ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияЭротическая проза → Поручик Ржевский в Москве (10)

Поручик Ржевский в Москве (10)

7 ноября 2013 - Лев Казанцев-Куртен
article168237.jpg
 (продолжение)

10

На третий день Рождества я, следуя полученному приглашению, приехал на званый ужин к княгине Б. Меня встретили в передней княгиня Мария Николаевна и её супруг князь Б., сухопарый пожилой мужчина в придворном одеянии и с камергерским ключом.


Je suis très heureux, cela vous, porutchik , ai accepté mon invitation, – сказала она, протянув мне руку для поцелуя, кою я опять-таки шаловливо пощекотал пальцем. Княгиня мне ответила понимающей улыбкой.

(– Я очень рада, что вы, поручик, приняли моё приглашение…).


В гостиной уже находилось много знакомых мне лиц. Они раскланивались со мной, я с ними. Снова слышалась пустая болтовня и смех. Как всегда, не присоединяясь ни к одному из кружков, я переходил от одного к другому, высматривая миленькие личики и любуясь обнажёнными частями дам.


Вскоре появилась в гостиной Мария Николаевна, и сразу возле неё образовался новый кружок. Я намеревался подойти к ней, но в это время в гостиную вошёл высокий конногвардеец. Я его узнал. Это был мой знакомец по Парижу штаб-ротмистр Суховятский. Наши с ним дороги не раз пересекались в парижских борделях. Имени я его не помнил, а, может быть, и не знал. Под руку он придерживал какую-то юную особу. Была сия особа весьма привлекательна и мне почудилось, что она даже искрилась. Шла она плавной походкой, но, сдавалось, ей хотелось бы прыгать и кружиться, взвивая колоколом розовый муслин подола. Её быстрый взгляд, словно кого-то выискивая, пробегал по присутствующим в гостиной.


Суховятский заметил меня и кивнул головой. Я ответил и подошёл к нему.


Je vous salue, Rzhevskiy. Avaient il y a bien longtemps été ils non vus, – произнёс Суховятский.

(– Приветствую тебя, Ржевский. Давно не виделись…).

– Je suis également heureux vous à voir, Sukhovyatskiy, – ответил я и взглянул на его спутницу, разглядывающую меня.

(– Я тоже рад тебя видеть, Суховятский).

Laiss,Rzhevskiy, en te présentant mon cousin Natalia à Ordynin, – проговорил Суховятский и, повернувшись к спутнице, добавил: – Un ce porutchik Rzhevskiy, mon cher. Bravez hussar.

(– Разреши, Ржевский, представить тебе мою кузину Наталью Ордынину… – А это поручик Ржевский, моя дорогая. Храбрый гусар).


Наташа протянула мне ручку, к коей я с удовольствием приложился.


– Rzhevskiy, je me rappelle que vous n'est pas incliné aux cartes. Permettez-moi à la période de communiquer Natalia à toi quand je jouerai la partie autre, – сказал Суховятский. – Vousn'objectez pas ?

(– Ржевский, я помню, что ты не склонен к картам. Позволь мне на время передать Наталью тебе, пока я сыграю партию-другую … – Не возражаешь?).


Я не возражал. Цыпочка с живым личиком и с шаловливыми глазками была вполне в моём вкусе. Наташа тоже, видимо, не сожалела о покинувшем нас кузене. Посмотрев ему вслед, она состроила рожицу и показала язык удаляющейся спине Суховятского.


Vous n'aimez pas trop votre cousin, le mademuazel,– заметил я.

(– А вы не слишком любите вашего кузена, мадемуазель…).

– Он воображала и педант, Ржевский, – ответила по-русски Наташа. – А за что его любить? Как приехал, и слышу от него:

– Natalia, ceci est inexact… Natalia, n'oublient pas, que vous est dame, et pas jeune fille de la rueА я, может быть, завидую уличным девкам. Им нет нужды соблюдать приличия…

(– Наталья, это неприлично… Наталья, не забывай, что ты дама, а не девка с улицы…).


