ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФантастика → Пленники разумного города.

 

Пленники разумного города.

22 октября 2014 - Зинаида Скарина
article247530.jpg
— Представляешь, Стёпа убил Агафона. Когда? Да на вчерашнем обеде. Спросишь, за что? Да только за то, что тот корчил рожи и распевал про Стёпу ругательные куплеты. Спросишь, кто такие Агафон и Стёпа? Да я и сама не знаю... Мне соседка всё это рассказала, страх-то какой.
— Как убил-то? — это единственный вопрос, который я задал сам. Все остальные хозяйка придумывала за меня и с удовольствием на них отвечала. А меня интересовало только одно: способ.
— Как убил? А схватил за ноги, раскрутил, да как швырнёт, ужас что такое!
— Кого за ноги?! Агафона?!
— Да что ты, что ты! Как же Агафона! Свинью! Он же его жареной свиньёй убил, я разве тебе не сказала раньше? В этом-то ведь самый ужас и есть! Схватил жареную свинью, раскрутил да и запустил Агафонушке прямо в голову, прямо по темечку! Только — хрясь! — и Агафончик вместе со свиньёй лежит, голубчик. Так на месте дух и испустил. Страсти-то какие, на улицу выйти страшно. Того ведь и гляди погубят, нелюди. А вот на днях...

Но я уже не слушал. Я вышел на балкон и окинул взглядом город. Одинаковые высоченные дома громоздились до самого горизонта, закатное солнце отражалось в их стеклянных стенах. Между домами, под домами, а кое-где даже и над ними выгнулись навесные шоссе, по которым бесконечным сплошным потоком несутся, как спасающиеся бегством жуки, сверкающие на солнце автомобили. Здесь всё отражает солнечный свет и сверкает так, что глазам делается больно.

Я ненавидел. Презирал. Даже боялся. Но... в то же время что-то и манящее было в нём. В этом треклятом городе, этом бессмысленном нагромождении сверкающего стекла, в машинах, отравляющих мозг своим шумом и лёгкие своими выхлопами, в этой тесной клетушке среди миллионов таких же, где я ютился уже не помню, сколько лет, под вечный стрёкот неумолкающей хозяйки, которая приходит каждый день — чего вот она приходит? Я даже не слушаю её болтовню...

Эти машины, бесконечные машины... Если бы у меня была такая, я бы вместе с Ингой удрал из этого города навсегда. Не думаю, что кто-то в городе заметил бы наше исчезновение. Не думаю, что мы когда-нибудь пожалели бы об этом. А там, в мире, возможно, где-нибудь ещё остались настоящие города, в каких жили наши далёкие предки. Хотя бы один такой город, нам больше не надо. Город, где каждый дом — произведение искусства, где меж гранитными набережными величаво несёт свои воды какая-нибудь река, где можно спрятаться от жары и солнца в тени подворотен и зелёных аллей... Послав свои глупые мечты к чёрту, я вернулся в прохладу комнаты. Хозяйка продолжала сокрушаться о безвременной кончине неизвестного Агафончика, она даже не заметила, что я уходил. Может быть, старуха потому меня и терпит, что сам я терплю вот эту вот её болтовню. По-моему, этого недостаточно, ведь я ничего ей не плачу уже два года. Возможно, старуха просто добрая.

Я вышел вон и спустился на лифте вниз. Где-то там, за этим сверкающим нагромождением стекла, ждала меня Инга.

***

Я сидела на карнизе окна, на 72-ом этаже, и вглядывалась в гудящую от машин улицу. Не мелькнёт ли с краю силуэт Мечтателя? Но нет, этот рассеянный малый, как всегда, опаздывает.

Вчера Агафона убили свиньёй. Мне об этом рассказали сегодня уже 15 человек. Очень забавно наблюдать за ними: каждый добавляет к рассказу что-то от себя, так, что в конце концов докопаться до правды уже невозможно — если не знать, с чего всё начиналось, разумеется...

