ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → История Эльдорадо. Глава 2

 

История Эльдорадо. Глава 2

13 сентября 2013 - Антон Гурко
article158479.jpg

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ВТОРАЯ Бегство из города

Два мохнатых тела с дикими протяжными криками рухнули в воду. Упали они с весьма приличной высоты – вверху лишь едва различимой точкой подрагивал свет факела в дыре, в кою, собственно говоря, койоты и провалились. Они попали в один из каналов, что пролегал под храмом. Вообще, тот храм не был обычным – то был Храм Лучших. Храм Лучших – это огромный дворец-цитадель посреди озера, вокруг которого раскинулась столица язычников. То был дом для наилучших и лучших, где они хранили свои секреты и повелевали судьбами всех шиолистов. Параллельно с системой жилых и служебных помещений дворца существовала система каналов и труб, пронизывающих всю цитадель, в коих обитали голодные гигантские змеи. Те каналы и трубы вели во все комнаты и залы Храма и были замурованы каменными печатями. В случае угрозы печати открывались особым заклятием, и во дворец устремлялись орды огромных змей, дружелюбных для язычников, которые пожирали любого недруга, нарушившего покой Храма Лучших. Судя по всему, во время нападения вампиров кто-то все-таки успел сотворить нужное заклятие. Вот только ни Куаутемок, ни Кун, ни наилучшие, ни его брат с сестрой, ни прочие жрецы и воины не заметил ни одной змеи. Похоже, змеи либо побоялись нечистой силы, либо вампиры с ними весьма споро расправились.

 

- Куаутемок! – когда верховный брахман вынырнул на поверхность, его уже вовсю звал Дымный Кун. Этот койот был примерно того же возраста, что и Куаутемок. Прозвище Дымный он получил за то, что его шерсть не была абсолютно черной, как у остальных брахманов-койотов, а с легкой проседью. Как и подобает брахману, был он хорошим колдуном, воином, жрецом. Главным его достоинством было то, что он зачастую говорил правду и делал это, не кривя душой (если, конечно, делал). Для закрытой касты, в коей все плетут интриги и козни ради сана верховного жреца, даже иногда не лгать было чем-то удивительным. Впрочем, оно так везде, не только в стане брахманов. За оную добродетель Куаутемок старался содействовать в продвижении Куна по жреческой лестнице, дабы в случае чего недоброго на него можно было положиться. Так Дымный Кун и оказался среди тех, кто был удостоин чести присутствовать на закрытом жертвоприношении.

 

- Я здесь! – отозвался Куаутемок.

 

- Вы в порядке?

 

- В полном, если отбросить, что мы находимся бог знает где, а кругом снуют толпы голодных вампиров.

 

- Что нам теперь делать? – Куаутемок на это ничего не ответил, он лишь поднес свой зачарованный кинжал к губам и дунул на него. Нож сразу же занялся легким белесо-серебряным сиянием, осветив все вокруг мягким ровным светом. Странно, Куаутемок был уверен, что выронил нож при падении, а тут он откуда-то взялся в его руке.

 

Койоты были в каком-то странном затопленном зале. Его стены были испещрены резными узорами в виде круглых календарей. Интересно, насколько верхвоный брахман знал, стены каналов для змей не покрывались узорами, а тут была целая галерея из каменных календарей. С помощью таких каменных изваяний языческие жрецы отмеряли движение светил, времена года и кодировали видения и пророчества. Всего было около трех тысяч видов календарей – каждый вид отмерял определенное время, которое варьировалось от одного года до миллиардов лет. Неизвестно, кто и зачем выдумал такое множество календарей, но этим неизменно пользовались брахманы для различных целей.

 

Куатемок куда-то поплыл, желая рассмотреть внимательнее символы на стенах. Кун последовал за ним. Так койоты выплыли в другой зал, затем в другой… И на стенах каждого красовались круглые календари разных размеров. Вскоре брахманы попали в помещения, подтопленные лишь слегка, и пошли пешком.

 

- Это точно не каналы под Храмом Лучших… - задумчиво протянул Куаутемок.

 

- Может, мы попали в легендарный Город Под Городом? – предположил Кун.

 

Если верить истории, этот город был столицей Союза Язычников с тех пор, как шиолисты спустились с Северных гор и обосновались в долинах и предгорьях. Сий град множество раз разрушался в ходе войн и восстаний и вновь отстраивался. Когда-то он располагался не только на земле, но и под землей. В подземной его части, Городе Под Городом, хранили свои сокровенные тайны брахманы, лучшие и наилучшие. Затем, после череды войн, столица была стерта с лица земли, и, когда ее восстановили, тайна Запретного подземного города была безвозвратно утеряна. С тех пор никто так и не смог найти вход в древние катакомбы, как бы кто ни пытался. Посему Город Под Городом стал семенем для сотен легенд, преданий и баек.

 

- С чего бы это? Сколько раз в Храме Лучших открывали каменные печати, но после этого никто так и не нашел Тайный Город, - засомневался Куаутемок.

 

- А что же это тогда?

 

- Не знаю. Город древний, кто его знает, что он может скрывать?

 

- Вот именно! Я разве не об этом говорю? Мы в Городе Под Городом! – радостно воскликнул Дымный Кун.

 

- Ладно, может быть, - сдался Куаутемок. – Вот только радоваться тут нечему, нам неплохо бы побыстрее отсюда выбраться, покуда вампиры нас не нашли. И койоты, оставив изучение каменных узоров, двинулись по какому-то коридору, ведущему в неизвестность.

 

 

- Куаутемок, а что это у Вас за нож такой? – спросил Кун, с живым интересом рассматривая сияющий в руках соратника клинок.

 

- Семейная реликвия. От отца достался. Сделан он из хрусталя.

 

- И как же он не сломался до сих пор? – удивился Кун.

 

- На нем мощное зачарование, поэтому он крепче стали! – гордо пояснил верховный брахман. – Его омыли в свое время в серебряной воде, вот от него и шарахаются вампиры.

 

- Понятно.

 

Коридоры сменялись залами, залы – развилками. Везде на стенах красовались таинственные узоры и круглые каменные календари. Сомнений в том, что койоты попали не в каналы для змей, уже не оставалось. Все помещения были затоплены. Где-то приходилось плыть, а где-то вода доходила до колена.

 

- Куаутемок, что ты знаешь о вампирах, да и вообще о нежити? – поинтересовался Кун. Куаутемок в свое время активно изучал бестиарии, хранящиеся в Храме Койотов, и поэтому знал достаточно много о тех существах, с которыми язычники в том Союзе никогда не встречались (в большинстве своем, к таковой категории относились порождения тьмы). Об этом увлечении верховного брахмана знали многие жрецы-койоты.

 

- Нежить – проклятье всех живых в этом мире. Ее создал Баал для войны против народов света. Все немертвые поддерживают свое существование за счет живых – мы их пища, дичь. На случай, если не удается в какой-то момент отведать живой плоти, дабы нежить не умирала окончательно от голода, существуют различные чародейские амулеты, талисманы, заклятия и приспособления, кормящие немертвых энергией смерти. Все они делятся на три вида: восставших из мертвых, обращенных и мертворожденных. Первые – это тела грешников, поднятые некромантами из могил. У них нет ни собственной воли, ни желаний – их существование всецело зависит от существования создателей. Дабы окончательная смерть некромантов не была погибелью для оживленных ими мертвецов, существование восставших из мертвых магическими узами приковывают к колдовским тотемам – Идолам Некромантии. Такие идолы располагаются тольтко в Некрополях – столицах Некрархий, царств нечисти. Идол питает зомби и скелетов «жизненными силами», и, только уничтожив его, можно разом уничтожить армию восставших из мертвых. Но, такое редко случается. Чаще всего приходится уничтожать орды немертвых, дабы добиться победы. Обращенные – это люди, покучанные вампирами или оборотнями. У них есть собственная воля, но она неполноценна, ибо ее частично контролирует хозяин – тот, кто их обратил в нежить. Мертворожденные – это личи, вампиры, оборотни и призраки, рожденные уже мертвыми. У них есть воля, желания и стремления, которые ограничиваются лишь магической властью некрарха – государя царства нежити. Увы, существование обращенных и мертворожденных никак не связано ни с какими идолами или амулетами, поэтому их не одолеть уничтожением чего-либо, - повествовал Куаутемок без особого энтузиазма. После первой в жизни встречи с настоящей нежитью койот был бы рад с ней больше не встречаться и заодно забыть то, что он когда-то вычитал про этих тварей.

 

- А вампиры? – не унимался Кун.

 

- Вампиры - элита посмертного общества. Они питаются кровью живых. Те, что на нас напали, судя по всему, - молодняк. Они намного более уязвимы, ежели их взрослые сородичи.

 

- А как их убить?