Мы не спеша прошлись по гостиной. Наташа раскланивалась со знакомыми. Уже на втором круге она заглянула мне в лицо и сказала:

– А вы, Ржевский, совсем не похожи на занудного воображалу. С вами легко. А правда, что вы, как говорят о вас в свете, волокита и обожаете женщин?

Я усмехнулся и ответил:

– Не меньше, чем славную рубку с неприятелем, мадемуазель.

– И за что вы нас любите, Ржевский? – Наташа, повернув головку, посмотрела мне в лицо.

– Как за что, мадемуазель? – усмехнулся я. – За ваши сиськи и письки.

Наташа не удержалась, расхохоталась так, что в нашу сторону изумлённо посмотрели скучающие гости, а затем, скривив губки, сказала:

– Фи, Ржевский, вы изволите выражаться вульгарно.

– О, мадемуазель, будь я поэтом, я сказал бы, что люблю вас за перси и за… – тут я запнулся и, не найдя поэтического определения сокровенному дамскому органу, закончил: – …и за то, что у вас под подолом платья.

– У нас под ним ноги, Ржевский.

– Во, мадемуазель, именно, за них и за то, что меж ними находится, – нашёлся я.

Наташа, порозовев лицом, снова посмотрела на меня и спросила:

– Ржевский, вы со всеми дамами разговариваете так вольно или позволяете только со мной?

– Нет, мадемуазель, только с теми красавицами, кои пришлись мне по сердцу…

Сделав несколько шагов, Наташа снова спросила меня:

– Скажите, Ржевский, за что вас женщины так любят?

– Да что о нём говорить, мадемуазель, – ответил я. – Лучше я вам покажу его, что так нравится дамам. Позвольте, я только расстегну рейтузы…

Я взялся за застёжки. Наташа ужаснулась и схватила меня за руку:

– Вы что, Ржевский, как можно такое на людях?!

– Тогда пойдёмте, мадемуазель, туда, где никто нам не помешает побыть tet-a-tet…

– Ах, Ржевский, вы несносный человек, – проговорила Наташа, плотнее прижавшись к моему боку. – Почему я не могу рассердиться на вас? – спросила Наташа и повела меня вновь по шелестящей негромкими разговорами, шелками и муслином гостиной. Лицо её сделалось задумчивым.

– Почему вы молчите, Ржевский, и не отвечаете мне на вопрос? – наконец, проговорила она.

– Вы спросили саму себя, мадемуазель, – улыбнулся я.

– Тогда расскажите мне о войне. Вам было страшно?

– Конечно, мадемуазель, – ответил я. – Когда в тебя летят пули и ядра, становится страшновато, но как полетишь на своём скакуне в атаку на конницу неприятеля, страх улетучивается, и жаждешь одного – скорой рубки…


С этого места я начал описывать Наташе страшные картины сражения. И чем они были страшнее, тем плотнее она прижималась ко мне, и грудь её всё волнительнее и волнительнее вздымалась, приподнимая корсаж. Я давно заметил, что дамам нравятся кровавые описания сражений, они возбуждают их. Так мы проговорили до самого ужина.


За столом мы с нею сели рядом. Я ловил на себе любопытные взгляды. Некоторые я как бы не замечал, на некоторые отвечал насмешливой улыбкой. Вскоре появился и Суховятский с расстроенным лицом.


– Суховятский, вы никак проигрались? – поинтересовался я у конногвардейца.

– Карта, как никогда, шла дрянная, Ржевский, – ответил тот, принимаясь за еду. Проигрыш не сказался на его аппетите.