Здесь все такие странные. Зачем они сплетничают, убивают друг друга, предают и так далее? Впрочем, если у нас на Хайсаране умудрялись делать то же самое, то за что винить обитателей этого муравейника...

Честно говоря, меня порядком достало ждать. Солнце село и над городом сгустились сумерки, а его всё ещё не было. Я спрыгнула вниз и огляделась. Вот и он.

Я рада, что меня высадили из экспресса именно на Земле, ведь иначе я не встретила бы Мечтателя. На нашей планете таких не было. Там вообще всё было не так...

***

Переплыв ледяной залив и вынырнув на другом берегу под дождь, она оглянулась на свой дом. Это была покосившаяся деревянная хижина на маленьком островке. Там остались родные, которые очень хотели выдать её замуж. Вернее, избавиться от неё: жених был дикарём с северных островов, потому весь оброс лохматой чёрной шерстью и едва сохранял под ней очертания человекообразного. О нраве дикарей толком ничего не знали, но ходили слухи — насколько это возможно при проживании на крохотных островках, разделённых километрами воды, покрывавшей всю планету — ходили слухи, что в их племени существует обычай съедать свою жену после первой брачной ночи. А так как дикарские женщины были слишком мохнатыми на вкус и вызывали несварение, к тому же шерсть порой пренеприятнейшим образом застревала в горле, то дикари вскоре отправились искать себе невест на юге. Ходили, правда, слухи, что эти дикари до сих пор не вымерли потому, что детей у них рожают именно мужчины, но даже это вряд ли могло стать достойным утешением для жертвы свадебной трапезы.

Девушка откинула с лица мокрые волосы и в глазах её сверкнула ненависть. Нет, в этот дом она никогда больше не вернётся. Даже лодочник с ними заодно, отказался её везти. "Не приказано", говорит. Ну и к бесу вас: лучше утонуть или замёрзнуть насмерть, чем позволить себя сожрать какому-то волосатому поганцу. Уж лучше пусть её растерзают водяные драконы. Результат тот же, но она, хотя бы, умрёт свободной.

Девушка перебежала лесистый островок и снова прыгнула в ледяную воду. Главное, не сбиться с пути: к западу отсюда есть Большой остров, а оттуда можно контрабандой перебраться на другую планету. И тогда ни подлые родственники, ни мохнатые дикари её не отыщут. Конечно, денег у неё не было, но трансгалактические поезда огромные: если удастся спрятаться в грузовом отсеке, и её найдут только после взлёта, возвращаться, конечно, уже не станут. А там, на какой бы планете её ни высадили — ей всё равно, главное, оказаться подальше от родной планеты. На Хайсаран она не вернётся, вот уж дудки.

Остаётся только доплыть...

***

Я видел, как Инга спрыгнула с 72-го этажа и приземлилась на корточки, грациозно, как дикая кошка. Она выпрямилась, заметила меня и побежала мне навстречу. По ней сразу видно, что она с другой планеты, и не только потому, что она умеет прыгать с 72-го этажа. Что-то есть необычное в её походке, в голосе, каком-то удивительно глубоком — другого слова не подобрать. У Инги тёмные волнистые волосы, а глаза какого-то неописуемого чёрно-зелёного цвета. Наверное, я влюблён в Ингу... Но это ещё надо проверить.
— Привет, Мечтатель! — крикнула она, подбегая ко мне. — Хочешь, я расскажу тебе, как Агафона убили свиньёй? Я умею это делать 15-ю разными способами. И мы можем вместе с тобой придумать 16-й. Хочешь?
— Нет, Инга. Я уже знаю эту историю. Давай лучше помолчим, — предложил я. Она кивнула и мы пошли по переулку, отражаясь в стеклянных стенах первых этажей.
На соседней улице движение было перекрыто — хоронили Агафона. Точнее, его несли за город, на кладбище.
— Ну вот. Завтра весь город будет нам рассказывать, как хоронили Агафона, — сказал я удручённо.
Инга громко расхохоталась, откидывая с лица свои тёмные волосы.
Это я назвал её Ингой. На Хайсаране такие убойные имена, что человеку вовек не выговорить.

