ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 20

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 20

14 июня 2012 - Михаил Заскалько

 ГЛАВА 20(рассказывает Фурсик) 

При нашем появлении Истома с Талей вскочили, напряглись, уставились на мавку недружелюбными взглядами.
  - Вот сопутницу нашёл, - объявил я. 
  - На кой ляд она нам, - сквозь зубы сказала Истома. - Это же мавка, они только вред чинят людям. 
  -  Это кривда! - вскрикнула мавка, сжав кулачки, быстро глянула на меня: - Не верь! То русалки безобразничают, а мы... 
  - Я и не верю. Да, как тебя кличут? 
  - Ятна. 
  - Чистая, светлая, ясная. Разве можно с таким именем зло творить? 
  - Всё одно не верю я ей, - пробурчала Истома. 


Таля же расслабилась, взгляд её потеплел.
  - Чудно: сколь по лесам исходила, слыхала про вас всяко разного, а свидеться не получалось. 
  - Мы сторожные, - Ятна тоже немного успокоилась. - Слишком много охочих обидеть безобидных. 
  - Безобидных, - хмыкнула Истома и выразительно хрустнула, сломав толстую палку пополам. 
Ятна вздрогнула, отступила за меня.
  - Не бойся, - глянул я через плечо. - Она только пужает. 
Истома зыркнула на меня тяжёлым взглядом и ломанулась сквозь заросли. Таля с усмешкой проводила её взглядом, затем обратилась ко мне:
  - Пракша вон утку принёс. Может, перекусим? 

Таля с мавкой взяли утку и ушли к студенцу разделать её, а я занялся костром.
  - Она тебя прельщала? - внезапно, заставив меня вздрогнуть, спросила Истома. 
Она стояла в сажени от меня, держала сухое сучковатое бревно в четыре локтя длиной, смотрела на меня исподлобья.
  - Кто? Мавка? Она ж ещё дитё. 
  - У них не как у людей. На вид дитё, а сама как девка на выданье. Я слышала... 
  - Забудь, - оборвал я, непонятно почему начиная сердиться. - Всё враки. Ятна проводит нас до речки, там её дом. Ты лучше скажи, что с Пракшей и Скимом? Чего хоронятся? 
  - Перебранка у них. Из-за блох. 
  - Растолкуй. 
  - Когда Ским ходил за травой для зелья, встретил лису. И... - смутившись, Истома отвела глаза, принялась ножом срубать сучья с бревна. 
- И?
  - Лиса прельстила Скима, он поддался соблазну...Потом у него обнаружились блохи, но они почему-то не стали на нём жить, а перескочили на Пракшу и стали его донимать...Терпел, терпел, потом высказал Скиму, что думает о нём. Через то и перебранка случилась, друг друга чураются. 
  - Глупцы. Ко мне бы подошли: есть верное средство извести блох. Где они сейчас? 
  - А леший их знает. 
  - Хорошо, спрошу у лешего. 


Истома замерла, быстро глянула на меня округлившимися глазами:
  - Ты и с лешаками дружбу водишь? 
  - Я со всеми дружбу вожу, кто в деле полезен. Один сейчас на тебя глазеет и глазам своим не верит. 
Истома бросила бревно, напряглась, крепко сжала ручку ножа, огляделась окрест.
  - Покажись, - бросил я в сторону, не сдержав улыбки.

 Тотчас на бревне возник лешак, он сидел, скрестив ноги, и во все глаза рассматривал Истому. А она отпрянула к костру, выхватила левой рукой пылающий сук. 
  - Да не бойся ты, - остановил я её порыв. - Он будет товарищем нашим, покуда до веси не доберёмся.

 
  - Хороша! - восторженно воскликнул лешак. - Мой дед сказывал, в прежние времена, когда ещё ящеров было, как ныне ворон, козотавриц было тьма тьмущая. Только дики были, козье одерживало верх. Так ими питались ящеры. Потом на козотавриц напал мор, в одно лето извелись. Ящеры-то с голодухи стали жрать всё подряд, что мекает, только неведома хворь их одолела. Перья из крыл осыпались, по телу язвы пошли. Так и перемёрли, кто от недуга, кто с голодухи. Ой, парень, большая в тебе чародейская сила, коль такое сотворил. Поди, сам не ведаешь. 
  - Твоя, правда, не ведаю. Вот иду к ведунье Суворе получить ответы. То, что ты видишь, личина, прежде людская девица была. Оплошал я. Надеюсь, Сувора исправит мой огрех. 
- Слыхал про Сувору, ведунья отменная. Наш брат тоже к ней обращается. Сказывают, в приятелях у неё сам Индрик-зверь. Исправят твой огрех, веруй. Раз такое дело, подмогну: передам своим, чтоб на пути твоём оказывали помощь. Чародеев мы почитаем.


