ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 29

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 29

18 июня 2012 - Михаил Заскалько


 

ГЛАВА 29(рассказывает Ским)

Сокрушаясь нашей беде, лешак всплеснул руками и выскочил вон.

 

 

- Куда? - растерянно вскрикнул Горемаг. - А как же они…

 

 

Мы лежали вповалку, давились чихами и более ничего не могли произнести. А у меня так ещё и лапы ломило,  связанные верёвками.

 

 

Горемаг, вздохнув, глянул на эту горестную картину, замер, точно оборотился в истукана. Лоб в морщинах, лицо напряжено - видать усиленно пытался выудить нужное заклинание. Только чего найдёшь в дырявой…э, посудине, кроме дырки?

 

 

Вот те раз…что-то не то со мной. Уже и думаю не как прежний. Что это - от переживаний или скверная старушенция успела наслать на меня заклятье? Ладно, потом разберёмся, только бы унять это невыносимое чихание…

 

 

 

 

 

- Не помню,…ничего не помню…- наконец, шелохнулся Горемаг, промолвил с горечью.

 

 

- Не пом..чхи…ишь? чхи… - переспросила Истома раздражённо. - Ну..пчхи…и молчи…чхи…без..чхи…твоего..чхи…нытья…чхи,чхи,чхи…

 

 

 

 

 

Горемаг стал белее белого от огорчения. Собственное бессилие нам помочь давило на него, действовало как колдовское заклятье. Он был уже готов расплакаться как малое дитя, но тут, скрипя половицами, влетел в избу лешак. На голове у него красовался нарядный венок из невиданных ранее мной цветов.

 

 

- Пчхи…вой-то..пчи..вырядился? - с трудом проговорила Таля.

 

 

- Охохо… - выдохнул Шух, смахивая со лба пот, - еле всех воедино собрал…Кочевряжиться надумали,…умолять пришлось, а мне это как кочерыжка промеж ног…Давайте, чаровницы!

 

 

 

 

 

Венок рассыпался, вернее, разлетелся, ибо весь состоял из бабочек. Они закружились по избе, стряхивая с крылышек пыльцу. Вскоре всем полегчало, жуткий чих прекратился, стали подниматься, оправляться.

 

 

И лишь я как проклятый продолжал чихать. Правда дышать стало полегче, и глаза боле не слезились, но зуд в носу не унимался.

 

 

- Извиняй, друже, - виновато развёл ручки Шух. - На тебя видать не хватило…Пойду, може ещё соберу…

 

 

Шух метнулся к выходу, а за ним бабочки заколыхались, как ленты в головных уборах росских крестьянских девиц.

 

 

- Спасибо тебе, Шух, - с чувством выдохнула ему вослед Истома. - Не дал погибнуть смертью напрасной…

 

 

Шух что-то ответил неразборчиво уже снаружи.

 

 

 

 

 

Счастливцы оживились, отирали с очей последние слёзы. Таля вдруг шагнула ко мне с лицом суровым и весьма недобрым. Склонившись, освободила меня от пут.

 

 

- Пчху…бить..пчху…буде...пчху…- проскулил я, поджимая лапы.

 

 

- Будет с тебя. Живи уж. Итак страху натерпелся…

 

 

- Впредь наука, - встряла Истома. - Будешь знать, как по лесу за девками шнырять! Зарубил на своём носу?

 

 

-Так…пчху…я ж..пчху…не думал…

 

 

- А ты наперёд думай! - решил и своё слово сказать оправившийся Пракша. - Иль у тебя мозги не в том месте…

 

 

Ладно, пёс трепливый, хлестай, твоя нынче воля…

 

 

Истома фыркнула, одарив меня неласковым взглядом:

 

 

- Меж ног у него думалка…

 

 

 

 

 

- Полно нападать на него, - вступился за меня Горемаг. - Что было-то было. Впредь разумнее будем. Давайте ноги уносить из этого места поганого. Пора уж в дорогу собираться.

 

 

- Да, за вещами вернуться надо, - поставила точку Таля.

