ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияДетективы → Покидая себя - 2 или Явку с повинной отменить нельзя

 

Покидая себя - 2 или Явку с повинной отменить нельзя

article62512.jpg

Владимир Жариков

  Покидая себя – 2

или

Явку с повинной отменить нельзя

 

мистический детектив

 

 

 

                                 г.Шахты 2010г.

 

ББК 84 (2 РУС) 6

Ж 345

Владимир Жариков

Вне себя-2

ISBN 978-5-9902371-8-6

 

     Во второй книге романа читателя ожидают расследования преступлений высокопоставленных чиновников. Герой первой книги романа – Виктор, помогает правоохранительным органам в расследовании многих громких преступлений как «штатный экстрасенс». По просьбе работника Следственного комитета, он подсказывает о конкретных деталях преступлений, исследуя которые правоохранительные органы проводят свои эффективные расследования.

    Раскручивая приостановленное дело «об убийстве с гробом», следователи Следственного комитета, по подсказке экстрасенса, выходят на высокопоставленных государственных чиновников, организовавших высокодоходный преступный бизнес. В романе нет суперменов, стремительных погонь и перестрелок, как это бывает в классическом детективе, но развитие сюжета максимально приближено к условиям реального следствия по громким уголовным делам новейшей истории России. Мало кто знает, как трудно получить разрешение на ведение следственных действий в отношении  высокопоставленных чиновников. Но есть более эффективный способ следствия по подобным делам….

    В последней детективной истории «Явку с повинной отменить нельзя», с главным действующим лицом, высокопоставленным чиновником правительства, организатором заказного убийства журналиста одной из московских газет, происходят загадочные, мистические события. Чиновник предполагает, что все эти события - театрализованный спектакль спецслужб. Он догадывается, что попал в оперативную разработку. Не веря в мистику, скрываясь от «спектакля ФСБ», он уезжает в Испанию, в свой, приобретенный им заранее, древний замок. Чиновник намерен просить политического убежища у короля Испании и остаться там на всю оставшуюся жизнь.

     Но, находясь в историческом памятнике испанской старины, он сталкивается с еще более загадочными мистическими событиями, которые невозможно объяснить только проведением психологической операции спецслужб – в замке происходят реальные зловещие убийства с мистическим сопровождением. Мистика на грани ужасов заставляет высокопоставленного чиновника вернуться в Россию….

 

Контакты для издательств:

e-mail: vladimirzharikov@mail.ruтел. +7 928 115 2064

 

ББК 84 (2 РУС) 6

ISBN   978-5-9902371-8-6                                                                 

                                                                    

 

                                                                  ООО «Полиграфический комплекс

                                                                   «ЭСМА-ПРИНТ», 2010 г.                                                    

                                                                              

 

                                                                                 «…отличительная черта России, где люди

с криминальным прошлым легко становятся

 политиками…. Многие стремятся к власти

                                                       в России уже потому, что власть обеспечивает

                                                      защиту от уголовной ответственности тем, кто

                                                            занимает высокопоставленные должности.

                                                                                       Это абсурд!».

                                                                       

                                                                                     Луиза Шелли, профессор

                                                                       Университета Джорджа Мэйсона.

 

Уральское дело.

 

 

                                               ****

 

  Через несколько дней после возвращения Валерии и Виктора домой, его вызвали повесткой к следователю прокуратуры. Повестка, как повестка, адрес, по которому его вызывали на допрос в качестве свидетеля, был адресом следственного отдела города.

 

- Валерия – обратился Виктор к жене – меня зачем-то  вызывают в прокуратуру на допрос! Что бы это значило? Я теряюсь в догадках, но твердо уверен, что никогда в своей жизни не совершал ничего противозаконного. Правда, вызывают меня в качестве свидетеля.

 

- Наверное, тоже по поводу НЛО – предположила Лера – они, что там все зациклились на этой теме? Ну, понятно, что представители СМИ интересовались этой темой по сообщению, полученному от наших соседей, а прокуратура причем здесь?

 

   Виктору все стало понятно, когда уже вечером того же дня ему позвонил ученый-археолог Казарин, тот самый Казарин, которому Виктор обещал организовать экспедицию и которому помог найти «золотой эшелон Николая II»  в Екатеринбурге.

 

- Здравствуйте Виктор Ефимович – поздоровался вежливо Казарин – я должен вам рассказать нечто, что связано с находкой клада в Екатеринбурге.

 

- Здравствуйте Николай Павлович – ответил Виктор – слушаю Вас!

 

- Мне очень неудобно перед Вами – начал Казарин – Вы мне так помогли, так помогли…. Но, я …, как бы это сказать…помягче, что ли…. Короче я не смог на допросе у следователя скрыть, что это Вы показали место, где спрятано золото императора. Вы извините меня пожалуйста… я …я не могу врать и наверно поэтому у меня ничего не получилось в этом деле.

   Следователь сначала поверил моим показаниям, а потом почему-то резко стал сомневаться. Наверное, он допросил  моих коллег и выяснял, какими историческими документами я располагал, разыскивая этот клад, а все документы указывают совершенно на другое место, расположенное в противоположной от Екатеринбурга стороне. Я Вам говорил, что место захоронения клада должно находиться не там, где определили Вы. Следователь так запутал меня, что я нечаянно проговорился. Наверное, прокуратура и Вас начнет скоро допрашивать.

 

- Не беспокойтесь, Николай Павлович, - успокоил его Виктор – допросят уже завтра, только сейчас получил повестку! А я уже считал это уголовное дело по ограблению Вашей экспедиции, завершенным…. Ну да Бог с ним! Скажите лучше как Ваши дела по нашей с Вами договоренности? Вы уже подготовили концепцию заселения территории древней Руси с земель страны Славомории?

 

- Виктор Ефимович, Вы слишком быстрого от меня хотите - взяв себя в руки, отвечал ученый – чтобы подготовить концепцию нужны серьезные научные основания. Тем более, что эта концепция переворачивает многие устоявшиеся авторитетные гипотезы и доказательства. Я занимаюсь ее подготовкой, Вы можете не волноваться, и как только я буду готов, я Вам сам позвоню. Кстати, на научную публикацию также потребуются деньги!

 

- Я Вас и не тороплю – сказал Виктор Казарину – делайте так, как считаете нужным. Нужную вам сумму фонд перечислит по первому Вашему требованию. Вы-то поверили мне, в конце концов, или нет?

 

- После поиска «золотого эшелона» в Екатеринбурге, у меня нет сомнений в Вашей правоте – заверил Казарин – а что касается научных оснований, то я уже кое-то нашел. Дело в том, что всегда при подготовке какого-либо исторического материала, ученые, основываясь на фундаментальных подходах, существующих в настоящее время, попросту не обращают внимания на незначительные факты, которые не соответствуют общепринятым представлениям.  Вот такие факты я уже нашел и на них будет основываться моя концепция.

 

- Хорошо, Николай Павлович, желаю Вам удачи и жду Вашего звонка! – сказал Виктор.

 

- Еще раз, извините ради Бога за невыполнение Ваших наставлений – извинился ученый и отключил связь.

 

   Теперь Виктор окончательно понял причину его вызова в прокуратуру на допрос. Значит, следователю, который вел дело о попытке ограбления археологической экспедиции, показался очень подозрительным тот факт, что известный ученый археолог, нашел исторический клад – «золотой эшелон Николая II» по месту, указанному дилетантом, посторонним человеком, случайно познакомившимся с Казариным в самолете.

 

- Валерия, как ты посоветуешь мне вести себя у следователя на допросе? – спросил жену Виктор, после того, как рассказал ей свой разговор с Казариным. 

 

- А ты скажи ему, что тебе приснился вещий сон, в котором ты видел как и где прятали клад – толи в шутку, то ли всерьез ответила Лера.

 

- Ты думаешь, следователь в это поверит? – спросил Виктор – вряд ли. Следователь будет рыть так, чтобы докопаться до «реальной», по его мнению, причины. Не могу же я ему рассказать, что обладаю такими паранормальными способностями, что могу телепортироваться туда, куда пожелаю. В такие сказки, он тем более не поверит! Все что связано с мистикой и паранормальными явлениями, следователи никогда не верят…. И правильно делают!

 

- Ну, тогда не знаю – сказала Валерия – я не соображаю ничего в юриспруденции.

 

- Людей с экстрасенсорными уникальными способностями власти всегда старались использовать в разведке – ответил Виктор - а также в расследованиях различного уровня преступлений. Ты же не хочешь, чтобы я работал разведчиком или штатным предсказателем нынешнего президента?

     Все эти разведки и прочая шпионская суета направлена только на одно – на достижение военного и технологического превосходства перед другими странами. Если бы на Лории не удалось бы объединиться всем странам в одно государство, то может быть, и нашей планеты бы уже не существовало. Ядерная война произошла бы на Лории восемь тысяч лет назад и погубила бы нашу Землю. Так что я хоть и патриот, но не хочу работать на самоуничтожение всей земной цивилизации, ради политических амбиций президента.

 

- А может как раз наша разведка и занимается тем, чтобы страны объединились – высказала свое мнение Лера.

 

- Свежо предание, да вериться с трудом! – ответил Виктор – я сегодня продумаю, как выстроить свое поведение завтра на допросе  у следователя. Выстрою, так сказать, свою линию защиты, хотя вызывает он меня в качестве свидетеля. Но мне известны случаи, когда, вызвав человека в качестве свидетеля, в конце допроса его уже обвиняют в чем-либо и меняют это самое качество со свидетеля на подозреваемого. Это широко известные трюки следаков.

  Весь оставшийся день, Виктор ходил молчаливый и сосредоточенный, а по сему было явно видно, что он обдумывает варианты своих показаний с тем, чтобы быстро убедить следователя в своем вещем сне.

 

   На следующий день в назначенное время Виктор  сидел перед кабинетом с номером, указанным в повестке. Он чувствовал себя спокойно и уверенно. На двери кабинета висела табличка «Следователь следственного отдела  Вадим Мацейко». Наконец из кабинета выглянул мужчина средних лет, он пригласил Виктора в кабинет.

 

- Я следователь следственного отдела СК города Свердловской области Евсиков Юрий Михайлович!  - представился следователь – прилетел в командировку для допроса Вас в качестве свидетеля по делу № 34298 о попытке ограбления археологической экспедиции бандой Хмыля.

 

- А кто тогда Мацейко? – спросил Виктор – в повестке почему-то не указана фамилия следователя, а указан номер кабинета. Поэтому и допрашивать меня должен хозяин этого кабинета.

 

- Ну, будет Вам разглагольствовать – возмутился Евсиков – я в командировке и поэтому мне временно предоставили кабинет, находящегося в отпуске сотрудника….

 

- Вы же сами знаете – в ответ возмутился Виктор – что в Вашем деле все должно быть строго и четко, потому что того требует уголовно-процессуальный кодекс. Покажите, пожалуйста свое удостоверение….

 

   Следователь показал свое служебное удостоверение и Виктор, прочтя в нем фамилию и должность Евсикова, успокоился. Следователи никогда не любили таких «законников», как этот вызванный им фигурант по делу. Евсиков не скрывал этого недовольства и раздражения, Виктор тоже, поэтому в самом начале допроса возникла та аура недоверия и взаимного презрения, которая появляется в случаях, когда между субъектами следственных действий «не складываются отношения».

 

- Вы, Заликов Виктор Ефимович, 1955 года рождения, проживающий  по адресу…? – начал обычную процедуру допроса Евсиков – так?

 

- Так! Юрий Михайлович – спокойно отвечал Виктор – а почему мою супругу Валерию не вызвали на допрос, а только меня? Она также является свидетелем, даже пострадавшей по этому уголовному делу….

 

- Давайте с Вами договоримся, что вопросы здесь буду задавать я – сказал следователь – это банально, но так должно быть!

 

- Тогда и я Вам должен сказать, что без адвоката, я Вам ничего говорить не буду! – парировал Виктор наезд следака – имею на это право!

 

- Хорошо – согласился Евсиков – звоните своему адвокату, я подожду!

 

- А у меня нет своего адвоката, и я требую предоставить мне бесплатного адвоката, как положено по закону – спокойно проговорил Виктор – это я подожду, пока Вы, господин следователь, обеспечите мой допрос в присутствии адвоката, которому прокуратура оплатит его участие в моем допросе.

 

    Следователь явно не ожидал такого поворота разговора и был не готов предоставить, положенного адвоката, он вышел из кабинета, предупредив Виктора, чтобы тот ждал его, пока он не вернется.

    Тактика такого поведения была продумана Виктором заранее. В соответствии с УПК РФ, свидетель может являться на допрос со своим адвокатом, но следователь не обязан предоставлять свидетелю защитника, как это предусмотрено в случае допроса обвиняемого. Евсиков мог бы сразу же об этом возразить Виктору, а поскольку он этого не сделал, то такое его молчаливое согласие означало только одно – следователь собирался на первом же допросе перевести свидетеля Виктора в категорию обвиняемого по данному уголовному делу.

   Вернувшись через некоторое время, Евсиков молча подписал пропуск Виктору и выписал другую повестку на следующий день на 10-00 утра. Протянув обе бумажки Виктору, Евсиков пристально посмотрел ему в глаза, на что Виктор ответил таким же колючим взглядом, которого следователь не выдержал и отвел глаза в сторону.

 

- До завтра! – попрощался Виктор и вышел из кабинета. 

 

   На следующий день ровно в указанное в повестке время он снова явился на допрос. В кабинете кроме него находился молодой еще человек, представившийся адвокатом Областной коллегии адвокатов Белянцевым Анатолием Сергеевичем. Прозвучали положенные по процедуре допроса вопросы, на которые Виктор спокойно и утвердительно отвечал и Евсиков приступил к главной части допроса.

 

- Скажите, Виктор Ефимович, откуда Вам стало известно о месте нахождения исторического клада? – спросил он, явно ожидая, что его вопрос не простой и Виктору придется что-либо выдумывать, а тогда он, Евсиков, запутает его так, что допрашиваемый все равно «расколется». 

 

- Я могу не отвечать на этот вопрос? – обратился Виктор к адвокату – этот вопрос не имеет отношения к сути уголовного дела по попытке ограбления экспедиции бандитами.

 

- Нет, Вы должны ответить на вопрос следователя – сказал Анатолий Сергеевич – это имеет отношение к делу, поскольку определяет причину, по которой расследованием определено конкретное место преступления.

 

- Хорошо – ответил Виктор – отвечаю – мне приснился сон, в котором я видел как закапывают клад, и там, во сне шагами я определял место его захоронения….

 

   Евсиков, начавший уже писать протокол допроса, выпрямился и, приняв угрожающий вид, сказал:

 

- Виктор Ефимович, если Вы думаете, что я поверю в эту чушь, то Вы глубоко ошибаетесь -  я человек с опытом и в такие сказки не верю!

 

- Юрий Михайлович – спокойно отвечал Виктор – я тоже вроде бы не мальчик и на понт меня брать не следует. Я прожил на белом свете пятьдесят пять лет и мне вообще-то бояться нечего. Тем более что я ни в чем не обвиняюсь, и ничего преступного не совершал. А если я помог государству и ученому найти исторический клад, то мне вместо допроса полагается премия в виде денежного вознаграждения за содействие в поиске клада. Я не обязан Вам доказывать, что я не верблюд, это вы мне доказывайте мою вину, в соответствии с презумпцией невиновности.

 

- Вас… пока никто ни в чем не обвиняет – сказал следователь – Вы пока еще свидетель, а не подозреваемый!

 

- Тогда будьте так добры, смените свой тон – посоветовал ему Виктор – и не только тон, но и обвинительный уклон допроса свидетеля. А ваше определение «пока не обвиняемый», надеюсь, так и останется таковым.

 

    Евсиков замолчал, подыскивая какие-то аргументы следующего вопроса, а Виктор улыбнулся своему адвокату, которому явно понравилось, как ведет себя на допросе его подопечный.

 

- Короче, я так Вас понял…, что… вы не хотите отвечать на мой вопрос честно? – уже с угрозой произнес Евсиков – тогда я Вам зачту показания грабителей, а также участников экспедиции, которые свидетельствуют о том, что Вы точно зная, где зарыт клад, организовали попытку ограбления с целью завладения золотом. А это уже, знаете ли, совсем другая квалификация Ваших действий.

 

  - Вы несет явную чушь, которая на суде выясниться с самого начала процесса – парировал Виктор – если бы я имел такую цель, то бишь мотив, выражаясь юридическим языком, то я бы спокойно, один, под покровом ночи, выкопал бы все царское золотишко и увез бы его домой. Вам не кажется самому, что ваш мотив моего якобы преступления, притянут Вами за уши? Я знаю методы таких вот следователей, как Вы. Пытаетесь меня запутать, сбить с толку, думаете, что у меня затрясутся руки, я начну проговариваться и тут Вы, следователь следственного отдела провинциального города Свердловской области Евсиков Юрий Михайлович, ошарашите меня своим «хитрющим вопросом», и я тут же сознаюсь… в том, чего не совершал! Похвально, господин следователь, похвально! Только этот номер Вам не пройдет! Вы знаете, для чего я потребовал адвоката за счет государства?

 

- Нет, не знаю, и знать не хочу! – почти закричал следователь, которого Виктор вывел из состояния равновесия.

 

- Протестую – внес свое слово адвокат, который явно симпатизировал Виктору – против Вашего поведения на допросе, господин Евсиков. Вы не должны кричать, а стало быть, оказывать давление на моего подзащитного.  

 

- Хорошо, протест принимается, я извиняюсь за свою несдержанность – проворчал  Евсиков, немного успокоившись – можете продолжать свой рассказ, свидетель!

 

- Так вот – продолжил Виктор – я пригласил адвоката для того, чтобы сделать официальное заявление в его присутствии, которое записывается мною, как и весь Ваш допрос на диктофон и видео. Можете не пытаться обнаружить эту аппаратуру, это очень миниатюрное устройство…, таких на Земле нет!

   Итак, мое официальное заявление! Вы, господин Евсиков приехали сюда с одной целью, которую Вам поставил Ваш непосредственный руководитель. В уголовном деле, о котором вы здесь упомянули, нет никаких показаний против меня. Вы их сфабриковали для того, чтобы оказать на меня давление и сломить мою волю с целью «сотрудничества со следствием». И все это нужно только для того, чтобы под давлением выяснить у меня одно – как я, нормальный человек определяю места, где находятся клады. Это и есть Ваше задание!  

    Для того чтобы убедить Вас в своей правоте я процитирую задание Вашего руководителя дословно: «Юра, нужно выяснить у этого мужика, который показал на месте, где зарыто золото, как он узнает об этом. Возьми его на понт, втюрь несколько липовых показаний в дело….

 

Дальше произошло невероятное событие - Виктор замолчал, а голос начальника Евсикова продолжал звучать и никто из присутствующих при этом, ни следователь, ни адвокат не поняли, откуда он звучит:

 

«… и сыграй на этом. Этот хлюпик сразу же расколется, поверь моему опыту. Скорее всего, он ясновидящий, экстрасенс, которому иногда удается видеть то, чего нам с тобой не дано! Юра, пойми, если нам удастся заполучить этого уникума на крючок, то мы с тобой – богатые люди! Бросим к черту эту проклятую работу и заживем по-человечески…»  и голос внезапно замолчал.

 

- Ну, что господин следователь, продолжать или хватит? – спросил Виктор – после таких вот аргументов, скоро Вам Юрий Михайлович Евсиков самому придется отвечать на вопросы следователя, а не мне! И не только по этому уголовному делу, а еще по многим делам, которые Вы фабриковали против честных бизнесменов с целью вымогательства денег. Мне перечислить такие дела или не надо?

 

-…Вы кто? … Вы… из службы собственной безопасности? – залепетал Евсиков, находящийся, видимо, в шоке после услышанного – говорил же шефу, не нравится мне это дело…, так нет же, езжай, езжай….

 

- Ну, вот и чудненько! – констатировал Виктор – Вы сами признались в своем должностном преступлении. Может быть, изложите все это на бумаге и подпишите? Или мои аудио и видео записи пойдут в дело?

 

   Евсиков явно был в состоянии аффекта, он ничего не соображал, вскочил со своего места, руки его дрожали,  на него было жалко смотреть. Паузу прервал адвокат:

 

-  Виктор Ефимович, где вы раздобыли такие улики? Хотя о чем это я?  Мне то это зачем?

 

- Для Вашей карьеры, Анатолий Сергеевич – отвечал Виктор – если правильно будете себя вести, как адвокат, то скоро станете свидетелем на суде по делу господина Евсикова и его шефа. Записи нашей, с позволения сказать беседы и другие улики по будущему уголовному делу уйдут сегодня спецкурьером в Москву, в Генеральную Прокуратуру! Там их уже ждут, я вчера созванивался!

 

   Подписав пропуск в конец деморализованным Евсиковым, Виктор вышел из кабинета, плотно закрыв его дверь. 

 

                                                      ****

 

       Виктор никогда не любил политику, считая ее грязным и омерзительным делом. У него было обостренное чувство социальной справедливости. Это чувство приходит каждому человеку, которого не раз в жизни обманывали или который сам обманывался, поверив обещаниям власти. Так произошло со многими нашими согражданами, которые, наивно доверяли вначале Горбачеву, затем, поддержали Ельцина и в очередной раз обманулись, надеясь на скорое обновление государства, общества  и повышение уровня свой жизни основной части населения страны.

    Поэтому, когда Виктор видел вокруг себя тотальное разворовывание национального состояния в ходе Чубайсовской приватизации, он не мог не возмущаться таким переходом к пресловутой рыночной экономике. Ельцина и его команду он не любил и не поддерживал. Интуитивно видел в его политике очередную фальшь, как у вождей КПСС и полное отсутствие социальной справедливости в его реформах.

    Наше общество, купившееся на посулы, о равных возможностях всех граждан при рыночной экономике и получении дивидендов по акциям, которые каждый получит за ваучеры, рьяно поддерживало высокопоставленного авантюриста, чрезмерно употребляющего горькую. Теперь по прошествии многих лет подавляющее большинство населения поняло как всех «обули», для того, чтобы  конституционно узаконить присвоенное богатство, украденное у всех нас нагло и цинично.

   Поэтому Виктор с брезгливостью и презрением относился к бизнесменам любой масти и ранга, чиновникам, зарабатывающим на своих служебных обязанностях и «оборотням в погонах». Так относятся к ворам в нормальном гражданском обществе. Виктор ненавидел тех нуворишей, которые вызывающе себя вели, публично называли себя хозяевами жизни.

     Он быстро привык к своим  неестественным, случайно появившимся  новым способностям. При этом он не испытывал чувства вседозволенности, безнаказанности и эйфории по этому поводу. Наверное, потому, что это зависело от характера самого человека. А человеком он был порядочным, справедливым. Не страдал гордыней и жадностью. Всю свою сознательную жизнь Виктор не стремился к богатству и роскоши.

   Наверное, потому, что рос он сиротой, провел трудное детство и привык довольствоваться тем, чего мог достичь своими способностями и трудом. Мать его умерла рано, воспитывал его отец, инвалид второй группы. До девяти лет Виктор жил с отцом, приходилось во всем помогать ему и одновременно учиться отлично в школе, а когда отец решил жениться и привести в дом  мачеху, он не стал возражать и противиться, полагаясь на благоразумие отца.

    Так рос он с мачехой до окончания восьмого класса. После восьми, поступил без экзаменов в техникум, окончил его по специальности «Электрические станции, сети и системы» и вскоре ушел служить в ряды советской армии.  Продолжать учебу после армии было не за кем. Он поступил на работу и продолжил свое образование в ВУЗе заочно по специальности «Электропривод и автоматизация промышленных установок и технологических комплексов».

    Еще в школе он отличался от многих своих сверстников тем, что обладал нестандартным мышлением. Когда изучали историю, Виктор никак не мог понять – почему рабочий класс в капиталистическом мире, которому, по словам учителя, живется очень плохо, не совершил до сих пор революцию, как в России в 1917 году. 

     Однажды на уроке он задал такой вопрос преподавателю истории:

 

- Валентина Дмитриевна, по телевизору говорят о разгуле преступности в США – начал свой вопрос Виктор – там свободно продают огнестрельное оружие. Тогда почему там до сих пор не происходит революция, как в нашей стране в 1917 году? Ведь Вы говорите, что капиталисты эксплуатируют рабочих, доводят их до нищеты, там царит бесправие и произвол. А еще Вы говорили, когда большевики готовили в России революцию, оружие тайно привозилось в страну для поднятия восстания. А там, за границей, это оружие продается свободно, даже привозить откуда-нибудь не нужно!

 

- Да потому, Витя, что у американских рабочих нет денег на это оружие – уклончиво отвечала учительница.

 

- А откуда у русских рабочих были деньги на оружие? – не унимался Витя.

 

  Валентина Дмитриевна быстро сообразив, что она может запутаться в логике Виктора, пыталась выкрутиться из ситуации за счет давления на ученика учительским авторитетом, молчи, дескать и не задавай глупых вопросов. Учителя в то время жестко инструктировались райкомом КПСС, им строго предписывалось о чем можно говорить с учениками, а о чем строго запрещено.

 

- Денег русские рабочие скопили на оружие, отказывая себе во всем необходимом – лукавила она – а в США Витя, революция не происходит потому, что там нет Ленина.

 

  Странно это все как-то – произнес Витя и уже готовился задать очередное свое «почему», но Валентина Дмитриевна прервала его:

 

- Заликов, когда вырастешь, тогда сам все поймешь – завершила она дискуссию.

 

     Так Виктор и пытался все свое детство и юность сам понять и во всем разобраться основательно. Он никогда и никому не верил на слово. А если сказанное вообще не вписывалось в логику его мышления, он отвергал это навсегда.  

     Пришло время вступления его класса в комсомол – и тут с ним  произошел его первый политический казус. В школьном комитете комсомола Витя прошел собеседование, сдал знание Устава ВЛКСМ и их группу повезли в райком ВЛКСМ на утверждение. Вот там-то и произошел этот казус. Когда Виктор ответил на вопросы по Уставу, один из комсомольских функционеров, сидевший в комиссии, спросил его:

 

- Ты хочешь стать строителем коммунизма?

 

- Нет! – ответил спокойно Виктор – я хочу стать летчиком. Это была его детская мечта – хочу выучиться и стать летчиком.

 

    Комиссия притихла в ожидании реакции председателя на ответ Виктора.

 

- Это почему же? Ведь строитель коммунизма это и летчик, и сталевар, и шахтер, и колхозник, и мы все здесь сидящие! – пафосно произнес председатель.

 

- Я так не думаю – отвечал четырнадцатилетний мальчик – летчик – это летчик, он ничего не строит – он летает. Я тоже не хочу что-либо строить, я хочу летать. Я говорю это честно, как записано в Уставе.

 

    Из всей группы учеников, только он один  не прошел утверждение райкомом. Комсорг школы получил большой нагоняй за этот случай, за то, что неподготовленного школьника привез в райком комсомола. Директор школы дал нагоняй со своей стороны. Как это так – отличник учебы не мог пройти утверждение райкома. Виктор наотрез отказывался ехать в райком в следующий раз. Он «нутром» чувствовал, что все кто сидел в комиссии не могли строить никакого коммунизма и по его убеждению - это были дармоеды и бездельники. Врунишки и приспособленцы, не хотевшие работать.

 

   Так и обходился он без членства в ВЛКСМ в техникуме, а после и в армии. Когда ротный донимал его «своим  комсомолом» - вступай, а не то будешь постоянно жить «на губе», Виктор отвечал, что он не может этого сделать по религиозным убеждениям.

    Устав ВЛКСМ был предназначен для мальчиков и девочек детского возраста. Тогда заучивая его и не понимая, что там написано, дети вступали в организацию, но когда им исполнялось двадцать лет и более, они осознавали всю ересь, написанную кем-то для детского ума. Так и Виктор, повзрослев, стыдился того, что ему придется лицемерить, произнося устав, но уже не заученный, а осмысленный им. 

    А чем больше он его осмысливал, тем больше появлялось «почему». Например, почему он «должен…» или «обязан». Он считал, что в своей жизни он никому ничего еще не должен и никому ничем еще не обязан. Давать абстрактные обязательства нельзя – это Виктор знал твердо.

     Так было со вступлением в КПСС. Он смолоду понял  фальшь прогнившей коммунистической идеологии. По телевизору говорят одно, а в жизни происходило противоположное. Расхожий лозунг КПСС – «Цель партии – благо народа!» означал пустые прилавки магазинов, недоступное жилье, очереди за необходимыми товарами и многое другое.

    На формирование мировоззрения Виктора повлияли и рассказы отца, который отсидел при Сталине ни за что семь лет. «Ни за что» в то время называли причины, по которым в СССР сажали в тюрьму на десять лет, но за которые в нормальной стране никогда бы даже не оштрафовали. В постсталинские времена ходил анекдот о том, что «ни за что» давали десять лет лагерей, а если «было за что»  - пятнадцать! За рассказ такого вот анекдота можно было при Сталине схлопотать пятнадцать.

    Отец действительно сел за курьез, который мог произойти с каждым. Он работал в то время бригадиром и однажды утром давал наряд на работу своей бригаде. Когда один из членов бригады спросил у бригадира, сидевшего за обшарпанным столом о неправильном начислении зарплаты за прошлую неделю, отец Виктора ответил, что он зарплату не начисляет, и сказал: «Пойди вон у мастера спроси!», и указал пальцем на стену соседнего кабинета мастера. А на стене, на которую указал отец, висел портрет Сталина…. Кто-то донес куда следует, что бригадир Заликов назвал вождя мастером и сказал, что он зарплату не правильно начисляет. Этого было достаточно, чтобы получить десять лет лагерей. Страна восстанавливала разрушенное войной народное хозяйство, и бесплатная рабочая сила была ей очень, нужна. Так отец отсидел в тюрьме семь лет, пока его не амнистировали в 1953 году после смерти вождя всех времен и народов.

    Дед Виктора, который помнил коллективизацию тридцатых годов, вообще рассказывал страшные вещи. Тогда молодым он ушел из районного центра в город искать работу. Сельских жителей в город не пускали заградительные отряды красноармейцев – в стране шла поголовная коллективизация.

      А дед к тому времени уже был наемным работником у одного нэпмана, в то время так называли аналогов нынешних предпринимателей, поэтому, не являясь крестьянином, открепительную справку получил без проблем. Большевики уничтожили всех нэпманов, а их работников даже помогали трудоустраивать.

      Заградотряд пропустил деда, и по пути в город ему пришлось пройти не одно село и деревню, в которых… люди умирали с голоду. Вымирали целыми населенными пунктами. Жуть! Заходишь в такое село, а там домишки, мертвецами заполненные или уже умирающими и в конец ослабевшими людьми.  Остаться на ночлег в таком селе было страшно. Воды напиться из колодца – тоже, ведь в воду мог попасть трупный яд из разложившихся тел, коих на улицах было множество.

   Когда дед пришел в Город, то тут же устроился на работу и в субботу получил уже первую зарплату – в то время зарплату выдавали каждую субботу. Зашел первый раз в магазин (до этого питался в долг у хозяйки квартиры, которую снимал)  и… заплакал. На прилавках лежал белый и черный хлеб, булочки с повидлом, бублики, баранки, колбаса трех сортов, даже черная паюсная икра. После увиденных вымирающих сел – это было сильным стрессом!

 

   Второй политический казус произошел с Виктором при его учебе на заочном отделении института, он тогда уже работал на производстве. Практика сама подсказывала, на что нужно обращать внимание, а что можно «пропустить» при обучении. «Хвостов» у Виктора никогда не было. В то время, в ВУЗах существовал государственный экзамен по научному коммунизму. Тех, кто не сдаст его, не допускали к дипломной работе.

     Однажды на перекуре в туалете, Виктор нелицеприятно высказался по поводу этого предмета: «Бред пьяного сумасшедшего, да еще и… дебила». В это время из кабинки туалета вышел мужчина очень интеллигентного вида, каких сегодня молодежь называет «ботаниками». Он посмотрел на Виктора и сказал:

 

 - Пока я председатель госкомиссии, Вы, никогда не сдадите экзамена по научному коммунизму!

 

   Так оно и случилось, этот мужик оказался третьим секретарем горкома КПСС и председателем госкомиссии по приему госэкзамена по научному коммунизму в этом ВУЗе. Приспичило же такому крупному идеологу зайти в студенческий сортир? Несколько «заходов» в течение межсессионного периода успехов не принесли – «валили» Виктора железно. Один из преподавателей, который видимо, относился к коммунистической идеологии, так же, как и Виктор, подсказал ему вариант сдачи госэкзамена. «В августе, этот секретарь будет в отпуске – ты приходи и сдашь ненавистный тебе предмет». Так и получилось.

 

     После окончания ВУЗа, Виктора назначили главным энергетиком предприятия, на котором он работал после армии. Здесь произошел третий политический казус. Специалист он был классный, в своей профессии знал очень много и постоянно повышал свой уровень самообразованием. Но членом КПСС он не был. Директор не раз говорил ему об этом:

 

 - Главный специалист предприятия должен быть партийным! Да пойми ты, если ты член партии, то в случае чего, тебя сначала исключат из рядов КПСС, а потом «посадят», но если ты беспартийный – «посадят» сразу.

 

    Может Виктор, и прислушался бы к мнению директора, имеющего за плечами немалый жизненный опыт, если бы не случай, произошедший зимой. В то время партийные органы жестко контролировали рациональное использование энергоресурсов на всех предприятиях. Вообще-то райкомы КПСС тогда тотально контролировали все и вся. На предприятии Виктора был допущен перерасход природного газа сверх установленных главком удельных норм на единицу выпускаемой продукции.

     Его, как ответственного за использование энергоресурсов, вызвали на бюро райком партии. Заседание бюро, напомнило ему заседание приемной комиссии райкома ВЛКСМ при приеме его в комсомол в школьные годы. Все те же идеологически подкованные «белые воротнички» с тупыми взглядами и те же идиотские вопросы.

 

 - На вашем предприятии допущен перерасход газа, Вы можете, что угодно нам объяснять, но мы Вас все равно накажем. Так положено! – сказал второй секретарь, председательствующий на заседании бюро – поэтому выбирайте одно из двух наказаний: или Вы положите на стол партбилет или штраф в размере месячного оклада!

 

     Виктор не был членом партии, и класть «на стол» ему было нечего. Неужели в райкоме партии до сих пор не знали, что он не коммунист? Тогда зачем предложили «выложить партбилет»? Может быть, секретарь так шутит и у него такой здоровый юмор? «Положить на стол» партбилет в те времена было самым жестоким наказанием, потому что после этого человек, каким бы он не был специалистом и руководителем, становился изгоем в «социалистическом советском рае». Но как «положить на стол» то, чего у тебя нет? И Виктор постарался не остаться в долгу у «юмористического» предложения секретаря – так же в ответ пошутил:

 

- Я выбираю первое – «положить на стол» партбилет! Тем более, что его у меня нет!

 

- Вы в своем уме? – грозно спросил его один из членов бюро – Вы пренебрегаете партией ради месячного оклада? Вы действительно не достойны, быть коммунистом, если партию оцениваете размером месячного оклада! Вас немедленно нужно исключать из рядов КПСС!

 

- Какие еще будут предложения, товарищи? – спросил второй секретарь у членов бюро.

 

     И тут же со всех сторон на Виктора посыпались обвинения в его адрес. Дошло до того, что предложили проверить его на предмет измены Родине. Члены бюро райкома то в одиночку, то хором выплескивали различные сомнения и подозрения в отношении Виктора, который странно смотрел на всех присутствующих, задавая себе вопрос: «Неужели они говорят все это серьезно… или играют свои роли?». Он мысленно представил себе, что на него лает стая бездомных голодных собак. И чем громче эта стая лаяла, тем больше Виктора разбирал смех. Он не слышал, о чем именно лают  – но представлял каждого из них злобным лающим псом.

     Ему еле-еле удавалось сдерживать смех, поэтому на его лице сияла широкая улыбка. Первым не выдержал второй секретарь райкома и закричал:

 

- Товарищи, да он еще издевается над нами – ему отчего-то весело! Немедленно, партбилет на стол! Немедленно!

 

   Все шумели и возмущались, а когда успокоились, Виктор с улыбкой спокойно сказал:

 

- Товарищи, члены бюро райкома партии, я ведь не член КПСС! И никогда им не был! Так что извините, если что не так!

 

- Какие мы тебе товарищи! Мы с тобой рассчитаемся за дерзость! «Волчий билет» ему выписать – чтобы никуда на работу не брали». Весело ему, видите ли…, улыбается!  - послышалось со всех сторон.

 

   После этого случая на голову директора и парторга предприятия посыпались строгие выговоры и взыскания. Виктор считал себя виновным за «наезды» на директора, которого он считал порядочным человеком и хорошим организатором. Ему было жаль его, и он подал заявление об уходе на рабочую должность. Георгий Павлович не требовал этого заявления. Он по-прежнему, считал Виктора классным специалистом и просил остаться на должности:

 

- Все перемениться со временем, забудется, вступишь в партию, а ответственность за оставление тебя на должности, я беру на себя. Встречусь с секретарем райкома и все ему объясню….

 

   Но Виктор наотрез отказался от такого варианта разрешения сложившейся ситуации и подал заявление на перевод. В такую партию ему вступать надолго расхотелось. Уйдя на рабочую должность, он стал презирать идеологию КПСС, стал, относится ко всем коммунистам с иронией и юмором и с тех самых пор навсегда невзлюбил политику. Он с юмором воспринимал решения съездов КПСС, к старческому составу политбюро, лично к Брежневу и открыто смеялся над политическим маразмом.

   Такое поведение в то время было уже у многих граждан страны. Шел 1981 год. Вскоре умер Брежнев и на пост Генерального секретаря КПСС заступил председатель КГБ Андропов Ю.В. Кто-кто, а Юрий Владимирович знал, как разворовывается государственная собственность. Он начал компанию по борьбе с воровством – многие высокопоставленные функционеры лишились своих должностей, многие сели в тюрьму.

     Через год умер и этот истинный ленинец. Заступил другой, такой же старый и больной -  Черненко К.У., умерший так же в течение года. В СССР шел парад «пышных похорон». Как будто каждый из престарелых руководителей, хотел перед смертью «порулить государством». В народе ходил расхожий анекдот, в котором политбюро ЦК КПСС выдвинуло новый партийный лозунг: «Как один умрем генеральными секретарями!».

    А вот в 1984-м на пост Генерального секретаря пришел молодой еще Горбачев и начал в стране свою знаменитую перестройку. Виктор, как и многие тогда, поддерживал все перемены, проводимые в стране. Съезды народных депутатов тогда транслировали по ТВ в прямом эфире – их смотрели все, как  будто это были американские боевики или порнофильмы. Газеты писали обо всем, о чем только можно и это называлось гласностью. Да и действительно, тогда была настоящая гласность, постоянно в СМИ шли разоблачения громких преступлений и личностей. 

   Начиная с 89-го, на политической арене СССР появилось еще одно действующее лицо – Б.Н.Ельцин. «Война» Горбачева и Ельцина была той политической и государственной интригой, которая отвлекала народ от насущных проблем, растущих как снежный ком. Продуктов в магазинах нет, спиртное и сигареты исчезли, за вином, водкой и куревом в спецмагазины – километровые очереди. Ельцин жестко критиковал генерального секретаря ЦК, чем «купил» доверие большинства населения, а затем… обманул его.

     В 1991-м  - несостоявшийся путч под руководством ГКЧП и развал СССР. Подарили Украине Крым, за который гибли русские солдаты и матросы, адмиралы Нахимов и Ушаков. Пьяному Президенту все было по фигу в Беловежской пуще при подписании документов, ознаменовавших развал некогда мощного государства. Да и только ли Крым? Много чего «не учел» пьющий человек, занимающий пост главы государства российского. Да это ему и не нужно было – главное – «свалить» Горбачева и провести тотальную приватизацию, представляющую собой игру в наперстки, обманув при этом всех честных граждан страны.

 

                                                    ****

 

   Станислав Константинович Климов приехал на  улицу Бауманская к дому № 6 строение 2, раньше назначенного ему времени. Отпустив такси, он вошел в здание Следственного комитета при генеральной Прокуратуре Российской Федерации и предъявил паспорт в бюро пропусков, где ему должны были выдать заказанный на его имя пропуск.

   Пропуск был заказан руководителем Управления служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности Главного организационно-инспекторского управления Следственного комитета, старшим советником юстиции - Яковом Анатольевичем Васильченко. Климов знал Васильченко давно, еще со времени своей работы следователем по особо важным делам Генпрокуратуры России.

    Вчера Станислав Константинович созвонился со своим бывшим коллегой и попросил его принять по очень срочному делу. Вместе они проработали не один год «важняками» Генпрокуратуры, вместе когда-то расследовали широко известные «громкие дела», и до сих пор дружили семьями.

  Климов был переведен в Москву с должности начальника отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры одной из российских областей в начале 2000 года, а Васильченко в то время уже работал в Генеральной прокуратуре следователем по особо важным делам. Сдружились мужчины быстро, как это бывает, когда встречаются люди со схожими характерами, жизненным кредо и принадлежностью к одной социальной группе. Оба были классными специалистами своего дела, оба вошли в обойму особо доверенных работников первого заместителя генерального прокурора.

     В 2000-м году Васильченко был назначен руководителем созданной следственной группы по расследованию финансовых злоупотреблений в компании «Медиамост», а Климов был его заместителем и надежным, безотказным помощником. После завершения этого громкого уголовного дела, за руководителем следственной группы Васильченко надежно закрепилась прозвище «киллер олигархов», а Стас Климов очень гордился тем, что он, провинциал, является замом и соратником «киллера».

   После перехода на работу в генпрокуратуру Климов участвовал в расследовании многих громких дел: дело против президента нефтехимического холдинга «СИБУР» Якова Голдовского и его зама Евгения Кощица, «дело Аксененко» и дело Юкоса. Во всех этих делах оба «важняка» проявили себя мужественными и принципиальными работниками, что само по себе в те времена было очень и очень не просто. Расследовать такие громкие дела невозможно без сильного давления «сверху» и постоянного «внимания» со стороны криминальных олигархов.

   1 августа 2007 года президентом РФ Владимиром Путиным был подписан Указ о создании Следственного комитета при прокуратуре РФ. Согласно Указу, комитет должен был быть создан в целях совершенствования государственного управления в сфере исполнения законодательства Российской Федерации об уголовном судопроизводстве. Именно этот Указ стал причиной того, что пути Климова и Васильченко разошлись.

    Климов, к своему удивлению не попал в штат Следственного комитета, а Васильченко не только занял в нем вакансию, но и возглавил одно из его подразделений с мая 2008 года: Управление служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности ГОИУ Следственного комитета. Стасу никто не объяснил причину его, по сути дела, отставки, а Яков всегда пытался сразу же сменить тему разговора, когда речь заходила «об увольнении из рядов» его давнего друга и соратника Стаса.

    После ухода Климова из Генеральной прокуратуры, друзья встречались очень редко, хотя их жены продолжали дружить и, не смотря на «похолодевшие» отношения между их мужьями, часто вместе ездили по дорогим бутикам и гипермаркетам.

      Два года Климов официально ушедший на пенсию, подрабатывал в различных частных сыскных бюро и компаниях консультациями. Но вот однажды его давний друг из его родной области позвонил ему и предложил встретиться с неким    Александром Семеновичем Ушаковым, председателем и исполнительным директором благотворительного фонда «Спаси Вас Бог».

   Встретившись в одном из ресторанов Москвы, Ушаков предложил Климову высокооплачиваемую работу. Фонду нужен был руководитель юридической службы, имеющей филиалы почти во всех регионах страны, под  руководством которой находились еще и многочисленные ЧОПы, как в Москве, так и в субъектах федерации. Главное требование к руководителю была его «вхожесть» в Генеральную прокуратуру. С тех пор Климов стал работать на этот фонд, получал очень хорошую зарплату и был доволен своей новой должностью. На днях директор фонда поручил ему обратиться в Следственный комитет с целью передачи компромата на сотрудников Следственного отдела одного города Свердловской области. При этом он предупредил его о строжайшем неразглашении источника получения данной информации.

       Вчера Стас, не знавший номера телефона своего бывшего коллеги, попросил свою жену Алену позвонить жене Васильченко Виктории с целью узнать номер сотового телефона ее мужа. Виктория знала, что Яков будет недоволен ее поступком, но все же продиктовала его номер мобильника, предупредив о том, чтобы Стас не «сдавал» ее мужу за это.

   Вечером, когда Климов позвонил Васильченко, тот был уже дома. Яков Анатольевич охотно согласился принять Климова на следующий день в своем служебном кабинете и выслушать его просьбу. Он пообещал также, что закажет ему пропуск в бюро пропусков с утра следующего дня. И вот сейчас в руках Стаса был этот самый пропуск, а  сам он сидел в приемной руководителя Управления служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности Главного организационно-инспекторского управления Следственного комитета.

   Секретарь-референт Васильченко, миловидная женщина средних лет, предложила гостю кофе, от которого тот не отказался. При этом она сказала Стасу, что он пришел очень рано и ему придется подождать не менее часа, потому что у ее шефа началось селекторное совещание с самого утра. Стас не претендовал на быстрый прием и ускоренный разговор с Васильченко и поэтому спокойно отнесся к информации референта, тем более что ему нужно было неторопливо объяснить суть своей просьбы, чтобы результат разговора возымел нужную реакцию.

   Сидя в приемной своего бывшего коллеги, Стас в который раз стал невольно анализировать возможные причины своего увольнения со службы в Генеральной прокуратуре тогда в 2007 году. Он каждый раз, когда искал эти причины, приходил к выводу о том, что его кто-то скомпрометировал перед руководством с тем, чтобы его, Климова не взяли в новую структуру. Но кто мог это сделать? И какой компромат «подсунули» руководству при рассмотрении его кандидатуры? Он уже давно трудоустроился и не хотел возвращаться на службу в Генпрокуратуру! Работа у него сейчас была интересной и с очень достойной зарплатой, которой мог позавидовать сам Васильченко. Оставалось, конечно, неприятное чувство попранного самолюбия – как его, высококлассного специалиста могли «не взять в штат»? Он по-прежнему тосковал по серьезной работе в серьезной структуре, коим являлся Следственный комитет, не более того!

    Стасу всегда казалось, что компромата на него не существовало в природе. Стаж безупречной службы в прокуратуре  и высокий профессионализм должны были  сыграть свою роль при утверждении штата Следственного комитета. Но нет! Не взяли! Может быть «рылом не вышел»!

    Сейчас в приемной Васильченко стимулом к анализу причин его увольнения послужил лозунг, висевший на стене: «Следственный комитет - это орган, который должен быть вне политики, вне коррупции и без права на ошибку!». Да лозунг хороший, но только всегда ли было так и будет в дальнейшем? А был ли вообще такой принцип в работе органов прокуратуры когда-нибудь?

   Климов никогда не задумывался о политических причинах своего увольнения. А вот сейчас, прочитав этот лозунг, его аналитический ум, подсказал ему, что все его проведенные им ранее анализы возможных причин были неполными и исключали очень важную составляющую - политику. Как это раньше ему не доходило проанализировать политическую сторону вопроса? А подумать здесь было о чем!

     В далеком декабре 1999 года, когда ему предложили перевод в Москву, он даже не думал, что это предложение продиктовано именно политической необходимостью. Не удивила Стаса и отставка Ельцина в канун Нового 2000-го года, которая предшествовала предложению его перевода в Генеральную прокуратуру. Понимание политической причины его перевода пришло ему уже после того, как он был приглашен заместителем Генерального прокурора на беседу в январе 2000 года. Это понимание было односторонним и неполным.

    На той памятной беседе заместитель Генерального прокурора открыто говорил о том, что исполняющий в то время обязанности президента России Владимир Путин дал указание Генеральному прокурору собрать в его ведомстве честных профессионалов, которые не заражены еще вирусом коррупции и «коммерциализации прокуратуры». Он так и сказал, что исполняющий президента России Путин собирает оставшиеся «здоровые силы» прокурорского корпуса на решение важных политических задач  России.

   Путин в то время не был еще избран президентом, но являлся самым главным претендентом на этот пост среди всех кандидатов в развернувшейся тогда в стране предвыборной гонке. Заместитель генерального прокурора не случайно уведомил Климова о том, что у него не должно быть сомнений по поводу результатов избирательной компании. Выиграет выборы Путин и опасаться того, что все связанное с укреплением важного государственного органа станет временной компанией не следует. Это навсегда и бесповоротно!

   Стас мало, что соображал в политике, но сам факт того, что заместитель генерального пригласил его, вчерашнего провинциала, на беседу «тет а тет» сам по себе подкупал его самолюбие в хорошем смысле слова. Беседа проходила в доверительной форме и располагала Климова настолько, что ему хотелось немедленно доказать свою приверженность идее по решению важных политических задач страны в борьбе с разворовыванием народного достояния, не дослушав  даже сути этих задач.

    А суть стоящих перед страной вопросов политического характера заместитель генерального прокурора начал объяснять издалека. В этом был, наверное, свой смысл, заключающийся в том, чтобы заранее не испугать собеседника сложностью и опасностью предстоящей работы. Во времена почти, что полного коллапса государственной власти, это предложение было действительно опасным и никто, даже сам кандидат в президенты, а тем более заместитель генерального прокурора не мог предсказать положительный исход предполагаемого сражения за честь прокурорского мундира.

   Главной и первоочередной задачей по стабилизации политической ситуации в стране было полное исключение влияния олигархической элиты на решения самого президента и все политические процессы в России. В первую очередь необходимо было исключить «работу грязных денег олигархов» по подготовке и проведению внеочередных выборов президента. Это была сложная задача тех лет. Сегодня бы она могла быть решена просто, но тогда….

   Многие миллиардеры в те времена имели мощные собственные службы безопасности, оснащенные последними достижениями технического обеспечения. Каждый из них без труда мог организовать наружное круглосуточное видео наблюдение практически за каждым членом правительства или чиновником администрации президента. У многих олигархов давно уже работала прослушка  телефонных переговоров, даже тех, по которым обсуждались некоторые государственные тайны в разговорах самого президента, «на поток» был поставлен сбор компромата вплоть до видео съемок в саунах, ресторанах, квартирах и других местах интимной жизни министров, высокопоставленных чиновников, депутатов Государственной Думы и других политических деятелей.

    Сложность выполнения поставленных задач заключалась даже не в этом. Главным критерием кадрового отбора оставалась моральная устойчивость самих исполнителей задач политического характера, их иммунитет к коррупции.  Каждый, кто будет заниматься этой важной работой, неизбежно подвергнется соблазну получения взяток в особо крупном размере, от которого невозможно иногда устоять даже предельно честному человеку.  Нормальный, честный  человек как мыслит по этому поводу? Если ему предлагают огромные деньги за то, что он «не заметит» чего-либо при расследовании, напишет так, как нужно заказчику, какой-нибудь документ уголовного дела, то почему бы и не взять? Тем более что одной такой «сделкой с правоохранительными органами» можно обеспечить свою семью достойным уровнем жизни на всю оставшуюся жизнь. 

    Понимал ли это заместитель генерального прокурора или выполнял данное ему поручение, не задумываясь об этом? А сам генеральный прокурор? А кандидат в президенты Путин? Наверное, понимали! Иначе не стали бы начинать реанимацию государственной власти с оздоровления самой Генеральной прокуратуры. Для выполнения поставленных задач нужна была команда фанатов, причем честных и бескорыстных, которую и начал набирать в генеральную прокуратуру будущий президент.

   Стратегия подбора кадров была рассчитана на два направления, первым и главным из которых являлась возможность формирования этой команды из честных и бескорыстных людей. А если, таковых в системе прокуратуры уже не осталось? Тогда должно было работать второе направление – члены набираемой команды должны быть на прочном надежном «крючке» за свои же неблаговидные, а порой противозаконные дела в новейшей российской истории. Смешивание и тех и других в одной команде исключит возможность влияния «попавших на крючок» на здоровое ядро коллектива и заставит этих «накрючечных» работать честно под угрозой привлечения их к ответственности.

   Климов не относился к такой категории «накрючечных» и поэтому-то с ним и велся разговор «тет а тет» в доверительной форме. Он никогда не «подставлял» свое имя и реноме под сомнительные, а тем более под противоправные предложения и сделки. Он честно служил Закону не потому, что был «лохом», а потому что так был воспитан и возможные противоправные  действия считал, прежде всего, унижением собственного достоинства, как служителя Закона.

    Васильченко тоже был таким же честным служакой, как и Стас. Тогда почему его оставили в штате, а Климова нет? Какая причина политического характера имела место в данном случае? «Мавр сделал свое дело – Мавр может уходить»? Но это в равной степени относилось и к Васильченко. Только вот дел оставалось ровно столько, сколько в стране было олигархов. У каждого из них было «рыльце в пушку» и каждого можно было обвинить в таких же практически преступлениях, как и всех фигурантов прошлых дел, в расследовании которых Стас принимал непосредственное участие.

    Но громкие дела в отношении олигархов прекратились уже  к 2007 году. Это также было не понятно для Стаса, как и его увольнение. По многим старым уголовным делам, которые Стас «раскручивал» с Васильченко, можно было уже тогда многих представителей новой элиты привлекать в качестве подозреваемых лиц в незаконных деяниях, нанесших колоссальный ущерб России или в соучастии в уголовных делах. Но им почему-то дали отсрочку.(!) Такое поведение руководства страны  было непонятно всему здоровому ядру Генеральной прокуратуры - как Климову, так и многим его коллегам! Но к его удивлению многие снова вошли в обойму – в штат Следственного комитета, а он остался не при делах.

    К тому времени поговаривали о том, что президент закончил «охоту на олигархов» не по принципиальным соображениям, а по тактическим. Дескать, раз остальные стали послушными и уже заглядывали «в рот» не только ему, но даже кремлевским чиновникам, то временно  можно прекратить уголовные преследования в отношении «следующих по списку». Одним махом пересажать всех невозможно! Может быть и так! Кто знает виражи большой политики? Но Климову до сих пор было обидно за то, что его «выкинули» из штата вместе с теми «на крючочными», поставив, по сути дела, знак равенства между честным,  бескорыстным сотрудником и сотрудником замаравшим себя неблаговидными,  противоправными делами. Именно это ранило его душу, бросало тень на его репутацию и преданность делу! Дескать уволили – значит что-то было нечисто в его прошлой работе.

    Вот только сейчас, в приемной Васильченко, Стаса осенило - ему стала понятна причина его отставки. Это действительно была политическая причина. На одном из заседаний коллегии генеральной прокуратуры он выступил с яркой речью по поводу того, что само решение о прекращении «охоты на олигархов» - преступно. Страну продолжают растаскивать по собственным фирмам и прекращать работу следственной бригады, «киллеров на олигархов» в таких условиях – означало по его мнению прямое содействие этому процессу! Более того, ему сейчас пришла в голову еще и мысль о том, что организация Следственного комитета была затеяна только лишь для того, чтобы «мягко» убрать таких как он «несогласных» правдорубов из генпрокуратуры. «Язык мой – враг мой!», за это и убрали!

 

- …Станислав Константинович, можете походить в кабинет – услышал Климов голос референта Васильченко - Яков Анатольевич ждет Вас!

 

   Стас поблагодарил секретаря и вошел в кабинет бывшего своего коллеги. Хозяин кабинета, широко улыбаясь, встал из-за стола и вышел навстречу Климову, широко расставив для объятий свои руки.

 

- Привет Стас! Рад тебя видеть – дружелюбно приветствовал его Васильченко, обнимая друга по-мужски за плечи – выпить чего-нибудь покрепче хочешь? Или кофе, а может быть чай?

 

    Стас согласился на кофе, который секретарь-референт быстро принесла на подносе, как будто заранее знала, что гость закажет именно кофе.  Васильченко кофе не пил никогда - ему принесли чай. Расположившись в креслах, стоящих не вдалеке от рабочего стола Якова, друзья продолжили общение.

 

- Ну, рассказывай, что у тебя за дело ко мне? – перевел в деловое русло разговор Яков Анатольевич. 

 

- Дело очень простое – начал Стас – у меня с собой убойный компромат на начальника отдела  по расследованию особо важных дел следственного отдела провинциального города Свердловской области и следователя того же отдела.

 

- А ты, каким боком к этим людям?  - спросил Васильченко – как получен этот компромат?

 

- Как получили компру, я не знаю – отвечал Стас, – а вот каким боком я к этим делам объясню тоже просто – получил на днях от курьера,  у которого даже не успел спросить о том, кто передал этот диск. (Стасу не хотелось обозначить истинную причину своего визита, поэтому он придумал эту версию получения им компромата).

 

- Ты сейчас работаешь? – спросил Яков Анатольевич – или наслаждаешься статусом пенсионера?

 

- Да, я работаю и очень доволен своей новой работой – ответил Климов – зарплата побольше, чем у тебя, а работа не такая напряженная и опасная как в генеральной прокуратуре. Я руководитель юридической службы, а если правильнее, то службы юридического сопровождения московского благотворительного фонда «Спаси Вас Бог». У этого фонда имеются филиалы по всей стране и в нем видимо крутятся очень большие деньги. Этот фонд тратит на благотворительность и финансирование бизнеса новой формации колоссальные средства.

 

- Интересно, а кто учредитель этого фонда? – спросил Яков Анатольевич – ему-то зачем благотворительность?

 

- Вот этого я тоже не знаю, да и знать не хочу – ответил Климов – я привык не лезть в чужие дела и не высказывать свое мнение, как когда-то на заседании коллегии по вопросу прекращения «охоты на олигархов»…. Тогда я лишился доверия и своей любимой работы!

 

    Яков Анатольевич, сделал вид что не слышал последнюю реплику Стаса и пригласил секретаря-референта. Он дал ей некоторые поручения, а Климов достал из своего кейса диск с компроматом и ждал, пока Васильченко освободится для продолжения беседы.

 

- Сейчас принесут DVD-плеер и мы посмотрим твой компромат – заверил Климова Яков Анатольевич – как говорится ты мне друг, но истина дороже! Я только не пойму, где твой фонд мог перехлестнуться с нашими работниками?

 

- Зачем гадать, сейчас просмотрим материал, и все прояснится – парировал Стас – а если я тебя отвлекаю от работы, то можешь просмотреть его сам после моего ухода.

 

- А это и есть моя новая работа – ответил Яков Анатольевич – если мне поступает сигнал о противоправных действиях сотрудников СКП, я должен провести служебное расследование и принять соответствующие меры по его результатам.

 

   В это время в кабинет вошел сотрудник, который принес видеоплеер, подключил его к телевизору, стоящему на столике у окна и удалился.  Яков Анатольевич вставил принесенный Климовым диск, и на экране появилось изображение. Запись на диске была разбита на множество видеоклипов должностных преступлений начальника отдела и следователя по особо важным делам.

     Начальник отдела по фамилии Пирожник Егор Максимович давал указания по фабрикации уголовных дел в отношении бизнесменов провинциального городка, находящегося недалеко от Екатеринбурга следователю по особо важным делам Евсикову Юрию Михайловичу. Был видеоклип, запечатлевший указания Пирожника о фабрикации показаний бандитов группировки Хмыля по делу о попытке ограбления археологической экспедиции.

 

- Если результаты экспертизы по наличию монтажа видео съемок покажут отсутствие его следов, то по этому материалу будет срочно возбуждено уголовное дело в отношении Пирожника и Евсикова – резюмировал просмотр Яков Анатольевич.

