ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 20

 

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 20

14 июня 2012 - Михаил Заскалько

 ГЛАВА 20(рассказывает Фурсик) 

При нашем появлении Истома с Талей вскочили, напряглись, уставились на мавку недружелюбными взглядами.
  - Вот сопутницу нашёл, - объявил я. 
  - На кой ляд она нам, - сквозь зубы сказала Истома. - Это же мавка, они только вред чинят людям. 
  -  Это кривда! - вскрикнула мавка, сжав кулачки, быстро глянула на меня: - Не верь! То русалки безобразничают, а мы... 
  - Я и не верю. Да, как тебя кличут? 
  - Ятна. 
  - Чистая, светлая, ясная. Разве можно с таким именем зло творить? 
  - Всё одно не верю я ей, - пробурчала Истома. 


Таля же расслабилась, взгляд её потеплел.
  - Чудно: сколь по лесам исходила, слыхала про вас всяко разного, а свидеться не получалось. 
  - Мы сторожные, - Ятна тоже немного успокоилась. - Слишком много охочих обидеть безобидных. 
  - Безобидных, - хмыкнула Истома и выразительно хрустнула, сломав толстую палку пополам. 
Ятна вздрогнула, отступила за меня.
  - Не бойся, - глянул я через плечо. - Она только пужает. 
Истома зыркнула на меня тяжёлым взглядом и ломанулась сквозь заросли. Таля с усмешкой проводила её взглядом, затем обратилась ко мне:
  - Пракша вон утку принёс. Может, перекусим? 

Таля с мавкой взяли утку и ушли к студенцу разделать её, а я занялся костром.
  - Она тебя прельщала? - внезапно, заставив меня вздрогнуть, спросила Истома. 
Она стояла в сажени от меня, держала сухое сучковатое бревно в четыре локтя длиной, смотрела на меня исподлобья.
  - Кто? Мавка? Она ж ещё дитё. 
  - У них не как у людей. На вид дитё, а сама как девка на выданье. Я слышала... 
  - Забудь, - оборвал я, непонятно почему начиная сердиться. - Всё враки. Ятна проводит нас до речки, там её дом. Ты лучше скажи, что с Пракшей и Скимом? Чего хоронятся? 
  - Перебранка у них. Из-за блох. 
  - Растолкуй. 
  - Когда Ским ходил за травой для зелья, встретил лису. И... - смутившись, Истома отвела глаза, принялась ножом срубать сучья с бревна. 
- И?
  - Лиса прельстила Скима, он поддался соблазну...Потом у него обнаружились блохи, но они почему-то не стали на нём жить, а перескочили на Пракшу и стали его донимать...Терпел, терпел, потом высказал Скиму, что думает о нём. Через то и перебранка случилась, друг друга чураются. 
  - Глупцы. Ко мне бы подошли: есть верное средство извести блох. Где они сейчас? 
  - А леший их знает. 
  - Хорошо, спрошу у лешего. 


Истома замерла, быстро глянула на меня округлившимися глазами:
  - Ты и с лешаками дружбу водишь? 
  - Я со всеми дружбу вожу, кто в деле полезен. Один сейчас на тебя глазеет и глазам своим не верит. 
Истома бросила бревно, напряглась, крепко сжала ручку ножа, огляделась окрест.
  - Покажись, - бросил я в сторону, не сдержав улыбки.

 Тотчас на бревне возник лешак, он сидел, скрестив ноги, и во все глаза рассматривал Истому. А она отпрянула к костру, выхватила левой рукой пылающий сук. 
  - Да не бойся ты, - остановил я её порыв. - Он будет товарищем нашим, покуда до веси не доберёмся.

 
  - Хороша! - восторженно воскликнул лешак. - Мой дед сказывал, в прежние времена, когда ещё ящеров было, как ныне ворон, козотавриц было тьма тьмущая. Только дики были, козье одерживало верх. Так ими питались ящеры. Потом на козотавриц напал мор, в одно лето извелись. Ящеры-то с голодухи стали жрать всё подряд, что мекает, только неведома хворь их одолела. Перья из крыл осыпались, по телу язвы пошли. Так и перемёрли, кто от недуга, кто с голодухи. Ой, парень, большая в тебе чародейская сила, коль такое сотворил. Поди, сам не ведаешь. 
  - Твоя, правда, не ведаю. Вот иду к ведунье Суворе получить ответы. То, что ты видишь, личина, прежде людская девица была. Оплошал я. Надеюсь, Сувора исправит мой огрех. 
- Слыхал про Сувору, ведунья отменная. Наш брат тоже к ней обращается. Сказывают, в приятелях у неё сам Индрик-зверь. Исправят твой огрех, веруй. Раз такое дело, подмогну: передам своим, чтоб на пути твоём оказывали помощь. Чародеев мы почитаем.