Я наслаждался едой и вином, когда на моё колено опустилась чья-то рука. Слева от меня сидел Суховятский, справа Наташа. Вряд ли так со мной стал бы заигрывать штаб-ротмистр. Я украдкой скосил глаза в сторону Наташи. Она сидела с непроницаемым лицом, но левая рука её была опущена под стол. Это шалила она. Ей не составило большого труда нащупать моего дружка, от прикосновения нежных ручек восставшего от сна и рвущегося из рейтуз на волю. Не пресекая приятных Наташиных ласк, я тоже опустил руку под стол на шёлк её платья и, подтянув подол кверху, приступил к разведке, уверенно продвигаясь в известном направлении. Так мы забавлялись до конца ужина. Все были заняты своими разговорами и на нас никто не обращал внимания.


По окончании ужина гости начали разъезжаться. Простилась со мной и Наташа.


– Я была рада познакомиться с вами, Ржевский, – хитро улыбнувшись, сказала она, – и буду рада вас видеть у нас. Я скажу папеньке, чтобы, приглашая к нам на рауты гостей, имел в виду и вас.

– Je vous félicite, Rzhevskiy. Je vois que vous avez été satisfait par Natalie, – склонившись к моему уху, негромко сказал Суховятский.

(– Поздравляю вас, Ржевский. Вижу, что вы приглянулись Натали).


Я подошёл попрощаться к Марии Николаевне. Князь был занят разговором с неким полковником.


Je remercie toi, la princesse, de la soiréeintéressante et du dîner savoureux, – склонив голову, произнёс я.

(– Благодарю вас, княгиня, за интересный вечер и вкусный ужин).

– Je scie, porutchik, que vous ne vous êtes pas ennuyé, – ответила Мария Николаевна, коснувшись меня своим бюстом. - J'il était ainsi souhaitable avec toi d'avoir un entretien. Arrivent dans moi demain, le non, demain il ne sortira pas. Arrivent le jour après le demain, le 29ème, au sujet du midi. Je vous attendrai. Vous arriverez?

(– Я видела, поручик, что вы не скучали. … – А мне так хотелось с вами поболтать. Приезжайте ко мне завтра, нет, завтра не получится. Приезжайте послезавтра, 29-го, около полудня. Я буду ждать вас. Приедете?).

– J'arriverai, votre seigneurie, – пообещал я.

(Приеду, ваша светлость).

(продолжение следует)

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2013

Регистрационный номер №0168237

от 7 ноября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0168237 выдан для произведения:
 (продолжение)

10

На третий день Рождества я, следуя полученному приглашению, приехал на званый ужин к княгине Б. Меня встретили в передней княгиня Мария Николаевна и её супруг князь Б., сухопарый пожилой мужчина в придворном одеянии и с камергерским ключом.

Je suis très heureux, cela vous, porutchik , ai accepté mon invitation, – сказала она, протянув мне руку для поцелуя, кою я опять-таки шаловливо пощекотал пальцем. Княгиня мне ответила понимающей улыбкой.

(– Я очень рада, что вы, поручик, приняли моё приглашение…).

В гостиной уже находилось много знакомых мне лиц. Они раскланивались со мной, я с ними. Снова слышалась пустая болтовня и смех. Как всегда, не присоединяясь ни к одному из кружков, я переходил от одного к другому, высматривая миленькие личики и любуясь обнажёнными частями дам.

Вскоре появилась в гостиной Мария Николаевна, и сразу возле неё образовался новый кружок. Я намеревался подойти к ней, но в это время в гостиную вошёл высокий конногвардеец. Я его узнал. Это был мой знакомец по Парижу штаб-ротмистр Суховятский. Наши с ним дороги не раз пересекались в парижских борделях. Имени я его не помнил, а, может быть, и не знал. Под руку он придерживал какую-то юную особу. Была сия особа весьма привлекательна и мне почудилось, что она даже искрилась. Шла она плавной походкой, но, сдавалось, ей хотелось бы прыгать и кружиться, взвивая колоколом розовый муслин подола. Её быстрый взгляд, словно кого-то выискивая, пробегал по присутствующим в гостиной.

Суховятский заметил меня и кивнул головой. Я ответил и подошёл к нему.

Je vous salue, Rzhevskiy. Avaient il y a bien longtemps été ils non vus, – произнёс Суховятский.