  Я спросил, не видел ли он в лесу ещё два моих огреха - пса рыжего да лиса летающего. 
  - Зрю, - потешно усмехнулся лешак. - Братаются, только шерсть клочками летит. 
  - Где? Где они? 
  - Желаешь доставить? Изволь, - лешак что-то бормотнул под нос, хлопнул в ладоши.

 
Лес справа будто расступился, образовав ровную неширокую тропу, она стрелой устремилась в глубь леса. В следующее мгновение оттуда, где должен быть "наконечник" в нашу сторону стремительно покатился колобок из травы, мха и листьев. Приблизившись к нам, колобок остановился, рассыпался и нашим глазам предстал рыжий клубок, рычащий и визжащий одновременно, перья и клочки шерсти летели в разные стороны.
Я ещё не успел подумать, а губы мои уже прошептали чарные слова и тотчас некто незримый опрокинул на дерущихся ушат воды. Взвизгнув, Ским и Пракша отпрянули друг от друга на три сажени, взъерошенные, окровавленные, тяжело дышащие.
  - Я...таких как ты...одним когтем...делил напополам... - прохрипел Ским. 
  - А я...я таких как ты дамам на воротники да шапки дарил. Шкурками! - выкрикнул Пракша, отряхиваясь и окатывая нас брызгами.

 
  - Ну, потеха! Ну, умора! - заливался смехом лешак, нервно топая лаптями по бревну. 
  - Псина брехливая! 
  - Лис блохастый! 
  - Заткнитесь! Оба! - встала между ними Истома, угрожающе поигрывая ножом. - Хвосты вам пообрезать или уши? Нет, языки! Больно длинные и поганые. С кого начать?

 
На шум прибежали Таля с мавкой. Таля держала в руках завёрнутую в лист лопуха разделанную и вымытую утку.
  - Что у вас тут? 
  - Да вот свару затеяли, друг дружке в горло вцепились. Хочу языки поотсекать, може смирные станут. 
  - А хотите, - давясь смехом, пробулькал лешак, - я вам из них сотворю обереги от злых языков. 
  - Хотим, - сказала Истома и показала ножом на Пракшу: - Мне из него, добрый оберег выйдет. 
  - А мне из этого, кура общипанного, - поддержала подругу Таля.

 
Бедняги затравленно заметались, Ским попытался взлететь, но мокрые обтрёпанные крылья не подняли: свалился кулем, вскочил, оскалился, вздыбив шерсть:
  - Я буду биться! 
  - И я! - Пракша метнулся к Скиму, встал рядом, тоже оскалился: - Живым не дамся! 
  - Ой, не могу! - от смеха схватился за живот леший. - Скоморохи драные, да я лишь мизинцем шевельну...

 
  - Вы не смеете! - наконец опомнилась мавка, до этого она растерянно взирала на нас, силясь понять: это шутка или всерьёз? - Так нельзя! 
Пракша и Ским внезапно метнулись мне в ноги:
  - Фурсик, друже! Не позволяй! Да мы за тебя живота не пожалеем! В огонь и в воду! 
  - Зевсом клянусь! - обхватив мою ногу, Ским затряс её. - Или этим вашим...Перуном! 
  - Ладно, на этот раз пощажу, - я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Но чтобы в последний раз. 
  - В последний! - закричали в один голос. - Никогда боле! Всеми богами клянёмся! 


  - Эх, - вздохнула шумно Истома. - Такой оберег отобрали. Придётся самой отбиваться от злых языков. 
  - Твоя правда, - сказала Таля. 
И они, более не в силах сдерживаться, громко рассмеялись. Я их поддержал. Мавка, поняв, что всё это забава была, тоже звонко с переливами рассмеялась.
  - Вот потешили, так потешили! - Лешак сполз с бревна на траву, задрыгал ножками, из глаз его брызгали слёзы. - Сто лет так не смеялся...Облегченье-то какое сладкое...Хи-хи-ха-ха-хо-хо...хм-хм...

