ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 4

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 4

10 июня 2012 - Михаил Заскалько

 


4. ПРАКША

Мне хотелось ослепнуть, оглохнуть, провалиться сквозь землю. Но, словно издеваясь надо мной, зрение и слух напротив обострились, а земля и не думала разверзаться под ногами.

Истома спряталась за дерево и оттуда швыряла в меня точно булыжники оскорбительные слова. Тяжёлые и влажные от слёз слова врезались в мою голову, в лицо, причиняя жгучую боль. Мне хотелось умереть. На мгновенье в голове прояснилось, и я попытался вспомнить заклятье, которое останавливает сердце. Перед глазами, будто на листе пергамента возникли знакомые слова. И я их произнёс.

Но сердце не остановилось, а наоборот учащённо забилось. За деревом, где пряталась Истома, родилось рыжее облако, трепыхнулось точно полотнище на ветру и - пропало. Следом раздался не то болезненный вскрик, не то громкий сдавленный смех.

А потом появилась Истома. Это была немного другая Истома: прежде голое тело покрылось короткой белой шёрсткой, скрыв все срамные места. Издали казалось, что на девчонке штаны и рубаха, сшитые из шкурок маленьких козлят. В руке Истома сжимала обрывок верёвки.
Я опять вспомнил не те слова!

С криком подлетела ко мне Истома, веревка, словно бич стеганула меня раз, другой, третий…
- Прекрати меня мучить, козий горох! Мне больно! Вертай всё назад! Вертай! Вертай! Щур! Неумеха!
Я не сопротивлялся и не уворачивался, мысленно желал лишь одного: чтобы Истома забила меня как паршивую козу насмерть. Она права: я бестолковый неумеха и незачем такому жить.
- Шоболда! Пустобрех!

Внезапно избиение и крик Истомы оборвались, а в следующее мгновение я услышал странную возню в стороне от меня. Вскинул голову и невольно вздрогнул: девчонка лежала на земле, а над ней, упершись передними лапами в грудь, стоял пёс. До боли знакомый пёс…
- Всё, угомонилась? Ещё дёрнешься - укушу.

Да это был секретарь жены Владыки, по прозванию Пракша - Левша. Псом он стал из-за моей бестолковости. Но почему он здесь и всё ещё в личине? Разве Белабол и другие маги не исправили мою ошибку?
- Отпусти,- наконец, присмирев, попросила Истома.
- Не дури,- предупредил Пракша, отходя.- Обещал, точно искусаю.
Затем подошёл ко мне, сел напротив:
- Будь здрав, Фурсик.
- Зачем? От меня одни беды. У тебя есть повод загрызть меня…
- Нет, я теперь тебя буду оберегать как зеницу ока. Любого загрызу, кто посмеет тебя обидеть.
- Что так?
- Белабол не смог снять заклятье. Сказал: догоняй Фурсика, ступай с ним. Только он сможет тебе помочь.

 


 

- Помочь… - горько усмехнулся я.- Вон, тоже хотел помочь.… Были девчонка с козой, теперь.… Не смогу я вам помочь, не смогу, голова у меня ровно решето… Можете забить меня, изорвать в клочья - не обижусь…
- Ерунду городишь, парень, - сердито клацнул зубами Пракша. - Я верю Белаболу. Сказал: Дар у тебя скрытый до времени. Вот дойдёшь до ведуньи, исцелит она твою голову и Дар в силу войдёт. Уверил, что Дар твой вдвое сильнее будет, нежели способности самого Белабола. А может статься и посильнее чем у Серокоса. - Пракша покосился в сторону Истомы: - А это всё огрехи исправимые. У вас ничего съестного? Брюхо подводит, мочи нет терпеть.

Едва Пракша заикнулся о еде, как тотчас напомнил о себе мой голод, заглушив зуд от следов верёвки.
- Ничего.
Пракша вскочил:
- Придётся побегать. Я когда бежал на крик, что-то чуял, может, кролик. А вы давайте миритесь, нам вместе путь держать, не след друг на дружку злобу таить. Слышь, ты, как там тебя?
- Истома её зовут.
- Истома? - Пракша неопределённо фыркнул. - Не истомиться бы нам в пути с Истомой. Ладно, побегу я, словами сыт не будешь.

Пракша убежал. Истома сидела на траве, подтянув и обхватив руками колени, всхлипывая, смотрела на гаснущий костёр.

