ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияЭротическая проза → Семёрка без тройки и туза. Об адалт-романе Виктора Улина "Семёрка"

Семёрка без тройки и туза. Об адалт-романе Виктора Улина "Семёрка"

9 февраля 2014 - Ефим Неперсонов
Об адалт-романе Виктора Улина "Семёрка"

Трудно представить, что ТАКОЕ может быть вообще. Нет, я не только о некоторых не укладывающихся в голове цифрах. Например, о мужском достоинстве в обхвате от 20 до ... внимание! 40 см. Или об акте, при котором забивают водочную бутылку в в любое из "рабочих" нижних мест и при этом "обычным" способом продолжают "общаться" с местом свободным. Ещё сложнее вообразить, что ТАКОЕ может стать объектом изображения, описания. Строить роман – на чем? На ТАКОМ?
Да что же ЭТО ТАКОЕ, в конце концов? Что это за «семёрка», о которой пишет В. Улин?

Это, сначала, некий вид состязаний, в которых принимают участие девять человек. Семь девиц и один парнишка. Ну и, одна распорядительница, некий арбитр. Делаются ставки. Парень должен совершить акт с каждой из девиц по очереди, не дойдя до финала ни с одной из них. При этом задаётся определенное количество проникновений «на всю глубину» и в каждую девицу. Все они стараются довести парня до  оргазма, а он старается удержаться. После каждого акта распорядительница берет освободившийся мужской орган в рот и проверяет, не выделилась ли сперма…

Право слово, мне писать всё это непросто. Однако смысл в писании есть, он будет обозначен и утверждён. Не всё сразу.

По мере развития событий увеличивается число участников. Их становится уже десять, потом двадцать. Увеличивается количество проникновений в каждую. Оно доходит до пятидесяти, зашкаливает за пятьдесят. Добавляются подробности, детали, внушающее всё бОльшее и бОльшее отвращение ко всему происходящему. Дело происходит в общежитии, в условиях чрезвычайной антисанитарии и просто отвратительной грязи, которую автор выписывает так же тщательно и в то же время как бы между прочим, как и многочисленные анатомические подробности происходящей «игры».

Я позволю себе здесь не цитировать мерзости, которых много в тексте. В отличие от «Доводчика», о котором я написал целую статью, где говорил о создании новой эстетики и нового мира как о художественном открытии В. Улина – действительно, ни маркиз де Сад, ни Захер Мазох, ни Дени Дидро, ни даже В. Набоков в «Лолите» не описывали мир секса как замкнутую на самой себе систему исчерпывающих отношений. Внешний мир в такой системе существует, но где-то там. Где-то рядом, но в бесконечном отдалении. Так вот, в отличие от «Доводчика» в «Семёрке» Улин опускает героев ещё ниже, на значительно более глубокую ступень ада. И хотя двое из них создают для себя конкретную перспективу вырваться – они начинают серьезно зарабатывать чреслами на будущую совместную квартиру (и в конце романа даже уже заработали на неё), читатель (автор верит, что читатели будут, и множество, иначе бы он не брался за перо), читатель уверен, что героев ждёт гибель, что им не выбраться.

- Как? - воскликнет в этом месте Виктор Улин. – Одна из «героинь», Наташа, даже успешно вышла замуж, «соскочила». И этим удастся – они, хотя и насквозь циничны, всё же остались людьми. Они привязаны друг к другу. Они даже знают, что такое верность. Они думают о моногамном браке…

Задумаюсь. Может быть, Улин прав? Тогда читателю остается обзавидоваться и начать искать что-то похабненькое и для себя. Но такому читателю должно быть едва за 18. И уж во всяком случае, меньше 30. Потому что представить себе множество мужчин, способных на «подвиги», описанных в «Семёрке», невозможно. (Не говорю о нравственной составляющей, а хотя об элементарном состоянии мужского здоровья…) Равно как невозможно вообразить, что все женщины вокруг абсолютно развратны и бесстыдны – юные и не очень мамаши, толстые и тонкие, высокие и маленькие, блондинки и брюнетки, красивые и не очень – представить, что все они работницы, как говорится, не умственного и физического, а ФИЗЕОЛОГИЧЕСКОГО труда, невозможно. Мир перевернётся, а потом самоуничтожится, в нём произойдёт аннигиляция. Или весь этот растленный и сгнивший изнутри мир уничтожат те, кто хочет порядка, чистоты и открытости.