Я помню, как я впервые увидел её. Мне тогда нравилось ошиваться на вокзале, смотреть на прибывающие с других планет экспрессы и мечтать о неведомых мирах. В тот день, как всегда, по расписанию прибыл межсистемный галактический экспресс "Зета-2 — Солнце". Обычно он высаживал всех пассажиров далеко в космосе, а до нас долетал уже только с грузом из мяса Хайсаранских водяных драконов, котлеты из которых теперь являются основной пищей землян — свинья, которой убили Агафона, на самом деле была редким и дорогим деликатесом. Но в тот день из экспресса совершенно неожиданно вывели под руки промокшую насквозь девушку. Она то гневно глядела на своих гонителей, то, изумлённо, на Солнце: на её родном Хайсаране такой отвратительный климат, что редким счастливчикам удаётся увидеть Зету-2 хотя бы раз в жизни. Вот тогда-то, впервые увидев её, я и влюбился (если я вообще влюбился). Инга — единственная, кто не докучает мне глупыми сплетнями.
— Посмотрите налево. Посмотрите направо. Можете идти, — противным механическим женским голосом проскрипел робот-светофор. Мы послушно перешли на другую сторону улицы и пошли в обратном направлении.

***

Я подошёл к окну. Ночной город был освещён миллиардами огней, которые к тому же отражались в стёклах, и их количество становилось бесчисленным. Стеклянные коробки казались бесконечно глубокими, наполненными движущимся светом. На небе светила луна, странная, красноватая. Почему-то мне было тоскливо, хотя вечер был чудесный.

Я обернулся. Инга спала, подложив руку под подушку, волнистые волосы разбросаны вокруг, лицо бледное.

Я подумал и вышел в ночь.

***

С той ночи минул целый год. Инге стало невыносимо скучно и душно в этом городе, она подхватила мечту Мечтателя и стала уговаривать его сбежать. Искать пристанища на Земле или же улететь на другую планету, но только покинуть город. Она не знала, что Мечтатель прожил в Стеклянном городе слишком долго, и город, как живое коварное существо, завладел его разумом.

Город никогда не отпускает свою добычу. Она не могла понять, чего он боится. Уж если у неё хватило сил и мужества сбежать с Хайсарана, то что мешает ему удрать отсюда? Тут ведь даже плыть никуда не нужно!

Но из этого города очень давно никто не выходил. Жители города сами не замечали этого, но все они были пленниками. За ними сурово следили. Следили светофоры и зеркала окон, автомобили и расплавленный асфальт, за людьми следили соседи и сами они следили за соседями. Разум города был ловушкой, из которой не было выхода.
— Так значит, Мечтатель, ты боишься осуществить свои мечты?! Ты хочешь на всю жизнь застрять в этом городе? Чтобы историю твоей смерти назавтра весь день передавали из уст в уста, приукрашивая вымышленными деталями, как занимательную байку? Конечно, так и будет, здесь ведь больше нечего обсуждать, здесь ничего не происходит! Тут каждый день одно и то же! Если хочешь, можешь оставаться здесь. Я — не могу. Здесь для меня слишком много суеты и солнца. Утром я уйду. Прости.

Но она не ушла. Он не мог её отпустить. Она умерла, и они оба остались в Стеклянном городе. Навсегда. Потому что город-спрут был слишком умён. Из этого плена не было пути. Каждый, кто пытался бунтовать против Города, либо погибал, либо убивал. Однажды попавший в Стеклянный город оставался там навсегда.

На следующий день все жители города рассказывали друг другу историю о том, как Мечтатель убил Ингу. Но они придумали столько версий, что докопаться до правды уже невозможно.

© Зинаида Скарина
лето 2004, Болгария.