 

 - А чем конкретно занимается твоя служба юридического сопровождения? - спросил Яков Анатольевич Климова – я хочу определить точки соприкосновения этих екатеринбургских деятелей с интересами твоего шефа.

 

- Наш фонд благотворительный – начал свой ответ Стас – но в своей деятельности еще и оказывает солидную поддержку начинающим бизнесменам в виде выдачи субсидий на организацию собственного дела и финансирует перспективные инвестиционные проекты уже действующего бизнеса. Проще говоря, занимается тем, чем должно было бы заниматься наше государство….

 

   Климов рассказал своему бывшему коллеге и шефу о том, что его служба занимается вопросами защиты начинающих бизнесменов от посягательств криминальных структур, чиновников, рейдеров и мошенников различного уровня и масти. В каждом субъекте при филиале фонда имеются филиал его службы и ЧОП, которые осуществляют эту защиту.

    Кроме того, полный пакет юридических консультаций по экономике, праву и безопасному ведению дела. Деньги на становление и развитие нового бизнеса фонд дает на безвозвратной основе, но с условием честной и прозрачной работы. В случае нарушения условия финансирования, фонд может забрать все деньги обратно, но уже с учетом инфляции и  коэффициента, в результате чего,  бизнесмен, получивший средства от фонда и допустивший нарушение условий финансирования отдаст все, что заработали деньги фонда плюс штрафы, учтенные этим коэффициентом.

    Яков Анатольевич слушал Климова очень внимательно и не перебивал его вопросами. Когда Стас закончил свой ответ на его вопрос, Васильченко удивленно подняв бровь, спросил:

 

-  А откуда у этого фонда такие огромные средства? Может быть, это криминальные структуры финансируют этот фонд? Хотя что это я, криминал никогда не будет содействовать развитию бизнеса и заниматься широкоформатной благотворительностью…. В криминальных структурах свои расклады, свой общак и свои немногочисленные владельцы крупного и среднего «легализованного» бизнеса. Если твоя служба занимается защитой получателей средств этого фонда, то  становиться понятно, где могли перехлестнуться интересы этого фонда и наших екатеринбургских оборотней!

 

- Я сам плохо понимаю источник появления этого компромата – ответил Климов – мой екатеринбургский  филиал никогда не занимался  защитой клиентов фонда, но компромат был доставлен мне на дом курьером, что само по себе странно!

 

- Ну, хорошо Стас – резюмировал беседу Яков Анатольевич – меры я приму, уголовное дело по банде Хмыля истребуем из Екатеринбурга в процессе расследования дела по фактам компромата, и если у меня возникнут какие-нибудь непонятные вопросы, то я обращусь к тебе. Идет?

 

- Идет! – согласился Климов - Яков Анатольевич, у меня к тебе еще есть вопрос. Он вообще-то тот же самый, на который ты не хочешь мне до сих пор ответить. Понял о чем я?

 

- Понял, Стас, понял – произнес Яков Анатольевич, приставив  указательный палец к своим губам – я на него тебе уже отвечал – не знаю!

 

   Говоря эти слова Стасу, Васильченко написал что-то на листе бумаги, который пододвинул к краю стола так, чтобы Стас прочел их. 

 

«Об этом нельзя говорить вслух даже в этих стенах! Охота на оборотней в погонах ведется даже у нас в управлении!» - прочел Стас написанное Васильченко.

 

- Ну что ж, мне пора – поднялся с кресла Климов, давая понять, что разговор окончен – спасибо тебе Яков Анатольевич, ты настоящий друг!

 

   Друзья попрощались, и Яков Анатольевич проводил гостя до дверей приемной и вернулся на свое рабочее место. Он тут же пригласил к себе начальника отдела обеспечения собственной безопасности Шмелина Степана Григорьевича, а когда тот явился, Яков Анатольевич отдал ему диск на экспертизу и приказал:

 

- Если это не монтаж, в чем я абсолютно уверен, то сразу же прими меры срочного реагирования по фактам, запечатленным на этом диске.  Сегодня же! Сию минуту!

 

   Оставшись снова один в кабинете, Яков Анатольевич сел за стол и задумался. Визит Станислава Константиновича Климова напомнил ему о существовании у него друга Стаса - бывшего коллеги   и единомышленника, об их совместной «раскрутке» многих громких уголовных дел в отношении известных олигархов. Напомнил о том, что Стаса «пробросили» при утверждении штата Следственного комитета и сколько бы Васильченко не старался выяснить этот вопрос, ему всегда категорически отказывали в каком-либо обоснованном ответе, ссылаясь на ограниченность численности, утвержденной Указом президента.

   Яков Анатольевич подавал даже ходатайство генеральному прокурору, в котором просил вернуть опытного, честного и профессионального сотрудника Климова на службу. После того, как ему отказали официально по этому ходатайству, он понял, что причина кроется не в ограниченности штата, а в чем-то другом, чего никто и никогда открыто не скажет. Воспоминания тех славных для них обоих «важняков» лет нахлынули на Васильченко сами собой.

 

                                                   ****

 

    Климов пришел в генеральную прокуратуру в декабре 1999 года переводом из Оренбургской области, где он до этого занимал пост начальника отдела по расследованию особо важных дел областной прокуратуры. В первый же день его выхода на работу, после того, как он был представлен начальником отдела, Васильченко познакомился со Стасом. Ему сразу понравился новый сослуживец своим профессионализмом и жизненными принципами. Для того чтобы этот понять, достаточно было всего пятнадцати минут беседы.

   Васильченко и Климов имели практически одну точку зрения на политические процессы, происходящие в стране на протяжении последнего десятилетия. Их обоих возмущала вакханалия и правовой беспредел, гулявший по стране, в которой главным правом человека были его финансовые возможности. Эти уродливые явления проявлялись во всех сферах  политической, экономической и общественной жизни, даже на дорогах, где главным правилом дорожного движения стала новая народная поговорка: «Все преимущества в движении при пересечении перекрестков имеет тот, у кого дороже автомобиль!»

    Прокуратура в то время превратилась в орган, обслуживающий интересы продажной власти, олигархов, а порой и криминальных структур. За последние пять лет этот важный государственный орган быстро деградировал под сильным воздействием не только лихорадки «заколачивания бабок», но грубого понукания работников прокуратуры самими органами государственной власти.

      Бывший генеральный прокурор Степанков, ставший основоположником  становления российской прокуратуры, ушел с должности после того, как Ельцин приказал ему санкционировать артиллерийский обстрел Белого Дома в октябре 1993 года. От этого чудовищного приказа  Степанков отказался категорически, добровольно подав в отставку. Вскоре вся генеральная прокуратура знала о том, что любой даже мало известный чиновник из окружения Ельцина, может приказать генеральному прокурору, как должно вести себя его ведомство в каждом конкретном случае.

    Прокуроры российских регионов, городов и сельских районов быстро поняли такой сигнал власти, и, пользуясь полной бесконтрольностью, стали «заколачивать бабки» с помощью эффективного и универсального инструмента, имеющегося у них в руках – уголовного Кодекса.

   Любой прокурор, следователь прокуратуры мог легко «заработать» возбуждением уголовного дела в отношении невиновного человека и прекратить возбужденное дело в отношении преступника. И за то и за другое он получал солидные суммы, на которые тут же открывал на подставных лиц торговые палатки, ларьки, магазинчики и прочие доходные точки.

   Васильченко и Климов были ярыми противниками «коммерциализации» органов прокуратуры, они люто ненавидели эту вакханалию и таких с позволения сказать коллег. В частых беседах работников отдела их искреннее возмущение по этому поводу иногда приводило даже к серьезным разногласиям с остальными коллегами, которых в начале 2000-го года пачками увольняли со службы, как по мановению волшебной палочки.  Это был первый сигнал силовой структуре о приходе нового времени в истории России.

    Уже в феврале 2000-го года была сформирована специальная следственная бригада, в которую вошел Климов, а  Васильченко возглавил ее. Формирование группы проходило на основе бесед «с глазу на глаз» сотрудников с заместителем генерального прокурора. В бригаду вошли опытные и профессиональные работники, но основным критерием отбора являлись личные качества – честность, неподкупность, принципиальность и беспрекословный приоритет Закона.

   О каждом сотруднике, входящим в группу, Васильченко собрал сведения не только по послужным делам, но и посредством опросов коллег, долгое время работавших с кандидатом в члены следственной группы.  За Климовым ничего компрометирующего не было, да и не могло быть,  как за каждым честным работником прокуратуры. Вот так отзывались о нем его бывшие коллеги:

     «Он очень скромный человек - 15 лет ездит на одной и той же «шестерке». Вот сейчас его забрали в Москву, а квартиру не дали, так он в области поселился и на работу на электричке ездит. Да, к нему после отсидки частенько приходили те, чьи дела он вел, и признавались - если бы Вы, Станислав Константинович, тогда нас с кривого пути не столкнули, мы бы сейчас...»

    В нашей стране критерием безбедной жизни человека всегда был почему-то автомобиль. Если чиновник, получающий небольшую зарплату, разъезжал на шикарном дорогом автомобиле, пусть даже зарегистрированным  на какого-нибудь его родственника, то можно с полной уверенностью говорить о том, что куплен этот автомобиль за взятки. Любые доводы в опровержение этого мнения, можно попросту не учитывать.

   Вскоре специальной следственной бригаде была поставлена конкретная задача – совместно с оперативной группой ФСБ, исключить работу «грязных денег» в избирательной компании президента России. Выборы были назначены на 26 марта 2000-го года, поэтому времени на ее выполнение оставалось около двух месяцев. Сама задача в те времена была сама по себе сложным делом, поскольку в стране вращался колоссальный объем так называемого «черного нала».

    Основная сложность поставленной задачи должна была решаться оперативниками ФСБ, в которой прошла тихая реорганизация и ротация кадров. Специальная опергруппа состояла практически из новых людей, которых видимо, отбирали по тем же критериям, что специальную следственную бригаду генпрокуратуры. С руководителем этой оперативной бригады, Васильченко дружил до сих пор, не смотря на то, что этот человек по фамилии Корвин Владимир Сергеевич, занимал сегодня высокий пост в «конторе».

    На первом проведенном совместном заседании обеих групп, была выработана тактика работы по основному направлению. Поскольку тогда не существовало какой-либо отлаженной системы по отслеживанию перемещений денежных средств по счетам практически всех компаний и организаций страны, было решено оперативно отслеживать проводки на официальные избирательные счета всех кандидатов в президенты.

   Да, это было возможностью отследить только часть денег, предназначенных на проведение выборов, львиная же доля, из которых могла идти «черным налом». Вряд ли кандидаты в президенты станут «засвечивать» огромные объемы денежных средств, предназначенных на реализацию «грязных избирательных технологий». Однако, как посчитали оперативники из «конторы», временем ограничены все участники процесса и многие из кандидатов, рискнут в условиях цейтнота на перечисление на избирательные счета «грязных денег» через подставные фирмы однодневки. Вот здесь и нужно будет всем вместе эффективно поработать.

   Именно в ходе этой работы, были выявлены грубейшие махинации в компании одного из кандидатов в президенты Михаила Ходорковского и мошенничество медиамагната Владимира Гусинского. Это были уже известные на всю Россию люди, имеющие в собственности огромные по тем временам компании и финансовые средства.

   Что касается Гусинского, то еще в октябре 1986 года Советское РУВД Москвы возбудило против него уголовное дело по обвинению в мошенничестве. Знакомые бизнесмена обвиняли его в присвоении денег, выданных на покупку автомобиля по доверенности и не возврате долга. В декабре 1986 года дело прекращено в связи с «…изменением обстановки». Попросту Гусинский вернул долг своим знакомым и видимо за взятку дело прекратили.

   Этот человек был не только предполагаемым мошенником, он владел солидной информационной компанией России – «Медиа - Мост». Любое уголовное дело в отношении этого деляги могло наделать много шума в западной прессе, по поводу уголовного преследования «борца за свободу слова в России». Так оно и произошло в последствии.

       13 июня 2000 года Васильченко вызвал господина Гусинского  в прокуратуру, в качестве свидетеля по делу о хищении более 10 миллионов долларов при приватизации компании «Русское видео» ЗАО «Медиа-Мост». Яков Анатольевич хорошо помнил, как вел себя этот медиамагнат, уверовавший в свою безнаказанность и вседозволенность.

    Явившись со своим адвокатом, он сразу же перешел в наступление, стал угрожать тем, что если к нему будут предъявлены необоснованные претензии, тот он поднимет такой международный скандал, что мало никому не покажется, даже генеральному прокурору России  

   Яков Анатольевич спокойно подождал окончания грозного монолога Гусинского и стал предъявлять ему основания, против которых у его защиты не было контраргументов. Явное мошенничество было доказано следователем Климовым профессионально и в полном объеме. После чего господин Гусинский стих и стало очевидно, что он всерьез испугался.  Это было характерно для таких как он людей. На этом же допросе Васильченко изменил квалификацию действий свидетеля, который тут же превратился в обвиняемого.

    Он был арестован и помещен в Бутырский СИЗО по обвинению в хищении госимущества. 16 июня ему было предъявлено обвинение в мошенничестве в крупном размере. Однако, Якову Анатольевичу пришлось выпустить его из Бутырки под подписку о невыезде. Видимо кто-то «очень серьезный» надавил на генпрокурора, который лично позвонил Васильченко и приказал ему освободить предполагаемого мошенника.

     Постановлением Генпрокуратуры от 19 июля на имущество бизнесмена был наложен арест, а 20 июля при посредничестве министра печати Михаила Лесина, Гусинский подписал соглашение о продаже ЗАО «Медиа-Мост» «Газпрому» за 773 миллиона долларов. 26 июля дело пришлось прекратить за отсутствием состава преступления. Вскоре медиамагнат покинул пределы России.

      27 сентября после отказа господина Гусинского исполнять договор с «Газпромом» по этой заключенной сделке, Васильченко снова возбудил против него уголовное дело по обвинению в уводе активов из «Медиа - Моста». 1 ноября 2000 года Владимир Гусинский был вызван на допрос. 13 ноября Яков Анатольевич вынес постановление о его аресте и Гусинский был объявлен в федеральный, а 28 ноября – в международный розыск.

  13 декабря 2000 года бизнесмена арестовали на курорте Сотогранде в Испании. Десять дней находился под домашним арестом, внеся залог в 1 млрд песет (около 5,4 миллионов долларов). 26 декабря Тверской суд признал незаконным уголовное дело, возбужденное 27 сентября, но 9 января 2001 года Мосгорсуд отменил это решение.

   12 марта 2001 года Владимир Гусинский был помещен в мадридскую тюрьму. С 26 марта выпущен под домашний арест. 18 апреля мадридский суд отказал в его экстрадиции. 21 апреля дело об экстрадиции закрыто, бизнесмен уехал в Израиль.
    22 апреля
Яков Анатольевич обвинил его в отмывании 2,8 млрд рублей и выдал новый ордер на арест. 4 июня постановление об аресте отменено как нарушающее УПК, поскольку в силе остается ордер на арест по обвинению от 13 ноября 2000 года. В июле 2001 года Интерпол сообщил, что фамилия Гусинского… изъята из розыскных списков.

    21 августа 2003 года бизнесмен задержан в аэропорту Eleftherios Venizelos в Афинах на основании двусторонних российско-греческих договоров о сотрудничестве в сфере борьбы с преступностью.

     В общей сложности греческому правосудию понадобилось чуть больше месяца на рассмотрение российского запроса об экстрадиции Владимира Гусинского. Неделю после этого Гусинский провел в городской тюрьме, а затем был отпущен под залог в 100 тысяч евро.

     Яков Анатольевич, по чьему запросу был задержан Гусинский, предоставил апелляционному суду Афин документы, которые, по мнению следователей, доказывают, что предприниматель обвиняется в хищении путем мошенничества и отмывании 100 миллионов долларов. Прокурор Анна Заири, поддерживавшая в суде сторону обвинения, неожиданно отказалась отстаивать интересы Генпрокуратуры и назвала обвинения «непонятными». 

     Адвокаты не удивились. Они, в свою очередь, предъявляли греческому суду договоры и счета, которые доказывали абсолютную легальность продажи активов Гусинского «Газпрому». Кроме того, в запасе у защиты был еще один козырь - решение испанского суда, отказавшего в экстрадиции Гусинского по тому же самому делу.

      В результате растерянное греческое правосудие пошло на крайние меры. Российской стороне было дано еще 15 суток, чтобы предоставить аргументы, которые могли бы убедить хотя бы прокурора Заири. Генпрокуратура документы предоставила. В них говорилось, что «в соответствии со статьей 61 Уголовного кодекса РФ добровольное возмещение имущественного ущерба не является основанием для освобождения лица от уголовной ответственности, а расценивается исключительно как обстоятельство, смягчающее наказание!».

     Пожалуй, единственное, что можно было объяснить этой ссылкой на УК, это отсутствие в суде представителей «Газпрома», у которого претензий к Гусинскому вроде бы нет. 

     Последнее, заседание суда длилось, по словам адвокатов, 15 минут. «Я даже не хочу комментировать последнее письмо Генпрокуратуры», - сказал Анна Заири. Адвокаты позицию обвинения поддержали. Совет судей вынес решение: «России в выдаче отказать, Гусинского - отпустить, залог – вернуть». 

    Освобожденный Гусинский общаться с журналистами не стал и покинул зал суда в сопровождении сотрудников израильской службы безопасности. Впрочем, задерживаться в Греции медиамагнат также не захотел и покинул страну в тот же день. 

    В связи с изложенными событиями Гусинский обратился в Европейский суд по правам человека. В 2004 году было вынесено решение. Суд решил, что, хотя подозрение в совершении преступления и имело под собой основание, Гусинский был незаконно лишен свободы. Так и гуляет по Европе человек, совершивший в России преступление, за которое он не только не понес заслуженного наказания, но и был защищен ее судом. В настоящее время он спокойно проживает в Израиле….

 

     Уголовное дело в отношении тогда еще действовавшего министра МПС Николая Аксененко Васильченко возбудил в октябре 2001 года. Чиновника вызвали на допрос и предъявили официальные обвинения в превышении полномочий. Такое неожиданно «жесткое» обращение с главой одного из ключевых федеральных ведомств вызвало волну эмоций в политических кругах.

    Глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс лично позвонил генеральному прокурору и заявил: «Я не понимаю действий власти, которая позволяет в таком режиме обращаться с министрами, власть обязана гораздо более бережно относиться к членам правительства». Господин Чубайс назвал Аксененко «одним из сильнейших руководителей в стране» и сказал, что обвинения в адрес главы МПС «ничего, кроме улыбок, вызывать не могут».

     Сам господин Аксененко также назвал претензии Васильченко к нему смехотворными, напомнив, что его ведомству разрешено совмещать выполнение функций госучреждения с коммерческой деятельностью. Он отказался подписывать какие-либо бумаги и пообещал пожаловаться на следователя Климова в Кремль. Однако там министру дали понять, что на политическую поддержку ему рассчитывать не стоит. Заместитель главы администрации президента Дмитрий Козак заявил, что «перед законом все равны». После этого министр ушел в отпуск, а позже лишился поста.

     В рамках расследования «министерского» дела следственная группа проверяла много аспектов деятельности господина Аксененко. Ему ставилось в вину использование не по назначению 70 млн рублей, которые ушли на завышенные зарплаты, премии и командировочные топ-менеджменту МПС. В частности, министр расширил центральный аппарат министерства на 250 человек, увеличив, таким образом, фонд заработной платы, а его замы получали премии, достигавшие в те времена 100 тысячам рублей в месяц.

    Также, по данным Климова, на деньги МПС покупались квартиры не только его сотрудникам, но и людям, не имевшим отношения к железнодорожному ведомству. При этом в 2000 году МПС недоплатило государству налогов на 11 млрд рублей. Причем получить эти деньги власти не могли - как только суды принимали решение о насильственном списании денег со счета какого-либо подразделения МПС, министерство прекращало переводить туда средства, находя другие пути финансирования своих структур.

     Вызывала интерес и работа железнодорожников по так называемому «северному завозу». В отличие от других министерств МПС имело право заниматься коммерческой  деятельностью и активно участвовало в этой программе правительства, не только перевозя, но и закупая топливо. Следователи заподозрили, что таким образом были использованы не по назначению весьма крупные суммы.

    Главное же, что ставилось в вину господину Аксененко, - создание при МПС различных фондов, куда поступала часть прибыли министерства, а потом эти деньги расходовалась нецелевым образом. Вот как эту ситуацию в свое время прокомментировал сам генпрокурор Владимир Устинов: «Аксененко создавал незаконные фонды, он посчитал себя таким великим деятелем России, что может создавать любые фонды, и называть их правительственными. Но Аксененко - это не правительство, он всего лишь министр». Экс-глава МПС незаконно уводил бюджетные средства в созданные им фонды, которые к тому же не платили налоги в регионах.

    Расследование дела против господина Аксененко растянулось почти на полтора года, причем последнее время бывший министр постоянно брал больничные и не приходил на допросы. Когда расследование было завершено, Аксененко  вызвали на допрос, который должен состояться в ближайшие дни.

     Климов намеревался предъявить ему новое, расширенное обвинение, причем, по некоторым данным, Аксененко можно было инкриминировать и более суровую статью УК. Далее бывший глава МПС получил возможность знакомиться с материалами расследования, и, как только он закончит эту процедуру, дело должно было быть передано в суд. Но господин Аксененко удрал за границу и до сих пор находится в международном розыске….

 

     7 января 2002 г. Васильченко было возбуждено уголовное дело против президента нефтехимического холдинга Сибур Якова Голдовского и его зама Евгения Кощица по признакам преступления, предусмотренного статьей 201 УК РФ -  злоупотребление полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации.

      Основанием к возбуждению дела послужило заявление руководства ОАО Газпром о действиях группы лиц, выразившихся в уводе активов Газпрома на общую сумму 2,6 млрд рублей путем незаконной реализации активов дочерних структур Газпрома.

      В рамках этого уголовного дела следователи под руководством Климова провели обыски в дочерних структурах Газпрома, а также задержали трех руководителей Сибура - Голдовского, председателя совета директоров Вячеслава Шеремета и вице-президента по правовым вопросам Евгения Кощица. При этом в Генпрокуратуре призвали журналистов воздержаться от поспешных выводов относительно причастности этих топ-менеджеров Сибура к противоправным действиям.

    18 января 2002 г. Голдовскому и Кощицу было предъявлено обвинение по статье 201, часть 2. Шеремет был выпущен под подписку о невыезде еще 11 января. 31 января 2002 г. Голдовскому также было предъявлено обвинение по статье 160-й часть 3-й УК - присвоение, хищение чужого имущества, вверенного виновному, в крупном размере.

     Данная статья предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет с конфискацией имущества или без таковой. 5 марта Мосгорсуд отказался освободить Голдовского и Кощица из-под стражи, решив, что обвиняемые могут скрыться от следствия. 25 марта 2002 г. вместо Голдовского президентом Сибура был избран Вячеслав Скворцов.

    1 июля 2002 г. прокуратура передала дело Голдовского и Кощица в суд. 31 июля 2002 г. в Гагаринском суде Москвы начался процесс, причем начался с сенсации. Представители Сибура и Газпрома неожиданно заявили, что направили в Генпрокуратуру отказ от своих гражданских исков на сумму 511 млн и 606 млн руб. соответственно. По словам истцов, это было связано с тем, что материальный ущерб компаниям был полностью возмещен.

     Это серьезно ослабило позицию обвинения, поскольку одним из квалифицирующих признаков вменяемых статей является ущерб. Гособвинитель Дмитрий Шохин сформулировал суть обвинения. По его данным, в 1999 году Голдовский по совету Кощица приобрел за 4,6 млн руб. на подконтрольную им кипрскую компанию акции Тобольского нефтехимического комбината. Одна ценная бумага тогда котировалась по 0,9-1,1 руб. После этого руководители Сибура организовали незаконную оценку, в результате которой стоимость акций возросла до 800 руб. за штуку.

    Позднее Сибур купил упомянутые ценные бумаги за 3,8 млрд руб., переведя деньги за границу в адрес иностранных партнеров. Частично эти средства были потрачены Голдовским на приобретение в Венгрии двух нефтехимических предприятий. Следствие полагало, что Голдовский и Кощиц с помощью несложной финансовой операции просто присвоили средства Сибура, в котором Газпром владеет контрольным пакетом.

    8 августа 2002 г. суд отпустил из-под стражи Кощица под залог в 2 млн рублей. Адвокат Голдовского также заявил ходатайство об изменении меры пресечения своему подзащитному, который в это время находился в больнице и готовился к операции. Сам Голдовский заявил, что не собирается скрываться от суда, поскольку он первый заинтересован в установлении истины и готов внести залог в размере 20 млн рублей.

    12 августа 2002 г. он был освобожден из-под стражи под залог в 20 млн рублей. 24 сентября 2002 г. прокурор Дмитрий Шохин попросил суд приговорить Голдовского к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком в течение трех лет, а Кощица - к 3,5 годам лишения свободы условно с тем же испытательным сроком. При этом прокурор потребовал признать подсудимых виновными в полном объеме.

    25 сентября 2002 г. суд приговорил обоих подсудимых к… 7 месяцам лишения свободы. Они были признаны виновными в злоупотреблении полномочиями, связанными с использованием своего служебного положения вопреки интересам возглавляемой ими компании. По остальным пунктам обвинения они были оправданы за отсутствием в их действиях состава преступления.

    И, конечно же, вспомнилось Якову Анатольевичу дело  Юкоса. Это было самым громким и нашумевшим уголовным делом. В отличие от предыдущих дел, оно же являлось самым эффективным с точки зрения конечного результата в форме приговора суда.

     Известный американский экономист, лауреат Нобелевской премии и бывший главный экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц в декабре 2003 года писал, что действия Путина, направленные против Ходорковского, следовало бы рассмотреть в контексте необходимости поставить на политическую повестку дня вопрос относительно незаконной приватизации 1990-х годов, в которой, по мнению Стиглица, кроются корни различия в благосостоянии людей в России.

   Главный «приватизатор» России Анатолий Чубайс совершил самую крупную операцию по незаконному изъятию собственности у целого народа, который в кратчайший исторический срок лишился всего того, что создавалось этим народом на протяжении семидесятилетнего периода. Это являлось по существу аферой века, за которую до сих пор никто не понес уголовной ответственности.   

      Формальным поводом для начала расследования Генпрокуратуры в отношении ЮКОСа и его владельцев стал запрос депутата Госдумы Владимира Юдина о законности приватизации в 1994 году горно-обогатительного комбината «Апатит» коммерческими структурами, контролировавшимися Михаилом Ходорковским и его партнёрами по бизнесу.

   Через несколько дней было возбуждено уголовное дело о хищениях и уклонении от уплаты налогов структурами, подконтрольными нефтяной компании ЮКОС, из которого впоследствии выделились десятки уголовных дел в отношении отдельных сотрудников компании.

  Первый месяц следствие велось в условиях повышенной секретности, и о расследовании официально стало известно лишь 2 июля 2003, когда был арестован председатель совета директоров Международного финансового объединения «Менатеп» Платон Лебедев.

     После ареста Платона Лебедева события развивались стремительно, и предъявления новых обвинений и проведения обысков происходило еженедельно. Расследование дела самого Лебедева было закончено всего за два месяца. Поначалу его обвиняли в хищении 20 % акций ОАО «Апатит», потом добавили ещё ряд обвинений.

     Через некоторое время последовали обвинения самой компании ЮКОС в уклонении от уплаты налогов через различные схемы оптимизации налогов. Последовали усиленные налоговые проверки за прошедших несколько лет. По словам высших менеджеров ЮКОСа, насчитанная сумма недоимок и штрафов превысила выручку компании за эти годы. По версии министерства по налогам и сборам, реальная выручка ЮКОСа была гораздо больше заявленной.

      Самого Михаила Ходорковского Васильченко поначалу не очень беспокоил  - всего лишь несколько раз допросил в качестве свидетеля вскоре после ареста Платона Лебедева, а потом надолго оставил в покое. Но уже осенью 2003 следственной бригаде стало известно о существовании серьёзных претензий и к самому Ходорковскому.

    Утром 25 октября 2003 года самолёт Ходорковского, направлявшийся в Иркутск, совершил посадку для дозаправки в аэропорту Новосибирска. Как только самолёт остановился, он был блокирован сотрудниками ФСБ. В тот же день Ходорковский был доставлен в Москву, предстал перед судом и помещён в следственный изолятор «Матросская тишина».

    Следствие по делу Ходорковского было закончено также в рекордные два месяца. Претензии к нему полностью повторили то, в чём ранее был обвинён Платон Лебедев — хищение чужого имущества, злостное неисполнение вступившего в законную силу решения суда, причинение имущественного ущерба собственникам путем обмана, уклонение от уплаты налогов с организаций и с физических лиц, подделку документов, присвоение или растрату чужого имущества организованной группой в крупном размере.

     По версии Климова, с которой впоследствии согласился и суд, Михаил Ходорковский в 1994 году создал организованную преступную группу с тем, чтобы обманом завладеть акциями различных предприятий, потом продать их по заниженным ценам подконтрольным фирмам-посредникам, которые, в свою очередь, реализовывали их уже по рыночным ценам.

      Помимо совершения экономических преступлений, ряд сотрудников ЮКОСа были обвинены и в организации нескольких заказных убийств. Так, например, работник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин, организовал убийство мэра Нефтеюганска Владимира Петухова в 1998 году - по прямому указанию председателя правления ЮКОСа Леонида Невзлина.

      Вскоре после ареста Михаила Ходорковского следственная группа Генпрокуратуры под руководством Васильченко начала «генеральное наступление» на ЮКОС, предъявляя всё новые обвинения. К маю 2005 список обвиняемых по делам ЮКОСа превысил уже 30 человек, большинство из которых, правда, находились за границей и были недосягаемы для следствия.

    Все активы и счета ЮКОСа и его дочерних компаний были арестованы. Средства разрешено было снимать лишь на уплату налогов и зарплаты сотрудникам, всё остальное уходило государству в счёт долгов. Компания стала постепенно сокращать персонал, через некоторое время прекратила экспорт нефти в связи с отсутствием средств на таможенные платежи. Самая крупная нефтяная компания России начала разваливаться.

    Процессы  Платона Лебедева и Михаила Ходорковского начались в апреле 2004, затем они были объединены, и по существу, рассмотрение дела началось в июле 2004. Защитником Ходорковского в суде был известный российский адвокат Генрих Падва.

     В итоге Ходорковский был осуждён на 9 лет лишения свободы в колонии общего режима по статьям:

1.      ч.3 ст.147 УК РСФСР — «мошенничество», «в крупных размерах, или организованной группой, или особо опасным рецидивистом».

2.      ч.3 ст.33 ст.315 УК РФ - «организатор», «неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта»,

3.      пп. «а», «б» ч.3 ст.160 УК РФ - «присвоение или растрата», «организованной группой», «в крупном размере»,

4.      пп. «а», «б» ч.3 ст.165 УК РФ - «причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием», «совершённые организованной группой», «причинившие крупный ущерб»,

5.      ч.2 ст.198 УК РФ  - «уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица», «в особо крупном размере»,

6.      ч.3 ст.33, пп. «а», «б» ч.2 ст.199 УК РФ - «организатор», «уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», «группой лиц по предварительному сговору», «в особо крупном размере»,

7.      пп. «а», «б» ч.3 ст.159 УК РФ - «мошенничество», «организованной группой», «в крупном размере».

 

     Были осуждены и другие работники «ЮКОСа». Глава службы безопасности «ЮКОСа» Алексей Пичугин получил 20 лет колонии по обвинению в организации убийств. В 2007 г. Верховный суд РФ отменил приговор Алексею Пичугину.  Дело было отправлено на новое рассмотрение в Мосгорсуд. 6 августа 2007 г. Мосгорсуд приговорил Алексея Пичугина к пожизненному заключению. 21 апреля 2008 года свидетели обвинения Геннадий Цигельник и Евгений Решетников заявили, что оговорили Леонида Невзлина и начальника отдела службы безопасности «ЮКОСа» Алексея Пичугина под давлением следствия в обмен на поблажки в сроке заключения.

    Согласно решению Московского городского суда 22 сентября 2005, обвинительный приговор в отношении Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и Андрея Крайнова, вынесенный Мещанским судом г. Москвы, вступил в силу. Московский городской суд исключил лишь один эпизод и снизил наказание Ходорковскому и Лебедеву на один год до восьми лет лишения свободы.

     Расследование отдельных эпизодов деятельности других менеджеров ЮКОСа продолжалось и далее. Некоторые бывшие сотрудники ЮКОСа получили политическое убежище за границей, например, Дмитрий Гололобов, проживает в настоящее время в Великобритании.

    В декабре 2006 Михаил Ходорковский и его бывший деловой партнёр Платон Лебедев, несмотря на протесты защитников, были этапированы в СИЗО г. Читы для предъявления новых обвинений. Ходорковскому и Лебедеву, инкриминировалось добавочно совершение преступлений, ответственность за которые предусмотрена пп. «а», «б» ч. 3 ст. 160, ч. 3 ст. 174, ч. 4 ст. 160 и ч. 4 ст. 174-1 УК РФ (хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения организованной группой в крупном и особо крупном размерах, совершение с использованием своего служебного положения организованной группой в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, а также использование их для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности).

     Сроки ознакомления с материалами дела, затягивались, неоднократно продлевались, в деле постоянно появлялись новые доказательства и обстоятельства, и некоторые представители общественности даже предположили, что дело попытаются «замять». Однако в конце 2008 г. суд ограничил сроки ознакомления с материалами дела, из чего следовало, что делу все же решено дать дальнейший ход. В январе 2009 года, не ознакомившись с материалами дела, Ходорковский и Лебедев подписали соответствующие документы.

     16 февраля 2009 г. новые обвинения утверждены Генеральной Прокуратурой РФ – обвинительные заключения подписал один из заместителей генерального прокурора РФ. Объём обвинительного заключения составляет 14 томов. По вновь предъявляемым обвинениям Ходорковскому, в частности, могло грозить до 22 лет лишения свободы.

    В феврале 2009 г. М. Ходорковский и П. Лебедев были этапированы в Москву. 3 марта 2009 г. Хамовнический районный суд г. Москвы начал предварительные слушания по новому уголовному делу. Ходорковскому и Лебедеву предъявили обвинения в том, что в составе организованной группы с основными акционерами ОАО «НК «ЮКОС» и другими лицами в период до 12 июня 1998 г. они похитили акции дочерних обществ ОАО «Восточная нефтяная компания» на сумму 3,6 млрд рублей, в 1998—2000 гг. были легализованы похищенные на эту же сумму акции дочерних обществ ОАО «Восточная нефтяная компания», а также в 1998—2003 гг. они совершили хищение путем присвоения нефти ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО «Томскнефть» на сумму более 892,4 млрд руб. и легализацию части этих средств в 1998—2004 гг. в размере 487,4 млрд руб. и 7,5 млрд долларов.

    В апреле 2009 года Михаил Ходорковский в своём заявлении в адрес суда назвал предъявленные ему обвинения абсурдом. 6 апреля 2010 года экс-глава «ЮКОСа» Михаил Ходорковский, обвиняемый в хищении 350 миллионов тонн нефти, заявил в Хамовническом суде Москвы, что, по его мнению, гособвинители относятся к нему как к лавочнику. «Серьезная ошибка моих оппонентов заключается в превратном отношении к моей личности. Они (гособвинители) решили, что имеют дело с лавочником», — сказал Ходорковский. Он отметил, что является специалистом, а не «лавочником, который только и умеет подсунуть гнилой товар покупателю»…

 

    - Яков Анатольевич – послышался голос секретаря-референта по громкой связи – к Вам Шмелин Степан Григорьевич – начальник отдела обеспечения собственной безопасности.

 

- Пусть войдет – ответил Васильченко.

 

 - Что у тебя? – спросил Васильченко, когда к нему в кабинет вошел начальник отдела обеспечения собственной безопасности.

 

- Эксперты установили подлинность съемок, записанных на диск – доложил Шмелин – мною возбуждено уголовное дело в отношении Пирожника Егора Максимовича и Евсикова Юрия Михайловича по статьям УК РФ, предусматривающих серьезное наказание за совершение преступлений, квалифицируемых как вымогательство, злоупотребления и превышение должностных полномочий, служебный подлог, привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновных, незаконное заключение под стражу, принуждение к даче показаний и фальсификации доказательств.

   Кроме того, я дал команду на задержание данных должностных лиц, однако, видимо, кто-то из наших уже успел предупредить их об имеющихся у нас доказательствах и как мне только что доложили – оба еще вчера не вышли на работу. Местонахождения их в настоящее время пока неизвестно. Обоих объявляю в розыск. Сейчас выясняем – не выезжали ли данные лица за рубеж в ближайшие дни.

 

- Спасибо за оперативность, Степан Григорьевич – поблагодарил коллегу Васильченко – истребуйте все дела, по которым фигуранты совершали преступления и подготовьте доклад по каждому делу. Можете идти!

 

- Слушаюсь – отчеканил Шмелин и вышел из кабинета.

 

 

                                                 

 

 

                                                                        ****

 

        Шмелин Степан Григорьевич, работал начальником отдела обеспечения собственной безопасности первый год. За время службы зарекомендовал себя честным, принципиальным и хорошо знающим свое дело сотрудником. На эту должность рекомендовал его лично Васильченко, который хорошо разбирался в людях, и не ошибся – Шмелин работал без претензий и даже каких-либо мелких замечаний. Он умел видеть любой поставленный вопрос или любое поручение в комплексе, чем  всегда исключал выдачу ему дополнительных указаний и распоряжений своим  руководителем.

   Готовя доклад по уголовным делам, по поручению Васильченко, Степан Григорьевич проанализировал все возможные вопросы по этим делам со стороны Васильченко и только тогда явился к нему в кабинет с докладом. Доложив шефу обо всем, что ему удалось установить, он пока ничего не говорил по последнему уголовному делу о попытке ограбления археологической экспедиции, выделив это дело особо для своего доклада.

   Сравнивая все уголовные дела, по которым свидетельствовали материалы диска, привезенные Климовым, с записями на этом диске, явно просматривалось преступление, в доказательстве которого не приходилось сомневаться. Сами фигуранты по делу сбежали, что указывало само по себе на то, что они, испугавшись последствий за содеянное, косвенно сознались в преступлении. За границу из них никто не выезжал, поэтому их объявили только в федеральный розыск, результаты которого пока ничего не дали.

   Последнее дело екатеринбургских оборотней вызывало много вопросов у Шмелина. Как удалось установить, следователь Евсиков выезжал в командировку для допроса одного из свидетелей по делу о попытке ограбления археологической экспедиции, но из поездки не вернулся, скрывшись в неизвестном направлении. Распечатка телефонных переговоров показывала, что следователь Евсиков несколько раз звонил своему начальнику Пирожнику, находясь в командировке. Последний звонок был сделан накануне внезапного отсутствия на работе Пирожника, из чего следовало, что о существовании компромата, Евсиков узнал, находясь в командировке.

   Скорее всего, узнав о существовании этого компромата в виде веских доказательств их преступления, Евсиков предупредил об этом Пирожника, а сам скрылся. Пирожник, получив информацию также срочно скрылся в неизвестном направлении. Невыясненным еще  оставался вопрос, кто «из наших» мог сообщить об этом Евсикову в городе, находящемся за тысячи километров от Екатеринбурга?

      По запросу Шмелина из следственного отдела этого города, в котором Евсиков был в командировке, сообщили, что следователь,  закончив допрос свидетеля по делу, проживающего в их городе, выехал в Екатеринбург. Для работы ему был предоставлен кабинет местного следователя Мацейко, находящегося в отпуске. Результаты допроса свидетеля, проживающего в городе следователем Евсиковым, никому неизвестны, так как это является тайной следствия  следственного отдела города Свердловской области.

    В материалах дела также было много вопросов, прояснить которые могло только следствие. Но уже сейчас возникали «непонятки» по протоколу допроса начальника археологической экспедиции, доцента кафедры археологии МГУ Казарина Николая Павловича.

     Вначале он утверждал, что им самим было определено место захоронения исторического клада - «золотого эшелона Николая II». Евсиков допросил коллег доцента по университету и выяснил, что по находящимся в распоряжении  Казарина историческим документам клад должен был находиться совсем в другом направлении от Екатеринбурга. После этого, Казарин сознался в том, что некто Заликов, познакомившийся с ним в самолете, показал  место захоронения клада с точностью до метра.

    Далее на повторных допросах, бандиты из группировки Хмыля показали, что якобы этот самый Заликов, зная, где зарыт клад, организовал нападение на экспедицию. Все члены этой экспедиции показывали на то, что именно Заликов указал место захоронения, отсчитав от разрушенной старой водонапорной башни определенное количество шагов и организовал банду на ограбление. В реальности поверить этим показаниям нельзя!

    Зачем какому-то Заликову нужно было показывать экспедиции место захоронения клада, а затем организовывать нападение банды на экспедицию, если он мог попросту сам вырыть его и сдать государству. А если бы даже этот человек не захотел сдавать клад, то также мог спокойно утаить его факт нахождения и скрыться. Повторно допрошенные бандиты явно лгали, наговаривая на гражданина Заликова. Дело «шилось белыми нитками».

   Но больше всего Шмелина, поразил тот факт, что Евсиков ездил в командировку в город, в котором проживал тот самый Заликов, которого там он дважды вызывал на допрос, после чего скрылся, предварительно созвонившись с Пирожником. Это, конечно же, могло быть простым совпадением, но профессиональное чутье Шмелина, подсказывало ему, что этот факт не простая случайность. «Все эти непонятки пусть выясняет следствие, а пока можно доложить шефу отдельно по этому уральскому делу» - подумал Шмелин.

   

- Да, действительно, это интересное дело – согласился со Шмелиным Васильченко, после его доклада. Меня удивляет еще несколько моментов, а именно, кто эти самые близнецы, которые воспрепятствовали ограблению экспедиции? Может ли в природе существовать такое количество близнецов? Абсурд! Насколько мне известно, максимальное количество близнецов когда-либо рождавшихся на Земле было не больше трех. Родить одновременно десять и более близняшек физически невозможно!

      И самое главное – клад  был все-таки найден экспедицией! Ведь очевидно, что этот самый Заликов точно знал место захоронения клада. Может ли человек, знающий место его захоронения, ждать своего случайного знакомства с начальником экспедиции в самолете для того, что вот так запросто, отсчитав шагами расстояние от какого-нибудь ориентира, точно указать место, где зарыт клад? 

 

- Яков Анатольевич, как показывали все участники экспедиции на допросах – отвечал Шмелин – что эти  близнецы просто свалились откуда-то с неба и также быстро исчезли, после того, как бандитам были одеты наручники. Казарин показал, что тот же самый Заликов сказал ему, что близнецы – это его личная охрана и что, обезопасив хозяина от угрозы его жизни, они тут же уехали. Однако, в состоянии стресса никто не видел как и на чем уехали эти загадочные люди одинаковой внешности. 

 

- Степан Григорьевич, неужели Вы не видите очевидного? – спросил Васильченко –  Казарин говорит правду, когда утверждает о том, что именно Заликов указал место захоронения клада. Казарин и Заликов действительно познакомились в самолете случайно, в этом сомнений нет! У меня не вызывает сомнений и то, что этот Заликов обладает экстрасенсорными способностями и смог, используя свой дар узнать, где находится клад. Он, скорее всего, говорил правду Евсикову о том, что место захоронения ему приснилось во сне.  Эта запись его допроса есть на диске.

    Я встречал таких людей в своей жизни, которые обладают такими способностями. Мой хороший знакомый Корвин Владимир Сергеевич, работник «конторы», возглавлявший когда-то оперативную группу ФСБ, с которой мы вместе «раскручивали» многие дела по олигархам, рассказывал мне, что у них на Лубянке были и сегодня есть штатные экстрасенсы. Эти люди во многом помогают фээсбэшникам в работе, многим этим экстрасенсам в действительности приходят видения во сне.

    Что касается появления на месте преступления группы близнецов, то я допускаю то, что этот Заликов обладает еще и способностями гипнотического воздействия на людей. Скорее всего, это действительно была его личная охрана, но это были не близнецы. Возможно, что одежда у них была одинаковой, а вот «поверить» в то, что все они были на одно лицо, всех участвовавших в  попытке ограбления экспедиции «заставил» этот экстрасенс своим гипнозом.

      Возникает вопрос: зачем ему это нужно? Ну, не знаю, может быть для того, чтобы напугать бандитов во время их нейтрализации. От неожиданности увидеть такое количество людей с одинаковыми лицами бандиты пришли в состояние замешательства, а в это время им надели наручники. В противном случае они могли запросто перестрелять многих людей.

 

- Виноват, Яков Анатольевич – отчеканил Шмелин – возможно, это так и было, но как объяснить появление этого диска с  компроматом на работников следственного отдела городка Свердловской области? Я имею в виду его съемки на видео. Неужели кто-то мог специально записывать все это скрытой камерой?

 

- Давайте дорогой мой, Степан Григорьевич не будем гадать – отвечал Васильченко – а будем работать. Все это пусть устанавливает следствие, а Вам я поручаю лично встретиться с господином Заликовым на предмет договоренности о его сотрудничестве с нашим управлением.

    Только об этом никто не должен знать! Если «контора» узнает о его существовании, то мы никогда не получим такого помощника себе – у нас попросту отберут его для работы в ФСБ. Вы срочно вылетайте в этот город, в котором живет этот уникум, узнайте его адрес, предварительно созвонитесь с ним, договорившись о встрече.

     Только учтите, что с такими людьми нужно вести себя очень осторожно и уважительно по отношению к ним. Если он не захочет с нами сотрудничать, то ни в коем случае нельзя действовать методами понуждения, как эти екатеринбургские оборотни. Хотя вполне очевидно, что они хотели использовать его способности с целью личной наживы, посредством угроз по сфабрикованному ими уголовному делу в отношении его.

    У нас нет законного права использовать способности без его согласия. С другой стороны, если человек не хочет оказывать такую помощь, то заставить его также невозможно, как и то, если бы я Вам дал указание увидеть сегодня ночью во сне Эйфелеву башню. Сколько бы я Вам это не приказывал, Вы все равно ее не увидите по моему приказу. Ясно?

 

- Не совсем ясно, Яков Анатольевич – ответил Шмелин – мне непонятно каким образом нашей работе может помочь экстрасенс?

 

- Вы что действительно не понимаете этой пользы? – усомнился Васильченко – я прощаю Вам Ваше невежество и считаю, что Вам необходимо об этом знать хотя бы кратко:

      Еще в 1924 году руководство ОГПУ привлекло к активному сотрудничеству профессора Александра Барченко — мощного телепата и экстрасенса. Его круг деятельности был строго оговорен, платили ему спецслужбы. Через пять лет на Лубянке было учреждено особое сверхсекретное подразделение, занимавшееся подбором 12-14-летних мальчиков, у которых проявлялись экстрасенсорные способности. За ними долго наблюдали, проверяли.

     Наиболее одаренных затем обучали в разведшколах НКВД по особой программе. Ее автором был физиолог Леонид Васильев, ученик знаменитого профессора Чижевского. Он подготовил несколько десятков разведчиков, обладающих уникальными психофизическими возможностями. Те легко входили в доверие к нужным людям, подчиняли их своей воле, затем  вербовали.

  В середине 50-х, после ареста куратора оккультной программы генерала Павла Судоплатова, исследования и обучение специальной методике перешли в ведение военной разведки. С Лубянки секретная лаборатория по отбору детей-экстрасенсов переехала на так называемый объект N Главного разведывательного управления (ГРУ) генерального штаба министерства обороны. Так шифровалась дача бывшего германского посла фон Шуленбурга в Астафьево. Подготовкой разведчиков-экстрасенсов занимались сотрудники войсковой части № 10003. Там различные оккультные эксперименты продолжались вплоть до начала 80-х годов.

  А затем искусству экстрасенсорики наиболее одаренных людей продолжали обучать в «вышке» (бывшая Высшая школа КГБ), в «консерватории» (Военно-дипломатическая академия ГРУ генштаба), на различных спецкурсах. Данные об их выпускниках - тайна за семью печатями.

    Есть, однако, скупые сведения о ясновидящих, чьими предсказаниями весьма интересовались власть предержащие в СССР. Как стало известно, Сталин неоднократно спрашивал Вольфа Мессинга об итогах Второй мировой войны. Мессинг точно предсказал развитие битвы за Сталинград, судьбу операции под Курском, дату падения Берлина, время и место высадки союзников в Европе и многие другие события. И не его вина, что эти прогнозы были использованы неадекватно или ими просто пренебрегли.

  Во время хрущевского правления экстрасенсы и парапсихологи даже официально числились в штате кремлевской охраны. Одной из их обязанностей была оценка безопасности поездок «самого». Ясновидящие периодически направлялись на так называемые курсы повышения квалификации в Индию, а йоги приезжали в Москву для обмена опытом.

  При Брежневе существовала также официальная группа ясновидящих в составе шести сенситивов, которую возглавлял член-корреспондент Академии наук СССР А.Г. Спиридонов. Именно его группа выразила озабоченность по поводу безопасности генсека, когда он отправился встречать космонавтов. На него готовилось покушение, которое и состоялось на Красной площади. Но маршрут движения автомобиля Брежнева был изменен, обстрелу подвергся автомобиль с космонавтами.

     В 90-х годах прошлого века в составе Петербургского НИИ военно-морских сил действовала спецлаборатория космоастропрогнозов, которой руководил капитан 1-го ранга Александр Бузинов. Его НИИ имел в своем составе прогностический центр, в котором были собраны некоторые особо эффективные ясновидящие и экстрасенсы со всей России.

    Персонал центра готовил военно-стратегические прогнозы, региональные и мировые; раз в квартал эти прогнозы отправлялись в российский генштаб. А предсказания, касающиеся только России, — ежемесячно. За месяц были предсказаны авиакатастрофа в Иркутске, события в Дагестане и Чечне, теракты шахидок-смертниц. Но почти все эти прогнозы постигла судьба прозрений мифической Кассандры — их пропустили мимо ушей высшие российские лидеры.

    У Бориса Ельцина до самых последних дней его правления тоже имелся персональный предсказатель, правда, один-единственный. Это был некто Георгий Рогозин. Неизвестно, консультировался ли с ним российский президент при решении государственных вопросов или нет, но если речь шла о выезде за пределы всего лишь Московской области, эти поездки обязательно согласовывались с Рогозиным, не говоря уж об более отдаленных отъездах.

     Кроме того, главный охранник Ельцина генерал Александр Коржаков наладил личный контакт с мощным ясновидящим Иваном Фоминым, который, как правило, точно предсказывал все негативные события, имевшие отношение к президенту. В частности, он предупредил о возможности инцидента с машиной Ельцина на улице Горького. Но Коржаков не поверил ему.

 Существовал еще один ясновидящий, имя которого до последнего времени оставалось неизвестным даже для многих высших офицеров спецслужб СССР и России, хотя его услугами пользовались известные политические лидеры. Звали этого неординарного человека Сергей Алексеевич Вронский, по происхождению российский дворянин, граф.

     Он родился в Петербурге в 1913 году, но большую часть жизни прожил на Западе, куда его семилетним мальчиком вывезли из Москвы. В Россию Вронский вернулся лишь в 1938 году, вызванный специально для свидания со Сталиным. О чем шла речь на двух встречах с диктатором - неизвестно. Вторично и уже навсегда Вронский вернулся в Москву в 1942 году, пережил многое, в том числе и лагерную зону в Потьме.

 Обретя свободу в 1955 году, граф был привлечен к сотрудничеству с МВД, работал в сверхсекретной лаборатории КГБ, давал точные прогнозы грядущих событий в стране и за рубежом. А с 1960 года и до распада СССР он жил в Звездном городке, прогнозируя даты удачных стартов, составляя гороскопы космонавтов. Сергей Алексеевич умер в январе 1998 года.

     Судя по тому, как легко бывший разведчик Владимир Путин заставил поверить в себя большинство россиян, можно предположить что он был талантливым учеником экстрасенсов из тайных лабораторий спецслужб. Теперь из разведки в политику постепенно поступает масса специальных методик по выкачиванию нужной информации и управлению людьми.

    Генералы и полковники спецслужб занимали высшие посты в окружении президента. По заданию Совбеза Институтом психологии Российской академии наук разработана концепция «Основы государственной политики в информационно-психологической безопасности». 

    Под эгидой Кремля уже сформирован и действует центр парапсихологии и экстрасенсорики, которым руководит академик Александр Зараев. А Вы говорите, Степан Григорьевич,  чем в нашей работе может помочь экстрасенс. Невежество, дорогой мой, всегда препятствует продвижению по службе!

 

- Виноват, исправлюсь! – отчеканил Шмелин.

 

- А что касается съемок видео доказательств – продолжал Васильченко –  то это тоже Ваш вопрос, поскольку съемки велись в кабинете следственного отдела одного из городов Свердловской области. Как в нашем управлении мог кто-то что-то снимать без Вашего разрешения, да еще работу начальника отдела и следователя. Что за безопасность такая? Кто из наших сотрудников курирует вопрос по Екатеринбургу? Разберись и объяснишь мне потом! Если это снимала местная «контора», тогда, как такие съемки могли попасть посторонним людям?

 

- Разрешите выполнять? – спросил Шмелин.

 

- Выполняйте – ответил Яков Анатольевич, и держите меня в курсе дела ежечасно!

 

    Оставшись один, Яков Анатольевич продолжал размышлять и гадать о том, кто мог вести несанкционированные съемки этого компромата. Он знал, что «контора» возможно, отслеживает работу его управления и что записи его разговоров могут вестись также не гласно и скрытно. Поэтому он предупредил Стаса, написав на бумаге фразу, чтобы тот не сказал ничего лишнего. Ему всегда становилось не по себе от одной только мысли, что за ним могут наблюдать «через объектив скрытой камеры» или каких-нибудь более сложных и совершенных устройств.

  Возможности ФСБ в этом отношении были сегодня безграничны, но в какой степени характеризуется эта безграничность -  он не знал. Ему нечего было скрывать от «конторы», но сам факт наблюдения всегда вызывал чувство какой-то обиды –  неужели он, преданный служитель Закона вышел из доверия? А о возможностях негласной слежки, ему однажды проговорился его давний знакомый Владимир Корвин, который сболтнул однажды «под шафе», что сегодня «контора» может вести скрытые съемки даже  без установки скрытых камер – со спутника, «висящего» на орбите.

    Если это екатеринбургские фсбэшники записали этот компромат, то почему он не попал к нему официальным путем, а через Стаса, который тоже имел «своих людей» в «конторе»? Зачем, как говорится ехать в Санкт–Петербург из Москвы через Владивосток? Очевидно, что Климов многого не договаривал при их встрече. А может быть, фсбэшники затеяли через Стаса какую-нибудь провокацию против него? А кому это нужно? Если кто-то решил «подсидеть» Васильченко, то почему используют Стаса? «С ним нужно встретиться еще раз, причем сегодня же и в приватной обстановке» - решил Васильченко.

   Он позвонил своей жене и попросил ее, чтобы она поговорила с женой Стаса и договорилась о сегодняшнем вечернем визите к ним. Виктория была удивлена такой просьбой мужа – они давно уже не встречались за одним столом семьями. Якову постоянно не хватало времени на совместные застолья, а Стас с Аленой никогда не настаивали на этом. Что заставило мужа принять такое решение, да еще и среди недели? Вика поняла, что мужчинам нужно продолжить разговор, на который напрашивался вчера Стас.  

 

   Вечером супруги Васильченко приехали в гости к Климовым. Алена искренне обрадовалась их приезду и уже накрыла стол, на котором были изысканные закуски и дорогой алкоголь. Стас    понимал, что Васильченко не случайно сегодня напросился в гости. Он был уверен в том, что их визит был всего лишь прикрытием для разговора Якова с ним. Такое поведение Васильченко было продиктовано передачей Стасом  компромата на сотрудников следственного отдела городка Свердловской области. Стас прекрасно знал характер своего бывшего шефа и знал, что Якова интересует только одно – откуда взялся компромат, кто мог снимать доказательства преступления сотрудников Следственного комитета в их кабинетах.

    Он понимал также, что Васильченко сейчас прижат к стене. От расследования уголовного дела в отношении сотрудников провинциального следственного отдела отказаться он не мог, иначе уволят с работы за «пассивность в пресечении противоправных действий сотрудников Следственного комитета». С другой стороны ему придется отвечать Председателю Следственного комитета на очень неудобный для него вопрос: как он, должностное лицо, отвечающее за безопасность работы следственного комитета, мог допустить несанкционированные съемки в кабинетах работников следственного отдела маленького городка?  

     Стас понял, что ему с Васильченко сегодня предстоит сложный разговор. Яков будет просить, а может быть и требовать, чтобы он сказал ему, кто предоставил этот компромат. Стас, конечно, мог «шепнут» Васильченко о том, что это поручение его шефа, но тогда бы он сам вылетел со своей хорошо оплачиваемой работы. Устраиваясь на эту работу, он дал подписку о неразглашении конфиденциальных сведений о деятельности фонда, поручениях руководителей фонда и коммерческих тайнах, к которым отнесено было около тридцати вопросов.

   Тогда ради чего он должен теперь рисковать потерей своей хорошей работы, после долгого времени своей безработицы и безденежья? Ради дружбы с Васильченко? Тогда почему Яков не отстоял его кандидатуру при формировании Следственного комитета ради этой самой дружбы? Да, он до сих пор не говорит причину увольнения Стаса. Написал ему на листке фразу, затуманенную мифической секретностью о том, что даже в его кабинете нельзя говорить об этом вслух. И все!

   Стас был уверен, что эту записку Васильченко написал только для того, чтобы уйти в очередной раз от прямого ответа на вопрос Стаса. Яков знал, что у Стаса есть «свои люди» в ФСБ, и он мог подумать, что кто-то из них подбросил  эту компру Стасу. «Вот пусть так и думает» - решил Стас – «а зачем подбросили – пусть об этом у него самого болит голова. Я тоже буду играть «на темную» с напуском секретной туманности. Это будет справедливо по отношению к нашей давней дружбе!».

    В течение всего ужина, Васильченко даже не пытался начать разговор, он шутил, рассказывал анекдоты, которых знал очень много и умел их рассказывать, смеялся и говорил комплименты Алене. Стас ждал начала разговора и тоже шутил и смеялся. И когда Алена с Викой ушли в другую комнату просматривать какие-то женские журналы, Яков начал этот разговор.

 

- Стас, скажи честно, кто передал тебе эти материалы на диске? – спросил Васильченко – ты же понимаешь, что у меня могут быть неприятности по поводу съемки этого компромата.

 

- Яша, я же тебе уже говорил – начал Стас – мне их принес какой-то курьер и что самое главное, я даже не успел спросить его от кого этот диск.

 

- Стас, мы с тобой проработали столько лет вместе – протестовал Васильченко – я же вижу по твоим глазам, что это не так! 

 

- Если ты мне не веришь – спокойно говорил Стас, глядя прямо в глаза Якову – зачем тогда спрашиваешь? Я честно рассказал тебе все, а ты сомневаешься, скажи, я когда-нибудь лгал тебе?

 

- Не лгал – согласился Васильченко – но тогда ты был под моим началом, а сейчас, ты независимый человек. Я прошу тебя высказать свои умозаключения – кто мог сделать эту съемку?