Тогда кому же адресует свои адалты В. Улин? Откуда, из какого места в его авторском сознании они создаются, какие цели он преследует?
Во все времена, если художник уходил из реального мира в придуманный – будь это мир фантазий, грёз, «башня из слоновой кости» или фантастика с разной степенью вкраплений элементов реальности – сама реальность его или пугала, или была им ненавидима, или стала причиной глубоких разочарований, личных и социальных трагедий.

В принципе, не важно, личная ли слабость уводила художника от реальной жизни в вымышленный мир или, напротив, сила, отрицающая существующий мир и стремящаяся к миру совершенно иному. Сильные люди создавали утопии. Кампанелла, Томас Мор, Фурье. Фантасты – от Жюля Верна до Стругацких. Слабые люди находили утешение в вине, наркотиках, том же сексе, если были на него ещё способны. Вообразить себе иной мир и жить в нём – это эгоистично, это разрушительно по отношению к близким людям, но это возможно. Это острейшее искушение. Создать реальность, войти в неё и в ней остаться. И пусть весь прочий мир подождёт…

Но мир-то ждать не будет. Миру нет дела ни до чего и ни до кого. Он несётся вперёд по своим орбитам. Он живёт по законам сил, энергий и причинно-следственных связей.
Где место Улина и его адалтов в этом мире?

Прыщавые подростки могут поддаться. Они решат, что такое возможно и создадут в реалии нечто подобное. Что будет в результате? Произойдет естественный отбор. Слабые из них погибнут, и очень скоро. Сильные выйдут и вцепятся в жизнь звериной хваткой. Может быть, дать им такую возможность? Спроси меня – я бы не позволил. Потому что слабаков можно сделать сильнее. Их можно научить быть сильными, выживать и выжить. В мире, который предлагает Улин, они погибнут. Так же точно, как погибают они от наркотиков…

Взрослые? Большинство отбросит эту «гадость» в сторону. Но этот яд имеет разрушительное свойство. Даже в малых дозах он проникает в сознание и меняет представления. Человек – хочет он этого или нет – начинает иначе смотреть на близких. Он думает о себе, а не упустил ли он в жизни чего-то важного, того, что уже не наверстать? Он смотрит иначе на детей и внуков, если они есть. И тревоги в его взгляде становится больше. Потому что, оказывается, реальных угроз душевному и физическому здоровью в жизни оказывается больше, чем можно было предположить… Но и взрослый может поддаться. Слабому человеку упасть и не подняться просто…

Вывод? В. Улин, как автор, который ищет читателей, делает большую стратегическую ошибку, ставя финансовые барьеры на пути читателя к своим произведениям. Прыщавые не купят – у них денег. Взрослые скажут себе: «Оно мне надо?» и пройдут мимо.
Впрочем, Улин делает то, что должны были сделать за него другие, и странно, что до сих пор не сделали – видимо, недооценивают, что может сделать талантливый писатель с сознанием читателя. Улин ставит барьер на пути к своим адалт-текстам. Он, разумеется, не понимает их опасности. Но как художник, который создал совершенно блистательные тексты, в которых нет даже эротики, не говоря уже о порнографии, интуитивно не допускает к адалтам несозревшие души. Ну, а если купил, да прочёл, да принял мир, значит, ты совершил осознанное действие.

В определённом душевном состоянии, в минуты депрессии, когда тоска выедает душу, плеснуть на неё кислоты улинских адалтов может оказаться спасительным лекарством. Закрытый мир порно – это мир ядовитый, мир отстойный, мир невозможный в социально здоровой среде. Но угодив на яд депрессии, он может позволить выскочить и оторваться. В этом месте я хочу подчеркнуть: людей, которые пишут порно много, даже очень много. Но мерзость их текстов не художественна. Порнография В. Улина эстетизирована, повторяю. Он описывает мир и людей, живущих в этом мире…

 Вспомните ещё раз книгу Н.Г. Чернышевского об эстетических взаимоотношениях реальности и художественности. Он писал, что самую гнусную и отвратительную жабу можно описать высокохудожественно. Так, что описание станет шедевром…

Когда я писал статью о «Доводчике», я преодолевал душевную смуту. И мне это удалось сделать при помощи работы с текстом В. Улина. «Семёрка» показала мне, что я не хочу обратно. Вне депрессии лучше, здоровее, чище.

