ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 7

 

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 7

11 июня 2012 - Михаил Заскалько

7.НОВЫЙ СОПУТНИК (рассказывает Фурсик)

Разбудил меня браный лай Пракши, перемешанный с крепкими словами. Самым приличным на слух было слово "себялюбец". Пракша стоял на задних лапах, передними упёрся в оберег и ругался во все тяжкие.

Было ранее утро, ясное и спокойное - ни один листочек не дрожал, ни одна травинка не колыхалась. Небо затянуто чистым, плохо выбеленным полотном.
- Пракша, угомонись.
Истома сидела чуть в стороне на коряге, перед ней ворох хвороста, а над ним на рогатинах вертел с разделанной тушкой поросёнка. Истома звучно хрумкала огурцом.
- Огня давай, у-у себялюбец, - Пракша пронзил меня злым взглядом.- Ждём, ждём, а он сопит и в ус не дует.
- Потому и не дую, что усов нет.
Пракша отходя, буркнул что-то невнятное, должно быть опять выругался браными словами. Я чувствовал себя хорошо, отменно выспавшимся, и не желал утро начинать с ссоры, поэтому ругань Пракши пропустил мимо ушей.

Сняв оберег, я подошёл к Истоме. Она дохрумкала огурец и потянулась к холщёвому мешку, что стоял у её ног набитый чем-то доверху. А рядом важно демонстрировала крутые бока корчага(1) с водой. Истома извлекла из мешка крупное желтовато-красное яблоко, с улыбкой протянула мне:
- Покушай для затравки.
- Откуда всё это?
-Там у речки небольшое селище в три двора.
- И тебе так просто дали? И поросёнка, и корчагу…
- Порося мы с Пракшей в лесу поймали. А это…одолжили.
- Украли.
- Одолжили, - твёрдо повторила Истома.
- Мы будем мясо жарить или лясы точить? - рыкнул Пракша. - Давай, себялюбец, зажигай. Сколь можно ждать, меня мутит от голода.
- Я предлагала тебе огурчик пожевать.
- Сама жуй. Я никогда не любил огурцов, у меня от них… живот болит. Я пёс или овца?
- Пёс, пёс, - засмеялась Истома. - Но если будешь доставать Фурсика, он обратит тебя в лягушку, будешь сидеть в болоте триста лет и ждать царевну, которая поцелуем расколдует тебя.
- С него станется, - сникнув, тихо обронил Пракша, лёг, сложив голову на лапы.

Я простёр руки над хворостом, помедлил, снова и снова проверяя, верно ли я помню заклинание.
Пракша вдруг дёрнулся, вскочил:
- Истома, давай отойдём подальше: неведомо, что учудит.
Я глянул через плечо на Истому:
-Дело говорит. Вдруг опять напутаю.

Когда Истома и Пракша отошли к дальним кустам, я, протяжно выдохнув, произнёс заветные слова. Столб огня вырвался из земли, ослепив меня. Отпрянул, закрыв лицо руками. От кустов что-то крикнули, но я не разобрал из-за шума огня.
"Давай отвод!"- едва не вслух закричал сам себе.- Лес спалишь…"
- Знич уймись, покорись! - выдохнул, задыхаясь от жара.

И наступила тишина, такая, о которой говорят "могильная". Медленно, боясь увидеть нечто ужасное, убираю руки с лица.
Там где был ворох хвороста, теперь слегка курились угли, а на них лежал обжаренный блестящий от проступившего жира, поросёнок. Коряга дымилась, местами плясали сизые язычки пламени. В корчаге пузырилась кипевшая вода. От мешка ничего не осталось, а на опалённой траве рассыпались печёные яблоки и огурцы.
- Перестарался, но с пользой: поросёнок поспел, - усмехнулась за моей спиной Истома.
О мою ногу потёрся Пракша, вскинул голову:
- Ты это…прости те браные слова, что я… Не взаправду я, от глупой обиды…
- Будем трапезничать или лясы точить? - Я присел, обхватив уши Пракши, потрепал их.- Пёс ты трепливый.
- Правда, твоя, - уркнул Пракша. - Давайте трапезничать.

