Поручик Ржевский (2)

6 октября 2013 - Лев Казанцев-Куртен
article162986.jpg
 
(продолжение)


2

    Так началась моя жизнь в Париже. Это были мирные дни, побуждающие меня на иные, чем военные, подвиги. Красивые парижанки не давали покоя моему дружку. При виде их он начинал напрягаться, неприлично выпучиваться в рейтузах и привлекать к себе взоры прелестниц. Впрочем, меня это событие давно перестало приводить в смятение, как и дам не смущают их выпирающиеся из корсажей бюсты. Что Бог дал, того не следует стыдиться.

    Немало красавиц, привлечённые сим выпячиванием в интересном месте, начинали заигрывать со мной. Я играл с ними в «поддавки», а, в конце концов, оказывался верхом на них. Так и скакал я от станции до станции на перекладных, поменяв за сутки, случалось, не одну. Меня не интересовало их положение в обществе. Я легко менял весёлую белошвейку на скованную этикетом светскую даму, а её – на ****ей в борделе, юную красотку с невинными глазками на перезревшую мадам с раздолбанной многими елдаками мандой. Только одно меня сильно удручало, что жизнь наша коротка, а баб много и я не успею их всех перепробовать.

    Запахи женщин влекли меня к ним и наполняли меня вожделением. Обладая тончайшим нюхом, я среди множества дам легко угадывал тех, чья вагина в настоящую минуту источала соки возбуждения и желания. И глядя на самую недоступную красавицу, я твердо знал, что делается у неё между ног и мне оставалось только позвать её, чтобы сорвать созревший плод. 

    Очень скоро в моём полку, да что в полку, во всём русском Париже начали говорить о поручике Ржевском, как о легкомысленном ловеласе и распутнике.

    Будучи холостым, я не боялся подобной славы, якобы подрывающей моё реноме. Наоборот, я воспринимал её, как комплимент. 

    Я не понимаю тех мужчин, кои отведав одну, от силы двух женщин, заявляют, мол, весь Евин род одинаков. Я убедился в том, что чем больше познаёшь женщин, тем больше убеждаешься в их несравненности. Каждая женщина, которую ты поимел – неповторима. Оттого каждая женщина – незабываема.

    Одинаково ясно я помню и блядей и светских красавиц. Всякая женщина в постели ведёт по-своему и кончает по-своему. У каждой из них – неповторимая вагина. Не сразу, но скоро мой дружок ощутил эти различия и оценил их. 

    Я поклоняюсь не одной определённой женщине, а Вагине. Поднимая подол очередной дамы или ****и, я вижу её божественную гармонию и совершенство. Ещё недорослем я был немало поражен открывшимся дивом первой вагины. Её обладательницей была девка из дворовых, за какую-то провинность сосланная моей матушкой на скотный двор. Перед этим её высекли плетьми. Я, четырнадцатилетний недоросль, затаившись за окном залы, с болью и интересом наблюдал за сей экзекуцией. Я видел, как белое тело девки покрывается кровавыми рубцами. 

    Через день я пришёл на скотный двор и увидел её. На ней была надета полотняная сорочка. Девка сгребала вилами навоз. Заметив меня склонила голову и певуче негромко приветствовала меня:
   – Будьте здоровы, барич.
   – Я видел, как тебя вчера высекли, – сказал я.
   – За дело, барич, – ответила она, не поднимая головы.
   – Тебе больно? – поинтересовался я.
   – Ничё, барич, всё заживёт.
   – Я принёс тебе мазь, – проговорил я. – Меня ею смазывает бабушка, когда секут меня. Помогает. Возьми.
    Я протянул ей склянку с бурой мазью.
   – Что вы, барич, – испуганно отшатнулась от меня девка. – Рази можно… Барское нам не положено.
   – Брось, – сказал я. – Давай смажу.
    Но девка замотала головой:
   – Нет, барич.

    Я схватил подол её сорочки и задрал кверху. Девка не шелохнулась. Пред моими глазами открылось девичье тело от упругих холмиков и ниже. Выпуклый лобок покрывали тёмные волосы, за коими, я уже знал, скрывается нечто таинственное, откуда исходит весь род человеческий. Мне нестерпимо захотелось увидеть эти врата, и я приказал девке лечь на стоящую у стены довольно широкую лавку. Она послушно легла и с готовностью развела ноги. 

     Я увидел слегка разошедшиеся створки раковины с вылезшими из них розовыми лепестками. Я раздвинул створки шире и моему взору явились слегка подрагивающий в верхнем углу створок розовый бутончик и ниже, жерло, воронкою уходящее вглубь недр, из коего изливались жемчужные капли слизи. Я был столь ошеломлён сей совершенной красотой, что, полюбовавшись ею и не тронув девку, ушёл и унёс в сердце образ божественного совершенства и гармонии.

    С того дня прошло уже немало лет, недоросль превратился в мужа и воина, прошедшего войну, но моё преклонение перед Вагиной не уменьшилось, напротив, с увеличением числа их, мною ублажённых, оно непрестанно усиливалось.

(продолжение следует)



© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2013

Регистрационный номер №0162986

от 6 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0162986 выдан для произведения:
 
(продолжение)


2

    Так началась моя жизнь в Париже. Это были мирные дни, побуждающие меня на иные, чем военные, подвиги. Красивые парижанки не давали покоя моему дружку. При виде их он начинал напрягаться, неприлично выпучиваться в рейтузах и привлекать к себе взоры прелестниц. Впрочем, меня это событие давно перестало приводить в смятение, как и дам не смущают их выпирающиеся из корсажей бюсты. Что Бог дал, того не следует стыдиться.