 
Ским и Пракша поглядели друг на друга, вздохнули:
  - Мир? 
  - Мир. 
Затем оглядели нас, хохочущих, и Пракша добродушно усмехнулся:
- Изверги...
Ским тихо шикнул на него: мол, попридержи язык, эти двуногие могут и передумать.

Эта история лишний раз убедила меня в правоте слов, что какими бы верными друзьями не были, но настаёт такой момент, что пустяшная размолвка делает врагами друзей, толкает на смертный бой. От этого грустно и погано делается на душе...
 И хочется крикнуть громче громкого: О Боги! За что нам сей недуг? Пошто не избавите, не сделаете нас лучше? Мы внуки ваши любезные, а Вы позволяете нам мучиться, превращаться в диких зверей! Доколе?! 

После встряски все почувствовали страшный голод, и пока готовилась утка, глотали слюнки. Всем казалось, что утка слишком мала и кому-то просто не достанется. Лешак сжалился над нами и притащил ворох отменных грибов. Мавка порывалась сбегать к реке за рыбой, но её отговорили, убедив, что до этого мы столько съели рыбы, что даже слышать о ней не можем.
Трапеза удалась на славу, и всем хватило. Завершали Ским с Пракшей, с удовольствием разгрызая косточки. Я избавил их от блох, заговорил раны, так что они чувствовали себя отменно. Глядя на них, с трудом верилось, что час назад они готовы были друг друга разорвать в клочья.


До речки-притока мы дошли легко и быстро: лешак постарался, убрав все препятствия. По ровной прямой тропе мы прошлись как по городской улице.
У речки простились с мавкой. Ятна приблизившись ко мне, - чем привела меня в крайнее смятение своей наготой, - глядя в лицо, сказала:
- Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. И всегда приду на помощь, ты только позови.
С этими словами она протянула мне на тонкой, как паутинка, нитке маленький недозрелый жёлудь.
  - Если тебе понадобится моя помощь, ты зажми желудОк в кулаке и произнеси моё имя. 
Ятна готова была расплакаться и дабы избежать этого, быстро бросила всем: "Скатертью дорога!" и нырнула в воду.
Мы как един человек, с грустью вздохнули, глядя на расходящиеся круги.


От речки до веси мы прошли так же легко, без приключений. А далее...
Нас очень рано заметили. Когда мы вышли на опушку и направились к околице, нас уже ждали. Вышли все от мала до велика, вооружённые кто чем. Мы ещё и слова не успели сказать, как в нас полетели камни. Я успел поставить оберег.
Селяне решили, что на их весь совершает набег злобная нежить. Возглавлял селян плотный жилистый старик, староста. Я сразу приметил, что с ним что-то не так. Когда же они приблизились к оберегу и попытались сокрушить его вилами и батогами, я как следует, рассмотрел старосту. Лицо его было раздуто так, что рот не закрывался, редкие крупные зубы, жёлтые с чёрными пятнами, казалось, выпирали наружу. Всё вместе давало страшную картину.


  - Скорее староста похож на нежить, чем мы, - вслух высказал Ским то, о чём невольно подумал я. - Как думаешь, что с ним? 
- Скорее всего, зубы болят, - наугад предположил я.
  - Тихо! - внезапно закричала Таля. - Наш чародей может вылечить вашего старосту. 
Удивлённые селяне стихли, обратили взор на старосту. Он что-то проухал, как филин, энергично вскидывая руки.
  - Пусть выйдет только чародей, - тотчас перевели "речь" старосты.

 
Первое чему нас учили в Школе, это заговаривать больные зубы. Впоследствии мы так часто пользовались этим заговором, что и захочешь, не забудешь. Так что с бедой старосты я справился в считанные минуты. Боль исчезла, опухоль спадала на глазах.
Короче, через четверть часа мы были приняты селянами как самые дорогие гости: нам выделили пустующую избу, снабдили продуктами, селянки поделились своими одёжками, подобрав для Истомы и Тали в размер, при этом назидательно внушили: не след щеголять наготой и смущать мужиков, а более того юнцов.
Мы решили здесь заночевать и в спокойной обстановке продумать, как дальше продолжать путь: лесом или по реке?