  Я спросил, не видел ли он в лесу ещё два моих огреха - пса рыжего да лиса летающего. 
  - Зрю, - потешно усмехнулся лешак. - Братаются, только шерсть клочками летит. 
  - Где? Где они? 
  - Желаешь доставить? Изволь, - лешак что-то бормотнул под нос, хлопнул в ладоши.

 
Лес справа будто расступился, образовав ровную неширокую тропу, она стрелой устремилась в глубь леса. В следующее мгновение оттуда, где должен быть "наконечник" в нашу сторону стремительно покатился колобок из травы, мха и листьев. Приблизившись к нам, колобок остановился, рассыпался и нашим глазам предстал рыжий клубок, рычащий и визжащий одновременно, перья и клочки шерсти летели в разные стороны.
Я ещё не успел подумать, а губы мои уже прошептали чарные слова и тотчас некто незримый опрокинул на дерущихся ушат воды. Взвизгнув, Ским и Пракша отпрянули друг от друга на три сажени, взъерошенные, окровавленные, тяжело дышащие.
  - Я...таких как ты...одним когтем...делил напополам... - прохрипел Ским. 
  - А я...я таких как ты дамам на воротники да шапки дарил. Шкурками! - выкрикнул Пракша, отряхиваясь и окатывая нас брызгами.

 
  - Ну, потеха! Ну, умора! - заливался смехом лешак, нервно топая лаптями по бревну. 
  - Псина брехливая! 
  - Лис блохастый! 
  - Заткнитесь! Оба! - встала между ними Истома, угрожающе поигрывая ножом. - Хвосты вам пообрезать или уши? Нет, языки! Больно длинные и поганые. С кого начать?

 
На шум прибежали Таля с мавкой. Таля держала в руках завёрнутую в лист лопуха разделанную и вымытую утку.
  - Что у вас тут? 
  - Да вот свару затеяли, друг дружке в горло вцепились. Хочу языки поотсекать, може смирные станут. 
  - А хотите, - давясь смехом, пробулькал лешак, - я вам из них сотворю обереги от злых языков. 
  - Хотим, - сказала Истома и показала ножом на Пракшу: - Мне из него, добрый оберег выйдет. 
  - А мне из этого, кура общипанного, - поддержала подругу Таля.

 
Бедняги затравленно заметались, Ским попытался взлететь, но мокрые обтрёпанные крылья не подняли: свалился кулем, вскочил, оскалился, вздыбив шерсть:
  - Я буду биться! 
  - И я! - Пракша метнулся к Скиму, встал рядом, тоже оскалился: - Живым не дамся! 
  - Ой, не могу! - от смеха схватился за живот леший. - Скоморохи драные, да я лишь мизинцем шевельну...

 
  - Вы не смеете! - наконец опомнилась мавка, до этого она растерянно взирала на нас, силясь понять: это шутка или всерьёз? - Так нельзя! 
Пракша и Ским внезапно метнулись мне в ноги:
  - Фурсик, друже! Не позволяй! Да мы за тебя живота не пожалеем! В огонь и в воду! 
  - Зевсом клянусь! - обхватив мою ногу, Ским затряс её. - Или этим вашим...Перуном! 
  - Ладно, на этот раз пощажу, - я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Но чтобы в последний раз. 
  - В последний! - закричали в один голос. - Никогда боле! Всеми богами клянёмся! 


  - Эх, - вздохнула шумно Истома. - Такой оберег отобрали. Придётся самой отбиваться от злых языков. 
  - Твоя правда, - сказала Таля. 
И они, более не в силах сдерживаться, громко рассмеялись. Я их поддержал. Мавка, поняв, что всё это забава была, тоже звонко с переливами рассмеялась.
  - Вот потешили, так потешили! - Лешак сполз с бревна на траву, задрыгал ножками, из глаз его брызгали слёзы. - Сто лет так не смеялся...Облегченье-то какое сладкое...Хи-хи-ха-ха-хо-хо...хм-хм...