Солнце перевалило за полдень, когда мы подошли к маленькой речке, совсем ручеёк. Я решил сделать привал, освежиться и перекусить. Пракша, попив водицы, удалился:
- Проверю, что впереди.
Я занялся костром, а Истома - переборкой грибов. Перед тем как тронуться в путь от места ночлега, Истома надрала лыка и  на ходу, довольно быстро сплела кузовок, в который и складывала попадавшиеся грибы. Теперь вот перебирала, хорошие нанизывала на прутики. Я соорудил костёр, выломал две рогульки, воткнул по обе стороны, а на них положил две перекладинки. Истома тотчас разложила на них прутики с грибами.

Я отошёл к речке, разулся, опустил ноги в воду. Хорошо! Тело вбирало свежесть и казалось, силы прибывали. А вот мысли у меня были нерадостные. Мы шли полдня, самое время съесть чего-нибудь серьёзного, желательно с хлебом. Грибы разве еда, так червячка заморить. Нужно выходить к весям. Заплатить или обменять у нас ничего нет, значит, придётся попрошайничать. Что как селяне не жалуют таких и прогонят взашей? Голодными далеко не уйдём. Надо что-то придумать.

Глянул через плечо на Истому. Очи почему-то зацепились за её грудь, затем медленно стали опускаться, скользя по изгибам тела Истомы. Меня бросило в жар так, что в висках заныло.
Зачерпнул воды, плеснул на пылающее лицо, раз, другой, третий. Отступил жар, погас.
Вот ещё докука: всю дорогу видеть пред очами голую девчонку…Они, очи, не желали зреть козье обличье, они видели ту прежнюю Истому с  ясным людским  лицом. Её нагота приводила меня в замешательство, то в жар метнёт, то в озноб окунёт, а то вроде как кровь в жилах закипает, и сердце суматошно колотится о рёбра…

Хотел я применить отводящий очи наговор, да не смог вспомнить. Нечто смутное возникло в мозгу, вроде разобрал, но произнести не осмелился: нет никакой уверенности, что оно то самое. Хуже бы не сделать. Так шёл и мучился, ровно пытку терпел… Нет, надо к весям выбираться. Кровь из носа, а разжиться хлебцем да одёжкой для Истомы…

Из кустов, запыхавшись, вылетел Пракша:
-Там…там…непотребное творится…
Развернулся и опять в кусты. Истома, даже не спросив, что случилось, кинулась следом. Я сунул ноги в обувь и метнулся их догонять. Бежал на шум впереди.

На западе прогрохотало раз, другой. По всему гроза движется. О, Вершители Судеб пошлите её стороной! Не хочется под ливнем в лесу ночевать.
Лес внезапно поредел и вскоре я выбежал на опушку. Сразу от неё начинался косогор, а внизу равнинка, с речкой и весью в дюжину дворов. Между весью и косогором на лугу роится толпа мужиков, у кого коса, у кого вилы. А в кругу бьётся существо крылатое.

Догоняю Истому, она на бегу разматывает свой пояс-верёвку. Пракша бежит рядом с ней, нога в ногу.
До нас уже долетают ясные слова, смех.
- Погодь, дай я вилами поддену поганца.
- Хватит с него. Вишь дёргается, к богам своим направился.
И тут с земли раздался гневный клёкот, вызвавший очередной приступ смеха у селян.
- Ишь, ругается тать.
- Чья коза-то?
- Моя. Дай по мордасам вдарю, душу отведу…

Истома вдруг остановилась, Пракша сел рядом, прижавшись к её ноге.
- Что там? - спросил я, справившись с дыханием.
- Грифона мужичьё поймало. Коз воровал. Вилами проткнули, теперь вот забаву устроили.
- Может, опоздали,- обронила Истома, поигрывая верёвкой.
- Клекочет ещё, - сказал Пракша. - Я слыхал, грифоны живучи.
- Отбить надо. Грифоны речь разумеют, нельзя с ним как со  зверем.
Истома пристально посмотрела на меня:
- Шибко много мужиков. Не осилим.
Обхватив голову, я лихорадочно пытался вспомнить нужное сейчас заклинание. Обрывки, обрывки, ничего цельного…

Истома сделала петлю на веревке, одела на руку, затянула, затем решительно направилась туда, где, по словам Пракши, "непотребное творилось". Я, было, дёрнулся остановить её, но Пракша схватил зубами мою штанину, удержал.
- По мне так пусть покажется. Царь-девица. Мужиков много, да трусливы. Вспомни ягнёнка, счас она им свою забаву устроит. А ты покуда успокой голову, вспоминай свою волшбу.