    Немало красавиц, привлечённые сим выпячиванием в интересном месте, начинали заигрывать со мной. Я играл с ними в «поддавки», а, в конце концов, оказывался верхом на них. Так и скакал я от станции до станции на перекладных, поменяв за сутки, случалось, не одну. Меня не интересовало их положение в обществе. Я легко менял весёлую белошвейку на скованную этикетом светскую даму, а её – на ****ей в борделе, юную красотку с невинными глазками на перезревшую мадам с раздолбанной многими елдаками мандой. Только одно меня сильно удручало, что жизнь наша коротка, а баб много и я не успею их всех перепробовать.

    Запахи женщин влекли меня к ним и наполняли меня вожделением. Обладая тончайшим нюхом, я среди множества дам легко угадывал тех, чья вагина в настоящую минуту источала соки возбуждения и желания. И глядя на самую недоступную красавицу, я твердо знал, что делается у неё между ног и мне оставалось только позвать её, чтобы сорвать созревший плод. 

    Очень скоро в моём полку, да что в полку, во всём русском Париже начали говорить о поручике Ржевском, как о легкомысленном ловеласе и распутнике.

    Будучи холостым, я не боялся подобной славы, якобы подрывающей моё реноме. Наоборот, я воспринимал её, как комплимент. 

    Я не понимаю тех мужчин, кои отведав одну, от силы двух женщин, заявляют, мол, весь Евин род одинаков. Я убедился в том, что чем больше познаёшь женщин, тем больше убеждаешься в их несравненности. Каждая женщина, которую ты поимел – неповторима. Оттого каждая женщина – незабываема.

    Одинаково ясно я помню и ****ей и светских красавиц. Всякая женщина в постели ведёт по-своему и кончает по-своему. У каждой из них – неповторимая вагина. Не сразу, но скоро мой дружок ощутил эти различия и оценил их. 

    Я поклоняюсь не одной определённой женщине, а Вагине. Поднимая подол очередной дамы или ****и, я вижу её божественную гармонию и совершенство. Ещё недорослем я был немало поражен открывшимся дивом первой вагины. Её обладательницей была девка из дворовых, за какую-то провинность сосланная моей матушкой на скотный двор. Перед этим её высекли плетьми. Я, четырнадцатилетний недоросль, затаившись за окном залы, с болью и интересом наблюдал за сей экзекуцией. Я видел, как белое тело девки покрывается кровавыми рубцами. 

    Через день я пришёл на скотный двор и увидел её. На ней была надета полотняная сорочка. Девка сгребала вилами навоз. Заметив меня склонила голову и певуче негромко приветствовала меня:
   – Будьте здоровы, барич.
   – Я видел, как тебя вчера высекли, – сказал я.
   – За дело, барич, – ответила она, не поднимая головы.
   – Тебе больно? – поинтересовался я.
   – Ничё, барич, всё заживёт.
   – Я принёс тебе мазь, – проговорил я. – Меня ею смазывает бабушка, когда секут меня. Помогает. Возьми.
    Я протянул ей склянку с бурой мазью.
   – Что вы, барич, – испуганно отшатнулась от меня девка. – Рази можно… Барское нам не положено.
   – Брось, – сказал я. – Давай смажу.
    Но девка замотала головой:
   – Нет, барич.

    Я схватил подол её сорочки и задрал кверху. Девка не шелохнулась. Пред моими глазами открылось девичье тело от упругих холмиков и ниже. Выпуклый лобок покрывали тёмные волосы, за коими, я уже знал, скрывается нечто таинственное, откуда исходит весь род человеческий. Мне нестерпимо захотелось увидеть эти врата, и я приказал девке лечь на стоящую у стены довольно широкую лавку. Она послушно легла и с готовностью развела ноги. 

     Я увидел слегка разошедшиеся створки раковины с вылезшими из них розовыми лепестками. Я раздвинул створки шире и моему взору явились слегка подрагивающий в верхнем углу створок розовый бутончик и ниже, жерло, воронкою уходящее вглубь недр, из коего изливались жемчужные капли слизи. Я был столь ошеломлён сей совершенной красотой, что, полюбовавшись ею и не тронув девку, ушёл и унёс в сердце образ божественного совершенства и гармонии.

    С того дня прошло уже немало лет, недоросль превратился в мужа и воина, прошедшего войну, но моё преклонение перед Вагиной не уменьшилось, напротив, с увеличением числа их, мною ублажённых, оно непрестанно усиливалось.

(продолжение следует)



Рейтинг: +7 745 просмотров
Комментарии (9)
Тая Кузмина # 6 октября 2013 в 17:24 +1
Однако, какой Ржевский влюбчивый мужчина...

Лев Казанцев-Куртен # 6 октября 2013 в 19:35 0
Ещё какой! Ого-го!!!
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 6 октября 2013 в 23:42 +1
ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!!!
Лев Казанцев-Куртен # 6 октября 2013 в 23:51 +1


Рановато хвалите, Николай... Это лишь начало... Не промахнуться бы...

[/i]
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 6 октября 2013 в 23:55 +1

Я хвалю то что есть, а не то что будет)))

c0137
Лев Казанцев-Куртен # 7 октября 2013 в 11:51 0
Александр Дашевский # 22 октября 2013 в 10:11 +2
Отлично написано! читаю по мере свободного времени. osenpar2
Лев Казанцев-Куртен # 22 октября 2013 в 15:19 0
Надеюсь, не соскучитесь...)))
Галина Дашевская # 22 октября 2013 в 20:38 0
Лев, интересно пишите, спасибо!