 
Ским и Пракша поглядели друг на друга, вздохнули:
  - Мир? 
  - Мир. 
Затем оглядели нас, хохочущих, и Пракша добродушно усмехнулся:
- Изверги...
Ским тихо шикнул на него: мол, попридержи язык, эти двуногие могут и передумать.

Эта история лишний раз убедила меня в правоте слов, что какими бы верными друзьями не были, но настаёт такой момент, что пустяшная размолвка делает врагами друзей, толкает на смертный бой. От этого грустно и погано делается на душе...
 И хочется крикнуть громче громкого: О Боги! За что нам сей недуг? Пошто не избавите, не сделаете нас лучше? Мы внуки ваши любезные, а Вы позволяете нам мучиться, превращаться в диких зверей! Доколе?! 

После встряски все почувствовали страшный голод, и пока готовилась утка, глотали слюнки. Всем казалось, что утка слишком мала и кому-то просто не достанется. Лешак сжалился над нами и притащил ворох отменных грибов. Мавка порывалась сбегать к реке за рыбой, но её отговорили, убедив, что до этого мы столько съели рыбы, что даже слышать о ней не можем.
Трапеза удалась на славу, и всем хватило. Завершали Ским с Пракшей, с удовольствием разгрызая косточки. Я избавил их от блох, заговорил раны, так что они чувствовали себя отменно. Глядя на них, с трудом верилось, что час назад они готовы были друг друга разорвать в клочья.


До речки-притока мы дошли легко и быстро: лешак постарался, убрав все препятствия. По ровной прямой тропе мы прошлись как по городской улице.
У речки простились с мавкой. Ятна приблизившись ко мне, - чем привела меня в крайнее смятение своей наготой, - глядя в лицо, сказала:
- Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. И всегда приду на помощь, ты только позови.
С этими словами она протянула мне на тонкой, как паутинка, нитке маленький недозрелый жёлудь.
  - Если тебе понадобится моя помощь, ты зажми желудОк в кулаке и произнеси моё имя. 
Ятна готова была расплакаться и дабы избежать этого, быстро бросила всем: "Скатертью дорога!" и нырнула в воду.
Мы как един человек, с грустью вздохнули, глядя на расходящиеся круги.


От речки до веси мы прошли так же легко, без приключений. А далее...
Нас очень рано заметили. Когда мы вышли на опушку и направились к околице, нас уже ждали. Вышли все от мала до велика, вооружённые кто чем. Мы ещё и слова не успели сказать, как в нас полетели камни. Я успел поставить оберег.
Селяне решили, что на их весь совершает набег злобная нежить. Возглавлял селян плотный жилистый старик, староста. Я сразу приметил, что с ним что-то не так. Когда же они приблизились к оберегу и попытались сокрушить его вилами и батогами, я как следует, рассмотрел старосту. Лицо его было раздуто так, что рот не закрывался, редкие крупные зубы, жёлтые с чёрными пятнами, казалось, выпирали наружу. Всё вместе давало страшную картину.


  - Скорее староста похож на нежить, чем мы, - вслух высказал Ским то, о чём невольно подумал я. - Как думаешь, что с ним? 
- Скорее всего, зубы болят, - наугад предположил я.
  - Тихо! - внезапно закричала Таля. - Наш чародей может вылечить вашего старосту. 
Удивлённые селяне стихли, обратили взор на старосту. Он что-то проухал, как филин, энергично вскидывая руки.
  - Пусть выйдет только чародей, - тотчас перевели "речь" старосты.

 
Первое чему нас учили в Школе, это заговаривать больные зубы. Впоследствии мы так часто пользовались этим заговором, что и захочешь, не забудешь. Так что с бедой старосты я справился в считанные минуты. Боль исчезла, опухоль спадала на глазах.
Короче, через четверть часа мы были приняты селянами как самые дорогие гости: нам выделили пустующую избу, снабдили продуктами, селянки поделились своими одёжками, подобрав для Истомы и Тали в размер, при этом назидательно внушили: не след щеголять наготой и смущать мужиков, а более того юнцов.
Мы решили здесь заночевать и в спокойной обстановке продумать, как дальше продолжать путь: лесом или по реке?