(– Приветствую тебя, Ржевский. Давно не виделись…).

– Je suis également heureux vous à voir, Sukhovyatskiy, – ответил я и взглянул на его спутницу, разглядывающую меня.

(– Я тоже рад тебя видеть, Суховятский).

Laiss,Rzhevskiy, en te présentant mon cousin Natalia à Ordynin, – проговорил Суховятский и, повернувшись к спутнице, добавил: – Un ce porutchik Rzhevskiy, mon cher. Bravez hussar.

(– Разреши, Ржевский, представить тебе мою кузину Наталью Ордынину… – А это поручик Ржевский, моя дорогая. Храбрый гусар).

Наташа протянула мне ручку, к коей я с удовольствием приложился.

– Rzhevskiy, je me rappelle que vous n'est pas incliné aux cartes. Permettez-moi à la période de communiquer Natalia à toi quand je jouerai la partie autre, – сказал Суховятский. – Vous n'objectez pas ?

(– Ржевский, я помню, что ты не склонен к картам. Позволь мне на время передать Наталью тебе, пока я сыграю партию-другую … – Не возражаешь?).

Я не возражал. Цыпочка с живым личиком и с шаловливыми глазками была вполне в моём вкусе. Наташа тоже, видимо, не сожалела о покинувшем нас кузене. Посмотрев ему вслед, она состроила рожицу и показала язык удаляющейся спине Суховятского.

Vous n'aimez pas trop votre cousin, le mademuazel,– заметил я.

(– А вы не слишком любите вашего кузена, мадемуазель…).

– Он воображала и педант, Ржевский, – ответила по-русски Наташа. – А за что его любить? Как приехал, и слышу от него:

– Natalia, ceci est inexact… Natalia, n'oublient pas, que vous est dame, et pas jeune fille de la rueА я, может быть, завидую уличным девкам. Им нет нужды соблюдать приличия…

(– Наталья, это неприлично… Наталья, не забывай, что ты дама, а не девка с улицы…).

Мы не спеша прошлись по гостиной. Наташа раскланивалась со знакомыми. Уже на втором круге она заглянула мне в лицо и сказала:

– А вы, Ржевский, совсем не похожи на занудного воображалу. С вами легко. А правда, что вы, как говорят о вас в свете, волокита и обожаете женщин?

Я усмехнулся и ответил:

– Не меньше, чем славную рубку с неприятелем, мадемуазель.

– И за что вы нас любите, Ржевский? – Наташа, повернув головку, посмотрела мне в лицо.

– Как за что, мадемуазель? – усмехнулся я. – За ваши сиськи и письки.

Наташа не удержалась, расхохоталась так, что в нашу сторону изумлённо посмотрели скучающие гости, а затем, скривив губки, сказала:

– Фи, Ржевский, вы изволите выражаться вульгарно.

– О, мадемуазель, будь я поэтом, я сказал бы, что люблю вас за перси и за… – тут я запнулся и, не найдя поэтического определения сокровенному дамскому органу, закончил: – …и за то, что у вас под подолом платья.

– У нас под ним ноги, Ржевский.

– Во, мадемуазель, именно, за них и за то, что меж ними находится, – нашёлся я.

Наташа, порозовев лицом, снова посмотрела на меня и спросила:

– Ржевский, вы со всеми дамами разговариваете так вольно или позволяете только со мной?

– Нет, мадемуазель, только с теми красавицами, кои пришлись мне по сердцу…

Сделав несколько шагов, Наташа снова спросила меня:

– Скажите, Ржевский, за что вас женщины так любят?

– Да что о нём говорить, мадемуазель, – ответил я. – Лучше я вам покажу его, что так нравится дамам. Позвольте, я только расстегну рейтузы…

Я взялся за застёжки. Наташа ужаснулась и схватила меня за руку:

– Вы что, Ржевский, как можно такое на людях?!

