен и не может быть никем уничтожен; даже боги в мире этом есть не владыки всего, а лишь часть всего: часть порядка, гармонии, ее слуги. И многое вечно, как и сам мир. И есть в мире живые и не очень существа, что обретают часть нерушимости мира – бессмертие. Оно дается в награду за высшую доблесть или, наоборот, жестокость. Бессмертными быть могут как светлые, так и темные. И невозможно убить бессмертного – не знают они смерти. Раны их (даже смертельные) быстро (или не очень) затягиваются, а части тела – регенерируются, если врагам вообще удается их отсечь. Бессмертный он в прямом смысле слова бессмертен.

 

Есть два вида бессмертия – естественное и абсолютное. Естественное бессмертие делает своих обладателей неуязвимыми для старости и болезней, но оставляет их незащищенными перед физическими и магическими разрушающими воздействиями. Абсолютное бессмертие – часть нерушимости мира – на то и абсолютное, что защищает своих носителей от смерти в любых ее проявлениях. Абсолютное бессмертие заключается в драгоценных камнях до того, как обрести своих хозяев, после – сливается воедино с носителем в ритуальном моменте, когда новоиспеченный бессмертный на мгновение сам становится камнем бессмертия. Абсолютное бессмертие могут создавать два бога: Айли – богиня света, и Баал – бог зла и тьмы. Они даруют вечную жизнь представителям своих сторон – темной или светлой. Но есть нерукотворные Камни Бессмертия. Тот, кто заполучил таковой камень, волен сам определять свою судьбу.

 

Похоже, Джаван обрел нерукотворный камень бессмертия, но, увы, это его не спасло и выбрать сторону у него уже не будет возможности, ибо все произошло тогда, когда пробудилась его вторая сущность – сущность вервольфа.

 

 

Дорога теперь резко шла вверх, ведя путников за хребет, где должна была спуститься в ущелье. Но оного подъема убегающие даже не почувствовали, ибо их гнал страх, затмевая все иные чувства. Да, а ведь, получается, что в этой ситуации страх просто спасал язычников, которые, перевалив через хребет, уже неслись вниз меж густых зарослей по дороге, что стала нынче намного уже и петляла змейкой меж неровностей, обрывов и ручьев, иногда примыкая левым краем к склону горы. В тех местах пришлось бежать не столь быстро. Крутой спуск дороги петлял и постоянно угрожал падением в пропасть, которая через некоторое время возникла правее тропы.

 

Именно в тех местах до убегающих донесся оглушительный вопль волка, смешанный с гласом истинной тьмы, который не мог не увеличить в сто крат страх в сердцах язычников.

 

- Вот, друзья, мы и услышали голос темного владыки оборотней, - молвил Куаутемок, ибо более невыносимо было волочить ноги при звуках сбившегося дыхания, ударов ступней о мокрый камень, плача Оры и волчьих воплей, что сзади доносились все отчетливее и отчетливее.

 

- Владыка?! Разве у оборотней бывают владыки?! – с ноткой академического удивления отозвался Кун. Его бы вопрос мог быть уместен в какой-нибудь академии, но не здесь и не сейчас, а посему у многих, ну, у Куаутемока точно, на сердце потеплело от звуков не испуганного голоса, а другого, который напоминал о том, что есть еще в мире нечто иное, не связанное со тьмою, смертью и бегством, а посему придавало сил и уверенности.

 

- Теперь есть! – отвечал Теуай. – Ничто не даст тебе большей власти, нежели бессмертие. Будь уверен! Джаван теперь владыка оборотней! – и далее разговор утих, ибо сбивал дыхание, мешая бежать дальше.

 

- Ладно! Бежим! Они уже гонятся за нами!

 

Язычники еще некоторое время бежали стремглав, но вскоре волчий лай усилился. Оборотни настигали их!

 

Наконец, впереди показался мост, что вел на другую сторону обрыва, где дорога и продолжала свой путь на запад. Оказавшись на нем, Теуай остановился, дав знак трем брахманам-ягуарам, что изначально были с ним, последовать его примеру.

- Что ты делаешь?! Нам нельзя медлить! – удивился Куаутемок, перехватив поудобнее обмякшую у него не руках Ору.

 

- Нам не уйти от них далеко! Мы прикроем, дадим вам шанс!

 

- Не делай глупостей! Они все равно вас быстро перебьют!

 

- Нет, это не глупость. На твоих руках последнее существо наилучшей крови, которое, правда, само не сможет защитить Союз, без вас с Куном. Вы трое – вы наша надежда, и мы должны сделать все для того, чтобы вы добрались до перевала живыми. Иначе никто не имеет из нас будущего! Здесь же, на этом мосту, мы сдержим надолго целую вражью рать!