Тем временем, легко ступая раздвоенными копытцами по траве и поигрывая верёвкой, будто кнутом Истома приблизилась к толпе. Её увидели, разом все обернулись, остолбенев.
- А ну рассыпались! - выкрикнула громко Истома, разорвав тишину в клочья. - Живо к мамкам, к жёнкам, - в подкрепление к своим словам она резко взмахнула рукой, "кнут" рассёк воздух с оглушительным хлопком.
Оцепенение у мужиков прошло, загалдели, точно грачи на деревах у погоста.
- Эт кто ж такая-то?
- Козлотаврица вроде. Дед Карп любил про них былички глаголить.
- Дак, сказывал, помёрли все от мора.
- Как видишь, не все.
- Что ноне за день: нежить к нам в гости пожаловала.
- Мужики, гля, на ней ничё нету. В шерсти, а ровно голая…


"Кнут" просвистев, стеганул глазастого по ногам, тот коротко взвыв, упал на траву, принялся растирать места ушиба.
- Дальше больнее будет, - честно предупредила Истома. - Что б духу вашего тут не было.
- Сурова, - сказал плотный высокий мужик с кудлатой серой бородой, покачивая косой. - Дак и мы не из мякины леплены…
Ещё раз просвистел "кнут" и конец его захлестнулся на ручке косы, резкий рывок - и коса упала на траву, а опешивший мужик глянул на пустые руки и смачно выругался.
Оживлённее загалдели мужики, выставили вперёд вилы, двинулись на Истому.
- Сзади, сзади обходи! - прокричал почти бабьим голосом тощий мужичонка.
И тут взлетела в воздух коса на привязи, и ну описывать круги - вжик, вжик, вжик…
Отпрянули мужики в ужасе, смешались, кое-кто не удержался на ногах, распластался по траве.
Вжик, вжик, вжик…наступало, приближалось. И сорвались все, побросав орудия, кто на двоих, кто на четырёх конечностях понеслись к веси. А в спины им бился задорный девичий смех.

Истома  осторожно косой надрезала веревки, опутывавшие грифона, разорвала. Грифон лежал с закрытыми глазами, тяжело дышал, из ран пузырясь, сочилась кровь.
Я опустился на колени рядом, оглядел раненого. В нём жизнь едва теплилась.
- Без магии никак…
-Так ворожи, - фыркнула Истома, собирая обрывки веревки. - Может лучше к богам душу отпустить?

Я молча наложил руки на раны грифона, вспоминая уроки Белабола и призывая в подмогу Вершителей Судеб. Кровь, сначала кровь. Уговорить её срастить сосуды и жилы. Как же там говорил Белабол? В голове что-то щёлкнуло, точно кто орешек раскусил, и я ясно вспомнил заветные слова. Закрыв глаза,  начал петь древний наговор.
- …остановит кровь теперь и восстанет рудый зверь, - нараспев закончил я, прислушиваясь к своим рукам, но они немо молчали.
- Опять учудил…Чароплёт, - внезапно раздался заливистый смех-лай Пракши.
А секунду спустя звонким смехом разразилась Истома:
- Ой, не могу…

И тут я почувствовал, что руки мои не ощущают жёсткого холодного оперения грифона, а лежат на тёплом коротком мехе. Затаив дыхание, я медленно приоткрываю глаза и вижу…сладко спящего  лисёнка. Рудого. С курьими крыльями…

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0054846

от 11 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0054846 выдан для произведения:

7.НОВЫЙ СОПУТНИК (рассказывает Фурсик)

Разбудил меня браный лай Пракши, перемешанный с крепкими словами. Самым приличным на слух было слово "себялюбец". Пракша стоял на задних лапах, передними упёрся в оберег и ругался во все тяжкие.