 

- Яша, скажи, кто у нас в стране может беспрепятственно иметь доступ к любой информации?  - ответил Стас вопросом на вопрос – только «контора»! Так чего же ты хочешь, чтобы я сейчас сочинил какую-нибудь сказку и рассказывал ее тебе?

 

- Согласен – ответил Яков – но почему передают этот диск через тебя, а не по официальному каналу?

 

- Значит, не хотят светиться – отвечал Стас – может там как раз «закрутка» сюжета такова, что они «вычислили» меня как твоего давнего друга. Знали, что я не могу не отреагировать на передачу компромата тебе. Ты же знаешь что в стране очень много таких нюансов, когда нужно выполнить действие, но так, чтобы самому остаться ни при делах.

    Я думаю, что возможно эти ребята из следственного отдела городка «наехали» на человека, который имеет связи в местной «конторе». Этот человек в свою очередь проплатил работу по скрытой съемке доказательств их должностных преступлений.     Посмотри внимательно еще раз диск – на нем обязательно будет материал по фальсификации уголовного дела по этому предполагаемому заказчику съемки. И выясни, связь, возможно родственную, местных «конторских» с этим человеком, а также связь работников следственного отдела с влиятельными людьми из городской или областной администрации.

   Для меня, очевидно, то, что «конторские» ребята не хотели, чтобы этот материал исходил от них, им там жить, там их семьи! Очевидно, что, передавая компромат официальными каналами, они могли «вызвать» гнев регионального или местного начальства. А это уже опасно даже для работников «конторы».

 

-  Интересная версия – задумчиво произнес Васильченко – издержки, так сказать, нашей действительности в стране, в которой ответственность перед Законом зависит от должностного положения человека. Может быть ты и прав, я об этом пока еще не думал. Если это так, то все становится на свои места! Ты всегда отличался своей неотразимой логикой!

 

   Стас видел, как успокоился Васильченко. Такое успокоение приходило к нему всегда, когда Стас «выдавал» версию, объясняющую все нюансы и логическую увязку всех частей в целое. Он знал, что его другу порой не хватало времени все обдумать, как следует, а когда Стас «раскладывал ему все по полочкам», Васильченко быстро проанализировав изложенное Стасом, соглашался с ним.

  

- В любом случае, все это выяснит следствие по делу этих «оборотней» - продолжил Стас – ты-то чего волнуешься так? Съемки вели фсбэшники, твоя служба безопасности тут ни при чем, ответишь за несанкционированную съемку в следственном отделе просто и естественно: «Не знаю кто снимал, но диск попал мне от Климова, который принес его мне на службу! Если дело дойдет до моего допроса, то я это подтвержу, будь уверен, а с меня взятки гладки, я сегодня свободный человек. Самое главное, что это будет самой настоящей правдой. Чего тебе бояться?

 

- Если честно, Стас – снова вслух размышлял Васильченко – то я подумал о возможной провокации в отношении меня. Отказать в возбуждении уголовного дела после получения конкретных фактов я не могу, значит, факт несанкционированной съемки выяснится сразу, а мне лично придется нести ответственность за неэффективность моего управления. Я подумал, что меня просто кто-то «подсиживает».

 

    На этом разговор старых друзей закончился. Оставшееся время вечера они провели весело и непринужденно. У обоих после разговора наступило облегчение. У Стаса - оттого, что ему теперь не нужно рисковать своим рабочим местом, а  у Васильченко – оттого, что появилось логическое  объяснение в случае возникновения вопросов у председателя комитета.

 

 

 

 

                                                                 ****

 

     Шмелин вернулся из командировки через неделю. В целях экономии бюджетных средств, расходуемых на финансирование следственного комитета, оплату проезда в командировки работников комитета самолетами отменили, и поэтому пришлось ехать поездом. Он встречался  с Заликовым по поручению своего шефа, предварительно созвонившись с ним по телефону. Хорошо, что этот человек имел номер городского телефона, который был в городском телефонном справочнике. Иначе, звонок Шмелина по сотовому телефону мог сразу же «насторожить» Заликова и сорвать встречу.    

     Конечно, можно было бы сказать, что его «номерок пробили» органы по своей базе данных, но такие люди, как Заликов, осторожно относились к подобного рода действиям правоохранительных органов. Тогда при беседе не было бы доверия к Шмелину, как к инициатору встречи, и Заликов мог замкнуться и не пойти вообще на контакт с ним.

    Заликов согласился на встречу со Шмелиным, который назначил ее в одном из ресторановогласился на встречу со Шмелиным му, как к инициатору встречи, и Заликов мог замкнуться и не пойти вообще на контак с  города. Он не хотел встречаться в стенах следственного отдела, чтобы избежать не нужного официоза. Заликов приехал в ресторан один, без какой-либо охраны, что удивило Шмелина, который предполагал, что этот человек  был «крутым» местным бизнесменом, имеющим службу собственной безопасности, к которым в народе обращаются не иначе как «Ваше крутейшество!».

    На вопрос: «А где же Ваша охрана?», тот спокойно ответил, что она ему сегодня не пригодится и начал разговор сам, не дожидаясь вопроса Шмелина. Он сказал, что вопрос об отсутствии охраны Шмелин задал для того, чтобы прояснить ситуацию с близнецами, обезоружившими бандитов в Екатеринбурге во время попытки ограбления археологической экспедиции. Шмелин почувствовал необъяснимое чувство тревоги, веявшее от этого человека и особенно то, что тот излагал свои догадки удивительно точно, как будто читал мысли собеседника.

 

- Я понял так, что Вам поручено выяснить все о существовании у меня странной охраны, состоящей из людей с одинаковыми лицами и уговорить меня на сотрудничество с вашим управлением – проницательно проговорил Виктор.

 

- А Вам что, это тоже во сне привиделось? – нашелся Шмелин – если это так, то Вы как раз тот человек, которого мы, могли бы пригласить к сотрудничеству за очень хорошую оплату! Но уж очень Вы самоуверенный…, так нельзя разговаривать с высоким должностным лицом, коим является Ваш покорный слуга….

 

- В таком случае, прощайте, господин Шмелин! Можете вызывать меня повесткой официально – сказал Виктор и, не давая, опомнится Шмелину, быстро поднялся из-за стола и вышел из ресторана.

 

   Пока Шмелин опомнился и стал кричать ему вслед «Подождите, куда же Вы?», тот сел в свой «Фольксваген» и уехал. Шмелин долго еще сидел, как завороженный и ругал себя за свою неосторожность. Шеф ведь предупреждал его об особом отношении к таким людям. Вот и результат – даже не стал много говорить, а просто поднялся и ушел. «А откуда ему известно моя фамилия? Я же даже не успел представиться!» - подумал Шмелин – «он, что вот так запросто может определить фамилию своего собеседника?».

   На следующий день Шмелин, вновь попытался выйти с Заликовым на контакт, но тот не отвечал на городской номер телефона. Тогда Шмелин приехал в следственный отдел по городу и решил навести справки об этом человеке. Как выяснилось, Заликов был обычным городским обывателем, не имел никакого бизнеса, больших денег, ну, в общем, ничего такого, для чего нужна богатым людям личная охрана. Эта информация вконец обескуражила Шмелина. Когда он снова позвонил Заликову на номер его городского телефона, то тот ответил  на звонок тут же, и снова поставил Шмелина своим ответом «в позу»:

 

- А что же Вы, господин хороший, не «пробили» номер моего мобильника в следственном отделе города, в котором пытаетесь навести обо мне справки?

 

   Шмелину хотелось спросить: «А Вы что, наблюдаете за мной?»,  но в последний момент он вовремя отказался от подобного вопроса, опасаясь того, что Заликов попросту бросит трубку.

 

- Виктор Ефимович – взмолился Шмелин – давайте вновь встретимся и поговорим обо всем спокойно! 

 

- Вы меня извините, но я Вам все уже сказал – отвечал несговорчивый Заликов – если я Вам нужен процессуально по делу – вызывайте меня официально повесткой, и будем разговаривать! А если Вам нужны проститутки, которые будут сотрудничать с вашим управлением «за очень хорошую оплату», то могу дать Вам адрес – улица Тверская в  Москве!

Скажу Вам больше, я соглашусь на беседу только с Вашим шефом - Яковом Анатольевичем Васильченко, но только тогда, когда я буду в Москве по своим делам. Я позвоню ему сам и назначу встречу. Так и передайте ему!

 

- А Вы что, знакомы с моим шефом? – спросил Шмелин, но в это время в трубке послышались короткие гудки и сколько Шмелин не пытался дозвониться Заликову, трубка телефона издавала такие же короткие гудки.  На другом конце провода, просто не положили правильно трубку.

 

   Шмелин разозлился на этого субъекта так, что хотел, было уже «прессовать его по полной», как это иногда делалось работниками правоохранительных органов,  но вовремя вспомнил к чему это привело его коллегу Евсикова – тут же отказался от этого варианта «сотрудничества». У Степана Григорьевича было несколько серьезных «грехов» в его карьере и что-то необъяснимое подсказывало ему, что аналогия с компроматом на Евсикова, могла повториться и в его случае.  На следующий день он выехал в Москву.

   

   Докладывая шефу о своей неудачной командировке, Шмелин, постоянно пытался оправдываться и заверял шефа, что ничего унизительного для собеседника он не позволял своими действиями. Васильченко молча слушал подчиненного и как-то странно смотрел на него во время этого доклада. Наконец Васильченко произнес:

 

- Идите и занимайтесь следствием по делу попытки ограбления археологической экспедиции, если Вы не умеете разговаривать с людьми! Вы зря израсходовали государственные деньги на свою командировку!

 

    Примерно через две недели Васильченко позвонил Заликов. Он сказал ему, что находится в настоящее время в Москве, в гостях у депутата Государственной Думы и может встретиться с руководителем Управления, если у того до сих пор есть необходимость их встречи. Васильченко подсознательно ждал звонка от этого человека, но по городскому телефону, который был известен широкому кругу общественности. Яков Анатольевич не ожидал, что звонок будет на номер сотового телефона.

   

- Как Вы узнали номер моего сотового телефона? – спокойно спросил Васильченко, когда они встретились.

 

- Ваш номер приснился мне во сне! – серьезно ответил Виктор  - предвосхищая Ваш следующий вопрос, скажу, что этот дар у меня проявляется не всегда, а только тогда, когда я очень захочу этого перед сном.

 

   На самом же деле, его номер телефона Виктор узнал, не прибегая к своим паранормальным способностям, он спросил его у Рудика Михайловича. Депутатам Государственной Думы известны номера  мобильников многих работников правоохранительных органов по долгу службы.  Виктор был удивлен таким наивным вопросом, неужели самому Васильченко об этом неизвестно?

   Встречу назначал Виктор, он выбрал недорогой ресторан Москвы, недалеко от места работы Васильченко на той же Бауманской улице. Стараясь не показывать своей слабости к хорошей кухне, Виктор выбрал этот скромный ресторанчик только в целях проведения деловой встречи.

 

- Виктор Ефимович, я прошу прощения за нетактичность моего подчиненного – извинился за Шмелина Васильченко – но просьба оказать содействие в некоторых вопросах трудных дел у меня остается прежней. Простите за мою назойливость, но я ознакомился с материалами уголовного дела по ограблению археологической экспедиции и пришел к твердому убеждению, что Вы действительно определили место захоронения исторического клада, благодаря вашим экстрасенсорным способностям.

 

- Видите ли, Яков Анатольевич, у меня бывает это в редких случаях, и обещать вам титаническую помощь в расследованиях трудных уголовных дел я не могу – отвечал Виктор – дабы не быть виновным в последствиях. Допустим, Вы понадеетесь на мою подсказку, а я не смогу вам ее дать, поскольку никто, и я в том числе не могу гарантировать того,  может или не может мне присниться необходимое Вам событие.

 

- Это уже второй вопрос – ответил Васильченко – главное – это принципиально получить Ваше согласие и я бы сказал точнее – чтобы лично у Вас было такое желание. Остальное можно будет отрегулировать позже. Допустим: у меня появляется просьба к Вам в помощи по какому-нибудь делу, я звоню Вам и прошу помочь в расследовании, а Вы решаете – сможете оказать содействие или нет. Такой вариант вас устраивает?

 

- Такой вариант устраивает – отвечал Виктор – вот только вопрос о моей безопасности остается открытым. Я соглашусь на участие в уголовных делах только на условии, что об этом  не будет известно ни одной живой душе! Кстати, Ваш починенный, который приезжал к нам в город, тоже ничего не должен знать.  

 

- Это я Вам могу обещать с полной уверенностью – заявил Васильченко – а почему Вы не стали разговаривать с моим подчиненным Шмелиным?

 

- Яков Анатольевич, этот Ваш подчиненный не совсем порядочный и откровенный человек – объяснил Виктор – я очень хорошо разбираюсь в людях, поэтому так заявляю. Я советую Вам присмотреться к нему, у него нездоровая тяга к собственной карьере. Такие люди как он не останавливаются ни перед чем, ради достижения своей цели – повышения по службе. Поверьте мне на слово!

 

   Васильченко промолчал, ничего не ответив Виктору, но где-то там в подсознании, он был согласен с ним. Он часто замечал за Шмелиным подобные попытки «подставить» его самого при случае, как руководителя управления.

 

- Ну что ж, будем считать, что мы с Вами договорились – резюмировал встречу Васильченко – осталось оговорить размер Вашего вознаграждения за оказанные услуги. Я хочу, чтобы Вы сами оценили свои услуги.

 

- Я буду оказывать, как Вы изволите это называть, услуги безвозмездно – спокойно ответил Виктор, увидев искреннее удивление на лице Васильченко – а если можно, то так, чтобы взамен моей услуге, Вы оказали мне услугу, если она мне понадобится!

 

- А какого рода Вам понадобятся мои услуги? – спросил настороженно Васильченко – я ведь жестко ограничен в возможностях.

 

- Я не знаю еще, что мне от Вас может понадобиться, но уверяю Вас, что мои просьбы будут носить абсолютно законный характер и не требовать от Вас нарушения закона или Ваших служебных инструкций!

 

- В таком случае, будем считать, что мы с Вами договорились – подытожил Васильченко – рад буду вам помочь, если такая помощь Вам понадобиться. Ну что? По рукам? 

 

  - Надеюсь, мы станем друзьями - Виктор пожал крепкую руку Васильченко, после чего они распрощались и разъехались каждый в свою сторону.

 

    Васильченко остался доволен результатами встречи с Виктором. Он, наконец-таки  получил согласие этого экстрасенса на сотрудничество с его Управлением. Помощь, которую мог оказать этот человек в работе управления Васильченко, так и Следственного комитета в целом, могла форсировать расследование  многих «висяков» и «глухарей»,  громких заказных политических убийств, таинственных исчезновений ученых, а также работу по чистке рядов самого комитета.

    Вернувшись в свой кабинет, Яков стал обдумывать формы использования экстрасенса в работе Главного следственного управления Следственного комитета, руководителем которого был его давнишний сослуживец  Полозов Александр Алексеевич. Не воспользоваться возможностями экстрасенса в работе его коллеги было бы неправильно, но и «светить» Виктора главному следователю страны чревато. Как поступить?

    Якову Анатольевичу очень не хотелось, чтобы о существовании Виктора стало известно  в ФСБ, случись такое, то не видать ему помощи этого человека, как своих ушей. Фсбэшники сразу же привлекут экстрасенса к работе по своим «более важным делам», а ведь это он,  Васильченко, нашел и завербовал Виктора. Если открыто помогать Полозову в работе его управления, то может получиться как в пословице: «что знают двое, то знают все»!

   Васильченко решил воспользоваться дополнительным правом его управления, которое может быть утверждено приказом председателя следственного комитета по внесению соответствующей поправки в нормативную базу комитета. Такая поправка должна быть сформулирована примерно так: «Руководитель Управления служебных проверок и обеспечения собственной безопасности Главного организационно-инспекторского управления может истребовать уголовные дела, сроки, расследования которых получают дополнительное  продление сверх процессуальных норм, для проведения служебных проверок по упомянутым уголовным делам с целью выявления коррупционной составляющей в следственных органах».

    В этом случае Васильченко получит доступ ко многим «висякам» и «глухарям», чем поможет работе всего следственного комитета, никого не посвящая в курс дела. Он воспользуется помощью Виктора по раскрытию этих дел, а подсказки Полозову будут даны в виде рекомендаций в заключениях по служебной проверке. 

 

   Виктор, в свою очередь, давно хотел иметь «свой канал» в генеральной прокуратуре, а этот случай представившийся ему  совершенно случайно, был как нельзя кстати. Хотя он уже давно считал не случайными все случайности в своей жизни. А если это произошло по воле Высшего Разума Пространства, то значит так было нужно. 

   Помогая такому бескорыстному человеку, как Васильченко, Виктор будет помогать сам себе в своей будущей работе по становлению нашего гражданского общества, ведь Васильченко занимался тем же самым, что и Виктор, только в своей сфере деятельности.

     Главной задачей Управления служебных проверок и обеспечения собственной безопасности Следственного комитета, возглавляемого Васильченко была именно борьба с подкупом следственных органов при уголовном делопроизводстве, посредством которого виновные могут уйти (и удачно уходят в настоящее время) от уголовной ответственности.

   В стране давно образовалась каста неприкосновенных, которая с помощью огромных денег откупается от Закона, нанося непоправимый вред этому самому Закону, который в народе назвали «дышлом», подрывает доверие народа к правоохранительной системе, как к эффективному инструменту власти, вызывает невиданный правовой нигилизм российского общества.

   Те, кто относил себя к касте неприкосновенных, после «удачного» завершения уголовных дел, начинали верить в свою безнаказанность, вели себя вызывающе в обществе, показывая, что для них «закон не писан», наглели до неприличия и самоутверждались до бесконечности. В то время, как простого человека могли посадить на длительный срок только за то, что он украл мешок картошки по причине отсутствия средств к существованию своей семьи. В одной и той же стране – одни не наказуемы, а другие могут надолго стать зеком за попытку выжить в стране, где заработать деньги бывает практически невозможно из-за колоссальной безработицы.

 

     Через две недели «уральское» уголовное дело было завершено. После того, как скрылся Евсиков и Пирожник, дело было передано в производство молодого следователя по особо важным делам следственного управления по Свердловской области Васина Петра Ивановича. Им были повторно допрошены все свидетели и подозреваемые.

    Члены банды Хмыля, которых Евсиков «уговорил» дать «нужные показания» в отношении Виктора о том, что именно он  дал информацию о месте и времени вскрытия исторического клада и организовал их на нападение на экспедицию, показали, что давали они эти показания только потому, что так требовал Евсиков, обещавший за это «скостить срок».

  При повторном допросе Казарин показал, что место захоронения клада было определено им самим, а весь спектакль, разыгранный при его вскрытии клада, он организовал, уговорив на это случайно познакомившегося с ним в самолете Виктора Заликова. Это нужно было для торжественности и мистического оттенка находки исторического клада. По поводу появления близнецов, обезоруживших бандитов, следователю были даны указания «не копать». Непосредственный начальник следователя устно сказал Васину, что операцию задержания бандитов проводила «контора» и «светить» в этом деле их участие не обязательно.

 

       На самом деле наводчиком и информатором бандитов был некий Вячеслав Мирошин, попавший в состав экспедиции Казарина по настоятельной рекомендации  одного из коллег ученого еще три года назад. Все время поиска клада, бандиты постоянно сопровождали экспедицию, были так сказать «наготове» и знали все, о чем говорилось и обсуждалось ее членами.

   Выяснилось, что Мирошин был родственником коллеги Казарина и учился в том же университете. Еще на втором курсе он пристрастился игре в казино, и однажды проиграл огромную для него сумму денег. Расплачиваться за проигрыш студенту было нечем, и он в отчаянии согласился взять в долг у игравшего в том же казино одного из членов банды Хмыля.

   Отработать долг этот бандит предложил своеобразно. Мирошин должен был уговорить своего родственника, занимающего должность члена ученого совета университета, чтобы тот «протолкнул» Мирошина в состав археологической экспедиции Казарина, занимающегося поиском исторического клада. Так все и произошло. После удачного внедрения в состав  экспедиции своего человека, банда стала «вести» экспедицию с целью завладения кладом, который вот-вот должен быть найден.

  

                                             ****

 

    Главарь банды Хмыль,  Хмылев Дмитрий Родионович был взбешен арестом его братков во время нападения на археологическую экспедицию в окрестностях Екатеринбурга. Он и предположить не мог, что у экспедиции будет такая серьезная охрана. Это же надо, так долго «пасти» экспедицию по поиску исторического клада, выйти на ее завершающий этап… и провалить дело.

   Группировка Хмыля, как он сам называл ее бригада, сформировалась в далекие девяностые годы. В те времена все кто мог, старался урвать себе кусок приватизируемой собственности. В столице Урала делили предприятия союзного масштаба и поэтому там «работали» группировки, не чета его бригаде, которые быстро «выгнали» его с ребятами в пригород Екатеринбурга.

   Тогда главным было «застолбить место» и контролировать эту территорию или зону влияния так, чтобы тем, кто сунется в твою вотчину, дать чувствительный отпор. Поскольку все «серьезные братки» занимались переделом этих зон влияния в Екатеринбурге, Хмыль со своими ребятами «застолбил» участок федеральной трассы Пермь – Екатеринбург. Конечно не район уральской столицы, но все же.

   Контролировать федеральную трассу по тем временам означало заниматься откровенным грабежом всех, кто проезжал по ней в обоих направлениях и работал вдоль трассы. Это были автопоезда, везущие импортные товары, хлынувшие в Россию вначале 90-х, перегонщики иномарок из Европы, автозаправки и многолюдные базары, растущие вдоль трассы, как грибы.

   После относительно недлительного периода «работы» своей «бригады», Хмыль понял, что доставшаяся ему зона влияния не так уж и плоха. Деньги рекой потекли к нему, его авторитет «крутого братка» возымел известность, как в сельском районе, примыкавшим к Екатеринбургу, так и во всей области. И хотя все нормальные люди называли их отморозками и беспредельщиками, Хмыль гордился этим авторитетом и старался «держать марку».

   Не все было спокойно и безоблачно, приходилось частенько участвовать в разборках за свою вотчину, в которую вошел и районный центр со всем его малым бизнесом, маленький городок и позже весь сельский район. Его бригаде частенько назначали «стрелки» те группировки, которые старались вытеснить его бригаду и занять их место. Приходилось убивать и убивать часто и много. Благо его бригада была хорошо вооружена от «калаша» до «мухи», да и ребята были как на подбор, умеющие хорошо стрелять и драться.

   Через несколько лет мало кто претендовал на его территорию, всех конкурентов «отшили», кто сам сбежал от лютой расправы, кого похоронили в тайге с простреленными головами. Банда Хмыля держала в страхе весь городок и сельский район, по которому проходил участок трассы, контролируемый Хмылем. Дань платили все бизнесмены этого городка, кто пытался сопротивляться, тех пришлось убрать или покалечить.

   Приходилось «отстегивать» и самому Хмылю, без этого невозможно было «сотрудничать» с начальником районной милиции и прокуратурой. А тут еще и глава сельского района потребовал своей доли. По своей неопытности, Хмыль поначалу отстегивал этому всенародно избранному главе, но вскоре понял, что он может «поставить» своего человека на эту руководящую должность. И на следующих выборах так и произошло, народ в едином порыве справедливости и правопорядка выбрал Шлепина Ивана Гавриловича главой сельского района и мэром районного городка.

    С тех пор местная власть стала «своей в доску» и уже она выполняла все установки Хмыля. Шлепин был отцом «правой руки» Хмыля по банде, который доходчиво объяснил своему папе, как нужно себя вести. Благодаря этому, Хмылю удавалось многое, когда пришло время переводить награбленные капиталы в легальный бизнес. В первую очередь Хмыль скупал сельскохозяйственные угодья района по бросовым ценам и уже к 2005 году весь район был у него под его агрофирмой «Уралсельхозцентр».

   Свердловская область специализируется на производстве фуражного зерна, картофеля, овощей открытого грунта, молока и цельномолочной продукции, мяса (говядина, свинина, птица) и яиц.

     За счет своего производства потребность населения полностью обеспечена овощами, картофелем, яйцом, на 70 % – молочной продукцией, 55 % – мясопродуктами, на 25 % – зерном. В сельскохозяйственных организациях Свердловской области произведено 376 тыс. тонн молока. По предварительной оценке произведено 1,19 млрд. штук яиц, что и 100 тыс. тонн мяса птицы. Валовой сбор зерна превысил составил 676 тыс. тонн.

     Областную потребность в мясе птицы и яйце агропромышленный комплекс области обеспечивает полностью. В сельском хозяйстве регион ориентируется на устойчивое развитие сельских  территорий, создание общих  условий  функционирования  сельского хозяйства, а также развитие  приоритетных  подотраслей  сельского хозяйства – растениеводства и животноводства.

    И во всем этом статистическом изобилии, агрофирма Хмыля занимала одно из ведущих мест. Вскоре он стал лучшим предпринимателем области на сельскохозяйственном поприще, а это вполне легальный почет и уважуха. Агрофирма бандита Хмыля была крупнейшим землевладельцем района.


Из истории известно, что крупное землевладение склонно подминать под себя власти. Делать власть зависимой, безропотно «подписывающейся» под любыми бесчинствами земельного магната. Достаточно вспомнить, хотя бы, повесть Пушкина «Дубровский».

      Вот если бы в районе Хмыля имелось 300 фермеров, вместо его одного, то ни у одного бы из них не хватило денег, чтобы подкупить всю милицию и прокуратуру. И средств, чтобы содержать свою армию бандитов-штурмовиков. Естественно, тогда бы в случае «наездов» на стороне фермера-агрессора были бы только лишь его кулаки, а против - вся милиция и все остальные фермеры.

     Только для этого властям региона надо было отслеживать структуру земельной собственности. А в случае перекосов, например, законодательно запретить владение одной семьей более чем 300-ми гектаров. Но Россия ведь идет своим «особым», «суверенно-демократическим» путем! Гигантские промышленные империи, типа дерипасовской; баронские латифундии на селе, пытающиеся превратить крестьян в рабов. 

     Для маленького человека в этом бегемотнике места нет.
Почему возникла проблема с лукойловцами, задавившими в Москве двух женщин-врачей? Потому, что ЛУКОЙЛ - огромная империя. А противостояли ей две слабые женщины. Если разбить ЛУКОЙЛ на 100 компаний, то никто бы из милиционеров, понятно, не стал стирать видеозапись ДТП ради интересов обычной, рядовой компании.

     Если не изменится структура собственности на селе и в городе в пользу мелких собственников, криминал так и будет править бал в нашей нелегкой жизни. А вот, кстати, и еще одна реминисценция: в Западной Римской империи в основном были крупные земельные поместья латифундистов-магнатов. Работали там рабы или крестьяне-колоны, жившие почти на положении рабов.

     На власть римские «Хмыли» плевали, императоры, были у них на побегушках. В поместьях что хотели, то и творили: насиловали, кстати, не только девушек, но и мужчин. Но зато, когда на империю напали вестготы, то «Хмыли» с удивлением обнаружили, что ни рабы, ни колоны кровь за них проливать не хотят.

    Вестготы разрушили империю и выгнали «Хмылей» из их роскошных поместий. А вот на Востоке, в Византийской империи основу населения составляли мелкие свободные землевладельцы. Эти крестьяне-стратиоты были вроде наших казаков. Проходили военные сборы, учения. И охотно шли в армию, защищать свои земельные наделы. Именно они разбили иранцев, арабов, славян Святослава. Потому Византийская империя и простояла на 1000 лет дольше, чем ее западная сестра.
    Разбили бы греческие казачки и турок, но к 15 веку воинов-фермеров полностью разорила византийская «вертикаль»: император, его двор, судьи, налоговики, чиновники.

    Такое может произойти и с Россией, поэтому федеральной власти надо отслеживать и регулировать социальные процессы, а не только гонять на истребителях и «калинах», внедрять новые лампочки и часовые пояса или ошиваться в «Твиттере». Наши беды, во многом, оттого, что власть не делает даже попыток анализа экономических причин нынешнего российского преступного беспредела и коррупции. Толи тупые такие, толи им вообще это не надо.

   В то, что во всей России такое же «хмылевское» правление, многие верить не хотят, многие «придворные политики» пытаются даже оправдать такое положение дел, мотивируя тем, что нельзя в одночасье сломать систему, обеспечивающую рост ВВП и «рисковать достигнутой политической и экономической ситуацией в стране». Помнится, по этой схеме оправдывалась дедовщина в армии, затем - коррумпированная милиция, потом - рухнувшая в бездну аморализма средняя школа, потом - пороки здравоохранительной системы, мат, как истинно русский язык, алкоголизм, наркотики...

   Это понимает подавляющая часть российских граждан, правильно считая, что если власть не «сломает» эту криминальную систему монополизма, то своим бездействием уничтожит всю страну, доведя ее до очередной революции. СССР развалили, распадется и Россия на мелкие уездные княжества.

   Совсем иначе «понимают» ситуацию все российские «Хмыли». Они-то считают, что никакой власти в России, кто бы ни стал президентом и премьером, не удастся обуздать их растущие аппетиты. Такое понимание объясняется расхожей в этой среде фразой: «А кого бояться?». Так считал и сам Хмыль, поэтому, когда пришло время взять «под себя»  всю систему ЖКХ в районном городке, он долго не раздумывал. Официальная пропаганда провела в эти годы мощную «артподготовку», представив систему ЖКХ обреченно убыточной отраслью, в которую частный капитал не пойдет.

   Но он пошел, и пошел так быстро, что в районе разгорелась война по переделу этой сферы влияния, которую выигрывает сильнейший, то есть он - Хмылев Дмитрий Родионович. Статистика говорит сама за себя. За последние десять лет, цены на услуги ЖКХ выросли более чем в десять раз. Продукты питания, одежда и даже золото, бледно выглядят на фоне такого роста цен. Золото, к примеру, за 10 лет подорожало максимум в три раза.

    Для тех, кто владеет управляющими компаниями и предприятиями ЖКХ, тот владеет всем. С неугодными можно расправиться вполне «правовыми» инструментами – даже за мизерную по сравнению со стоимостью квартиры, задолженность за услуги ЖКХ, можно решением суда выселить из нее ее же хозяев. Затем квартира быстренько выставляется на торги и скупается «своими людьми», но не по рыночным, а по ценам «для своих людей».

    Стоимость содержания квартиры в России давно уже опередила стоимость квартплаты в Европе и США, где за 450 долларов в месяц можно жить в просторной квартире с небольшим бассейном или зимним садом. Управляющие компании попросту собирают колоссальные деньги с собственников жилья, ничего не делая и даже не отчитываясь перед ними, куда они эти деньги тратят. Неслучайно чтобы стать руководителем управляющей компании, нужно «отстегнуть» миллион долларов. Вот такая убыточность сферы ЖКХ!

 

    Когда Хмылю стало известно, что недалеко от Екатеринбурга московская археологическая экспедиция ищет исторический клад «золотой эшелон Николая II», он «законно» считал, что это должно стать его золотом. По «понятиям» клад предположительно находился на его территории, а значит, вполне законно принадлежит ему.

  Была разработана целая операция по захвату клада. Пусть эти археологи ищут «золотой эшелон Николая II», а он будет отслеживать ситуацию и в нужный момент, его «братки» выгребут все золотишко себе. И шло-то все по плану, откуда «свалилась» такая профессиональная охрана, «повязавшая» в последний момент его ребят, Хмылю было непонятно. Неужели кто-то из своих проболтался или того хуже «заложил» их?

   Особых потерь у Хмыля не было. Ну некоторые затраты на внедрение в экспедицию своего человека были, на авиаперелеты из Москвы в Екатеринбург сопровождения экспедиции его людьми и прочая мелочевка. Арестовали при захвате клада несколько его человек, что было несущественно для солидной армии бандитов-штурмовиков, работающих на него. Хмыля волновал вопрос его самолюбия – кто посмел на его территории так беспредельничать, кто смел, забрать у него, Хмыля золото, принадлежащее ему по понятиям? 

    А тут еще эти «ментовские деятели» Евсиков с Пирожником  приперлись с просьбой спрятать их от своих же. Конечно, они много и хорошо поработали в свое время на него, «прессуя» несговорчивых предпринимателей городка и отказывать им сейчас было вроде бы нельзя, по понятиям, но и постоянно прятать их он не мог. Он поселил их на одной затерянной в лесу заимке, пусть пока поживут, а там видно будет.

   Получив информацию о том, что его ребята не «кололись» на допросах у следаков, Хмыль упокоился. Его нисколько не волновало, что его бандитам грозят большие сроки за разбой, поэтому вытягивать их из ментовки он и не собирался. Знали на что шли, пусть сидят и не рыпаются, иначе могут закончить свою славную жизнь еще в следственном изоляторе, например, умереть от внезапного сердечного приступа. Следственный изолятор, зоны, расположенные в области были подконтрольны и доступны  для таких как Хмыль.

   Новый, выращенный криминал России давно поделил власть с ворами в законе, для которых главным критерием всегда оставался «отстег в общак». Когда-то все было по-другому, если какой-нибудь «хмыленок не топтал зону», то он никогда бы не смог стать «своим», сколько бы не отстегивал блатным. Воровской Закон запрещал такое! И все тут!  Но сегодня, сам закон воровского мира трансформировался в соответствии с требованиями времени и Хмыль, отстегивающий в общак немалые деньги, был «своим», что позволяло ему расправиться с любым зеком или подследственным через «смотрящего» зоны.   Этот третий и важный властный инструмент для России был также в руках всех хмылей России! 

 

 

 

Дело по «убийству с гробом».

 

 

                                                   ****

 

     У дежурного ОВД Пресненского района заканчивалась смена, когда ему позвонили жильцы дома по Стрельбищенскому переулку и сообщили об обнаружении ими зловония разлагающегося трупа в их подъезде. И хотя время было утреннее и дежурному уже можно было готовиться к сдаче смены, он понял, что это самое серьезное происшествие за сегодняшнюю ночь.

   Оперативно-следственная группа во главе с дежурным следователем Пресненского следственного отдела СКП Владленом Романовичем Перемжиновым выехала на место обнаружения предполагаемого трупа. 

   Прибыв к дому по указанному адресу, откуда был сделан телефонный вызов, Владлен увидел группу жильцов толпившихся у крайнего подъезда. Он вышел из машины и подошел к подъезду, оперативники последовали за ним.  

 

- Кто вызывал милицию? – спросил Владлен у толпившихся жильцов.

 

- Мы вызывали – ответила женщина, стоявшая у дверей подъезда – сегодня утром я вышла из квартиры и сразу же услышала вонь в подъезде. Трудно определить, откуда воняет разложением человеческого тела, но мне кажется это этажом ниже этажа, на котором находится  моя квартира. 

 

- А откуда Вы знаете, что это запах разлагающегося трупа? – спросил дежурный оперативник УГРО, подошедший последним к толпе людей.

 

- Да что ж тут знать – ответила сердобольная старушка, стоящая рядом с женщиной, вызвавшей милицию – вонь, она и есть вонь, мы, что же не знаем, как воняет разлагающееся тело?

 

- А до сегодняшнего утра запаха не было? – спросил Владлен.

 

- Вот… до сегодняшнего утра никто не слышал этой ужасной вони – тараторила старуха – мне кажется, что убийство произошло давно, а до сегодняшнего утра тело  еще не разлагалось, а может быть разлагалось, но еще от него неслышно было запаха. Такое бывает, когда….

 

- Хорошо, хорошо показывайте, откуда воняет – прервал ее Владлен Романович – а ты Сергей, он обратился к оперативнику УГРО, давай сюда людей с инструментом для вскрытия двери и двух понятых, желательно и эту женщину, позвонившую дежурному.

 

    Все поднялись на четвертый этаж, женщина-заявитель показала на дверь одной из квартир и сказала, что по ее предположению, запах исходит именно из этой квартиры. Дверь была металлической с надежными замками, какие повсеместно можно встретить практически во всех московских домах, поэтому Владлен не сомневался в необходимости инструмента для вскрытия двери. Владлен позвонил в квартиру. На звонок никто не отвечал, тогда он громко постучал в дверь. Снова тишина! Вонь действительно исходила из этой квартиры, сомнений это у него не вызывало. К этому зловонию примешивался сильный запах формалина, которым всегда наполнены помещения прозекторских.

 

- Давайте вскрывать – приказал Владлен оперативнику, который держал в руках электрическую «болгарку».

 

    Тот включил инструмент в сеть, благо, что в подъезде на площадке была установлена электрическая розетка, и приступил к срезанию установленных на двери замков. Искры летели в потолок огненной струей, разбиваясь об него своеобразным фейерверком.

 

- Кто живет в этой квартире? – спросил Владлен понятых, проживающих в этом  подъезде этажом выше – и кто соседи этой квартиры?

 

- Соседка я – затараторила  сердобольная старушка – я милок, я! А в квартире  этой давно никто не живет! Я знала бывшего хозяина  квартиры, да только он давно ее продал, а кому никто не знает! Вот так значит! Прошлой ночью я слышала, что кто-то как вроде бы открывал двери квартиры и закрывал их, а также за стеной слышались какие-то странные звуки – звяк, звяк… как по металлической трубе кто-то стучал….

 

- Хорошо, хорошо, бабуля - остановил ее Владлен - сейчас вскроем  квартиру, осмотрим ее и  допросим Вас, а Вы пока вспомните еще что-нибудь! Все, что Вы нам скажете – очень важная и нужная информация! Так что имейте в виду, и не подведите нас в сборе важных сведений! Вы нам очень можете помочь….

 

   Владлен знал по опыту своей работы, что такие сердобольные бабушки всегда охотно давали всю известную им информацию, считая ее самой важной и своевременной. Старая закалка людей, переживших разгул произвола НКВД в довоенные и послевоенные годы, способствовала проявлению бдительности таких бабушек, которые замечали все, что делается в их подъездах, у соседей, да и просто на улице. Иногда их показания действительно были настолько своевременными и необходимыми, что позволяли быстро по горячим следам раскрывать многие преступления. Любая мелочь сообщенная такими бабусями могла очень помочь быстрому продвижению следствия.

  Тем временем, дверь в квартиру была вскрыта, и дежурный оперативник приоткрыл ее. В этот же миг из квартиры пахнуло зловонием разлагавшегося тела и формалина, многие любопытствующие покинули лестничную площадку, спустившись вниз. Оперативник Сергей уже готов был войти в квартиру, но Владлен Романович резко остановил прыткого опера.

 

- Сережа, куда ты ломишься? – раздраженно спросил он – пусть эксперты сначала обработают двери на пальчики. И отметь себе, когда будешь писать протокол осмотра места происшествия, что вторая, внутренняя дверь открыта почти полностью. Я думаю, что квартиру спешно покидали, не закрыв плотно внутреннюю дверь. Мороз стоит сильный, даже в подъезде чувствуется жуткий холод, поэтому люди стараются максимально сохранять тепло в квартирах и обе двери, безусловно, закрывают, а здесь не стали этого делать, потому что, очевидно торопились.

 

- Да это и коню понятно! – констатировал опер – результат Вашей дедукции ошеломляет меня….

 

- Хватит ерничать, давай работай! – ответил Владлен – вечно ты умничаешь, когда я тебе замечание по делу высказываю. И вообще, соблюдай субординацию, а не то получишь взыскание! 

 

    Сергей замолчал, делая обиженный вид, а Владлен молча смотрел за работой эксперта, снимающего отпечатки пальцев с дверных ручек и тех мест, где они могли быть оставлены преступником.

 

- Владлен Романович, преступник стер все отпечатки с дверей – сказал пожилой эксперт, которого звали Михаилом Семеновичем или их там вообще не было…, может быть работал в перчатках…

 

- Понял Михаил Семенович – сказал Владлен – было бы наивно считать, что он оставит нам такую улику! Но процессуальная последовательность должна быть соблюдена на все сто процентов, коллеги.

 

   Прикрывая носовыми платками носы, оперативники вошли в квартиру. Понятые остались по их же просьбам на площадке, мотивируя свой отказ невозможностью дышать в этой квартире, но тут же заверили, что если они понадобятся, то тогда  войдут в эту вонючую квартиру или,  если следователю нужно, то после осмотра подпишут не глядя все, что им положено подписать. Такое доверие органам, было продиктовано нежеланием, присутствовать в квартире с разлагающимся телом. Владлен знал, что люди вправе отказаться от участия в осмотре места происшествия в качестве понятых и поэтому не настаивал на их участии в осмотре.

   Войдя в квартиру, Сергей, Михаил Семенович и Владлен осторожно прошли прихожую и, оказавшись в гостиной комнате,… застыли от удивления. Владлен много повидал в своей практике, да и новичков в составе возглавляемой им оперативно - следственной группе не было, но от уведенной картины в гостиной все замерли, как в оцепенении. На полу комнаты, почти по центру, стоял вскрытый цинковый гроб с разлагающимся  в нем трупом, а на диване лежал труп мужчины с ножом в груди, вогнанным в него по самую рукоятку. Вскрытая крышка гроба лежала здесь же - рядом.

   Сердобольная старушка, которая не побоялась пройти с оперативниками в квартиру, молча крестилась и что-то шептала себе под нос. Оказывается, что зловоние шло вовсе не от трупа мужчины с ножом в груди, а от разложившегося трупа в гробу. Помощник эксперта фотографировал обстановку на месте преступления, Сергей со своим напарником начали осмотр квартиры, а Михаил Семенович осматривал оба трупа.

   Владлен тоже подошел к убитому и посмотрел на рукоятку, торчащую из груди мужчины. Это был не просто нож, это была финка с красивой вычурной рукоятью, отделанной несколькими камнями красного цвета. Такие финки делают зеки на зоне. Рукоять была изготовлена из дорогой слоновой кости, красные камни, похожие на рубины были искусно вклеены в ее эфес – большой камень по центру, а два поменьше по разные стороны от него. 

    Квартира была обставлена недорогой, но приличной мебелью, в платяном шкафу висела мужская одежда – сорочки, брюки, два костюма, дубленка и теплая ондатровая шапка. На кухне в холодильнике лежали сыр, колбаса, рыбные консервы и две бутылки водки, на столе стоял электрочайник, китайского производства, пачка чая, засохший хлеб. По сему можно было сделать вывод, что в квартире кто-то временно проживал. Скорее всего, этот убитый преступником мужчина.

 

- Владлен Романович, можно открыть окна? – с издевкой произнес Сергей – а то я не выдержу до конца осмотра!

 

- Открывай Сережа, открывай – задумчиво произнес Владлен Романович – только предварительно осмотри подоконники – может быть там, что-нибудь нам оставил преступник. Спрашиваешься, как будто делаешь первый осмотр в своей жизни….

   

    Сергей открыл балконные двери и окно на кухне. В квартире сразу же стало холодно и еще более неуютно, но зато дышать стало легче и многие присутствующие положили свои носовые платки в карман.

 

- Михаил Семенович, что можешь предварительно сказать по каждому из трупов? – спросил Владлен эксперта, который закончил осмотр мужчины с ножом в груди.

 

- Вот этот мужчина, возрастом примерно сорока пяти лет, вчера еще был живее всех живых – отвечал Михаил Семенович – предварительно могу сказать, что смерть наступила около шести часов назад, точнее скажу после вскрытия. А тот, что в гробу – судя по степени разложения – не больше полугода назад был живехоньким мужичком.

 

    Владлен Романович прошел на кухню, где Сергей уже допрашивал сердобольную старушку. К этому моменту он только успел записать фамилию, имя и отчество соседки. Прибывшего на место преступления участкового и еще одного своего помощника Сергей отправил на опрос жильцов этого дома.

 

- Бабушка Тося – обратился Сергей к старушке – расскажите, пожалуйста, еще раз все, что Вы рассказывали нам на лестничной площадке.

 

- Я уже говорила вам – охотно начала свой рассказ старушка – что сегодня ночью я слышала, как кто-то открывал и закрывал дверь этой квартиры, а за стеной слышались странные звуки – звяк, звяк, как по водопроводной трубе….

 

- Бабушка Тося – обратился к ней Владлен – а Вы случайно не знаете убитого мужчину, лежащего на диване?

 

- Нет, милок, не знаю – ответила баба Тося – вроде есть что-то знакомое в его облике, но что не пойму. Да ведь облик то у трупа бывает совсем не такой, как у живого человека – умирает человек и лицо его становиться не похожим на самого себя.

 

- Подойдите к нему еще раз и посмотрите внимательней – попросил ее Владлен – может быть, узнаете или вспомните где Вы его может быть когда-то видели.

 

    Баба Тося поднялась со стула и снова прошла в гостиную. Подойдя к трупу мужчины несколько минут всматривалась в его лицо и, отойдя в сторону, отрицательно покачала головой по сторонам, показывая тем самым, что не знает и никогда не видела убитого.

 

- Нет, я его не знаю – сказала баба Тося – но что-то знакомое есть в его лице, а что никак не пойму…

 

    Вернувшись на кухню, Сергей и Владлен продолжили допрос бабы Тоси. Она снова села на кухонный стул и снова заговорила  с прежним усердием. Явно бабуле очень нравилось, что она, проживающая в одиночестве бабка, сегодня находится в центре внимания оперативников.

 

- А сколько было времени, когда Вы услышали, что кто-то открывал и закрывал двери квартиры? – спросил Сергей.

 

- Да ночью же – охотно отвечала баба Тося – я не смотрела на часы, но было примерно,… ну не знаю, может быть, час или два ночи, не больше. А через полчасика, где-то так, услышала эти странные металлические звуки…

 

    Владлен вышел на лестничную площадку, чтобы задать вопрос женщине, обнаружившей запах. Ему кое-что стало понятно из показаний старушки, и он подумал, что нужно опросить свидетеля позвонившего дежурному.

 

- Как Вас зовут? – спросил он эту женщину, стоящую на площадке – и во сколько времени Вы почувствовали зловоние? 

 

- Меня зовут Надеждой – отвечала понятая – а вонь я услышала, когда вышла на площадку к мусоропроводу с мусорным ведром. Времени было около семи часов утра, я всегда утром выношу мусор, почти в одно и то же время. Вчера поздно вечером, когда я выгуливала свою собаку, запаха в подъезде никакого не было.

 

- А Вы не заметили ничего необычного или подозрительного во дворе, где выгуливали собаку? – спросил Владлен – может быть какой-нибудь автофургон, не принадлежащий жильцам этого дома или что-либо подобное? – спросил Владлен, понявший уже, что цинковый гроб был привезен с какой-то целью сюда накануне вечером. 

 

- Да – ответила Надя, немного подумав – во дворе стояла «Газель», я ее раньше здесь никогда не видела. Я еще удивилась тому, что кому-то понадобилось в такой мороз перевозить мебель – на автофургоне была надпись: «Перевозка мебели».

 

- Номер, конечно, Вы не запомнили? – спросил Владлен.

 

- Нет, на номер автофургона я внимания не обратила – ответила Надежда.

 

- А водителя или грузчиков этого автофургона не приметили? – снова задал вопрос Владлен – или чего-то необычного, ну скажем, той же разгрузки мебели?

 

- Да не было никакой разгрузки – отвечала Надя – фургон просто стоял у подъезда. Грузчиков рядом тоже не было, а в кабине сидел какой-то водитель – я его не рассматривала.

 

- Ну что ж, спасибо Вам за эти сведения – поблагодарил Владлен понятую и вернулся в квартиру на кухню, в которой было уже достаточно холодно.

 

   Подойдя к столу, за которым сидел Сергей, писавший показания бабы Тоси, Владлен сказал ему, чтобы он направил кого-то из своих оперативников осмотреть и сфотографировать все автомобильные следы у подъезда и чтобы особое внимание обратили на отпечатки протектора в местах, где «Газель» могла оставить свой след, не  вписавшись   в поворот при выезде от дома. Подъездные пути к жилым домам всегда делались почему-то узкими в большинстве дворов и поэтому автомобили с габаритами, превышающими габариты легковушки, могли оставить след, выезжая от дома при повороте под прямым углом.

 

- Баба Тося – обратился Владлен к соседке злополучной квартиры  - скажите, когда продал бывший хозяин квартиру?

 

- Давно уж, милок, года как три назад или даже больше – отвечала старушка.

 

- А после продажи квартиры, здесь кто-нибудь появлялся? – спросил Владлен – может быть квартиранты проживали или новые хозяева приходили посмотреть все ли в порядке?

 

- Нет, я не видела никого и никогда – ответила баба Тося – я всегда возмущалась тем, что люди покупают квартиру, а сами в ней не живут. Квартира стоит пустая, а другим людям, особенно молодым парам, жить негде! Разве это справедливо? Да и квартира без присмотра, мало ли чего может случиться – водопровод потечет или отопление, а то и газ может взорваться….

 

- Баба Тося, а скажите, Вы бывали когда-нибудь у своего бывшего соседа в гостях? – спросил Владлен.

 

- Бог с Вами, гражданин начальник – ответила бабка – он-то жил один, без семьи, что мне старой карге у него делать? К нему частенько молодые бабы ходили, менял он их часто, я вот троих-четверых помню точно. Одна из них уж слишком молодая для его возраста была. Это было года четыре назад. Расфуфыренная такая, а самой лет двадцать от роду. Я еще тогда подумала, что сосед то мужик не промах с молоденькими девками якшается….

 

- Баба Тося – прервал ее рассуждения о нравственности Владлен – меня интересует такой вопрос – чья мебель стоит в квартире? Вы видели, как бывший сосед вывозил мебель после продажи квартиры? Или может быть видели, как новый хозяин привозил свою мебель?

 

- Нет, - отвечала старушка – я не видела, чтобы мой бывший сосед вывозил что-либо отсюда после продажи квартиры. Я уж лет как пятнадцать, а то и больше никуда не отлучаюсь из дому. У меня больные ноги, не то чтобы по лестнице, на лифте не могу выходить на прогулки, вот только сегодня спустилась по такому экстренному случаю, а так прогуливаюсь на балконе. А в магазин за меня ходят то соцработники, то соседская внучка-школьница,  я ей на жвачки денег дам, а она мне хлебушка, а то и колбаски принесет…. Она же за картошкой ходит мне на рынок  – в магазине дорого, а пенсия маленькая, да и вся почти на оплату квартиры уходит. Моя мать еще получала эту вот квартиру за самоотверженный труд на кабельном заводе, а я теперь плачу за нее сумасшедшие деньги милок….

 

- Баба Тося, а вчера Вы «прогуливались» на своем балконе? – перебил ее триаду вопросом Владлен – не заметили ли Вы стоящую у подъезда автомашину «Газель» с надписью «Перевозка мебели»? Ваш балкон выходит как раз на сторону входа в подъезд.

 

- Нет, милок, я ничего такого не видела – отвечала баба Тося – я-то ведь не долго «прогуливаюсь», да еще и холодно сейчас – больше пяти минут даже в пальто не простоишь.

 

- Владлен Романович – обратился к следователю эксперт – есть очень странные результаты осмотра….

 

- Говори, не тяни резину – произнес резко Владлен – что у Вас за манера, преподносите все в какой-то загадочно-тягучей форме?

 

- Виноват – ответил Михаил Семенович – я обнаружил, что труп в гробу потревожили после вскрытия крышки!

 

- Что вы имеете в виду? – спросил Владлен – что значит потревожили? Яснее можно?

 

- Потревожили – продолжал эксперт – значит, что из  него пытались вытащить что-то, изнутри по крайней мере…. А что касается этого кинжала, торчащего в груди у второго, свежего трупа, то это однозначно зековская продукция – на зонах делают такие….

 

 - Я это уже понял – с досадой произнес Владлен – что с пальчиками?

 

- Отпечатков на рукоятке нет, они либо тщательно стерты, либо преступник был в перчатках, установим в лаборатории – отвечал Михаил Семенович – только вот что странно – зачем преступнику стирать отпечатки, но оставлять на месте преступления такую важную улику, как эта финка?

 

- Сергей Константинович – обратился Владлен к оперу – ты заканчивай здесь с осмотром и допросами, а я поехал к себе. Предлагаю всем съездить домой, поспать пару часиков и встретиться вновь у меня в кабинете. Договорились?

 

- Как скажите Владлен Романович – согласился Сергей – поспать после ночного дежурства не помешает, а то башка совсем ничего уже не соображает. Возможные версии будем выдвигать после моего приезда к Вам?

 

- Да – коротко ответил Владлен Романович и, выйдя из квартиры, направился к лифту.

 

 

 

                                                 ****

 

   Оперативно-следственная группа собралась в кабинете Владлена Романовича в одиннадцать часов. Владлен написал постановление о возбуждении уголовного дела по статьям «Убийство» и «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения». Сергей достал из своей папки все документы с осмотра места происшествия, которые нужно было вместе с постановлением подшить в папку с банальным названием «Дело №».

   

- Какие будут версии преступления? – спросил Владлен присутствующих – дерзайте, господа сыщики!

 

- У меня две версии – начал старший оперуполномоченный Сергей Константинович Алдошин. Первая версия – ритуальное убийство, вторая версия – убийство с целью завладения спрятанных в гробу ценностей или наркотических средств.

 

-  Так, молодец Сережа! – похвалил Владлен – а теперь подробнее!

 

   Сергей, довольный похвалой Перемжинова, но сомневающийся в ее искренности, считая ее ответом на подколку - «результат Вашей дедукции ошеломляет меня…», улыбнулся, но уже серьезно продолжал:

 

- Я все время думал, Владлен Романович, кому нужно было тащить этот гроб в квартиру? По первой версии, это можно объяснить тем, что кто-то мстил за смерть человека, находящегося в гробу человеку, труп которого обнаружен на диване с финкой в груди.

    По второй версии, гроб притащили в квартиру для того, чтобы вытащить из него, спрятанный там  тайник, в котором могли быть какие-нибудь важные документы, деньги, драгоценности и тому подобное. Не поделив найденное содержимое в таком необычном тайнике, один из «гробовщиков» убил другого. А может быть, гробовщиков было больше – следов от обуви в квартире не обнаружено вообще никаких. Это тоже очень странный момент – они, что там по воздуху летали? Скорее всего полы тщательно протерли перед тем, как покинуть квартиру.

 

- Да нет, Сергей Константинович – продолжил Владлен – следы могли остаться только в прихожей, а по квартире могли ходить без обуви, а неосторожный опер Сергей затоптал следы в прихожей при своем входе в квартиру.

 

- Позвольте возразить Вам – огрызнулся Сергей – Вы же видели, как эксперт проверял пальчики на дверных ручках. После этого, он обработал порошком пол у самого входа – следов не было! При осмотре всех комнат квартиры, мы тщетно пытались их обнаружить – нет ни одного!

 

- Я видел эту процедуру, но я к тому – сказал Владлен – что нужно всегда об этом помнить, когда входишь в квартиру, где совершено убийство, а Вы сегодня Сергей Константинович маленько оплошали.  Продолжайте, пожалуйста!

 

- Да я в принципе уже изложил свои версии – сказал он – хочу послушать другие.  

 

   Присутствующие на совещании согласились с тем, что это пока две возможные версии убийства, объясняющие наличие этого цинкового гроба в квартире. Других версий никто пока не высказывал, все ждали, что скажет Владлен Романович, который редко делился своими версиями.

 

- Хорошо, Сергей, а почему гроб цинковый? – спросил Владлен – что нельзя было устроить тайник в простом гробу – деревянном?

 

- Нельзя, Владлен Романович – отвечал Сергей – в деревянном гробу, документы или деньги, например, могли бы не сохраниться.

 

- А драгоценности, наркотики? – продолжил Владлен – почему ты думаешь, что там были документы или деньги? Согласись, более странного места для тайника нельзя придумать. Кому нужно изобретать себе дополнительные трудности, ведь для того, чтобы изъять тайник, нужно вскрыть могилу. Деньги, документы можно надежно спрятать в банковской ячейке, например.

 

- Тогда в банковской ячейке могли быть спрятаны и драгоценности и наркотики и все что угодно – неуверенно сказал Сергей.

 

  - Зачем тащить гроб в квартиру, если этот тайник можно было бы забрать там, на кладбище? – спросил Владлен - и еще, попытайся объяснить своей версией сильный запах формалина. Насколько мне известно, у нас в России трупы не обрабатываются формалином при отправке их в цинковых гробах.

   Такую обработку ритуальные фирмы делают по требованию клиента для того, чтобы труп долго сохранялся именно для похорон в открытом гробу. Труп не просто пропитывается погружением в формалин, его вводят в вену, как при гемотрансфузии – в этом случае, запаха формалина долгое время у трупа нет. Наш труп пропитан  погружением в формалин, потому-то и имеет сильный запах. А если это так, то с какой целью труп отправлялся в Москву? Да и вообще оправлялся ли он откуда-нибудь или был вскрыт после длительного хранения в московском морге? Как видишь вопросов больше, чем ответов! По первой твоей версии мне непонятен смысл, как ты говоришь мести за смерть близкого человека.

 

- Ну не знаю, может быть, месть должна была состояться посредством  убийством именно у гроба родственника – засомневался Сергей – нужно выяснить, есть ли подобные ритуалы кровной мести в каких-нибудь религиях и тогда эта версия имеет право на существование.

 

- В общем, так господа сыщики, - резюмировал первое совещание Владлен – у нас пока нет каких-либо реальных версий убийства. Для того, чтобы появилась хотя бы одна такая версия вам необходимо:

1. Установить личности убитого с ножом в груди и трупа в цинковом гробу.

2. Отследить отправку груза 200 из всех горячих точек, где проводятся боевые действия за период равный времени нахождения трупа в гробу. Точное время смерти сейчас устанавливают эксперты. Возможно это гражданский груз 200, тогда отследить его прибытие в столицу по всем аэропортам.

3. Выяснить возможные факты вскрытия могил на ближайшем от места преступления Ваганьковском кладбище. То, что цинковый гроб был доставлен в квартиру с кладбища, у меня сомнений не вызывает – это видно по грязи на гробе. Также нужно установить все факты захоронений на этом кладбище в цинковых гробах за аналогичный период.

4. Тот факт, что гроб в квартиру привезли накануне убийства автофургоном марки «газель» мною установлен по показаниям женщины, звонившей дежурному ОВД. На этой газели имеется надпись «перевозка мебели». Поэтому, нужно дополнительно опросить жителей соседних домов на предмет установления номера машины и дополнительных сведений по делу.

5. Установить личность хозяина квартиры, как настоящего, так и бывшего, который продал ее три года назад, а также провести соответственно их допросы.

6. Установить исправительно-трудовую колонию, в которой изготовлено орудие убийства – нож-финка.

 

   - Это пока все, за работу господа! – произнес в заключении Владлен – обязательно докладывать мне обо всем, в режиме, так сказать реального времени, по мере установления всех перечисленных мною фактов. Завтра утром соберемся по этому делу в десять часов!

 

    Оперативники вышли из кабинета, и Владлен остался один. Он решил не уезжать пока домой на свой законный, положенный ему выходной, – дел у него в производстве столько, что он не успевает их «разгребать», а времени всегда в обрез. А это новое дело явно было не из легких! И лично он, Владлен Романович, сейчас должен подумать обо всех возможных версиях преступления в спокойной обстановке. Все нужно осмыслить основательно.