 

 

Я поплёлся за всеми, сотрясаемый чихами.

 

 

 

 

 

Поляна среди глухой чащи, а с ней проклятая колдунья избушка остались позади. Солнце уже начинало припекать. Горемаг торопил нас наверстать потерянное для дороги время.

 

 

Я тащился по тропинке позади всех. Ноющие лапы были ещё слабы, да и чих мотал меня из стороны в сторону. Глаза заплывали слезами, от чего тропинка двоилась - я то и дело натыкался на деревья.

 

 

Чуть впереди вздыхал Пракша, оглядывался и по всему боролся с желанием хоть как-то мне помочь. Должно быть, обида за пережитое в колдуньих владениях стопорила его желания.

 

 

- Где ж лешак-то? - наконец, спросил Пракша у Горемага. - Вон как рыжий мается. Того и гляди лопнет от чихов. Затоскуем без озорника…

 

 

Ладно, псина, зубоскаль пока. Придёт и мой час…

 

 

 

 

 

- Что за…Чур меня! Чур! - чертыхнувшись, остановился Горемаг, недоумённо завертел головой. - Влево что ль забрал сильно?

 

 

И тут мы все, - даже я сквозь слёзную пелену, - увидели, что ступили на поляну, от которой спешили удалиться. Вон и ненавистная избушка с призывно распахнутой дверью…

 

 

 

 

 

Мы повернули обратно в лес, стараясь забирать вправо. Но через пяток минут опять вышли на колдунью поляну.

 

 

- Давай я поведу, - обойдя Горемага, Таля ринулась вперёд, срубая топором мешавшие ветки. - Я вижу Путь…

 

 

Но и с этой вожатой мы вскоре вновь вывалились на осточертевшую поляну.

 

 

 

 

 

- Ведовство, недоброе…- помрачнев, сказал Горемаг. - Кругами ходим, будто кто морочит нас…

 

 

- Ну, конечно! - вскрикнула Истома, глянув на Талю и Пракшу, как бы ища подтверждения своим словам. - Помните: колдунья перед кончиной что-то прокричала? Явно заклятье. Она не только чих, но и морок навела!

 

 

- Пчху…будто..пчу…чиха…пчу…мало…- прочихал я, и вытер кончиком хвоста слезящиеся глаза.

 

 

 

 

 

В полной растерянности все приуныли. Таля ругнулась по-гречески и силой вогнала топор в ближайший ствол. Истома со слабой надеждой поглядывала на Горемага. Он, хмуря лоб, озирался по сторонам, словно искал ту невидимую точку, от которой проторит верный путь.

 

 

- И что же нам тут до скончания веков теперь бродить? - спросил Пракша, зло глянув на меня.

 

 

- А где Филя? - вдруг встрепенулась Истома. - Он бы хоть по верхам полетал, дорогу разведал…

 

 

- Улетел по своим делам, - глухо обронил Горемаг.

 

 

Все посмотрели на него: мол, раз ты чародей, значит, тебе и выводить нас из морока.

 

 

- Я ничего…не помню… - жалобно, не хуже меня, проскулил Горемаг.

 

 

- И Шух куда-то запропастился…- Таля выдернула топор, с ненавистью глянула на колдунью избушку. - Может, порубить труп на мелкие кусочки и сжечь?

 

 

- Хуже бы не сделать…- тихо обронила Истома. - Шух, небось, из-за морока не может к нам пробиться…

 

 

 

 

 

Я буквально каждой шерстинкой чувствовал, как все про себя клянут меня последними словами. Особенно этот трепливый пёс. Ишь как зыркает, так бы и разорвал…А у меня, словно в ещё большее наказание, участился чих. Опять стало трудно дышать, а перед глазами замельтешили точно обрывки тех лешачих бабочек.

 

 

И вдруг чую, как меня в бок толкнул холодным носом Пракша, прошипев:

 

 

- Может, кое-кто на крыльях своих поднимется и поглядит сверху, как выбраться!