 

- Когда имеешь дело с нежитью, принципиальное значение имеет то, когда ты с ней столкнулся. Это все сказки, что солнечный свет убивает нечисть. Просто, днем немертвые уязвимы: они слабее, медленнее; против них действует оружие, что бесполезно против них в ночное время; их оружие и доспехи теряют прочность и остроту на солнце – но все равно при свете дня они остаются опасными противниками. Днем молодых вампиров можно заколоть хоть обычным ножом. Ночью же оружие против них бессильно, если, конечно, оно не зачаровано. В темное время суток им нужно отсекать головы, поливать святой водой, кидать в них соль или чеснок, бить осиновыми кольями или серебряным оружием. А вообще, против любой нечисти самыми действенными средствами являются огонь, серебро и магия.

 

- А почему они боятся огня?

 

- Трупы горят хорошо и сгорают без остатка.

 

- Значит, мы не настолько беспомощны, как кажется! – радостно подытожил Кун.

 

- Не спеши с выводами, друг. Старшие вампиры – вампирлорды – неуязвимы для обычного оружия даже днем. Огонь, серебро, соль – все, что убивает молодых вампиров ночью, действует на вампирлордов только днем. Ночью их можно убить только магией.

 

- Так ты же сказал, что на нас напали молодые вампиры? – Кун уже обращался к верховному брахману «на ты», на что Куаутемок нисколько не обижался – не в той они ситуации, чтобы приличиям следовать.

- Ну, раз людей кто-то обратил в вампиров и пригнал в наши земли, значит, скоро могут объявиться и старшие вампиры, - на этом разговор как-то сам по себе прекратился.

 

 

Долго ли, мало ли плутали два койота по древним каткомбам, но в итоге они попали в просторный зал со снижающимся к дальнему концу помещения кривым потолком. Там, у противоположной стены, виднелся просвет в потолке, через который в зал попадал свет ночного неба, который впервые так сильно радовал двух брахманов. Да, жрецы, вечно наблюдающие за звездами, никогда не относятся к нему, как к чему-то прекрасному и чудному, считая его своей собственной всего-навсего работой. Но в тот миг и в том месте для двух замерзших брахманов часть ночного света была лучшим из всех подарков судьбы.

 

В том зале не было каменных календарей на стенах и потолках. Настенные узоры были другими. Золотые и серебряные нити причудливой вязи паутиной оплетали каменную оболочку помещения.

 

Проторчав некоторое время в арке, ведущей в зал, воины все-таки продолжили двигаться вперед. Тоска по свету была столь велика, что воины шли к тому месту, куда падали лучи лунного света.

 

К концу того зала пространство словно уменьшеалось, потолок снизился до того, что Куаутемок мог бы до него допрыгнуть. Становилось все светлее. Надежда на спасение и свободу буйным пламенем разгорелась в сердцах брахманов.

 

Последние метры до стены они преодолели почти бегом. Герои восхищенно любовались золотыми и серебряными узорами, безуспешно пытаясь понять, что они значат или изображают. Наконец, чары красоты и таинства стали угасать и Куаутемок взглянул наверх, дабы узреть то, ради чего сюда и шли койоты – откуда в зал просачивается лунный свет.

 

- Кун, я знаю где мы! Мы под северным рынком, над нами слив! – над Куаутемоком разрезал свет на лучики решетчатый купол, который каждый горожанин мог увидеть сверху на торговой площади в квартале шрени на севере города, и который был известен как торговый слив.

 

- Прекрасно. Теперь мы знаем, в чем мы сегодня купались.

 

- Ну, я надеюсь, что дожди достаточно промывают это место, ведь ты не думаешь что здесь столько воды благодаря нашим отходам, извини меня.

 

- Я тоже на это надеюсь, но как нам это все поможет?

 

Куаутемок вместо ответа пустил вверх раскаленный шар огня, разбив купол на отдельные прутья, со стальным звоном разлетевшиеся в стороны.

 

- Прыгай, я за тобой!

 

- Стой, ты только взгляни, здесь какая-то надпись. На древнем языческом! – изумился Кун, не обращая внимания на действия соратника.

 

Теперь двух койотов от того, чтобы выбраться из оной дыры, отвлекала причудливая серебряная надпись, которая стройной вязью красовалась над прочими узорами.

 

- Здесь написано: «Отсюда, чем выше – тем ближе. К чему? Не знаешь? Запомни – забудешь. Найдешь – не узнаешь.» Хм. Что бы это могло означать?

 

- Кун, ты знаешь древний языческий?! – искренне изумился Куаутемок.

 

- Так-так. Молодцы. Мы знали, что вас не стоит убивать сразу… - койоты мгновенно оглянулись в ответ на мертвенный голос позади них, где уже красовались два вампира, а из летучих мышей, что порхали рядом, появились еще трое.

 

- Вы поведали нам эту тайн, над которой мы бы бились долгое время, не будь у нас вас, - продолжал все тот же вампир. – Но увы, поэтому в вас нужды нет.

 

- Дьявол-Эльдорадо, надо было сразу выбираться отсюда! – не сдержался от злости Куаутемок.

 

Трое появившихся из летучих мышей вампиров были похожи на тех, кои напали на язычников в Храме Лучших: наивно-голодные глаза охотников, грозно-вальяжные движения – молодняк. Отличались они лишь одеждой и оружием. Если бойню во дворце устроили новообращенные вампиры, которые были одеты в лохмотья и бились голыми руками, то эта тройка была облачена в черные изящные одежды и богатые нагрудники, а в руках у них красовались двуручные мечи из черной стали. Сразу видна была мертворожденная кровь, молодая, но мертворожденная. Не стоило даже когда-либо встречаться с этими кровопийцами, чтобы почуять это разницу. Нечто неуловимо непонятное говорило все само за себя. А вот двое дакнов, которые появились первыми, были персонами куда более серьезными. Каждое движение, каждая мышца лица и пропитанный злобой голодный взгляд давали понять – перед язычниками старшие вампиры. Их воинско-охотничьи инстинкты и навыки отточены до совершенства, а черная магия невидимыми потоками струится по застоявшемуся в их венах трупному яду. Они никогда не ошибаются – это привилегия их жертв – ошибаться и быть побежденными. Из под черных широкополых шляп грозно взирали на койотов светящиея кровавой жадностью глаза, тела были закованы в темную сталь брони, а двуручные клинки были ужасно изящным продолжением их рук.

 

Вампиры медленно двинулись на брахманов, молодые вампиры держали клинки обеими руками, когда их старшие братья оставляли одну руку свободной для волшбы. Койоты присели, готовясь уворачиваться от яростных атак немертвых охотников. Все их мышцы напряглись, словно тетивы луков, шерсть встала дыбом. В руках заиграли магические огоньки. Куаутемок вытянул вперед руку с кинжалом.

 

- Потанцуем?! – рыкнул вампирлорд, и высшие вампиры вскинули руки в сторону язычников. Сгустки непроглядно-черного дыма молниеносно полетели в шиолистов. Куаутемок и Кун ответили огненными и ледяными заклятиями. Яркие вспышки поглощались черной мглой – встречные заклятия нейтрализовывали друг друга. Молодые вампиры, не дожидаясь, когда окончится магическая дуэль, кинулись в атаку.

 

Куаутемок, удивляясь собственному проворству, в мгновение ока оказался прямо пред носом у вампира, заносящего меч для удара. Стремительное движение, и омытый в серебряной воде кинжал перерезал горло кровопийце. Кун, у которого обе руки были свободны для волшбы, одним заклятием подавил чары вампирлорда, а другим – подпалил его молодого сородича.

 

На Куна накинулись сразу двое дакнов – молодой вампир и вампирлорд. Первый отчаянно размахивал своим двуручным клинком, то и дело прыгая из стороны в сторону, стараясь не поймать грудью заклятие койота. Второй уверенно крутил в одной руке тяжеленный меч, а другой – парировал чары шиолиста. А брахман в свою очередь извивался и гнулся, отскакивая от недругов, еле успевая чарами держать на расстоянии молодого кровопийцу и одновременно наносить колдовские удары по старшему вампиру.

 

Куаутемок бился один на один против вампирлорда. Воин тьмы непрерывно обменивался сериями защитных и атакующих заклятий с воином света. Тот факт, что орудовал баалист двуручником лишь одной рукой, давало герою значительное преимущество – удары и выпады дакна были не настолько рещкими и точными. Койот этим охотно пользовался. Он выгадывал моменты и подскакивал вплотную к врагу, нанося быстрые серии колюще-режущих ударов ножом. Увы, большая часть выпадов не достигала своей цели – вампир вовремя отражал удары или просто уклонялся. Но главным было вовсе не это, Куаутемок брал инициативу в свои руки, заставляя дакна переходить в защиту. В таком темпе рано или поздно быстрый кинжал опередит неповоротный двуручный меч и прожжет своим зачарованным лезвием мертвую плоть противника.