И в этом осознании для меня несомненная польза.

© Copyright: Ефим Неперсонов, 2014

Регистрационный номер №0187417

от 9 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0187417 выдан для произведения: Об адалт-романе Виктора Улина "Семёрка"

Трудно представить, что ТАКОЕ может быть вообще. Нет, я не только о некоторых не укладывающихся в голове цифрах. Например, о мужском достоинстве в обхвате от 20 до ... внимание! 40 см. Или об акте, при котором забивают водочную бутылку в в любое из "рабочих" нижних мест и при этом "обычным" способом продолжают "общаться" с местом свободным. Ещё сложнее вообразить, что ТАКОЕ может стать объектом изображения, описания. Строить роман – на чем? На ТАКОМ?
Да что же ЭТО ТАКОЕ, в конце концов? Что это за «семёрка», о которой пишет В. Улин?

Это, сначала, некий вид состязаний, в которых принимают участие девять человек. Семь девиц и один парнишка. Ну и, одна распорядительница, некий арбитр. Делаются ставки. Парень должен совершить акт с каждой из девиц по очереди, не дойдя до финала ни с одной из них. При этом задаётся определенное количество проникновений «на всю глубину» и в каждую девицу. Все они стараются довести парня до  оргазма, а он старается удержаться. После каждого акта распорядительница берет освободившийся мужской орган в рот и проверяет, не выделилась ли сперма…

Право слово, мне писать всё это непросто. Однако смысл в писании есть, он будет обозначен и утверждён. Не всё сразу.

По мере развития событий увеличивается число участников. Их становится уже десять, потом двадцать. Увеличивается количество проникновений в каждую. Оно доходит до пятидесяти, зашкаливает за пятьдесят. Добавляются подробности, детали, внушающее всё бОльшее и бОльшее отвращение ко всему происходящему. Дело происходит в общежитии, в условиях чрезвычайной антисанитарии и просто отвратительной грязи, которую автор выписывает так же тщательно и в то же время как бы между прочим, как и многочисленные анатомические подробности происходящей «игры».

Я позволю себе здесь не цитировать мерзости, которых много в тексте. В отличие от «Доводчика», о котором я написал целую статью, где говорил о создании новой эстетики и нового мира как о художественном открытии В. Улина – действительно, ни маркиз де Сад, ни Захер Мазох, ни Дени Дидро, ни даже В. Набоков в «Лолите» не описывали мир секса как замкнутую на самой себе систему исчерпывающих отношений. Внешний мир в такой системе существует, но где-то там. Где-то рядом, но в бесконечном отдалении. Так вот, в отличие от «Доводчика» в «Семёрке» Улин опускает героев ещё ниже, на значительно более глубокую ступень ада. И хотя двое из них создают для себя конкретную перспективу вырваться – они начинают серьезно зарабатывать чреслами на будущую совместную квартиру (и в конце романа даже уже заработали на неё), читатель (автор верит, что читатели будут, и множество, иначе бы он не брался за перо), читатель уверен, что героев ждёт гибель, что им не выбраться.

- Как? - воскликнет в этом месте Виктор Улин. – Одна из «героинь», Наташа, даже успешно вышла замуж, «соскочила». И этим удастся – они, хотя и насквозь циничны, всё же остались людьми. Они привязаны друг к другу. Они даже знают, что такое верность. Они думают о моногамном браке…

Задумаюсь. Может быть, Улин прав? Тогда читателю остается обзавидоваться и начать искать что-то похабненькое и для себя. Но такому читателю должно быть едва за 18. И уж во всяком случае, меньше 30. Потому что представить себе множество мужчин, способных на «подвиги», описанных в «Семёрке», невозможно. (Не говорю о нравственной составляющей, а хотя об элементарном состоянии мужского здоровья…) Равно как невозможно вообразить, что все женщины вокруг абсолютно развратны и бесстыдны – юные и не очень мамаши, толстые и тонкие, высокие и маленькие, блондинки и брюнетки, красивые и не очень – представить, что все они работницы, как говорится, не умственного и физического, а ФИЗЕОЛОГИЧЕСКОГО труда, невозможно. Мир перевернётся, а потом самоуничтожится, в нём произойдёт аннигиляция. Или весь этот растленный и сгнивший изнутри мир уничтожат те, кто хочет порядка, чистоты и открытости.