Я встал, хотел, было подойти к девчонке, но тут же передумал, сообразив, что совершенно не знаю, чего сказать. Прошёл к костру, стал его возрождать.
- Ты и в городе набедокурил, неумеха, - неожиданно заговорила едко Истома.
Я промолчал, опасаясь, что мои слова возродят её гнев, тогда на её крики вновь прибежит Пракша, прервав охоту, и покажет уже силу своего гнева. Злость голодного пса. Быть нам покусанными…

Глубоко вздохнув, Истома быстро поднялась:
- Что уж теперь слёзы лить. Значит, к ведунье идёшь?
- Иду.
- Выходит и мне придётся тащиться с вами. Ладно, всё лучше, чем терпеть побои и оскорбления, - Истома внимательно осмотрела себя, подёргала шерсть. - И кто я теперь? Всё это как прозывается?
- Козатаврица.
- Из быличек?
- Да. Раньше, много-много лет назад их много было…
- И куда же они подевались?
- Вымерли. Мор…
- Жалко. Выходит я единственная.…Как же  на людях буду показываться?
- А ты… - начал я и осёкся, закашлялся, поперхнувшись непроизнесёнными словами.
- Что? Договаривай, раз начал.
- Нет, не пойдёт.
- Почему не пойдёт? Говори! - Истома напряглась, глаза потемнели, в руке задёргалась верёвка.

Пришлось рассказать. Есть специальные магические слова, именуемые отворот. Произносишь их и словно отводишь глаза тех, кто на тебя смотрит: ты их видишь, а они тебя нет. В Школе нам строго настрого запрещали использовать отворот. Белабол неустанно повторял: на отвороте лежит особая Печать Первого Мага, если отворотом пользуешься как зонтиком от дождя, то есть опасение, что однажды действительно станешь для всех невидимым. Навсегда. Отворотом можно пользоваться только в крайнем случае, когда тебе грозит неминуемая смерть.

Истома призадумалась, нервно помахивая верёвкой. Подбрасывая хворост в костёр, я искоса посматривал на девчонку и невольно отмечал, что получилась довольно миленькая козочка, если смотреть выше пояса. А ниже… Лишь короткие взгляды бросал, после которых меня почему-то метало в жар, а в животе всё сжималось так, что дыхание пресекалось.
- Говори,- Истома резко взмахнула верёвкой.
- Что говорить?
- Отворот. Смотри не перепутай. Если опять не то будет, я тебя…- Истома наклонила голову, направив на меня острые рожки: - Проткну как сено вилами. Говори!
- Зри в корень, чур, меня, чур. Обратные слова: чур, отвори очи.
Истома как прилежная ученица повторила, при этом шевелила губами так, словно каждое слово, как ягодку надкусывала и обсасывала. По глазам её понял: запомнила крепко накрепко.
- Проверим? Ой, худо тебе будет, если обманул.

Истома на мгновение затаила дыхание, затем быстро дрогнувшим голосом произнесла отворот. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Ты…видишь меня?
Я не успел ничего сказать: появился Пракша, в зубах он держал тушку козлёнка. Бросив добычу мне под ноги, сел, широко облизнувшись:
- Я своё дело сделал. Кто кухарит? А где эта…как её? Козатурица? Прогнал?
- По нужде отлучилась, - на удивление легко соврал я, во все глаза рассматривая Истому, которая по-детски радовалась эффекту отворота. Зажимая рот ладошкой, дабы не рассмеяться, она тихо на цыпочках отступила в темноту.
Пракша всё же услышал, быстро глянул в ту сторону, усмехнулся:
- Как думаешь, парень, мясо у неё человечье или козье? Будет донимать, я её не стану кусать, просто съем. Истома в пути докука.

- Я всё слышала, - возникла из темноты Истома. - Нечем будет есть. Я повыбиваю тебе зубы и сделаю ожерелье.
Пракша глянул на меня:
- Что ты сотворил? Из неё надо было курицу сделать.

Истома подошла, присела, взяла тушку козлёнка.
- Эх ты, бедолага, добегался. Желала я, чтоб тебя волки задрали, а придётся самой есть, - Истома печально вздохнула, поднялась, держа за ноги тушку. - Ножа ни у кого нет? Придётся так, - с этими словами она обеими руками взялась за ноги козлёнка и резко дёрнула, разорвав тушку на две половинки.
Пракша крякнул, поджав хвост, переместился ближе к моим ногам.
Что касается меня, то я был не менее поражён увиденным, по спине поползли мурашки с тяжёлыми ледяными лапками. О, Вершители Судеб, что я сотворил?! Откуда у неё такая силища? Во зло или во благо?

 

 

 

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0054767

от 10 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0054767 выдан для произведения:

 


4. ПРАКША

Мне хотелось ослепнуть, оглохнуть, провалиться сквозь землю. Но, словно издеваясь надо мной, зрение и слух напротив обострились, а земля и не думала разверзаться под ногами.