   Ему в последнее время везло – работал без «глухарей». Дела в производство попадались исключительно не сложные, которые расследовались с хорошей судебной перспективой, и редко когда требовалось продление срока расследования. Негативной стороной таких легких дел было притупление его профессиональных качеств, сложные и запутанные дела наоборот, оттачивали профессиональное мастерство и чутье, главное оружие следователя. И вот сегодня он принимает в производство сложное и запутанное дело.

    Сергей высказал версии, лежащие на поверхности, но концептуально он был прав. Объяснить всю эту галиматью с гробом  в квартире можно именно так, хотя вопросы возникали один за другим. Многое оставалось невыясненным результатами первого осмотра места происшествия. Например, чем вскрывали гроб?

     Его не распаивали, а именно вскрыли, как консервную банку. Сделать это можно было только с использованием специального металлорежущего инструмента, которого не обнаружили на месте преступления. Если преступник оставил главную улику - нож на месте преступления, то почему он унес собой инструмент, при помощи которого вскрывался гроб?

    Итак, первая версия Сергея о ритуальном убийстве казалась Владлену не реальной по причине того, что если даже и существовал в какой-либо религии такой ритуал мщения (у трупа  убитого), то факт цинкового гроба противоречил самой версии. Мститель мог провести такой ритуал только на кладбище. Потому что само вскрытие могилы умершего или убитого в любой религии считается осквернением памяти похороненного и считается большим грехом. Зачем  хоронить убитого (это пока не установлено  экспертизой) в цинковом гробу, предварительно обработав труп формалином?

   Вторая версия более правдоподобна. Во-первых, цинковый гроб явно использовался как надежный контейнер-тайник для длительной по времени перевозки изъятого из гроба свертка, пакета или ящика. Факт обработки трупа формалином объяснялся тем, что отправитель цинкового гроба заранее рассчитывал на его вскрытие в ближайшее время. А чтобы уничтожить зловоние, труп был обработан формалином, причем на дилетантском уровне – погружением в раствор. После того, как труп продержали некоторое время в формалине, и он не смердел, отправитель посчитал, что этого достаточно.  На самом же деле процесс разложения таким образом остановить нельзя - для этого требуется специальное бальзамирование.

    Во-вторых, содержимое тайника было явно криминальным, поэтому, что в другом случае воспользовались бы банковской ячейкой. Сегодня  по требованию следственных органов, любой банк не в праве отказать в проверке содержимого ячейки, если в ней содержатся предполагаемые следствием улики.

    Поэтому Владлен склонялся к одному из двух вариантов содержимого тайника: первый – наркотики, второй –  алмазы или неучтенные после огранки бриллианты (такие случае в следственной практике имелись). Документы и деньги отпадали по причине несуразности их хранения и сокрытия таким способом. Золото он исключал тоже. Сколько можно было спрятать слитков, самородков, ювелирных изделий в гробу, чтобы это оставалось незаметным для постороннего глаза? Немного!

   И, наконец, вероятные регионы отправки груза 200 могли быть, исходя из выводов о криминальном содержимом тайника, местами добычи или обработки алмазов или отправными пунктами транзитного наркотрафика, следовавшего в Россию из Афганистана. Это нужно проверять в ближайшее время. Кроме того, убитый знал своего убийцу и сам впустил его в квартиру, в противном случае та же баба Тося слышала бы какую-нибудь возню, шум борьбы и т.д.   Дальше Владлен не стал строить какую-либо окончательную версию, чтобы не канонизировать мышление заранее предполагаемой картиной события. Нужно дождаться всех окончательных результатов экспертизы. До вечера Владлен занялся другими делами, находящимися в его производстве, после чего уехал домой

 

  На следующий день в его кабинете собралась оперативная группа в полном составе. Владлен начал совещание по делу, как успели его назвать оперативники, «убийство с гробом». Они всегда давали названия делам, по которым можно без напряга вспомнить его детали и рабочую версию. Когда дело называют по номеру, то порой трудно вспомнить по памяти суть дела, рабочую версию и прочие подробности относящиеся к делу.

   

- Михаил Семенович, начнем с Вас – обратился Владлен к эксперту – доложите результаты полной экспертизы по делу.

 

- Начну, пожалуй, с отпечатков и следов в квартире – начал свой доклад Михаил Семенович – никаких отпечатков в квартире не удалось обнаружить, следов от обуви тоже. Это очень странно Владлен Романович, судя по наличию в холодильнике продуктов питания и одежды в платяном шкафу, в квартире временно кто-то проживал, скорее всего, найденный нами убитый. Его отпечатков также нет нигде. Размеры одежды и обуви подходят жертве, а экспертиза потожировых следов на одежде и обуви совпадает с группой крови убитого, которого в нашей базе данных нет.

   Я думаю, что убийца тщательно уничтожил все отпечатки, включая отпечатки убитого на продуктах питания и даже следы от обуви, покидая ночью квартиру.  Смерть убитого наступила от удара ножом, оставленным в его груди, в область сердца. Убийца стер отпечатки пальцев с рукоятки ножа после того, как нанес жертве смертельный удар. Зачем он оставил нож в трупе – думать Вам, я оперирую только результатами лабораторных исследований.

 

- Что показал анализ красных камней на эфесе финки? – спросил Владлен Романович.

 

- Обыкновенные стекляшки красного цвета – ответил Михаил Семенович – похожи на рубины, но это бутафория.

 

- Сергей Константинович, - обратился Владлен к старшему оперу – дали запрос по зонам где изготавливали найденную на месте преступления финку?

 

- Да, конечно – ответил Сергей – разослали фотографию финки по электронке начальникам каждой зоны и уже получен ответ из одного исправительного учреждения. Нож изготовлен в их зоне неким Андриановым Петром Харламовичем, мастером изготовления таких штучек. Что интересно - три красных камня на рукоятке финке повторяют его наколку на правой руке – один большой ромб и два поменьше по разные стороны от большого. Товарный знак, если хотите! Я попросил дать официальный ответ о количестве изготовленных ножей этого типа, но думаю, что выяснить это будет сложно. Начальник зоны, видимо сам делает подобные заказы этому мастеру, а поэтому, что ответят на наш запрос, я думаю Вам понятно! Да и сидит этот мастер уже больше двенадцати лет! За этот срок можно изготовить немыслимое множество таких финок.

 

- Хорошо! По крайней мере – констатировал Владлен -  мы установили, что след ведет к криминальному сообществу, называемому в России – блатными. Более того, мне теперь понятно, почему убийца оставил нож в груди жертвы, но стер с рукоятки свои отпечатки пальцев.

   Полагаю, что нож оставлен на месте преступления для того, чтобы «отчитаться» в выполнении заказа на убийство. Так обычно делается в криминальных кругах и сообществах, когда суд сходки принимал решение о наказании члена этого сообщества, вплоть до физической расправы, за совершенные  преступления их воровского закона. Обычно это бывало за присвоения общака, кражи его части и т.п. Выполнение решения суда сходки поручали одному из членов организации, называемого  у них палачом. Тот, выполнив свою работу, оставлял на месте преступления какой-нибудь предмет, точно указывающий на то, что это именно он выполнил поручение.     

   В моей практике был такой случай. Криминальная организация узнала об исполнении их приговора по номеру пистолета, из которого был расстрелян приговоренный. В ходе всего следствия меня смущал тот факт, что на месте преступления убийца оставил пистолет. Обычно номер ствола на криминальном оружии стачивается, а в том случае он был не тронут. Этот факт и номер пистолета обязательно фиксируется в деле. В милицейской среде у криминала всегда были и есть свои информаторы, которые  дали информацию об орудии убийства криминальному сообществу. Таким образом, отчет состоялся. Наш сегодняшний случай говорит о том же! Ваше заключение, Михаил Семенович, что исполнитель уничтожил все следы, причем, не спеша, зная, что никто ему не помешает, я считаю правильным!

   

- Продолжайте - обратился Владлен к эксперту – и извините, что прервал Ваш доклад.

 

- Теперь о времени смерти убитого – продолжил эксперт – смерть наступила около двух часов ночи. Удар нанесен профессионалом, так быстро и точно, что убитый даже не успел испугаться. В его крови абсолютно нет следов адреналина.

   Что касается времени смерти трупа в гробу, то в данном случае можно с большой вероятностью назвать время его смерти – середина августа прошлого года. Это около шести месяцев назад.

 

- Ошибки быть не может? – спросил Владлен.

 

- Видите ли, Владлен Романович – начал обиженно эксперт – в данном случае, когда труп находился в цинковом гробу, да еще и перед тем, как его положить туда, был обработан формалином, условия при которых происходит разложение, вполне стабильны и заранее известны.

    Трупный аутолиз, то есть само переваривание тканей, связан с разрушением ферментных систем, принимающих участие в клеточном обмене. Дезорганизация и дезинтеграция ферментных систем происходит в процессе умирания различных тканей организма. При этом ферментные системы, бесконтрольно распространяясь, оказывают воздействие на собственные клеточные структуры, вызывая их быстрый распад.

   А вот минерализация – это процесс разложения трупа на отдельные химические элементы и простые химические соединения. Для классических типов захоронений (в деревянном, цинковом гробу, в грунтовой могиле) период минерализации зависит от почвенно-климатических условий региона, и является вполне определенным во времени….

 

- Михаил Семенович, когда Вы обижаетесь на то, что я начинаю что-то уточнять в Вашей работе – прервал его Владлен – то переходите на чтение нам курса судебной медицины. Мы не сомневаемся в Вашей профпригодности, а просто уточняем детали экспертизы. От этого в прямой зависимости находится весь период расследования дела. Пойдем по ошибочной версии – затянем расследование. Поэтому, прошу Вас, не обращать на наши уточнения такого болезненного внимания.

 

- Виноват – извинился эксперт – я продолжу с Вашего позволения! Труп в гробу, как я говорил Вам при осмотре в квартире, был потревожен. Установлено, что тайник был заложен в полость его живота  после анатомирования и зашит. Трудно определить, что представлял собой этот тайник. Возможно, это была закладка в какой-то мягкой упаковке, твердая коробка оставила бы специфические следы даже при разложении тела. Я могу только утверждать, что в полости живота этого трупа накануне убийства тщательно порылись. Что касается самого трупа. Мы сделали анализ ДНК, но в нашей базе данных, человека или его родственников, с таким ДНК - нет.

   Проведен спектральный анализ металла оцинкованного гроба, который показал, что это изделие российского производства. Больше ничего по этому вопросу сказать не могу. Вскрывался гроб специальными ножницами по металлу, которых мы не обнаружили на месте преступления.

     

- Это доказывает факт того, что убийца должен был участвовать во вскрытии убитым цинкового гроба, знал это заранее и пришел на место преступления со специальным инструментом, который унес с собой после убийства – констатировал Владлен – скорее всего вскрытие гроба производил он сам. Они, убийца и жертва могли договориться о совместном вскрытии, либо действовали вместе от начала и до конца всей своей операции – вместе выкопали гроб, вместе привезли его на квартиру и вместе вскрыли.

 

- Я не закончил еще, Владлен Романович – продолжил эксперт – причина смерти человека, труп которого был в гробу, не носит насильственного характера, но она не была естественной. Умер этот человек, скорее всего на хирургической операции, возможно от передозировки наркоза, возможно не выдержал операции из-за слабого сердца, но факт того, что факт наступления смерти от внезапной остановки сердца установлен.       

     То, что смерть наступила при проведении хирургической операции подтверждает ее незавершенность. По специфически выкушенным специальными хирургическими кусачками частей ребер, нам удалось установить, что операция производилась на грудной клетке, и называется торакопластикой.  Такие операции делают больным эмпиемой легкого, эта болезнь возникает после туберкулеза, которым больной очень длительное время болел.

    Эмпиема – это образование пустотной полости на месте выгнивающей части легкого. Такую операцию делают после длительного периода лечения туберкулеза, в результате которого удается заглушить туберкулезный процесс, но появившаяся пустота в плевральной полости вызывает выделение плеврой жидкости и интоксикацию, и пока пустота не устранена, у больного бывает очень высокая температура, как при воспалении легких.

   Вот эту пустоту лечат хирургически. Выкусывают части ребер, прилегающих к пустотной полости, и стягивают грудную клетку очень тугой повязкой так, чтобы края выкушенных ребер сошлись и начали срастаться. Через некоторое время они срастаются, и пустота ликвидируется за счет деформации грудной клетки. Человек после операции становится кособоким, зато выздоравливает.

 

- Вы снова нам преподаете медицину? – спросил Владлен.

 

- Я просто упреждаю Ваши вопросы – отвечал эксперт – поскольку из этой моей информации можно сделать очень важный вывод. 

 

- Какой? – снова спросил Владлен

 

- Вывод следующий – невозмутимо продолжил Михаил Семенович – в наше время так запустить туберкулез, который потребует в последствии проведения такой сложной операции можно только в одном месте – в зоне. Поэтому, труп в гробу – это труп бывшего или настоящего зека, которому передозировали наркоз или его сердце не выдержало нормальной дозы, потому что операцию так и не закончили, что отчетливо видно по состоянию его грудной клетки.

 

- Вот за это огромное спасибо, Михаил Семенович – поблагодарил его Владлен – информация действительно очень ценная. Скажите, а можно ли установить, где проводилась операция?

 

- В советские времена, такие операции проводились только в специализированных легочно-хирургических санаториях, которых были единицы по всему СССР. Сегодня торакопластики относятся к устаревшим методам хирургического лечения из-за малой распространенности послетуберкулезной эмпиемы. Они могут проводиться даже в частных клиниках. Я подготовил выборку по таким легочно-хирургическим санаториям России, в одном из которых могли проводить такую операцию. Не каждый хирург может ее сделать, поэтому круг поиска для следствия сужается.  

 

- Что еще? – спросил эксперта Владлен.

 

- Мебель в квартире простояла очень долго – ответил эксперт – видимо это мебель прежнего хозяина квартиры, но каких-либо отпечатков на ней также не удалось обнаружить. Анализ грязи, которой был вымазан цинковый гроб, показал полную идентичность  грунту Ваганьковского кладбища.

 

- Странно! Хоронить зека на Ваганьковском кладбище? – как будто про себя отметил Владлен.

 

- Спасибо Михаил Семенович – поблагодарил эксперта  Владлен – теперь Сергей Константинович доложит! Прошу Вас!

 

- Установить личность убитого по горячим следам пока не удалось – начал Сергей – человека с таким лицом в базе данных паспортной службы нет! 

 

- Не понял? – спросил Владлен – как нет, у него, что никогда не было паспорта, пусть ищут по другим признакам – характеристикам черепа, например!

 

- Владлен Романович – продолжил Сергей – я же сказал, что по горячим следам не удалось установить. Для установления личности по фотографии, по характерным признакам черепа, понадобится очень много времени. Компьютерная программа сначала смоделирует череп по фото трупа, а затем «прокручивает» каждое похожее фото, по таким же признакам. Вы же помните, как пару лет назад, мы устанавливали личность человека, сделавшего пластическую операцию – несколько месяцев ушло. Причем эта компьютерная программа допускает ошибки – выберет примерно сотни две идентичных черепов, а проверить нужно будет каждого из них.

 

- Хорошо, хорошо! Я понял, продолжай – согласился Владлен.

 

- Что касается трупа из гроба. Поскольку его лицо  в стадии разложения, а потому неузнаваемо, то посредством рентгеновского снимка установлены характеристики черепа и их тоже «крутят по базе», а это значит, что в настоящий момент, личность его тоже пока не установлена! 

 

- Вы вообще общаетесь между собой помимо наших совещаний? – спросил возмущенно Владлен – Михаил Семенович уже практически доказал, что это либо бывший, либо настоящий зек, поэтому область поиска значительно сокращается. «Прокрутите» по зонам и убитого ножом, скорее всего, он такой же зек и человека, чей труп находился в гробу. Очевидно, что это дело связано с серьезным криминалом. Если у Вас есть информаторы в их среде, то попытайтесь установить их личности по информации воров и прочих асоциальных элементов…. Мне что вас учить?

 

- Успокойтесь Владлен Романович – сказал Сергей – уже ищем по данным исправительных учреждений. Что касается хозяев квартиры, то нами установлено, что в настоящее время хозяином квартиры является Лисовин Вячеслав Борисович. Он же и бывший хозяин и настоящий!

 

- Не понял! – прореагировал Владлен – он, что не продавал квартиру?

 

- Выходит, что нет! – ответил Сергей – купли-продажи никакой не было, но Лисовин выписался из своей квартиры, а место настоящей его прописки  пока не установлено. Вернее, он в настоящее время нигде не прописан. В базе паспортной службы имеется его регистрация только по адресу его квартиры. Это значит, что он выписался, а прописываться, нигде не стал. Или пропал без вести. Проживал один, заявления об его исчезновении писать некому!

   Мы проверили оплату за услуги ЖКХ, задолженности по квартплате нет, за электроэнергию и газ он не платит ничего, поскольку три года назад заявил письменно в ЖЭК  о том, что в квартире никто не проживает, а за содержание квартиры он оплатил за пять лет вперед. Когда нам это стало известно, мы проверили наличие в квартире газа и электричества и выяснили, что пломба на газовом кране его квартиры недавно снята, а отключенное электричество подключено. Это может означать только одно – либо Лисовин недавно откуда-то вернулся, либо это сделал кто-то другой. Для временного проживания в квартире он снял пломбу и подсоединил электропитание, очевидно что такое «временное проживание» предусматривалось на непродолжительный срок, иначе, подключение газа и электричества производилось бы ЖЭКом по заявлению.

 

- Так может хозяин квартиры и есть сам убитый? – спросил Владлен – проверяли?

 

- Да, конечно! – ответил Сергей – но это не он, убит совсем другой человек, не являющийся хозяином этой квартиры.

 

- Кто у тебя занимался грузом 200? – спросил Владлен – пусть докладывает!

 

- Я занимался, Владлен Романович – ответил молодой опер по имени Владимир – после того, как Михаил Семенович установил время смерти трупа из гроба, я послал запросы во все аэропорты Москвы для получения информации обо всех рейсах с грузом 200 за август месяц. Ответов на запросы еще нет! Завтра я думаю, получим.

 

- Значит так, Владимир – после совещания объедете лично все аэропорты сами. Вы что думаете, в Москву приходит по сто грузов 200 в сутки? Это не очень большой объем работы и не надо никого ждать – выяснить можно было еще вчера. Кстати военные можно пока оставить в покое – это гражданский груз как мы только что выяснили.  Имейте в виду, что этот гроб мог быть также отправлен в Москву поездом или перевезен на автомобиле. Чем еще порадуете?

 

- После того – продолжил Владимир - как Михаил Семенович провел анализ грунта и подтвердил, что грязь на гробе идентична грунту Ваганьковского кладбища, мы допросили службу охраны кладбища, но ничего конкретного не выяснили.

     Случаев вскрытия могил не было замечено. За три дня до обнаружения гроба в квартире, то есть на месте преступления, шел сильный снег, поэтому если вскрытие могилы и имело место, то после снегопада это трудно было обнаружить. Мы взяли данные обо всех захоронениях в августе – сентябре, но администрацией кладбища не фиксируется факт – в каком гробу хоронят человека.

  Провели опрос всех жителей близлежащих домов, которые могли бы видеть газель с надписью «Доставка мебели», подъезжавшую в ночь убийства к подъезду дома, в котором обнаружен гроб. Результаты опроса не утешительны – никто ничего не видел. Не удалось обнаружить следов автофургона возле подъезда – слишком много машин подъезжало к этому подъезду утром, в том числе и наша оперативная группа.

 

   На этом совещание было закончено. Результаты первых дней расследования были неудовлетворительными. Удалось установить:

1. Кто-то временно проживал в квартире, где произошло убийство.

2. Установлен изготовитель ножа-финки и место изготовления – лагерь строгого режима в Архангельской области.

3. Убийство предположительно совершено по решению суда криминального сообщества.

4. Труп в цинковом гробу захоронен в августе прошлого года.

5. В труп был заложен тайник в мягкой оболочке.

6. Убийца знал о вскрытии гроба и участвовал в его процессе от вскрытия могилы до вскрытия гроба.

7. В цинковом гробу по всей вероятности на Ваганьковском кладбище был похоронен заключенный.

8. Квартира, в которой совершено убийство, принадлежала некому Лисовину Вячеславу Борисовичу, который или скрылся или пропал без вести.

 

   В последствии Владлену окончательно стало понятно, что это дело переходило в категорию «висяков».  Опером Владимиром были проверены все могилы захороненных покойников в августе прошлого года на Ваганьковском кладбище, согласно данным, предоставленных администрацией кладбища. Ни одна из осматриваемых могил не была вскрыта.

    Были проведены проверки всех фактов доставки в аэропорты и на железнодорожные станции груза 200 за август месяц прошлого года. Эта проверка также ничего не дала – в этом месяце ни один из проверяемых аэропортов и железнодорожных станций не получали цинковых гробов.

   Хозяин квартиры Лисовин был объявлен в федеральный розыск, который также ничего пока не дал. Личность убитого в квартире Лисовина и человека, похороненного в цинковом гробу, также не удалось установить. Не установлена личность владельца орудия убийства, не найден автофургон, на котором гроб привезли в квартиру. Расследование зашло в тупик – у следствия не было ни одной зацепки в деле.

                                                    

 

                                                   ****

 

   Кто может оказать моральную и психологическую поддержку следственным работникам? Они, наряду с другими государственными служащими, ведут работу от имени государства, наделены определенными властными полномочиями и вступают в контакт с лицами, преступившими закон, одними из первых.

    Рост преступности в нашей стране в последнее время делает крайне острой проблему штатной численности следственного аппарата. Когда нагрузка становиться запредельной, то резко падает раскрываемость преступлений. Следователи успевают работать только по тем делам, где личности преступников, как правило, известны в момент возбуждения уголовного дела. А ведь раскрываемость преступлений - важнейшее и верное средство предупреждения преступлений.

     Действующее уголовное законодательство и уголовно-процессуальное законодательство требует дальнейших изменений и дополнений, перевода ряда преступлений в разряд административных правонарушений, а также ужесточение наказаний за совершение тяжких видов преступлений  в отношении лиц, неоднократно преступивших закон.

      Неукоснительно выполняя требования закона, начиная с установления фактических обстоятельств дела, установления виновного, изучения его личности, субъективной стороны преступления, а также причин и условий, способствующих совершению преступлений по конкретному уголовному делу, следователь проводит работу на уровне научно-исследовательской деятельности.

      В процессе работы следователь поставлен в заведомо безвыходную ситуацию, так как нельзя расследуя уголовное дело по убийству, понимая социальную опасность этого вида преступления, выявить все причины и условия, способствующие совершению данного преступления.

     И если бы следователь был бы в состоянии выполнить эту работу, то можно было бы с уверенностью сказать, что после десятка расследованных уголовных дел убийства бы значительно сократились, что свидетельствует о ненужной формальности в работе следователя и поглощает значительную часть следственной работы.

     Следователь должен раскрыть при расследовании уголовного дела общую и особенную части уголовного права, что практически невыполнимо. Необходимо в разумных пределах упростить стадии предварительного следствия и большую часть нетяжких видов преступлений, в совершении которых лицо признает себя виновным, начинать с судебного рассмотрения, минуя предварительное следствие, единолично судьей.

       Это в значительной мере будет способствовать снижению напряженности в следственной работе и, что немаловажно, значительному сокращению государственных средств, затрачиваемых на ведение предварительного следствия.

     Согласно официальной статистике нагрузка по находящимся в производстве уголовным делам у одного следователя составляет в среднем по России 12 -15 дел. У Владлена в производстве находилось еще больше – 14 – 16 уголовных дел одновременно. Это накладывает определенную специфику на весь рабочий процесс.

   Дела, которые «зависают» по разным причинам, сразу же психологически «стираются из оперативной памяти следователя» и все его мышление сосредотачивается только на перспективных делах. Так было с делом по «убийству с гробом». Срок предварительного следствия по этому делу продлевался, первый раз на три месяца и второй раз на год. Уголовный розыск также запредельно загруженный, работал по такому же алгоритму – новые дела, затеняли старые, думать над которыми уже просто не хватает времени.

    И вот по прошествии полутора лет, дело «по убийству с гробом» было затребовано в Управление служебных проверок, самим Яковом Анатольевичем Васильченко. Когда об этом факте стало известно Владлену, он позвонил старшему оперуполномоченному Сергею Алдошину и сообщил ему о «странном»  интересе этого управления к делу по «убийству с гробом». Какой смысл назначать служебную проверку по такому «глухарю»?  Пообщавшись между собой, коллеги так и не смогли построить какую-нибудь здравомыслящую догадку.

   Откуда же им было знать о том, что начальник управления, после своей договоренности с Виктором об оказании им помощи по таким вот «висякам», затребовал его с одной целью – испытать на деле практическую помощь экстрасенса в раскрытии безнадежного уголовного дела. Для того, чтобы ознакомить Виктора с материалами дела, его не нужно было приглашать к себе в Москву. Они договорились о том, что в любом случае Васильченко, отправит Виктору по электронной почте обзорный материал, конспект, некое краткое описание уголовного дела. После этого, экстрасенс попытается увидеть во сне любой сон-подсказку по делу, и вышлет Васильченко описание конкретного факта или события, приснившееся ему.

    Через несколько дней после отправки этого краткого изложения сути уголовного дела, Васильченко, получил от Виктора ответ, следующего содержания:

    «В цинковом гробу был захоронен заключенный Хлорин Иван Сергеевич, который скончался в лечебно-исправительном учреждении для туберкулезных больных ЛИУ-5 п. Большая Махра республики Саха во время хирургической операции.

    Для установления факта исчезновения хозяина квартиры на Стрельбищенском переулке Лисовина Вячеслава Борисовича, Вам необходимо изъять видеозапись похорон   Аронашвили Отиа Роиниевича, которая имеется у его брата Аронашвили Георгия, проживающего в Москве на улице Тверская. На этой записи Лисовин, присутствующий на похоронах Аронашвили получил деловое предложение, после чего загадочно исчез! Обыск проводите в присутствии Аронашвили Георгия, замешанного в этом деле, предварительно установив за ним наружное наблюдение. В день, когда к нему приедет гость, производите обыск в его квартире и взятие под стражу!»

   Васильченко, лично распечатал текст этого сообщения, и поручил секретарю-референту озаглавить его как «Рекомендации по расследованию приостановленного уголовного дела» и подготовить постановление о возобновлении приостановленного предварительного следствия в соответствии с п. 2 ст.  211 УПК РФ.

 

   С такими рекомендациями уголовное дело по «убийству с гробом» вернулось следователю Владлену Перемжинову и Сергею Алдошину. Рекомендации по делу давали те самые зацепки, с которых можно было начинать розыскные мероприятия и первые допросы. Было установлено, что Отиа и Георгий Аронашвили воры в законе, контролировавшие в столице игорный бизнес. У Отиа была кличка «Отец», а у Георгия – «Грог».

   Отиа действительно был похоронен на Ваганьковском кладбище три года назад в семейном склепе, который Аронашвили построили за несколько лет до смерти самого Отиа. Родители этих преступных авторитетов жили в Грузии и вскоре после смерти отца, а затем и матери, их тела перевезли в Москву  и захоронили в семейном склепе. Когда неожиданно умер Отиа, его гроб поместили туда же.

   После принятия в стране решения о выносе всех игорных заведений, в специально отведенные для этого бизнеса зоны, многие казино прекратили свою работу, но многие продолжали действовать, маскируя свою деятельность под различными вывесками и названиями. Они стали называться ночными клубами, Интернет-кафе, конкурсами по отбору профессионалов преферанса и прочими безобидными названиями, но суть осталась той же.

   Братья имели много доходных казино, зарегистрированных на подставных лиц, и содержали целую службу собственной безопасности, а попросту дружину боевиков. Сергей получил санкцию на обыск у Аронашвили Георгия, а оперативника Владимира Яковенко отправил в Якутию в командировку в поселок Большая Махра, где находился то самый ЛИУ-5.

   Обыск решили проводить в соответствии с рекомендациями, в присутствии самого Аронашвили - младшего, а для этого необходимо было установить день, когда к нему приедет гость. С этой целью за ним установлено было наружное наблюдение. Ознакомившись с результатами наружки, Сергей пришел к выводу, что вор в законе по-прежнему руководил своей преступной группировкой и абсолютно ничего не опасался. Он проводил ночи в одном из своих, теперь уже ночных клубов и возвращался домой под утро. 

   Для проведения обыска задействовали СОБР, так как заранее было неизвестно, как поведет себя охрана криминального авторитета. После того, как наружное наблюдение сообщило о том, что Георгий Аронашвили утром приехал домой с каким-то человеком, русской внешности,  Сергей дал команду на проведение обыска.

     Подъезд дома охранял сотрудник какого-то московского ЧОПа, преградивший путь оперативникам, когда они вошли в подъезд. Проводить обыск на Тверской, в непосредственной близости от Кремля всегда было очень не простым делом. Центр Москвы с утра всегда был оживленным и в случае оказания сопротивления, в непосредственной близости Кремля могла возникнуть ненужная и опасная для пешеходов перестрелка, чреватая последствиями (взысканиями) для оперативников МУРа. Этот фактор у проживающих на элитной улице столицы криминальных «боссов» всегда считался дополнительным средством их безопасности.

    Сергей предъявил охраннику свое удостоверение и постановление на обыск квартиры где проживал Аронашвили, но чоповец не спешил пропускать оперативников и пытался нажать какую-то кнопку тревоги, находящуюся у него под столом. Командир СОБРа дал команду своим ребятам «вязать» сердобольного служаку, который явно пытался предупредить Аронашвили о предстоящем обыске.

   Его быстро скрутили и надели на него наручники. Один из собровцев остался охранять этого высокооплачиваемого холуя, а остальные устремились за оперативниками. Сергей нажал кнопку видео домофона. На его вызов долго никто не отвечал, он повторил несколько раз свой вызов.

 

- Чего вам нужно? – послышался голос с грузинским акцентом из динамика домофона – хозяин отдыхает! Мне не дозволено его будить!

 

 Сергей понял, что телохранитель Аронашвили тянет время, и приказал СОБРу вскрывать дверь. Капитан Алдошин понимал, что во всем подъезде на каждой площадке было установлено видео наблюдение, и расположение собровцев видят на экране мониторов, поэтому действовать нужно было стремительно. Телохранитель, не ожидавший такой решительности оперативников, тут же открыл надежные двойные металлические двери.

 

- Зачем, слушай, ломать дверь! – закричал он, явно для того, чтобы Аронашвили, и еще кто-то, находящийся в квартире, услышал его возмущение по поводу вторжения в квартиру – сам открою, ну, что мы уголовники какие-нибудь? 

 

    Собровцы, держа оружие наготове, быстро ворвались в открытую дверь и, устремившись по всем девяти комнатам роскошной квартиры, проверили отсутствие опасности для работников МУРа. После этого Сергей со своим напарником Лешей вошли в квартиру, держа наготове свои «макарычи». Убедившись в том, что Георгий Аронашвили только что проснулся в своей спальне услышав шум, они спрятали оружие и обратились к авторитету с предложением добровольно выдать незаконно хранящееся оружие, наркотики и драгоценности.

 

- Послушай, ты кто такой а-а-а, чтобы вот так, ни с того, ни с сего, устраивать маски-шоу честному человеку? – спросил Аронашвили-Грог, который был еще пьян после ночных «своих дел» - ты, что думаешь, тебе это сойдет с рук?   Я тебя капитан в порошок сотру за такие выходки! С завтрашнего дня ты работать не будешь, это я, Грог, тебе гарантирую!

 

- Ты все сказал? – спросил Сергей, когда авторитет замолчал – тогда послушай меня! Мне твои угрозы до лампочки, «работать не будешь», а кто будет, ты за меня поработаешь в МУРе? Так иди, устраивайся, а я за тебя криминалом поруковожу. Мой совет тебе, подданный Саакашвили, езжай в свою Грузию и там будешь законничать, пусть Саакашвили  тебе объясняет твои права, а то сбагрил в Россию весь свой криминалитет и умыл руки. А на твои угрозы, я положил длиннющий грузинский… чебурек. Понял? И учти что сегодня, я могу привлечь тебя к уголовной ответственности, если докажу что ты продолжаешь руководить преступным сообществом.

 

  - Я вообще-то гражданин России. И на понт меня брать не нужно! Докажи, сначала, а потом прессуй – оппонировал ему Аронашвили.

 

- А тут и доказывать нечего! – продолжил Сергей – ребята, где его сегодняшний постоялец? Ведите его сюда!

 

   После этих слов, Сергей заметил как сменился в лице Георгий, глаза его нервно забегали по сторонам, он весь напрягся и сосредоточился. Это был признак того, что этот второй, прибывший вместе с ним утром, после бурной ночи, был не простым знакомым Аронашвили.

 

- Опана! Кого я вижу? – воскликнул Сергей, когда собровцы ввели в комнату  мужчину лет сорока русской внешности – старый знакомый! Не ожидал меня сегодня с утреца увидеть, Валет? А жаль, а то мог бы заранее сменить место своей лежки! А я то думаю, где Валет, фамилия которого по жизни Головин Вячеслав Антонович, скрывается от федерального розыска…. Давно прибыл в Москву?

 

    Валет молчал, и Сергею было видно его тяжелое похмельное состояние. Глаза Валета были красными, как у рака, волосы на голове взъерошены, его помятый и встревоженный вид был похож на вид загнанного зверя. Валет переводил красные глаза с места на место, пытаясь понять что произошло, после того, как он лег спать, казалось бы, в абсолютно безопасном месте.

 

- Ну, раз не хотите отвечать – предложил Сергей – тогда ведите, ребята, этого субчика сразу же в машину – а с тобой Грог мы пока повременим, хотя статья за укрывательство преступника, находящегося в федеральном розыске у тебя уже есть! Возьмите понятых ребята и приступайте к обыску!

 

   Обстановка в квартире была не просто дорогой и роскошной, а дорогущей и роскошнейшей. Сергей, да и не только он, не видели такой роскоши за все время своей работы в розыске. Мебель была антикварной и изготовлена в начале XIX века из красного дуба и бука, явно ручной работы, какая была когда-то у московских богатейших купцов того времени.

    Когда привели двух понятых, Леша и еще один оперативник начали обыск, а Сергей пристально наблюдал за поведением Грога, который нервничал и беспокойно озирался по сторонам. Он старался выглядеть спокойным, но это ему не удавалось. Сергей понял, что, кроме того, что они ожидают здесь найти, есть еще что-то такое, за что волнуется этот авторитет. С другой стороны, Сергей хорошо знающий законы криминального сообщества, понимал, что у руководителя такого уровня не может быть ничего, что может его скомпрометировать перед Законом. Воры в законе выполняют все криминальные дела чужими руками.

   Однако, интуиция оперативника позволяла ему судить об обратном. В жизни бывают непредвиденные случаи, которые могут выходить за рамки стандартных представлений, таких как отсутствие у уголовного авторитета запрещенных законом наркотиков, драгоценностей и оружия. За годы с начала 90-х, многие воровские руководители, пользуясь демократичными законами, действующими в России, потеряли бдительность и иногда допускают такие нестандартные ситуации. Два года назад у Сергея был такой случай, когда его группа взяла с поличным одного московского вора в законе с наркотой на кармане.

    Вот и сегодня, этот Аронашвили ведет себя крайне беспокойно при обыске. Сергею казалось, что старинная мебель в квартире Георгия тоже не случайность. Когда это он мог увлечься антиквариатом, если почти всю свою жизнь скитался по зонам? Да и любовь к прекрасному, вовсе не присуща преступникам его масштаба.

 

- И давно ты увлекаешься антикварной мебелишкой? – спросил он Грога, который также пристально следил за ходом обыска. 

 

- Всю свою жизнь, гражданин начальник – неожиданно для Сергея ответил Георгий – эту любовь мне привил мой дядя, работавший краснодеревщиком высокого профессионального уровня. Старинная мебель всегда внушает чувство трепетного уважения и благоговения перед прошедшими временами. Она пережила своих владельцев и бережно хранила их счастливое время. И потому я так люблю антикварную мебель, которая ценна не только изысканностью работы, но и дорогими материалами - ценными породами древесины, позолотой, серебряными украшениями, дорогими и качественными тканями. Главную ценность антикварной мебели придают все же её воспоминания, её история и та память, которую она хранит

 

Явку с повинной отменить нельзя.

 

                                                   ****

 

   Яков Анатольевич Васильченко, руководитель управления служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности пришел на совещание, которое должен был проводить  председатель следственного комитета по вопросам громких нераскрытых политических убийств. За время работы следственного комитета по этим вопросам периодически проводились подобные совещания, необходимость которых была продиктована какой-нибудь текущей политической ситуацией.

   Такие ситуации возникали обычно после критики правоохранительной системы России Евросоюзом или США на саммитах «большой двадцатки» на высшем уровне или очередного заказного убийства журналиста, государственного чиновника, депутата Госдумы, известного ученого. Председатель следственного комитета жестко требовал на таких совещаниях активизировать работу по раскрытию политических «висяков». Главное следственное управление разрабатывало очередной план мероприятий по раскрытию подобных дел, назначало ответственных за их раскрытие и на этом все заканчивалось до наступления очередной политической ситуации.

   Накануне совещания такая политическая ситуация возникла по  поводу ответной критики президента Беларусии на критику российского президента, обвинившего первого в нежелании раскрытия многочисленных заказных политических убийств. Президент Беларусии вел свою очередную избирательную компанию на антироссийской риторике и, во время очередного демарша заявил о том, что в России таких убийств гораздо больше, чем у него в стране.

   Откуда «росли ноги» очередного совещания по политическим «висякам» догадаться было не трудно. Видимо, «сверху» было дано указание, чтобы в очередной раз активизировать работу по их раскрытию, дабы не иметь подобных упреков даже со стороны дискредитировавших себя  иностранных политических деятелей. Яков Анатольевич слушал речь председателя следственного комитета и понимал, что политика политикой, а объективные трудности остаются непреодолимыми  трудностями в раскрытии подобных уголовных дел.

    Исполнителей заказных политических убийств либо «убирали» до их ареста, либо они сами скрывались надолго за границей, изменяя свой облик пластическими операциями, получая документы на другие фамилии. Заказчики политических убийств зачастую были известны органам следствия, но обвинить их в этом очень трудно из-за отсутствия доказательной базы  и высокого положения в иерархии властных структур.

      Но сегодня председатель следственного комитета персонально попросил Якова Анатольевича помочь сведениями из своего «штатного» источника по любому из политических «висяков». Оставив Васильченко после совещания, председатель сказал, что уже наслышан о его реальной помощи  по «алмазному делу», знает, что «штатным источником» является экстрасенс и надеется на сотрудничество с провинциальным ясновидящим в оказании помощи по многим уголовным делам заказных политических преступлений. исяков"енса по любому из политических " комитета персонально попросил  

    В тот же день Васильченко отправил Виктору по электронной почте просьбу в оказании содействия по любому «висяку» с приложением полного их перечня:

 

 

 

                                                    ****

 

      Виктор Борисович Крестин работал в правительстве России и как полагается по его статусу жил на Рублевке. Это название хорошо известно каждому российскому обывателю. Рублёвка — неофициальное название местности к западу от Москвы вдоль Рублёво-Успенского, Подушкинского, 1-го и 2-го Успенских шоссе, включающей часть территории Одинцовского района Московской области, застроенной дачами бывшей советской элиты, фешенебельными посёлками и резиденциями высших должностных лиц государства.

      На Рублёвке самая дорогая земля в Московской области и России, один из жилых домов, расположенных там, входит в пятёрку самых дорогих усадеб мира. Административно-территориальной единицы «Рублёвка» не существует, однако термин, относящийся к данной местности, широко применяется в быту, в СМИ, в кинематографе, в художественной литературе и работниками агентств недвижимости.

    При этом к «Рублёвке» с начала XXI века всё чаще приписывают населённые пункты, которые ранее с ней никогда не ассоциировались: на «карте Рублёвки», её границы простираются далеко за пределы Рублёво-Успенского шоссе и Одинцовского района, где указываются новые коттеджные посёлки, построенные близ МКАД и Звенигорода, в соседнем Красногорском районе, на Ильинском, а также Можайском шоссе.

   По нынешнему Рублёво-Успенскому шоссе ездил на соколиную охоту царь Иван Грозный. Дорога считалась «царской», по ней совершали пешее паломничество в Саввино-Сторожевский монастырь в Звенигород первые цари династии Романовых — Михаил Федорович и Алексей Михайлович, а затем Петр Великий и Екатерина Вторая. В конце XVIII века вдоль дороги стали отстраиваться имения — здесь поселились 16 княжеских и 4 графских рода, в частности, Юсуповы, Шуваловы и Голицыны.

      В начале XX века этот район Подмосковья не считался самым популярным и престижным для дачного отдыха, загородные усадьбы богатых москвичей строились в населенных пунктах на северо-восточном (Сокольники, Перловка) и, особенно, восточном направлении ближнего Подмосковья, например в Малаховке или Кратово, славящихся песчаными почвами и сосновыми лесами.

    В 1918 году на Рублёво-Успенском шоссе появляется дача Иосифа Сталина. На спецобъекте «Зубалово-4» близ деревни Усово он прожил до 1932 года. По соседству поселились его сподвижники — Анастас Микоян, Феликс Дзержинский, Климент Ворошилов.

     В 1930-е годы здесь были построены государственные дачи высших чиновников, а также представителей советской научной и культурной элиты; пансионаты для их отдыха и санатории для лечения, например, «Барвиха», «Горки-10». В Жуковке поселились высшие руководители НКВД в частности, министр Николай Ежов.

      В послевоенное время район был местом проживания зарубежных дипломатов, возможно, благодаря отсутствию крупных промышленных предприятий с их вредными производствами, характерных для других районов ближнего Подмосковья. До конца 50-х годов ХХ века въезд на Рублёво-Успенское шоссе был закрыт для любознательных — движение преграждал шлагбаум.

     В постсоветское время земля, расположенная в окрестностях Рублёво-Успенского шоссе, примыкающая к экологически привлекательным и лесистым берегам Москвы-реки, была быстро приватизирована звёздами шоу-бизнеса, известными политиками, чиновниками, индустриальными магнатами. В 90-е годы частный дом или дача на Рублёвке стал статусным атрибутом, отличающим новую буржуазную элиту России.

    В замке «Майендорф», близ деревни Подушкино с 2008 г. проводятся международные встречи глав государств и некоторые другие протокольные мероприятия с участием президента России. C ноября 2008 года официальный сайт Президента России употребляет в отношении этого объекта название «Госрезиденция «Барвиха».

     В середине 1990-х Рублёво-Успенское шоссе стало своеобразным феноменом общественно-политической жизни России, а его название приобретает ещё один, политически-криминальный оттенок. Жизнь на Рублёвке начала ассоциироваться с достатком, земли вдоль трассы возросли в цене и оставили позади все остальные районы ближнего Подмосковья. Появляются выражения «рублёвская жена», «олигарх с Рублёвки».   

     Рублёво-Успенское  шоссе — одна из первых (и чуть ли не единственная) трасс, на которых установлено видеонаблюдение и нижняя подсветка, также известна частыми задержками движения в связи с проездом высокопоставленных лиц. Желание чиновников и преуспевающих бизнесменов жить единым социумом вблизи от дачи руководителя государства в Барвихе легло в начале 90-х в основу формирования имиджа Рублёво-Успенского шоссе как наиболее престижного и дорогого. Жить на Рублёвке стало признаком материального благосостояния и положения в обществе.

    Ценовой рекорд на землю на Рублёвке был зафиксирован в 2005 году — 200 000$ за сотку в деревне Жуковка. В последнее время, начиная с 2006 года, начинают говорить о кризисе рублёвских земель по причине их слишком масштабной застройки, с одной стороны, и низкой пропускной способностью трассы, с другой. Этот факт вызвал перемещение активности строительства дорогих коттеджных поселков на соседнее Новорижское шоссе. Перенаселенность, постоянные заторы на дорогах и недостаток школ отмечают многие из нынешних обитателей «Рублёвки».

   Автомобильные пробки на Рублёвке превратились в очевидную и ощутимую проблему. К примеру, актриса балета Анастасия Волочкова из-за выматывающих пробок, вызванными постоянными перекрытиями дорог сотрудниками ДПС из-за спецпроездов высокопоставленных чиновников, была вынуждена переехать из своего коттеджа, расположенного вблизи Рублёво-Успенского шоссе, в Москву.

     Музыкант Андрей Макаревич жил на Рублёвке в деревне Подушкино близ Барвихи с начала 1990-х годов, однако в 2008 году переехал в Павлово, мотивировав свое решение, в том числе проблемами с дорожными пробками на Рублёво-Успенском шоссе и чрезмерно плотной застройкой, спровоцированной дачным бумом: «Работается здесь хорошо, живется хорошо. Ездится плохо. Я в ужасе от всего того, что выросло вокруг за последние 10 лет. Потому что, когда я сюда приехал, мой дом был вообще одним из первых на этой территории. Из окна открывался вид на природу, совершенно не тронутую рукой человека. Это была сказка. Я никогда не думал, что с такой скоростью все будет застроено чудовищными сооружениями. Полей на Рублёвке уже нет. Какой смысл жить как в тюрьме, за пятиметровыми заборами, мне не ясно».

       К началу XXI века с вводом в строй новых торговых комплексов,  супермаркетов, развитием инфраструктуры сервиса медицинских кабинетов, парикмахерских, СПА-салонов, тренажерных залов, ресторанов, кафе, спортивных секций, открытием частных детских учебных заведений, филиалов банков, необходимость в частых поездках у жителей Рублевки в Москву отпала.

    В 2010-м Рублевка — это уже не местность, где живут богатые люди, для которых престиж весомее денег, а вполне современная и экологичная, пригородная жизнь. Сказалось и прекращение взрывного роста цен на участки в этом районе. Не решен самый важный и проблемный вопрос инфраструктуры – транспортная составляющая. О чем можно говорить, если практически ежедневно поездка от Николиной Горы до Барвихи превращается в пытку продолжительностью до полутора часов? В связи с этим, какая разница, сколько и чего нового построено, если вам не суждено до этого быстро доехать?

      Другая проблема – растущая урбанизация Рублево-Успенского направления. Мало того, что многоэтажные комплексы и жилые поселки продолжают расти как на дрожжах, так еще и заборы вдоль основных дорог  превратят движение по загородному шоссе в поездку по многокилометровому туннелю.

      Но, не смотря на все эти «неудобства», на Рублёвке  живут и работают: президент России Дмитрий Медведев, председатель правительства Владимир Путин,  певец и шоумен Борис Моисеев, экс - мэр Москвы Юрий Лужков,  председатель Совета Федерации Сергей Миронов,  руководитель Счетной палаты Сергей Степашин,  первый президент СССР Михаил Горбачёв, вдова первого президента России Наина Ельцина, и руководитель его протокола Владимир Шевченко,  актёр Леонид Ярмольник, продюсер и телеведущий Андрей Разбаш, певица Лада Дэнс,  актриса Алика Смехова, вдова бывшего председателя правительства России Виктора Черномырдина, певица Лариса Долина, политик Владимир Жириновский, бизнесмен Руслан Байсаров и многие другие известные личности.

 

     Кортеж Виктора Борисовича, его служебный «Лексус» и два автомобиля личной охраны на большой скорости мчались по Рублевскому шоссе, движение по которому было перекрыто на время его проезда. Так было ежедневно, утром, когда Виктор Крестин, правая рука вице-премьера правительства России, ехал на работу, на Краснопресненскую набережную и, вечером, когда он возвращался в свой элитный особняк.

     Виктор Борисович приехал домой поздно вечером, он редко приезжал после работы рано. Жена Елена, привыкшая к его чрезмерной занятости, редко ждала его к ужину, у нее был свой режим питания по какой-нибудь новой диете. Когда Виктор Борисович возвращался с работы, как шутила Елена, «на ночлег», по условиям ее диеты, кушать было уже поздно. Поэтому она только присутствовала на ужине мужа, сидя за обеденным столом и обязательно делала замечания прислуге по сервировке стола и прочим мелочам вплоть до вида посуды, который по ее мнению должен  ежедневно меняться  в определенной последовательности.

   Так было и сегодня. Виктор Борисович сидел за обеденным столом с Еленой, которая без устали рассказывала ему все последние сплетни, ходившие по их элитному поселку и которые ей довелось узнать за прошедший день. Супруг никогда не мешал ей выговориться и делал вид, что слушает ее внимательно, а на самом деле, все, о чем говорила Елена, он пропускал мимо ушей, уплетая поданные горничной блюда.

   Повар, работавший у Крестинных, был большим специалистом своего дела и все что он готовил по предварительному заказу хозяина, было невообразимо вкусно и красиво сервировано. Меню завтраков, обедов и ужинов составлялось заранее – сегодня на завтра, завтра на послезавтра и так далее. Виктор Борисович в рабочие дни не обедал дома, и каждый день после ужина, отмечал выбранные им блюда в завтрашнем меню, которые должны ему подать на ужин следующего дня. Сегодня он, закончив вечернюю трапезу, отметил блюда, которые ему приготовит повар на завтра и, сославшись на усталость, вышел во двор, сел в кресло-качалку у бассейна, находившегося по правую сторону особняка.

    Уже стемнело, во дворе горел свет, освещавший весь двор и Виктор Борисович, покачиваясь в кресле, устало смотрел на голубую воду бассейна. Елена ушла в дом, где работала сплит-система и занялась обычным вечерним трепом по телефону со своими многочисленными подругами. Виктор Борисович, искупавшись в бассейне, снова уселся в кресло-качалку и стал анализировать весь прошедший день.

   Он ежедневно проводил такой анализ с целью сверки правильности своих поступков, мнений и намерений во время всего рабочего дня. Тщательно обдумывал свои слабые места, слова, которые говорил своему шефу и коллегам по работе, проекты документов, которые необходимо подготовить для определенных мероприятий и многое другое. Своим анализом Виктор Борисович старался исключить в дальнейшем все, чем мог (не дай Бог) быть недоволен его шеф. Это позволит не давать лишнего повода для создания угрозы своего увольнения с этой престижной работы, оно было жизненно необходимо, поскольку коллеги-недоброжелатели могли «подставить» его в любой момент по любому вопросу.

   Быть работником аппарата правительства не просто, постоянно нужно быть на чеку, постоянно ждать удара с любой стороны от тех, кто хочет занять твое место. В то же время нужно работать так, чтобы у шефа не появлялось даже малейшего подозрения на твою некомпетентность или служебную лень. Так было всегда! Виктор Борисович работал в правительстве с 1995 года  и очень хорошо знал все правила аппаратной борьбы, которая никогда не прекращалась, никогда не сбавляла темпа, никогда не переходила в «мягкую форму».

    Со своим шефом, вице-премьером правительства, Виктор Борисович прошел долгий и трудный карьерный путь. Шеф «тащил его за собой» всюду, с давних пор, со времени его работы в городском совете заместителем председателя большого крупного города, где Виктор Борисович работал его помощником. С тех пор прошло много лет, но шеф по-прежнему ценил преданность Виктора Борисовича и его служебное соответствие. Но, не смотря на это, постоянно напоминал о своем протекторате в отношении Крестина, чтобы тот не расслаблялся.

   Сам вице-премьер прошел карьерный рост удивительно быстро, даже по меркам нашего времени. Виктору Борисовичу была хорошо известна биография его шефа, даже то, что отец будущего вице-премьера провел 10 лет в сталинских лагерях. В 1978 году босс окончил  политехнический институт по специальности «экономика и финансы». После окончания учебы остался работать в вузе в качестве преподавателя на кафедре тяжелого машиностроения. К 1980 году дослужился до заведующего лабораторией. В 1983 году будущий правительственный чиновник окончил факультет  Московского института государственного управления.

     Инженерная карьера шефа закончилась в 1990 году, когда он был избран депутатом городского Совета народных депутатов крупного города. Именно в это время Виктор Борисович начал работать с ним, его помощником. Уже в 1991 году шеф получил пост заместителя, а в 1994 году первого заместителя губернатора области. На этой должности он проработал до 1995 года.   

     Параллельно, в 1994 году, босс закончил Академию народного хозяйства при правительстве РФ. В марте 1995 года был назначен полномочным представителем президента РФ в той же области, а уже в июле того же года началась его карьера в Правительстве РФ.

Столь резкий скачок в карьере Виктор Борисович связывал с началом политической деятельности своего шефа. В 1995 году шеф вошел в Высший политсовет пропрезидентской партии «Наш дом – Россия», а уже в 1995 году стал руководителем избирательной кампании президента России Бориса Ельцина по одной из российских областей.

      Шефа по праву можно назвать «долгожителем» в российском кабинете министров. Его первой правительственной должностью стал пост заместителя министра в правительстве России.  В 1998 году он стал вице-премьером, ответственным за экономическую политику. В 1998 году какое-то время исполнял обязанности заместителя председателя правительства. С октября 1998 года по май 1999 года он занимал должность первого заместителя министра транспорта в правительстве. В мае 1999 года был назначен первым заместителем председателя правительства.  Этот же пост он сумел сохранить в первом и нынешнем правительстве Владимира Путина. Виктор Борисович был уверен, что его шеф был изощренным аппаратчиком, владеющим всеми необходимыми инструментами аппаратных интриг. Иначе быстро войти и долго оставаться в составе правительства столько лет невозможно!

   Размышления Виктора Борисовича плавно переходили в дрему, несмотря на жаркую погоду, свалившуюся на голову москвичей этим летом. Он перестал покачиваться в кресле-качалке и периодически то закрывая, то открывая глаза, продолжал смотреть на голубую воду бассейна.

    Вдруг в его бассейне, в прозрачной голубой воде он отчетливо увидел… труп мужчины обезображенного вида, какой бывает только у утопленников.  Что это? Не может быть! Откуда взяться этому утопленнику в его бассейне? Виктор Борисович протер глаза – неужели это ему привиделось? Нет! Труп плавал в бассейне лицом вниз. Его положение с согнутыми в локтях руками напоминало кадры из фильма ужасов.

    Тело видимо распухло от длительного пребывания в воде, одежда сорочка и брюки были будто накачаны воздухом. Как он мог здесь распухнуть, если пять минут назад в бассейне ничего не было и Виктор Борисович сам купался в чистой, голубой воде? Когда этот труп появился здесь? Виктора Борисовича охватил ужас – неужели в его бассейне произошло убийство? Что за чушь? А может кто-то подкинул в его бассейн утопленника? Зачем? Чтобы скомпрометировать? Кто это мог сделать?  Окончательно проснувшись, Виктор Борисович вскочил на ноги и нажал клавишу своего мобильного телефона, на которой был запрограммирован вызов охраны.

    На вызов Виктора Борисовича прибежали два охранника, дежурившие в этот день, отвечавшие за безопасность периметра особняка. По инструкции, охранник, дежуривший у ворот, оставался на своем посту и на вызов хозяина мог не являться.

 

- Что это все значит? – закричал Виктор Борисович, срываясь на визг – кто этот утопленник? Когда он здесь появился? Его здесь не было, когда я садился в это кресло, откуда он взялся? Я вас спрашиваю!

 

- Виктор Борисович – оправдывались охранники – в Ваше отсутствие на территории не было посторонних! Это чудовищно! Мы не знаем, кто этот несчастный, можем сейчас же посмотреть по записям камер наблюдения, можем быстро установить факт проникновения посторонних на объект….

 

- Это сделаете позже – кричал хозяин – а сейчас вызывайте оперативников и вытаскивайте труп из воды. Хотя нет, оставьте его в том положении, в котором я его обнаружил, опера сами вытащат….

 

   Оперативники прибыли удивительно быстро, как будто они только и ждали этого вызова неподалеку от усадьбы Виктора Борисовича. На шум во дворе вышла жена Елена и несколько человек прислуги. Все они вели себя удивительно спокойно, жена даже улыбалась, когда спросила супруга, что случилось. Виктор Борисович кратко рассказал ей, как он обнаружил утопленника. Она даже не удивилась этому несуразному происшествию. Слуги особняка, стоявшие в сторонке, также не выражали каких-либо эмоций, как будто такое случалось ежедневно и было обыденным и привычным. Они перешептывались между собой, равнодушно наблюдая за происходящим.

 

- Это обычное недоразумение, такое бывает – проговорила жена и молча стала смотреть на то, как оперативники вытаскивают труп из воды.

 

    Когда труп неизвестного вытащили и положили на площадку, вымощенную мраморной плиткой, Виктор Борисович подошел к нему и вместе с оперативниками стал осматривать жуткую находку. Это был мужчина, лет тридцати пяти, голова его была прострелена, во лбу виднелось входное отверстие пули, возле которого оставалась запеченная кровь. Пока один из оперов осматривал карманы  утопленника, Виктор Борисович пристально всматривался в лицо утопленника, которое… не успело даже испортиться от длительного(?) пребывания в воде.

    И это было очень странно! Тело утопленника разбухло от воды, что заметно было даже под одеждой, в которую был одет труп, а лицо оставалось чистым и «свежим». По состоянию лица покойного создавалось впечатление, что его убили не больше часа назад. Присмотревшись внимательнее, Виктор Борисович отметил про себя, что лицо утопленника ему очень знакомо, он точно где-то видел его. Но где и когда он мог  видеть этого человека? Крестину никак не удавалось вспомнить, как бы он не напрягал свою память.

    Между тем оперативники приступили к выполнению оперативно-следственных мероприятий с фотографированием, опросами охранников, прислуги и хозяйки элитного особняка. Просмотр записей камер видеонаблюдения ничего не дал, ни одна камера не зафиксировала проникновения на территорию усадьбы посторонних лиц. Не сработала и самая современная сигнализация, которая могла засечь все, что пересекало невидимые глазу инфракрасные лучи датчиков, установленных по периметру с внутренней стороны забора. Это было второй странностью этого происшествия. Как могло произойти тайное проникновение на усадьбу? Не на парашюте же сбросили убитого человека в бассейн Виктора Борисовича?

    Хозяин особняка сидел за столиком в беседке в таком возбужденном и неестественном состоянии, что даже не услышал фамилию имя, отчество следователя следственного управления, который представился Виктору Борисовичу, прежде чем приступить к его опросу.

 

- Вы позволите Вас опросить, уважаемый Виктор Борисович? - заискивающе спросил следователь.

 

- Да, конечно – не своим голосом ответил хозяин – выполняйте свои обязанности как положено!

 

   Следователь попросил рассказать о том, как был обнаружен труп. Виктор Борисович рассказывал все, что произошло после его ужина, хотя рассказывать особенно было не о чем. Состояние Крестина было на удивление странным, необычным и похожим на состояние гипнотического транса. Во время рассказа Виктор Борисович думал совсем о другом, его беспокоило его служебное положение, после всего случившегося у него дома.

     Как к этому случаю отнесется его шеф? Поймет ли он непричастность Виктора Борисовича к этому убийству? Кто теперь знает! А как поведут себя аппаратные противники Виктора Борисовича, готовые в любую минуту подставить его, «подсидеть» и занять это теплое местечко в аппарате правительства? Неожиданной «подставы» можно было ждать ежедневно, от изощренных аппаратных методов до банальных сплетен и сфабрикованного компромата. Многие чиновники в своей чинушечьей борьбе пользовались, как им казалось, даже магическими «способами» борьбы с конкурентами – они ежедневно мысленно представляли своего обидчика в гробу, усыпанному цветами. Делали это они перед сном, как ритуал-заклинание и всерьез надеялись на то, что их телепатическая «ворожба» воплотиться в реальность.