 

 

- Из-за кое-кого ведь в напасть такую угодили, - поддержала его Истома, пихнув меня ногой.

 

 

Я даже не пытался что-либо сказать. Всё верно, из-за меня беда приключилась, стало быть, мне и вызволять.

 

 

Прочихавшись на дорожку, я разбежался, оттолкнулся ноющими лапами от земли, и взлетел.

 

 

 

 

 

Поднимался я над лесом рывками. Меня потряхивало и швыряло от неугомонного чиха. Худо-бедно, но поднялся. Только верхушки дерев остались внизу подо мной, как отовсюду налетел шелест крыльев. И злобное разноголосое чириканье кругами опоясывало. Я крутанулся туда-сюда и, наконец, рассмотрел: меня брала в кольцо воробьиная стая. Почему-то вспомнилось: в детстве, будучи грифоном, я воробьями как лакомством забавлялся, только клювики выплёвывал, точно шелуху. А теперь эти поганцы, похоже, решили мной позабавиться. Никак ещё одно зло, напоследок насланное колдуньей.

 

 

 

 

 

Птахи с четырёх сторон налетели тучками и принялись меня клевать да когтить, будто стервятники. Моя красивая рыжая шерсть полетела клоками в разные стороны. Я отбивался, как мог, хвостом и лапами, при случае и крылом. Одного шустрого едва не цапнул зубами - улизнул, поганец! Другой тут же завис над моим носом, вознамерился его клюнуть. От обиды и возмущения, я разразился чередой чихов. Воробей запищал, отпрянув, раскинув крылья, стал падать, неуклюже запрокинувшись кверху брюшком.

 

 

Осознав, в чём моя сила, я воспрял духом. И ринулся в атаку:

 

 

- Пчху...пчху…пчху…

 

 

Вольно махая крыльями, расчищал себе в воздухе простор. И начихал на всех, кого смог достать. Ох, и отвёл же я душеньку!

 

 

 

 

 

Мои пернатые вороги сыпались на лес, как сухие листья по осени. Уцелевшие удрали восвояси. А мне вдруг так похорошело, что в эту минуту я бы простил Пракше даже самые обидные слова. Задышалось легко, вольготно, и в носу больше не свербело, не кололо.

 

 

Я вдохнул полной грудью прохладный воздух, взмахнул крыльями во всю мощь и взмыл ввысь, к самым ясным небесам, как прежде, когда был грифоном.

 

 

Отсюда было отлично видно, как на ладони, и поляну, и колдунью избушку, и друзей своих, беспомощно стоящих, запрокинув головы вверх.

 

 

Поднявшись ещё выше, я высмотрел среди деревьев затерявшуюся тропку, ведущую прочь от проклятой поляны, назад, к опушке и к месту нашего ночлега.

 

 

Обрадованный, я стрелой метнулся вниз.

- Наверху морок не действует! - крикнул я, подлетая к друзьям. - Я видел нашу тропу! За мной идите, други! Я выведу!

***********************************************************************************

От автора:

На этой главе собственно и случился у меня застой. Самостоятельно выбраться у меня не получается, поэтому и зову помошника-соавтора.

Есть наброски и планы следующих глав.

И ещё есть полностью ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ глава.

Ну, что есть желающие помочь дорассказать эту историю?

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0056625

от 18 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0056625 выдан для произведения:


 

ГЛАВА 29(рассказывает Ским)

Сокрушаясь нашей беде, лешак всплеснул руками и выскочил вон.

 

 

- Куда? - растерянно вскрикнул Горемаг. - А как же они…

 

 

Мы лежали вповалку, давились чихами и более ничего не могли произнести. А у меня так ещё и лапы ломило,  связанные верёвками.

 

 

Горемаг, вздохнув, глянул на эту горестную картину, замер, точно оборотился в истукана. Лоб в морщинах, лицо напряжено - видать усиленно пытался выудить нужное заклинание. Только чего найдёшь в дырявой…э, посудине, кроме дырки?