 

Кун изловчился и все-таки подбил ледяным заклятием последнего молодого вампира, который мешал койоту обрушить заклятия с обеих рук на вампирлорда. Но враг был не из простых. Вампиров нельзя недооценивать, и смертельной ошибкой было позволить себе возрадоваться успеху хотя бы на мгновение. Это понял Дымный Кун слишком поздно – кровопийца уже держал его мертвой хваткой и готовился испить его крови. Живтоный страх ударил в голову, и с уст слетело всего одно слово, крик-мольба: «Куаутемок!»

 

Верховный брахман в этот миг как раз готов был нанести смертельный удар по противнику, но крик друга отвлек его. Удар пришелся вампирлорду не в сердце, а немного ниже. Дакн с рычащим криком повалился на спину, схватившись за рану, разъедающую его противоестественную мертвую плоть. Не спасли баалиста даже доспехи. Выкованные с помощью черной магии латы были легко разрезаны каким-то маленьким ножиком. Брахман, не медля, позабыв про своего недруга, что его нужно добить, кинулся напомощь к соратнику. Кровопийца уже разинул пасть для укуса, но тут Куаутемок крепко схватил его зе шею и нанес тройку сильных ударов в сердце. Зачарованный хрустальный кинжал легко пронзил броню вампирлорда и поразил его сердце.

 

- Вы думаете, что здесь мы одни? Нет, здесь нас много. Братья! – ревел в исступлении раненный вамипр, и, увы, его угроза не была пустой - изо тьмы стали одна за другой появляться летучие мыши, превращаясь на лету в вампиров.

 

- Кун, прыгай! – приказал Куаутемок другу, покуда новоприбывшие дакны еще не подобралось к ним достаточно близко. Объяснять долго не пришлось, и Кун уже звал друга сверху. Куатемок наотмаш запустил в темноту зала огненный шар в надежде отогнать баалистов и последовал за своим соратником.

 

Вампиры ринулись было за койотами в город, но в зал сверху прилетели лишь два огненных заклятия, которые остановили наседающих на след беглецов мертвецов. С пятак немертвых рухнули ниц, прочие с ревом попятились назад, а брахманы тем временем кинулись наутек.

 

Койоты стремгла бежали по торговой площади. Она была пуста, но сполна завалена трупами как язычников, так и вампиров. В городе, помимо отдаленных звуков боя и тех, что нынче издавала орда вампиров, выбирающаяся из канализации, ничего не было слышно. По всем внешним признакам, город вообще вымер, а оное пугало двух брахманов, ибо им теперь придется бегать одним по наводненной нечистью столице в поисках спасения, то есть выхода из нее.

 

Кун и Куаутемок свернули в какой-то проулок, ведущий на запад, затем повернули на север, выйдя на широкую улицу, бегущую прямо к северным воротам города, где увидели пред собой строй лучников из числа вратья-кшатриев, перегородивший улицу. Видимо, в городе происходила не только жестокая бойня, но и жаркие бои. Кто-то смог организовать хоть какую-то оборону. Оставалось только надеяться, что этим кто-то был наилучший, ибо в столь роковой для Союза ситуации гибнуть правителю никак нельзя.

 

Койоты с радостным облегчением бросились к своим братьям. Но вампиры наступали им на пятки двум брахманам!

 

- Пригнитесь! – крикнул кшатрий, что стоял впереди строя стрелков. – Пли! – и огненные стрелы, просвистев над еле успевшими упасть Куном и Куаутемоком, прорешетили передние ряды вампиров.

 

- Кун, ползем. Они не остановят стрельбу, врагов слишком много, - и действительно дакны не остановились, а посему язычники не перестали стрелять, ну а два койота не перестали двигаться к своим братьям.

 

И наконец, Кун и Куаутемок встали пред рядами язычников и ринулись вглубь их строя. Брахманы должны были найти наилучшего, если он еще жив, ибо они были спасены, а Союз – еще нет.

 

Город был в руках нежити. Все выжившие горожане сбились в один большой отряд, с боями прокладывающий себе путь к северным воротам. Среди отступающих было очень много кшатриев, брахманов, лучших, но почти не было женщин и детей. Выжили лишь те, кто был при оружии и смог отразить внезапную ночную атаку нечистой силы.

 

Наконец, Куаутемок и его спутник узрели впереди себя государеву стражу, а посему устремились туда.

 

Куаутемок еще не успел поздороваться с правителем, как Ора с радостными воплями «Живы» кинулась обнимать верховного брахмана, которого оное явно смутило. Он знал, что к нему неплохо относятся члены семьи правителя, но не заблуждался в оном, а посему держал дистанцию всегда, ибо эмоции изменчивы и обманчивы, а в недобром случае наилучший поступит с Куаутемоком не лучше, чем с прежним главой брахманов.

 

Как только Куаутемок сумел отстраниться от девушки наилучшей крови, государь схватил верховного брахмана за глотку, отчего глаза койота чуть не вылезли из орбит.

 

- Как ты это мне объяснишь?! – зарычал Трапезустий. Куаутемок удивленно смотрел в глаза своего правителя. Что он должен объяснить? То, что особа высшей касты, касты правителей, сама повисла у него на шее? Наилучший и сам все видел, он должен понять, что верховный брахман здесь не при чем.

 

- Что объяснить, господин? – еле просипел койот.

 

- Ты знаешь, о чем я!

 

- Нет, клянусь Шиу, я ничего не понимаю! – Куаутемок отчаянно выдавливал слова из зажатого в тисках стальной рукавицы горла.

 

- Почему тебе одному было известно, что с нами случится беда?! Как ты узнал?! Почему не предупредил?! Ты их шпион, или ты один из них?! – ревел наилучший.

 

- Нет, господин! Это ошибка! Я не шпион и не вампир! Я всего-лишь посмотрел на ситуация с другой стороны!

 

- Действительно! Какой ты умный! Никто не догадался, а вот ты…

 

- Сами посудите – огромная армия людей вторгается в наши земли. Затем никто о них ни слухом, ни духом ничего не ведает. И вот они вновь приходят в наши владения. Только в этот раз пришла орда оборванцев. Куда же подевалась лихая мощь рыцарей Запада?! – перебил наилучшего Куаутемок.

 

- Ах, да, где-то я это уже слышал! Кажется, от тебя! – не унимался Трапезустий. – Почему-то, я тебе не верю. Скажи, где вы вдвоем пропадали? И как смогли уцелеть водиночку без оружия, когда почти все население города не смогло?!

 

- Мы упали в канал для змей! Печати были открыты!

 

- А может, вы – вампиры, и решили пойти пообедать, прежде чем продолжить слежку за выжившими?!

 

- Господин! – Куаутемок уже чувствовал, что вот-вот задохнется, если наилучший не отпустит его. – Вампиризм и оборотничество поражает только людей! На язычников он не действует!

 

- Я тебе не верю!

 

- Остановитесь, правитель! – неожиданно вмешался Кун, оторвав от горла верхвоного брамана руку государя. – Он говорит правду!

 

- Да как ты посмел! – взревел наилучший, вынимая свой меч-макан из ножен. – Казню на месте! – у Куна в руках неожиданно для всех засияли магические огни. Он сделал это инстинктивно, но для всех язычников, кто видел оное, это было преступлением, покушением на наилучшего, величайшим грехом, за кое положена смертная казнь! Куаутемок быстро прикрыл грудью друга, закрыв его от правителя.

 

- Они идут! Наилучший! Уходим! Быстрее, быстрее! Нет времени! – послышались крики воинов, гвардейцы схватили государя за плечи и потащили его прочь.

 

- Я с вами еще разберусь! – злобно кинул Трапезустий койотам. Два брахмана молча проводили взглядами удаляющуюся государеву стражу и вместе со всеми продолжили путь.

 

Время шло быстро, хотя большая его часть и без того пролетела, покуда Куаутемок и Кун лазали по катакомбам, что служили канализацией. Уже алело небо с востока, наступало утро. Соратники нашли большой отряд койотов, что двигался по соседствующей улице, и примкнули к нему. Благо, никто из жрецов того отряда не знал об их ссоре с наилучшим. Умы уставших бойцов работали лишь настолько, насколько это было возможно и нужно одновременно, а посему ни Кун, ни Куаутемок сейчас не могли думать о том загадочном месте, где они недавно побывали. Глаза высшего жреца нынче могли узревать лишь тех одиноких вампиров на вершинах зданий и углах отдаленных улиц, что, скорее всего, следили за передвижением язычников. Оное могло значить только одно, нежить желает устроить засаду, причем, скорее всего, вампиры сделают оное у северных ворот города, где войско вынуждено будет остановиться и где не будет иного пути у шиолистов, где им придется биться насмерть. Этого Куаутемок не мог не замечать и не понимать. Видит Шиу, после ссоры с правителем Куаутемок не хотел возглавлять ни силы брахманов по праву верховного брахмана, ни силы жрецов-койотов по праву главы Храма Койота, дабы не привлекать к себе внимания, но ему пришлось это сделать. Нужно было нанести превентивный удар по воротам, пока туда не добралось столько врагов, что взятие ворот станет делом невозможным, дабы удержать их до тех пор, пока язычники не достигнут их и не покинут столицу.