 

- Не надо, друг!... Мы и так много кого потеряли, и мне уже пришлось принять одно трудное решение, вас же оставить на растерзание оборотням я не могу!

 

- У кого достанет смелость стать лицом ко тьме для боя, во имя нашей принцессы, во имя нашего Союза, во имя его будущего, во имя Шиола и Шиу?! – и десять доблестных брахманов и вратья-кшатриев вышло вперед, дабы дать бой врагу. – Прощай Куаутемок, ты защитил доблесть и честь койотов! Я горжусь тем, что был в этот суровый час рядом с тобой, что отдам жизнь за тебя!

 

- Будь проклята эта нежить! Я не дам твоей жертве быть напрасной! – в бессильном гневе закричал Куаутемок.

 

- Тогда не тратьте время понапрасну, бегите! – молвил Теуай на прощание.

С тяжелым сердцем Куаутемок уводил прочь остальных язычников. Он знал, что доводы Теуайя весомы и с ними было невозможно поспорить, но невозможно было легко согласиться с таковым решением, ибо язычники не нежить и их сердца полны чувств и эмоций, не всегда светлых, но все же.

 

И вот, когда за поворотом дороги скрылись продолжившие бегство шиолисты, на другой стороне моста показалась орда оборотней, что даже во тьме ночи выглядела огромной темной массой. Длинный узкий каменный мост разделял горстку защитников перехода через пропасть и толпы дакнов! Темные медленно и вальяжно, но грозно шагали вперед! Оный вид мог ввести в ужас врагов, но не оных, ибо их сердца были готовы к оному испытанию, к битве, к смерти за свой народ, за его шанс на продолжение жизни!

 

- Мужайтесь воины Шиола! Мы единственные, кто способен на оный подвиг! И тьма не победит нас, но канем мы в ней, да так, что само зло не будет радо оному! О великий Шиу! Идем мы в бой с твоим именем! Да озари наши клинки своим праведным гневом, дабы свершился над дакнами справедливый суд! – и при оных словах Теуая клинки всех шиолистов на мосту зажглись пламенем и озарились светом молний.

 

А из-за передних десятков оборотней стал виден их владыка – лишенный шерсти гигантский вервольф с мертвенно-белой, даже синевато-фиолетовой кожей, чье лицо, а точнее морда, уж была омыта невинной кровью, или кровью его слуги, что был принесен в жертву Баалу во имя тьмы и нового темного лорда, что отныне властвует над всеми оборотнями. Его вид внушал страх и ужас в сердца смертных!

 

- Убить их! Догнать прочих! Никого не щадить! Деву доставить мне живой и невредимой! – и при оных словах часть оборотней кинулась по склону южной скалы в погоню за отступающими! Все защитники моста при оном не могли не обернуться в след тем тварям, хотя лучше бы они того не делали, ибо было видно, что дальше меж склонами двух скал сужалось пространство, а посему дакны, так или иначе, настигнут отступающих, перепрыгнут на противоположный склон ущелья и догонят своих жертв! Но бежать язычникам было уже поздно, а посему и придаваться скорби – тоже, и вступили они доблестно в бой со тьмою!

 

Куаутемок с оставшимися с ним шиолистами стремглав бежал на запад вдоль северной скалы. Они прекрасно знали, что Теуай ошибся, заплатив уже, наверное, за оное жизнью, и за ними уже гонятся по скалам вервольфы быстрые и гадкие.

 

Оной ночью было словно предначертано шиолистам сгинуть во тьме, но они доблестно сопротивлялись оному, хотя с каждым мигом надежды на благоприятный исход становилось все меньше и меньше. Уже не было и помыслов у Куаутемока достичь победы, но и не хотелось расставаться с жизнью так просто. Он приказал нести Ору одному из койотов, когда сам, взяв его макан, приготовился к схватке.

 

Расстояние меж южной и северной скалой сузилось, а оборотни настигали! И вот первый темный перепрыгнул пропасть и оказался на дороге позади отступающих, последним из которых шел теперь Куаутемок. Вервольф побежал на брахмана… Но Куаутемок в последний миг дернулся вправо, а его враг подался туда же, ибо посчитал, что сейчас жертва увернется от смертоносного удара. И тут брахман остановился и со всей дури ударил слева маканом дакна, что был у самой пропасти, а посему тот с ревом полетел в бездну. Койот же бросился наутек.

Следующий дакн чуть не улетел в пропасть, ибо приземлился на край обрыва левее своих жертв! Кто-то превратил земную твердь под ногами баалиста в лед, и тот поскользнулся и лишь в падении смог когтями пронзить лед и удержаться, но был все-таки сбит вниз огненным шаром.