Истома спряталась за дерево и оттуда швыряла в меня точно булыжники оскорбительные слова. Тяжёлые и влажные от слёз слова врезались в мою голову, в лицо, причиняя жгучую боль. Мне хотелось умереть. На мгновенье в голове прояснилось, и я попытался вспомнить заклятье, которое останавливает сердце. Перед глазами, будто на листе пергамента возникли знакомые слова. И я их произнёс.

Но сердце не остановилось, а наоборот учащённо забилось. За деревом, где пряталась Истома, родилось рыжее облако, трепыхнулось точно полотнище на ветру и - пропало. Следом раздался не то болезненный вскрик, не то громкий сдавленный смех.

А потом появилась Истома. Это была немного другая Истома: прежде голое тело покрылось короткой белой шёрсткой, скрыв все срамные места. Издали казалось, что на девчонке штаны и рубаха, сшитые из шкурок маленьких козлят. В руке Истома сжимала обрывок верёвки.
Я опять вспомнил не те слова!

С криком подлетела ко мне Истома, веревка, словно бич стеганула меня раз, другой, третий…
- Прекрати меня мучить, козий горох! Мне больно! Вертай всё назад! Вертай! Вертай! Щур! Неумеха!
Я не сопротивлялся и не уворачивался, мысленно желал лишь одного: чтобы Истома забила меня как паршивую козу насмерть. Она права: я бестолковый неумеха и незачем такому жить.
- Шоболда! Пустобрех!

Внезапно избиение и крик Истомы оборвались, а в следующее мгновение я услышал странную возню в стороне от меня. Вскинул голову и невольно вздрогнул: девчонка лежала на земле, а над ней, упершись передними лапами в грудь, стоял пёс. До боли знакомый пёс…
- Всё, угомонилась? Ещё дёрнешься - укушу.

Да это был секретарь жены Владыки, по прозванию Пракша - Левша. Псом он стал из-за моей бестолковости. Но почему он здесь и всё ещё в личине? Разве Белабол и другие маги не исправили мою ошибку?
- Отпусти,- наконец, присмирев, попросила Истома.
- Не дури,- предупредил Пракша, отходя.- Обещал, точно искусаю.
Затем подошёл ко мне, сел напротив:
- Будь здрав, Фурсик.
- Зачем? От меня одни беды. У тебя есть повод загрызть меня…
- Нет, я теперь тебя буду оберегать как зеницу ока. Любого загрызу, кто посмеет тебя обидеть.
- Что так?
- Белабол не смог снять заклятье. Сказал: догоняй Фурсика, ступай с ним. Только он сможет тебе помочь.


- Помочь… - горько усмехнулся я.- Вон, тоже хотел помочь.… Были девчонка с козой, теперь.… Не смогу я вам помочь, не смогу, голова у меня ровно решето… Можете забить меня, изорвать в клочья - не обижусь…
- Ерунду городишь, парень, - сердито клацнул зубами Пракша. - Я верю Белаболу. Сказал: Дар у тебя скрытый до времени. Вот дойдёшь до ведуньи, исцелит она твою голову и Дар в силу войдёт. Уверил, что Дар твой вдвое сильнее будет, нежели способности самого Белабола. А может статься и посильнее чем у Серокоса. - Пракша покосился в сторону Истомы: - А это всё огрехи исправимые. У вас ничего съестного? Брюхо подводит, мочи нет терпеть.

Едва Пракша заикнулся о еде, как тотчас напомнил о себе мой голод, заглушив зуд от следов верёвки.
- Ничего.
Пракша вскочил:
- Придётся побегать. Я когда бежал на крик, что-то чуял, может, кролик. А вы давайте миритесь, нам вместе путь держать, не след друг на дружку злобу таить. Слышь, ты, как там тебя?
- Истома её зовут.
- Истома? - Пракша неопределённо фыркнул. - Не истомиться бы нам в пути с Истомой. Ладно, побегу я, словами сыт не будешь.

Пракша убежал. Истома сидела на траве, подтянув и обхватив руками колени, всхлипывая, смотрела на гаснущий костёр.