    А может быть это кто-то из них, устроил всю эту провокацию с целью дискредитировать Крестина? Подбросили убитого в его бассейн для того, чтобы Виктор Борисович был замешан в уголовном деле, а потом  использовать этот факт против него в мышиной, аппаратной конкуренции? Но как они смогли незаметно подкинуть этот труп?

    Для тех коллег, которые считали себя коренными москвичами, Виктор Борисович всегда был  из категории «понаехали здесь» и отношение к нему у коренных москвичей было как к провинциалу, попавшему волей судьбы на ответственную должность в аппарате правительства. Многие камуфлировали это отношение своим льстивым поведением, но были и такие, которые откровенно показывали всем своим видом пренебрежение к его провинциальной особе….

 

- Не смею Вас больше утруждать, уважаемый Виктор Борисович, извините ради Бога за беспокойство  –  также заискивающе произнес следователь, удалившись из беседки в полусогнутой позе. 

 

    Оперативно-следственная группа уехала. К Виктору Борисовичу подошла жена Елена и, поглаживая его по голове, как маленького мальчика, пыталась успокоить и увести с собой в спальню.

 

- Пойдем спать, милый – нежно проговорила она – утро вечера мудренее. Что ты так расстроился из-за этого утопленника? Ну, утопленник…, ну и что?  Ничего страшного не произошло, мало ли как этот труп мог попасть в наш бассейн…. Завтра все прояснится!

 

- Как ты можешь, Лена так говорить? – взволнованно отвечал ей Виктор Борисович – после случившегося, я уже не могу доверять своей охране. Иди, спи, а еще посижу здесь немного и приду!

 

   Елена ушла, а Виктор Борисович продолжал сидеть в беседке с отрешенным видом и пытался вспомнить, где он мог видеть лицо этого утопленника. Его память напряглась как во время мозгового штурма, используемого им при решении особо важных вопросов своего шефа. Но его, мышление, никак не удавалось переключить в режим быстрого анализа такой жуткой информации. Единственно, что было им определенно, так этот то, что это лицо он уже где-то видел и не просто видел, а еще и возможно встречался с этим человеком. Но где и при каких обстоятельствах?

   Виктор Борисович вспоминал все официальные и неофициальные контакты своей служебной деятельности, но все было тщетно. Что касается неофициального решения многих поручений шефа, то здесь было солидное поле для работы его памяти. Таких вопросов было так много в лихие девяностые годы, что для того чтобы все их вспомнить, нужно было очень много времени и свежая ясная голова.

   Любой чиновник его уровня имеет в своей практике случаи, о которых не хочется вспоминать. Но если ты продвигаешься вместе со своим боссом по служебной лестнице с «самого низа», то будь готов к тому, что придется заниматься массой «грязных» дел, порой явно противоречащих уголовному закону. Есть такое расхожее выражение: «Политика – это грязное дело!». Поэтому при карьерном продвижении своего шефа, ты всегда увязаешь по уши в этой грязи. А шеф при этом остается чистеньким и незапятнанным. Для него политическая стерильность превыше всего! Другого - просто не бывает!

   У Виктора Борисовича были поручения шефа, за исполнение которых  рано или поздно придется отвечать перед законом, пусть даже не здесь на земле, а на высшем суде после смерти. Таких грехов у его аппаратных противников было такое же великое множество, и чем выше должность руководителя, тем их больше у его помощников. Но сегодняшнее происшествие ставило его, а не его противников под удар, и это ему сейчас нужно думать, как избежать ненужного фигурирования даже в эпизодах  любого уголовного дела.

   Так ничего конкретного не вспомнив, Виктор Борисович ушел спать около двух часов ночи. Завтра ему предстояло выяснить, кем был этот человек, труп которого он обнаружил в своем бассейне, а, установив личность погибшего, он обязательно вспомнит, где и когда им пришлось пересечься в этой жизни.

 

 

 

                                                      ****

 

     Виктор Борисович проснулся утром раньше обычного времени, всю ночь он проспал, как убитый и ни разу не просыпался, даже в туалет.   Он понимал, что уже опаздывал на службу, но вчерашнее происшествие напомнило о себе сразу, как только он проснулся. Начальник охраны его сопровождения уже доложил ему о том, что служебный кортеж ждет его во дворе усадьбы и движение по трассе перекрыто, можно выезжать! Крестин ответил коротко: «Ждите!» и пошел не в ванную комнату, как обычно, а сразу в крытый бассейн, примыкавший к особняку.

    В помещении бассейна он снял халат и прыгнул в воду. Вода освежала его и придавала дополнительный тонус. Он продолжал  плескаться в бассейне и старался пока ни о чем не думать. Открылась боковая дверь и в помещение бассейна вошла жена Елена. Вид у нее был бодрый и жизнерадостный, она ежедневно посещала бассейн после утренних упражнений в тренажерном зале, находившимся рядом с крытым бассейном.

 

- Как спалось, дорогой? – весело спросила она, подойдя к краю бассейна – что-то ты сегодня поздно встал. Тебе что не здоровиться? У тебя какой-то уставший вид!

 

- А как я должен выглядеть – ответил Виктор  Борисович, раздражаясь от ее спокойного вида – после того, что произошло вчера? В отличие от меня, тебя эта история, видимо, нисколечко не взволновала. Ты, как всегда весела и жизнерадостна!

 

- Какая история, дорогой? – с недоумением спросила Елена – и что вчера могло случиться такое, что могло бы тебя так огорчить и расстроить?

 

- Ты что, издеваешься? – уже с явной злостью спросил Виктор Борисович – я вчера задремал после ужина возле бассейна во дворе, а открыв через некоторое время глаза, обнаружил труп неизвестного мужчины, застреленного и утопленного у нас в бассейне.

 

- Какой труп, дорогой? – недоумевала Елена – у тебя точно переутомление! Вызвать личного доктора из «кремлевки»? 

 

- К черту доктора! – закричал Виктор Борисович – это ты сошла с ума, раз ничего не помнишь!  Или продолжаешь издеваться надо мной, делая вид что ничего не знаешь? Ты что, заодно с моими противниками, которые так и хотят спровоцировать меня и всячески ослабить мое влияние в аппарате Правительства? 

 

    Крестин вылез из бассейна и сел в кресло, стоящее недалеко от воды,  он тяжело дышал и пытался успокоиться. Жена смотрела на него с удивлением и тревогой и не решалась прыгать в воду, чтобы завершить свои утренние процедуры. По виду мужа Елена поняла, что ему не до шуток, его выражение лица напоминало оскал хищника, готового загрызть любого, кто осмелится к нему подойти. Она робко присела ему на колени и погладила по голове.

 

- Ты что, действительно не помнишь вчерашнего вечера? – спросил Виктор Борисович, немного успокоившись – я не знаю как себя сейчас вести с тобой, я рассказываю тебе вчерашнее происшествие, а ты делаешь вид, что впервые об этом слышишь….

 

   Елена, по-прежнему молча смотрела на мужа непонимающим взглядом, не осмеливаясь что-нибудь сказать в ответ. Выражение ее лица и глаз, по которым Виктор Борисович научился за долгие годы супружеской жизни определять не только ее настроение, но и истинность того, что она говорила, успокоило его окончательно

 

Полную версию романа  Вы можете заказать по адресу: vladimirzharikov@mail.ru

 

Стоимость электронной книги – 70 руб, формат: epub, PDF.

 

Перечислите 70 руб на счет 41001306314969 Яндекс-деньги и отправьте заказ на указанный адрес.

 

 

© Copyright: Владимир Михайлович Жариков, 2012

Регистрационный номер №0062512

от 14 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0062512 выдан для произведения:

Владимир Жариков

 

Покидая себя – 2
или
Явку с повинной отменить нельзя

мистический детектив

 

 

 

 

 

г.Шахты 2010г.

ББК 84 (2 РУС) 6
Ж 345
Владимир Жариков
Вне себя-2
ISBN 978-5-9902371-8-6

Во второй книге романа читателя ожидают расследования преступлений высокопоставленных чиновников. Герой первой книги романа – Виктор, помогает правоохранительным органам в расследовании многих громких преступлений как «штатный экстрасенс». По просьбе работника Следственного комитета, он подсказывает о конкретных деталях преступлений, исследуя которые правоохранительные органы проводят свои эффективные расследования.
Раскручивая приостановленное дело «об убийстве с гробом», следователи Следственного комитета, по подсказке экстрасенса, выходят на высокопоставленных государственных чиновников, организовавших высокодоходный преступный бизнес. В романе нет суперменов, стремительных погонь и перестрелок, как это бывает в классическом детективе, но развитие сюжета максимально приближено к условиям реального следствия по громким уголовным делам новейшей истории России. Мало кто знает, как трудно получить разрешение на ведение следственных действий в отношении высокопоставленных чиновников. Но есть более эффективный способ следствия по подобным делам….
В последней детективной истории «Явку с повинной отменить нельзя», с главным действующим лицом, высокопоставленным чиновником правительства, организатором заказного убийства журналиста одной из московских газет, происходят загадочные, мистические события. Чиновник предполагает, что все эти события - театрализованный спектакль спецслужб. Он догадывается, что попал в оперативную разработку. Не веря в мистику, скрываясь от «спектакля ФСБ», он уезжает в Испанию, в свой, приобретенный им заранее, древний замок. Чиновник намерен просить политического убежища у короля Испании и остаться там на всю оставшуюся жизнь.
Но, находясь в историческом памятнике испанской старины, он сталкивается с еще более загадочными мистическими событиями, которые невозможно объяснить только проведением психологической операции спецслужб – в замке происходят реальные зловещие убийства с мистическим сопровождением. Мистика на грани ужасов заставляет высокопоставленного чиновника вернуться в Россию….

Контакты для издательств:
e-mail: vladimirzharikov@mail.ru; тел. +7 928 115 2064

 

 

 


«…отличительная черта России, где люди
с криминальным прошлым легко становятся
политиками…. Многие стремятся к власти
в России уже потому, что власть обеспечивает
защиту от уголовной ответственности тем, кто
занимает высокопоставленные должности.
Это абсурд!».

Луиза Шелли, профессор
Университета Джорджа Мэйсона.

Уральское дело.


****

Через несколько дней после возвращения Валерии и Виктора домой, его вызвали повесткой к следователю прокуратуры. Повестка, как повестка, адрес, по которому его вызывали на допрос в качестве свидетеля, был адресом следственного отдела города.

- Валерия – обратился Виктор к жене – меня зачем-то вызывают в прокуратуру на допрос! Что бы это значило? Я теряюсь в догадках, но твердо уверен, что никогда в своей жизни не совершал ничего противозаконного. Правда, вызывают меня в качестве свидетеля.

- Наверное, тоже по поводу НЛО – предположила Лера – они, что там все зациклились на этой теме? Ну, понятно, что представители СМИ интересовались этой темой по сообщению, полученному от наших соседей, а прокуратура причем здесь?

Виктору все стало понятно, когда уже вечером того же дня ему позвонил ученый-археолог Казарин, тот самый Казарин, которому Виктор обещал организовать экспедицию и которому помог найти «золотой эшелон Николая II» в Екатеринбурге.

- Здравствуйте Виктор Ефимович – поздоровался вежливо Казарин – я должен вам рассказать нечто, что связано с находкой клада в Екатеринбурге.

- Здравствуйте Николай Павлович – ответил Виктор – слушаю Вас!

- Мне очень неудобно перед Вами – начал Казарин – Вы мне так помогли, так помогли…. Но, я …, как бы это сказать…помягче, что ли…. Короче я не смог на допросе у следователя скрыть, что это Вы показали место, где спрятано золото императора. Вы извините меня пожалуйста… я …я не могу врать и наверно поэтому у меня ничего не получилось в этом деле.
Следователь сначала поверил моим показаниям, а потом почему-то резко стал сомневаться. Наверное, он допросил моих коллег и выяснял, какими историческими документами я располагал, разыскивая этот клад, а все документы указывают совершенно на другое место, расположенное в противоположной от Екатеринбурга стороне. Я Вам говорил, что место захоронения клада должно находиться не там, где определили Вы. Следователь так запутал меня, что я нечаянно проговорился. Наверное, прокуратура и Вас начнет скоро допрашивать.

- Не беспокойтесь, Николай Павлович, - успокоил его Виктор – допросят уже завтра, только сейчас получил повестку! А я уже считал это уголовное дело по ограблению Вашей экспедиции, завершенным…. Ну да Бог с ним! Скажите лучше как Ваши дела по нашей с Вами договоренности? Вы уже подготовили концепцию заселения территории древней Руси с земель страны Славомории?

- Виктор Ефимович, Вы слишком быстрого от меня хотите - взяв себя в руки, отвечал ученый – чтобы подготовить концепцию нужны серьезные научные основания. Тем более, что эта концепция переворачивает многие устоявшиеся авторитетные гипотезы и доказательства. Я занимаюсь ее подготовкой, Вы можете не волноваться, и как только я буду готов, я Вам сам позвоню. Кстати, на научную публикацию также потребуются деньги!

- Я Вас и не тороплю – сказал Виктор Казарину – делайте так, как считаете нужным. Нужную вам сумму фонд перечислит по первому Вашему требованию. Вы-то поверили мне, в конце концов, или нет?

- После поиска «золотого эшелона» в Екатеринбурге, у меня нет сомнений в Вашей правоте – заверил Казарин – а что касается научных оснований, то я уже кое-то нашел. Дело в том, что всегда при подготовке какого-либо исторического материала, ученые, основываясь на фундаментальных подходах, существующих в настоящее время, попросту не обращают внимания на незначительные факты, которые не соответствуют общепринятым представлениям. Вот такие факты я уже нашел и на них будет основываться моя концепция.

- Хорошо, Николай Павлович, желаю Вам удачи и жду Вашего звонка! – сказал Виктор.

- Еще раз, извините ради Бога за невыполнение Ваших наставлений – извинился ученый и отключил связь.

Теперь Виктор окончательно понял причину его вызова в прокуратуру на допрос. Значит, следователю, который вел дело о попытке ограбления археологической экспедиции, показался очень подозрительным тот факт, что известный ученый археолог, нашел исторический клад – «золотой эшелон Николая II» по месту, указанному дилетантом, посторонним человеком, случайно познакомившимся с Казариным в самолете.

- Валерия, как ты посоветуешь мне вести себя у следователя на допросе? – спросил жену Виктор, после того, как рассказал ей свой разговор с Казариным.

- А ты скажи ему, что тебе приснился вещий сон, в котором ты видел как и где прятали клад – толи в шутку, то ли всерьез ответила Лера.

- Ты думаешь, следователь в это поверит? – спросил Виктор – вряд ли. Следователь будет рыть так, чтобы докопаться до «реальной», по его мнению, причины. Не могу же я ему рассказать, что обладаю такими паранормальными способностями, что могу телепортироваться туда, куда пожелаю. В такие сказки, он тем более не поверит! Все что связано с мистикой и паранормальными явлениями, следователи никогда не верят…. И правильно делают!

- Ну, тогда не знаю – сказала Валерия – я не соображаю ничего в юриспруденции.

- Людей с экстрасенсорными уникальными способностями власти всегда старались использовать в разведке – ответил Виктор - а также в расследованиях различного уровня преступлений. Ты же не хочешь, чтобы я работал разведчиком или штатным предсказателем нынешнего президента?
Все эти разведки и прочая шпионская суета направлена только на одно – на достижение военного и технологического превосходства перед другими странами. Если бы на Лории не удалось бы объединиться всем странам в одно государство, то может быть, и нашей планеты бы уже не существовало. Ядерная война произошла бы на Лории восемь тысяч лет назад и погубила бы нашу Землю. Так что я хоть и патриот, но не хочу работать на самоуничтожение всей земной цивилизации, ради политических амбиций президента.

- А может как раз наша разведка и занимается тем, чтобы страны объединились – высказала свое мнение Лера.

- Свежо предание, да вериться с трудом! – ответил Виктор – я сегодня продумаю, как выстроить свое поведение завтра на допросе у следователя. Выстрою, так сказать, свою линию защиты, хотя вызывает он меня в качестве свидетеля. Но мне известны случаи, когда, вызвав человека в качестве свидетеля, в конце допроса его уже обвиняют в чем-либо и меняют это самое качество со свидетеля на подозреваемого. Это широко известные трюки следаков.
Весь оставшийся день, Виктор ходил молчаливый и сосредоточенный, а по сему было явно видно, что он обдумывает варианты своих показаний с тем, чтобы быстро убедить следователя в своем вещем сне.

На следующий день в назначенное время Виктор сидел перед кабинетом с номером, указанным в повестке. Он чувствовал себя спокойно и уверенно. На двери кабинета висела табличка «Следователь следственного отдела Вадим Мацейко». Наконец из кабинета выглянул мужчина средних лет, он пригласил Виктора в кабинет.

- Я следователь следственного отдела СК города Свердловской области Евсиков Юрий Михайлович! - представился следователь – прилетел в командировку для допроса Вас в качестве свидетеля по делу № 34298 о попытке ограбления археологической экспедиции бандой Хмыля.

- А кто тогда Мацейко? – спросил Виктор – в повестке почему-то не указана фамилия следователя, а указан номер кабинета. Поэтому и допрашивать меня должен хозяин этого кабинета.

- Ну, будет Вам разглагольствовать – возмутился Евсиков – я в командировке и поэтому мне временно предоставили кабинет, находящегося в отпуске сотрудника….

- Вы же сами знаете – в ответ возмутился Виктор – что в Вашем деле все должно быть строго и четко, потому что того требует уголовно-процессуальный кодекс. Покажите, пожалуйста свое удостоверение….

Следователь показал свое служебное удостоверение и Виктор, прочтя в нем фамилию и должность Евсикова, успокоился. Следователи никогда не любили таких «законников», как этот вызванный им фигурант по делу. Евсиков не скрывал этого недовольства и раздражения, Виктор тоже, поэтому в самом начале допроса возникла та аура недоверия и взаимного презрения, которая появляется в случаях, когда между субъектами следственных действий «не складываются отношения».

- Вы, Заликов Виктор Ефимович, 1955 года рождения, проживающий по адресу…? – начал обычную процедуру допроса Евсиков – так?

- Так! Юрий Михайлович – спокойно отвечал Виктор – а почему мою супругу Валерию не вызвали на допрос, а только меня? Она также является свидетелем, даже пострадавшей по этому уголовному делу….

- Давайте с Вами договоримся, что вопросы здесь буду задавать я – сказал следователь – это банально, но так должно быть!

- Тогда и я Вам должен сказать, что без адвоката, я Вам ничего говорить не буду! – парировал Виктор наезд следака – имею на это право!

- Хорошо – согласился Евсиков – звоните своему адвокату, я подожду!

- А у меня нет своего адвоката, и я требую предоставить мне бесплатного адвоката, как положено по закону – спокойно проговорил Виктор – это я подожду, пока Вы, господин следователь, обеспечите мой допрос в присутствии адвоката, которому прокуратура оплатит его участие в моем допросе.

Следователь явно не ожидал такого поворота разговора и был не готов предоставить, положенного адвоката, он вышел из кабинета, предупредив Виктора, чтобы тот ждал его, пока он не вернется.
Тактика такого поведения была продумана Виктором заранее. В соответствии с УПК РФ, свидетель может являться на допрос со своим адвокатом, но следователь не обязан предоставлять свидетелю защитника, как это предусмотрено в случае допроса обвиняемого. Евсиков мог бы сразу же об этом возразить Виктору, а поскольку он этого не сделал, то такое его молчаливое согласие означало только одно – следователь собирался на первом же допросе перевести свидетеля Виктора в категорию обвиняемого по данному уголовному делу.
Вернувшись через некоторое время, Евсиков молча подписал пропуск Виктору и выписал другую повестку на следующий день на 10-00 утра. Протянув обе бумажки Виктору, Евсиков пристально посмотрел ему в глаза, на что Виктор ответил таким же колючим взглядом, которого следователь не выдержал и отвел глаза в сторону.

- До завтра! – попрощался Виктор и вышел из кабинета.

На следующий день ровно в указанное в повестке время он снова явился на допрос. В кабинете кроме него находился молодой еще человек, представившийся адвокатом Областной коллегии адвокатов Белянцевым Анатолием Сергеевичем. Прозвучали положенные по процедуре допроса вопросы, на которые Виктор спокойно и утвердительно отвечал и Евсиков приступил к главной части допроса.

- Скажите, Виктор Ефимович, откуда Вам стало известно о месте нахождения исторического клада? – спросил он, явно ожидая, что его вопрос не простой и Виктору придется что-либо выдумывать, а тогда он, Евсиков, запутает его так, что допрашиваемый все равно «расколется».

- Я могу не отвечать на этот вопрос? – обратился Виктор к адвокату – этот вопрос не имеет отношения к сути уголовного дела по попытке ограбления экспедиции бандитами.

- Нет, Вы должны ответить на вопрос следователя – сказал Анатолий Сергеевич – это имеет отношение к делу, поскольку определяет причину, по которой расследованием определено конкретное место преступления.

- Хорошо – ответил Виктор – отвечаю – мне приснился сон, в котором я видел как закапывают клад, и там, во сне шагами я определял место его захоронения….

Евсиков, начавший уже писать протокол допроса, выпрямился и, приняв угрожающий вид, сказал:

- Виктор Ефимович, если Вы думаете, что я поверю в эту чушь, то Вы глубоко ошибаетесь - я человек с опытом и в такие сказки не верю!

- Юрий Михайлович – спокойно отвечал Виктор – я тоже вроде бы не мальчик и на понт меня брать не следует. Я прожил на белом свете пятьдесят пять лет и мне вообще-то бояться нечего. Тем более что я ни в чем не обвиняюсь, и ничего преступного не совершал. А если я помог государству и ученому найти исторический клад, то мне вместо допроса полагается премия в виде денежного вознаграждения за содействие в поиске клада. Я не обязан Вам доказывать, что я не верблюд, это вы мне доказывайте мою вину, в соответствии с презумпцией невиновности.

- Вас… пока никто ни в чем не обвиняет – сказал следователь – Вы пока еще свидетель, а не подозреваемый!

- Тогда будьте так добры, смените свой тон – посоветовал ему Виктор – и не только тон, но и обвинительный уклон допроса свидетеля. А ваше определение «пока не обвиняемый», надеюсь, так и останется таковым.

Евсиков замолчал, подыскивая какие-то аргументы следующего вопроса, а Виктор улыбнулся своему адвокату, которому явно понравилось, как ведет себя на допросе его подопечный.

- Короче, я так Вас понял…, что… вы не хотите отвечать на мой вопрос честно? – уже с угрозой произнес Евсиков – тогда я Вам зачту показания грабителей, а также участников экспедиции, которые свидетельствуют о том, что Вы точно зная, где зарыт клад, организовали попытку ограбления с целью завладения золотом. А это уже, знаете ли, совсем другая квалификация Ваших действий.

- Вы несет явную чушь, которая на суде выясниться с самого начала процесса – парировал Виктор – если бы я имел такую цель, то бишь мотив, выражаясь юридическим языком, то я бы спокойно, один, под покровом ночи, выкопал бы все царское золотишко и увез бы его домой. Вам не кажется самому, что ваш мотив моего якобы преступления, притянут Вами за уши? Я знаю методы таких вот следователей, как Вы. Пытаетесь меня запутать, сбить с толку, думаете, что у меня затрясутся руки, я начну проговариваться и тут Вы, следователь следственного отдела провинциального города Свердловской области Евсиков Юрий Михайлович, ошарашите меня своим «хитрющим вопросом», и я тут же сознаюсь… в том, чего не совершал! Похвально, господин следователь, похвально! Только этот номер Вам не пройдет! Вы знаете, для чего я потребовал адвоката за счет государства?

- Нет, не знаю, и знать не хочу! – почти закричал следователь, которого Виктор вывел из состояния равновесия.

- Протестую – внес свое слово адвокат, который явно симпатизировал Виктору – против Вашего поведения на допросе, господин Евсиков. Вы не должны кричать, а стало быть, оказывать давление на моего подзащитного.

- Хорошо, протест принимается, я извиняюсь за свою несдержанность – проворчал Евсиков, немного успокоившись – можете продолжать свой рассказ, свидетель!

- Так вот – продолжил Виктор – я пригласил адвоката для того, чтобы сделать официальное заявление в его присутствии, которое записывается мною, как и весь Ваш допрос на диктофон и видео. Можете не пытаться обнаружить эту аппаратуру, это очень миниатюрное устройство…, таких на Земле нет!
Итак, мое официальное заявление! Вы, господин Евсиков приехали сюда с одной целью, которую Вам поставил Ваш непосредственный руководитель. В уголовном деле, о котором вы здесь упомянули, нет никаких показаний против меня. Вы их сфабриковали для того, чтобы оказать на меня давление и сломить мою волю с целью «сотрудничества со следствием». И все это нужно только для того, чтобы под давлением выяснить у меня одно – как я, нормальный человек определяю места, где находятся клады. Это и есть Ваше задание!
Для того чтобы убедить Вас в своей правоте я процитирую задание Вашего руководителя дословно: «Юра, нужно выяснить у этого мужика, который показал на месте, где зарыто золото, как он узнает об этом. Возьми его на понт, втюрь несколько липовых показаний в дело….

Дальше произошло невероятное событие - Виктор замолчал, а голос начальника Евсикова продолжал звучать и никто из присутствующих при этом, ни следователь, ни адвокат не поняли, откуда он звучит:

«… и сыграй на этом. Этот хлюпик сразу же расколется, поверь моему опыту. Скорее всего, он ясновидящий, экстрасенс, которому иногда удается видеть то, чего нам с тобой не дано! Юра, пойми, если нам удастся заполучить этого уникума на крючок, то мы с тобой – богатые люди! Бросим к черту эту проклятую работу и заживем по-человечески…» и голос внезапно замолчал.

- Ну, что господин следователь, продолжать или хватит? – спросил Виктор – после таких вот аргументов, скоро Вам Юрий Михайлович Евсиков самому придется отвечать на вопросы следователя, а не мне! И не только по этому уголовному делу, а еще по многим делам, которые Вы фабриковали против честных бизнесменов с целью вымогательства денег. Мне перечислить такие дела или не надо?

-…Вы кто? … Вы… из службы собственной безопасности? – залепетал Евсиков, находящийся, видимо, в шоке после услышанного – говорил же шефу, не нравится мне это дело…, так нет же, езжай, езжай….

- Ну, вот и чудненько! – констатировал Виктор – Вы сами признались в своем должностном преступлении. Может быть, изложите все это на бумаге и подпишите? Или мои аудио и видео записи пойдут в дело?

Евсиков явно был в состоянии аффекта, он ничего не соображал, вскочил со своего места, руки его дрожали, на него было жалко смотреть. Паузу прервал адвокат:

- Виктор Ефимович, где вы раздобыли такие улики? Хотя о чем это я? Мне то это зачем?

- Для Вашей карьеры, Анатолий Сергеевич – отвечал Виктор – если правильно будете себя вести, как адвокат, то скоро станете свидетелем на суде по делу господина Евсикова и его шефа. Записи нашей, с позволения сказать беседы и другие улики по будущему уголовному делу уйдут сегодня спецкурьером в Москву, в Генеральную Прокуратуру! Там их уже ждут, я вчера созванивался!

Подписав пропуск в конец деморализованным Евсиковым, Виктор вышел из кабинета, плотно закрыв его дверь.

****

Виктор никогда не любил политику, считая ее грязным и омерзительным делом. У него было обостренное чувство социальной справедливости. Это чувство приходит каждому человеку, которого не раз в жизни обманывали или который сам обманывался, поверив обещаниям власти. Так произошло со многими нашими согражданами, которые, наивно доверяли вначале Горбачеву, затем, поддержали Ельцина и в очередной раз обманулись, надеясь на скорое обновление государства, общества и повышение уровня свой жизни основной части населения страны.
Поэтому, когда Виктор видел вокруг себя тотальное разворовывание национального состояния в ходе Чубайсовской приватизации, он не мог не возмущаться таким переходом к пресловутой рыночной экономике. Ельцина и его команду он не любил и не поддерживал. Интуитивно видел в его политике очередную фальшь, как у вождей КПСС и полное отсутствие социальной справедливости в его реформах.
Наше общество, купившееся на посулы, о равных возможностях всех граждан при рыночной экономике и получении дивидендов по акциям, которые каждый получит за ваучеры, рьяно поддерживало высокопоставленного авантюриста, чрезмерно употребляющего горькую. Теперь по прошествии многих лет подавляющее большинство населения поняло как всех «обули», для того, чтобы конституционно узаконить присвоенное богатство, украденное у всех нас нагло и цинично.
Поэтому Виктор с брезгливостью и презрением относился к бизнесменам любой масти и ранга, чиновникам, зарабатывающим на своих служебных обязанностях и «оборотням в погонах». Так относятся к ворам в нормальном гражданском обществе. Виктор ненавидел тех нуворишей, которые вызывающе себя вели, публично называли себя хозяевами жизни.
Он быстро привык к своим неестественным, случайно появившимся новым способностям. При этом он не испытывал чувства вседозволенности, безнаказанности и эйфории по этому поводу. Наверное, потому, что это зависело от характера самого человека. А человеком он был порядочным, справедливым. Не страдал гордыней и жадностью. Всю свою сознательную жизнь Виктор не стремился к богатству и роскоши.
Наверное, потому, что рос он сиротой, провел трудное детство и привык довольствоваться тем, чего мог достичь своими способностями и трудом. Мать его умерла рано, воспитывал его отец, инвалид второй группы. До девяти лет Виктор жил с отцом, приходилось во всем помогать ему и одновременно учиться отлично в школе, а когда отец решил жениться и привести в дом мачеху, он не стал возражать и противиться, полагаясь на благоразумие отца.
Так рос он с мачехой до окончания восьмого класса. После восьми, поступил без экзаменов в техникум, окончил его по специальности «Электрические станции, сети и системы» и вскоре ушел служить в ряды советской армии. Продолжать учебу после армии было не за кем. Он поступил на работу и продолжил свое образование в ВУЗе заочно по специальности «Электропривод и автоматизация промышленных установок и технологических комплексов».
Еще в школе он отличался от многих своих сверстников тем, что обладал нестандартным мышлением. Когда изучали историю, Виктор никак не мог понять – почему рабочий класс в капиталистическом мире, которому, по словам учителя, живется очень плохо, не совершил до сих пор революцию, как в России в 1917 году.
Однажды на уроке он задал такой вопрос преподавателю истории:

- Валентина Дмитриевна, по телевизору говорят о разгуле преступности в США – начал свой вопрос Виктор – там свободно продают огнестрельное оружие. Тогда почему там до сих пор не происходит революция, как в нашей стране в 1917 году? Ведь Вы говорите, что капиталисты эксплуатируют рабочих, доводят их до нищеты, там царит бесправие и произвол. А еще Вы говорили, когда большевики готовили в России революцию, оружие тайно привозилось в страну для поднятия восстания. А там, за границей, это оружие продается свободно, даже привозить откуда-нибудь не нужно!

- Да потому, Витя, что у американских рабочих нет денег на это оружие – уклончиво отвечала учительница.

- А откуда у русских рабочих были деньги на оружие? – не унимался Витя.

Валентина Дмитриевна быстро сообразив, что она может запутаться в логике Виктора, пыталась выкрутиться из ситуации за счет давления на ученика учительским авторитетом, молчи, дескать и не задавай глупых вопросов. Учителя в то время жестко инструктировались райкомом КПСС, им строго предписывалось о чем можно говорить с учениками, а о чем строго запрещено.

- Денег русские рабочие скопили на оружие, отказывая себе во всем необходимом – лукавила она – а в США Витя, революция не происходит потому, что там нет Ленина.

Странно это все как-то – произнес Витя и уже готовился задать очередное свое «почему», но Валентина Дмитриевна прервала его:

- Заликов, когда вырастешь, тогда сам все поймешь – завершила она дискуссию.

Так Виктор и пытался все свое детство и юность сам понять и во всем разобраться основательно. Он никогда и никому не верил на слово. А если сказанное вообще не вписывалось в логику его мышления, он отвергал это навсегда.
Пришло время вступления его класса в комсомол – и тут с ним произошел его первый политический казус. В школьном комитете комсомола Витя прошел собеседование, сдал знание Устава ВЛКСМ и их группу повезли в райком ВЛКСМ на утверждение. Вот там-то и произошел этот казус. Когда Виктор ответил на вопросы по Уставу, один из комсомольских функционеров, сидевший в комиссии, спросил его:

- Ты хочешь стать строителем коммунизма?

- Нет! – ответил спокойно Виктор – я хочу стать летчиком. Это была его детская мечта – хочу выучиться и стать летчиком.

Комиссия притихла в ожидании реакции председателя на ответ Виктора.

- Это почему же? Ведь строитель коммунизма это и летчик, и сталевар, и шахтер, и колхозник, и мы все здесь сидящие! – пафосно произнес председатель.

- Я так не думаю – отвечал четырнадцатилетний мальчик – летчик – это летчик, он ничего не строит – он летает. Я тоже не хочу что-либо строить, я хочу летать. Я говорю это честно, как записано в Уставе.

Из всей группы учеников, только он один не прошел утверждение райкомом. Комсорг школы получил большой нагоняй за этот случай, за то, что неподготовленного школьника привез в райком комсомола. Директор школы дал нагоняй со своей стороны. Как это так – отличник учебы не мог пройти утверждение райкома. Виктор наотрез отказывался ехать в райком в следующий раз. Он «нутром» чувствовал, что все кто сидел в комиссии не могли строить никакого коммунизма и по его убеждению - это были дармоеды и бездельники. Врунишки и приспособленцы, не хотевшие работать.

Так и обходился он без членства в ВЛКСМ в техникуме, а после и в армии. Когда ротный донимал его «своим комсомолом» - вступай, а не то будешь постоянно жить «на губе», Виктор отвечал, что он не может этого сделать по религиозным убеждениям.
Устав ВЛКСМ был предназначен для мальчиков и девочек детского возраста. Тогда заучивая его и не понимая, что там написано, дети вступали в организацию, но когда им исполнялось двадцать лет и более, они осознавали всю ересь, написанную кем-то для детского ума. Так и Виктор, повзрослев, стыдился того, что ему придется лицемерить, произнося устав, но уже не заученный, а осмысленный им.
А чем больше он его осмысливал, тем больше появлялось «почему». Например, почему он «должен…» или «обязан». Он считал, что в своей жизни он никому ничего еще не должен и никому ничем еще не обязан. Давать абстрактные обязательства нельзя – это Виктор знал твердо.
Так было со вступлением в КПСС. Он смолоду понял фальшь прогнившей коммунистической идеологии. По телевизору говорят одно, а в жизни происходило противоположное. Расхожий лозунг КПСС – «Цель партии – благо народа!» означал пустые прилавки магазинов, недоступное жилье, очереди за необходимыми товарами и многое другое.
На формирование мировоззрения Виктора повлияли и рассказы отца, который отсидел при Сталине ни за что семь лет. «Ни за что» в то время называли причины, по которым в СССР сажали в тюрьму на десять лет, но за которые в нормальной стране никогда бы даже не оштрафовали. В постсталинские времена ходил анекдот о том, что «ни за что» давали десять лет лагерей, а если «было за что» - пятнадцать! За рассказ такого вот анекдота можно было при Сталине схлопотать пятнадцать.
Отец действительно сел за курьез, который мог произойти с каждым. Он работал в то время бригадиром и однажды утром давал наряд на работу своей бригаде. Когда один из членов бригады спросил у бригадира, сидевшего за обшарпанным столом о неправильном начислении зарплаты за прошлую неделю, отец Виктора ответил, что он зарплату не начисляет, и сказал: «Пойди вон у мастера спроси!», и указал пальцем на стену соседнего кабинета мастера. А на стене, на которую указал отец, висел портрет Сталина…. Кто-то донес куда следует, что бригадир Заликов назвал вождя мастером и сказал, что он зарплату не правильно начисляет. Этого было достаточно, чтобы получить десять лет лагерей. Страна восстанавливала разрушенное войной народное хозяйство, и бесплатная рабочая сила была ей очень, нужна. Так отец отсидел в тюрьме семь лет, пока его не амнистировали в 1953 году после смерти вождя всех времен и народов.
Дед Виктора, который помнил коллективизацию тридцатых годов, вообще рассказывал страшные вещи. Тогда молодым он ушел из районного центра в город искать работу. Сельских жителей в город не пускали заградительные отряды красноармейцев – в стране шла поголовная коллективизация.
А дед к тому времени уже был наемным работником у одного нэпмана, в то время так называли аналогов нынешних предпринимателей, поэтому, не являясь крестьянином, открепительную справку получил без проблем. Большевики уничтожили всех нэпманов, а их работников даже помогали трудоустраивать.
Заградотряд пропустил деда, и по пути в город ему пришлось пройти не одно село и деревню, в которых… люди умирали с голоду. Вымирали целыми населенными пунктами. Жуть! Заходишь в такое село, а там домишки, мертвецами заполненные или уже умирающими и в конец ослабевшими людьми. Остаться на ночлег в таком селе было страшно. Воды напиться из колодца – тоже, ведь в воду мог попасть трупный яд из разложившихся тел, коих на улицах было множество.
Когда дед пришел в Город, то тут же устроился на работу и в субботу получил уже первую зарплату – в то время зарплату выдавали каждую субботу. Зашел первый раз в магазин (до этого питался в долг у хозяйки квартиры, которую снимал) и… заплакал. На прилавках лежал белый и черный хлеб, булочки с повидлом, бублики, баранки, колбаса трех сортов, даже черная паюсная икра. После увиденных вымирающих сел – это было сильным стрессом!

Второй политический казус произошел с Виктором при его учебе на заочном отделении института, он тогда уже работал на производстве. Практика сама подсказывала, на что нужно обращать внимание, а что можно «пропустить» при обучении. «Хвостов» у Виктора никогда не было. В то время, в ВУЗах существовал государственный экзамен по научному коммунизму. Тех, кто не сдаст его, не допускали к дипломной работе.
Однажды на перекуре в туалете, Виктор нелицеприятно высказался по поводу этого предмета: «Бред пьяного сумасшедшего, да еще и… дебила». В это время из кабинки туалета вышел мужчина очень интеллигентного вида, каких сегодня молодежь называет «ботаниками». Он посмотрел на Виктора и сказал:

- Пока я председатель госкомиссии, Вы, никогда не сдадите экзамена по научному коммунизму!

Так оно и случилось, этот мужик оказался третьим секретарем горкома КПСС и председателем госкомиссии по приему госэкзамена по научному коммунизму в этом ВУЗе. Приспичило же такому крупному идеологу зайти в студенческий сортир? Несколько «заходов» в течение межсессионного периода успехов не принесли – «валили» Виктора железно. Один из преподавателей, который видимо, относился к коммунистической идеологии, так же, как и Виктор, подсказал ему вариант сдачи госэкзамена. «В августе, этот секретарь будет в отпуске – ты приходи и сдашь ненавистный тебе предмет». Так и получилось.

После окончания ВУЗа, Виктора назначили главным энергетиком предприятия, на котором он работал после армии. Здесь произошел третий политический казус. Специалист он был классный, в своей профессии знал очень много и постоянно повышал свой уровень самообразованием. Но членом КПСС он не был. Директор не раз говорил ему об этом:

- Главный специалист предприятия должен быть партийным! Да пойми ты, если ты член партии, то в случае чего, тебя сначала исключат из рядов КПСС, а потом «посадят», но если ты беспартийный – «посадят» сразу.

Может Виктор, и прислушался бы к мнению директора, имеющего за плечами немалый жизненный опыт, если бы не случай, произошедший зимой. В то время партийные органы жестко контролировали рациональное использование энергоресурсов на всех предприятиях. Вообще-то райкомы КПСС тогда тотально контролировали все и вся. На предприятии Виктора был допущен перерасход природного газа сверх установленных главком удельных норм на единицу выпускаемой продукции.
Его, как ответственного за использование энергоресурсов, вызвали на бюро райком партии. Заседание бюро, напомнило ему заседание приемной комиссии райкома ВЛКСМ при приеме его в комсомол в школьные годы. Все те же идеологически подкованные «белые воротнички» с тупыми взглядами и те же идиотские вопросы.

- На вашем предприятии допущен перерасход газа, Вы можете, что угодно нам объяснять, но мы Вас все равно накажем. Так положено! – сказал второй секретарь, председательствующий на заседании бюро – поэтому выбирайте одно из двух наказаний: или Вы положите на стол партбилет или штраф в размере месячного оклада!

Виктор не был членом партии, и класть «на стол» ему было нечего. Неужели в райкоме партии до сих пор не знали, что он не коммунист? Тогда зачем предложили «выложить партбилет»? Может быть, секретарь так шутит и у него такой здоровый юмор? «Положить на стол» партбилет в те времена было самым жестоким наказанием, потому что после этого человек, каким бы он не был специалистом и руководителем, становился изгоем в «социалистическом советском рае». Но как «положить на стол» то, чего у тебя нет? И Виктор постарался не остаться в долгу у «юмористического» предложения секретаря – так же в ответ пошутил:

- Я выбираю первое – «положить на стол» партбилет! Тем более, что его у меня нет!

- Вы в своем уме? – грозно спросил его один из членов бюро – Вы пренебрегаете партией ради месячного оклада? Вы действительно не достойны, быть коммунистом, если партию оцениваете размером месячного оклада! Вас немедленно нужно исключать из рядов КПСС!

- Какие еще будут предложения, товарищи? – спросил второй секретарь у членов бюро.

И тут же со всех сторон на Виктора посыпались обвинения в его адрес. Дошло до того, что предложили проверить его на предмет измены Родине. Члены бюро райкома то в одиночку, то хором выплескивали различные сомнения и подозрения в отношении Виктора, который странно смотрел на всех присутствующих, задавая себе вопрос: «Неужели они говорят все это серьезно… или играют свои роли?». Он мысленно представил себе, что на него лает стая бездомных голодных собак. И чем громче эта стая лаяла, тем больше Виктора разбирал смех. Он не слышал, о чем именно лают – но представлял каждого из них злобным лающим псом.
Ему еле-еле удавалось сдерживать смех, поэтому на его лице сияла широкая улыбка. Первым не выдержал второй секретарь райкома и закричал:

- Товарищи, да он еще издевается над нами – ему отчего-то весело! Немедленно, партбилет на стол! Немедленно!

Все шумели и возмущались, а когда успокоились, Виктор с улыбкой спокойно сказал:

- Товарищи, члены бюро райкома партии, я ведь не член КПСС! И никогда им не был! Так что извините, если что не так!

- Какие мы тебе товарищи! Мы с тобой рассчитаемся за дерзость! «Волчий билет» ему выписать – чтобы никуда на работу не брали». Весело ему, видите ли…, улыбается! - послышалось со всех сторон.

После этого случая на голову директора и парторга предприятия посыпались строгие выговоры и взыскания. Виктор считал себя виновным за «наезды» на директора, которого он считал порядочным человеком и хорошим организатором. Ему было жаль его, и он подал заявление об уходе на рабочую должность. Георгий Павлович не требовал этого заявления. Он по-прежнему, считал Виктора классным специалистом и просил остаться на должности:

- Все перемениться со временем, забудется, вступишь в партию, а ответственность за оставление тебя на должности, я беру на себя. Встречусь с секретарем райкома и все ему объясню….

Но Виктор наотрез отказался от такого варианта разрешения сложившейся ситуации и подал заявление на перевод. В такую партию ему вступать надолго расхотелось. Уйдя на рабочую должность, он стал презирать идеологию КПСС, стал, относится ко всем коммунистам с иронией и юмором и с тех самых пор навсегда невзлюбил политику. Он с юмором воспринимал решения съездов КПСС, к старческому составу политбюро, лично к Брежневу и открыто смеялся над политическим маразмом.
Такое поведение в то время было уже у многих граждан страны. Шел 1981 год. Вскоре умер Брежнев и на пост Генерального секретаря КПСС заступил председатель КГБ Андропов Ю.В. Кто-кто, а Юрий Владимирович знал, как разворовывается государственная собственность. Он начал компанию по борьбе с воровством – многие высокопоставленные функционеры лишились своих должностей, многие сели в тюрьму.
Через год умер и этот истинный ленинец. Заступил другой, такой же старый и больной - Черненко К.У., умерший так же в течение года. В СССР шел парад «пышных похорон». Как будто каждый из престарелых руководителей, хотел перед смертью «порулить государством». В народе ходил расхожий анекдот, в котором политбюро ЦК КПСС выдвинуло новый партийный лозунг: «Как один умрем генеральными секретарями!».
А вот в 1984-м на пост Генерального секретаря пришел молодой еще Горбачев и начал в стране свою знаменитую перестройку. Виктор, как и многие тогда, поддерживал все перемены, проводимые в стране. Съезды народных депутатов тогда транслировали по ТВ в прямом эфире – их смотрели все, как будто это были американские боевики или порнофильмы. Газеты писали обо всем, о чем только можно и это называлось гласностью. Да и действительно, тогда была настоящая гласность, постоянно в СМИ шли разоблачения громких преступлений и личностей.
Начиная с 89-го, на политической арене СССР появилось еще одно действующее лицо – Б.Н.Ельцин. «Война» Горбачева и Ельцина была той политической и государственной интригой, которая отвлекала народ от насущных проблем, растущих как снежный ком. Продуктов в магазинах нет, спиртное и сигареты исчезли, за вином, водкой и куревом в спецмагазины – километровые очереди. Ельцин жестко критиковал генерального секретаря ЦК, чем «купил» доверие большинства населения, а затем… обманул его.
В 1991-м - несостоявшийся путч под руководством ГКЧП и развал СССР. Подарили Украине Крым, за который гибли русские солдаты и матросы, адмиралы Нахимов и Ушаков. Пьяному Президенту все было по фигу в Беловежской пуще при подписании документов, ознаменовавших развал некогда мощного государства. Да и только ли Крым? Много чего «не учел» пьющий человек, занимающий пост главы государства российского. Да это ему и не нужно было – главное – «свалить» Горбачева и провести тотальную приватизацию, представляющую собой игру в наперстки, обманув при этом всех честных граждан страны.

****

Станислав Константинович Климов приехал на улицу Бауманская к дому № 6 строение 2, раньше назначенного ему времени. Отпустив такси, он вошел в здание Следственного комитета при генеральной Прокуратуре Российской Федерации и предъявил паспорт в бюро пропусков, где ему должны были выдать заказанный на его имя пропуск.
Пропуск был заказан руководителем Управления служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности Главного организационно-инспекторского управления Следственного комитета, старшим советником юстиции - Яковом Анатольевичем Васильченко. Климов знал Васильченко давно, еще со времени своей работы следователем по особо важным делам Генпрокуратуры России.
Вчера Станислав Константинович созвонился со своим бывшим коллегой и попросил его принять по очень срочному делу. Вместе они проработали не один год «важняками» Генпрокуратуры, вместе когда-то расследовали широко известные «громкие дела», и до сих пор дружили семьями.
Климов был переведен в Москву с должности начальника отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры одной из российских областей в начале 2000 года, а Васильченко в то время уже работал в Генеральной прокуратуре следователем по особо важным делам. Сдружились мужчины быстро, как это бывает, когда встречаются люди со схожими характерами, жизненным кредо и принадлежностью к одной социальной группе. Оба были классными специалистами своего дела, оба вошли в обойму особо доверенных работников первого заместителя генерального прокурора.
В 2000-м году Васильченко был назначен руководителем созданной следственной группы по расследованию финансовых злоупотреблений в компании «Медиамост», а Климов был его заместителем и надежным, безотказным помощником. После завершения этого громкого уголовного дела, за руководителем следственной группы Васильченко надежно закрепилась прозвище «киллер олигархов», а Стас Климов очень гордился тем, что он, провинциал, является замом и соратником «киллера».
После перехода на работу в генпрокуратуру Климов участвовал в расследовании многих громких дел: дело против президента нефтехимического холдинга «СИБУР» Якова Голдовского и его зама Евгения Кощица, «дело Аксененко» и дело Юкоса. Во всех этих делах оба «важняка» проявили себя мужественными и принципиальными работниками, что само по себе в те времена было очень и очень не просто. Расследовать такие громкие дела невозможно без сильного давления «сверху» и постоянного «внимания» со стороны криминальных олигархов.
1 августа 2007 года президентом РФ Владимиром Путиным был подписан Указ о создании Следственного комитета при прокуратуре РФ. Согласно Указу, комитет должен был быть создан в целях совершенствования государственного управления в сфере исполнения законодательства Российской Федерации об уголовном судопроизводстве. Именно этот Указ стал причиной того, что пути Климова и Васильченко разошлись.
Климов, к своему удивлению не попал в штат Следственного комитета, а Васильченко не только занял в нем вакансию, но и возглавил одно из его подразделений с мая 2008 года: Управление служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности ГОИУ Следственного комитета. Стасу никто не объяснил причину его, по сути дела, отставки, а Яков всегда пытался сразу же сменить тему разговора, когда речь заходила «об увольнении из рядов» его давнего друга и соратника Стаса.
После ухода Климова из Генеральной прокуратуры, друзья встречались очень редко, хотя их жены продолжали дружить и, не смотря на «похолодевшие» отношения между их мужьями, часто вместе ездили по дорогим бутикам и гипермаркетам.
Два года Климов официально ушедший на пенсию, подрабатывал в различных частных сыскных бюро и компаниях консультациями. Но вот однажды его давний друг из его родной области позвонил ему и предложил встретиться с неким Александром Семеновичем Ушаковым, председателем и исполнительным директором благотворительного фонда «Спаси Вас Бог».
Встретившись в одном из ресторанов Москвы, Ушаков предложил Климову высокооплачиваемую работу. Фонду нужен был руководитель юридической службы, имеющей филиалы почти во всех регионах страны, под руководством которой находились еще и многочисленные ЧОПы, как в Москве, так и в субъектах федерации. Главное требование к руководителю была его «вхожесть» в Генеральную прокуратуру. С тех пор Климов стал работать на этот фонд, получал очень хорошую зарплату и был доволен своей новой должностью. На днях директор фонда поручил ему обратиться в Следственный комитет с целью передачи компромата на сотрудников Следственного отдела одного города Свердловской области. При этом он предупредил его о строжайшем неразглашении источника получения данной информации.
Вчера Стас, не знавший номера телефона своего бывшего коллеги, попросил свою жену Алену позвонить жене Васильченко Виктории с целью узнать номер сотового телефона ее мужа. Виктория знала, что Яков будет недоволен ее поступком, но все же продиктовала его номер мобильника, предупредив о том, чтобы Стас не «сдавал» ее мужу за это.
Вечером, когда Климов позвонил Васильченко, тот был уже дома. Яков Анатольевич охотно согласился принять Климова на следующий день в своем служебном кабинете и выслушать его просьбу. Он пообещал также, что закажет ему пропуск в бюро пропусков с утра следующего дня. И вот сейчас в руках Стаса был этот самый пропуск, а сам он сидел в приемной руководителя Управления служебных проверок, и обеспечения собственной безопасности Главного организационно-инспекторского управления Следственного комитета.
Секретарь-референт Васильченко, миловидная женщина средних лет, предложила гостю кофе, от которого тот не отказался. При этом она сказала Стасу, что он пришел очень рано и ему придется подождать не менее часа, потому что у ее шефа началось селекторное совещание с самого утра. Стас не претендовал на быстрый прием и ускоренный разговор с Васильченко и поэтому спокойно отнесся к информации референта, тем более что ему нужно было неторопливо объяснить суть своей просьбы, чтобы результат разговора возымел нужную реакцию.
Сидя в приемной своего бывшего коллеги, Стас в который раз стал невольно анализировать возможные причины своего увольнения со службы в Генеральной прокуратуре тогда в 2007 году. Он каждый раз, когда искал эти причины, приходил к выводу о том, что его кто-то скомпрометировал перед руководством с тем, чтобы его, Климова не взяли в новую структуру. Но кто мог это сделать? И какой компромат «подсунули» руководству при рассмотрении его кандидатуры? Он уже давно трудоустроился и не хотел возвращаться на службу в Генпрокуратуру! Работа у него сейчас была интересной и с очень достойной зарплатой, которой мог позавидовать сам Васильченко. Оставалось, конечно, неприятное чувство попранного самолюбия – как его, высококлассного специалиста могли «не взять в штат»? Он по-прежнему тосковал по серьезной работе в серьезной структуре, коим являлся Следственный комитет, не более того!
Стасу всегда казалось, что компромата на него не существовало в природе. Стаж безупречной службы в прокуратуре и высокий профессионализм должны были сыграть свою роль при утверждении штата Следственного комитета. Но нет! Не взяли! Может быть «рылом не вышел»!
Сейчас в приемной Васильченко стимулом к анализу причин его увольнения послужил лозунг, висевший на стене: «Следственный комитет - это орган, который должен быть вне политики, вне коррупции и без права на ошибку!». Да лозунг хороший, но только всегда ли было так и будет в дальнейшем? А был ли вообще такой принцип в работе органов прокуратуры когда-нибудь?
Климов никогда не задумывался о политических причинах своего увольнения. А вот сейчас, прочитав этот лозунг, его аналитический ум, подсказал ему, что все его проведенные им ранее анализы возможных причин были неполными и исключали очень важную составляющую - политику. Как это раньше ему не доходило проанализировать политическую сторону вопроса? А подумать здесь было о чем!
В далеком декабре 1999 года, когда ему предложили перевод в Москву, он даже не думал, что это предложение продиктовано именно политической необходимостью. Не удивила Стаса и отставка Ельцина в канун Нового 2000-го года, которая предшествовала предложению его перевода в Генеральную прокуратуру. Понимание политической причины его перевода пришло ему уже после того, как он был приглашен заместителем Генерального прокурора на беседу в январе 2000 года. Это понимание было односторонним и неполным.
На той памятной беседе заместитель Генерального прокурора открыто говорил о том, что исполняющий в то время обязанности президента России Владимир Путин дал указание Генеральному прокурору собрать в его ведомстве честных профессионалов, которые не заражены еще вирусом коррупции и «коммерциализации прокуратуры». Он так и сказал, что исполняющий президента России Путин собирает оставшиеся «здоровые силы» прокурорского корпуса на решение важных политических задач России.
Путин в то время не был еще избран президентом, но являлся самым главным претендентом на этот пост среди всех кандидатов в развернувшейся тогда в стране предвыборной гонке. Заместитель генерального прокурора не случайно уведомил Климова о том, что у него не должно быть сомнений по поводу результатов избирательной компании. Выиграет выборы Путин и опасаться того, что все связанное с укреплением важного государственного органа станет временной компанией не следует. Это навсегда и бесповоротно!
Стас мало, что соображал в политике, но сам факт того, что заместитель генерального пригласил его, вчерашнего провинциала, на беседу «тет а тет» сам по себе подкупал его самолюбие в хорошем смысле слова. Беседа проходила в доверительной форме и располагала Климова настолько, что ему хотелось немедленно доказать свою приверженность идее по решению важных политических задач страны в борьбе с разворовыванием народного достояния, не дослушав даже сути этих задач.
А суть стоящих перед страной вопросов политического характера заместитель генерального прокурора начал объяснять издалека. В этом был, наверное, свой смысл, заключающийся в том, чтобы заранее не испугать собеседника сложностью и опасностью предстоящей работы. Во времена почти, что полного коллапса государственной власти, это предложение было действительно опасным и никто, даже сам кандидат в президенты, а тем более заместитель генерального прокурора не мог предсказать положительный исход предполагаемого сражения за честь прокурорского мундира.
Главной и первоочередной задачей по стабилизации политической ситуации в стране было полное исключение влияния олигархической элиты на решения самого президента и все политические процессы в России. В первую очередь необходимо было исключить «работу грязных денег олигархов» по подготовке и проведению внеочередных выборов президента. Это была сложная задача тех лет. Сегодня бы она могла быть решена просто, но тогда….
Многие миллиардеры в те времена имели мощные собственные службы безопасности, оснащенные последними достижениями технического обеспечения. Каждый из них без труда мог организовать наружное круглосуточное видео наблюдение практически за каждым членом правительства или чиновником администрации президента. У многих олигархов давно уже работала прослушка телефонных переговоров, даже тех, по которым обсуждались некоторые государственные тайны в разговорах самого президента, «на поток» был поставлен сбор компромата вплоть до видео съемок в саунах, ресторанах, квартирах и других местах интимной жизни министров, высокопоставленных чиновников, депутатов Государственной Думы и других политических деятелей.
Сложность выполнения поставленных задач заключалась даже не в этом. Главным критерием кадрового отбора оставалась моральная устойчивость самих исполнителей задач политического характера, их иммунитет к коррупции. Каждый, кто будет заниматься этой важной работой, неизбежно подвергнется соблазну получения взяток в особо крупном размере, от которого невозможно иногда устоять даже предельно честному человеку. Нормальный, честный человек как мыслит по этому поводу? Если ему предлагают огромные деньги за то, что он «не заметит» чего-либо при расследовании, напишет так, как нужно заказчику, какой-нибудь документ уголовного дела, то почему бы и не взять? Тем более что одной такой «сделкой с правоохранительными органами» можно обеспечить свою семью достойным уровнем жизни на всю оставшуюся жизнь.
Понимал ли это заместитель генерального прокурора или выполнял данное ему поручение, не задумываясь об этом? А сам генеральный прокурор? А кандидат в президенты Путин? Наверное, понимали! Иначе не стали бы начинать реанимацию государственной власти с оздоровления самой Генеральной прокуратуры. Для выполнения поставленных задач нужна была команда фанатов, причем честных и бескорыстных, которую и начал набирать в генеральную прокуратуру будущий президент.
Стратегия подбора кадров была рассчитана на два направления, первым и главным из которых являлась возможность формирования этой команды из честных и бескорыстных людей. А если, таковых в системе прокуратуры уже не осталось? Тогда должно было работать второе направление – члены набираемой команды должны быть на прочном надежном «крючке» за свои же неблаговидные, а порой противозаконные дела в новейшей российской истории. Смешивание и тех и других в одной команде исключит возможность влияния «попавших на крючок» на здоровое ядро коллектива и заставит этих «накрючечных» работать честно под угрозой привлечения их к ответственности.
Климов не относился к такой категории «накрючечных» и поэтому-то с ним и велся разговор «тет а тет» в доверительной форме. Он никогда не «подставлял» свое имя и реноме под сомнительные, а тем более под противоправные предложения и сделки. Он честно служил Закону не потому, что был «лохом», а потому что так был воспитан и возможные противоправные действия считал, прежде всего, унижением собственного достоинства, как служителя Закона.
Васильченко тоже был таким же честным служакой, как и Стас. Тогда почему его оставили в штате, а Климова нет? Какая причина политического характера имела место в данном случае? «Мавр сделал свое дело – Мавр может уходить»? Но это в равной степени относилось и к Васильченко. Только вот дел оставалось ровно столько, сколько в стране было олигархов. У каждого из них было «рыльце в пушку» и каждого можно было обвинить в таких же практически преступлениях, как и всех фигурантов прошлых дел, в расследовании которых Стас принимал непосредственное участие.
Но громкие дела в отношении олигархов прекратились уже к 2007 году. Это также было не понятно для Стаса, как и его увольнение. По многим старым уголовным делам, которые Стас «раскручивал» с Васильченко, можно было уже тогда многих представителей новой элиты привлекать в качестве подозреваемых лиц в незаконных деяниях, нанесших колоссальный ущерб России или в соучастии в уголовных делах. Но им почему-то дали отсрочку.(!) Такое поведение руководства страны было непонятно всему здоровому ядру Генеральной прокуратуры - как Климову, так и многим его коллегам! Но к его удивлению многие снова вошли в обойму – в штат Следственного комитета, а он остался не при делах.
К тому времени поговаривали о том, что президент закончил «охоту на олигархов» не по принципиальным соображениям, а по тактическим. Дескать, раз остальные стали послушными и уже заглядывали «в рот» не только ему, но даже кремлевским чиновникам, то временно можно прекратить уголовные преследования в отношении «следующих по списку». Одним махом пересажать всех невозможно! Может быть и так! Кто знает виражи большой политики? Но Климову до сих пор было обидно за то, что его «выкинули» из штата вместе с теми «на крючочными», поставив, по сути дела, знак равенства между честным, бескорыстным сотрудником и сотрудником замаравшим себя неблаговидными, противоправными делами. Именно это ранило его душу, бросало тень на его репутацию и преданность делу! Дескать уволили – значит что-то было нечисто в его прошлой работе.
Вот только сейчас, в приемной Васильченко, Стаса осенило - ему стала понятна причина его отставки. Это действительно была политическая причина. На одном из заседаний коллегии генеральной прокуратуры он выступил с яркой речью по поводу того, что само решение о прекращении «охоты на олигархов» - преступно. Страну продолжают растаскивать по собственным фирмам и прекращать работу следственной бригады, «киллеров на олигархов» в таких условиях – означало по его мнению прямое содействие этому процессу! Более того, ему сейчас пришла в голову еще и мысль о том, что организация Следственного комитета была затеяна только лишь для того, чтобы «мягко» убрать таких как он «несогласных» правдорубов из генпрокуратуры. «Язык мой – враг мой!», за это и убрали!