 

Койоты признали в Куаутемоке своего лидера и, последовав его приказу, ускорили шаг. Отряд быстро вырвался вперед по отношению к основной массе язычников и устремился к северным воротам. Бежали брахманы осторожно, старались не шуметь, двигались короткими и быстрыми перебежками от дома к дому, от дерева к дереву, от торговой палатки к палатке.

 

Напротив ворот отряд из сотни брахманов-койотов во главе с Куаутемоком и Куном ненадолго остановились. Подле ворот царили смерть и тишина. Привратная площадь была завалена трупами, и ничто вокруг не выказывало ни единого признака жизни или нежизни. Шиолистов поблизости, кроме койотов, без сомнений, не было, но вот вампиры точно находились где-то рядом. Животное нутро брахманов чувствовало это. Враг затаился. Наверняка дакны спрятались в привратных башнях. Куаутемок дал знак бойцам, кто идет в какие входы, и шепотом обратился к соратникам: «Итак, не выкрикивайте кличи, ибо враг их не страшится, а вы раскроете себя раньше времени. Если вам угодно, вопите сколько вам влезет непосредственно пред тем, как заскочить внутрь укреплений, но не раньше. Понятно? Ну чтож, в бой славные язычники. Для меня была честь сражаться с вами. Во славу Шиола!»

 

И воины устремились вперед. Черными бесшумными тенями койоты понеслись ко входам в надвратное укрепление. Многие из них были без оружия, но это неважно. Они были брахманами! Всю жизнь их учили делать три вещи: сражаться, колдовать и служить богам. Их главным оружием была магия, хотя и с клинками они управлялись мастерски, и в этом было их преимущество перед кшатриями и, кстати, вампирами.

 

И вот койоты доблестно и неожиданно ворвались в привратные укрепления и башни, ходы куда не были ни заперты, ни перегорожены, ни забаррикадированы. Грозное «Во имя Шиу!» раздалось над севером города. Вступили в бой шиолисты со тьмою. Брахманы действовали четко, все было так, словно операция планировалась несколько дней. Те, кто был без оружия – с двух рук пускали заклятия в недругов, разбрасывая в стороны поганых кровососов. Кто был при оружии ударами мечей и щитов сбивали с ног немертвых и отрубали им головы. Некоторые брахманы сражались факелами, сжигая нежить.

 

Вампиры, не ожидавшие такого натиска и с первых минут схватки понесли серьезные потери. Дакны отступали внутрь укреплений, а с вершин башен их дозорные уже передавали сигналы к действию свои собратьям. Теперь койотам, скорее всего, придется держать круговую оборону в укреплениях, что еще не до конца взяты под их контроль.

 

Первый успех и фактор внезапности играл на руку язычникам, но проклятые стойко отбивались от шиолистов во внутренних помещениях укреплений. А снаружи уже язычники вынуждены были держать оборону, сдерживая наседавшие подкрепления врага. Бой кипел не на шутку жаркий. Чаши весов колебались, и не было ясно, на чьей же стороне окажется удача.

 

Основная часть языческого войска ускорилась, спеша на помощь собратьям. Но, увы, вампиры не дремали и их толпы стремительно преграждали путь к воротам основной массе отступающих. Также нечисть стремилась к самим вратам, дабы воспрепятствовать койотам открыть их. На том участке Куаутемок и Кун доблестно, на грани собственных сил, вместе с группой соратников, что была ничтожна по сравнению с числом наступающих, прикрывал брахманов, открывающих врата. Двое жрецов почти на грани своих сил медленно раздвигали створки врат.

 

Основные силы язычников достигли ворот. Отбойный молот толпы выживших шиолистов, средь коих большинство были воинами и колдунами, врезался в штурмующих привратные башни дакнов. Вампиры, оказавшись зажатыми между двух частей языческого воинства, несли огромные потери. Вскоре, все языческое воинство оказалось у ворот, а нежить в спешке ретировалась для перегруппировки.

 

Наилучший остановился у ворот перед Куаутемоком и Куном, едва не падавших с ног от усталости. Где-то вдалеке слышался гул подтягивающегося и перегруппировывавшегося воинства тьмы, а из окон и входов в привратные башни доносились невнятные звуки еще кипевших внутри них боев. Государь смерил надменным взором павших в немилость брахманов, видимо, размышляя, как же стоит с ними поступить после оного. Он не любил ошибаться, но, коли без этого в жизни никак не обойтись, эта нелюбовь сводилась к тому, что он не любил быть в глазах окружающих ошибившимся. На то он и наилучший! Он не может ошибаться! А ссора с верховным брахманом и его другом была именно ошибкой. Поэтому Трапезустий и думал: сменить ли гнев на милость после такого подвига двух койотов, или не стоит.

 

- Похоже, Вы все-таки можете быть полезными, - не смог выдавить из себя что-либо более снисходительное или похвальное наилучший.

 

Куаутемок и Кун ничего на это не ответили, они лишь слегка отступили в сторону, дабы государь мог выйти из города. Было уже светло. Еще чуть-чуть и взойдет солнце.

 

- Господин! – кто-то истошно завопил, и его крик мгновенно перешел в агонический предсмертный вопль.

 

Предрассветные сумерки – самое коварное и опасное время! Живые его вечно недооценивают. Они считают, что, коли уже светает, нежить забивается в страхе в свои логова и не представляет угрозы. Предчувствуя восход, они теряют бдительность. А вечноголодная ненасытная нечисть в это время, наоборот, охотится и атакует с удвоенной силой, ибо это последний за ночь шанс немертвых полакомиться живой плотью. Те же, кто и вовсе за ночь не перекусил, набрасываются на врагов и жертв с еще более чудовищной яростью.

 

Вампиры озверели от близящегося восхода солнца. Стремительно, как молния, группа вампиров, что держала ранее оборону где-то внутри надвратных башен, яростной атакой выбилась наружу и с двух сторон устремились к наилучшему. Стража государя замялась и в доли секунды была сметена столь стремительно, что никто ничего не успел сделать. Куаутемок попытался преградить путь дакнам, но быстрый укол и… От сильной боли в боку койот сразу упал… И Куаутемок мог лишь видеть в перевернутом виде, как его государь одним ударом сражен вампиром.

 

И тут взошло солнце. Нежить потеряла большую часть своей силы. Немертвые заревели от боли, судорога свела тела каждого кровопийцы, и они столь же стремительно, как и появились, вампиры были перебиты поголовно. Все сбежались к правителю своему, пытаясь оказать ему посильную помощь и моля Шиу о помиловании главы язычников, который так нужен шиолистам в столь тяжелый час. Один лишь Кун кинулся к Куаутемоку, ибо вокруг наилучшего и без того было достаточно язычников, когда Куаутемоку помочь было некому, хотя его, в отличие от Трапезустия, еще можно было спасти.

 

- Я не ранен. Я не ранен… не – единственное, что мог повторять Куаутемок, хотя явно было видно, что стоит помедлить, и он отойдет в Шиол. Тогда Кун быстро снял с пояса одну из повязок и перевязал рану, дабы остановить кровотечение. Не помогло. Дымный стал судорожно перебирать руками исцеляющие заклятия, но кровь все также била из дырки в боку.

 

- Дьявол Эльдорадо, да что же такое?! – ругался Кун. Он не знал, что делать. Куаутемок умирал. Последняя надежда была на чары, ускоряющие заживление ран. Шерстистая рука легла на пропитанную кровью повязку и засияла слабым белесым светом. Кровь остановилась, а рана, хоть Кун того и не видел, мгновенно покрылась коркой. Куаутемоку сразу же стало лучше. Кун помог ему встать на ноги.

 

Подле тела наилучшего склонились Ора и Джаван. Все шиолисты склонили головы во скорби. Это был темный день в истории оного Союза Язычников.

 

Тем временем вампиры, ослабленные дневным светом, но защищенные от прямых лучей солнца тенью, падающей от крепостной стены, атаковали смятенных и дезорганизованных гибелью своего государя язычников. Тот удар был не столь страшен, как ночные атаки дакнов, но пришелся он не вовремя для шиолистов. Потому толпами падали убиенными дети Шиу, даже не успев оказать какое-либо сопротивление.

 

- Дажаван, Ора! Нет времени! Бежим! – кричал Куаутемок, совместными усилиями с Куном выталкивая за ворота брата и сестру павшего государя.

 

- Все уходим! Все бежим! – вторил раненному другу Дымный Кун.

В хаосе и давке резни, воцарившейся в тени крепостных стен, немногие язычники выжили и смогли выбраться за ворота. Не больше пары сотен созданий света покинули свою столицу на веки веков. А вампиры озлобленно остановились на границе тени и света, шипя, рыча и ревя вслед убегающим живым.