Было ранее утро, ясное и спокойное - ни один листочек не дрожал, ни одна травинка не колыхалась. Небо затянуто чистым, плохо выбеленным полотном.
- Пракша, угомонись.
Истома сидела чуть в стороне на коряге, перед ней ворох хвороста, а над ним на рогатинах вертел с разделанной тушкой поросёнка. Истома звучно хрумкала огурцом.
- Огня давай, у-у себялюбец, - Пракша пронзил меня злым взглядом.- Ждём, ждём, а он сопит и в ус не дует.
- Потому и не дую, что усов нет.
Пракша отходя, буркнул что-то невнятное, должно быть опять выругался браными словами. Я чувствовал себя хорошо, отменно выспавшимся, и не желал утро начинать с ссоры, поэтому ругань Пракши пропустил мимо ушей.

Сняв оберег, я подошёл к Истоме. Она дохрумкала огурец и потянулась к холщёвому мешку, что стоял у её ног набитый чем-то доверху. А рядом важно демонстрировала крутые бока корчага(1) с водой. Истома извлекла из мешка крупное желтовато-красное яблоко, с улыбкой протянула мне:
- Покушай для затравки.
- Откуда всё это?
-Там у речки небольшое селище в три двора.
- И тебе так просто дали? И поросёнка, и корчагу…
- Порося мы с Пракшей в лесу поймали. А это…одолжили.
- Украли.
- Одолжили, - твёрдо повторила Истома.
- Мы будем мясо жарить или лясы точить? - рыкнул Пракша. - Давай, себялюбец, зажигай. Сколь можно ждать, меня мутит от голода.
- Я предлагала тебе огурчик пожевать.
- Сама жуй. Я никогда не любил огурцов, у меня от них… живот болит. Я пёс или овца?
- Пёс, пёс, - засмеялась Истома. - Но если будешь доставать Фурсика, он обратит тебя в лягушку, будешь сидеть в болоте триста лет и ждать царевну, которая поцелуем расколдует тебя.
- С него станется, - сникнув, тихо обронил Пракша, лёг, сложив голову на лапы.

Я простёр руки над хворостом, помедлил, снова и снова проверяя, верно ли я помню заклинание.
Пракша вдруг дёрнулся, вскочил:
- Истома, давай отойдём подальше: неведомо, что учудит.
Я глянул через плечо на Истому:
-Дело говорит. Вдруг опять напутаю.

Когда Истома и Пракша отошли к дальним кустам, я, протяжно выдохнув, произнёс заветные слова. Столб огня вырвался из земли, ослепив меня. Отпрянул, закрыв лицо руками. От кустов что-то крикнули, но я не разобрал из-за шума огня.
"Давай отвод!"- едва не вслух закричал сам себе.- Лес спалишь…"
- Знич уймись, покорись! - выдохнул, задыхаясь от жара.

И наступила тишина, такая, о которой говорят "могильная". Медленно, боясь увидеть нечто ужасное, убираю руки с лица.
Там где был ворох хвороста, теперь слегка курились угли, а на них лежал обжаренный блестящий от проступившего жира, поросёнок. Коряга дымилась, местами плясали сизые язычки пламени. В корчаге пузырилась кипевшая вода. От мешка ничего не осталось, а на опалённой траве рассыпались печёные яблоки и огурцы.
- Перестарался, но с пользой: поросёнок поспел, - усмехнулась за моей спиной Истома.
О мою ногу потёрся Пракша, вскинул голову:
- Ты это…прости те браные слова, что я… Не взаправду я, от глупой обиды…
- Будем трапезничать или лясы точить? - Я присел, обхватив уши Пракши, потрепал их.- Пёс ты трепливый.
- Правда, твоя, - уркнул Пракша. - Давайте трапезничать.