- …Станислав Константинович, можете походить в кабинет – услышал Климов голос референта Васильченко - Яков Анатольевич ждет Вас!

Стас поблагодарил секретаря и вошел в кабинет бывшего своего коллеги. Хозяин кабинета, широко улыбаясь, встал из-за стола и вышел навстречу Климову, широко расставив для объятий свои руки.

- Привет Стас! Рад тебя видеть – дружелюбно приветствовал его Васильченко, обнимая друга по-мужски за плечи – выпить чего-нибудь покрепче хочешь? Или кофе, а может быть чай?

Стас согласился на кофе, который секретарь-референт быстро принесла на подносе, как будто заранее знала, что гость закажет именно кофе. Васильченко кофе не пил никогда - ему принесли чай. Расположившись в креслах, стоящих не вдалеке от рабочего стола Якова, друзья продолжили общение.

- Ну, рассказывай, что у тебя за дело ко мне? – перевел в деловое русло разговор Яков Анатольевич.

- Дело очень простое – начал Стас – у меня с собой убойный компромат на начальника отдела по расследованию особо важных дел следственного отдела провинциального города Свердловской области и следователя того же отдела.

- А ты, каким боком к этим людям? - спросил Васильченко – как получен этот компромат?

- Как получили компру, я не знаю – отвечал Стас, – а вот каким боком я к этим делам объясню тоже просто – получил на днях от курьера, у которого даже не успел спросить о том, кто передал этот диск. (Стасу не хотелось обозначить истинную причину своего визита, поэтому он придумал эту версию получения им компромата).

- Ты сейчас работаешь? – спросил Яков Анатольевич – или наслаждаешься статусом пенсионера?

- Да, я работаю и очень доволен своей новой работой – ответил Климов – зарплата побольше, чем у тебя, а работа не такая напряженная и опасная как в генеральной прокуратуре. Я руководитель юридической службы, а если правильнее, то службы юридического сопровождения московского благотворительного фонда «Спаси Вас Бог». У этого фонда имеются филиалы по всей стране и в нем видимо крутятся очень большие деньги. Этот фонд тратит на благотворительность и финансирование бизнеса новой формации колоссальные средства.

- Интересно, а кто учредитель этого фонда? – спросил Яков Анатольевич – ему-то зачем благотворительность?

- Вот этого я тоже не знаю, да и знать не хочу – ответил Климов – я привык не лезть в чужие дела и не высказывать свое мнение, как когда-то на заседании коллегии по вопросу прекращения «охоты на олигархов»…. Тогда я лишился доверия и своей любимой работы!

Яков Анатольевич, сделал вид что не слышал последнюю реплику Стаса и пригласил секретаря-референта. Он дал ей некоторые поручения, а Климов достал из своего кейса диск с компроматом и ждал, пока Васильченко освободится для продолжения беседы.

- Сейчас принесут DVD-плеер и мы посмотрим твой компромат – заверил Климова Яков Анатольевич – как говорится ты мне друг, но истина дороже! Я только не пойму, где твой фонд мог перехлестнуться с нашими работниками?

- Зачем гадать, сейчас просмотрим материал, и все прояснится – парировал Стас – а если я тебя отвлекаю от работы, то можешь просмотреть его сам после моего ухода.

- А это и есть моя новая работа – ответил Яков Анатольевич – если мне поступает сигнал о противоправных действиях сотрудников СКП, я должен провести служебное расследование и принять соответствующие меры по его результатам.

В это время в кабинет вошел сотрудник, который принес видеоплеер, подключил его к телевизору, стоящему на столике у окна и удалился. Яков Анатольевич вставил принесенный Климовым диск, и на экране появилось изображение. Запись на диске была разбита на множество видеоклипов должностных преступлений начальника отдела и следователя по особо важным делам.
Начальник отдела по фамилии Пирожник Егор Максимович давал указания по фабрикации уголовных дел в отношении бизнесменов провинциального городка, находящегося недалеко от Екатеринбурга следователю по особо важным делам Евсикову Юрию Михайловичу. Был видеоклип, запечатлевший указания Пирожника о фабрикации показаний бандитов группировки Хмыля по делу о попытке ограбления археологической экспедиции.

- Если результаты экспертизы по наличию монтажа видео съемок покажут отсутствие его следов, то по этому материалу будет срочно возбуждено уголовное дело в отношении Пирожника и Евсикова – резюмировал просмотр Яков Анатольевич.

- А чем конкретно занимается твоя служба юридического сопровождения? - спросил Яков Анатольевич Климова – я хочу определить точки соприкосновения этих екатеринбургских деятелей с интересами твоего шефа.

- Наш фонд благотворительный – начал свой ответ Стас – но в своей деятельности еще и оказывает солидную поддержку начинающим бизнесменам в виде выдачи субсидий на организацию собственного дела и финансирует перспективные инвестиционные проекты уже действующего бизнеса. Проще говоря, занимается тем, чем должно было бы заниматься наше государство….

Климов рассказал своему бывшему коллеге и шефу о том, что его служба занимается вопросами защиты начинающих бизнесменов от посягательств криминальных структур, чиновников, рейдеров и мошенников различного уровня и масти. В каждом субъекте при филиале фонда имеются филиал его службы и ЧОП, которые осуществляют эту защиту.
Кроме того, полный пакет юридических консультаций по экономике, праву и безопасному ведению дела. Деньги на становление и развитие нового бизнеса фонд дает на безвозвратной основе, но с условием честной и прозрачной работы. В случае нарушения условия финансирования, фонд может забрать все деньги обратно, но уже с учетом инфляции и коэффициента, в результате чего, бизнесмен, получивший средства от фонда и допустивший нарушение условий финансирования отдаст все, что заработали деньги фонда плюс штрафы, учтенные этим коэффициентом.
Яков Анатольевич слушал Климова очень внимательно и не перебивал его вопросами. Когда Стас закончил свой ответ на его вопрос, Васильченко удивленно подняв бровь, спросил:

- А откуда у этого фонда такие огромные средства? Может быть, это криминальные структуры финансируют этот фонд? Хотя что это я, криминал никогда не будет содействовать развитию бизнеса и заниматься широкоформатной благотворительностью…. В криминальных структурах свои расклады, свой общак и свои немногочисленные владельцы крупного и среднего «легализованного» бизнеса. Если твоя служба занимается защитой получателей средств этого фонда, то становиться понятно, где могли перехлестнуться интересы этого фонда и наших екатеринбургских оборотней!

- Я сам плохо понимаю источник появления этого компромата – ответил Климов – мой екатеринбургский филиал никогда не занимался защитой клиентов фонда, но компромат был доставлен мне на дом курьером, что само по себе странно!

- Ну, хорошо Стас – резюмировал беседу Яков Анатольевич – меры я приму, уголовное дело по банде Хмыля истребуем из Екатеринбурга в процессе расследования дела по фактам компромата, и если у меня возникнут какие-нибудь непонятные вопросы, то я обращусь к тебе. Идет?

- Идет! – согласился Климов - Яков Анатольевич, у меня к тебе еще есть вопрос. Он вообще-то тот же самый, на который ты не хочешь мне до сих пор ответить. Понял о чем я?

- Понял, Стас, понял – произнес Яков Анатольевич, приставив указательный палец к своим губам – я на него тебе уже отвечал – не знаю!

Говоря эти слова Стасу, Васильченко написал что-то на листе бумаги, который пододвинул к краю стола так, чтобы Стас прочел их.

«Об этом нельзя говорить вслух даже в этих стенах! Охота на оборотней в погонах ведется даже у нас в управлении!» - прочел Стас написанное Васильченко.

- Ну что ж, мне пора – поднялся с кресла Климов, давая понять, что разговор окончен – спасибо тебе Яков Анатольевич, ты настоящий друг!

Друзья попрощались, и Яков Анатольевич проводил гостя до дверей приемной и вернулся на свое рабочее место. Он тут же пригласил к себе начальника отдела обеспечения собственной безопасности Шмелина Степана Григорьевича, а когда тот явился, Яков Анатольевич отдал ему диск на экспертизу и приказал:

- Если это не монтаж, в чем я абсолютно уверен, то сразу же прими меры срочного реагирования по фактам, запечатленным на этом диске. Сегодня же! Сию минуту!

Оставшись снова один в кабинете, Яков Анатольевич сел за стол и задумался. Визит Станислава Константиновича Климова напомнил ему о существовании у него друга Стаса - бывшего коллеги и единомышленника, об их совместной «раскрутке» многих громких уголовных дел в отношении известных олигархов. Напомнил о том, что Стаса «пробросили» при утверждении штата Следственного комитета и сколько бы Васильченко не старался выяснить этот вопрос, ему всегда категорически отказывали в каком-либо обоснованном ответе, ссылаясь на ограниченность численности, утвержденной Указом президента.
Яков Анатольевич подавал даже ходатайство генеральному прокурору, в котором просил вернуть опытного, честного и профессионального сотрудника Климова на службу. После того, как ему отказали официально по этому ходатайству, он понял, что причина кроется не в ограниченности штата, а в чем-то другом, чего никто и никогда открыто не скажет. Воспоминания тех славных для них обоих «важняков» лет нахлынули на Васильченко сами собой.

****

Климов пришел в генеральную прокуратуру в декабре 1999 года переводом из Оренбургской области, где он до этого занимал пост начальника отдела по расследованию особо важных дел областной прокуратуры. В первый же день его выхода на работу, после того, как он был представлен начальником отдела, Васильченко познакомился со Стасом. Ему сразу понравился новый сослуживец своим профессионализмом и жизненными принципами. Для того чтобы этот понять, достаточно было всего пятнадцати минут беседы.
Васильченко и Климов имели практически одну точку зрения на политические процессы, происходящие в стране на протяжении последнего десятилетия. Их обоих возмущала вакханалия и правовой беспредел, гулявший по стране, в которой главным правом человека были его финансовые возможности. Эти уродливые явления проявлялись во всех сферах политической, экономической и общественной жизни, даже на дорогах, где главным правилом дорожного движения стала новая народная поговорка: «Все преимущества в движении при пересечении перекрестков имеет тот, у кого дороже автомобиль!»
Прокуратура в то время превратилась в орган, обслуживающий интересы продажной власти, олигархов, а порой и криминальных структур. За последние пять лет этот важный государственный орган быстро деградировал под сильным воздействием не только лихорадки «заколачивания бабок», но грубого понукания работников прокуратуры самими органами государственной власти.
Бывший генеральный прокурор Степанков, ставший основоположником становления российской прокуратуры, ушел с должности после того, как Ельцин приказал ему санкционировать артиллерийский обстрел Белого Дома в октябре 1993 года. От этого чудовищного приказа Степанков отказался категорически, добровольно подав в отставку. Вскоре вся генеральная прокуратура знала о том, что любой даже мало известный чиновник из окружения Ельцина, может приказать генеральному прокурору, как должно вести себя его ведомство в каждом конкретном случае.
Прокуроры российских регионов, городов и сельских районов быстро поняли такой сигнал власти, и, пользуясь полной бесконтрольностью, стали «заколачивать бабки» с помощью эффективного и универсального инструмента, имеющегося у них в руках – уголовного Кодекса.
Любой прокурор, следователь прокуратуры мог легко «заработать» возбуждением уголовного дела в отношении невиновного человека и прекратить возбужденное дело в отношении преступника. И за то и за другое он получал солидные суммы, на которые тут же открывал на подставных лиц торговые палатки, ларьки, магазинчики и прочие доходные точки.
Васильченко и Климов были ярыми противниками «коммерциализации» органов прокуратуры, они люто ненавидели эту вакханалию и таких с позволения сказать коллег. В частых беседах работников отдела их искреннее возмущение по этому поводу иногда приводило даже к серьезным разногласиям с остальными коллегами, которых в начале 2000-го года пачками увольняли со службы, как по мановению волшебной палочки. Это был первый сигнал силовой структуре о приходе нового времени в истории России.
Уже в феврале 2000-го года была сформирована специальная следственная бригада, в которую вошел Климов, а Васильченко возглавил ее. Формирование группы проходило на основе бесед «с глазу на глаз» сотрудников с заместителем генерального прокурора. В бригаду вошли опытные и профессиональные работники, но основным критерием отбора являлись личные качества – честность, неподкупность, принципиальность и беспрекословный приоритет Закона.
О каждом сотруднике, входящим в группу, Васильченко собрал сведения не только по послужным делам, но и посредством опросов коллег, долгое время работавших с кандидатом в члены следственной группы. За Климовым ничего компрометирующего не было, да и не могло быть, как за каждым честным работником прокуратуры. Вот так отзывались о нем его бывшие коллеги:
«Он очень скромный человек - 15 лет ездит на одной и той же «шестерке». Вот сейчас его забрали в Москву, а квартиру не дали, так он в области поселился и на работу на электричке ездит. Да, к нему после отсидки частенько приходили те, чьи дела он вел, и признавались - если бы Вы, Станислав Константинович, тогда нас с кривого пути не столкнули, мы бы сейчас...»
В нашей стране критерием безбедной жизни человека всегда был почему-то автомобиль. Если чиновник, получающий небольшую зарплату, разъезжал на шикарном дорогом автомобиле, пусть даже зарегистрированным на какого-нибудь его родственника, то можно с полной уверенностью говорить о том, что куплен этот автомобиль за взятки. Любые доводы в опровержение этого мнения, можно попросту не учитывать.
Вскоре специальной следственной бригаде была поставлена конкретная задача – совместно с оперативной группой ФСБ, исключить работу «грязных денег» в избирательной компании президента России. Выборы были назначены на 26 марта 2000-го года, поэтому времени на ее выполнение оставалось около двух месяцев. Сама задача в те времена была сама по себе сложным делом, поскольку в стране вращался колоссальный объем так называемого «черного нала».
Основная сложность поставленной задачи должна была решаться оперативниками ФСБ, в которой прошла тихая реорганизация и ротация кадров. Специальная опергруппа состояла практически из новых людей, которых видимо, отбирали по тем же критериям, что специальную следственную бригаду генпрокуратуры. С руководителем этой оперативной бригады, Васильченко дружил до сих пор, не смотря на то, что этот человек по фамилии Корвин Владимир Сергеевич, занимал сегодня высокий пост в «конторе».
На первом проведенном совместном заседании обеих групп, была выработана тактика работы по основному направлению. Поскольку тогда не существовало какой-либо отлаженной системы по отслеживанию перемещений денежных средств по счетам практически всех компаний и организаций страны, было решено оперативно отслеживать проводки на официальные избирательные счета всех кандидатов в президенты.
Да, это было возможностью отследить только часть денег, предназначенных на проведение выборов, львиная же доля, из которых могла идти «черным налом». Вряд ли кандидаты в президенты станут «засвечивать» огромные объемы денежных средств, предназначенных на реализацию «грязных избирательных технологий». Однако, как посчитали оперативники из «конторы», временем ограничены все участники процесса и многие из кандидатов, рискнут в условиях цейтнота на перечисление на избирательные счета «грязных денег» через подставные фирмы однодневки. Вот здесь и нужно будет всем вместе эффективно поработать.
Именно в ходе этой работы, были выявлены грубейшие махинации в компании одного из кандидатов в президенты Михаила Ходорковского и мошенничество медиамагната Владимира Гусинского. Это были уже известные на всю Россию люди, имеющие в собственности огромные по тем временам компании и финансовые средства.
Что касается Гусинского, то еще в октябре 1986 года Советское РУВД Москвы возбудило против него уголовное дело по обвинению в мошенничестве. Знакомые бизнесмена обвиняли его в присвоении денег, выданных на покупку автомобиля по доверенности и не возврате долга. В декабре 1986 года дело прекращено в связи с «…изменением обстановки». Попросту Гусинский вернул долг своим знакомым и видимо за взятку дело прекратили.
Этот человек был не только предполагаемым мошенником, он владел солидной информационной компанией России – «Медиа - Мост». Любое уголовное дело в отношении этого деляги могло наделать много шума в западной прессе, по поводу уголовного преследования «борца за свободу слова в России». Так оно и произошло в последствии.
13 июня 2000 года Васильченко вызвал господина Гусинского в прокуратуру, в качестве свидетеля по делу о хищении более 10 миллионов долларов при приватизации компании «Русское видео» ЗАО «Медиа-Мост». Яков Анатольевич хорошо помнил, как вел себя этот медиамагнат, уверовавший в свою безнаказанность и вседозволенность.
Явившись со своим адвокатом, он сразу же перешел в наступление, стал угрожать тем, что если к нему будут предъявлены необоснованные претензии, тот он поднимет такой международный скандал, что мало никому не покажется, даже генеральному прокурору России
Яков Анатольевич спокойно подождал окончания грозного монолога Гусинского и стал предъявлять ему основания, против которых у его защиты не было контраргументов. Явное мошенничество было доказано следователем Климовым профессионально и в полном объеме. После чего господин Гусинский стих и стало очевидно, что он всерьез испугался. Это было характерно для таких как он людей. На этом же допросе Васильченко изменил квалификацию действий свидетеля, который тут же превратился в обвиняемого.
Он был арестован и помещен в Бутырский СИЗО по обвинению в хищении госимущества. 16 июня ему было предъявлено обвинение в мошенничестве в крупном размере. Однако, Якову Анатольевичу пришлось выпустить его из Бутырки под подписку о невыезде. Видимо кто-то «очень серьезный» надавил на генпрокурора, который лично позвонил Васильченко и приказал ему освободить предполагаемого мошенника.
Постановлением Генпрокуратуры от 19 июля на имущество бизнесмена был наложен арест, а 20 июля при посредничестве министра печати Михаила Лесина, Гусинский подписал соглашение о продаже ЗАО «Медиа-Мост» «Газпрому» за 773 миллиона долларов. 26 июля дело пришлось прекратить за отсутствием состава преступления. Вскоре медиамагнат покинул пределы России.
27 сентября после отказа господина Гусинского исполнять договор с «Газпромом» по этой заключенной сделке, Васильченко снова возбудил против него уголовное дело по обвинению в уводе активов из «Медиа - Моста». 1 ноября 2000 года Владимир Гусинский был вызван на допрос. 13 ноября Яков Анатольевич вынес постановление о его аресте и Гусинский был объявлен в федеральный, а 28 ноября – в международный розыск.
13 декабря 2000 года бизнесмена арестовали на курорте Сотогранде в Испании. Десять дней находился под домашним арестом, внеся залог в 1 млрд песет (около 5,4 миллионов долларов). 26 декабря Тверской суд признал незаконным уголовное дело, возбужденное 27 сентября, но 9 января 2001 года Мосгорсуд отменил это решение.
12 марта 2001 года Владимир Гусинский был помещен в мадридскую тюрьму. С 26 марта выпущен под домашний арест. 18 апреля мадридский суд отказал в его экстрадиции. 21 апреля дело об экстрадиции закрыто, бизнесмен уехал в Израиль.
22 апреля Яков Анатольевич обвинил его в отмывании 2,8 млрд рублей и выдал новый ордер на арест. 4 июня постановление об аресте отменено как нарушающее УПК, поскольку в силе остается ордер на арест по обвинению от 13 ноября 2000 года. В июле 2001 года Интерпол сообщил, что фамилия Гусинского… изъята из розыскных списков.
21 августа 2003 года бизнесмен задержан в аэропорту Eleftherios Venizelos в Афинах на основании двусторонних российско-греческих договоров о сотрудничестве в сфере борьбы с преступностью.
В общей сложности греческому правосудию понадобилось чуть больше месяца на рассмотрение российского запроса об экстрадиции Владимира Гусинского. Неделю после этого Гусинский провел в городской тюрьме, а затем был отпущен под залог в 100 тысяч евро.
Яков Анатольевич, по чьему запросу был задержан Гусинский, предоставил апелляционному суду Афин документы, которые, по мнению следователей, доказывают, что предприниматель обвиняется в хищении путем мошенничества и отмывании 100 миллионов долларов. Прокурор Анна Заири, поддерживавшая в суде сторону обвинения, неожиданно отказалась отстаивать интересы Генпрокуратуры и назвала обвинения «непонятными».
Адвокаты не удивились. Они, в свою очередь, предъявляли греческому суду договоры и счета, которые доказывали абсолютную легальность продажи активов Гусинского «Газпрому». Кроме того, в запасе у защиты был еще один козырь - решение испанского суда, отказавшего в экстрадиции Гусинского по тому же самому делу.
В результате растерянное греческое правосудие пошло на крайние меры. Российской стороне было дано еще 15 суток, чтобы предоставить аргументы, которые могли бы убедить хотя бы прокурора Заири. Генпрокуратура документы предоставила. В них говорилось, что «в соответствии со статьей 61 Уголовного кодекса РФ добровольное возмещение имущественного ущерба не является основанием для освобождения лица от уголовной ответственности, а расценивается исключительно как обстоятельство, смягчающее наказание!».
Пожалуй, единственное, что можно было объяснить этой ссылкой на УК, это отсутствие в суде представителей «Газпрома», у которого претензий к Гусинскому вроде бы нет.
Последнее, заседание суда длилось, по словам адвокатов, 15 минут. «Я даже не хочу комментировать последнее письмо Генпрокуратуры», - сказал Анна Заири. Адвокаты позицию обвинения поддержали. Совет судей вынес решение: «России в выдаче отказать, Гусинского - отпустить, залог – вернуть».
Освобожденный Гусинский общаться с журналистами не стал и покинул зал суда в сопровождении сотрудников израильской службы безопасности. Впрочем, задерживаться в Греции медиамагнат также не захотел и покинул страну в тот же день.
В связи с изложенными событиями Гусинский обратился в Европейский суд по правам человека. В 2004 году было вынесено решение. Суд решил, что, хотя подозрение в совершении преступления и имело под собой основание, Гусинский был незаконно лишен свободы. Так и гуляет по Европе человек, совершивший в России преступление, за которое он не только не понес заслуженного наказания, но и был защищен ее судом. В настоящее время он спокойно проживает в Израиле….

Уголовное дело в отношении тогда еще действовавшего министра МПС Николая Аксененко Васильченко возбудил в октябре 2001 года. Чиновника вызвали на допрос и предъявили официальные обвинения в превышении полномочий. Такое неожиданно «жесткое» обращение с главой одного из ключевых федеральных ведомств вызвало волну эмоций в политических кругах.
Глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс лично позвонил генеральному прокурору и заявил: «Я не понимаю действий власти, которая позволяет в таком режиме обращаться с министрами, власть обязана гораздо более бережно относиться к членам правительства». Господин Чубайс назвал Аксененко «одним из сильнейших руководителей в стране» и сказал, что обвинения в адрес главы МПС «ничего, кроме улыбок, вызывать не могут».
Сам господин Аксененко также назвал претензии Васильченко к нему смехотворными, напомнив, что его ведомству разрешено совмещать выполнение функций госучреждения с коммерческой деятельностью. Он отказался подписывать какие-либо бумаги и пообещал пожаловаться на следователя Климова в Кремль. Однако там министру дали понять, что на политическую поддержку ему рассчитывать не стоит. Заместитель главы администрации президента Дмитрий Козак заявил, что «перед законом все равны». После этого министр ушел в отпуск, а позже лишился поста.
В рамках расследования «министерского» дела следственная группа проверяла много аспектов деятельности господина Аксененко. Ему ставилось в вину использование не по назначению 70 млн рублей, которые ушли на завышенные зарплаты, премии и командировочные топ-менеджменту МПС. В частности, министр расширил центральный аппарат министерства на 250 человек, увеличив, таким образом, фонд заработной платы, а его замы получали премии, достигавшие в те времена 100 тысячам рублей в месяц.
Также, по данным Климова, на деньги МПС покупались квартиры не только его сотрудникам, но и людям, не имевшим отношения к железнодорожному ведомству. При этом в 2000 году МПС недоплатило государству налогов на 11 млрд рублей. Причем получить эти деньги власти не могли - как только суды принимали решение о насильственном списании денег со счета какого-либо подразделения МПС, министерство прекращало переводить туда средства, находя другие пути финансирования своих структур.
Вызывала интерес и работа железнодорожников по так называемому «северному завозу». В отличие от других министерств МПС имело право заниматься коммерческой деятельностью и активно участвовало в этой программе правительства, не только перевозя, но и закупая топливо. Следователи заподозрили, что таким образом были использованы не по назначению весьма крупные суммы.
Главное же, что ставилось в вину господину Аксененко, - создание при МПС различных фондов, куда поступала часть прибыли министерства, а потом эти деньги расходовалась нецелевым образом. Вот как эту ситуацию в свое время прокомментировал сам генпрокурор Владимир Устинов: «Аксененко создавал незаконные фонды, он посчитал себя таким великим деятелем России, что может создавать любые фонды, и называть их правительственными. Но Аксененко - это не правительство, он всего лишь министр». Экс-глава МПС незаконно уводил бюджетные средства в созданные им фонды, которые к тому же не платили налоги в регионах.
Расследование дела против господина Аксененко растянулось почти на полтора года, причем последнее время бывший министр постоянно брал больничные и не приходил на допросы. Когда расследование было завершено, Аксененко вызвали на допрос, который должен состояться в ближайшие дни.
Климов намеревался предъявить ему новое, расширенное обвинение, причем, по некоторым данным, Аксененко можно было инкриминировать и более суровую статью УК. Далее бывший глава МПС получил возможность знакомиться с материалами расследования, и, как только он закончит эту процедуру, дело должно было быть передано в суд. Но господин Аксененко удрал за границу и до сих пор находится в международном розыске….

7 января 2002 г. Васильченко было возбуждено уголовное дело против президента нефтехимического холдинга Сибур Якова Голдовского и его зама Евгения Кощица по признакам преступления, предусмотренного статьей 201 УК РФ - злоупотребление полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации.
Основанием к возбуждению дела послужило заявление руководства ОАО Газпром о действиях группы лиц, выразившихся в уводе активов Газпрома на общую сумму 2,6 млрд рублей путем незаконной реализации активов дочерних структур Газпрома.
В рамках этого уголовного дела следователи под руководством Климова провели обыски в дочерних структурах Газпрома, а также задержали трех руководителей Сибура - Голдовского, председателя совета директоров Вячеслава Шеремета и вице-президента по правовым вопросам Евгения Кощица. При этом в Генпрокуратуре призвали журналистов воздержаться от поспешных выводов относительно причастности этих топ-менеджеров Сибура к противоправным действиям.
18 января 2002 г. Голдовскому и Кощицу было предъявлено обвинение по статье 201, часть 2. Шеремет был выпущен под подписку о невыезде еще 11 января. 31 января 2002 г. Голдовскому также было предъявлено обвинение по статье 160-й часть 3-й УК - присвоение, хищение чужого имущества, вверенного виновному, в крупном размере.
Данная статья предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет с конфискацией имущества или без таковой. 5 марта Мосгорсуд отказался освободить Голдовского и Кощица из-под стражи, решив, что обвиняемые могут скрыться от следствия. 25 марта 2002 г. вместо Голдовского президентом Сибура был избран Вячеслав Скворцов.
1 июля 2002 г. прокуратура передала дело Голдовского и Кощица в суд. 31 июля 2002 г. в Гагаринском суде Москвы начался процесс, причем начался с сенсации. Представители Сибура и Газпрома неожиданно заявили, что направили в Генпрокуратуру отказ от своих гражданских исков на сумму 511 млн и 606 млн руб. соответственно. По словам истцов, это было связано с тем, что материальный ущерб компаниям был полностью возмещен.
Это серьезно ослабило позицию обвинения, поскольку одним из квалифицирующих признаков вменяемых статей является ущерб. Гособвинитель Дмитрий Шохин сформулировал суть обвинения. По его данным, в 1999 году Голдовский по совету Кощица приобрел за 4,6 млн руб. на подконтрольную им кипрскую компанию акции Тобольского нефтехимического комбината. Одна ценная бумага тогда котировалась по 0,9-1,1 руб. После этого руководители Сибура организовали незаконную оценку, в результате которой стоимость акций возросла до 800 руб. за штуку.
Позднее Сибур купил упомянутые ценные бумаги за 3,8 млрд руб., переведя деньги за границу в адрес иностранных партнеров. Частично эти средства были потрачены Голдовским на приобретение в Венгрии двух нефтехимических предприятий. Следствие полагало, что Голдовский и Кощиц с помощью несложной финансовой операции просто присвоили средства Сибура, в котором Газпром владеет контрольным пакетом.
8 августа 2002 г. суд отпустил из-под стражи Кощица под залог в 2 млн рублей. Адвокат Голдовского также заявил ходатайство об изменении меры пресечения своему подзащитному, который в это время находился в больнице и готовился к операции. Сам Голдовский заявил, что не собирается скрываться от суда, поскольку он первый заинтересован в установлении истины и готов внести залог в размере 20 млн рублей.
12 августа 2002 г. он был освобожден из-под стражи под залог в 20 млн рублей. 24 сентября 2002 г. прокурор Дмитрий Шохин попросил суд приговорить Голдовского к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком в течение трех лет, а Кощица - к 3,5 годам лишения свободы условно с тем же испытательным сроком. При этом прокурор потребовал признать подсудимых виновными в полном объеме.
25 сентября 2002 г. суд приговорил обоих подсудимых к… 7 месяцам лишения свободы. Они были признаны виновными в злоупотреблении полномочиями, связанными с использованием своего служебного положения вопреки интересам возглавляемой ими компании. По остальным пунктам обвинения они были оправданы за отсутствием в их действиях состава преступления.
И, конечно же, вспомнилось Якову Анатольевичу дело Юкоса. Это было самым громким и нашумевшим уголовным делом. В отличие от предыдущих дел, оно же являлось самым эффективным с точки зрения конечного результата в форме приговора суда.
Известный американский экономист, лауреат Нобелевской премии и бывший главный экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц в декабре 2003 года писал, что действия Путина, направленные против Ходорковского, следовало бы рассмотреть в контексте необходимости поставить на политическую повестку дня вопрос относительно незаконной приватизации 1990-х годов, в которой, по мнению Стиглица, кроются корни различия в благосостоянии людей в России.
Главный «приватизатор» России Анатолий Чубайс совершил самую крупную операцию по незаконному изъятию собственности у целого народа, который в кратчайший исторический срок лишился всего того, что создавалось этим народом на протяжении семидесятилетнего периода. Это являлось по существу аферой века, за которую до сих пор никто не понес уголовной ответственности.
Формальным поводом для начала расследования Генпрокуратуры в отношении ЮКОСа и его владельцев стал запрос депутата Госдумы Владимира Юдина о законности приватизации в 1994 году горно-обогатительного комбината «Апатит» коммерческими структурами, контролировавшимися Михаилом Ходорковским и его партнёрами по бизнесу.
Через несколько дней было возбуждено уголовное дело о хищениях и уклонении от уплаты налогов структурами, подконтрольными нефтяной компании ЮКОС, из которого впоследствии выделились десятки уголовных дел в отношении отдельных сотрудников компании.
Первый месяц следствие велось в условиях повышенной секретности, и о расследовании официально стало известно лишь 2 июля 2003, когда был арестован председатель совета директоров Международного финансового объединения «Менатеп» Платон Лебедев.
После ареста Платона Лебедева события развивались стремительно, и предъявления новых обвинений и проведения обысков происходило еженедельно. Расследование дела самого Лебедева было закончено всего за два месяца. Поначалу его обвиняли в хищении 20 % акций ОАО «Апатит», потом добавили ещё ряд обвинений.
Через некоторое время последовали обвинения самой компании ЮКОС в уклонении от уплаты налогов через различные схемы оптимизации налогов. Последовали усиленные налоговые проверки за прошедших несколько лет. По словам высших менеджеров ЮКОСа, насчитанная сумма недоимок и штрафов превысила выручку компании за эти годы. По версии министерства по налогам и сборам, реальная выручка ЮКОСа была гораздо больше заявленной.
Самого Михаила Ходорковского Васильченко поначалу не очень беспокоил - всего лишь несколько раз допросил в качестве свидетеля вскоре после ареста Платона Лебедева, а потом надолго оставил в покое. Но уже осенью 2003 следственной бригаде стало известно о существовании серьёзных претензий и к самому Ходорковскому.
Утром 25 октября 2003 года самолёт Ходорковского, направлявшийся в Иркутск, совершил посадку для дозаправки в аэропорту Новосибирска. Как только самолёт остановился, он был блокирован сотрудниками ФСБ. В тот же день Ходорковский был доставлен в Москву, предстал перед судом и помещён в следственный изолятор «Матросская тишина».
Следствие по делу Ходорковского было закончено также в рекордные два месяца. Претензии к нему полностью повторили то, в чём ранее был обвинён Платон Лебедев — хищение чужого имущества, злостное неисполнение вступившего в законную силу решения суда, причинение имущественного ущерба собственникам путем обмана, уклонение от уплаты налогов с организаций и с физических лиц, подделку документов, присвоение или растрату чужого имущества организованной группой в крупном размере.
По версии Климова, с которой впоследствии согласился и суд, Михаил Ходорковский в 1994 году создал организованную преступную группу с тем, чтобы обманом завладеть акциями различных предприятий, потом продать их по заниженным ценам подконтрольным фирмам-посредникам, которые, в свою очередь, реализовывали их уже по рыночным ценам.
Помимо совершения экономических преступлений, ряд сотрудников ЮКОСа были обвинены и в организации нескольких заказных убийств. Так, например, работник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин, организовал убийство мэра Нефтеюганска Владимира Петухова в 1998 году - по прямому указанию председателя правления ЮКОСа Леонида Невзлина.
Вскоре после ареста Михаила Ходорковского следственная группа Генпрокуратуры под руководством Васильченко начала «генеральное наступление» на ЮКОС, предъявляя всё новые обвинения. К маю 2005 список обвиняемых по делам ЮКОСа превысил уже 30 человек, большинство из которых, правда, находились за границей и были недосягаемы для следствия.
Все активы и счета ЮКОСа и его дочерних компаний были арестованы. Средства разрешено было снимать лишь на уплату налогов и зарплаты сотрудникам, всё остальное уходило государству в счёт долгов. Компания стала постепенно сокращать персонал, через некоторое время прекратила экспорт нефти в связи с отсутствием средств на таможенные платежи. Самая крупная нефтяная компания России начала разваливаться.
Процессы Платона Лебедева и Михаила Ходорковского начались в апреле 2004, затем они были объединены, и по существу, рассмотрение дела началось в июле 2004. Защитником Ходорковского в суде был известный российский адвокат Генрих Падва.
В итоге Ходорковский был осуждён на 9 лет лишения свободы в колонии общего режима по статьям:
1. ч.3 ст.147 УК РСФСР — «мошенничество», «в крупных размерах, или организованной группой, или особо опасным рецидивистом».
2. ч.3 ст.33 ст.315 УК РФ - «организатор», «неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта»,
3. пп. «а», «б» ч.3 ст.160 УК РФ - «присвоение или растрата», «организованной группой», «в крупном размере»,
4. пп. «а», «б» ч.3 ст.165 УК РФ - «причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием», «совершённые организованной группой», «причинившие крупный ущерб»,
5. ч.2 ст.198 УК РФ - «уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица», «в особо крупном размере»,
6. ч.3 ст.33, пп. «а», «б» ч.2 ст.199 УК РФ - «организатор», «уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», «группой лиц по предварительному сговору», «в особо крупном размере»,
7. пп. «а», «б» ч.3 ст.159 УК РФ - «мошенничество», «организованной группой», «в крупном размере».

Были осуждены и другие работники «ЮКОСа». Глава службы безопасности «ЮКОСа» Алексей Пичугин получил 20 лет колонии по обвинению в организации убийств. В 2007 г. Верховный суд РФ отменил приговор Алексею Пичугину. Дело было отправлено на новое рассмотрение в Мосгорсуд. 6 августа 2007 г. Мосгорсуд приговорил Алексея Пичугина к пожизненному заключению. 21 апреля 2008 года свидетели обвинения Геннадий Цигельник и Евгений Решетников заявили, что оговорили Леонида Невзлина и начальника отдела службы безопасности «ЮКОСа» Алексея Пичугина под давлением следствия в обмен на поблажки в сроке заключения.
Согласно решению Московского городского суда 22 сентября 2005, обвинительный приговор в отношении Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и Андрея Крайнова, вынесенный Мещанским судом г. Москвы, вступил в силу. Московский городской суд исключил лишь один эпизод и снизил наказание Ходорковскому и Лебедеву на один год до восьми лет лишения свободы.
Расследование отдельных эпизодов деятельности других менеджеров ЮКОСа продолжалось и далее. Некоторые бывшие сотрудники ЮКОСа получили политическое убежище за границей, например, Дмитрий Гололобов, проживает в настоящее время в Великобритании.
В декабре 2006 Михаил Ходорковский и его бывший деловой партнёр Платон Лебедев, несмотря на протесты защитников, были этапированы в СИЗО г. Читы для предъявления новых обвинений. Ходорковскому и Лебедеву, инкриминировалось добавочно совершение преступлений, ответственность за которые предусмотрена пп. «а», «б» ч. 3 ст. 160, ч. 3 ст. 174, ч. 4 ст. 160 и ч. 4 ст. 174-1 УК РФ (хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения организованной группой в крупном и особо крупном размерах, совершение с использованием своего служебного положения организованной группой в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, а также использование их для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности).
Сроки ознакомления с материалами дела, затягивались, неоднократно продлевались, в деле постоянно появлялись новые доказательства и обстоятельства, и некоторые представители общественности даже предположили, что дело попытаются «замять». Однако в конце 2008 г. суд ограничил сроки ознакомления с материалами дела, из чего следовало, что делу все же решено дать дальнейший ход. В январе 2009 года, не ознакомившись с материалами дела, Ходорковский и Лебедев подписали соответствующие документы.
16 февраля 2009 г. новые обвинения утверждены Генеральной Прокуратурой РФ – обвинительные заключения подписал один из заместителей генерального прокурора РФ. Объём обвинительного заключения составляет 14 томов. По вновь предъявляемым обвинениям Ходорковскому, в частности, могло грозить до 22 лет лишения свободы.
В феврале 2009 г. М. Ходорковский и П. Лебедев были этапированы в Москву. 3 марта 2009 г. Хамовнический районный суд г. Москвы начал предварительные слушания по новому уголовному делу. Ходорковскому и Лебедеву предъявили обвинения в том, что в составе организованной группы с основными акционерами ОАО «НК «ЮКОС» и другими лицами в период до 12 июня 1998 г. они похитили акции дочерних обществ ОАО «Восточная нефтяная компания» на сумму 3,6 млрд рублей, в 1998—2000 гг. были легализованы похищенные на эту же сумму акции дочерних обществ ОАО «Восточная нефтяная компания», а также в 1998—2003 гг. они совершили хищение путем присвоения нефти ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО «Томскнефть» на сумму более 892,4 млрд руб. и легализацию части этих средств в 1998—2004 гг. в размере 487,4 млрд руб. и 7,5 млрд долларов.
В апреле 2009 года Михаил Ходорковский в своём заявлении в адрес суда назвал предъявленные ему обвинения абсурдом. 6 апреля 2010 года экс-глава «ЮКОСа» Михаил Ходорковский, обвиняемый в хищении 350 миллионов тонн нефти, заявил в Хамовническом суде Москвы, что, по его мнению, гособвинители относятся к нему как к лавочнику. «Серьезная ошибка моих оппонентов заключается в превратном отношении к моей личности. Они (гособвинители) решили, что имеют дело с лавочником», — сказал Ходорковский. Он отметил, что является специалистом, а не «лавочником, который только и умеет подсунуть гнилой товар покупателю»…

- Яков Анатольевич – послышался голос секретаря-референта по громкой связи – к Вам Шмелин Степан Григорьевич – начальник отдела обеспечения собственной безопасности.

- Пусть войдет – ответил Васильченко.

- Что у тебя? – спросил Васильченко, когда к нему в кабинет вошел начальник отдела обеспечения собственной безопасности.

- Эксперты установили подлинность съемок, записанных на диск – доложил Шмелин – мною возбуждено уголовное дело в отношении Пирожника Егора Максимовича и Евсикова Юрия Михайловича по статьям УК РФ, предусматривающих серьезное наказание за совершение преступлений, квалифицируемых как вымогательство, злоупотребления и превышение должностных полномочий, служебный подлог, привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновных, незаконное заключение под стражу, принуждение к даче показаний и фальсификации доказательств.
Кроме того, я дал команду на задержание данных должностных лиц, однако, видимо, кто-то из наших уже успел предупредить их об имеющихся у нас доказательствах и как мне только что доложили – оба еще вчера не вышли на работу. Местонахождения их в настоящее время пока неизвестно. Обоих объявляю в розыск. Сейчас выясняем – не выезжали ли данные лица за рубеж в ближайшие дни.

- Спасибо за оперативность, Степан Григорьевич – поблагодарил коллегу Васильченко – истребуйте все дела, по которым фигуранты совершали преступления и подготовьте доклад по каждому делу. Можете идти!

- Слушаюсь – отчеканил Шмелин и вышел из кабинета.

 


****

Шмелин Степан Григорьевич, работал начальником отдела обеспечения собственной безопасности первый год. За время службы зарекомендовал себя честным, принципиальным и хорошо знающим свое дело сотрудником. На эту должность рекомендовал его лично Васильченко, который хорошо разбирался в людях, и не ошибся – Шмелин работал без претензий и даже каких-либо мелких замечаний. Он умел видеть любой поставленный вопрос или любое поручение в комплексе, чем всегда исключал выдачу ему дополнительных указаний и распоряжений своим руководителем.
Готовя доклад по уголовным делам, по поручению Васильченко, Степан Григорьевич проанализировал все возможные вопросы по этим делам со стороны Васильченко и только тогда явился к нему в кабинет с докладом. Доложив шефу обо всем, что ему удалось установить, он пока ничего не говорил по последнему уголовному делу о попытке ограбления археологической экспедиции, выделив это дело особо для своего доклада.
Сравнивая все уголовные дела, по которым свидетельствовали материалы диска, привезенные Климовым, с записями на этом диске, явно просматривалось преступление, в доказательстве которого не приходилось сомневаться. Сами фигуранты по делу сбежали, что указывало само по себе на то, что они, испугавшись последствий за содеянное, косвенно сознались в преступлении. За границу из них никто не выезжал, поэтому их объявили только в федеральный розыск, результаты которого пока ничего не дали.
Последнее дело екатеринбургских оборотней вызывало много вопросов у Шмелина. Как удалось установить, следователь Евсиков выезжал в командировку для допроса одного из свидетелей по делу о попытке ограбления археологической экспедиции, но из поездки не вернулся, скрывшись в неизвестном направлении. Распечатка телефонных переговоров показывала, что следователь Евсиков несколько раз звонил своему начальнику Пирожнику, находясь в командировке. Последний звонок был сделан накануне внезапного отсутствия на работе Пирожника, из чего следовало, что о существовании компромата, Евсиков узнал, находясь в командировке.
Скорее всего, узнав о существовании этого компромата в виде веских доказательств их преступления, Евсиков предупредил об этом Пирожника, а сам скрылся. Пирожник, получив информацию также срочно скрылся в неизвестном направлении. Невыясненным еще оставался вопрос, кто «из наших» мог сообщить об этом Евсикову в городе, находящемся за тысячи километров от Екатеринбурга?
По запросу Шмелина из следственного отдела этого города, в котором Евсиков был в командировке, сообщили, что следователь, закончив допрос свидетеля по делу, проживающего в их городе, выехал в Екатеринбург. Для работы ему был предоставлен кабинет местного следователя Мацейко, находящегося в отпуске. Результаты допроса свидетеля, проживающего в городе следователем Евсиковым, никому неизвестны, так как это является тайной следствия следственного отдела города Свердловской области.
В материалах дела также было много вопросов, прояснить которые могло только следствие. Но уже сейчас возникали «непонятки» по протоколу допроса начальника археологической экспедиции, доцента кафедры археологии МГУ Казарина Николая Павловича.
Вначале он утверждал, что им самим было определено место захоронения исторического клада - «золотого эшелона Николая II». Евсиков допросил коллег доцента по университету и выяснил, что по находящимся в распоряжении Казарина историческим документам клад должен был находиться совсем в другом направлении от Екатеринбурга. После этого, Казарин сознался в том, что некто Заликов, познакомившийся с ним в самолете, показал место захоронения клада с точностью до метра.
Далее на повторных допросах, бандиты из группировки Хмыля показали, что якобы этот самый Заликов, зная, где зарыт клад, организовал нападение на экспедицию. Все члены этой экспедиции показывали на то, что именно Заликов указал место захоронения, отсчитав от разрушенной старой водонапорной башни определенное количество шагов и организовал банду на ограбление. В реальности поверить этим показаниям нельзя!
Зачем какому-то Заликову нужно было показывать экспедиции место захоронения клада, а затем организовывать нападение банды на экспедицию, если он мог попросту сам вырыть его и сдать государству. А если бы даже этот человек не захотел сдавать клад, то также мог спокойно утаить его факт нахождения и скрыться. Повторно допрошенные бандиты явно лгали, наговаривая на гражданина Заликова. Дело «шилось белыми нитками».
Но больше всего Шмелина, поразил тот факт, что Евсиков ездил в командировку в город, в котором проживал тот самый Заликов, которого там он дважды вызывал на допрос, после чего скрылся, предварительно созвонившись с Пирожником. Это, конечно же, могло быть простым совпадением, но профессиональное чутье Шмелина, подсказывало ему, что этот факт не простая случайность. «Все эти непонятки пусть выясняет следствие, а пока можно доложить шефу отдельно по этому уральскому делу» - подумал Шмелин.

- Да, действительно, это интересное дело – согласился со Шмелиным Васильченко, после его доклада. Меня удивляет еще несколько моментов, а именно, кто эти самые близнецы, которые воспрепятствовали ограблению экспедиции? Может ли в природе существовать такое количество близнецов? Абсурд! Насколько мне известно, максимальное количество близнецов когда-либо рождавшихся на Земле было не больше трех. Родить одновременно десять и более близняшек физически невозможно!
И самое главное – клад был все-таки найден экспедицией! Ведь очевидно, что этот самый Заликов точно знал место захоронения клада. Может ли человек, знающий место его захоронения, ждать своего случайного знакомства с начальником экспедиции в самолете для того, что вот так запросто, отсчитав шагами расстояние от какого-нибудь ориентира, точно указать место, где зарыт клад?

- Яков Анатольевич, как показывали все участники экспедиции на допросах – отвечал Шмелин – что эти близнецы просто свалились откуда-то с неба и также быстро исчезли, после того, как бандитам были одеты наручники. Казарин показал, что тот же самый Заликов сказал ему, что близнецы – это его личная охрана и что, обезопасив хозяина от угрозы его жизни, они тут же уехали. Однако, в состоянии стресса никто не видел как и на чем уехали эти загадочные люди одинаковой внешности.

- Степан Григорьевич, неужели Вы не видите очевидного? – спросил Васильченко – Казарин говорит правду, когда утверждает о том, что именно Заликов указал место захоронения клада. Казарин и Заликов действительно познакомились в самолете случайно, в этом сомнений нет! У меня не вызывает сомнений и то, что этот Заликов обладает экстрасенсорными способностями и смог, используя свой дар узнать, где находится клад. Он, скорее всего, говорил правду Евсикову о том, что место захоронения ему приснилось во сне. Эта запись его допроса есть на диске.
Я встречал таких людей в своей жизни, которые обладают такими способностями. Мой хороший знакомый Корвин Владимир Сергеевич, работник «конторы», возглавлявший когда-то оперативную группу ФСБ, с которой мы вместе «раскручивали» многие дела по олигархам, рассказывал мне, что у них на Лубянке были и сегодня есть штатные экстрасенсы. Эти люди во многом помогают фээсбэшникам в работе, многим этим экстрасенсам в действительности приходят видения во сне.
Что касается появления на месте преступления группы близнецов, то я допускаю то, что этот Заликов обладает еще и способностями гипнотического воздействия на людей. Скорее всего, это действительно была его личная охрана, но это были не близнецы. Возможно, что одежда у них была одинаковой, а вот «поверить» в то, что все они были на одно лицо, всех участвовавших в попытке ограбления экспедиции «заставил» этот экстрасенс своим гипнозом.
Возникает вопрос: зачем ему это нужно? Ну, не знаю, может быть для того, чтобы напугать бандитов во время их нейтрализации. От неожиданности увидеть такое количество людей с одинаковыми лицами бандиты пришли в состояние замешательства, а в это время им надели наручники. В противном случае они могли запросто перестрелять многих людей.

- Виноват, Яков Анатольевич – отчеканил Шмелин – возможно, это так и было, но как объяснить появление этого диска с компроматом на работников следственного отдела городка Свердловской области? Я имею в виду его съемки на видео. Неужели кто-то мог специально записывать все это скрытой камерой?

- Давайте дорогой мой, Степан Григорьевич не будем гадать – отвечал Васильченко – а будем работать. Все это пусть устанавливает следствие, а Вам я поручаю лично встретиться с господином Заликовым на предмет договоренности о его сотрудничестве с нашим управлением.
Только об этом никто не должен знать! Если «контора» узнает о его существовании, то мы никогда не получим такого помощника себе – у нас попросту отберут его для работы в ФСБ. Вы срочно вылетайте в этот город, в котором живет этот уникум, узнайте его адрес, предварительно созвонитесь с ним, договорившись о встрече.
Только учтите, что с такими людьми нужно вести себя очень осторожно и уважительно по отношению к ним. Если он не захочет с нами сотрудничать, то ни в коем случае нельзя действовать методами понуждения, как эти екатеринбургские оборотни. Хотя вполне очевидно, что они хотели использовать его способности с целью личной наживы, посредством угроз по сфабрикованному ими уголовному делу в отношении его.
У нас нет законного права использовать способности без его согласия. С другой стороны, если человек не хочет оказывать такую помощь, то заставить его также невозможно, как и то, если бы я Вам дал указание увидеть сегодня ночью во сне Эйфелеву башню. Сколько бы я Вам это не приказывал, Вы все равно ее не увидите по моему приказу. Ясно?

- Не совсем ясно, Яков Анатольевич – ответил Шмелин – мне непонятно каким образом нашей работе может помочь экстрасенс?

- Вы что действительно не понимаете этой пользы? – усомнился Васильченко – я прощаю Вам Ваше невежество и считаю, что Вам необходимо об этом знать хотя бы кратко:
Еще в 1924 году руководство ОГПУ привлекло к активному сотрудничеству профессора Александра Барченко — мощного телепата и экстрасенса. Его круг деятельности был строго оговорен, платили ему спецслужбы. Через пять лет на Лубянке было учреждено особое сверхсекретное подразделение, занимавшееся подбором 12-14-летних мальчиков, у которых проявлялись экстрасенсорные способности. За ними долго наблюдали, проверяли.
Наиболее одаренных затем обучали в разведшколах НКВД по особой программе. Ее автором был физиолог Леонид Васильев, ученик знаменитого профессора Чижевского. Он подготовил несколько десятков разведчиков, обладающих уникальными психофизическими возможностями. Те легко входили в доверие к нужным людям, подчиняли их своей воле, затем вербовали.
В середине 50-х, после ареста куратора оккультной программы генерала Павла Судоплатова, исследования и обучение специальной методике перешли в ведение военной разведки. С Лубянки секретная лаборатория по отбору детей-экстрасенсов переехала на так называемый объект N Главного разведывательного управления (ГРУ) генерального штаба министерства обороны. Так шифровалась дача бывшего германского посла фон Шуленбурга в Астафьево. Подготовкой разведчиков-экстрасенсов занимались сотрудники войсковой части № 10003. Там различные оккультные эксперименты продолжались вплоть до начала 80-х годов.
А затем искусству экстрасенсорики наиболее одаренных людей продолжали обучать в «вышке» (бывшая Высшая школа КГБ), в «консерватории» (Военно-дипломатическая академия ГРУ генштаба), на различных спецкурсах. Данные об их выпускниках - тайна за семью печатями.
Есть, однако, скупые сведения о ясновидящих, чьими предсказаниями весьма интересовались власть предержащие в СССР. Как стало известно, Сталин неоднократно спрашивал Вольфа Мессинга об итогах Второй мировой войны. Мессинг точно предсказал развитие битвы за Сталинград, судьбу операции под Курском, дату падения Берлина, время и место высадки союзников в Европе и многие другие события. И не его вина, что эти прогнозы были использованы неадекватно или ими просто пренебрегли.
Во время хрущевского правления экстрасенсы и парапсихологи даже официально числились в штате кремлевской охраны. Одной из их обязанностей была оценка безопасности поездок «самого». Ясновидящие периодически направлялись на так называемые курсы повышения квалификации в Индию, а йоги приезжали в Москву для обмена опытом.
При Брежневе существовала также официальная группа ясновидящих в составе шести сенситивов, которую возглавлял член-корреспондент Академии наук СССР А.Г. Спиридонов. Именно его группа выразила озабоченность по поводу безопасности генсека, когда он отправился встречать космонавтов. На него готовилось покушение, которое и состоялось на Красной площади. Но маршрут движения автомобиля Брежнева был изменен, обстрелу подвергся автомобиль с космонавтами.
В 90-х годах прошлого века в составе Петербургского НИИ военно-морских сил действовала спецлаборатория космоастропрогнозов, которой руководил капитан 1-го ранга Александр Бузинов. Его НИИ имел в своем составе прогностический центр, в котором были собраны некоторые особо эффективные ясновидящие и экстрасенсы со всей России.
Персонал центра готовил военно-стратегические прогнозы, региональные и мировые; раз в квартал эти прогнозы отправлялись в российский генштаб. А предсказания, касающиеся только России, — ежемесячно. За месяц были предсказаны авиакатастрофа в Иркутске, события в Дагестане и Чечне, теракты шахидок-смертниц. Но почти все эти прогнозы постигла судьба прозрений мифической Кассандры — их пропустили мимо ушей высшие российские лидеры.
У Бориса Ельцина до самых последних дней его правления тоже имелся персональный предсказатель, правда, один-единственный. Это был некто Георгий Рогозин. Неизвестно, консультировался ли с ним российский президент при решении государственных вопросов или нет, но если речь шла о выезде за пределы всего лишь Московской области, эти поездки обязательно согласовывались с Рогозиным, не говоря уж об более отдаленных отъездах.
Кроме того, главный охранник Ельцина генерал Александр Коржаков наладил личный контакт с мощным ясновидящим Иваном Фоминым, который, как правило, точно предсказывал все негативные события, имевшие отношение к президенту. В частности, он предупредил о возможности инцидента с машиной Ельцина на улице Горького. Но Коржаков не поверил ему.
Существовал еще один ясновидящий, имя которого до последнего времени оставалось неизвестным даже для многих высших офицеров спецслужб СССР и России, хотя его услугами пользовались известные политические лидеры. Звали этого неординарного человека Сергей Алексеевич Вронский, по происхождению российский дворянин, граф.
Он родился в Петербурге в 1913 году, но большую часть жизни прожил на Западе, куда его семилетним мальчиком вывезли из Москвы. В Россию Вронский вернулся лишь в 1938 году, вызванный специально для свидания со Сталиным. О чем шла речь на двух встречах с диктатором - неизвестно. Вторично и уже навсегда Вронский вернулся в Москву в 1942 году, пережил многое, в том числе и лагерную зону в Потьме.
Обретя свободу в 1955 году, граф был привлечен к сотрудничеству с МВД, работал в сверхсекретной лаборатории КГБ, давал точные прогнозы грядущих событий в стране и за рубежом. А с 1960 года и до распада СССР он жил в Звездном городке, прогнозируя даты удачных стартов, составляя гороскопы космонавтов. Сергей Алексеевич умер в январе 1998 года.
Судя по тому, как легко бывший разведчик Владимир Путин заставил поверить в себя большинство россиян, можно предположить что он был талантливым учеником экстрасенсов из тайных лабораторий спецслужб. Теперь из разведки в политику постепенно поступает масса специальных методик по выкачиванию нужной информации и управлению людьми.
Генералы и полковники спецслужб занимали высшие посты в окружении президента. По заданию Совбеза Институтом психологии Российской академии наук разработана концепция «Основы государственной политики в информационно-психологической безопасности».
Под эгидой Кремля уже сформирован и действует центр парапсихологии и экстрасенсорики, которым руководит академик Александр Зараев. А Вы говорите, Степан Григорьевич, чем в нашей работе может помочь экстрасенс. Невежество, дорогой мой, всегда препятствует продвижению по службе!

- Виноват, исправлюсь! – отчеканил Шмелин.

- А что касается съемок видео доказательств – продолжал Васильченко – то это тоже Ваш вопрос, поскольку съемки велись в кабинете следственного отдела одного из городов Свердловской области. Как в нашем управлении мог кто-то что-то снимать без Вашего разрешения, да еще работу начальника отдела и следователя. Что за безопасность такая? Кто из наших сотрудников курирует вопрос по Екатеринбургу? Разберись и объяснишь мне потом! Если это снимала местная «контора», тогда, как такие съемки могли попасть посторонним людям?

- Разрешите выполнять? – спросил Шмелин.

- Выполняйте – ответил Яков Анатольевич, и держите меня в курсе дела ежечасно!