© Copyright: Антон Гурко, 2013

Регистрационный номер №0158479

от 13 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0158479 выдан для произведения:

ИСТОРИЯ ЭЛЬДОРАДО

ГЛАВА ВТОРАЯ Бегство из города

Два мохнатых тела с дикими протяжными криками рухнули в воду. Упали они с весьма приличной высоты – вверху лишь едва различимой точкой подрагивал свет факела в дыре, в кою, собственно говоря, койоты и провалились. Они попали в один из каналов, что пролегал под храмом. Вообще, тот храм не был обычным – то был Храм Лучших. Храм Лучших – это огромный дворец-цитадель посреди озера, вокруг которого раскинулась столица язычников. То был дом для наилучших и лучших, где они хранили свои секреты и повелевали судьбами всех шиолистов. Параллельно с системой жилых и служебных помещений дворца существовала система каналов и труб, пронизывающих всю цитадель, в коих обитали голодные гигантские змеи. Те каналы и трубы вели во все комнаты и залы Храма и были замурованы каменными печатями. В случае угрозы печати открывались особым заклятием, и во дворец устремлялись орды огромных змей, дружелюбных для язычников, которые пожирали любого недруга, нарушившего покой Храма Лучших. Судя по всему, во время нападения вампиров кто-то все-таки успел сотворить нужное заклятие. Вот только ни Куаутемок, ни Кун, ни наилучшие, ни его брат с сестрой, ни прочие жрецы и воины не заметил ни одной змеи. Похоже, змеи либо побоялись нечистой силы, либо вампиры с ними весьма споро расправились.

 

- Куаутемок! – когда верховный брахман вынырнул на поверхность, его уже вовсю звал Дымный Кун. Этот койот был примерно того же возраста, что и Куаутемок. Прозвище Дымный он получил за то, что его шерсть не была абсолютно черной, как у остальных брахманов-койотов, а с легкой проседью. Как и подобает брахману, был он хорошим колдуном, воином, жрецом. Главным его достоинством было то, что он зачастую говорил правду и делал это, не кривя душой (если, конечно, делал). Для закрытой касты, в коей все плетут интриги и козни ради сана верховного жреца, даже иногда не лгать было чем-то удивительным. Впрочем, оно так везде, не только в стане брахманов. За оную добродетель Куаутемок старался содействовать в продвижении Куна по жреческой лестнице, дабы в случае чего недоброго на него можно было положиться. Так Дымный Кун и оказался среди тех, кто был удостоин чести присутствовать на закрытом жертвоприношении.

 

- Я здесь! – отозвался Куаутемок.

 

- Вы в порядке?

 

- В полном, если отбросить, что мы находимся бог знает где, а кругом снуют толпы голодных вампиров.

 

- Что нам теперь делать? – Куаутемок на это ничего не ответил, он лишь поднес свой зачарованный кинжал к губам и дунул на него. Нож сразу же занялся легким белесо-серебряным сиянием, осветив все вокруг мягким ровным светом. Странно, Куаутемок был уверен, что выронил нож при падении, а тут он откуда-то взялся в его руке.

 

Койоты были в каком-то странном затопленном зале. Его стены были испещрены резными узорами в виде круглых календарей. Интересно, насколько верхвоный брахман знал, стены каналов для змей не покрывались узорами, а тут была целая галерея из каменных календарей. С помощью таких каменных изваяний языческие жрецы отмеряли движение светил, времена года и кодировали видения и пророчества. Всего было около трех тысяч видов календарей – каждый вид отмерял определенное время, которое варьировалось от одного года до миллиардов лет. Неизвестно, кто и зачем выдумал такое множество календарей, но этим неизменно пользовались брахманы для различных целей.

 

Куатемок куда-то поплыл, желая рассмотреть внимательнее символы на стенах. Кун последовал за ним. Так койоты выплыли в другой зал, затем в другой… И на стенах каждого красовались круглые календари разных размеров. Вскоре брахманы попали в помещения, подтопленные лишь слегка, и пошли пешком.

 

- Это точно не каналы под Храмом Лучших… - задумчиво протянул Куаутемок.

 

- Может, мы попали в легендарный Город Под Городом? – предположил Кун.

 

Если верить истории, этот город был столицей Союза Язычников с тех пор, как шиолисты спустились с Северных гор и обосновались в долинах и предгорьях. Сий град множество раз разрушался в ходе войн и восстаний и вновь отстраивался. Когда-то он располагался не только на земле, но и под землей. В подземной его части, Городе Под Городом, хранили свои сокровенные тайны брахманы, лучшие и наилучшие. Затем, после череды войн, столица была стерта с лица земли, и, когда ее восстановили, тайна Запретного подземного города была безвозвратно утеряна. С тех пор никто так и не смог найти вход в древние катакомбы, как бы кто ни пытался. Посему Город Под Городом стал семенем для сотен легенд, преданий и баек.

 

- С чего бы это? Сколько раз в Храме Лучших открывали каменные печати, но после этого никто так и не нашел Тайный Город, - засомневался Куаутемок.

 

- А что же это тогда?

 

- Не знаю. Город древний, кто его знает, что он может скрывать?

 

- Вот именно! Я разве не об этом говорю? Мы в Городе Под Городом! – радостно воскликнул Дымный Кун.

 

- Ладно, может быть, - сдался Куаутемок. – Вот только радоваться тут нечему, нам неплохо бы побыстрее отсюда выбраться, покуда вампиры нас не нашли. И койоты, оставив изучение каменных узоров, двинулись по какому-то коридору, ведущему в неизвестность.

 

 

- Куаутемок, а что это у Вас за нож такой? – спросил Кун, с живым интересом рассматривая сияющий в руках соратника клинок.

 

- Семейная реликвия. От отца достался. Сделан он из хрусталя.

 

- И как же он не сломался до сих пор? – удивился Кун.

 

- На нем мощное зачарование, поэтому он крепче стали! – гордо пояснил верховный брахман. – Его омыли в свое время в серебряной воде, вот от него и шарахаются вампиры.

 

- Понятно.

 

Коридоры сменялись залами, залы – развилками. Везде на стенах красовались таинственные узоры и круглые каменные календари. Сомнений в том, что койоты попали не в каналы для змей, уже не оставалось. Все помещения были затоплены. Где-то приходилось плыть, а где-то вода доходила до колена.

 

- Куаутемок, что ты знаешь о вампирах, да и вообще о нежити? – поинтересовался Кун. Куаутемок в свое время активно изучал бестиарии, хранящиеся в Храме Койотов, и поэтому знал достаточно много о тех существах, с которыми язычники в том Союзе никогда не встречались (в большинстве своем, к таковой категории относились порождения тьмы). Об этом увлечении верховного брахмана знали многие жрецы-койоты.

 

- Нежить – проклятье всех живых в этом мире. Ее создал Баал для войны против народов света. Все немертвые поддерживают свое существование за счет живых – мы их пища, дичь. На случай, если не удается в какой-то момент отведать живой плоти, дабы нежить не умирала окончательно от голода, существуют различные чародейские амулеты, талисманы, заклятия и приспособления, кормящие немертвых энергией смерти. Все они делятся на три вида: восставших из мертвых, обращенных и мертворожденных. Первые – это тела грешников, поднятые некромантами из могил. У них нет ни собственной воли, ни желаний – их существование всецело зависит от существования создателей. Дабы окончательная смерть некромантов не была погибелью для оживленных ими мертвецов, существование восставших из мертвых магическими узами приковывают к колдовским тотемам – Идолам Некромантии. Такие идолы располагаются тольтко в Некрополях – столицах Некрархий, царств нечисти. Идол питает зомби и скелетов «жизненными силами», и, только уничтожив его, можно разом уничтожить армию восставших из мертвых. Но, такое редко случается. Чаще всего приходится уничтожать орды немертвых, дабы добиться победы. Обращенные – это люди, покучанные вампирами или оборотнями. У них есть собственная воля, но она неполноценна, ибо ее частично контролирует хозяин – тот, кто их обратил в нежить. Мертворожденные – это личи, вампиры, оборотни и призраки, рожденные уже мертвыми. У них есть воля, желания и стремления, которые ограничиваются лишь магической властью некрарха – государя царства нежити. Увы, существование обращенных и мертворожденных никак не связано ни с какими идолами или амулетами, поэтому их не одолеть уничтожением чего-либо, - повествовал Куаутемок без особого энтузиазма. После первой в жизни встречи с настоящей нежитью койот был бы рад с ней больше не встречаться и заодно забыть то, что он когда-то вычитал про этих тварей.

 

- А вампиры? – не унимался Кун.

 

- Вампиры - элита посмертного общества. Они питаются кровью живых. Те, что на нас напали, судя по всему, - молодняк. Они намного более уязвимы, ежели их взрослые сородичи.

 

- А как их убить?