Солнце перевалило за полдень, когда мы подошли к маленькой речке, совсем ручеёк. Я решил сделать привал, освежиться и перекусить. Пракша, попив водицы, удалился:
- Проверю, что впереди.
Я занялся костром, а Истома - переборкой грибов. Перед тем как тронуться в путь от места ночлега, Истома надрала лыка и  на ходу, довольно быстро сплела кузовок, в который и складывала попадавшиеся грибы. Теперь вот перебирала, хорошие нанизывала на прутики. Я соорудил костёр, выломал две рогульки, воткнул по обе стороны, а на них положил две перекладинки. Истома тотчас разложила на них прутики с грибами.

Я отошёл к речке, разулся, опустил ноги в воду. Хорошо! Тело вбирало свежесть и казалось, силы прибывали. А вот мысли у меня были нерадостные. Мы шли полдня, самое время съесть чего-нибудь серьёзного, желательно с хлебом. Грибы разве еда, так червячка заморить. Нужно выходить к весям. Заплатить или обменять у нас ничего нет, значит, придётся попрошайничать. Что как селяне не жалуют таких и прогонят взашей? Голодными далеко не уйдём. Надо что-то придумать.

Глянул через плечо на Истому. Очи почему-то зацепились за её грудь, затем медленно стали опускаться, скользя по изгибам тела Истомы. Меня бросило в жар так, что в висках заныло.
Зачерпнул воды, плеснул на пылающее лицо, раз, другой, третий. Отступил жар, погас.
Вот ещё докука: всю дорогу видеть пред очами голую девчонку…Они, очи, не желали зреть козье обличье, они видели ту прежнюю Истому с  ясным людским  лицом. Её нагота приводила меня в замешательство, то в жар метнёт, то в озноб окунёт, а то вроде как кровь в жилах закипает, и сердце суматошно колотится о рёбра…

Хотел я применить отводящий очи наговор, да не смог вспомнить. Нечто смутное возникло в мозгу, вроде разобрал, но произнести не осмелился: нет никакой уверенности, что оно то самое. Хуже бы не сделать. Так шёл и мучился, ровно пытку терпел… Нет, надо к весям выбираться. Кровь из носа, а разжиться хлебцем да одёжкой для Истомы…

Из кустов, запыхавшись, вылетел Пракша:
-Там…там…непотребное творится…
Развернулся и опять в кусты. Истома, даже не спросив, что случилось, кинулась следом. Я сунул ноги в обувь и метнулся их догонять. Бежал на шум впереди.

На западе прогрохотало раз, другой. По всему гроза движется. О, Вершители Судеб пошлите её стороной! Не хочется под ливнем в лесу ночевать.
Лес внезапно поредел и вскоре я выбежал на опушку. Сразу от неё начинался косогор, а внизу равнинка, с речкой и весью в дюжину дворов. Между весью и косогором на лугу роится толпа мужиков, у кого коса, у кого вилы. А в кругу бьётся существо крылатое.

Догоняю Истому, она на бегу разматывает свой пояс-верёвку. Пракша бежит рядом с ней, нога в ногу.
До нас уже долетают ясные слова, смех.
- Погодь, дай я вилами поддену поганца.
- Хватит с него. Вишь дёргается, к богам своим направился.
И тут с земли раздался гневный клёкот, вызвавший очередной приступ смеха у селян.
- Ишь, ругается тать.
- Чья коза-то?
- Моя. Дай по мордасам вдарю, душу отведу…

Истома вдруг остановилась, Пракша сел рядом, прижавшись к её ноге.
- Что там? - спросил я, справившись с дыханием.
- Грифона мужичьё поймало. Коз воровал. Вилами проткнули, теперь вот забаву устроили.
- Может, опоздали,- обронила Истома, поигрывая верёвкой.
- Клекочет ещё, - сказал Пракша. - Я слыхал, грифоны живучи.
- Отбить надо. Грифоны речь разумеют, нельзя с ним как со  зверем.
Истома пристально посмотрела на меня:
- Шибко много мужиков. Не осилим.
Обхватив голову, я лихорадочно пытался вспомнить нужное сейчас заклинание. Обрывки, обрывки, ничего цельного…

Истома сделала петлю на веревке, одела на руку, затянула, затем решительно направилась туда, где, по словам Пракши, "непотребное творилось". Я, было, дёрнулся остановить её, но Пракша схватил зубами мою штанину, удержал.
- По мне так пусть покажется. Царь-девица. Мужиков много, да трусливы. Вспомни ягнёнка, счас она им свою забаву устроит. А ты покуда успокой голову, вспоминай свою волшбу.