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0055849

от 14 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0055849 выдан для произведения:

 ГЛАВА 20(рассказывает Фурсик) 

При нашем появлении Истома с Талей вскочили, напряглись, уставились на мавку недружелюбными взглядами.
  - Вот сопутницу нашёл, - объявил я. 
  - На кой ляд она нам, - сквозь зубы сказала Истома. - Это же мавка, они только вред чинят людям. 
  -  Это кривда! - вскрикнула мавка, сжав кулачки, быстро глянула на меня: - Не верь! То русалки безобразничают, а мы... 
  - Я и не верю. Да, как тебя кличут? 
  - Ятна. 
  - Чистая, светлая, ясная. Разве можно с таким именем зло творить? 
  - Всё одно не верю я ей, - пробурчала Истома. 


Таля же расслабилась, взгляд её потеплел.
  - Чудно: сколь по лесам исходила, слыхала про вас всяко разного, а свидеться не получалось. 
  - Мы сторожные, - Ятна тоже немного успокоилась. - Слишком много охочих обидеть безобидных. 
  - Безобидных, - хмыкнула Истома и выразительно хрустнула, сломав толстую палку пополам. 
Ятна вздрогнула, отступила за меня.
  - Не бойся, - глянул я через плечо. - Она только пужает. 
Истома зыркнула на меня тяжёлым взглядом и ломанулась сквозь заросли. Таля с усмешкой проводила её взглядом, затем обратилась ко мне:
  - Пракша вон утку принёс. Может, перекусим? 

Таля с мавкой взяли утку и ушли к студенцу разделать её, а я занялся костром.
  - Она тебя прельщала? - внезапно, заставив меня вздрогнуть, спросила Истома. 
Она стояла в сажени от меня, держала сухое сучковатое бревно в четыре локтя длиной, смотрела на меня исподлобья.
  - Кто? Мавка? Она ж ещё дитё. 
  - У них не как у людей. На вид дитё, а сама как девка на выданье. Я слышала... 
  - Забудь, - оборвал я, непонятно почему начиная сердиться. - Всё враки. Ятна проводит нас до речки, там её дом. Ты лучше скажи, что с Пракшей и Скимом? Чего хоронятся? 
  - Перебранка у них. Из-за блох. 
  - Растолкуй. 
  - Когда Ским ходил за травой для зелья, встретил лису. И... - смутившись, Истома отвела глаза, принялась ножом срубать сучья с бревна. 
- И?
  - Лиса прельстила Скима, он поддался соблазну...Потом у него обнаружились блохи, но они почему-то не стали на нём жить, а перескочили на Пракшу и стали его донимать...Терпел, терпел, потом высказал Скиму, что думает о нём. Через то и перебранка случилась, друг друга чураются. 
  - Глупцы. Ко мне бы подошли: есть верное средство извести блох. Где они сейчас? 
  - А леший их знает. 
  - Хорошо, спрошу у лешего. 


Истома замерла, быстро глянула на меня округлившимися глазами:
  - Ты и с лешаками дружбу водишь? 
  - Я со всеми дружбу вожу, кто в деле полезен. Один сейчас на тебя глазеет и глазам своим не верит. 
Истома бросила бревно, напряглась, крепко сжала ручку ножа, огляделась окрест.
  - Покажись, - бросил я в сторону, не сдержав улыбки.

 Тотчас на бревне возник лешак, он сидел, скрестив ноги, и во все глаза рассматривал Истому. А она отпрянула к костру, выхватила левой рукой пылающий сук. 
  - Да не бойся ты, - остановил я её порыв. - Он будет товарищем нашим, покуда до веси не доберёмся.

 
  - Хороша! - восторженно воскликнул лешак. - Мой дед сказывал, в прежние времена, когда ещё ящеров было, как ныне ворон, козотавриц было тьма тьмущая. Только дики были, козье одерживало верх. Так ими питались ящеры. Потом на козотавриц напал мор, в одно лето извелись. Ящеры-то с голодухи стали жрать всё подряд, что мекает, только неведома хворь их одолела. Перья из крыл осыпались, по телу язвы пошли. Так и перемёрли, кто от недуга, кто с голодухи. Ой, парень, большая в тебе чародейская сила, коль такое сотворил. Поди, сам не ведаешь. 
  - Твоя, правда, не ведаю. Вот иду к ведунье Суворе получить ответы. То, что ты видишь, личина, прежде людская девица была. Оплошал я. Надеюсь, Сувора исправит мой огрех. 
- Слыхал про Сувору, ведунья отменная. Наш брат тоже к ней обращается. Сказывают, в приятелях у неё сам Индрик-зверь. Исправят твой огрех, веруй. Раз такое дело, подмогну: передам своим, чтоб на пути твоём оказывали помощь. Чародеев мы почитаем.