 

- Когда имеешь дело с нежитью, принципиальное значение имеет то, когда ты с ней столкнулся. Это все сказки, что солнечный свет убивает нечисть. Просто, днем немертвые уязвимы: они слабее, медленнее; против них действует оружие, что бесполезно против них в ночное время; их оружие и доспехи теряют прочность и остроту на солнце – но все равно при свете дня они остаются опасными противниками. Днем молодых вампиров можно заколоть хоть обычным ножом. Ночью же оружие против них бессильно, если, конечно, оно не зачаровано. В темное время суток им нужно отсекать головы, поливать святой водой, кидать в них соль или чеснок, бить осиновыми кольями или серебряным оружием. А вообще, против любой нечисти самыми действенными средствами являются огонь, серебро и магия.

 

- А почему они боятся огня?

 

- Трупы горят хорошо и сгорают без остатка.

 

- Значит, мы не настолько беспомощны, как кажется! – радостно подытожил Кун.

 

- Не спеши с выводами, друг. Старшие вампиры – вампирлорды – неуязвимы для обычного оружия даже днем. Огонь, серебро, соль – все, что убивает молодых вампиров ночью, действует на вампирлордов только днем. Ночью их можно убить только магией.

 

- Так ты же сказал, что на нас напали молодые вампиры? – Кун уже обращался к верховному брахману «на ты», на что Куаутемок нисколько не обижался – не в той они ситуации, чтобы приличиям следовать.

- Ну, раз людей кто-то обратил в вампиров и пригнал в наши земли, значит, скоро могут объявиться и старшие вампиры, - на этом разговор как-то сам по себе прекратился.

 

 

Долго ли, мало ли плутали два койота по древним каткомбам, но в итоге они попали в просторный зал со снижающимся к дальнему концу помещения кривым потолком. Там, у противоположной стены, виднелся просвет в потолке, через который в зал попадал свет ночного неба, который впервые так сильно радовал двух брахманов. Да, жрецы, вечно наблюдающие за звездами, никогда не относятся к нему, как к чему-то прекрасному и чудному, считая его своей собственной всего-навсего работой. Но в тот миг и в том месте для двух замерзших брахманов часть ночного света была лучшим из всех подарков судьбы.

 

В том зале не было каменных календарей на стенах и потолках. Настенные узоры были другими. Золотые и серебряные нити причудливой вязи паутиной оплетали каменную оболочку помещения.

 

Проторчав некоторое время в арке, ведущей в зал, воины все-таки продолжили двигаться вперед. Тоска по свету была столь велика, что воины шли к тому месту, куда падали лучи лунного света.

 

К концу того зала пространство словно уменьшеалось, потолок снизился до того, что Куаутемок мог бы до него допрыгнуть. Становилось все светлее. Надежда на спасение и свободу буйным пламенем разгорелась в сердцах брахманов.

 

Последние метры до стены они преодолели почти бегом. Герои восхищенно любовались золотыми и серебряными узорами, безуспешно пытаясь понять, что они значат или изображают. Наконец, чары красоты и таинства стали угасать и Куаутемок взглянул наверх, дабы узреть то, ради чего сюда и шли койоты – откуда в зал просачивается лунный свет.

 

- Кун, я знаю где мы! Мы под северным рынком, над нами слив! – над Куаутемоком разрезал свет на лучики решетчатый купол, который каждый горожанин мог увидеть сверху на торговой площади в квартале шрени на севере города, и который был известен как торговый слив.

 

- Прекрасно. Теперь мы знаем, в чем мы сегодня купались.

 

- Ну, я надеюсь, что дожди достаточно промывают это место, ведь ты не думаешь что здесь столько воды благодаря нашим отходам, извини меня.

 

- Я тоже на это надеюсь, но как нам это все поможет?

 

Куаутемок вместо ответа пустил вверх раскаленный шар огня, разбив купол на отдельные прутья, со стальным звоном разлетевшиеся в стороны.

 

- Прыгай, я за тобой!

 

- Стой, ты только взгляни, здесь какая-то надпись. На древнем языческом! – изумился Кун, не обращая внимания на действия соратника.

 

Теперь двух койотов от того, чтобы выбраться из оной дыры, отвлекала причудливая серебряная надпись, которая стройной вязью красовалась над прочими узорами.

 

- Здесь написано: «Отсюда, чем выше – тем ближе. К чему? Не знаешь? Запомни – забудешь. Найдешь – не узнаешь.» Хм. Что бы это могло означать?

 

- Кун, ты знаешь древний языческий?! – искренне изумился Куаутемок.

 

- Так-так. Молодцы. Мы знали, что вас не стоит убивать сразу… - койоты мгновенно оглянулись в ответ на мертвенный голос позади них, где уже красовались два вампира, а из летучих мышей, что порхали рядом, появились еще трое.

 

- Вы поведали нам эту тайн, над которой мы бы бились долгое время, не будь у нас вас, - продолжал все тот же вампир. – Но увы, поэтому в вас нужды нет.

 

- Дьявол-Эльдорадо, надо было сразу выбираться отсюда! – не сдержался от злости Куаутемок.

 

Трое появившихся из летучих мышей вампиров были похожи на тех, кои напали на язычников в Храме Лучших: наивно-голодные глаза охотников, грозно-вальяжные движения – молодняк. Отличались они лишь одеждой и оружием. Если бойню во дворце устроили новообращенные вампиры, которые были одеты в лохмотья и бились голыми руками, то эта тройка была облачена в черные изящные одежды и богатые нагрудники, а в руках у них красовались двуручные мечи из черной стали. Сразу видна была мертворожденная кровь, молодая, но мертворожденная. Не стоило даже когда-либо встречаться с этими кровопийцами, чтобы почуять это разницу. Нечто неуловимо непонятное говорило все само за себя. А вот двое дакнов, которые появились первыми, были персонами куда более серьезными. Каждое движение, каждая мышца лица и пропитанный злобой голодный взгляд давали понять – перед язычниками старшие вампиры. Их воинско-охотничьи инстинкты и навыки отточены до совершенства, а черная магия невидимыми потоками струится по застоявшемуся в их венах трупному яду. Они никогда не ошибаются – это привилегия их жертв – ошибаться и быть побежденными. Из под черных широкополых шляп грозно взирали на койотов светящиея кровавой жадностью глаза, тела были закованы в темную сталь брони, а двуручные клинки были ужасно изящным продолжением их рук.

 

Вампиры медленно двинулись на брахманов, молодые вампиры держали клинки обеими руками, когда их старшие братья оставляли одну руку свободной для волшбы. Койоты присели, готовясь уворачиваться от яростных атак немертвых охотников. Все их мышцы напряглись, словно тетивы луков, шерсть встала дыбом. В руках заиграли магические огоньки. Куаутемок вытянул вперед руку с кинжалом.

 

- Потанцуем?! – рыкнул вампирлорд, и высшие вампиры вскинули руки в сторону язычников. Сгустки непроглядно-черного дыма молниеносно полетели в шиолистов. Куаутемок и Кун ответили огненными и ледяными заклятиями. Яркие вспышки поглощались черной мглой – встречные заклятия нейтрализовывали друг друга. Молодые вампиры, не дожидаясь, когда окончится магическая дуэль, кинулись в атаку.

 

Куаутемок, удивляясь собственному проворству, в мгновение ока оказался прямо пред носом у вампира, заносящего меч для удара. Стремительное движение, и омытый в серебряной воде кинжал перерезал горло кровопийце. Кун, у которого обе руки были свободны для волшбы, одним заклятием подавил чары вампирлорда, а другим – подпалил его молодого сородича.

 

На Куна накинулись сразу двое дакнов – молодой вампир и вампирлорд. Первый отчаянно размахивал своим двуручным клинком, то и дело прыгая из стороны в сторону, стараясь не поймать грудью заклятие койота. Второй уверенно крутил в одной руке тяжеленный меч, а другой – парировал чары шиолиста. А брахман в свою очередь извивался и гнулся, отскакивая от недругов, еле успевая чарами держать на расстоянии молодого кровопийцу и одновременно наносить колдовские удары по старшему вампиру.

 

Куаутемок бился один на один против вампирлорда. Воин тьмы непрерывно обменивался сериями защитных и атакующих заклятий с воином света. Тот факт, что орудовал баалист двуручником лишь одной рукой, давало герою значительное преимущество – удары и выпады дакна были не настолько рещкими и точными. Койот этим охотно пользовался. Он выгадывал моменты и подскакивал вплотную к врагу, нанося быстрые серии колюще-режущих ударов ножом. Увы, большая часть выпадов не достигала своей цели – вампир вовремя отражал удары или просто уклонялся. Но главным было вовсе не это, Куаутемок брал инициативу в свои руки, заставляя дакна переходить в защиту. В таком темпе рано или поздно быстрый кинжал опередит неповоротный двуручный меч и прожжет своим зачарованным лезвием мертвую плоть противника.