 

 

Вот те раз…что-то не то со мной. Уже и думаю не как прежний. Что это - от переживаний или скверная старушенция успела наслать на меня заклятье? Ладно, потом разберёмся, только бы унять это невыносимое чихание…

 

 

 

 

 

- Не помню,…ничего не помню…- наконец, шелохнулся Горемаг, промолвил с горечью.

 

 

- Не пом..чхи…ишь? чхи… - переспросила Истома раздражённо. - Ну..пчхи…и молчи…чхи…без..чхи…твоего..чхи…нытья…чхи,чхи,чхи…

 

 

 

 

 

Горемаг стал белее белого от огорчения. Собственное бессилие нам помочь давило на него, действовало как колдовское заклятье. Он был уже готов расплакаться как малое дитя, но тут, скрипя половицами, влетел в избу лешак. На голове у него красовался нарядный венок из невиданных ранее мной цветов.

 

 

- Пчхи…вой-то..пчи..вырядился? - с трудом проговорила Таля.

 

 

- Охохо… - выдохнул Шух, смахивая со лба пот, - еле всех воедино собрал…Кочевряжиться надумали,…умолять пришлось, а мне это как кочерыжка промеж ног…Давайте, чаровницы!

 

 

 

 

 

Венок рассыпался, вернее, разлетелся, ибо весь состоял из бабочек. Они закружились по избе, стряхивая с крылышек пыльцу. Вскоре всем полегчало, жуткий чих прекратился, стали подниматься, оправляться.

 

 

И лишь я как проклятый продолжал чихать. Правда дышать стало полегче, и глаза боле не слезились, но зуд в носу не унимался.

 

 

- Извиняй, друже, - виновато развёл ручки Шух. - На тебя видать не хватило…Пойду, може ещё соберу…

 

 

Шух метнулся к выходу, а за ним бабочки заколыхались, как ленты в головных уборах росских крестьянских девиц.

 

 

- Спасибо тебе, Шух, - с чувством выдохнула ему вослед Истома. - Не дал погибнуть смертью напрасной…

 

 

Шух что-то ответил неразборчиво уже снаружи.

 

 

 

 

 

Счастливцы оживились, отирали с очей последние слёзы. Таля вдруг шагнула ко мне с лицом суровым и весьма недобрым. Склонившись, освободила меня от пут.

 

 

- Пчху…бить..пчху…буде...пчху…- проскулил я, поджимая лапы.

 

 

- Будет с тебя. Живи уж. Итак страху натерпелся…

 

 

- Впредь наука, - встряла Истома. - Будешь знать, как по лесу за девками шнырять! Зарубил на своём носу?

 

 

-Так…пчху…я ж..пчху…не думал…

 

 

- А ты наперёд думай! - решил и своё слово сказать оправившийся Пракша. - Иль у тебя мозги не в том месте…

 

 

Ладно, пёс трепливый, хлестай, твоя нынче воля…

 

 

Истома фыркнула, одарив меня неласковым взглядом:

 

 

- Меж ног у него думалка…

 

 

 

 

 

- Полно нападать на него, - вступился за меня Горемаг. - Что было-то было. Впредь разумнее будем. Давайте ноги уносить из этого места поганого. Пора уж в дорогу собираться.

 

 

- Да, за вещами вернуться надо, - поставила точку Таля.

 

 

Я поплёлся за всеми, сотрясаемый чихами.

 

 

 

 

 

Поляна среди глухой чащи, а с ней проклятая колдунья избушка остались позади. Солнце уже начинало припекать. Горемаг торопил нас наверстать потерянное для дороги время.

 

 

Я тащился по тропинке позади всех. Ноющие лапы были ещё слабы, да и чих мотал меня из стороны в сторону. Глаза заплывали слезами, от чего тропинка двоилась - я то и дело натыкался на деревья.

 

 

Чуть впереди вздыхал Пракша, оглядывался и по всему боролся с желанием хоть как-то мне помочь. Должно быть, обида за пережитое в колдуньих владениях стопорила его желания.