Я встал, хотел, было подойти к девчонке, но тут же передумал, сообразив, что совершенно не знаю, чего сказать. Прошёл к костру, стал его возрождать.
- Ты и в городе набедокурил, неумеха, - неожиданно заговорила едко Истома.
Я промолчал, опасаясь, что мои слова возродят её гнев, тогда на её крики вновь прибежит Пракша, прервав охоту, и покажет уже силу своего гнева. Злость голодного пса. Быть нам покусанными…

Глубоко вздохнув, Истома быстро поднялась:
- Что уж теперь слёзы лить. Значит, к ведунье идёшь?
- Иду.
- Выходит и мне придётся тащиться с вами. Ладно, всё лучше, чем терпеть побои и оскорбления, - Истома внимательно осмотрела себя, подёргала шерсть. - И кто я теперь? Всё это как прозывается?
- Козатаврица.
- Из быличек?
- Да. Раньше, много-много лет назад их много было…
- И куда же они подевались?
- Вымерли. Мор…
- Жалко. Выходит я единственная.…Как же  на людях буду показываться?
- А ты… - начал я и осёкся, закашлялся, поперхнувшись непроизнесёнными словами.
- Что? Договаривай, раз начал.
- Нет, не пойдёт.
- Почему не пойдёт? Говори! - Истома напряглась, глаза потемнели, в руке задёргалась верёвка.

Пришлось рассказать. Есть специальные магические слова, именуемые отворот. Произносишь их и словно отводишь глаза тех, кто на тебя смотрит: ты их видишь, а они тебя нет. В Школе нам строго настрого запрещали использовать отворот. Белабол неустанно повторял: на отвороте лежит особая Печать Первого Мага, если отворотом пользуешься как зонтиком от дождя, то есть опасение, что однажды действительно станешь для всех невидимым. Навсегда. Отворотом можно пользоваться только в крайнем случае, когда тебе грозит неминуемая смерть.

Истома призадумалась, нервно помахивая верёвкой. Подбрасывая хворост в костёр, я искоса посматривал на девчонку и невольно отмечал, что получилась довольно миленькая козочка, если смотреть выше пояса. А ниже… Лишь короткие взгляды бросал, после которых меня почему-то метало в жар, а в животе всё сжималось так, что дыхание пресекалось.
- Говори,- Истома резко взмахнула верёвкой.
- Что говорить?
- Отворот. Смотри не перепутай. Если опять не то будет, я тебя…- Истома наклонила голову, направив на меня острые рожки: - Проткну как сено вилами. Говори!
- Зри в корень, чур, меня, чур. Обратные слова: чур, отвори очи.
Истома как прилежная ученица повторила, при этом шевелила губами так, словно каждое слово, как ягодку надкусывала и обсасывала. По глазам её понял: запомнила крепко накрепко.
- Проверим? Ой, худо тебе будет, если обманул.

Истома на мгновение затаила дыхание, затем быстро дрогнувшим голосом произнесла отворот. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Ты…видишь меня?
Я не успел ничего сказать: появился Пракша, в зубах он держал тушку козлёнка. Бросив добычу мне под ноги, сел, широко облизнувшись:
- Я своё дело сделал. Кто кухарит? А где эта…как её? Козатурица? Прогнал?
- По нужде отлучилась, - на удивление легко соврал я, во все глаза рассматривая Истому, которая по-детски радовалась эффекту отворота. Зажимая рот ладошкой, дабы не рассмеяться, она тихо на цыпочках отступила в темноту.
Пракша всё же услышал, быстро глянул в ту сторону, усмехнулся:
- Как думаешь, парень, мясо у неё человечье или козье? Будет донимать, я её не стану кусать, просто съем. Истома в пути докука.

- Я всё слышала, - возникла из темноты Истома. - Нечем будет есть. Я повыбиваю тебе зубы и сделаю ожерелье.
Пракша глянул на меня:
- Что ты сотворил? Из неё надо было курицу сделать.

Истома подошла, присела, взяла тушку козлёнка.
- Эх ты, бедолага, добегался. Желала я, чтоб тебя волки задрали, а придётся самой есть, - Истома печально вздохнула, поднялась, держа за ноги тушку. - Ножа ни у кого нет? Придётся так, - с этими словами она обеими руками взялась за ноги козлёнка и резко дёрнула, разорвав тушку на две половинки.
Пракша крякнул, поджав хвост, переместился ближе к моим ногам.
Что касается меня, то я был не менее поражён увиденным, по спине поползли мурашки с тяжёлыми ледяными лапками. О, Вершители Судеб, что я сотворил?! Откуда у неё такая силища? Во зло или во благо?

Рейтинг: +1 430 просмотров
Комментарии (2)
0 # 10 июня 2012 в 22:26 0
Ну вааще... Я же говорю- фантазия у тебя - ого-го!!!! Дальше!
Михаил Заскалько # 10 июня 2012 в 22:38 0
Блин, три раза менял шрифт...а на выходе всё равно мелкий...
Ладно, продолжаю...
Популярная проза за месяц
113
105
105
90
88
84
83
81
78
77
76
74
73
73
68
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
60
59
57
57
55
53
53
52
51
51
51
44
43