 

Тем временем язычники уже спускались вниз ущелья, к горной реке, куда вела их Уилопотичли.

 

Теперь целая пятерка вражья была в нескольких прыжках от выживших шиолистов. По приказу Куаутемока все брахманы в миг единый обернулись лицом к врагу и сотворили огненную волну, что опалила всех вервольфов, убив их огнем и скинув вниз их останки. Объятые пламенем склоны скал были теперь вратами самой преисподней, откуда все новые и новые оборотни являлись взору шиолистов. Последнее, что могли поделать брахманы в этой ситуации – это отстреливаться огненными и молниеносными заклятиями, что могли поразить нечистых, но ни числа, ни скорости не хватало воителям света, и не хватило бы, для того, чтобы полностью себя обезопасить ото тьмы. И тогда кто-то из служителей Шиу направил молнию в отвесную вершину скалы, от чего та обрушилась прямо на дакнов, погребя их и преградив путь прочим, дав язычникам еще немного драгоценного времени для бегства.

 

Тем временем битва на мосту завершилась. Джаван расплющил Теуайя одним ударом своей палицы. Теперь путь на запад был свободен, и оставшаяся со своим господином большая часть вервольфов, которых было около половины тысячи, кинулись в погоню за язычниками. Да, они отправились в погоню позже, дав их жертвам уйти дальше, но лишь потому, что от их взора было сокрыто то, что случилось с отправленными сразу же вслед за шиолистами оборотнями! Но, узнав, Джаван пришел в бешенство, а посему еще яростней погнал вперед своих слуг.

 

Язычники находились к тому моменту на самом дне ущелья, и горная река бежала совсем вплотную к тракту. И длинна была та часть дороги, что бежала там, внизу. Но благодаря своему напору и самоотверженности во имя собственной же жизни шиолисты смогли преодолеть половину той части пути, когда за их спиной вновь показались дакны, вырвавшаяся вперед сотня которых уже угрожала всем светлым воинам. От столь многочисленного отряда вервольфов было невозможно отбиться магией. И все воители язычества кроме Куаутемока и Куна, которому была передана лишенная чувств дева наилучшей крови, кинулись прикрывать отход тех, в чьих руках еще было спасение Союза, так всеми любимого, и славы Шиу.

 

Горько было благородным койотам идти на оный шаг, оставлять своих собратьев на верную смерть ради собственной жизни, но делать было нечего, ибо ими двигал долг пред их Союзом. Большинство же тех, кто решили вступить в бой со тьмою, наступающие почти сразу смяли, но были остановлены выжившими, кои оказали яростное сопротивление. Один искусный копейщик так сильно метнул свое копье во врага, хоть и была ведома тому бойцу вся бесплодность такой попытки, что оборотень от силы удара отлетел в реку, чье бурное течение его смыло. Пара брахманов-василисков стали спиной к спине и пустили во все стороны струи огня, устроив вокруг себя раскаленную карусель, испепеляющую оборотней в доли секунд. Так добрые два-три десятка дакнов оказались на счету двух брахманов, и лишь тогда трое оборотней положили им конец, спрыгнув на них со склонов северной скалы прямо в центр огненного круга. Один сипай в распрыжку уворачивался от ударов десятка дакнов, отвлекая на себя их внимание, когда брахман-богомол своими могучими конечностями сбрасывал их в горную реку. Но оное было лишь жалкой попыткой замедлить слуг тьмы как можно дольше. Победы же быть не могло.

 

И вот враг вновь кинулся вслед за оставшимися в живых важнейшими из отступающих. Те, благодаря самоотверженности сородичей, были на подъеме дороги, которая вновь поднималась над горной рекой.

 

- Куаутемок! Твои усилия тщетны! Отдай мне мою собственность и преклони свое колено предо мною, и тогда я облегчу твои муки! – предвкушал в темной радости расправу над врагами и усладу темную над своей сестрой Джаван. Но Куаутемок не ответил на оные слова и продолжал вместе с Куном подниматься вверх по тропе. Тогда вновь сокрушился владыка оборотней: «Глупец! Ты сдохнешь, Тварь языческая!» Но при оных словах, когда уже почти достигли вершины подъема шиолисты, земля затряслась и с запада в ущелье ринулся такой мощный поток воды, что заполнил оное ущелье полностью и всецело, смыв всю скверну в небытие! Лишь Куаутемок, Кун и Ора спаслись, ибо были в тот момент на достаточной высоте.

 

Чтож, теперь судьбы беглецов были вне опасности, а путь пред ними – свободен, наверное…

Рейтинг: 0 195 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!