Оставшись один, Яков Анатольевич продолжал размышлять и гадать о том, кто мог вести несанкционированные съемки этого компромата. Он знал, что «контора» возможно, отслеживает работу его управления и что записи его разговоров могут вестись также не гласно и скрытно. Поэтому он предупредил Стаса, написав на бумаге фразу, чтобы тот не сказал ничего лишнего. Ему всегда становилось не по себе от одной только мысли, что за ним могут наблюдать «через объектив скрытой камеры» или каких-нибудь более сложных и совершенных устройств.
Возможности ФСБ в этом отношении были сегодня безграничны, но в какой степени характеризуется эта безграничность - он не знал. Ему нечего было скрывать от «конторы», но сам факт наблюдения всегда вызывал чувство какой-то обиды – неужели он, преданный служитель Закона вышел из доверия? А о возможностях негласной слежки, ему однажды проговорился его давний знакомый Владимир Корвин, который сболтнул однажды «под шафе», что сегодня «контора» может вести скрытые съемки даже без установки скрытых камер – со спутника, «висящего» на орбите.
Если это екатеринбургские фсбэшники записали этот компромат, то почему он не попал к нему официальным путем, а через Стаса, который тоже имел «своих людей» в «конторе»? Зачем, как говорится ехать в Санкт–Петербург из Москвы через Владивосток? Очевидно, что Климов многого не договаривал при их встрече. А может быть, фсбэшники затеяли через Стаса какую-нибудь провокацию против него? А кому это нужно? Если кто-то решил «подсидеть» Васильченко, то почему используют Стаса? «С ним нужно встретиться еще раз, причем сегодня же и в приватной обстановке» - решил Васильченко.
Он позвонил своей жене и попросил ее, чтобы она поговорила с женой Стаса и договорилась о сегодняшнем вечернем визите к ним. Виктория была удивлена такой просьбой мужа – они давно уже не встречались за одним столом семьями. Якову постоянно не хватало времени на совместные застолья, а Стас с Аленой никогда не настаивали на этом. Что заставило мужа принять такое решение, да еще и среди недели? Вика поняла, что мужчинам нужно продолжить разговор, на который напрашивался вчера Стас.

Вечером супруги Васильченко приехали в гости к Климовым. Алена искренне обрадовалась их приезду и уже накрыла стол, на котором были изысканные закуски и дорогой алкоголь. Стас понимал, что Васильченко не случайно сегодня напросился в гости. Он был уверен в том, что их визит был всего лишь прикрытием для разговора Якова с ним. Такое поведение Васильченко было продиктовано передачей Стасом компромата на сотрудников следственного отдела городка Свердловской области. Стас прекрасно знал характер своего бывшего шефа и знал, что Якова интересует только одно – откуда взялся компромат, кто мог снимать доказательства преступления сотрудников Следственного комитета в их кабинетах.
Он понимал также, что Васильченко сейчас прижат к стене. От расследования уголовного дела в отношении сотрудников провинциального следственного отдела отказаться он не мог, иначе уволят с работы за «пассивность в пресечении противоправных действий сотрудников Следственного комитета». С другой стороны ему придется отвечать Председателю Следственного комитета на очень неудобный для него вопрос: как он, должностное лицо, отвечающее за безопасность работы следственного комитета, мог допустить несанкционированные съемки в кабинетах работников следственного отдела маленького городка?
Стас понял, что ему с Васильченко сегодня предстоит сложный разговор. Яков будет просить, а может быть и требовать, чтобы он сказал ему, кто предоставил этот компромат. Стас, конечно, мог «шепнут» Васильченко о том, что это поручение его шефа, но тогда бы он сам вылетел со своей хорошо оплачиваемой работы. Устраиваясь на эту работу, он дал подписку о неразглашении конфиденциальных сведений о деятельности фонда, поручениях руководителей фонда и коммерческих тайнах, к которым отнесено было около тридцати вопросов.
Тогда ради чего он должен теперь рисковать потерей своей хорошей работы, после долгого времени своей безработицы и безденежья? Ради дружбы с Васильченко? Тогда почему Яков не отстоял его кандидатуру при формировании Следственного комитета ради этой самой дружбы? Да, он до сих пор не говорит причину увольнения Стаса. Написал ему на листке фразу, затуманенную мифической секретностью о том, что даже в его кабинете нельзя говорить об этом вслух. И все!
Стас был уверен, что эту записку Васильченко написал только для того, чтобы уйти в очередной раз от прямого ответа на вопрос Стаса. Яков знал, что у Стаса есть «свои люди» в ФСБ, и он мог подумать, что кто-то из них подбросил эту компру Стасу. «Вот пусть так и думает» - решил Стас – «а зачем подбросили – пусть об этом у него самого болит голова. Я тоже буду играть «на темную» с напуском секретной туманности. Это будет справедливо по отношению к нашей давней дружбе!».
В течение всего ужина, Васильченко даже не пытался начать разговор, он шутил, рассказывал анекдоты, которых знал очень много и умел их рассказывать, смеялся и говорил комплименты Алене. Стас ждал начала разговора и тоже шутил и смеялся. И когда Алена с Викой ушли в другую комнату просматривать какие-то женские журналы, Яков начал этот разговор.

- Стас, скажи честно, кто передал тебе эти материалы на диске? – спросил Васильченко – ты же понимаешь, что у меня могут быть неприятности по поводу съемки этого компромата.

- Яша, я же тебе уже говорил – начал Стас – мне их принес какой-то курьер и что самое главное, я даже не успел спросить его от кого этот диск.

- Стас, мы с тобой проработали столько лет вместе – протестовал Васильченко – я же вижу по твоим глазам, что это не так!

- Если ты мне не веришь – спокойно говорил Стас, глядя прямо в глаза Якову – зачем тогда спрашиваешь? Я честно рассказал тебе все, а ты сомневаешься, скажи, я когда-нибудь лгал тебе?

- Не лгал – согласился Васильченко – но тогда ты был под моим началом, а сейчас, ты независимый человек. Я прошу тебя высказать свои умозаключения – кто мог сделать эту съемку?

- Яша, скажи, кто у нас в стране может беспрепятственно иметь доступ к любой информации? - ответил Стас вопросом на вопрос – только «контора»! Так чего же ты хочешь, чтобы я сейчас сочинил какую-нибудь сказку и рассказывал ее тебе?

- Согласен – ответил Яков – но почему передают этот диск через тебя, а не по официальному каналу?

- Значит, не хотят светиться – отвечал Стас – может там как раз «закрутка» сюжета такова, что они «вычислили» меня как твоего давнего друга. Знали, что я не могу не отреагировать на передачу компромата тебе. Ты же знаешь что в стране очень много таких нюансов, когда нужно выполнить действие, но так, чтобы самому остаться ни при делах.
Я думаю, что возможно эти ребята из следственного отдела городка «наехали» на человека, который имеет связи в местной «конторе». Этот человек в свою очередь проплатил работу по скрытой съемке доказательств их должностных преступлений. Посмотри внимательно еще раз диск – на нем обязательно будет материал по фальсификации уголовного дела по этому предполагаемому заказчику съемки. И выясни, связь, возможно родственную, местных «конторских» с этим человеком, а также связь работников следственного отдела с влиятельными людьми из городской или областной администрации.
Для меня, очевидно, то, что «конторские» ребята не хотели, чтобы этот материал исходил от них, им там жить, там их семьи! Очевидно, что, передавая компромат официальными каналами, они могли «вызвать» гнев регионального или местного начальства. А это уже опасно даже для работников «конторы».

- Интересная версия – задумчиво произнес Васильченко – издержки, так сказать, нашей действительности в стране, в которой ответственность перед Законом зависит от должностного положения человека. Может быть ты и прав, я об этом пока еще не думал. Если это так, то все становится на свои места! Ты всегда отличался своей неотразимой логикой!

Стас видел, как успокоился Васильченко. Такое успокоение приходило к нему всегда, когда Стас «выдавал» версию, объясняющую все нюансы и логическую увязку всех частей в целое. Он знал, что его другу порой не хватало времени все обдумать, как следует, а когда Стас «раскладывал ему все по полочкам», Васильченко быстро проанализировав изложенное Стасом, соглашался с ним.

- В любом случае, все это выяснит следствие по делу этих «оборотней» - продолжил Стас – ты-то чего волнуешься так? Съемки вели фсбэшники, твоя служба безопасности тут ни при чем, ответишь за несанкционированную съемку в следственном отделе просто и естественно: «Не знаю кто снимал, но диск попал мне от Климова, который принес его мне на службу! Если дело дойдет до моего допроса, то я это подтвержу, будь уверен, а с меня взятки гладки, я сегодня свободный человек. Самое главное, что это будет самой настоящей правдой. Чего тебе бояться?

- Если честно, Стас – снова вслух размышлял Васильченко – то я подумал о возможной провокации в отношении меня. Отказать в возбуждении уголовного дела после получения конкретных фактов я не могу, значит, факт несанкционированной съемки выяснится сразу, а мне лично придется нести ответственность за неэффективность моего управления. Я подумал, что меня просто кто-то «подсиживает».

На этом разговор старых друзей закончился. Оставшееся время вечера они провели весело и непринужденно. У обоих после разговора наступило облегчение. У Стаса - оттого, что ему теперь не нужно рисковать своим рабочим местом, а у Васильченко – оттого, что появилось логическое объяснение в случае возникновения вопросов у председателя комитета.

 


****

Шмелин вернулся из командировки через неделю. В целях экономии бюджетных средств, расходуемых на финансирование следственного комитета, оплату проезда в командировки работников комитета самолетами отменили, и поэтому пришлось ехать поездом. Он встречался с Заликовым по поручению своего шефа, предварительно созвонившись с ним по телефону. Хорошо, что этот человек имел номер городского телефона, который был в городском телефонном справочнике. Иначе, звонок Шмелина по сотовому телефону мог сразу же «насторожить» Заликова и сорвать встречу.
Конечно, можно было бы сказать, что его «номерок пробили» органы по своей базе данных, но такие люди, как Заликов, осторожно относились к подобного рода действиям правоохранительных органов. Тогда при беседе не было бы доверия к Шмелину, как к инициатору встречи, и Заликов мог замкнуться и не пойти вообще на контакт с ним.
Заликов согласился на встречу со Шмелиным, который назначил ее в одном из ресторанов города. Он не хотел встречаться в стенах следственного отдела, чтобы избежать не нужного официоза. Заликов приехал в ресторан один, без какой-либо охраны, что удивило Шмелина, который предполагал, что этот человек был «крутым» местным бизнесменом, имеющим службу собственной безопасности, к которым в народе обращаются не иначе как «Ваше крутейшество!».
На вопрос: «А где же Ваша охрана?», тот спокойно ответил, что она ему сегодня не пригодится и начал разговор сам, не дожидаясь вопроса Шмелина. Он сказал, что вопрос об отсутствии охраны Шмелин задал для того, чтобы прояснить ситуацию с близнецами, обезоружившими бандитов в Екатеринбурге во время попытки ограбления археологической экспедиции. Шмелин почувствовал необъяснимое чувство тревоги, веявшее от этого человека и особенно то, что тот излагал свои догадки удивительно точно, как будто читал мысли собеседника.

- Я понял так, что Вам поручено выяснить все о существовании у меня странной охраны, состоящей из людей с одинаковыми лицами и уговорить меня на сотрудничество с вашим управлением – проницательно проговорил Виктор.

- А Вам что, это тоже во сне привиделось? – нашелся Шмелин – если это так, то Вы как раз тот человек, которого мы, могли бы пригласить к сотрудничеству за очень хорошую оплату! Но уж очень Вы самоуверенный…, так нельзя разговаривать с высоким должностным лицом, коим является Ваш покорный слуга….

- В таком случае, прощайте, господин Шмелин! Можете вызывать меня повесткой официально – сказал Виктор и, не давая, опомнится Шмелину, быстро поднялся из-за стола и вышел из ресторана.

Пока Шмелин опомнился и стал кричать ему вслед «Подождите, куда же Вы?», тот сел в свой «Фольксваген» и уехал. Шмелин долго еще сидел, как завороженный и ругал себя за свою неосторожность. Шеф ведь предупреждал его об особом отношении к таким людям. Вот и результат – даже не стал много говорить, а просто поднялся и ушел. «А откуда ему известно моя фамилия? Я же даже не успел представиться!» - подумал Шмелин – «он, что вот так запросто может определить фамилию своего собеседника?».
На следующий день Шмелин, вновь попытался выйти с Заликовым на контакт, но тот не отвечал на городской номер телефона. Тогда Шмелин приехал в следственный отдел по городу и решил навести справки об этом человеке. Как выяснилось, Заликов был обычным городским обывателем, не имел никакого бизнеса, больших денег, ну, в общем, ничего такого, для чего нужна богатым людям личная охрана. Эта информация вконец обескуражила Шмелина. Когда он снова позвонил Заликову на номер его городского телефона, то тот ответил на звонок тут же, и снова поставил Шмелина своим ответом «в позу»:

- А что же Вы, господин хороший, не «пробили» номер моего мобильника в следственном отделе города, в котором пытаетесь навести обо мне справки?

Шмелину хотелось спросить: «А Вы что, наблюдаете за мной?», но в последний момент он вовремя отказался от подобного вопроса, опасаясь того, что Заликов попросту бросит трубку.

- Виктор Ефимович – взмолился Шмелин – давайте вновь встретимся и поговорим обо всем спокойно!

- Вы меня извините, но я Вам все уже сказал – отвечал несговорчивый Заликов – если я Вам нужен процессуально по делу – вызывайте меня официально повесткой, и будем разговаривать! А если Вам нужны проститутки, которые будут сотрудничать с вашим управлением «за очень хорошую оплату», то могу дать Вам адрес – улица Тверская в Москве!
Скажу Вам больше, я соглашусь на беседу только с Вашим шефом - Яковом Анатольевичем Васильченко, но только тогда, когда я буду в Москве по своим делам. Я позвоню ему сам и назначу встречу. Так и передайте ему!

- А Вы что, знакомы с моим шефом? – спросил Шмелин, но в это время в трубке послышались короткие гудки и сколько Шмелин не пытался дозвониться Заликову, трубка телефона издавала такие же короткие гудки. На другом конце провода, просто не положили правильно трубку.

Шмелин разозлился на этого субъекта так, что хотел, было уже «прессовать его по полной», как это иногда делалось работниками правоохранительных органов, но вовремя вспомнил к чему это привело его коллегу Евсикова – тут же отказался от этого варианта «сотрудничества». У Степана Григорьевича было несколько серьезных «грехов» в его карьере и что-то необъяснимое подсказывало ему, что аналогия с компроматом на Евсикова, могла повториться и в его случае. На следующий день он выехал в Москву.

Докладывая шефу о своей неудачной командировке, Шмелин, постоянно пытался оправдываться и заверял шефа, что ничего унизительного для собеседника он не позволял своими действиями. Васильченко молча слушал подчиненного и как-то странно смотрел на него во время этого доклада. Наконец Васильченко произнес:

- Идите и занимайтесь следствием по делу попытки ограбления археологической экспедиции, если Вы не умеете разговаривать с людьми! Вы зря израсходовали государственные деньги на свою командировку!

Примерно через две недели Васильченко позвонил Заликов. Он сказал ему, что находится в настоящее время в Москве, в гостях у депутата Государственной Думы и может встретиться с руководителем Управления, если у того до сих пор есть необходимость их встречи. Васильченко подсознательно ждал звонка от этого человека, но по городскому телефону, который был известен широкому кругу общественности. Яков Анатольевич не ожидал, что звонок будет на номер сотового телефона.

- Как Вы узнали номер моего сотового телефона? – спокойно спросил Васильченко, когда они встретились.

- Ваш номер приснился мне во сне! – серьезно ответил Виктор - предвосхищая Ваш следующий вопрос, скажу, что этот дар у меня проявляется не всегда, а только тогда, когда я очень захочу этого перед сном.

На самом же деле, его номер телефона Виктор узнал, не прибегая к своим паранормальным способностям, он спросил его у Рудика Михайловича. Депутатам Государственной Думы известны номера мобильников многих работников правоохранительных органов по долгу службы. Виктор был удивлен таким наивным вопросом, неужели самому Васильченко об этом неизвестно?
Встречу назначал Виктор, он выбрал недорогой ресторан Москвы, недалеко от места работы Васильченко на той же Бауманской улице. Стараясь не показывать своей слабости к хорошей кухне, Виктор выбрал этот скромный ресторанчик только в целях проведения деловой встречи.

- Виктор Ефимович, я прошу прощения за нетактичность моего подчиненного – извинился за Шмелина Васильченко – но просьба оказать содействие в некоторых вопросах трудных дел у меня остается прежней. Простите за мою назойливость, но я ознакомился с материалами уголовного дела по ограблению археологической экспедиции и пришел к твердому убеждению, что Вы действительно определили место захоронения исторического клада, благодаря вашим экстрасенсорным способностям.

- Видите ли, Яков Анатольевич, у меня бывает это в редких случаях, и обещать вам титаническую помощь в расследованиях трудных уголовных дел я не могу – отвечал Виктор – дабы не быть виновным в последствиях. Допустим, Вы понадеетесь на мою подсказку, а я не смогу вам ее дать, поскольку никто, и я в том числе не могу гарантировать того, может или не может мне присниться необходимое Вам событие.

- Это уже второй вопрос – ответил Васильченко – главное – это принципиально получить Ваше согласие и я бы сказал точнее – чтобы лично у Вас было такое желание. Остальное можно будет отрегулировать позже. Допустим: у меня появляется просьба к Вам в помощи по какому-нибудь делу, я звоню Вам и прошу помочь в расследовании, а Вы решаете – сможете оказать содействие или нет. Такой вариант вас устраивает?

- Такой вариант устраивает – отвечал Виктор – вот только вопрос о моей безопасности остается открытым. Я соглашусь на участие в уголовных делах только на условии, что об этом не будет известно ни одной живой душе! Кстати, Ваш починенный, который приезжал к нам в город, тоже ничего не должен знать.

- Это я Вам могу обещать с полной уверенностью – заявил Васильченко – а почему Вы не стали разговаривать с моим подчиненным Шмелиным?

- Яков Анатольевич, этот Ваш подчиненный не совсем порядочный и откровенный человек – объяснил Виктор – я очень хорошо разбираюсь в людях, поэтому так заявляю. Я советую Вам присмотреться к нему, у него нездоровая тяга к собственной карьере. Такие люди как он не останавливаются ни перед чем, ради достижения своей цели – повышения по службе. Поверьте мне на слово!

Васильченко промолчал, ничего не ответив Виктору, но где-то там в подсознании, он был согласен с ним. Он часто замечал за Шмелиным подобные попытки «подставить» его самого при случае, как руководителя управления.

- Ну что ж, будем считать, что мы с Вами договорились – резюмировал встречу Васильченко – осталось оговорить размер Вашего вознаграждения за оказанные услуги. Я хочу, чтобы Вы сами оценили свои услуги.

- Я буду оказывать, как Вы изволите это называть, услуги безвозмездно – спокойно ответил Виктор, увидев искреннее удивление на лице Васильченко – а если можно, то так, чтобы взамен моей услуге, Вы оказали мне услугу, если она мне понадобится!

- А какого рода Вам понадобятся мои услуги? – спросил настороженно Васильченко – я ведь жестко ограничен в возможностях.

- Я не знаю еще, что мне от Вас может понадобиться, но уверяю Вас, что мои просьбы будут носить абсолютно законный характер и не требовать от Вас нарушения закона или Ваших служебных инструкций!

- В таком случае, будем считать, что мы с Вами договорились – подытожил Васильченко – рад буду вам помочь, если такая помощь Вам понадобиться. Ну что? По рукам?

- Надеюсь, мы станем друзьями - Виктор пожал крепкую руку Васильченко, после чего они распрощались и разъехались каждый в свою сторону.

Васильченко остался доволен результатами встречи с Виктором. Он, наконец-таки получил согласие этого экстрасенса на сотрудничество с его Управлением. Помощь, которую мог оказать этот человек в работе управления Васильченко, так и Следственного комитета в целом, могла форсировать расследование многих «висяков» и «глухарей», громких заказных политических убийств, таинственных исчезновений ученых, а также работу по чистке рядов самого комитета.
Вернувшись в свой кабинет, Яков стал обдумывать формы использования экстрасенса в работе Главного следственного управления Следственного комитета, руководителем которого был его давнишний сослуживец Полозов Александр Алексеевич. Не воспользоваться возможностями экстрасенса в работе его коллеги было бы неправильно, но и «светить» Виктора главному следователю страны чревато. Как поступить?
Якову Анатольевичу очень не хотелось, чтобы о существовании Виктора стало известно в ФСБ, случись такое, то не видать ему помощи этого человека, как своих ушей. Фсбэшники сразу же привлекут экстрасенса к работе по своим «более важным делам», а ведь это он, Васильченко, нашел и завербовал Виктора. Если открыто помогать Полозову в работе его управления, то может получиться как в пословице: «что знают двое, то знают все»!
Васильченко решил воспользоваться дополнительным правом его управления, которое может быть утверждено приказом председателя следственного комитета по внесению соответствующей поправки в нормативную базу комитета. Такая поправка должна быть сформулирована примерно так: «Руководитель Управления служебных проверок и обеспечения собственной безопасности Главного организационно-инспекторского управления может истребовать уголовные дела, сроки, расследования которых получают дополнительное продление сверх процессуальных норм, для проведения служебных проверок по упомянутым уголовным делам с целью выявления коррупционной составляющей в следственных органах».
В этом случае Васильченко получит доступ ко многим «висякам» и «глухарям», чем поможет работе всего следственного комитета, никого не посвящая в курс дела. Он воспользуется помощью Виктора по раскрытию этих дел, а подсказки Полозову будут даны в виде рекомендаций в заключениях по служебной проверке.

Виктор, в свою очередь, давно хотел иметь «свой канал» в генеральной прокуратуре, а этот случай представившийся ему совершенно случайно, был как нельзя кстати. Хотя он уже давно считал не случайными все случайности в своей жизни. А если это произошло по воле Высшего Разума Пространства, то значит так было нужно.
Помогая такому бескорыстному человеку, как Васильченко, Виктор будет помогать сам себе в своей будущей работе по становлению нашего гражданского общества, ведь Васильченко занимался тем же самым, что и Виктор, только в своей сфере деятельности.
Главной задачей Управления служебных проверок и обеспечения собственной безопасности Следственного комитета, возглавляемого Васильченко была именно борьба с подкупом следственных органов при уголовном делопроизводстве, посредством которого виновные могут уйти (и удачно уходят в настоящее время) от уголовной ответственности.
В стране давно образовалась каста неприкосновенных, которая с помощью огромных денег откупается от Закона, нанося непоправимый вред этому самому Закону, который в народе назвали «дышлом», подрывает доверие народа к правоохранительной системе, как к эффективному инструменту власти, вызывает невиданный правовой нигилизм российского общества.
Те, кто относил себя к касте неприкосновенных, после «удачного» завершения уголовных дел, начинали верить в свою безнаказанность, вели себя вызывающе в обществе, показывая, что для них «закон не писан», наглели до неприличия и самоутверждались до бесконечности. В то время, как простого человека могли посадить на длительный срок только за то, что он украл мешок картошки по причине отсутствия средств к существованию своей семьи. В одной и той же стране – одни не наказуемы, а другие могут надолго стать зеком за попытку выжить в стране, где заработать деньги бывает практически невозможно из-за колоссальной безработицы.

Через две недели «уральское» уголовное дело было завершено. После того, как скрылся Евсиков и Пирожник, дело было передано в производство молодого следователя по особо важным делам следственного управления по Свердловской области Васина Петра Ивановича. Им были повторно допрошены все свидетели и подозреваемые.
Члены банды Хмыля, которых Евсиков «уговорил» дать «нужные показания» в отношении Виктора о том, что именно он дал информацию о месте и времени вскрытия исторического клада и организовал их на нападение на экспедицию, показали, что давали они эти показания только потому, что так требовал Евсиков, обещавший за это «скостить срок».
При повторном допросе Казарин показал, что место захоронения клада было определено им самим, а весь спектакль, разыгранный при его вскрытии клада, он организовал, уговорив на это случайно познакомившегося с ним в самолете Виктора Заликова. Это нужно было для торжественности и мистического оттенка находки исторического клада. По поводу появления близнецов, обезоруживших бандитов, следователю были даны указания «не копать». Непосредственный начальник следователя устно сказал Васину, что операцию задержания бандитов проводила «контора» и «светить» в этом деле их участие не обязательно.

На самом деле наводчиком и информатором бандитов был некий Вячеслав Мирошин, попавший в состав экспедиции Казарина по настоятельной рекомендации одного из коллег ученого еще три года назад. Все время поиска клада, бандиты постоянно сопровождали экспедицию, были так сказать «наготове» и знали все, о чем говорилось и обсуждалось ее членами.
Выяснилось, что Мирошин был родственником коллеги Казарина и учился в том же университете. Еще на втором курсе он пристрастился игре в казино, и однажды проиграл огромную для него сумму денег. Расплачиваться за проигрыш студенту было нечем, и он в отчаянии согласился взять в долг у игравшего в том же казино одного из членов банды Хмыля.
Отработать долг этот бандит предложил своеобразно. Мирошин должен был уговорить своего родственника, занимающего должность члена ученого совета университета, чтобы тот «протолкнул» Мирошина в состав археологической экспедиции Казарина, занимающегося поиском исторического клада. Так все и произошло. После удачного внедрения в состав экспедиции своего человека, банда стала «вести» экспедицию с целью завладения кладом, который вот-вот должен быть найден.

****

Главарь банды Хмыль, Хмылев Дмитрий Родионович был взбешен арестом его братков во время нападения на археологическую экспедицию в окрестностях Екатеринбурга. Он и предположить не мог, что у экспедиции будет такая серьезная охрана. Это же надо, так долго «пасти» экспедицию по поиску исторического клада, выйти на ее завершающий этап… и провалить дело.
Группировка Хмыля, как он сам называл ее бригада, сформировалась в далекие девяностые годы. В те времена все кто мог, старался урвать себе кусок приватизируемой собственности. В столице Урала делили предприятия союзного масштаба и поэтому там «работали» группировки, не чета его бригаде, которые быстро «выгнали» его с ребятами в пригород Екатеринбурга.
Тогда главным было «застолбить место» и контролировать эту территорию или зону влияния так, чтобы тем, кто сунется в твою вотчину, дать чувствительный отпор. Поскольку все «серьезные братки» занимались переделом этих зон влияния в Екатеринбурге, Хмыль со своими ребятами «застолбил» участок федеральной трассы Пермь – Екатеринбург. Конечно не район уральской столицы, но все же.
Контролировать федеральную трассу по тем временам означало заниматься откровенным грабежом всех, кто проезжал по ней в обоих направлениях и работал вдоль трассы. Это были автопоезда, везущие импортные товары, хлынувшие в Россию вначале 90-х, перегонщики иномарок из Европы, автозаправки и многолюдные базары, растущие вдоль трассы, как грибы.
После относительно недлительного периода «работы» своей «бригады», Хмыль понял, что доставшаяся ему зона влияния не так уж и плоха. Деньги рекой потекли к нему, его авторитет «крутого братка» возымел известность, как в сельском районе, примыкавшим к Екатеринбургу, так и во всей области. И хотя все нормальные люди называли их отморозками и беспредельщиками, Хмыль гордился этим авторитетом и старался «держать марку».
Не все было спокойно и безоблачно, приходилось частенько участвовать в разборках за свою вотчину, в которую вошел и районный центр со всем его малым бизнесом, маленький городок и позже весь сельский район. Его бригаде частенько назначали «стрелки» те группировки, которые старались вытеснить его бригаду и занять их место. Приходилось убивать и убивать часто и много. Благо его бригада была хорошо вооружена от «калаша» до «мухи», да и ребята были как на подбор, умеющие хорошо стрелять и драться.
Через несколько лет мало кто претендовал на его территорию, всех конкурентов «отшили», кто сам сбежал от лютой расправы, кого похоронили в тайге с простреленными головами. Банда Хмыля держала в страхе весь городок и сельский район, по которому проходил участок трассы, контролируемый Хмылем. Дань платили все бизнесмены этого городка, кто пытался сопротивляться, тех пришлось убрать или покалечить.
Приходилось «отстегивать» и самому Хмылю, без этого невозможно было «сотрудничать» с начальником районной милиции и прокуратурой. А тут еще и глава сельского района потребовал своей доли. По своей неопытности, Хмыль поначалу отстегивал этому всенародно избранному главе, но вскоре понял, что он может «поставить» своего человека на эту руководящую должность. И на следующих выборах так и произошло, народ в едином порыве справедливости и правопорядка выбрал Шлепина Ивана Гавриловича главой сельского района и мэром районного городка.
С тех пор местная власть стала «своей в доску» и уже она выполняла все установки Хмыля. Шлепин был отцом «правой руки» Хмыля по банде, который доходчиво объяснил своему папе, как нужно себя вести. Благодаря этому, Хмылю удавалось многое, когда пришло время переводить награбленные капиталы в легальный бизнес. В первую очередь Хмыль скупал сельскохозяйственные угодья района по бросовым ценам и уже к 2005 году весь район был у него под его агрофирмой «Уралсельхозцентр».
Свердловская область специализируется на производстве фуражного зерна, картофеля, овощей открытого грунта, молока и цельномолочной продукции, мяса (говядина, свинина, птица) и яиц.
За счет своего производства потребность населения полностью обеспечена овощами, картофелем, яйцом, на 70 % – молочной продукцией, 55 % – мясопродуктами, на 25 % – зерном. В сельскохозяйственных организациях Свердловской области произведено 376 тыс. тонн молока. По предварительной оценке произведено 1,19 млрд. штук яиц, что и 100 тыс. тонн мяса птицы. Валовой сбор зерна превысил составил 676 тыс. тонн.
Областную потребность в мясе птицы и яйце агропромышленный комплекс области обеспечивает полностью. В сельском хозяйстве регион ориентируется на устойчивое развитие сельских территорий, создание общих условий функционирования сельского хозяйства, а также развитие приоритетных подотраслей сельского хозяйства – растениеводства и животноводства.
И во всем этом статистическом изобилии, агрофирма Хмыля занимала одно из ведущих мест. Вскоре он стал лучшим предпринимателем области на сельскохозяйственном поприще, а это вполне легальный почет и уважуха. Агрофирма бандита Хмыля была крупнейшим землевладельцем района.

Из истории известно, что крупное землевладение склонно подминать под себя власти. Делать власть зависимой, безропотно «подписывающейся» под любыми бесчинствами земельного магната. Достаточно вспомнить, хотя бы, повесть Пушкина «Дубровский».
Вот если бы в районе Хмыля имелось 300 фермеров, вместо его одного, то ни у одного бы из них не хватило денег, чтобы подкупить всю милицию и прокуратуру. И средств, чтобы содержать свою армию бандитов-штурмовиков. Естественно, тогда бы в случае «наездов» на стороне фермера-агрессора были бы только лишь его кулаки, а против - вся милиция и все остальные фермеры.
Только для этого властям региона надо было отслеживать структуру земельной собственности. А в случае перекосов, например, законодательно запретить владение одной семьей более чем 300-ми гектаров. Но Россия ведь идет своим «особым», «суверенно-демократическим» путем! Гигантские промышленные империи, типа дерипасовской; баронские латифундии на селе, пытающиеся превратить крестьян в рабов.
Для маленького человека в этом бегемотнике места нет.
Почему возникла проблема с лукойловцами, задавившими в Москве двух женщин-врачей? Потому, что ЛУКОЙЛ - огромная империя. А противостояли ей две слабые женщины. Если разбить ЛУКОЙЛ на 100 компаний, то никто бы из милиционеров, понятно, не стал стирать видеозапись ДТП ради интересов обычной, рядовой компании.
Если не изменится структура собственности на селе и в городе в пользу мелких собственников, криминал так и будет править бал в нашей нелегкой жизни. А вот, кстати, и еще одна реминисценция: в Западной Римской империи в основном были крупные земельные поместья латифундистов-магнатов. Работали там рабы или крестьяне-колоны, жившие почти на положении рабов.
На власть римские «Хмыли» плевали, императоры, были у них на побегушках. В поместьях что хотели, то и творили: насиловали, кстати, не только девушек, но и мужчин. Но зато, когда на империю напали вестготы, то «Хмыли» с удивлением обнаружили, что ни рабы, ни колоны кровь за них проливать не хотят.
Вестготы разрушили империю и выгнали «Хмылей» из их роскошных поместий. А вот на Востоке, в Византийской империи основу населения составляли мелкие свободные землевладельцы. Эти крестьяне-стратиоты были вроде наших казаков. Проходили военные сборы, учения. И охотно шли в армию, защищать свои земельные наделы. Именно они разбили иранцев, арабов, славян Святослава. Потому Византийская империя и простояла на 1000 лет дольше, чем ее западная сестра.
Разбили бы греческие казачки и турок, но к 15 веку воинов-фермеров полностью разорила византийская «вертикаль»: император, его двор, судьи, налоговики, чиновники.
Такое может произойти и с Россией, поэтому федеральной власти надо отслеживать и регулировать социальные процессы, а не только гонять на истребителях и «калинах», внедрять новые лампочки и часовые пояса или ошиваться в «Твиттере». Наши беды, во многом, оттого, что власть не делает даже попыток анализа экономических причин нынешнего российского преступного беспредела и коррупции. Толи тупые такие, толи им вообще это не надо.
В то, что во всей России такое же «хмылевское» правление, многие верить не хотят, многие «придворные политики» пытаются даже оправдать такое положение дел, мотивируя тем, что нельзя в одночасье сломать систему, обеспечивающую рост ВВП и «рисковать достигнутой политической и экономической ситуацией в стране». Помнится, по этой схеме оправдывалась дедовщина в армии, затем - коррумпированная милиция, потом - рухнувшая в бездну аморализма средняя школа, потом - пороки здравоохранительной системы, мат, как истинно русский язык, алкоголизм, наркотики...
Это понимает подавляющая часть российских граждан, правильно считая, что если власть не «сломает» эту криминальную систему монополизма, то своим бездействием уничтожит всю страну, доведя ее до очередной революции. СССР развалили, распадется и Россия на мелкие уездные княжества.
Совсем иначе «понимают» ситуацию все российские «Хмыли». Они-то считают, что никакой власти в России, кто бы ни стал президентом и премьером, не удастся обуздать их растущие аппетиты. Такое понимание объясняется расхожей в этой среде фразой: «А кого бояться?». Так считал и сам Хмыль, поэтому, когда пришло время взять «под себя» всю систему ЖКХ в районном городке, он долго не раздумывал. Официальная пропаганда провела в эти годы мощную «артподготовку», представив систему ЖКХ обреченно убыточной отраслью, в которую частный капитал не пойдет.
Но он пошел, и пошел так быстро, что в районе разгорелась война по переделу этой сферы влияния, которую выигрывает сильнейший, то есть он - Хмылев Дмитрий Родионович. Статистика говорит сама за себя. За последние десять лет, цены на услуги ЖКХ выросли более чем в десять раз. Продукты питания, одежда и даже золото, бледно выглядят на фоне такого роста цен. Золото, к примеру, за 10 лет подорожало максимум в три раза.
Для тех, кто владеет управляющими компаниями и предприятиями ЖКХ, тот владеет всем. С неугодными можно расправиться вполне «правовыми» инструментами – даже за мизерную по сравнению со стоимостью квартиры, задолженность за услуги ЖКХ, можно решением суда выселить из нее ее же хозяев. Затем квартира быстренько выставляется на торги и скупается «своими людьми», но не по рыночным, а по ценам «для своих людей».
Стоимость содержания квартиры в России давно уже опередила стоимость квартплаты в Европе и США, где за 450 долларов в месяц можно жить в просторной квартире с небольшим бассейном или зимним садом. Управляющие компании попросту собирают колоссальные деньги с собственников жилья, ничего не делая и даже не отчитываясь перед ними, куда они эти деньги тратят. Неслучайно чтобы стать руководителем управляющей компании, нужно «отстегнуть» миллион долларов. Вот такая убыточность сферы ЖКХ!

Когда Хмылю стало известно, что недалеко от Екатеринбурга московская археологическая экспедиция ищет исторический клад «золотой эшелон Николая II», он «законно» считал, что это должно стать его золотом. По «понятиям» клад предположительно находился на его территории, а значит, вполне законно принадлежит ему.
Была разработана целая операция по захвату клада. Пусть эти археологи ищут «золотой эшелон Николая II», а он будет отслеживать ситуацию и в нужный момент, его «братки» выгребут все золотишко себе. И шло-то все по плану, откуда «свалилась» такая профессиональная охрана, «повязавшая» в последний момент его ребят, Хмылю было непонятно. Неужели кто-то из своих проболтался или того хуже «заложил» их?
Особых потерь у Хмыля не было. Ну некоторые затраты на внедрение в экспедицию своего человека были, на авиаперелеты из Москвы в Екатеринбург сопровождения экспедиции его людьми и прочая мелочевка. Арестовали при захвате клада несколько его человек, что было несущественно для солидной армии бандитов-штурмовиков, работающих на него. Хмыля волновал вопрос его самолюбия – кто посмел на его территории так беспредельничать, кто смел, забрать у него, Хмыля золото, принадлежащее ему по понятиям?
А тут еще эти «ментовские деятели» Евсиков с Пирожником приперлись с просьбой спрятать их от своих же. Конечно, они много и хорошо поработали в свое время на него, «прессуя» несговорчивых предпринимателей городка и отказывать им сейчас было вроде бы нельзя, по понятиям, но и постоянно прятать их он не мог. Он поселил их на одной затерянной в лесу заимке, пусть пока поживут, а там видно будет.
Получив информацию о том, что его ребята не «кололись» на допросах у следаков, Хмыль упокоился. Его нисколько не волновало, что его бандитам грозят большие сроки за разбой, поэтому вытягивать их из ментовки он и не собирался. Знали на что шли, пусть сидят и не рыпаются, иначе могут закончить свою славную жизнь еще в следственном изоляторе, например, умереть от внезапного сердечного приступа. Следственный изолятор, зоны, расположенные в области были подконтрольны и доступны для таких как Хмыль.
Новый, выращенный криминал России давно поделил власть с ворами в законе, для которых главным критерием всегда оставался «отстег в общак». Когда-то все было по-другому, если какой-нибудь «хмыленок не топтал зону», то он никогда бы не смог стать «своим», сколько бы не отстегивал блатным. Воровской Закон запрещал такое! И все тут! Но сегодня, сам закон воровского мира трансформировался в соответствии с требованиями времени и Хмыль, отстегивающий в общак немалые деньги, был «своим», что позволяло ему расправиться с любым зеком или подследственным через «смотрящего» зоны. Этот третий и важный властный инструмент для России был также в руках всех хмылей России!

 

Дело по «убийству с гробом».


****

У дежурного ОВД Пресненского района заканчивалась смена, когда ему позвонили жильцы дома по Стрельбищенскому переулку и сообщили об обнаружении ими зловония разлагающегося трупа в их подъезде. И хотя время было утреннее и дежурному уже можно было готовиться к сдаче смены, он понял, что это самое серьезное происшествие за сегодняшнюю ночь.
Оперативно-следственная группа во главе с дежурным следователем Пресненского следственного отдела СКП Владленом Романовичем Перемжиновым выехала на место обнаружения предполагаемого трупа.
Прибыв к дому по указанному адресу, откуда был сделан телефонный вызов, Владлен увидел группу жильцов толпившихся у крайнего подъезда. Он вышел из машины и подошел к подъезду, оперативники последовали за ним.

- Кто вызывал милицию? – спросил Владлен у толпившихся жильцов.

- Мы вызывали – ответила женщина, стоявшая у дверей подъезда – сегодня утром я вышла из квартиры и сразу же услышала вонь в подъезде. Трудно определить, откуда воняет разложением человеческого тела, но мне кажется это этажом ниже этажа, на котором находится моя квартира.

- А откуда Вы знаете, что это запах разлагающегося трупа? – спросил дежурный оперативник УГРО, подошедший последним к толпе людей.

- Да что ж тут знать – ответила сердобольная старушка, стоящая рядом с женщиной, вызвавшей милицию – вонь, она и есть вонь, мы, что же не знаем, как воняет разлагающееся тело?

- А до сегодняшнего утра запаха не было? – спросил Владлен.

- Вот… до сегодняшнего утра никто не слышал этой ужасной вони – тараторила старуха – мне кажется, что убийство произошло давно, а до сегодняшнего утра тело еще не разлагалось, а может быть разлагалось, но еще от него неслышно было запаха. Такое бывает, когда….

- Хорошо, хорошо показывайте, откуда воняет – прервал ее Владлен Романович – а ты Сергей, он обратился к оперативнику УГРО, давай сюда людей с инструментом для вскрытия двери и двух понятых, желательно и эту женщину, позвонившую дежурному.

Все поднялись на четвертый этаж, женщина-заявитель показала на дверь одной из квартир и сказала, что по ее предположению, запах исходит именно из этой квартиры. Дверь была металлической с надежными замками, какие повсеместно можно встретить практически во всех московских домах, поэтому Владлен не сомневался в необходимости инструмента для вскрытия двери. Владлен позвонил в квартиру. На звонок никто не отвечал, тогда он громко постучал в дверь. Снова тишина! Вонь действительно исходила из этой квартиры, сомнений это у него не вызывало. К этому зловонию примешивался сильный запах формалина, которым всегда наполнены помещения прозекторских.

- Давайте вскрывать – приказал Владлен оперативнику, который держал в руках электрическую «болгарку».

Тот включил инструмент в сеть, благо, что в подъезде на площадке была установлена электрическая розетка, и приступил к срезанию установленных на двери замков. Искры летели в потолок огненной струей, разбиваясь об него своеобразным фейерверком.

- Кто живет в этой квартире? – спросил Владлен понятых, проживающих в этом подъезде этажом выше – и кто соседи этой квартиры?

- Соседка я – затараторила сердобольная старушка – я милок, я! А в квартире этой давно никто не живет! Я знала бывшего хозяина квартиры, да только он давно ее продал, а кому никто не знает! Вот так значит! Прошлой ночью я слышала, что кто-то как вроде бы открывал двери квартиры и закрывал их, а также за стеной слышались какие-то странные звуки – звяк, звяк… как по металлической трубе кто-то стучал….

- Хорошо, хорошо, бабуля - остановил ее Владлен - сейчас вскроем квартиру, осмотрим ее и допросим Вас, а Вы пока вспомните еще что-нибудь! Все, что Вы нам скажете – очень важная и нужная информация! Так что имейте в виду, и не подведите нас в сборе важных сведений! Вы нам очень можете помочь….

Владлен знал по опыту своей работы, что такие сердобольные бабушки всегда охотно давали всю известную им информацию, считая ее самой важной и своевременной. Старая закалка людей, переживших разгул произвола НКВД в довоенные и послевоенные годы, способствовала проявлению бдительности таких бабушек, которые замечали все, что делается в их подъездах, у соседей, да и просто на улице. Иногда их показания действительно были настолько своевременными и необходимыми, что позволяли быстро по горячим следам раскрывать многие преступления. Любая мелочь сообщенная такими бабусями могла очень помочь быстрому продвижению следствия.
Тем временем, дверь в квартиру была вскрыта, и дежурный оперативник приоткрыл ее. В этот же миг из квартиры пахнуло зловонием разлагавшегося тела и формалина, многие любопытствующие покинули лестничную площадку, спустившись вниз. Оперативник Сергей уже готов был войти в квартиру, но Владлен Романович резко остановил прыткого опера.

- Сережа, куда ты ломишься? – раздраженно спросил он – пусть эксперты сначала обработают двери на пальчики. И отметь себе, когда будешь писать протокол осмотра места происшествия, что вторая, внутренняя дверь открыта почти полностью. Я думаю, что квартиру спешно покидали, не закрыв плотно внутреннюю дверь. Мороз стоит сильный, даже в подъезде чувствуется жуткий холод, поэтому люди стараются максимально сохранять тепло в квартирах и обе двери, безусловно, закрывают, а здесь не стали этого делать, потому что, очевидно торопились.

- Да это и коню понятно! – констатировал опер – результат Вашей дедукции ошеломляет меня….

- Хватит ерничать, давай работай! – ответил Владлен – вечно ты умничаешь, когда я тебе замечание по делу высказываю. И вообще, соблюдай субординацию, а не то получишь взыскание!

Сергей замолчал, делая обиженный вид, а Владлен молча смотрел за работой эксперта, снимающего отпечатки пальцев с дверных ручек и тех мест, где они могли быть оставлены преступником.

- Владлен Романович, преступник стер все отпечатки с дверей – сказал пожилой эксперт, которого звали Михаилом Семеновичем или их там вообще не было…, может быть работал в перчатках…

- Понял Михаил Семенович – сказал Владлен – было бы наивно считать, что он оставит нам такую улику! Но процессуальная последовательность должна быть соблюдена на все сто процентов, коллеги.

Прикрывая носовыми платками носы, оперативники вошли в квартиру. Понятые остались по их же просьбам на площадке, мотивируя свой отказ невозможностью дышать в этой квартире, но тут же заверили, что если они понадобятся, то тогда войдут в эту вонючую квартиру или, если следователю нужно, то после осмотра подпишут не глядя все, что им положено подписать. Такое доверие органам, было продиктовано нежеланием, присутствовать в квартире с разлагающимся телом. Владлен знал, что люди вправе отказаться от участия в осмотре места происшествия в качестве понятых и поэтому не настаивал на их участии в осмотре.
Войдя в квартиру, Сергей, Михаил Семенович и Владлен осторожно прошли прихожую и, оказавшись в гостиной комнате,… застыли от удивления. Владлен много повидал в своей практике, да и новичков в составе возглавляемой им оперативно - следственной группе не было, но от уведенной картины в гостиной все замерли, как в оцепенении. На полу комнаты, почти по центру, стоял вскрытый цинковый гроб с разлагающимся в нем трупом, а на диване лежал труп мужчины с ножом в груди, вогнанным в него по самую рукоятку. Вскрытая крышка гроба лежала здесь же - рядом.
Сердобольная старушка, которая не побоялась пройти с оперативниками в квартиру, молча крестилась и что-то шептала себе под нос. Оказывается, что зловоние шло вовсе не от трупа мужчины с ножом в груди, а от разложившегося трупа в гробу. Помощник эксперта фотографировал обстановку на месте преступления, Сергей со своим напарником начали осмотр квартиры, а Михаил Семенович осматривал оба трупа.
Владлен тоже подошел к убитому и посмотрел на рукоятку, торчащую из груди мужчины. Это был не просто нож, это была финка с красивой вычурной рукоятью, отделанной несколькими камнями красного цвета. Такие финки делают зеки на зоне. Рукоять была изготовлена из дорогой слоновой кости, красные камни, похожие на рубины были искусно вклеены в ее эфес – большой камень по центру, а два поменьше по разные стороны от него.
Квартира была обставлена недорогой, но приличной мебелью, в платяном шкафу висела мужская одежда – сорочки, брюки, два костюма, дубленка и теплая ондатровая шапка. На кухне в холодильнике лежали сыр, колбаса, рыбные консервы и две бутылки водки, на столе стоял электрочайник, китайского производства, пачка чая, засохший хлеб. По сему можно было сделать вывод, что в квартире кто-то временно проживал. Скорее всего, этот убитый преступником мужчина.

- Владлен Романович, можно открыть окна? – с издевкой произнес Сергей – а то я не выдержу до конца осмотра!

- Открывай Сережа, открывай – задумчиво произнес Владлен Романович – только предварительно осмотри подоконники – может быть там, что-нибудь нам оставил преступник. Спрашиваешься, как будто делаешь первый осмотр в своей жизни….

Сергей открыл балконные двери и окно на кухне. В квартире сразу же стало холодно и еще более неуютно, но зато дышать стало легче и многие присутствующие положили свои носовые платки в карман.

- Михаил Семенович, что можешь предварительно сказать по каждому из трупов? – спросил Владлен эксперта, который закончил осмотр мужчины с ножом в груди.

- Вот этот мужчина, возрастом примерно сорока пяти лет, вчера еще был живее всех живых – отвечал Михаил Семенович – предварительно могу сказать, что смерть наступила около шести часов назад, точнее скажу после вскрытия. А тот, что в гробу – судя по степени разложения – не больше полугода назад был живехоньким мужичком.

Владлен Романович прошел на кухню, где Сергей уже допрашивал сердобольную старушку. К этому моменту он только успел записать фамилию, имя и отчество соседки. Прибывшего на место преступления участкового и еще одного своего помощника Сергей отправил на опрос жильцов этого дома.

- Бабушка Тося – обратился Сергей к старушке – расскажите, пожалуйста, еще раз все, что Вы рассказывали нам на лестничной площадке.

- Я уже говорила вам – охотно начала свой рассказ старушка – что сегодня ночью я слышала, как кто-то открывал и закрывал дверь этой квартиры, а за стеной слышались странные звуки – звяк, звяк, как по водопроводной трубе….

- Бабушка Тося – обратился к ней Владлен – а Вы случайно не знаете убитого мужчину, лежащего на диване?

- Нет, милок, не знаю – ответила баба Тося – вроде есть что-то знакомое в его облике, но что не пойму. Да ведь облик то у трупа бывает совсем не такой, как у живого человека – умирает человек и лицо его становиться не похожим на самого себя.

- Подойдите к нему еще раз и посмотрите внимательней – попросил ее Владлен – может быть, узнаете или вспомните где Вы его может быть когда-то видели.

Баба Тося поднялась со стула и снова прошла в гостиную. Подойдя к трупу мужчины несколько минут всматривалась в его лицо и, отойдя в сторону, отрицательно покачала головой по сторонам, показывая тем самым, что не знает и никогда не видела убитого.

- Нет, я его не знаю – сказала баба Тося – но что-то знакомое есть в его лице, а что никак не пойму…

Вернувшись на кухню, Сергей и Владлен продолжили допрос бабы Тоси. Она снова села на кухонный стул и снова заговорила с прежним усердием. Явно бабуле очень нравилось, что она, проживающая в одиночестве бабка, сегодня находится в центре внимания оперативников.

- А сколько было времени, когда Вы услышали, что кто-то открывал и закрывал двери квартиры? – спросил Сергей.

- Да ночью же – охотно отвечала баба Тося – я не смотрела на часы, но было примерно,… ну не знаю, может быть, час или два ночи, не больше. А через полчасика, где-то так, услышала эти странные металлические звуки…

Владлен вышел на лестничную площадку, чтобы задать вопрос женщине, обнаружившей запах. Ему кое-что стало понятно из показаний старушки, и он подумал, что нужно опросить свидетеля позвонившего дежурному.

- Как Вас зовут? – спросил он эту женщину, стоящую на площадке – и во сколько времени Вы почувствовали зловоние?

- Меня зовут Надеждой – отвечала понятая – а вонь я услышала, когда вышла на площадку к мусоропроводу с мусорным ведром. Времени было около семи часов утра, я всегда утром выношу мусор, почти в одно и то же время. Вчера поздно вечером, когда я выгуливала свою собаку, запаха в подъезде никакого не было.

- А Вы не заметили ничего необычного или подозрительного во дворе, где выгуливали собаку? – спросил Владлен – может быть какой-нибудь автофургон, не принадлежащий жильцам этого дома или что-либо подобное? – спросил Владлен, понявший уже, что цинковый гроб был привезен с какой-то целью сюда накануне вечером.

- Да – ответила Надя, немного подумав – во дворе стояла «Газель», я ее раньше здесь никогда не видела. Я еще удивилась тому, что кому-то понадобилось в такой мороз перевозить мебель – на автофургоне была надпись: «Перевозка мебели».

- Номер, конечно, Вы не запомнили? – спросил Владлен.

- Нет, на номер автофургона я внимания не обратила – ответила Надежда.

- А водителя или грузчиков этого автофургона не приметили? – снова задал вопрос Владлен – или чего-то необычного, ну скажем, той же разгрузки мебели?

- Да не было никакой разгрузки – отвечала Надя – фургон просто стоял у подъезда. Грузчиков рядом тоже не было, а в кабине сидел какой-то водитель – я его не рассматривала.

- Ну что ж, спасибо Вам за эти сведения – поблагодарил Владлен понятую и вернулся в квартиру на кухню, в которой было уже достаточно холодно.

Подойдя к столу, за которым сидел Сергей, писавший показания бабы Тоси, Владлен сказал ему, чтобы он направил кого-то из своих оперативников осмотреть и сфотографировать все автомобильные следы у подъезда и чтобы особое внимание обратили на отпечатки протектора в местах, где «Газель» могла оставить свой след, не вписавшись в поворот при выезде от дома. Подъездные пути к жилым домам всегда делались почему-то узкими в большинстве дворов и поэтому автомобили с габаритами, превышающими габариты легковушки, могли оставить след, выезжая от дома при повороте под прямым углом.

- Баба Тося – обратился Владлен к соседке злополучной квартиры - скажите, когда продал бывший хозяин квартиру?

- Давно уж, милок, года как три назад или даже больше – отвечала старушка.

- А после продажи квартиры, здесь кто-нибудь появлялся? – спросил Владлен – может быть квартиранты проживали или новые хозяева приходили посмотреть все ли в порядке?

- Нет, я не видела никого и никогда – ответила баба Тося – я всегда возмущалась тем, что люди покупают квартиру, а сами в ней не живут. Квартира стоит пустая, а другим людям, особенно молодым парам, жить негде! Разве это справедливо? Да и квартира без присмотра, мало ли чего может случиться – водопровод потечет или отопление, а то и газ может взорваться….

- Баба Тося, а скажите, Вы бывали когда-нибудь у своего бывшего соседа в гостях? – спросил Владлен.

- Бог с Вами, гражданин начальник – ответила бабка – он-то жил один, без семьи, что мне старой карге у него делать? К нему частенько молодые бабы ходили, менял он их часто, я вот троих-четверых помню точно. Одна из них уж слишком молодая для его возраста была. Это было года четыре назад. Расфуфыренная такая, а самой лет двадцать от роду. Я еще тогда подумала, что сосед то мужик не промах с молоденькими девками якшается….

- Баба Тося – прервал ее рассуждения о нравственности Владлен – меня интересует такой вопрос – чья мебель стоит в квартире? Вы видели, как бывший сосед вывозил мебель после продажи квартиры? Или может быть видели, как новый хозяин привозил свою мебель?

- Нет, - отвечала старушка – я не видела, чтобы мой бывший сосед вывозил что-либо отсюда после продажи квартиры. Я уж лет как пятнадцать, а то и больше никуда не отлучаюсь из дому. У меня больные ноги, не то чтобы по лестнице, на лифте не могу выходить на прогулки, вот только сегодня спустилась по такому экстренному случаю, а так прогуливаюсь на балконе. А в магазин за меня ходят то соцработники, то соседская внучка-школьница, я ей на жвачки денег дам, а она мне хлебушка, а то и колбаски принесет…. Она же за картошкой ходит мне на рынок – в магазине дорого, а пенсия маленькая, да и вся почти на оплату квартиры уходит. Моя мать еще получала эту вот квартиру за самоотверженный труд на кабельном заводе, а я теперь плачу за нее сумасшедшие деньги милок….

- Баба Тося, а вчера Вы «прогуливались» на своем балконе? – перебил ее триаду вопросом Владлен – не заметили ли Вы стоящую у подъезда автомашину «Газель» с надписью «Перевозка мебели»? Ваш балкон выходит как раз на сторону входа в подъезд.

- Нет, милок, я ничего такого не видела – отвечала баба Тося – я-то ведь не долго «прогуливаюсь», да еще и холодно сейчас – больше пяти минут даже в пальто не простоишь.

- Владлен Романович – обратился к следователю эксперт – есть очень странные результаты осмотра….

- Говори, не тяни резину – произнес резко Владлен – что у Вас за манера, преподносите все в какой-то загадочно-тягучей форме?

- Виноват – ответил Михаил Семенович – я обнаружил, что труп в гробу потревожили после вскрытия крышки!

- Что вы имеете в виду? – спросил Владлен – что значит потревожили? Яснее можно?

- Потревожили – продолжал эксперт – значит, что из него пытались вытащить что-то, изнутри по крайней мере…. А что касается этого кинжала, торчащего в груди у второго, свежего трупа, то это однозначно зековская продукция – на зонах делают такие….

- Я это уже понял – с досадой произнес Владлен – что с пальчиками?

- Отпечатков на рукоятке нет, они либо тщательно стерты, либо преступник был в перчатках, установим в лаборатории – отвечал Михаил Семенович – только вот что странно – зачем преступнику стирать отпечатки, но оставлять на месте преступления такую важную улику, как эта финка?

- Сергей Константинович – обратился Владлен к оперу – ты заканчивай здесь с осмотром и допросами, а я поехал к себе. Предлагаю всем съездить домой, поспать пару часиков и встретиться вновь у меня в кабинете. Договорились?

- Как скажите Владлен Романович – согласился Сергей – поспать после ночного дежурства не помешает, а то башка совсем ничего уже не соображает. Возможные версии будем выдвигать после моего приезда к Вам?

- Да – коротко ответил Владлен Романович и, выйдя из квартиры, направился к лифту.

 

****

Оперативно-следственная группа собралась в кабинете Владлена Романовича в одиннадцать часов. Владлен написал постановление о возбуждении уголовного дела по статьям «Убийство» и «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения». Сергей достал из своей папки все документы с осмотра места происшествия, которые нужно было вместе с постановлением подшить в папку с банальным названием «Дело №».

- Какие будут версии преступления? – спросил Владлен присутствующих – дерзайте, господа сыщики!

- У меня две версии – начал старший оперуполномоченный Сергей Константинович Алдошин. Первая версия – ритуальное убийство, вторая версия – убийство с целью завладения спрятанных в гробу ценностей или наркотических средств.

- Так, молодец Сережа! – похвалил Владлен – а теперь подробнее!

Сергей, довольный похвалой Перемжинова, но сомневающийся в ее искренности, считая ее ответом на подколку - «результат Вашей дедукции ошеломляет меня…», улыбнулся, но уже серьезно продолжал:

- Я все время думал, Владлен Романович, кому нужно было тащить этот гроб в квартиру? По первой версии, это можно объяснить тем, что кто-то мстил за смерть человека, находящегося в гробу человеку, труп которого обнаружен на диване с финкой в груди.
По второй версии, гроб притащили в квартиру для того, чтобы вытащить из него, спрятанный там тайник, в котором могли быть какие-нибудь важные документы, деньги, драгоценности и тому подобное. Не поделив найденное содержимое в таком необычном тайнике, один из «гробовщиков» убил другого. А может быть, гробовщиков было больше – следов от обуви в квартире не обнаружено вообще никаких. Это тоже очень странный момент – они, что там по воздуху летали? Скорее всего полы тщательно протерли перед тем, как покинуть квартиру.

- Да нет, Сергей Константинович – продолжил Владлен – следы могли остаться только в прихожей, а по квартире могли ходить без обуви, а неосторожный опер Сергей затоптал следы в прихожей при своем входе в квартиру.

- Позвольте возразить Вам – огрызнулся Сергей – Вы же видели, как эксперт проверял пальчики на дверных ручках. После этого, он обработал порошком пол у самого входа – следов не было! При осмотре всех комнат квартиры, мы тщетно пытались их обнаружить – нет ни одного!

- Я видел эту процедуру, но я к тому – сказал Владлен – что нужно всегда об этом помнить, когда входишь в квартиру, где совершено убийство, а Вы сегодня Сергей Константинович маленько оплошали. Продолжайте, пожалуйста!

- Да я в принципе уже изложил свои версии – сказал он – хочу послушать другие.

Присутствующие на совещании согласились с тем, что это пока две возможные версии убийства, объясняющие наличие этого цинкового гроба в квартире. Других версий никто пока не высказывал, все ждали, что скажет Владлен Романович, который редко делился своими версиями.

- Хорошо, Сергей, а почему гроб цинковый? – спросил Владлен – что нельзя было устроить тайник в простом гробу – деревянном?

- Нельзя, Владлен Романович – отвечал Сергей – в деревянном гробу, документы или деньги, например, могли бы не сохраниться.