 

 

- Где ж лешак-то? - наконец, спросил Пракша у Горемага. - Вон как рыжий мается. Того и гляди лопнет от чихов. Затоскуем без озорника…

 

 

Ладно, псина, зубоскаль пока. Придёт и мой час…

 

 

 

 

 

- Что за…Чур меня! Чур! - чертыхнувшись, остановился Горемаг, недоумённо завертел головой. - Влево что ль забрал сильно?

 

 

И тут мы все, - даже я сквозь слёзную пелену, - увидели, что ступили на поляну, от которой спешили удалиться. Вон и ненавистная избушка с призывно распахнутой дверью…

 

 

 

 

 

Мы повернули обратно в лес, стараясь забирать вправо. Но через пяток минут опять вышли на колдунью поляну.

 

 

- Давай я поведу, - обойдя Горемага, Таля ринулась вперёд, срубая топором мешавшие ветки. - Я вижу Путь…

 

 

Но и с этой вожатой мы вскоре вновь вывалились на осточертевшую поляну.

 

 

 

 

 

- Ведовство, недоброе…- помрачнев, сказал Горемаг. - Кругами ходим, будто кто морочит нас…

 

 

- Ну, конечно! - вскрикнула Истома, глянув на Талю и Пракшу, как бы ища подтверждения своим словам. - Помните: колдунья перед кончиной что-то прокричала? Явно заклятье. Она не только чих, но и морок навела!

 

 

- Пчху…будто..пчу…чиха…пчу…мало…- прочихал я, и вытер кончиком хвоста слезящиеся глаза.

 

 

 

 

 

В полной растерянности все приуныли. Таля ругнулась по-гречески и силой вогнала топор в ближайший ствол. Истома со слабой надеждой поглядывала на Горемага. Он, хмуря лоб, озирался по сторонам, словно искал ту невидимую точку, от которой проторит верный путь.

 

 

- И что же нам тут до скончания веков теперь бродить? - спросил Пракша, зло глянув на меня.

 

 

- А где Филя? - вдруг встрепенулась Истома. - Он бы хоть по верхам полетал, дорогу разведал…

 

 

- Улетел по своим делам, - глухо обронил Горемаг.

 

 

Все посмотрели на него: мол, раз ты чародей, значит, тебе и выводить нас из морока.

 

 

- Я ничего…не помню… - жалобно, не хуже меня, проскулил Горемаг.

 

 

- И Шух куда-то запропастился…- Таля выдернула топор, с ненавистью глянула на колдунью избушку. - Может, порубить труп на мелкие кусочки и сжечь?

 

 

- Хуже бы не сделать…- тихо обронила Истома. - Шух, небось, из-за морока не может к нам пробиться…

 

 

 

 

 

Я буквально каждой шерстинкой чувствовал, как все про себя клянут меня последними словами. Особенно этот трепливый пёс. Ишь как зыркает, так бы и разорвал…А у меня, словно в ещё большее наказание, участился чих. Опять стало трудно дышать, а перед глазами замельтешили точно обрывки тех лешачих бабочек.

 

 

И вдруг чую, как меня в бок толкнул холодным носом Пракша, прошипев:

 

 

- Может, кое-кто на крыльях своих поднимется и поглядит сверху, как выбраться!

 

 

- Из-за кое-кого ведь в напасть такую угодили, - поддержала его Истома, пихнув меня ногой.

 

 

Я даже не пытался что-либо сказать. Всё верно, из-за меня беда приключилась, стало быть, мне и вызволять.

 

 

Прочихавшись на дорожку, я разбежался, оттолкнулся ноющими лапами от земли, и взлетел.

 

 

 

 

 

Поднимался я над лесом рывками. Меня потряхивало и швыряло от неугомонного чиха. Худо-бедно, но поднялся. Только верхушки дерев остались внизу подо мной, как отовсюду налетел шелест крыльев. И злобное разноголосое чириканье кругами опоясывало. Я крутанулся туда-сюда и, наконец, рассмотрел: меня брала в кольцо воробьиная стая. Почему-то вспомнилось: в детстве, будучи грифоном, я воробьями как лакомством забавлялся, только клювики выплёвывал, точно шелуху. А теперь эти поганцы, похоже, решили мной позабавиться. Никак ещё одно зло, напоследок насланное колдуньей.