© Copyright: Зинаида Скарина, 2014
Свидетельство о публикации №214040501745

© Copyright: Зинаида Скарина, 2014

Регистрационный номер №0247530

от 22 октября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0247530 выдан для произведения:
— Представляешь, Стёпа убил Агафона. Когда? Да на вчерашнем обеде. Спросишь, за что? Да только за то, что тот корчил рожи и распевал про Стёпу ругательные куплеты. Спросишь, кто такие Агафон и Стёпа? Да я и сама не знаю... Мне соседка всё это рассказала, страх-то какой.
— Как убил-то? — это единственный вопрос, который я задал сам. Все остальные хозяйка придумывала за меня и с удовольствием на них отвечала. А меня интересовало только одно: способ.
— Как убил? А схватил за ноги, раскрутил, да как швырнёт, ужас что такое!
— Кого за ноги?! Агафона?!
— Да что ты, что ты! Как же Агафона! Свинью! Он же его жареной свиньёй убил, я разве тебе не сказала раньше? В этом-то ведь самый ужас и есть! Схватил жареную свинью, раскрутил да и запустил Агафонушке прямо в голову, прямо по темечку! Только — хрясь! — и Агафончик вместе со свиньёй лежит, голубчик. Так на месте дух и испустил. Страсти-то какие, на улицу выйти страшно. Того ведь и гляди погубят, нелюди. А вот на днях...

Но я уже не слушал. Я вышел на балкон и окинул взглядом город. Одинаковые высоченные дома громоздились до самого горизонта, закатное солнце отражалось в их стеклянных стенах. Между домами, под домами, а кое-где даже и над ними выгнулись навесные шоссе, по которым бесконечным сплошным потоком несутся, как спасающиеся бегством жуки, сверкающие на солнце автомобили. Здесь всё отражает солнечный свет и сверкает так, что глазам делается больно.

Я ненавидел. Презирал. Даже боялся. Но... в то же время что-то и манящее было в нём. В этом треклятом городе, этом бессмысленном нагромождении сверкающего стекла, в машинах, отравляющих мозг своим шумом и лёгкие своими выхлопами, в этой тесной клетушке среди миллионов таких же, где я ютился уже не помню, сколько лет, под вечный стрёкот неумолкающей хозяйки, которая приходит каждый день — чего вот она приходит? Я даже не слушаю её болтовню...

Эти машины, бесконечные машины... Если бы у меня была такая, я бы вместе с Ингой удрал из этого города навсегда. Не думаю, что кто-то в городе заметил бы наше исчезновение. Не думаю, что мы когда-нибудь пожалели бы об этом. А там, в мире, возможно, где-нибудь ещё остались настоящие города, в каких жили наши далёкие предки. Хотя бы один такой город, нам больше не надо. Город, где каждый дом — произведение искусства, где меж гранитными набережными величаво несёт свои воды какая-нибудь река, где можно спрятаться от жары и солнца в тени подворотен и зелёных аллей... Послав свои глупые мечты к чёрту, я вернулся в прохладу комнаты. Хозяйка продолжала сокрушаться о безвременной кончине неизвестного Агафончика, она даже не заметила, что я уходил. Может быть, старуха потому меня и терпит, что сам я терплю вот эту вот её болтовню. По-моему, этого недостаточно, ведь я ничего ей не плачу уже два года. Возможно, старуха просто добрая.

Я вышел вон и спустился на лифте вниз. Где-то там, за этим сверкающим нагромождением стекла, ждала меня Инга.

***

Я сидела на карнизе окна, на 72-ом этаже, и вглядывалась в гудящую от машин улицу. Не мелькнёт ли с краю силуэт Мечтателя? Но нет, этот рассеянный малый, как всегда, опаздывает.

Вчера Агафона убили свиньёй. Мне об этом рассказали сегодня уже 15 человек. Очень забавно наблюдать за ними: каждый добавляет к рассказу что-то от себя, так, что в конце концов докопаться до правды уже невозможно — если не знать, с чего всё начиналось, разумеется...

Здесь все такие странные. Зачем они сплетничают, убивают друг друга, предают и так далее? Впрочем, если у нас на Хайсаране умудрялись делать то же самое, то за что винить обитателей этого муравейника...