 

Кун изловчился и все-таки подбил ледяным заклятием последнего молодого вампира, который мешал койоту обрушить заклятия с обеих рук на вампирлорда. Но враг был не из простых. Вампиров нельзя недооценивать, и смертельной ошибкой было позволить себе возрадоваться успеху хотя бы на мгновение. Это понял Дымный Кун слишком поздно – кровопийца уже держал его мертвой хваткой и готовился испить его крови. Живтоный страх ударил в голову, и с уст слетело всего одно слово, крик-мольба: «Куаутемок!»

 

Верховный брахман в этот миг как раз готов был нанести смертельный удар по противнику, но крик друга отвлек его. Удар пришелся вампирлорду не в сердце, а немного ниже. Дакн с рычащим криком повалился на спину, схватившись за рану, разъедающую его противоестественную мертвую плоть. Не спасли баалиста даже доспехи. Выкованные с помощью черной магии латы были легко разрезаны каким-то маленьким ножиком. Брахман, не медля, позабыв про своего недруга, что его нужно добить, кинулся напомощь к соратнику. Кровопийца уже разинул пасть для укуса, но тут Куаутемок крепко схватил его зе шею и нанес тройку сильных ударов в сердце. Зачарованный хрустальный кинжал легко пронзил броню вампирлорда и поразил его сердце.

 

- Вы думаете, что здесь мы одни? Нет, здесь нас много. Братья! – ревел в исступлении раненный вамипр, и, увы, его угроза не была пустой - изо тьмы стали одна за другой появляться летучие мыши, превращаясь на лету в вампиров.

 

- Кун, прыгай! – приказал Куаутемок другу, покуда новоприбывшие дакны еще не подобралось к ним достаточно близко. Объяснять долго не пришлось, и Кун уже звал друга сверху. Куатемок наотмаш запустил в темноту зала огненный шар в надежде отогнать баалистов и последовал за своим соратником.

 

Вампиры ринулись было за койотами в город, но в зал сверху прилетели лишь два огненных заклятия, которые остановили наседающих на след беглецов мертвецов. С пятак немертвых рухнули ниц, прочие с ревом попятились назад, а брахманы тем временем кинулись наутек.

 

Койоты стремгла бежали по торговой площади. Она была пуста, но сполна завалена трупами как язычников, так и вампиров. В городе, помимо отдаленных звуков боя и тех, что нынче издавала орда вампиров, выбирающаяся из канализации, ничего не было слышно. По всем внешним признакам, город вообще вымер, а оное пугало двух брахманов, ибо им теперь придется бегать одним по наводненной нечистью столице в поисках спасения, то есть выхода из нее.

 

Кун и Куаутемок свернули в какой-то проулок, ведущий на запад, затем повернули на север, выйдя на широкую улицу, бегущую прямо к северным воротам города, где увидели пред собой строй лучников из числа вратья-кшатриев, перегородивший улицу. Видимо, в городе происходила не только жестокая бойня, но и жаркие бои. Кто-то смог организовать хоть какую-то оборону. Оставалось только надеяться, что этим кто-то был наилучший, ибо в столь роковой для Союза ситуации гибнуть правителю никак нельзя.

 

Койоты с радостным облегчением бросились к своим братьям. Но вампиры наступали им на пятки двум брахманам!

 

- Пригнитесь! – крикнул кшатрий, что стоял впереди строя стрелков. – Пли! – и огненные стрелы, просвистев над еле успевшими упасть Куном и Куаутемоком, прорешетили передние ряды вампиров.

 

- Кун, ползем. Они не остановят стрельбу, врагов слишком много, - и действительно дакны не остановились, а посему язычники не перестали стрелять, ну а два койота не перестали двигаться к своим братьям.

 

И наконец, Кун и Куаутемок встали пред рядами язычников и ринулись вглубь их строя. Брахманы должны были найти наилучшего, если он еще жив, ибо они были спасены, а Союз – еще нет.

 

Город был в руках нежити. Все выжившие горожане сбились в один большой отряд, с боями прокладывающий себе путь к северным воротам. Среди отступающих было очень много кшатриев, брахманов, лучших, но почти не было женщин и детей. Выжили лишь те, кто был при оружии и смог отразить внезапную ночную атаку нечистой силы.

 

Наконец, Куаутемок и его спутник узрели впереди себя государеву стражу, а посему устремились туда.

 

Куаутемок еще не успел поздороваться с правителем, как Ора с радостными воплями «Живы» кинулась обнимать верховного брахмана, которого оное явно смутило. Он знал, что к нему неплохо относятся члены семьи правителя, но не заблуждался в оном, а посему держал дистанцию всегда, ибо эмоции изменчивы и обманчивы, а в недобром случае наилучший поступит с Куаутемоком не лучше, чем с прежним главой брахманов.

 

Как только Куаутемок сумел отстраниться от девушки наилучшей крови, государь схватил верховного брахмана за глотку, отчего глаза койота чуть не вылезли из орбит.

 

- Как ты это мне объяснишь?! – зарычал Трапезустий. Куаутемок удивленно смотрел в глаза своего правителя. Что он должен объяснить? То, что особа высшей касты, касты правителей, сама повисла у него на шее? Наилучший и сам все видел, он должен понять, что верховный брахман здесь не при чем.

 

- Что объяснить, господин? – еле просипел койот.

 

- Ты знаешь, о чем я!

 

- Нет, клянусь Шиу, я ничего не понимаю! – Куаутемок отчаянно выдавливал слова из зажатого в тисках стальной рукавицы горла.

 

- Почему тебе одному было известно, что с нами случится беда?! Как ты узнал?! Почему не предупредил?! Ты их шпион, или ты один из них?! – ревел наилучший.

 

- Нет, господин! Это ошибка! Я не шпион и не вампир! Я всего-лишь посмотрел на ситуация с другой стороны!

 

- Действительно! Какой ты умный! Никто не догадался, а вот ты…

 

- Сами посудите – огромная армия людей вторгается в наши земли. Затем никто о них ни слухом, ни духом ничего не ведает. И вот они вновь приходят в наши владения. Только в этот раз пришла орда оборванцев. Куда же подевалась лихая мощь рыцарей Запада?! – перебил наилучшего Куаутемок.

 

- Ах, да, где-то я это уже слышал! Кажется, от тебя! – не унимался Трапезустий. – Почему-то, я тебе не верю. Скажи, где вы вдвоем пропадали? И как смогли уцелеть водиночку без оружия, когда почти все население города не смогло?!

 

- Мы упали в канал для змей! Печати были открыты!

 

- А может, вы – вампиры, и решили пойти пообедать, прежде чем продолжить слежку за выжившими?!

 

- Господин! – Куаутемок уже чувствовал, что вот-вот задохнется, если наилучший не отпустит его. – Вампиризм и оборотничество поражает только людей! На язычников он не действует!

 

- Я тебе не верю!

 

- Остановитесь, правитель! – неожиданно вмешался Кун, оторвав от горла верхвоного брамана руку государя. – Он говорит правду!

 

- Да как ты посмел! – взревел наилучший, вынимая свой меч-макан из ножен. – Казню на месте! – у Куна в руках неожиданно для всех засияли магические огни. Он сделал это инстинктивно, но для всех язычников, кто видел оное, это было преступлением, покушением на наилучшего, величайшим грехом, за кое положена смертная казнь! Куаутемок быстро прикрыл грудью друга, закрыв его от правителя.

 

- Они идут! Наилучший! Уходим! Быстрее, быстрее! Нет времени! – послышались крики воинов, гвардейцы схватили государя за плечи и потащили его прочь.

 

- Я с вами еще разберусь! – злобно кинул Трапезустий койотам. Два брахмана молча проводили взглядами удаляющуюся государеву стражу и вместе со всеми продолжили путь.

 

Время шло быстро, хотя большая его часть и без того пролетела, покуда Куаутемок и Кун лазали по катакомбам, что служили канализацией. Уже алело небо с востока, наступало утро. Соратники нашли большой отряд койотов, что двигался по соседствующей улице, и примкнули к нему. Благо, никто из жрецов того отряда не знал об их ссоре с наилучшим. Умы уставших бойцов работали лишь настолько, насколько это было возможно и нужно одновременно, а посему ни Кун, ни Куаутемок сейчас не могли думать о том загадочном месте, где они недавно побывали. Глаза высшего жреца нынче могли узревать лишь тех одиноких вампиров на вершинах зданий и углах отдаленных улиц, что, скорее всего, следили за передвижением язычников. Оное могло значить только одно, нежить желает устроить засаду, причем, скорее всего, вампиры сделают оное у северных ворот города, где войско вынуждено будет остановиться и где не будет иного пути у шиолистов, где им придется биться насмерть. Этого Куаутемок не мог не замечать и не понимать. Видит Шиу, после ссоры с правителем Куаутемок не хотел возглавлять ни силы брахманов по праву верховного брахмана, ни силы жрецов-койотов по праву главы Храма Койота, дабы не привлекать к себе внимания, но ему пришлось это сделать. Нужно было нанести превентивный удар по воротам, пока туда не добралось столько врагов, что взятие ворот станет делом невозможным, дабы удержать их до тех пор, пока язычники не достигнут их и не покинут столицу.