Тогда кому же адресует свои адалты В. Улин? Откуда, из какого места в его авторском сознании они создаются, какие цели он преследует?
Во все времена, если художник уходил из реального мира в придуманный – будь это мир фантазий, грёз, «башня из слоновой кости» или фантастика с разной степенью вкраплений элементов реальности – сама реальность его или пугала, или была им ненавидима, или стала причиной глубоких разочарований, личных и социальных трагедий.

В принципе, не важно, личная ли слабость уводила художника от реальной жизни в вымышленный мир или, напротив, сила, отрицающая существующий мир и стремящаяся к миру совершенно иному. Сильные люди создавали утопии. Кампанелла, Томас Мор, Фурье. Фантасты – от Жюля Верна до Стругацких. Слабые люди находили утешение в вине, наркотиках, том же сексе, если были на него ещё способны. Вообразить себе иной мир и жить в нём – это эгоистично, это разрушительно по отношению к близким людям, но это возможно. Это острейшее искушение. Создать реальность, войти в неё и в ней остаться. И пусть весь прочий мир подождёт…

Но мир-то ждать не будет. Миру нет дела ни до чего и ни до кого. Он несётся вперёд по своим орбитам. Он живёт по законам сил, энергий и причинно-следственных связей.
Где место Улина и его адалтов в этом мире?

Прыщавые подростки могут поддаться. Они решат, что такое возможно и создадут в реалии нечто подобное. Что будет в результате? Произойдет естественный отбор. Слабые из них погибнут, и очень скоро. Сильные выйдут и вцепятся в жизнь звериной хваткой. Может быть, дать им такую возможность? Спроси меня – я бы не позволил. Потому что слабаков можно сделать сильнее. Их можно научить быть сильными, выживать и выжить. В мире, который предлагает Улин, они погибнут. Так же точно, как погибают они от наркотиков…

Взрослые? Большинство отбросит эту «гадость» в сторону. Но этот яд имеет разрушительное свойство. Даже в малых дозах он проникает в сознание и меняет представления. Человек – хочет он этого или нет – начинает иначе смотреть на близких. Он думает о себе, а не упустил ли он в жизни чего-то важного, того, что уже не наверстать? Он смотрит иначе на детей и внуков, если они есть. И тревоги в его взгляде становится больше. Потому что, оказывается, реальных угроз душевному и физическому здоровью в жизни оказывается больше, чем можно было предположить… Но и взрослый может поддаться. Слабому человеку упасть и не подняться просто…

Вывод? В. Улин, как автор, который ищет читателей, делает большую стратегическую ошибку, ставя финансовые барьеры на пути читателя к своим произведениям. Прыщавые не купят – у них денег. Взрослые скажут себе: «Оно мне надо?» и пройдут мимо.
Впрочем, Улин делает то, что должны были сделать за него другие, и странно, что до сих пор не сделали – видимо, недооценивают, что может сделать талантливый писатель с сознанием читателя. Улин ставит барьер на пути к своим адалт-текстам. Он, разумеется, не понимает их опасности. Но как художник, который создал совершенно блистательные тексты, в которых нет даже эротики, не говоря уже о порнографии, интуитивно не допускает к адалтам несозревшие души. Ну, а если купил, да прочёл, да принял мир, значит, ты совершил осознанное действие.

В определённом душевном состоянии, в минуты депрессии, когда тоска выедает душу, плеснуть на неё кислоты улинских адалтов может оказаться спасительным лекарством. Закрытый мир порно – это мир ядовитый, мир отстойный, мир невозможный в социально здоровой среде. Но угодив на яд депрессии, он может позволить выскочить и оторваться. В этом месте я хочу подчеркнуть: людей, которые пишут порно много, даже очень много. Но мерзость их текстов не художественна. Порнография В. Улина эстетизирована, повторяю. Он описывает мир и людей, живущих в этом мире…

 Вспомните ещё раз книгу Н.Г. Чернышевского об эстетических взаимоотношениях реальности и художественности. Он писал, что самую гнусную и отвратительную жабу можно описать высокохудожественно. Так, что описание станет шедевром…

Когда я писал статью о «Доводчике», я преодолевал душевную смуту. И мне это удалось сделать при помощи работы с текстом В. Улина. «Семёрка» показала мне, что я не хочу обратно. Вне депрессии лучше, здоровее, чище.

И в этом осознании для меня несомненная польза.
Рейтинг: 0 738 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!