– Тогда пойдёмте, мадемуазель, туда, где никто нам не помешает побыть tet-a-tet…

– Ах, Ржевский, вы несносный человек, – проговорила Наташа, плотнее прижавшись к моему боку. – Почему я не могу рассердиться на вас? – спросила Наташа и повела меня вновь по шелестящей негромкими разговорами, шелками и муслином гостиной. Лицо её сделалось задумчивым.

– Почему вы молчите, Ржевский, и не отвечаете мне на вопрос? – наконец, проговорила она.

– Вы спросили саму себя, мадемуазель, – улыбнулся я.

– Тогда расскажите мне о войне. Вам было страшно?

– Конечно, мадемуазель, – ответил я. – Когда в тебя летят пули и ядра, становится страшновато, но как полетишь на своём скакуне в атаку на конницу неприятеля, страх улетучивается, и жаждешь одного – скорой рубки…

С этого места я начал описывать Наташе страшные картины сражения. И чем они были страшнее, тем плотнее она прижималась ко мне, и грудь её всё волнительнее и волнительнее вздымалась, приподнимая корсаж. Я давно заметил, что дамам нравятся кровавые описания сражений, они возбуждают их. Так мы проговорили до самого ужина.

За столом мы с нею сели рядом. Я ловил на себе любопытные взгляды. Некоторые я как бы не замечал, на некоторые отвечал насмешливой улыбкой. Вскоре появился и Суховятский с расстроенным лицом.

– Суховятский, вы никак проигрались? – поинтересовался я у конногвардейца.

– Карта, как никогда, шла дрянная, Ржевский, – ответил тот, принимаясь за еду. Проигрыш не сказался на его аппетите.

Я наслаждался едой и вином, когда на моё колено опустилась чья-то рука. Слева от меня сидел Суховятский, справа Наташа. Вряд ли так со мной стал бы заигрывать штаб-ротмистр. Я украдкой скосил глаза в сторону Наташи. Она сидела с непроницаемым лицом, но левая рука её была опущена под стол. Это шалила она. Ей не составило большого труда нащупать моего дружка, от прикосновения нежных ручек восставшего от сна и рвущегося из рейтуз на волю. Не пресекая приятных Наташиных ласк, я тоже опустил руку под стол на шёлк её платья и, подтянув подол кверху, приступил к разведке, уверенно продвигаясь в известном направлении. Так мы забавлялись до конца ужина. Все были заняты своими разговорами и на нас никто не обращал внимания.

По окончании ужина гости начали разъезжаться. Простилась со мной и Наташа.

– Я была рада познакомиться с вами, Ржевский, – хитро улыбнувшись, сказала она, – и буду рада вас видеть у нас. Я скажу папеньке, чтобы, приглашая к нам на рауты гостей, имел в виду и вас.

– Je vous félicite, Rzhevskiy. Je vois que vous avez été satisfait par Natalie, – склонившись к моему уху, негромко сказал Суховятский.

(– Поздравляю вас, Ржевский. Вижу, что вы приглянулись Натали).

Я подошёл попрощаться к Марии Николаевне. Князь был занят разговором с неким полковником.

Je remercie toi, la princesse, de la soiréeintéressante et du dîner savoureux, – склонив голову, произнёс я.

(– Благодарю вас, княгиня, за интересный вечер и вкусный ужин).

– Je scie, porutchik, que vous ne vous êtes pas ennuyé, – ответила Мария Николаевна, коснувшись меня своим бюстом. - J'il était ainsi souhaitable avec toi d'avoir un entretien. Arrivent dans moi demain, le non, demain il ne sortira pas. Arrivent le jour après le demain, le 29ème, au sujet du midi. Je vous attendrai. Vous arriverez?

(– Я видела, поручик, что вы не скучали. … – А мне так хотелось с вами поболтать. Приезжайте ко мне завтра, нет, завтра не получится. Приезжайте послезавтра, 29-го, около полудня. Я буду ждать вас. Приедете?).

– J'arriverai, votre seigneurie, – пообещал я.

(Приеду, ваша светлость).

(продолжение следует)
Рейтинг: +3 597 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!