 

Койоты признали в Куаутемоке своего лидера и, последовав его приказу, ускорили шаг. Отряд быстро вырвался вперед по отношению к основной массе язычников и устремился к северным воротам. Бежали брахманы осторожно, старались не шуметь, двигались короткими и быстрыми перебежками от дома к дому, от дерева к дереву, от торговой палатки к палатке.

 

Напротив ворот отряд из сотни брахманов-койотов во главе с Куаутемоком и Куном ненадолго остановились. Подле ворот царили смерть и тишина. Привратная площадь была завалена трупами, и ничто вокруг не выказывало ни единого признака жизни или нежизни. Шиолистов поблизости, кроме койотов, без сомнений, не было, но вот вампиры точно находились где-то рядом. Животное нутро брахманов чувствовало это. Враг затаился. Наверняка дакны спрятались в привратных башнях. Куаутемок дал знак бойцам, кто идет в какие входы, и шепотом обратился к соратникам: «Итак, не выкрикивайте кличи, ибо враг их не страшится, а вы раскроете себя раньше времени. Если вам угодно, вопите сколько вам влезет непосредственно пред тем, как заскочить внутрь укреплений, но не раньше. Понятно? Ну чтож, в бой славные язычники. Для меня была честь сражаться с вами. Во славу Шиола!»

 

И воины устремились вперед. Черными бесшумными тенями койоты понеслись ко входам в надвратное укрепление. Многие из них были без оружия, но это неважно. Они были брахманами! Всю жизнь их учили делать три вещи: сражаться, колдовать и служить богам. Их главным оружием была магия, хотя и с клинками они управлялись мастерски, и в этом было их преимущество перед кшатриями и, кстати, вампирами.

 

И вот койоты доблестно и неожиданно ворвались в привратные укрепления и башни, ходы куда не были ни заперты, ни перегорожены, ни забаррикадированы. Грозное «Во имя Шиу!» раздалось над севером города. Вступили в бой шиолисты со тьмою. Брахманы действовали четко, все было так, словно операция планировалась несколько дней. Те, кто был без оружия – с двух рук пускали заклятия в недругов, разбрасывая в стороны поганых кровососов. Кто был при оружии ударами мечей и щитов сбивали с ног немертвых и отрубали им головы. Некоторые брахманы сражались факелами, сжигая нежить.

 

Вампиры, не ожидавшие такого натиска и с первых минут схватки понесли серьезные потери. Дакны отступали внутрь укреплений, а с вершин башен их дозорные уже передавали сигналы к действию свои собратьям. Теперь койотам, скорее всего, придется держать круговую оборону в укреплениях, что еще не до конца взяты под их контроль.

 

Первый успех и фактор внезапности играл на руку язычникам, но проклятые стойко отбивались от шиолистов во внутренних помещениях укреплений. А снаружи уже язычники вынуждены были держать оборону, сдерживая наседавшие подкрепления врага. Бой кипел не на шутку жаркий. Чаши весов колебались, и не было ясно, на чьей же стороне окажется удача.

 

Основная часть языческого войска ускорилась, спеша на помощь собратьям. Но, увы, вампиры не дремали и их толпы стремительно преграждали путь к воротам основной массе отступающих. Также нечисть стремилась к самим вратам, дабы воспрепятствовать койотам открыть их. На том участке Куаутемок и Кун доблестно, на грани собственных сил, вместе с группой соратников, что была ничтожна по сравнению с числом наступающих, прикрывал брахманов, открывающих врата. Двое жрецов почти на грани своих сил медленно раздвигали створки врат.

 

Основные силы язычников достигли ворот. Отбойный молот толпы выживших шиолистов, средь коих большинство были воинами и колдунами, врезался в штурмующих привратные башни дакнов. Вампиры, оказавшись зажатыми между двух частей языческого воинства, несли огромные потери. Вскоре, все языческое воинство оказалось у ворот, а нежить в спешке ретировалась для перегруппировки.

 

Наилучший остановился у ворот перед Куаутемоком и Куном, едва не падавших с ног от усталости. Где-то вдалеке слышался гул подтягивающегося и перегруппировывавшегося воинства тьмы, а из окон и входов в привратные башни доносились невнятные звуки еще кипевших внутри них боев. Государь смерил надменным взором павших в немилость брахманов, видимо, размышляя, как же стоит с ними поступить после оного. Он не любил ошибаться, но, коли без этого в жизни никак не обойтись, эта нелюбовь сводилась к тому, что он не любил быть в глазах окружающих ошибившимся. На то он и наилучший! Он не может ошибаться! А ссора с верховным брахманом и его другом была именно ошибкой. Поэтому Трапезустий и думал: сменить ли гнев на милость после такого подвига двух койотов, или не стоит.

 

- Похоже, Вы все-таки можете быть полезными, - не смог выдавить из себя что-либо более снисходительное или похвальное наилучший.

 

Куаутемок и Кун ничего на это не ответили, они лишь слегка отступили в сторону, дабы государь мог выйти из города. Было уже светло. Еще чуть-чуть и взойдет солнце.

 

- Господин! – кто-то истошно завопил, и его крик мгновенно перешел в агонический предсмертный вопль.

 

Предрассветные сумерки – самое коварное и опасное время! Живые его вечно недооценивают. Они считают, что, коли уже светает, нежить забивается в страхе в свои логова и не представляет угрозы. Предчувствуя восход, они теряют бдительность. А вечноголодная ненасытная нечисть в это время, наоборот, охотится и атакует с удвоенной силой, ибо это последний за ночь шанс немертвых полакомиться живой плотью. Те же, кто и вовсе за ночь не перекусил, набрасываются на врагов и жертв с еще более чудовищной яростью.

 

Вампиры озверели от близящегося восхода солнца. Стремительно, как молния, группа вампиров, что держала ранее оборону где-то внутри надвратных башен, яростной атакой выбилась наружу и с двух сторон устремились к наилучшему. Стража государя замялась и в доли секунды была сметена столь стремительно, что никто ничего не успел сделать. Куаутемок попытался преградить путь дакнам, но быстрый укол и… От сильной боли в боку койот сразу упал… И Куаутемок мог лишь видеть в перевернутом виде, как его государь одним ударом сражен вампиром.

 

И тут взошло солнце. Нежить потеряла большую часть своей силы. Немертвые заревели от боли, судорога свела тела каждого кровопийцы, и они столь же стремительно, как и появились, вампиры были перебиты поголовно. Все сбежались к правителю своему, пытаясь оказать ему посильную помощь и моля Шиу о помиловании главы язычников, который так нужен шиолистам в столь тяжелый час. Один лишь Кун кинулся к Куаутемоку, ибо вокруг наилучшего и без того было достаточно язычников, когда Куаутемоку помочь было некому, хотя его, в отличие от Трапезустия, еще можно было спасти.

 

- Я не ранен. Я не ранен… не – единственное, что мог повторять Куаутемок, хотя явно было видно, что стоит помедлить, и он отойдет в Шиол. Тогда Кун быстро снял с пояса одну из повязок и перевязал рану, дабы остановить кровотечение. Не помогло. Дымный стал судорожно перебирать руками исцеляющие заклятия, но кровь все также била из дырки в боку.

 

- Дьявол Эльдорадо, да что же такое?! – ругался Кун. Он не знал, что делать. Куаутемок умирал. Последняя надежда была на чары, ускоряющие заживление ран. Шерстистая рука легла на пропитанную кровью повязку и засияла слабым белесым светом. Кровь остановилась, а рана, хоть Кун того и не видел, мгновенно покрылась коркой. Куаутемоку сразу же стало лучше. Кун помог ему встать на ноги.

 

Подле тела наилучшего склонились Ора и Джаван. Все шиолисты склонили головы во скорби. Это был темный день в истории оного Союза Язычников.

 

Тем временем вампиры, ослабленные дневным светом, но защищенные от прямых лучей солнца тенью, падающей от крепостной стены, атаковали смятенных и дезорганизованных гибелью своего государя язычников. Тот удар был не столь страшен, как ночные атаки дакнов, но пришелся он не вовремя для шиолистов. Потому толпами падали убиенными дети Шиу, даже не успев оказать какое-либо сопротивление.

 

- Дажаван, Ора! Нет времени! Бежим! – кричал Куаутемок, совместными усилиями с Куном выталкивая за ворота брата и сестру павшего государя.

 

- Все уходим! Все бежим! – вторил раненному другу Дымный Кун.

В хаосе и давке резни, воцарившейся в тени крепостных стен, немногие язычники выжили и смогли выбраться за ворота. Не больше пары сотен созданий света покинули свою столицу на веки веков. А вампиры озлобленно остановились на границе тени и света, шипя, рыча и ревя вслед убегающим живым.

Рейтинг: +1 256 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!