ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 4

 

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 4

10 июня 2012 - Михаил Заскалько

 


4. ПРАКША

Мне хотелось ослепнуть, оглохнуть, провалиться сквозь землю. Но, словно издеваясь надо мной, зрение и слух напротив обострились, а земля и не думала разверзаться под ногами.

Истома спряталась за дерево и оттуда швыряла в меня точно булыжники оскорбительные слова. Тяжёлые и влажные от слёз слова врезались в мою голову, в лицо, причиняя жгучую боль. Мне хотелось умереть. На мгновенье в голове прояснилось, и я попытался вспомнить заклятье, которое останавливает сердце. Перед глазами, будто на листе пергамента возникли знакомые слова. И я их произнёс.

Но сердце не остановилось, а наоборот учащённо забилось. За деревом, где пряталась Истома, родилось рыжее облако, трепыхнулось точно полотнище на ветру и - пропало. Следом раздался не то болезненный вскрик, не то громкий сдавленный смех.

А потом появилась Истома. Это была немного другая Истома: прежде голое тело покрылось короткой белой шёрсткой, скрыв все срамные места. Издали казалось, что на девчонке штаны и рубаха, сшитые из шкурок маленьких козлят. В руке Истома сжимала обрывок верёвки.
Я опять вспомнил не те слова!

С криком подлетела ко мне Истома, веревка, словно бич стеганула меня раз, другой, третий…
- Прекрати меня мучить, козий горох! Мне больно! Вертай всё назад! Вертай! Вертай! Щур! Неумеха!
Я не сопротивлялся и не уворачивался, мысленно желал лишь одного: чтобы Истома забила меня как паршивую козу насмерть. Она права: я бестолковый неумеха и незачем такому жить.
- Шоболда! Пустобрех!

Внезапно избиение и крик Истомы оборвались, а в следующее мгновение я услышал странную возню в стороне от меня. Вскинул голову и невольно вздрогнул: девчонка лежала на земле, а над ней, упершись передними лапами в грудь, стоял пёс. До боли знакомый пёс…
- Всё, угомонилась? Ещё дёрнешься - укушу.

Да это был секретарь жены Владыки, по прозванию Пракша - Левша. Псом он стал из-за моей бестолковости. Но почему он здесь и всё ещё в личине? Разве Белабол и другие маги не исправили мою ошибку?
- Отпусти,- наконец, присмирев, попросила Истома.
- Не дури,- предупредил Пракша, отходя.- Обещал, точно искусаю.
Затем подошёл ко мне, сел напротив:
- Будь здрав, Фурсик.
- Зачем? От меня одни беды. У тебя есть повод загрызть меня…
- Нет, я теперь тебя буду оберегать как зеницу ока. Любого загрызу, кто посмеет тебя обидеть.
- Что так?
- Белабол не смог снять заклятье. Сказал: догоняй Фурсика, ступай с ним. Только он сможет тебе помочь.

 


 

- Помочь… - горько усмехнулся я.- Вон, тоже хотел помочь.… Были девчонка с козой, теперь.… Не смогу я вам помочь, не смогу, голова у меня ровно решето… Можете забить меня, изорвать в клочья - не обижусь…
- Ерунду городишь, парень, - сердито клацнул зубами Пракша. - Я верю Белаболу. Сказал: Дар у тебя скрытый до времени. Вот дойдёшь до ведуньи, исцелит она твою голову и Дар в силу войдёт. Уверил, что Дар твой вдвое сильнее будет, нежели способности самого Белабола. А может статься и посильнее чем у Серокоса. - Пракша покосился в сторону Истомы: - А это всё огрехи исправимые. У вас ничего съестного? Брюхо подводит, мочи нет терпеть.

Едва Пракша заикнулся о еде, как тотчас напомнил о себе мой голод, заглушив зуд от следов верёвки.
- Ничего.
Пракша вскочил:
- Придётся побегать. Я когда бежал на крик, что-то чуял, может, кролик. А вы давайте миритесь, нам вместе путь держать, не след друг на дружку злобу таить. Слышь, ты, как там тебя?
- Истома её зовут.
- Истома? - Пракша неопределённо фыркнул. - Не истомиться бы нам в пути с Истомой. Ладно, побегу я, словами сыт не будешь.

Пракша убежал. Истома сидела на траве, подтянув и обхватив руками колени, всхлипывая, смотрела на гаснущий костёр.