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0055849

от 14 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0055849 выдан для произведения:

 ГЛАВА 20(рассказывает Фурсик) 

При нашем появлении Истома с Талей вскочили, напряглись, уставились на мавку недружелюбными взглядами.
  - Вот сопутницу нашёл, - объявил я. 
  - На кой ляд она нам, - сквозь зубы сказала Истома. - Это же мавка, они только вред чинят людям. 
  -  Это кривда! - вскрикнула мавка, сжав кулачки, быстро глянула на меня: - Не верь! То русалки безобразничают, а мы... 
  - Я и не верю. Да, как тебя кличут? 
  - Ятна. 
  - Чистая, светлая, ясная. Разве можно с таким именем зло творить? 
  - Всё одно не верю я ей, - пробурчала Истома. 


Таля же расслабилась, взгляд её потеплел.
  - Чудно: сколь по лесам исходила, слыхала про вас всяко разного, а свидеться не получалось. 
  - Мы сторожные, - Ятна тоже немного успокоилась. - Слишком много охочих обидеть безобидных. 
  - Безобидных, - хмыкнула Истома и выразительно хрустнула, сломав толстую палку пополам. 
Ятна вздрогнула, отступила за меня.
  - Не бойся, - глянул я через плечо. - Она только пужает. 
Истома зыркнула на меня тяжёлым взглядом и ломанулась сквозь заросли. Таля с усмешкой проводила её взглядом, затем обратилась ко мне:
  - Пракша вон утку принёс. Может, перекусим? 

Таля с мавкой взяли утку и ушли к студенцу разделать её, а я занялся костром.
  - Она тебя прельщала? - внезапно, заставив меня вздрогнуть, спросила Истома. 
Она стояла в сажени от меня, держала сухое сучковатое бревно в четыре локтя длиной, смотрела на меня исподлобья.
  - Кто? Мавка? Она ж ещё дитё. 
  - У них не как у людей. На вид дитё, а сама как девка на выданье. Я слышала... 
  - Забудь, - оборвал я, непонятно почему начиная сердиться. - Всё враки. Ятна проводит нас до речки, там её дом. Ты лучше скажи, что с Пракшей и Скимом? Чего хоронятся? 
  - Перебранка у них. Из-за блох. 
  - Растолкуй. 
  - Когда Ским ходил за травой для зелья, встретил лису. И... - смутившись, Истома отвела глаза, принялась ножом срубать сучья с бревна. 
- И?
  - Лиса прельстила Скима, он поддался соблазну...Потом у него обнаружились блохи, но они почему-то не стали на нём жить, а перескочили на Пракшу и стали его донимать...Терпел, терпел, потом высказал Скиму, что думает о нём. Через то и перебранка случилась, друг друга чураются. 
  - Глупцы. Ко мне бы подошли: есть верное средство извести блох. Где они сейчас? 
  - А леший их знает. 
  - Хорошо, спрошу у лешего. 


Истома замерла, быстро глянула на меня округлившимися глазами:
  - Ты и с лешаками дружбу водишь? 
  - Я со всеми дружбу вожу, кто в деле полезен. Один сейчас на тебя глазеет и глазам своим не верит. 
Истома бросила бревно, напряглась, крепко сжала ручку ножа, огляделась окрест.
  - Покажись, - бросил я в сторону, не сдержав улыбки.

 Тотчас на бревне возник лешак, он сидел, скрестив ноги, и во все глаза рассматривал Истому. А она отпрянула к костру, выхватила левой рукой пылающий сук. 
  - Да не бойся ты, - остановил я её порыв. - Он будет товарищем нашим, покуда до веси не доберёмся.

 
  - Хороша! - восторженно воскликнул лешак. - Мой дед сказывал, в прежние времена, когда ещё ящеров было, как ныне ворон, козотавриц было тьма тьмущая. Только дики были, козье одерживало верх. Так ими питались ящеры. Потом на козотавриц напал мор, в одно лето извелись. Ящеры-то с голодухи стали жрать всё подряд, что мекает, только неведома хворь их одолела. Перья из крыл осыпались, по телу язвы пошли. Так и перемёрли, кто от недуга, кто с голодухи. Ой, парень, большая в тебе чародейская сила, коль такое сотворил. Поди, сам не ведаешь. 
  - Твоя, правда, не ведаю. Вот иду к ведунье Суворе получить ответы. То, что ты видишь, личина, прежде людская девица была. Оплошал я. Надеюсь, Сувора исправит мой огрех. 
- Слыхал про Сувору, ведунья отменная. Наш брат тоже к ней обращается. Сказывают, в приятелях у неё сам Индрик-зверь. Исправят твой огрех, веруй. Раз такое дело, подмогну: передам своим, чтоб на пути твоём оказывали помощь. Чародеев мы почитаем.