  Я спросил, не видел ли он в лесу ещё два моих огреха - пса рыжего да лиса летающего. 
  - Зрю, - потешно усмехнулся лешак. - Братаются, только шерсть клочками летит. 
  - Где? Где они? 
  - Желаешь доставить? Изволь, - лешак что-то бормотнул под нос, хлопнул в ладоши.

 
Лес справа будто расступился, образовав ровную неширокую тропу, она стрелой устремилась в глубь леса. В следующее мгновение оттуда, где должен быть "наконечник" в нашу сторону стремительно покатился колобок из травы, мха и листьев. Приблизившись к нам, колобок остановился, рассыпался и нашим глазам предстал рыжий клубок, рычащий и визжащий одновременно, перья и клочки шерсти летели в разные стороны.
Я ещё не успел подумать, а губы мои уже прошептали чарные слова и тотчас некто незримый опрокинул на дерущихся ушат воды. Взвизгнув, Ским и Пракша отпрянули друг от друга на три сажени, взъерошенные, окровавленные, тяжело дышащие.
  - Я...таких как ты...одним когтем...делил напополам... - прохрипел Ским. 
  - А я...я таких как ты дамам на воротники да шапки дарил. Шкурками! - выкрикнул Пракша, отряхиваясь и окатывая нас брызгами.

 
  - Ну, потеха! Ну, умора! - заливался смехом лешак, нервно топая лаптями по бревну. 
  - Псина брехливая! 
  - Лис блохастый! 
  - Заткнитесь! Оба! - встала между ними Истома, угрожающе поигрывая ножом. - Хвосты вам пообрезать или уши? Нет, языки! Больно длинные и поганые. С кого начать?

 
На шум прибежали Таля с мавкой. Таля держала в руках завёрнутую в лист лопуха разделанную и вымытую утку.
  - Что у вас тут? 
  - Да вот свару затеяли, друг дружке в горло вцепились. Хочу языки поотсекать, може смирные станут. 
  - А хотите, - давясь смехом, пробулькал лешак, - я вам из них сотворю обереги от злых языков. 
  - Хотим, - сказала Истома и показала ножом на Пракшу: - Мне из него, добрый оберег выйдет. 
  - А мне из этого, кура общипанного, - поддержала подругу Таля.

 
Бедняги затравленно заметались, Ским попытался взлететь, но мокрые обтрёпанные крылья не подняли: свалился кулем, вскочил, оскалился, вздыбив шерсть:
  - Я буду биться! 
  - И я! - Пракша метнулся к Скиму, встал рядом, тоже оскалился: - Живым не дамся! 
  - Ой, не могу! - от смеха схватился за живот леший. - Скоморохи драные, да я лишь мизинцем шевельну...

 
  - Вы не смеете! - наконец опомнилась мавка, до этого она растерянно взирала на нас, силясь понять: это шутка или всерьёз? - Так нельзя! 
Пракша и Ским внезапно метнулись мне в ноги:
  - Фурсик, друже! Не позволяй! Да мы за тебя живота не пожалеем! В огонь и в воду! 
  - Зевсом клянусь! - обхватив мою ногу, Ским затряс её. - Или этим вашим...Перуном! 
  - Ладно, на этот раз пощажу, - я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Но чтобы в последний раз. 
  - В последний! - закричали в один голос. - Никогда боле! Всеми богами клянёмся! 


  - Эх, - вздохнула шумно Истома. - Такой оберег отобрали. Придётся самой отбиваться от злых языков. 
  - Твоя правда, - сказала Таля. 
И они, более не в силах сдерживаться, громко рассмеялись. Я их поддержал. Мавка, поняв, что всё это забава была, тоже звонко с переливами рассмеялась.
  - Вот потешили, так потешили! - Лешак сполз с бревна на траву, задрыгал ножками, из глаз его брызгали слёзы. - Сто лет так не смеялся...Облегченье-то какое сладкое...Хи-хи-ха-ха-хо-хо...хм-хм...

 
Ским и Пракша поглядели друг на друга, вздохнули:
  - Мир? 
  - Мир. 
Затем оглядели нас, хохочущих, и Пракша добродушно усмехнулся:
- Изверги...
Ским тихо шикнул на него: мол, попридержи язык, эти двуногие могут и передумать.