Я встал, хотел, было подойти к девчонке, но тут же передумал, сообразив, что совершенно не знаю, чего сказать. Прошёл к костру, стал его возрождать.
- Ты и в городе набедокурил, неумеха, - неожиданно заговорила едко Истома.
Я промолчал, опасаясь, что мои слова возродят её гнев, тогда на её крики вновь прибежит Пракша, прервав охоту, и покажет уже силу своего гнева. Злость голодного пса. Быть нам покусанными…

Глубоко вздохнув, Истома быстро поднялась:
- Что уж теперь слёзы лить. Значит, к ведунье идёшь?
- Иду.
- Выходит и мне придётся тащиться с вами. Ладно, всё лучше, чем терпеть побои и оскорбления, - Истома внимательно осмотрела себя, подёргала шерсть. - И кто я теперь? Всё это как прозывается?
- Козатаврица.
- Из быличек?
- Да. Раньше, много-много лет назад их много было…
- И куда же они подевались?
- Вымерли. Мор…
- Жалко. Выходит я единственная.…Как же  на людях буду показываться?
- А ты… - начал я и осёкся, закашлялся, поперхнувшись непроизнесёнными словами.
- Что? Договаривай, раз начал.
- Нет, не пойдёт.
- Почему не пойдёт? Говори! - Истома напряглась, глаза потемнели, в руке задёргалась верёвка.

Пришлось рассказать. Есть специальные магические слова, именуемые отворот. Произносишь их и словно отводишь глаза тех, кто на тебя смотрит: ты их видишь, а они тебя нет. В Школе нам строго настрого запрещали использовать отворот. Белабол неустанно повторял: на отвороте лежит особая Печать Первого Мага, если отворотом пользуешься как зонтиком от дождя, то есть опасение, что однажды действительно станешь для всех невидимым. Навсегда. Отворотом можно пользоваться только в крайнем случае, когда тебе грозит неминуемая смерть.

Истома призадумалась, нервно помахивая верёвкой. Подбрасывая хворост в костёр, я искоса посматривал на девчонку и невольно отмечал, что получилась довольно миленькая козочка, если смотреть выше пояса. А ниже… Лишь короткие взгляды бросал, после которых меня почему-то метало в жар, а в животе всё сжималось так, что дыхание пресекалось.
- Говори,- Истома резко взмахнула верёвкой.
- Что говорить?
- Отворот. Смотри не перепутай. Если опять не то будет, я тебя…- Истома наклонила голову, направив на меня острые рожки: - Проткну как сено вилами. Говори!
- Зри в корень, чур, меня, чур. Обратные слова: чур, отвори очи.
Истома как прилежная ученица повторила, при этом шевелила губами так, словно каждое слово, как ягодку надкусывала и обсасывала. По глазам её понял: запомнила крепко накрепко.
- Проверим? Ой, худо тебе будет, если обманул.

Истома на мгновение затаила дыхание, затем быстро дрогнувшим голосом произнесла отворот. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Ты…видишь меня?
Я не успел ничего сказать: появился Пракша, в зубах он держал тушку козлёнка. Бросив добычу мне под ноги, сел, широко облизнувшись:
- Я своё дело сделал. Кто кухарит? А где эта…как её? Козатурица? Прогнал?
- По нужде отлучилась, - на удивление легко соврал я, во все глаза рассматривая Истому, которая по-детски радовалась эффекту отворота. Зажимая рот ладошкой, дабы не рассмеяться, она тихо на цыпочках отступила в темноту.
Пракша всё же услышал, быстро глянул в ту сторону, усмехнулся:
- Как думаешь, парень, мясо у неё человечье или козье? Будет донимать, я её не стану кусать, просто съем. Истома в пути докука.

- Я всё слышала, - возникла из темноты Истома. - Нечем будет есть. Я повыбиваю тебе зубы и сделаю ожерелье.
Пракша глянул на меня:
- Что ты сотворил? Из неё надо было курицу сделать.

Истома подошла, присела, взяла тушку козлёнка.
- Эх ты, бедолага, добегался. Желала я, чтоб тебя волки задрали, а придётся самой есть, - Истома печально вздохнула, поднялась, держа за ноги тушку. - Ножа ни у кого нет? Придётся так, - с этими словами она обеими руками взялась за ноги козлёнка и резко дёрнула, разорвав тушку на две половинки.
Пракша крякнул, поджав хвост, переместился ближе к моим ногам.
Что касается меня, то я был не менее поражён увиденным, по спине поползли мурашки с тяжёлыми ледяными лапками. О, Вершители Судеб, что я сотворил?! Откуда у неё такая силища? Во зло или во благо?

 

 

 

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0054767

от 10 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0054767 выдан для произведения:

 


4. ПРАКША

Мне хотелось ослепнуть, оглохнуть, провалиться сквозь землю. Но, словно издеваясь надо мной, зрение и слух напротив обострились, а земля и не думала разверзаться под ногами.