Честно говоря, меня порядком достало ждать. Солнце село и над городом сгустились сумерки, а его всё ещё не было. Я спрыгнула вниз и огляделась. Вот и он.

Я рада, что меня высадили из экспресса именно на Земле, ведь иначе я не встретила бы Мечтателя. На нашей планете таких не было. Там вообще всё было не так...

***

Переплыв ледяной залив и вынырнув на другом берегу под дождь, она оглянулась на свой дом. Это была покосившаяся деревянная хижина на маленьком островке. Там остались родные, которые очень хотели выдать её замуж. Вернее, избавиться от неё: жених был дикарём с северных островов, потому весь оброс лохматой чёрной шерстью и едва сохранял под ней очертания человекообразного. О нраве дикарей толком ничего не знали, но ходили слухи — насколько это возможно при проживании на крохотных островках, разделённых километрами воды, покрывавшей всю планету — ходили слухи, что в их племени существует обычай съедать свою жену после первой брачной ночи. А так как дикарские женщины были слишком мохнатыми на вкус и вызывали несварение, к тому же шерсть порой пренеприятнейшим образом застревала в горле, то дикари вскоре отправились искать себе невест на юге. Ходили, правда, слухи, что эти дикари до сих пор не вымерли потому, что детей у них рожают именно мужчины, но даже это вряд ли могло стать достойным утешением для жертвы свадебной трапезы.

Девушка откинула с лица мокрые волосы и в глазах её сверкнула ненависть. Нет, в этот дом она никогда больше не вернётся. Даже лодочник с ними заодно, отказался её везти. "Не приказано", говорит. Ну и к бесу вас: лучше утонуть или замёрзнуть насмерть, чем позволить себя сожрать какому-то волосатому поганцу. Уж лучше пусть её растерзают водяные драконы. Результат тот же, но она, хотя бы, умрёт свободной.

Девушка перебежала лесистый островок и снова прыгнула в ледяную воду. Главное, не сбиться с пути: к западу отсюда есть Большой остров, а оттуда можно контрабандой перебраться на другую планету. И тогда ни подлые родственники, ни мохнатые дикари её не отыщут. Конечно, денег у неё не было, но трансгалактические поезда огромные: если удастся спрятаться в грузовом отсеке, и её найдут только после взлёта, возвращаться, конечно, уже не станут. А там, на какой бы планете её ни высадили — ей всё равно, главное, оказаться подальше от родной планеты. На Хайсаран она не вернётся, вот уж дудки.

Остаётся только доплыть...

***

Я видел, как Инга спрыгнула с 72-го этажа и приземлилась на корточки, грациозно, как дикая кошка. Она выпрямилась, заметила меня и побежала мне навстречу. По ней сразу видно, что она с другой планеты, и не только потому, что она умеет прыгать с 72-го этажа. Что-то есть необычное в её походке, в голосе, каком-то удивительно глубоком — другого слова не подобрать. У Инги тёмные волнистые волосы, а глаза какого-то неописуемого чёрно-зелёного цвета. Наверное, я влюблён в Ингу... Но это ещё надо проверить.
— Привет, Мечтатель! — крикнула она, подбегая ко мне. — Хочешь, я расскажу тебе, как Агафона убили свиньёй? Я умею это делать 15-ю разными способами. И мы можем вместе с тобой придумать 16-й. Хочешь?
— Нет, Инга. Я уже знаю эту историю. Давай лучше помолчим, — предложил я. Она кивнула и мы пошли по переулку, отражаясь в стеклянных стенах первых этажей.
На соседней улице движение было перекрыто — хоронили Агафона. Точнее, его несли за город, на кладбище.
— Ну вот. Завтра весь город будет нам рассказывать, как хоронили Агафона, — сказал я удручённо.
Инга громко расхохоталась, откидывая с лица свои тёмные волосы.
Это я назвал её Ингой. На Хайсаране такие убойные имена, что человеку вовек не выговорить.