  Я спросил, не видел ли он в лесу ещё два моих огреха - пса рыжего да лиса летающего. 
  - Зрю, - потешно усмехнулся лешак. - Братаются, только шерсть клочками летит. 
  - Где? Где они? 
  - Желаешь доставить? Изволь, - лешак что-то бормотнул под нос, хлопнул в ладоши.

 
Лес справа будто расступился, образовав ровную неширокую тропу, она стрелой устремилась в глубь леса. В следующее мгновение оттуда, где должен быть "наконечник" в нашу сторону стремительно покатился колобок из травы, мха и листьев. Приблизившись к нам, колобок остановился, рассыпался и нашим глазам предстал рыжий клубок, рычащий и визжащий одновременно, перья и клочки шерсти летели в разные стороны.
Я ещё не успел подумать, а губы мои уже прошептали чарные слова и тотчас некто незримый опрокинул на дерущихся ушат воды. Взвизгнув, Ским и Пракша отпрянули друг от друга на три сажени, взъерошенные, окровавленные, тяжело дышащие.
  - Я...таких как ты...одним когтем...делил напополам... - прохрипел Ским. 
  - А я...я таких как ты дамам на воротники да шапки дарил. Шкурками! - выкрикнул Пракша, отряхиваясь и окатывая нас брызгами.

 
  - Ну, потеха! Ну, умора! - заливался смехом лешак, нервно топая лаптями по бревну. 
  - Псина брехливая! 
  - Лис блохастый! 
  - Заткнитесь! Оба! - встала между ними Истома, угрожающе поигрывая ножом. - Хвосты вам пообрезать или уши? Нет, языки! Больно длинные и поганые. С кого начать?

 
На шум прибежали Таля с мавкой. Таля держала в руках завёрнутую в лист лопуха разделанную и вымытую утку.
  - Что у вас тут? 
  - Да вот свару затеяли, друг дружке в горло вцепились. Хочу языки поотсекать, може смирные станут. 
  - А хотите, - давясь смехом, пробулькал лешак, - я вам из них сотворю обереги от злых языков. 
  - Хотим, - сказала Истома и показала ножом на Пракшу: - Мне из него, добрый оберег выйдет. 
  - А мне из этого, кура общипанного, - поддержала подругу Таля.

 
Бедняги затравленно заметались, Ским попытался взлететь, но мокрые обтрёпанные крылья не подняли: свалился кулем, вскочил, оскалился, вздыбив шерсть:
  - Я буду биться! 
  - И я! - Пракша метнулся к Скиму, встал рядом, тоже оскалился: - Живым не дамся! 
  - Ой, не могу! - от смеха схватился за живот леший. - Скоморохи драные, да я лишь мизинцем шевельну...

 
  - Вы не смеете! - наконец опомнилась мавка, до этого она растерянно взирала на нас, силясь понять: это шутка или всерьёз? - Так нельзя! 
Пракша и Ским внезапно метнулись мне в ноги:
  - Фурсик, друже! Не позволяй! Да мы за тебя живота не пожалеем! В огонь и в воду! 
  - Зевсом клянусь! - обхватив мою ногу, Ским затряс её. - Или этим вашим...Перуном! 
  - Ладно, на этот раз пощажу, - я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Но чтобы в последний раз. 
  - В последний! - закричали в один голос. - Никогда боле! Всеми богами клянёмся! 


  - Эх, - вздохнула шумно Истома. - Такой оберег отобрали. Придётся самой отбиваться от злых языков. 
  - Твоя правда, - сказала Таля. 
И они, более не в силах сдерживаться, громко рассмеялись. Я их поддержал. Мавка, поняв, что всё это забава была, тоже звонко с переливами рассмеялась.
  - Вот потешили, так потешили! - Лешак сполз с бревна на траву, задрыгал ножками, из глаз его брызгали слёзы. - Сто лет так не смеялся...Облегченье-то какое сладкое...Хи-хи-ха-ха-хо-хо...хм-хм...

 
Ским и Пракша поглядели друг на друга, вздохнули:
  - Мир? 
  - Мир. 
Затем оглядели нас, хохочущих, и Пракша добродушно усмехнулся:
- Изверги...
Ским тихо шикнул на него: мол, попридержи язык, эти двуногие могут и передумать.