Истома спряталась за дерево и оттуда швыряла в меня точно булыжники оскорбительные слова. Тяжёлые и влажные от слёз слова врезались в мою голову, в лицо, причиняя жгучую боль. Мне хотелось умереть. На мгновенье в голове прояснилось, и я попытался вспомнить заклятье, которое останавливает сердце. Перед глазами, будто на листе пергамента возникли знакомые слова. И я их произнёс.

Но сердце не остановилось, а наоборот учащённо забилось. За деревом, где пряталась Истома, родилось рыжее облако, трепыхнулось точно полотнище на ветру и - пропало. Следом раздался не то болезненный вскрик, не то громкий сдавленный смех.

А потом появилась Истома. Это была немного другая Истома: прежде голое тело покрылось короткой белой шёрсткой, скрыв все срамные места. Издали казалось, что на девчонке штаны и рубаха, сшитые из шкурок маленьких козлят. В руке Истома сжимала обрывок верёвки.
Я опять вспомнил не те слова!

С криком подлетела ко мне Истома, веревка, словно бич стеганула меня раз, другой, третий…
- Прекрати меня мучить, козий горох! Мне больно! Вертай всё назад! Вертай! Вертай! Щур! Неумеха!
Я не сопротивлялся и не уворачивался, мысленно желал лишь одного: чтобы Истома забила меня как паршивую козу насмерть. Она права: я бестолковый неумеха и незачем такому жить.
- Шоболда! Пустобрех!

Внезапно избиение и крик Истомы оборвались, а в следующее мгновение я услышал странную возню в стороне от меня. Вскинул голову и невольно вздрогнул: девчонка лежала на земле, а над ней, упершись передними лапами в грудь, стоял пёс. До боли знакомый пёс…
- Всё, угомонилась? Ещё дёрнешься - укушу.

Да это был секретарь жены Владыки, по прозванию Пракша - Левша. Псом он стал из-за моей бестолковости. Но почему он здесь и всё ещё в личине? Разве Белабол и другие маги не исправили мою ошибку?
- Отпусти,- наконец, присмирев, попросила Истома.
- Не дури,- предупредил Пракша, отходя.- Обещал, точно искусаю.
Затем подошёл ко мне, сел напротив:
- Будь здрав, Фурсик.
- Зачем? От меня одни беды. У тебя есть повод загрызть меня…
- Нет, я теперь тебя буду оберегать как зеницу ока. Любого загрызу, кто посмеет тебя обидеть.
- Что так?
- Белабол не смог снять заклятье. Сказал: догоняй Фурсика, ступай с ним. Только он сможет тебе помочь.


- Помочь… - горько усмехнулся я.- Вон, тоже хотел помочь.… Были девчонка с козой, теперь.… Не смогу я вам помочь, не смогу, голова у меня ровно решето… Можете забить меня, изорвать в клочья - не обижусь…
- Ерунду городишь, парень, - сердито клацнул зубами Пракша. - Я верю Белаболу. Сказал: Дар у тебя скрытый до времени. Вот дойдёшь до ведуньи, исцелит она твою голову и Дар в силу войдёт. Уверил, что Дар твой вдвое сильнее будет, нежели способности самого Белабола. А может статься и посильнее чем у Серокоса. - Пракша покосился в сторону Истомы: - А это всё огрехи исправимые. У вас ничего съестного? Брюхо подводит, мочи нет терпеть.

Едва Пракша заикнулся о еде, как тотчас напомнил о себе мой голод, заглушив зуд от следов верёвки.
- Ничего.
Пракша вскочил:
- Придётся побегать. Я когда бежал на крик, что-то чуял, может, кролик. А вы давайте миритесь, нам вместе путь держать, не след друг на дружку злобу таить. Слышь, ты, как там тебя?
- Истома её зовут.
- Истома? - Пракша неопределённо фыркнул. - Не истомиться бы нам в пути с Истомой. Ладно, побегу я, словами сыт не будешь.

Пракша убежал. Истома сидела на траве, подтянув и обхватив руками колени, всхлипывая, смотрела на гаснущий костёр.