Тем временем, легко ступая раздвоенными копытцами по траве и поигрывая верёвкой, будто кнутом Истома приблизилась к толпе. Её увидели, разом все обернулись, остолбенев.
- А ну рассыпались! - выкрикнула громко Истома, разорвав тишину в клочья. - Живо к мамкам, к жёнкам, - в подкрепление к своим словам она резко взмахнула рукой, "кнут" рассёк воздух с оглушительным хлопком.
Оцепенение у мужиков прошло, загалдели, точно грачи на деревах у погоста.
- Эт кто ж такая-то?
- Козлотаврица вроде. Дед Карп любил про них былички глаголить.
- Дак, сказывал, помёрли все от мора.
- Как видишь, не все.
- Что ноне за день: нежить к нам в гости пожаловала.
- Мужики, гля, на ней ничё нету. В шерсти, а ровно голая…


"Кнут" просвистев, стеганул глазастого по ногам, тот коротко взвыв, упал на траву, принялся растирать места ушиба.
- Дальше больнее будет, - честно предупредила Истома. - Что б духу вашего тут не было.
- Сурова, - сказал плотный высокий мужик с кудлатой серой бородой, покачивая косой. - Дак и мы не из мякины леплены…
Ещё раз просвистел "кнут" и конец его захлестнулся на ручке косы, резкий рывок - и коса упала на траву, а опешивший мужик глянул на пустые руки и смачно выругался.
Оживлённее загалдели мужики, выставили вперёд вилы, двинулись на Истому.
- Сзади, сзади обходи! - прокричал почти бабьим голосом тощий мужичонка.
И тут взлетела в воздух коса на привязи, и ну описывать круги - вжик, вжик, вжик…
Отпрянули мужики в ужасе, смешались, кое-кто не удержался на ногах, распластался по траве.
Вжик, вжик, вжик…наступало, приближалось. И сорвались все, побросав орудия, кто на двоих, кто на четырёх конечностях понеслись к веси. А в спины им бился задорный девичий смех.

Истома  осторожно косой надрезала веревки, опутывавшие грифона, разорвала. Грифон лежал с закрытыми глазами, тяжело дышал, из ран пузырясь, сочилась кровь.
Я опустился на колени рядом, оглядел раненого. В нём жизнь едва теплилась.
- Без магии никак…
-Так ворожи, - фыркнула Истома, собирая обрывки веревки. - Может лучше к богам душу отпустить?

Я молча наложил руки на раны грифона, вспоминая уроки Белабола и призывая в подмогу Вершителей Судеб. Кровь, сначала кровь. Уговорить её срастить сосуды и жилы. Как же там говорил Белабол? В голове что-то щёлкнуло, точно кто орешек раскусил, и я ясно вспомнил заветные слова. Закрыв глаза,  начал петь древний наговор.
- …остановит кровь теперь и восстанет рудый зверь, - нараспев закончил я, прислушиваясь к своим рукам, но они немо молчали.
- Опять учудил…Чароплёт, - внезапно раздался заливистый смех-лай Пракши.
А секунду спустя звонким смехом разразилась Истома:
- Ой, не могу…

И тут я почувствовал, что руки мои не ощущают жёсткого холодного оперения грифона, а лежат на тёплом коротком мехе. Затаив дыхание, я медленно приоткрываю глаза и вижу…сладко спящего  лисёнка. Рудого. С курьими крыльями…

Рейтинг: +1 752 просмотра
Комментарии (2)
0 # 11 июня 2012 в 11:03 0
ну и чародей!!! Отпад!
Михаил Заскалько # 11 июня 2012 в 11:09 0
Горемаг... laugh