Эта история лишний раз убедила меня в правоте слов, что какими бы верными друзьями не были, но настаёт такой момент, что пустяшная размолвка делает врагами друзей, толкает на смертный бой. От этого грустно и погано делается на душе...
И хочется крикнуть громче громкого: О Боги! За что нам сей недуг? Пошто не избавите, не сделаете нас лучше? Мы внуки ваши любезные, а Вы позволяете нам мучиться, превращаться в диких зверей! До коле?!

После встряски все почувствовали страшный голод, и пока готовилась утка, глотали слюнки. Всем казалось, что утка слишком мала и кому-то просто не достанется. Лешак сжалился над нами и притащил ворох отменных грибов. Мавка порывалась сбегать к реке за рыбой, но её отговорили, убедив, что до этого мы столько съели рыбы, что даже слышать о ней не можем.
Трапеза удалась на славу, и всем хватило. Завершали Ским с Пракшей, с удовольствием разгрызая косточки. Я избавил их от блох, заговорил раны, так что они чувствовали себя отменно. Глядя на них, с трудом верилось, что час назад они готовы были друг друга разорвать в клочья.


До речки-притока мы дошли легко и быстро: лешак постарался, убрав все препятствия. По ровной прямой тропе мы прошлись как по городской улице.
У речки простились с мавкой. Ятна приблизившись ко мне, - чем привела меня в крайнее смятение своей наготой, - глядя в лицо, сказала:
- Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. И всегда приду на помощь, ты только позови.
С этими словами она протянула мне на тонкой, как паутинка, нитке маленький недозрелый жёлудь.
  - Если тебе понадобится моя помощь, ты зажми желудОк в кулаке и произнеси моё имя. 
Ятна готова была расплакаться и дабы избежать этого, быстро бросила всем: "Скатертью дорога!" и нырнула в воду.
Мы как един человек, с грустью вздохнули, глядя на расходящиеся круги.


От речки до веси мы прошли так же легко, без приключений. А далее...
Нас очень рано заметили. Когда мы вышли на опушку и направились к околице, нас уже ждали. Вышли все от мала до велика, вооружённые кто чем. Мы ещё и слова не успели сказать, как в нас полетели камни. Я успел поставить оберег.
Селяне решили, что на их весь совершает набег злобная нежить. Возглавлял селян плотный жилистый старик, староста. Я сразу приметил, что с ним что-то не так. Когда же они приблизились к оберегу и попытались сокрушить его вилами и батогами, я как следует, рассмотрел старосту. Лицо его было раздуто так, что рот не закрывался, редкие крупные зубы, жёлтые с чёрными пятнами, казалось, выпирали наружу. Всё вместе давало страшную картину.


  - Скорее староста похож на нежить, чем мы, - вслух высказал Ским то, о чём невольно подумал я. - Как думаешь, что с ним? 
- Скорее всего, зубы болят, - наугад предположил я.
  - Тихо! - внезапно закричала Таля. - Наш чародей может вылечить вашего старосту. 
Удивлённые селяне стихли, обратили взор на старосту. Он что-то проухал, как филин, энергично вскидывая руки.
  - Пусть выйдет только чародей, - тотчас перевели "речь" старосты.

 
Первое чему нас учили в Школе, это заговаривать больные зубы. Впоследствии мы так часто пользовались этим заговором, что и захочешь, не забудешь. Так что с бедой старосты я справился в считанные минуты. Боль исчезла, опухоль спадала на глазах.
Короче, через четверть часа мы были приняты селянами как самые дорогие гости: нам выделили пустующую избу, снабдили продуктами, селянки поделились своими одёжками, подобрав для Истомы и Тали в размер, при этом назидательно внушили: не след щеголять наготой и смущать мужиков, а более того юнцов.
Мы решили здесь заночевать и в спокойной обстановке продумать, как дальше продолжать путь: лесом или по реке?

Рейтинг: +2 374 просмотра
Комментарии (2)
0 # 15 июня 2012 в 09:32 0
О Боги! За что нам сей недуг? Пошто не избавите, не сделаете нас лучше? Мы внуки ваши любезные, а Вы позволяете нам мучиться, превращаться в диких зверей! Доколе?!

Отлично сказано!

(Миша, доколе- вместе напиши)
Михаил Заскалько # 15 июня 2012 в 12:46 +1
Спасибо,Таня! flower podarok