Эта история лишний раз убедила меня в правоте слов, что какими бы верными друзьями не были, но настаёт такой момент, что пустяшная размолвка делает врагами друзей, толкает на смертный бой. От этого грустно и погано делается на душе...
И хочется крикнуть громче громкого: О Боги! За что нам сей недуг? Пошто не избавите, не сделаете нас лучше? Мы внуки ваши любезные, а Вы позволяете нам мучиться, превращаться в диких зверей! До коле?!

После встряски все почувствовали страшный голод, и пока готовилась утка, глотали слюнки. Всем казалось, что утка слишком мала и кому-то просто не достанется. Лешак сжалился над нами и притащил ворох отменных грибов. Мавка порывалась сбегать к реке за рыбой, но её отговорили, убедив, что до этого мы столько съели рыбы, что даже слышать о ней не можем.
Трапеза удалась на славу, и всем хватило. Завершали Ским с Пракшей, с удовольствием разгрызая косточки. Я избавил их от блох, заговорил раны, так что они чувствовали себя отменно. Глядя на них, с трудом верилось, что час назад они готовы были друг друга разорвать в клочья.


До речки-притока мы дошли легко и быстро: лешак постарался, убрав все препятствия. По ровной прямой тропе мы прошлись как по городской улице.
У речки простились с мавкой. Ятна приблизившись ко мне, - чем привела меня в крайнее смятение своей наготой, - глядя в лицо, сказала:
- Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. И всегда приду на помощь, ты только позови.
С этими словами она протянула мне на тонкой, как паутинка, нитке маленький недозрелый жёлудь.
  - Если тебе понадобится моя помощь, ты зажми желудОк в кулаке и произнеси моё имя. 
Ятна готова была расплакаться и дабы избежать этого, быстро бросила всем: "Скатертью дорога!" и нырнула в воду.
Мы как един человек, с грустью вздохнули, глядя на расходящиеся круги.


От речки до веси мы прошли так же легко, без приключений. А далее...
Нас очень рано заметили. Когда мы вышли на опушку и направились к околице, нас уже ждали. Вышли все от мала до велика, вооружённые кто чем. Мы ещё и слова не успели сказать, как в нас полетели камни. Я успел поставить оберег.
Селяне решили, что на их весь совершает набег злобная нежить. Возглавлял селян плотный жилистый старик, староста. Я сразу приметил, что с ним что-то не так. Когда же они приблизились к оберегу и попытались сокрушить его вилами и батогами, я как следует, рассмотрел старосту. Лицо его было раздуто так, что рот не закрывался, редкие крупные зубы, жёлтые с чёрными пятнами, казалось, выпирали наружу. Всё вместе давало страшную картину.


  - Скорее староста похож на нежить, чем мы, - вслух высказал Ским то, о чём невольно подумал я. - Как думаешь, что с ним? 
- Скорее всего, зубы болят, - наугад предположил я.
  - Тихо! - внезапно закричала Таля. - Наш чародей может вылечить вашего старосту. 
Удивлённые селяне стихли, обратили взор на старосту. Он что-то проухал, как филин, энергично вскидывая руки.
  - Пусть выйдет только чародей, - тотчас перевели "речь" старосты.

 
Первое чему нас учили в Школе, это заговаривать больные зубы. Впоследствии мы так часто пользовались этим заговором, что и захочешь, не забудешь. Так что с бедой старосты я справился в считанные минуты. Боль исчезла, опухоль спадала на глазах.
Короче, через четверть часа мы были приняты селянами как самые дорогие гости: нам выделили пустующую избу, снабдили продуктами, селянки поделились своими одёжками, подобрав для Истомы и Тали в размер, при этом назидательно внушили: не след щеголять наготой и смущать мужиков, а более того юнцов.
Мы решили здесь заночевать и в спокойной обстановке продумать, как дальше продолжать путь: лесом или по реке?

Рейтинг: +2 401 просмотр
Комментарии (2)
0 # 15 июня 2012 в 09:32 0
О Боги! За что нам сей недуг? Пошто не избавите, не сделаете нас лучше? Мы внуки ваши любезные, а Вы позволяете нам мучиться, превращаться в диких зверей! Доколе?!

Отлично сказано!

(Миша, доколе- вместе напиши)
Михаил Заскалько # 15 июня 2012 в 12:46 +1
Спасибо,Таня! flower podarok
Популярная проза за месяц
90
80
75
70
64
59
58
57
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
34
30