 

 

 

 

 

Птахи с четырёх сторон налетели тучками и принялись меня клевать да когтить, будто стервятники. Моя красивая рыжая шерсть полетела клоками в разные стороны. Я отбивался, как мог, хвостом и лапами, при случае и крылом. Одного шустрого едва не цапнул зубами - улизнул, поганец! Другой тут же завис над моим носом, вознамерился его клюнуть. От обиды и возмущения, я разразился чередой чихов. Воробей запищал, отпрянув, раскинув крылья, стал падать, неуклюже запрокинувшись кверху брюшком.

 

 

Осознав, в чём моя сила, я воспрял духом. И ринулся в атаку:

 

 

- Пчху...пчху…пчху…

 

 

Вольно махая крыльями, расчищал себе в воздухе простор. И начихал на всех, кого смог достать. Ох, и отвёл же я душеньку!

 

 

 

 

 

Мои пернатые вороги сыпались на лес, как сухие листья по осени. Уцелевшие удрали восвояси. А мне вдруг так похорошело, что в эту минуту я бы простил Пракше даже самые обидные слова. Задышалось легко, вольготно, и в носу больше не свербело, не кололо.

 

 

Я вдохнул полной грудью прохладный воздух, взмахнул крыльями во всю мощь и взмыл ввысь, к самым ясным небесам, как прежде, когда был грифоном.

 

 

Отсюда было отлично видно, как на ладони, и поляну, и колдунью избушку, и друзей своих, беспомощно стоящих, запрокинув головы вверх.

 

 

Поднявшись ещё выше, я высмотрел среди деревьев затерявшуюся тропку, ведущую прочь от проклятой поляны, назад, к опушке и к месту нашего ночлега.

 

 

Обрадованный, я стрелой метнулся вниз.

- Наверху морок не действует! - крикнул я, подлетая к друзьям. - Я видел нашу тропу! За мной идите, други! Я выведу!

***********************************************************************************

От автора:

На этой главе собственно и случился у меня застой. Самостоятельно выбраться у меня не получается, поэтому и зову помошника-соавтора.

Есть наброски и планы следующих глав.

И ещё есть полностью ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ глава.

Ну, что есть желающие помочь дорассказать эту историю?

Рейтинг: +2 919 просмотров
Комментарии (6)
0 # 18 июня 2012 в 13:21 0
Я пас! Я тока твой преданный читатель! ТАК сочинять - это надоть таланту ворох и еще тележку)))
Молодец! Ох, молодец!!!
Народ, кто поможет???
Михаил Заскалько # 18 июня 2012 в 13:34 +1
Таня, спасибки за "таланту ворох и ещё тележку" flower
Желающих пока нэма,не помогло и размещение в анонсах. Сколько размещал в анонсах...читатель меня игнорирует... Видимо отпугивают и объём произведения и жанр...
0 # 18 июня 2012 в 13:40 0
Фентези писать не каждый сможет.Это точно. Тутока воображение надоть нехилое, да и знания о старинных преданиях тожЕть понадобятся. А как без них-то??? Тутока и ворожба, и Лешаки, да сам ГГ не хилый- ЯЩЕР, а не заяц какой - нибудь))
Неужто середь авторов не найдется тебе сокамерника?? Тобишь, единомышленника, али единодумальщика?)))))))))
Михаил Заскалько # 18 июня 2012 в 13:55 +1
Бум надеяться, что найдётся такой сумасшедший hihi
0 # 18 июня 2012 в 14:06 0
Бум, Бум.... laugh mmm 36
Тот самый Пелевин # 22 июня 2012 в 20:57 0
отлично super
Популярная проза за месяц
117
116
113
111
107
100
96
92
91
90
88
82
81
79
78
77
73
72
70
69
68
66
64
64
63
61
58
57
56
54