Я встал, хотел, было подойти к девчонке, но тут же передумал, сообразив, что совершенно не знаю, чего сказать. Прошёл к костру, стал его возрождать.
- Ты и в городе набедокурил, неумеха, - неожиданно заговорила едко Истома.
Я промолчал, опасаясь, что мои слова возродят её гнев, тогда на её крики вновь прибежит Пракша, прервав охоту, и покажет уже силу своего гнева. Злость голодного пса. Быть нам покусанными…

Глубоко вздохнув, Истома быстро поднялась:
- Что уж теперь слёзы лить. Значит, к ведунье идёшь?
- Иду.
- Выходит и мне придётся тащиться с вами. Ладно, всё лучше, чем терпеть побои и оскорбления, - Истома внимательно осмотрела себя, подёргала шерсть. - И кто я теперь? Всё это как прозывается?
- Козатаврица.
- Из быличек?
- Да. Раньше, много-много лет назад их много было…
- И куда же они подевались?
- Вымерли. Мор…
- Жалко. Выходит я единственная.…Как же  на людях буду показываться?
- А ты… - начал я и осёкся, закашлялся, поперхнувшись непроизнесёнными словами.
- Что? Договаривай, раз начал.
- Нет, не пойдёт.
- Почему не пойдёт? Говори! - Истома напряглась, глаза потемнели, в руке задёргалась верёвка.

Пришлось рассказать. Есть специальные магические слова, именуемые отворот. Произносишь их и словно отводишь глаза тех, кто на тебя смотрит: ты их видишь, а они тебя нет. В Школе нам строго настрого запрещали использовать отворот. Белабол неустанно повторял: на отвороте лежит особая Печать Первого Мага, если отворотом пользуешься как зонтиком от дождя, то есть опасение, что однажды действительно станешь для всех невидимым. Навсегда. Отворотом можно пользоваться только в крайнем случае, когда тебе грозит неминуемая смерть.

Истома призадумалась, нервно помахивая верёвкой. Подбрасывая хворост в костёр, я искоса посматривал на девчонку и невольно отмечал, что получилась довольно миленькая козочка, если смотреть выше пояса. А ниже… Лишь короткие взгляды бросал, после которых меня почему-то метало в жар, а в животе всё сжималось так, что дыхание пресекалось.
- Говори,- Истома резко взмахнула верёвкой.
- Что говорить?
- Отворот. Смотри не перепутай. Если опять не то будет, я тебя…- Истома наклонила голову, направив на меня острые рожки: - Проткну как сено вилами. Говори!
- Зри в корень, чур, меня, чур. Обратные слова: чур, отвори очи.
Истома как прилежная ученица повторила, при этом шевелила губами так, словно каждое слово, как ягодку надкусывала и обсасывала. По глазам её понял: запомнила крепко накрепко.
- Проверим? Ой, худо тебе будет, если обманул.

Истома на мгновение затаила дыхание, затем быстро дрогнувшим голосом произнесла отворот. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Ты…видишь меня?
Я не успел ничего сказать: появился Пракша, в зубах он держал тушку козлёнка. Бросив добычу мне под ноги, сел, широко облизнувшись:
- Я своё дело сделал. Кто кухарит? А где эта…как её? Козатурица? Прогнал?
- По нужде отлучилась, - на удивление легко соврал я, во все глаза рассматривая Истому, которая по-детски радовалась эффекту отворота. Зажимая рот ладошкой, дабы не рассмеяться, она тихо на цыпочках отступила в темноту.
Пракша всё же услышал, быстро глянул в ту сторону, усмехнулся:
- Как думаешь, парень, мясо у неё человечье или козье? Будет донимать, я её не стану кусать, просто съем. Истома в пути докука.

- Я всё слышала, - возникла из темноты Истома. - Нечем будет есть. Я повыбиваю тебе зубы и сделаю ожерелье.
Пракша глянул на меня:
- Что ты сотворил? Из неё надо было курицу сделать.

Истома подошла, присела, взяла тушку козлёнка.
- Эх ты, бедолага, добегался. Желала я, чтоб тебя волки задрали, а придётся самой есть, - Истома печально вздохнула, поднялась, держа за ноги тушку. - Ножа ни у кого нет? Придётся так, - с этими словами она обеими руками взялась за ноги козлёнка и резко дёрнула, разорвав тушку на две половинки.
Пракша крякнул, поджав хвост, переместился ближе к моим ногам.
Что касается меня, то я был не менее поражён увиденным, по спине поползли мурашки с тяжёлыми ледяными лапками. О, Вершители Судеб, что я сотворил?! Откуда у неё такая силища? Во зло или во благо?

Рейтинг: +1 400 просмотров
Комментарии (2)
0 # 10 июня 2012 в 22:26 0
Ну вааще... Я же говорю- фантазия у тебя - ого-го!!!! Дальше!
Михаил Заскалько # 10 июня 2012 в 22:38 0
Блин, три раза менял шрифт...а на выходе всё равно мелкий...
Ладно, продолжаю...