Я помню, как я впервые увидел её. Мне тогда нравилось ошиваться на вокзале, смотреть на прибывающие с других планет экспрессы и мечтать о неведомых мирах. В тот день, как всегда, по расписанию прибыл межсистемный галактический экспресс "Зета-2 — Солнце". Обычно он высаживал всех пассажиров далеко в космосе, а до нас долетал уже только с грузом из мяса Хайсаранских водяных драконов, котлеты из которых теперь являются основной пищей землян — свинья, которой убили Агафона, на самом деле была редким и дорогим деликатесом. Но в тот день из экспресса совершенно неожиданно вывели под руки промокшую насквозь девушку. Она то гневно глядела на своих гонителей, то, изумлённо, на Солнце: на её родном Хайсаране такой отвратительный климат, что редким счастливчикам удаётся увидеть Зету-2 хотя бы раз в жизни. Вот тогда-то, впервые увидев её, я и влюбился (если я вообще влюбился). Инга — единственная, кто не докучает мне глупыми сплетнями.
— Посмотрите налево. Посмотрите направо. Можете идти, — противным механическим женским голосом проскрипел робот-светофор. Мы послушно перешли на другую сторону улицы и пошли в обратном направлении.

***

Я подошёл к окну. Ночной город был освещён миллиардами огней, которые к тому же отражались в стёклах, и их количество становилось бесчисленным. Стеклянные коробки казались бесконечно глубокими, наполненными движущимся светом. На небе светила луна, странная, красноватая. Почему-то мне было тоскливо, хотя вечер был чудесный.

Я обернулся. Инга спала, подложив руку под подушку, волнистые волосы разбросаны вокруг, лицо бледное.

Я подумал и вышел в ночь.

***

С той ночи минул целый год. Инге стало невыносимо скучно и душно в этом городе, она подхватила мечту Мечтателя и стала уговаривать его сбежать. Искать пристанища на Земле или же улететь на другую планету, но только покинуть город. Она не знала, что Мечтатель прожил в Стеклянном городе слишком долго, и город, как живое коварное существо, завладел его разумом.

Город никогда не отпускает свою добычу. Она не могла понять, чего он боится. Уж если у неё хватило сил и мужества сбежать с Хайсарана, то что мешает ему удрать отсюда? Тут ведь даже плыть никуда не нужно!

Но из этого города очень давно никто не выходил. Жители города сами не замечали этого, но все они были пленниками. За ними сурово следили. Следили светофоры и зеркала окон, автомобили и расплавленный асфальт, за людьми следили соседи и сами они следили за соседями. Разум города был ловушкой, из которой не было выхода.
— Так значит, Мечтатель, ты боишься осуществить свои мечты?! Ты хочешь на всю жизнь застрять в этом городе? Чтобы историю твоей смерти назавтра весь день передавали из уст в уста, приукрашивая вымышленными деталями, как занимательную байку? Конечно, так и будет, здесь ведь больше нечего обсуждать, здесь ничего не происходит! Тут каждый день одно и то же! Если хочешь, можешь оставаться здесь. Я — не могу. Здесь для меня слишком много суеты и солнца. Утром я уйду. Прости.

Но она не ушла. Он не мог её отпустить. Она умерла, и они оба остались в Стеклянном городе. Навсегда. Потому что город-спрут был слишком умён. Из этого плена не было пути. Каждый, кто пытался бунтовать против Города, либо погибал, либо убивал. Однажды попавший в Стеклянный город оставался там навсегда.

На следующий день все жители города рассказывали друг другу историю о том, как Мечтатель убил Ингу. Но они придумали столько версий, что докопаться до правды уже невозможно.

© Зинаида Скарина
лето 2004, Болгария.


© Copyright: Зинаида Скарина, 2014
Свидетельство о публикации №214040501745
Рейтинг: +2 177 просмотров
Комментарии (2)
Денис Маркелов # 23 октября 2014 в 00:34 +1
Бытовые преступления - убийство жареной свиньёй
Зинаида Скарина # 23 октября 2014 в 00:40 0
Так точно botanik