- А драгоценности, наркотики? – продолжил Владлен – почему ты думаешь, что там были документы или деньги? Согласись, более странного места для тайника нельзя придумать. Кому нужно изобретать себе дополнительные трудности, ведь для того, чтобы изъять тайник, нужно вскрыть могилу. Деньги, документы можно надежно спрятать в банковской ячейке, например.

- Тогда в банковской ячейке могли быть спрятаны и драгоценности и наркотики и все что угодно – неуверенно сказал Сергей.

- Зачем тащить гроб в квартиру, если этот тайник можно было бы забрать там, на кладбище? – спросил Владлен - и еще, попытайся объяснить своей версией сильный запах формалина. Насколько мне известно, у нас в России трупы не обрабатываются формалином при отправке их в цинковых гробах.
Такую обработку ритуальные фирмы делают по требованию клиента для того, чтобы труп долго сохранялся именно для похорон в открытом гробу. Труп не просто пропитывается погружением в формалин, его вводят в вену, как при гемотрансфузии – в этом случае, запаха формалина долгое время у трупа нет. Наш труп пропитан погружением в формалин, потому-то и имеет сильный запах. А если это так, то с какой целью труп отправлялся в Москву? Да и вообще оправлялся ли он откуда-нибудь или был вскрыт после длительного хранения в московском морге? Как видишь вопросов больше, чем ответов! По первой твоей версии мне непонятен смысл, как ты говоришь мести за смерть близкого человека.

- Ну не знаю, может быть, месть должна была состояться посредством убийством именно у гроба родственника – засомневался Сергей – нужно выяснить, есть ли подобные ритуалы кровной мести в каких-нибудь религиях и тогда эта версия имеет право на существование.

- В общем, так господа сыщики, - резюмировал первое совещание Владлен – у нас пока нет каких-либо реальных версий убийства. Для того, чтобы появилась хотя бы одна такая версия вам необходимо:
1. Установить личности убитого с ножом в груди и трупа в цинковом гробу.
2. Отследить отправку груза 200 из всех горячих точек, где проводятся боевые действия за период равный времени нахождения трупа в гробу. Точное время смерти сейчас устанавливают эксперты. Возможно это гражданский груз 200, тогда отследить его прибытие в столицу по всем аэропортам.
3. Выяснить возможные факты вскрытия могил на ближайшем от места преступления Ваганьковском кладбище. То, что цинковый гроб был доставлен в квартиру с кладбища, у меня сомнений не вызывает – это видно по грязи на гробе. Также нужно установить все факты захоронений на этом кладбище в цинковых гробах за аналогичный период.
4. Тот факт, что гроб в квартиру привезли накануне убийства автофургоном марки «газель» мною установлен по показаниям женщины, звонившей дежурному ОВД. На этой газели имеется надпись «перевозка мебели». Поэтому, нужно дополнительно опросить жителей соседних домов на предмет установления номера машины и дополнительных сведений по делу.
5. Установить личность хозяина квартиры, как настоящего, так и бывшего, который продал ее три года назад, а также провести соответственно их допросы.
6. Установить исправительно-трудовую колонию, в которой изготовлено орудие убийства – нож-финка.

- Это пока все, за работу господа! – произнес в заключении Владлен – обязательно докладывать мне обо всем, в режиме, так сказать реального времени, по мере установления всех перечисленных мною фактов. Завтра утром соберемся по этому делу в десять часов!

Оперативники вышли из кабинета, и Владлен остался один. Он решил не уезжать пока домой на свой законный, положенный ему выходной, – дел у него в производстве столько, что он не успевает их «разгребать», а времени всегда в обрез. А это новое дело явно было не из легких! И лично он, Владлен Романович, сейчас должен подумать обо всех возможных версиях преступления в спокойной обстановке. Все нужно осмыслить основательно.
Ему в последнее время везло – работал без «глухарей». Дела в производство попадались исключительно не сложные, которые расследовались с хорошей судебной перспективой, и редко когда требовалось продление срока расследования. Негативной стороной таких легких дел было притупление его профессиональных качеств, сложные и запутанные дела наоборот, оттачивали профессиональное мастерство и чутье, главное оружие следователя. И вот сегодня он принимает в производство сложное и запутанное дело.
Сергей высказал версии, лежащие на поверхности, но концептуально он был прав. Объяснить всю эту галиматью с гробом в квартире можно именно так, хотя вопросы возникали один за другим. Многое оставалось невыясненным результатами первого осмотра места происшествия. Например, чем вскрывали гроб?
Его не распаивали, а именно вскрыли, как консервную банку. Сделать это можно было только с использованием специального металлорежущего инструмента, которого не обнаружили на месте преступления. Если преступник оставил главную улику - нож на месте преступления, то почему он унес собой инструмент, при помощи которого вскрывался гроб?
Итак, первая версия Сергея о ритуальном убийстве казалась Владлену не реальной по причине того, что если даже и существовал в какой-либо религии такой ритуал мщения (у трупа убитого), то факт цинкового гроба противоречил самой версии. Мститель мог провести такой ритуал только на кладбище. Потому что само вскрытие могилы умершего или убитого в любой религии считается осквернением памяти похороненного и считается большим грехом. Зачем хоронить убитого (это пока не установлено экспертизой) в цинковом гробу, предварительно обработав труп формалином?
Вторая версия более правдоподобна. Во-первых, цинковый гроб явно использовался как надежный контейнер-тайник для длительной по времени перевозки изъятого из гроба свертка, пакета или ящика. Факт обработки трупа формалином объяснялся тем, что отправитель цинкового гроба заранее рассчитывал на его вскрытие в ближайшее время. А чтобы уничтожить зловоние, труп был обработан формалином, причем на дилетантском уровне – погружением в раствор. После того, как труп продержали некоторое время в формалине, и он не смердел, отправитель посчитал, что этого достаточно. На самом же деле процесс разложения таким образом остановить нельзя - для этого требуется специальное бальзамирование.
Во-вторых, содержимое тайника было явно криминальным, поэтому, что в другом случае воспользовались бы банковской ячейкой. Сегодня по требованию следственных органов, любой банк не в праве отказать в проверке содержимого ячейки, если в ней содержатся предполагаемые следствием улики.
Поэтому Владлен склонялся к одному из двух вариантов содержимого тайника: первый – наркотики, второй – алмазы или неучтенные после огранки бриллианты (такие случае в следственной практике имелись). Документы и деньги отпадали по причине несуразности их хранения и сокрытия таким способом. Золото он исключал тоже. Сколько можно было спрятать слитков, самородков, ювелирных изделий в гробу, чтобы это оставалось незаметным для постороннего глаза? Немного!
И, наконец, вероятные регионы отправки груза 200 могли быть, исходя из выводов о криминальном содержимом тайника, местами добычи или обработки алмазов или отправными пунктами транзитного наркотрафика, следовавшего в Россию из Афганистана. Это нужно проверять в ближайшее время. Кроме того, убитый знал своего убийцу и сам впустил его в квартиру, в противном случае та же баба Тося слышала бы какую-нибудь возню, шум борьбы и т.д. Дальше Владлен не стал строить какую-либо окончательную версию, чтобы не канонизировать мышление заранее предполагаемой картиной события. Нужно дождаться всех окончательных результатов экспертизы. До вечера Владлен занялся другими делами, находящимися в его производстве, после чего уехал домой

На следующий день в его кабинете собралась оперативная группа в полном составе. Владлен начал совещание по делу, как успели его назвать оперативники, «убийство с гробом». Они всегда давали названия делам, по которым можно без напряга вспомнить его детали и рабочую версию. Когда дело называют по номеру, то порой трудно вспомнить по памяти суть дела, рабочую версию и прочие подробности относящиеся к делу.

- Михаил Семенович, начнем с Вас – обратился Владлен к эксперту – доложите результаты полной экспертизы по делу.

- Начну, пожалуй, с отпечатков и следов в квартире – начал свой доклад Михаил Семенович – никаких отпечатков в квартире не удалось обнаружить, следов от обуви тоже. Это очень странно Владлен Романович, судя по наличию в холодильнике продуктов питания и одежды в платяном шкафу, в квартире временно кто-то проживал, скорее всего, найденный нами убитый. Его отпечатков также нет нигде. Размеры одежды и обуви подходят жертве, а экспертиза потожировых следов на одежде и обуви совпадает с группой крови убитого, которого в нашей базе данных нет.
Я думаю, что убийца тщательно уничтожил все отпечатки, включая отпечатки убитого на продуктах питания и даже следы от обуви, покидая ночью квартиру. Смерть убитого наступила от удара ножом, оставленным в его груди, в область сердца. Убийца стер отпечатки пальцев с рукоятки ножа после того, как нанес жертве смертельный удар. Зачем он оставил нож в трупе – думать Вам, я оперирую только результатами лабораторных исследований.

- Что показал анализ красных камней на эфесе финки? – спросил Владлен Романович.

- Обыкновенные стекляшки красного цвета – ответил Михаил Семенович – похожи на рубины, но это бутафория.

- Сергей Константинович, - обратился Владлен к старшему оперу – дали запрос по зонам где изготавливали найденную на месте преступления финку?

- Да, конечно – ответил Сергей – разослали фотографию финки по электронке начальникам каждой зоны и уже получен ответ из одного исправительного учреждения. Нож изготовлен в их зоне неким Андриановым Петром Харламовичем, мастером изготовления таких штучек. Что интересно - три красных камня на рукоятке финке повторяют его наколку на правой руке – один большой ромб и два поменьше по разные стороны от большого. Товарный знак, если хотите! Я попросил дать официальный ответ о количестве изготовленных ножей этого типа, но думаю, что выяснить это будет сложно. Начальник зоны, видимо сам делает подобные заказы этому мастеру, а поэтому, что ответят на наш запрос, я думаю Вам понятно! Да и сидит этот мастер уже больше двенадцати лет! За этот срок можно изготовить немыслимое множество таких финок.

- Хорошо! По крайней мере – констатировал Владлен - мы установили, что след ведет к криминальному сообществу, называемому в России – блатными. Более того, мне теперь понятно, почему убийца оставил нож в груди жертвы, но стер с рукоятки свои отпечатки пальцев.
Полагаю, что нож оставлен на месте преступления для того, чтобы «отчитаться» в выполнении заказа на убийство. Так обычно делается в криминальных кругах и сообществах, когда суд сходки принимал решение о наказании члена этого сообщества, вплоть до физической расправы, за совершенные преступления их воровского закона. Обычно это бывало за присвоения общака, кражи его части и т.п. Выполнение решения суда сходки поручали одному из членов организации, называемого у них палачом. Тот, выполнив свою работу, оставлял на месте преступления какой-нибудь предмет, точно указывающий на то, что это именно он выполнил поручение.
В моей практике был такой случай. Криминальная организация узнала об исполнении их приговора по номеру пистолета, из которого был расстрелян приговоренный. В ходе всего следствия меня смущал тот факт, что на месте преступления убийца оставил пистолет. Обычно номер ствола на криминальном оружии стачивается, а в том случае он был не тронут. Этот факт и номер пистолета обязательно фиксируется в деле. В милицейской среде у криминала всегда были и есть свои информаторы, которые дали информацию об орудии убийства криминальному сообществу. Таким образом, отчет состоялся. Наш сегодняшний случай говорит о том же! Ваше заключение, Михаил Семенович, что исполнитель уничтожил все следы, причем, не спеша, зная, что никто ему не помешает, я считаю правильным!

- Продолжайте - обратился Владлен к эксперту – и извините, что прервал Ваш доклад.

- Теперь о времени смерти убитого – продолжил эксперт – смерть наступила около двух часов ночи. Удар нанесен профессионалом, так быстро и точно, что убитый даже не успел испугаться. В его крови абсолютно нет следов адреналина.
Что касается времени смерти трупа в гробу, то в данном случае можно с большой вероятностью назвать время его смерти – середина августа прошлого года. Это около шести месяцев назад.

- Ошибки быть не может? – спросил Владлен.

- Видите ли, Владлен Романович – начал обиженно эксперт – в данном случае, когда труп находился в цинковом гробу, да еще и перед тем, как его положить туда, был обработан формалином, условия при которых происходит разложение, вполне стабильны и заранее известны.
Трупный аутолиз, то есть само переваривание тканей, связан с разрушением ферментных систем, принимающих участие в клеточном обмене. Дезорганизация и дезинтеграция ферментных систем происходит в процессе умирания различных тканей организма. При этом ферментные системы, бесконтрольно распространяясь, оказывают воздействие на собственные клеточные структуры, вызывая их быстрый распад.
А вот минерализация – это процесс разложения трупа на отдельные химические элементы и простые химические соединения. Для классических типов захоронений (в деревянном, цинковом гробу, в грунтовой могиле) период минерализации зависит от почвенно-климатических условий региона, и является вполне определенным во времени….

- Михаил Семенович, когда Вы обижаетесь на то, что я начинаю что-то уточнять в Вашей работе – прервал его Владлен – то переходите на чтение нам курса судебной медицины. Мы не сомневаемся в Вашей профпригодности, а просто уточняем детали экспертизы. От этого в прямой зависимости находится весь период расследования дела. Пойдем по ошибочной версии – затянем расследование. Поэтому, прошу Вас, не обращать на наши уточнения такого болезненного внимания.

- Виноват – извинился эксперт – я продолжу с Вашего позволения! Труп в гробу, как я говорил Вам при осмотре в квартире, был потревожен. Установлено, что тайник был заложен в полость его живота после анатомирования и зашит. Трудно определить, что представлял собой этот тайник. Возможно, это была закладка в какой-то мягкой упаковке, твердая коробка оставила бы специфические следы даже при разложении тела. Я могу только утверждать, что в полости живота этого трупа накануне убийства тщательно порылись. Что касается самого трупа. Мы сделали анализ ДНК, но в нашей базе данных, человека или его родственников, с таким ДНК - нет.
Проведен спектральный анализ металла оцинкованного гроба, который показал, что это изделие российского производства. Больше ничего по этому вопросу сказать не могу. Вскрывался гроб специальными ножницами по металлу, которых мы не обнаружили на месте преступления.

- Это доказывает факт того, что убийца должен был участвовать во вскрытии убитым цинкового гроба, знал это заранее и пришел на место преступления со специальным инструментом, который унес с собой после убийства – констатировал Владлен – скорее всего вскрытие гроба производил он сам. Они, убийца и жертва могли договориться о совместном вскрытии, либо действовали вместе от начала и до конца всей своей операции – вместе выкопали гроб, вместе привезли его на квартиру и вместе вскрыли.

- Я не закончил еще, Владлен Романович – продолжил эксперт – причина смерти человека, труп которого был в гробу, не носит насильственного характера, но она не была естественной. Умер этот человек, скорее всего на хирургической операции, возможно от передозировки наркоза, возможно не выдержал операции из-за слабого сердца, но факт того, что факт наступления смерти от внезапной остановки сердца установлен.
То, что смерть наступила при проведении хирургической операции подтверждает ее незавершенность. По специфически выкушенным специальными хирургическими кусачками частей ребер, нам удалось установить, что операция производилась на грудной клетке, и называется торакопластикой. Такие операции делают больным эмпиемой легкого, эта болезнь возникает после туберкулеза, которым больной очень длительное время болел.
Эмпиема – это образование пустотной полости на месте выгнивающей части легкого. Такую операцию делают после длительного периода лечения туберкулеза, в результате которого удается заглушить туберкулезный процесс, но появившаяся пустота в плевральной полости вызывает выделение плеврой жидкости и интоксикацию, и пока пустота не устранена, у больного бывает очень высокая температура, как при воспалении легких.
Вот эту пустоту лечат хирургически. Выкусывают части ребер, прилегающих к пустотной полости, и стягивают грудную клетку очень тугой повязкой так, чтобы края выкушенных ребер сошлись и начали срастаться. Через некоторое время они срастаются, и пустота ликвидируется за счет деформации грудной клетки. Человек после операции становится кособоким, зато выздоравливает.

- Вы снова нам преподаете медицину? – спросил Владлен.

- Я просто упреждаю Ваши вопросы – отвечал эксперт – поскольку из этой моей информации можно сделать очень важный вывод.

- Какой? – снова спросил Владлен

- Вывод следующий – невозмутимо продолжил Михаил Семенович – в наше время так запустить туберкулез, который потребует в последствии проведения такой сложной операции можно только в одном месте – в зоне. Поэтому, труп в гробу – это труп бывшего или настоящего зека, которому передозировали наркоз или его сердце не выдержало нормальной дозы, потому что операцию так и не закончили, что отчетливо видно по состоянию его грудной клетки.

- Вот за это огромное спасибо, Михаил Семенович – поблагодарил его Владлен – информация действительно очень ценная. Скажите, а можно ли установить, где проводилась операция?

- В советские времена, такие операции проводились только в специализированных легочно-хирургических санаториях, которых были единицы по всему СССР. Сегодня торакопластики относятся к устаревшим методам хирургического лечения из-за малой распространенности послетуберкулезной эмпиемы. Они могут проводиться даже в частных клиниках. Я подготовил выборку по таким легочно-хирургическим санаториям России, в одном из которых могли проводить такую операцию. Не каждый хирург может ее сделать, поэтому круг поиска для следствия сужается.

- Что еще? – спросил эксперта Владлен.

- Мебель в квартире простояла очень долго – ответил эксперт – видимо это мебель прежнего хозяина квартиры, но каких-либо отпечатков на ней также не удалось обнаружить. Анализ грязи, которой был вымазан цинковый гроб, показал полную идентичность грунту Ваганьковского кладбища.

- Странно! Хоронить зека на Ваганьковском кладбище? – как будто про себя отметил Владлен.

- Спасибо Михаил Семенович – поблагодарил эксперта Владлен – теперь Сергей Константинович доложит! Прошу Вас!

- Установить личность убитого по горячим следам пока не удалось – начал Сергей – человека с таким лицом в базе данных паспортной службы нет!

- Не понял? – спросил Владлен – как нет, у него, что никогда не было паспорта, пусть ищут по другим признакам – характеристикам черепа, например!

- Владлен Романович – продолжил Сергей – я же сказал, что по горячим следам не удалось установить. Для установления личности по фотографии, по характерным признакам черепа, понадобится очень много времени. Компьютерная программа сначала смоделирует череп по фото трупа, а затем «прокручивает» каждое похожее фото, по таким же признакам. Вы же помните, как пару лет назад, мы устанавливали личность человека, сделавшего пластическую операцию – несколько месяцев ушло. Причем эта компьютерная программа допускает ошибки – выберет примерно сотни две идентичных черепов, а проверить нужно будет каждого из них.

- Хорошо, хорошо! Я понял, продолжай – согласился Владлен.

- Что касается трупа из гроба. Поскольку его лицо в стадии разложения, а потому неузнаваемо, то посредством рентгеновского снимка установлены характеристики черепа и их тоже «крутят по базе», а это значит, что в настоящий момент, личность его тоже пока не установлена!

- Вы вообще общаетесь между собой помимо наших совещаний? – спросил возмущенно Владлен – Михаил Семенович уже практически доказал, что это либо бывший, либо настоящий зек, поэтому область поиска значительно сокращается. «Прокрутите» по зонам и убитого ножом, скорее всего, он такой же зек и человека, чей труп находился в гробу. Очевидно, что это дело связано с серьезным криминалом. Если у Вас есть информаторы в их среде, то попытайтесь установить их личности по информации воров и прочих асоциальных элементов…. Мне что вас учить?

- Успокойтесь Владлен Романович – сказал Сергей – уже ищем по данным исправительных учреждений. Что касается хозяев квартиры, то нами установлено, что в настоящее время хозяином квартиры является Лисовин Вячеслав Борисович. Он же и бывший хозяин и настоящий!

- Не понял! – прореагировал Владлен – он, что не продавал квартиру?

- Выходит, что нет! – ответил Сергей – купли-продажи никакой не было, но Лисовин выписался из своей квартиры, а место настоящей его прописки пока не установлено. Вернее, он в настоящее время нигде не прописан. В базе паспортной службы имеется его регистрация только по адресу его квартиры. Это значит, что он выписался, а прописываться, нигде не стал. Или пропал без вести. Проживал один, заявления об его исчезновении писать некому!
Мы проверили оплату за услуги ЖКХ, задолженности по квартплате нет, за электроэнергию и газ он не платит ничего, поскольку три года назад заявил письменно в ЖЭК о том, что в квартире никто не проживает, а за содержание квартиры он оплатил за пять лет вперед. Когда нам это стало известно, мы проверили наличие в квартире газа и электричества и выяснили, что пломба на газовом кране его квартиры недавно снята, а отключенное электричество подключено. Это может означать только одно – либо Лисовин недавно откуда-то вернулся, либо это сделал кто-то другой. Для временного проживания в квартире он снял пломбу и подсоединил электропитание, очевидно что такое «временное проживание» предусматривалось на непродолжительный срок, иначе, подключение газа и электричества производилось бы ЖЭКом по заявлению.

- Так может хозяин квартиры и есть сам убитый? – спросил Владлен – проверяли?

- Да, конечно! – ответил Сергей – но это не он, убит совсем другой человек, не являющийся хозяином этой квартиры.

- Кто у тебя занимался грузом 200? – спросил Владлен – пусть докладывает!

- Я занимался, Владлен Романович – ответил молодой опер по имени Владимир – после того, как Михаил Семенович установил время смерти трупа из гроба, я послал запросы во все аэропорты Москвы для получения информации обо всех рейсах с грузом 200 за август месяц. Ответов на запросы еще нет! Завтра я думаю, получим.

- Значит так, Владимир – после совещания объедете лично все аэропорты сами. Вы что думаете, в Москву приходит по сто грузов 200 в сутки? Это не очень большой объем работы и не надо никого ждать – выяснить можно было еще вчера. Кстати военные можно пока оставить в покое – это гражданский груз как мы только что выяснили. Имейте в виду, что этот гроб мог быть также отправлен в Москву поездом или перевезен на автомобиле. Чем еще порадуете?

- После того – продолжил Владимир - как Михаил Семенович провел анализ грунта и подтвердил, что грязь на гробе идентична грунту Ваганьковского кладбища, мы допросили службу охраны кладбища, но ничего конкретного не выяснили.
Случаев вскрытия могил не было замечено. За три дня до обнаружения гроба в квартире, то есть на месте преступления, шел сильный снег, поэтому если вскрытие могилы и имело место, то после снегопада это трудно было обнаружить. Мы взяли данные обо всех захоронениях в августе – сентябре, но администрацией кладбища не фиксируется факт – в каком гробу хоронят человека.
Провели опрос всех жителей близлежащих домов, которые могли бы видеть газель с надписью «Доставка мебели», подъезжавшую в ночь убийства к подъезду дома, в котором обнаружен гроб. Результаты опроса не утешительны – никто ничего не видел. Не удалось обнаружить следов автофургона возле подъезда – слишком много машин подъезжало к этому подъезду утром, в том числе и наша оперативная группа.

На этом совещание было закончено. Результаты первых дней расследования были неудовлетворительными. Удалось установить:
1. Кто-то временно проживал в квартире, где произошло убийство.
2. Установлен изготовитель ножа-финки и место изготовления – лагерь строгого режима в Архангельской области.
3. Убийство предположительно совершено по решению суда криминального сообщества.
4. Труп в цинковом гробу захоронен в августе прошлого года.
5. В труп был заложен тайник в мягкой оболочке.
6. Убийца знал о вскрытии гроба и участвовал в его процессе от вскрытия могилы до вскрытия гроба.
7. В цинковом гробу по всей вероятности на Ваганьковском кладбище был похоронен заключенный.
8. Квартира, в которой совершено убийство, принадлежала некому Лисовину Вячеславу Борисовичу, который или скрылся или пропал без вести.

В последствии Владлену окончательно стало понятно, что это дело переходило в категорию «висяков». Опером Владимиром были проверены все могилы захороненных покойников в августе прошлого года на Ваганьковском кладбище, согласно данным, предоставленных администрацией кладбища. Ни одна из осматриваемых могил не была вскрыта.
Были проведены проверки всех фактов доставки в аэропорты и на железнодорожные станции груза 200 за август месяц прошлого года. Эта проверка также ничего не дала – в этом месяце ни один из проверяемых аэропортов и железнодорожных станций не получали цинковых гробов.
Хозяин квартиры Лисовин был объявлен в федеральный розыск, который также ничего пока не дал. Личность убитого в квартире Лисовина и человека, похороненного в цинковом гробу, также не удалось установить. Не установлена личность владельца орудия убийства, не найден автофургон, на котором гроб привезли в квартиру. Расследование зашло в тупик – у следствия не было ни одной зацепки в деле.

****

Кто может оказать моральную и психологическую поддержку следственным работникам? Они, наряду с другими государственными служащими, ведут работу от имени государства, наделены определенными властными полномочиями и вступают в контакт с лицами, преступившими закон, одними из первых.
Рост преступности в нашей стране в последнее время делает крайне острой проблему штатной численности следственного аппарата. Когда нагрузка становиться запредельной, то резко падает раскрываемость преступлений. Следователи успевают работать только по тем делам, где личности преступников, как правило, известны в момент возбуждения уголовного дела. А ведь раскрываемость преступлений - важнейшее и верное средство предупреждения преступлений.
Действующее уголовное законодательство и уголовно-процессуальное законодательство требует дальнейших изменений и дополнений, перевода ряда преступлений в разряд административных правонарушений, а также ужесточение наказаний за совершение тяжких видов преступлений в отношении лиц, неоднократно преступивших закон.
Неукоснительно выполняя требования закона, начиная с установления фактических обстоятельств дела, установления виновного, изучения его личности, субъективной стороны преступления, а также причин и условий, способствующих совершению преступлений по конкретному уголовному делу, следователь проводит работу на уровне научно-исследовательской деятельности.
В процессе работы следователь поставлен в заведомо безвыходную ситуацию, так как нельзя расследуя уголовное дело по убийству, понимая социальную опасность этого вида преступления, выявить все причины и условия, способствующие совершению данного преступления.
И если бы следователь был бы в состоянии выполнить эту работу, то можно было бы с уверенностью сказать, что после десятка расследованных уголовных дел убийства бы значительно сократились, что свидетельствует о ненужной формальности в работе следователя и поглощает значительную часть следственной работы.
Следователь должен раскрыть при расследовании уголовного дела общую и особенную части уголовного права, что практически невыполнимо. Необходимо в разумных пределах упростить стадии предварительного следствия и большую часть нетяжких видов преступлений, в совершении которых лицо признает себя виновным, начинать с судебного рассмотрения, минуя предварительное следствие, единолично судьей.
Это в значительной мере будет способствовать снижению напряженности в следственной работе и, что немаловажно, значительному сокращению государственных средств, затрачиваемых на ведение предварительного следствия.
Согласно официальной статистике нагрузка по находящимся в производстве уголовным делам у одного следователя составляет в среднем по России 12 -15 дел. У Владлена в производстве находилось еще больше – 14 – 16 уголовных дел одновременно. Это накладывает определенную специфику на весь рабочий процесс.
Дела, которые «зависают» по разным причинам, сразу же психологически «стираются из оперативной памяти следователя» и все его мышление сосредотачивается только на перспективных делах. Так было с делом по «убийству с гробом». Срок предварительного следствия по этому делу продлевался, первый раз на три месяца и второй раз на год. Уголовный розыск также запредельно загруженный, работал по такому же алгоритму – новые дела, затеняли старые, думать над которыми уже просто не хватает времени.
И вот по прошествии полутора лет, дело «по убийству с гробом» было затребовано в Управление служебных проверок, самим Яковом Анатольевичем Васильченко. Когда об этом факте стало известно Владлену, он позвонил старшему оперуполномоченному Сергею Алдошину и сообщил ему о «странном» интересе этого управления к делу по «убийству с гробом». Какой смысл назначать служебную проверку по такому «глухарю»? Пообщавшись между собой, коллеги так и не смогли построить какую-нибудь здравомыслящую догадку.
Откуда же им было знать о том, что начальник управления, после своей договоренности с Виктором об оказании им помощи по таким вот «висякам», затребовал его с одной целью – испытать на деле практическую помощь экстрасенса в раскрытии безнадежного уголовного дела. Для того, чтобы ознакомить Виктора с материалами дела, его не нужно было приглашать к себе в Москву. Они договорились о том, что в любом случае Васильченко, отправит Виктору по электронной почте обзорный материал, конспект, некое краткое описание уголовного дела. После этого, экстрасенс попытается увидеть во сне любой сон-подсказку по делу, и вышлет Васильченко описание конкретного факта или события, приснившееся ему.
Через несколько дней после отправки этого краткого изложения сути уголовного дела, Васильченко, получил от Виктора ответ, следующего содержания:
«В цинковом гробу был захоронен заключенный Хлорин Иван Сергеевич, который скончался в лечебно-исправительном учреждении для туберкулезных больных ЛИУ-5 п. Большая Махра республики Саха во время хирургической операции.
Для установления факта исчезновения хозяина квартиры на Стрельбищенском переулке Лисовина Вячеслава Борисовича, Вам необходимо изъять видеозапись похорон Аронашвили Отиа Роиниевича, которая имеется у его брата Аронашвили Георгия, проживающего в Москве на улице Тверская. На этой записи Лисовин, присутствующий на похоронах Аронашвили получил деловое предложение, после чего загадочно исчез! Обыск проводите в присутствии Аронашвили Георгия, замешанного в этом деле, предварительно установив за ним наружное наблюдение. В день, когда к нему приедет гость, производите обыск в его квартире и взятие под стражу!»
Васильченко, лично распечатал текст этого сообщения, и поручил секретарю-референту озаглавить его как «Рекомендации по расследованию приостановленного уголовного дела» и подготовить постановление о возобновлении приостановленного предварительного следствия в соответствии с п. 2 ст. 211 УПК РФ.

С такими рекомендациями уголовное дело по «убийству с гробом» вернулось следователю Владлену Перемжинову и Сергею Алдошину. Рекомендации по делу давали те самые зацепки, с которых можно было начинать розыскные мероприятия и первые допросы. Было установлено, что Отиа и Георгий Аронашвили воры в законе, контролировавшие в столице игорный бизнес. У Отиа была кличка «Отец», а у Георгия – «Грог».
Отиа действительно был похоронен на Ваганьковском кладбище три года назад в семейном склепе, который Аронашвили построили за несколько лет до смерти самого Отиа. Родители этих преступных авторитетов жили в Грузии и вскоре после смерти отца, а затем и матери, их тела перевезли в Москву и захоронили в семейном склепе. Когда неожиданно умер Отиа, его гроб поместили туда же.
После принятия в стране решения о выносе всех игорных заведений, в специально отведенные для этого бизнеса зоны, многие казино прекратили свою работу, но многие продолжали действовать, маскируя свою деятельность под различными вывесками и названиями. Они стали называться ночными клубами, Интернет-кафе, конкурсами по отбору профессионалов преферанса и прочими безобидными названиями, но суть осталась той же.
Братья имели много доходных казино, зарегистрированных на подставных лиц, и содержали целую службу собственной безопасности, а попросту дружину боевиков. Сергей получил санкцию на обыск у Аронашвили Георгия, а оперативника Владимира Яковенко отправил в Якутию в командировку в поселок Большая Махра, где находился то самый ЛИУ-5.
Обыск решили проводить в соответствии с рекомендациями, в присутствии самого Аронашвили - младшего, а для этого необходимо было установить день, когда к нему приедет гость. С этой целью за ним установлено было наружное наблюдение. Ознакомившись с результатами наружки, Сергей пришел к выводу, что вор в законе по-прежнему руководил своей преступной группировкой и абсолютно ничего не опасался. Он проводил ночи в одном из своих, теперь уже ночных клубов и возвращался домой под утро.
Для проведения обыска задействовали СОБР, так как заранее было неизвестно, как поведет себя охрана криминального авторитета. После того, как наружное наблюдение сообщило о том, что Георгий Аронашвили утром приехал домой с каким-то человеком, русской внешности, Сергей дал команду на проведение обыска.
Подъезд дома охранял сотрудник какого-то московского ЧОПа, преградивший путь оперативникам, когда они вошли в подъезд. Проводить обыск на Тверской, в непосредственной близости от Кремля всегда было очень не простым делом. Центр Москвы с утра всегда был оживленным и в случае оказания сопротивления, в непосредственной близости Кремля могла возникнуть ненужная и опасная для пешеходов перестрелка, чреватая последствиями (взысканиями) для оперативников МУРа. Этот фактор у проживающих на элитной улице столицы криминальных «боссов» всегда считался дополнительным средством их безопасности.
Сергей предъявил охраннику свое удостоверение и постановление на обыск квартиры где проживал Аронашвили, но чоповец не спешил пропускать оперативников и пытался нажать какую-то кнопку тревоги, находящуюся у него под столом. Командир СОБРа дал команду своим ребятам «вязать» сердобольного служаку, который явно пытался предупредить Аронашвили о предстоящем обыске.
Его быстро скрутили и надели на него наручники. Один из собровцев остался охранять этого высокооплачиваемого холуя, а остальные устремились за оперативниками. Сергей нажал кнопку видео домофона. На его вызов долго никто не отвечал, он повторил несколько раз свой вызов.

- Чего вам нужно? – послышался голос с грузинским акцентом из динамика домофона – хозяин отдыхает! Мне не дозволено его будить!

Сергей понял, что телохранитель Аронашвили тянет время, и приказал СОБРу вскрывать дверь. Капитан Алдошин понимал, что во всем подъезде на каждой площадке было установлено видео наблюдение, и расположение собровцев видят на экране мониторов, поэтому действовать нужно было стремительно. Телохранитель, не ожидавший такой решительности оперативников, тут же открыл надежные двойные металлические двери.

- Зачем, слушай, ломать дверь! – закричал он, явно для того, чтобы Аронашвили, и еще кто-то, находящийся в квартире, услышал его возмущение по поводу вторжения в квартиру – сам открою, ну, что мы уголовники какие-нибудь?

Собровцы, держа оружие наготове, быстро ворвались в открытую дверь и, устремившись по всем девяти комнатам роскошной квартиры, проверили отсутствие опасности для работников МУРа. После этого Сергей со своим напарником Лешей вошли в квартиру, держа наготове свои «макарычи». Убедившись в том, что Георгий Аронашвили только что проснулся в своей спальне услышав шум, они спрятали оружие и обратились к авторитету с предложением добровольно выдать незаконно хранящееся оружие, наркотики и драгоценности.

- Послушай, ты кто такой а-а-а, чтобы вот так, ни с того, ни с сего, устраивать маски-шоу честному человеку? – спросил Аронашвили-Грог, который был еще пьян после ночных «своих дел» - ты, что думаешь, тебе это сойдет с рук? Я тебя капитан в порошок сотру за такие выходки! С завтрашнего дня ты работать не будешь, это я, Грог, тебе гарантирую!

- Ты все сказал? – спросил Сергей, когда авторитет замолчал – тогда послушай меня! Мне твои угрозы до лампочки, «работать не будешь», а кто будет, ты за меня поработаешь в МУРе? Так иди, устраивайся, а я за тебя криминалом поруковожу. Мой совет тебе, подданный Саакашвили, езжай в свою Грузию и там будешь законничать, пусть Саакашвили тебе объясняет твои права, а то сбагрил в Россию весь свой криминалитет и умыл руки. А на твои угрозы, я положил длиннющий грузинский… чебурек. Понял? И учти что сегодня, я могу привлечь тебя к уголовной ответственности, если докажу что ты продолжаешь руководить преступным сообществом.

- Я вообще-то гражданин России. И на понт меня брать не нужно! Докажи, сначала, а потом прессуй – оппонировал ему Аронашвили.

- А тут и доказывать нечего! – продолжил Сергей – ребята, где его сегодняшний постоялец? Ведите его сюда!

После этих слов, Сергей заметил как сменился в лице Георгий, глаза его нервно забегали по сторонам, он весь напрягся и сосредоточился. Это был признак того, что этот второй, прибывший вместе с ним утром, после бурной ночи, был не простым знакомым Аронашвили.

- Опана! Кого я вижу? – воскликнул Сергей, когда собровцы ввели в комнату мужчину лет сорока русской внешности – старый знакомый! Не ожидал меня сегодня с утреца увидеть, Валет? А жаль, а то мог бы заранее сменить место своей лежки! А я то думаю, где Валет, фамилия которого по жизни Головин Вячеслав Антонович, скрывается от федерального розыска…. Давно прибыл в Москву?

Валет молчал, и Сергею было видно его тяжелое похмельное состояние. Глаза Валета были красными, как у рака, волосы на голове взъерошены, его помятый и встревоженный вид был похож на вид загнанного зверя. Валет переводил красные глаза с места на место, пытаясь понять что произошло, после того, как он лег спать, казалось бы, в абсолютно безопасном месте.

- Ну, раз не хотите отвечать – предложил Сергей – тогда ведите, ребята, этого субчика сразу же в машину – а с тобой Грог мы пока повременим, хотя статья за укрывательство преступника, находящегося в федеральном розыске у тебя уже есть! Возьмите понятых ребята и приступайте к обыску!

Обстановка в квартире была не просто дорогой и роскошной, а дорогущей и роскошнейшей. Сергей, да и не только он, не видели такой роскоши за все время своей работы в розыске. Мебель была антикварной и изготовлена в начале XIX века из красного дуба и бука, явно ручной работы, какая была когда-то у московских богатейших купцов того времени.
Когда привели двух понятых, Леша и еще один оперативник начали обыск, а Сергей пристально наблюдал за поведением Грога, который нервничал и беспокойно озирался по сторонам. Он старался выглядеть спокойным, но это ему не удавалось. Сергей понял, что, кроме того, что они ожидают здесь найти, есть еще что-то такое, за что волнуется этот авторитет. С другой стороны, Сергей хорошо знающий законы криминального сообщества, понимал, что у руководителя такого уровня не может быть ничего, что может его скомпрометировать перед Законом. Воры в законе выполняют все криминальные дела чужими руками.
Однако, интуиция оперативника позволяла ему судить об обратном. В жизни бывают непредвиденные случаи, которые могут выходить за рамки стандартных представлений, таких как отсутствие у уголовного авторитета запрещенных законом наркотиков, драгоценностей и оружия. За годы с начала 90-х, многие воровские руководители, пользуясь демократичными законами, действующими в России, потеряли бдительность и иногда допускают такие нестандартные ситуации. Два года назад у Сергея был такой случай, когда его группа взяла с поличным одного московского вора в законе с наркотой на кармане.
Вот и сегодня, этот Аронашвили ведет себя крайне беспокойно при обыске. Сергею казалось, что старинная мебель в квартире Георгия тоже не случайность. Когда это он мог увлечься антиквариатом, если почти всю свою жизнь скитался по зонам? Да и любовь к прекрасному, вовсе не присуща преступникам его масштаба.

- И давно ты увлекаешься антикварной мебелишкой? – спросил он Грога, который также пристально следил за ходом обыска.

- Всю свою жизнь, гражданин начальник – неожиданно для Сергея ответил Георгий – эту любовь мне привил мой дядя, работавший краснодеревщиком высокого профессионального уровня. Старинная мебель всегда внушает чувство трепетного уважения и благоговения перед прошедшими временами. Она пережила своих владельцев и бережно хранила их счастливое время. И потому я так люблю антикварную мебель, которая ценна не только изысканностью работы, но и дорогими материалами - ценными породами древесины, позолотой, серебряными украшениями, дорогими и качественными тканями. Главную ценность антикварной мебели придают все же её воспоминания, её история и та память, которую она хранит.

Сергей удивился смене тона разговора. Видимо спесь с авторитета быстро сошла, и он назвал его уже уважительно «гражданином начальником». Значит Сергей на верном пути! Накануне проведения обыска он обозначил своим ребятам – что именно нужно найти у Аронашвили, но после такой удачи, решил не ограничиваться поиском только видеозаписи похорон брата Отиа. Не случайно Грог почтительно и охотно заговорил о своей старинной мебели! Когда же Сергей подозвал к себе Лешу и, выведя его в соседнюю комнату, сказал ему, что кроме диска с записью, нужно еще поискать что-то очень важное для Грога, поскольку тот сильно заволновался после вопроса об антикварной мебели.

- А что ты хочешь у меня найти, гражданин начальник? – уже заискивающим голосом спросил Аронашвили у Сергея – скажи мне и я сам тебе отдам то, что ты ищешь!

- Хорошо, Грог! Скажи мне, есть ли у тебя запись похорон твоего брата Отиа? – спросил Сергей – нам нужно изъять ее в качестве вещдока по одному из дел.

- Как можно, дорогой? – возмутился Аронашвили – это семейная реликвия, вы не имеете права изымать ее! Я буду жаловаться!

- Жалуйся, это твое право – ответил Сергей – только вот учти, что мы имеем право изъять все, что посчитаем нужным. Ты не прикидывайся воробышком не обстрелянным – лучше меня знаешь кодексы, выучил за долгие годы! Не семейная реликвия тебя беспокоит, а возможность «засветить» воровских авторитетов….Не хочешь по-хорошему, не больно то и надо! Сейчас найдем все сами.

Действительно вскоре Леша обнаружил множество дисков с видео фильмами и разными записями. Нужно только было найти нужный диск с записями похорон Отиа в огромной стопе DVD-шек.

- Ну, вот видишь, а ты цену набивал себе! – ехидно проговорил Сергей, прекрасно понимавший, что Грог волнуется о том, что там на этой записи можно было обнаружить много чего, интересующего МУР. На похоронах воровских авторитетов, всегда собирались по возможности все блатные, даже те, которые находились в розыске. Кроме того, на видео, отснятом скрытыми камерами, можно было прослушать интересные разговоры на таких сходках, которые после прошествия многих лет могли подсказать пути поиска по многим приостановленным уголовным делам. Даже одна незначительная фраза или слово, давали иногда ясное представление о некоторых фактах давно совершенных преступлений.

- На этом диске написано по-грузински «Похороны Отиа» - подсказал Грог, указывая на один из дисков – так что изымайте и оставьте меня в покое!

- Поздно, поздно, дорогой – с издевкой произнес Сергей – теперь уже изымаем все. Сотрудничать нужно было с самого начала, но ты ведь не спроста волнуешься, может еще что нароем? А? Грог? Еще не поздно сообщить нам о хранении у тебя оружия, драгоценностей и наркотических веществ! Так что?

- Ничего больше не найдешь, начальник! – со злостью произнес Аронашвили – у меня у вора в законе не могут храниться перечисленные тобой предметы. Ты это знаешь не хуже меня! Я что тебе мужик рядовой? Я вор в законе и не просто коронованный за бабло! Я четырежды зону топтал и не по три годка, как некоторые фраера!

- Как сказать, как сказать! – продолжал психологическую дуэль Сергей – может быть, что и найдем – нам торопиться некуда, рабочий день только что начался и до вечера еще уйма времени. Ищите ребята повнимательней!

За два часа обыска оперативники осмотрели всю квартиру, но ничего так и не нашли. Все это время Аронашвили сидел «как на иголках» и Сергей специально не торопил своих коллег, доводя Грога до нервозного состояния, по которому он определял места возможных «заначек» авторитета.
Всякий раз, когда оперативники начинали осматривать шкафы, комоды, секретеры и буфеты, Георгий начинал нервничать, пытаясь завести разговор с Сергеем на отвлеченную тему, а Сергей отмечал у себя в памяти, на каком месте Аронашвили волновался.
Сергею было известно, что секреты есть у любой антикварной мебели. Поэтому местами отмеченными Сергеем были диван из цельного дуба, обитый малиновым бархатом, изящный пуфик с золотыми кистями на потёртой от времени замшевой подушке, огромный массивный шкаф, комод и особенно бюро-секретер.
Наконец, когда Леша доложил ему об окончании обыска, Сергей молча встал и подошел к бюро-секретеру и стал внимательно осматривать опустошенные оперативниками его ящички. Он нашел, что искал и вскоре перед понятыми и оперативниками открылся секретный ящичек, встроенный старинным мастером. Этот ящичек был полон камней, похожих на алмазы.

- А это что такое Аронашвили? – спросил Сергей у Георгия.

- Не знаю! Это не мое! – спокойно отвечал тот, понимая, наверное, что волноваться ему уже не к чему. За стоимость алмазов в этом ящичке можно было купить любое начальство в стране и столице.

- А документы на драгоценные камни имеются? – спросил с издевкой Сергей.

- Я же сказал, что это не мое! Я в первый раз вижу эти камни – упорствовал Аронашвили – может быть они хранились у продавца этой мебели, откуда я знаю.

- Напрасно Георгий Роиниевич отказываетесь! – проговорил довольный капитан Алдошин – документов нет, а это значит, что камни с криминальным прошлым, экспертиза установит происхождение алмазов и следствие обязательно докажет твою причастность к их хищениям. Твоя отговорка о том, что ты купил эту мебель с камешками попросту детский лепет. Где такие добрые продавцы в Москве, которые продают антиквариат с таким состояние? А? Чушь собачья. Грог! Что ты еще на это скажешь?

- Все! Хватит, больше ничего без адвоката не скажу! – отрезал со злостью Аронашвили и замолчал.

Обыск продолжался до тех пор, пока Сергей не проверил все отмеченные его памятью места. Он без особого труда находил секретные отделения и ящички в старинной мебели, и когда пришло время закругляться с обыском, то на столе лежала уже целая гора алмазов, а в сторонке от нее поменьше горка бриллиантов. Сергей вызвал эксперта, ювелира и своего руководителя по телефону, потому что нужно было составлять опись изъятых драгоценных камней с определением их стоимости с подписанием специального протокола комиссионно.

День был удачным для оперативников, у Сергея Алдошина за все время его работы в розыске это был первый случай. Никогда ему еще не приходилось производить обыск у криминальных авторитетов и находить там такое количество вещественных доказательств. Когда он, совместно с остальными подписал протокол изъятия и арестовал Аронашвили, он приехал к себе в отдел и связался по телефону со следователем Владленом Перемжиновым.

- Приветствую Вас, Владлен Романович – поздоровался Сергей – я привезу с собой видео запись похорон Отиа Аронашвили, у Вас есть на чем просмотреть ее?

- Да, конечно, привози – согласился Владлен – посмотрим, посовещаемся и посоветуемся! Я уже знаю о твоем сегодняшнем богатом улове, но только в общих чертах, приедешь, расскажешь подробнее!

Сергей, находясь в приподнятом настроении после обыска, в подробностях рассказал Владлену о найденных алмазах и бриллиантах, а также высказал свою версию о том, почему квартира вора в законе стала перевалочным пунктом в незаконном обороте драгоценных камней.
Оба согласились с предположением того, что Грог допустил «прокол» только потому, что не ожидал обыска и не успел освободиться от партии алмазов и брюликов. Тайники его антикварной мебели использовались им для временного хранения, а такая крупная партия была видимо не первой и не последней. После этого коллеги приступили к просмотру видео записи похорон Отиа Аронашвили.

- Смотри, вот и наш фигурант – сказал Владлен, когда на экране появился хозяин квартиры на Стрельбищенском переулке – сразу видно, что он здесь не случайно! Если следовать рекомендациям по делу, то он именно на похоронах должен получить деловое предложение. Посмотрим от кого!

Запись была хорошего качества, поэтому звук был четким, и можно было послушать, о чем говорили люди, находящиеся вблизи от оператора, производящего съемки. На похоронах были в основном грузины, русских было очень мало, и одним из них был Лисовин.

- Сергей, ты установил причину смерти Отиа Аронашвили? – спросил Владлен.

- Да, конечно – ответил Сергей – его убили на территории Грузии во время одной из его поездок в Тбилиси. Этот факт мне сообщили в телефонном разговоре неофициально. Я запросил грузинских коллег об обстоятельствах убийства, но они отказали мне в предоставлении официальных сведений. Они там все с ума посходили, сказали, что это чуть ли не вмешательства во внутренние дела независимого государства Грузии.

- А вот и первый сюрприз! – сказал Владлен, когда на экране оператор показал гроб, в котором хоронили Аронашвили – тебе не кажется Сергей, что цинковый гроб, в котором хоронят авторитета – точная копия того, что мы обнаружили на Стрельбищенском?

- Верно! – согласился сыщик – я думаю, что это не случайно! Поскольку гроб был изготовлен в Грузии и отправлен оттуда, то этот факт и сбил нас с толку, когда мы проверяли полтора года назад его изготовителя. Тогда мы установили, что изготовитель российский. Любая фирма по оказанию ритуальных услуг могла изготовить такой гроб. Вывод о том, что это была российская фирма, последовал после того, как эксперты установили что металл российского производства. А метал, мог закупить кто угодно, в том числе и грузины. То, что эти два гроба одного и того же производителя – сомнений нет! Нужна эксгумация фамильного склепа Аронашвили!

- Я уже записал себе – произнес Владлен – постараюсь сегодня же получить разрешение на эксгумацию, хотя это будет и не просто! Смотрим дальше! – он нажал на кнопку пульта и на экране вновь пошло воспроизведение записи.

Владлен просматривал запись в тех местах, на которых был Лисовин. Он разговаривал, стоя в сторонке от оператора с каким-то грузином представительного вида, но разговора при воспроизведении не было слышно – они находились слишком далеко от оператора.

- Вы установили род занятий Лисовина до его исчезновения? – спросил Владлен Сергея.

- Да, установили – ответил Сергей – он всю свою жизнь был малоизвестным в Москве ювелиром, в последние десять лет занимался также продажей антиквариата.

- Вот здесь я и просматриваю его связь с Аронашвили – констатировал Владлен – антикварная мебель – раз, алмазы и бриллианты – два! Как тебе эти фактики?

- Сегодня эти факты являются хорошей зацепкой в деле – оправдывался Сергей – но тогда, полтора года назад…. Нам ведь так и не удалось установить, что было спрятано в тайнике, извлеченном из гроба на Стрельбищенском! А в квартире не было обнаружено ровным счетом ничего, что могло бы указывать на незаконный оборот драгоценных камней!

- Внимание! – предостерег Владлен – оператор перемещается к интересующим нас собеседникам.

Действительно, Лисовин и его собеседник вначале показались на экране крупным планом, а затем, оставаясь в стороне, в правой части экрана, продолжали беседу, не заметив видимо приблизившегося к ним оператора. Самый край объектива захватывал часть Лисовина, а собеседник оставался за кадром. Но по ракурсу съемки – сначала крупным планом, а затем с перемещением в правую часть экрана, а также непрерывающийся их разговор, убедительно доказывал, что они договариваются о каком-то серьезном деле. Владлен с Сергеем напряли свой слух.

- … что я буду должен делать? – спрашивал Лисовин у собеседника – для этого нужна целая фабрика…. Вы же понимаете, что в кустарных условиях это делать невозможно!

- Будет все, что Вы скажете – отвечал собеседник с грузинским акцентом – нам нужно ваше принципиальное согласие, и все! Об остальных моментах я уже сказал! Вам-то чего бояться? Какая разница, где работать?

Лисовин задумался на несколько минут, а затем согласился с предложением неизвестного собеседника. Они пожали друг другу руки и расстались. Лисовин, видимо, покинул похороны – он больше ни разу не появлялся в кадре до самого конца съемки.
Владлен и Сергей остались довольными просмотром этой записи. Они установили два очень важных факта. Первый – исчезнувший Лисовин согласился на какое-то предложение по работе на криминальное сообщество, и после этого его никто никогда не видел. Он пропал без вести!
Второй – визуальная идентичность цинковых гробов, того, что был обнаружен в квартире Лисовина на Стрельбищенском и того, в котором хоронили Аронашвили, не вызывала сомнений. Эта уверенность была продиктована одинаковыми элементами декора по металлу, в особенности в местах запайки крышки гроба.


****

Каких только определений, метафор и эпитетов не услышишь, когда заходит разговор о Якутии, и все они заставляют учащенно биться переполняемое гордостью за свою республику сердце якутянина. Но есть одно определение, правда, не так часто встречающееся, которое вызывает чувства неясные, смутные – «тюрьма без решеток». У очень многих эти края ассоциируются не только с алмазами и морозом, но и с колючей проволокой и вышками с пулеметами. Места лишения свободы существуют на территории Якутии с XVII века.
Раз существовал якутский острог, то, значит, в него кого-нибудь сажали, ведь не только как крепостное сооружение он здесь стоял. На государственном уровне, в масштабах империи, Якутия как место ссылки стала значиться в соответствующих ведомствах только с 1851 г. В те времена этот далекий край действительно можно было назвать «тюрьмой без решеток» для политических – мороз, тайга и расстояния охраняли лучше всякого конвоя. Ссыльным здесь ничего не оставалось делать, как обживаться, учить якутский язык, заниматься просветительством. Только балов и раутов не было, а в остальном – воля!
По настоящему «исправительно-трудовую культуру» принесла только советская власть. Хотя и собирались большевики церкви и тюрьмы сравнять с землей, и сократить количество заключенных в 1918 г. до 50 тыс. по всей России, но очень скоро стало понятно, что чем меньше остается церквей, тем больше надо строить тюрем. При этом в 1923 г. начались работы по золотодобыче на Алданском месторождении, требовавшие все больше и больше дармовой рабочей силы. С этого времени якутская земля была обречена на то, чтобы выросли на ней и вышки с пулеметами, и бараки с заключенными.
Сегодня в Якутии довольно много в системе исполнения наказаний осталось от советских времен. Но не от сталинских лагерей, конечно, от которых сохранились только полуразрушенные бараки, рудники и дороги. Лишь недавно из обозначения мест лишения свободы на территории Якутии исчезло «ЯД-40» - название почтового ящика гулаговских времен.
Кроме того, по новым законам отбывать свой срок заключения осужденные должны на территории своего региона, так что теперь, как и три века назад, в Якутии сидят только якутяне. Исключения, конечно, есть, но их мало, и гости прибывают только по специальному распоряжению.
Помимо прочего, существуют утвержденные медицинские противопоказания к отбыванию заключения в этой республике. Есть среди них и язвенная болезнь желудка, и ревматизм в активной форме, и хронические заболевания органов дыхания. Но туберкулез остается проблемой якутских колоний и поэтому существует туберкулезная лечебница для заключенных. Одно радует, проблемы СПИДа среди заключенных, в отличие от других регионов РФ, в Якутии еще нет.
Сохранилось в нынешней системе исполнения наказаний советское деление колоний по режиму – исправительные колонии общего, строгого и особо строгого режимов. В колониях общего режима отбывают наказание впервые осуждённые, в колониях строгого режима — осуждённые за особо опасные государственные преступления или ранее отбывавшие наказание в местах лишения свободы, в колониях особого режима — особо опасные рецидивисты и осуждённые, которым наказание в виде смертной казни заменено лишением свободы в порядке моратория на смертную казнь.
В республике Саха есть все три вида исправительных колоний. Хоть и находится в Якутии одна колония особого режима, но «пожизненников» в ней сейчас нет. Для них вообще есть только четыре места по всей России. Всего же в РФ сейчас существует 762 исправительных колонии, из которых на территории Якутии находится шесть. Есть еще колония-поселение для ставших на путь исправления и отбывших не меньше половины срока. В общем-то, это зона, где за осужденными осуществляется надзор, правда, без вышек с автоматчиками. По разрешению администрации они могут выходить даже за пределы колонии.
Вклад в народное хозяйство от зеков уже тоже необязателен, хотя в России и есть зоны с работающим производством. Существуют, конечно, и в якутских колониях сувенирные мастерские, деревообрабатывающие цеха, при колонии № 6 действует швейная фабрика, но зоновское производство в Якутии не имеет крупных заказов, способных обеспечить заключенных бесперебойной работой на благо общества. Так что четыре тысячи якутских арестантов, более 750 из которых еще только находятся под следствием в СИЗО, «длинных северных рублей», как герой «Калины красной», при освобождении иметь не будут.
Нет, зря называют Якутию «тюрьмой без решеток». Тут и самих-то натуральных тюрем ныне немного, а уж просторы необъятные только одним казачьим словом назвать можно – «воля». На тысячи километров тайга, без всяких решеток и конвоев, живи – не хочу. А тем, кто видит во всем только границы запретов, можно только посочувствовать, им и вселенная будет зоной, где заставляют жить и отбывать свой срок до самой смерти.

Так размышлял Владимир Яковенко, оперуполномоченный МУРа вылетевший в Якутск рейсом Як-474 в 19-40 час по московскому времени. Командировка в Якутию – это не какая-нибудь там прогулка по просторам России. Даже летом этот край суров и неприветлив своей малонаселенностью и бездорожьем. Путешествовать по Якутии хорошо по ее многочисленным рекам в период навигации.
У Владимира времени на путешествия не было. Он летел в командировку в поселок Большая Махра, где располагалось лечебно-исправительное учреждение для туберкулезных больных ЛИУ-5. Ему предстояло выяснить все о заключенном Хлорине Иване Сергеевиче и провести допросы с выяснением фактов: как этот заключенный умер; почему его тело оказалось в цинковом гробу в Москве; кто проводил хирургическую операцию; имеют ли право врачи этого учреждения проводить такие операции. Это была программа-минимум его командировки. По времени могло получиться так, что ему придется задержаться в республике для выполнения особых поручений Алдошина и Перемжинова и проведения некоторых возможных розыскных мероприятий.
Поселок Большая Махра был расположен очень далеко от Якутска, добраться туда по автодороге очень сложно, а может быть и невозможно из-за отсутствия каких-либо нормальных дорог. Поэтому вопрос о быстрой доставке Владимира в этот поселок решался на самом верху. Для него должен был предоставлен вертолет любой структурой правоохранительных органов – следственным управлением СКП по республике Саха, ГУВД республики Саха или республиканским ФСИН. Как сказал Владлен Романович, что вертолет предоставят обязательно, но кто именно он пока не знал. «Пусть тебя этот вопрос пока не тревожит – я решу его в любом случае!»
Владлен не доверял официальным ответам на свои запросы, считая их сочиненными для Москвы в наилучшем виде. Так бывает, чтобы не запятнать честь мундира, ответят по запрашиваемому факту в духе отчетомании, усложняя при этом следствие, а то и заводя его в тупик. Поэтому он сказал Владимиру, что возможно нужно будет выполнить еще несколько его поручений по проверкам работы системы по предотвращению хищений алмазов с посещением мест, о которых ему будет сообщено дополнительно.
Во время полета, Владимир должен был ознакомиться с некоторыми материалами, подготовленными специально для него Владленом Романовичем и сброшенные ему на его e-mail рабочего компьютера. Владлен всегда старался вооружить своих коллег информацией, необходимой для выполнения его поручений. Владимир распечатал эту информацию и после того, как самолет оторвался от бетонки, стал внимательно читать содержание.

«Долгое время золото и алмазы, которыми так богата Якутия, оставались недоступны. И неудивительно: в Якутии находится полюс холода Северного полушария (место, где зимой температура достигает минус 70 градусов). Но в 50-х годах прошлого века Якутия раскрыла человеку уникальный алмазный тайник, преобразованный несколькими поколениями алмазодобытчиков в гигантский карьер. Сегодня он достигает 525 метров в глубину и 1200 метров в диаметре.
Начало тотальной добычи алмазов в Якутии положила «холодная война». В то время в Советском Союзе резко возросла потребность в стратегическом сырье, применяемом в оборонной промышленности. На его закупку за рубежом стране требовались средства, которые можно было получить от продажи драгоценных камней, уже получивших известность на мировом рынке. Однако ничтожные россыпи драгоценного камня на Урале не могли удовлетворить запросы советского правительства в необходимых средствах. Некоторые же советские ученые утверждали, что есть признаки, указывающие на наличие залежей алмазов в якутской земле.
История знаменитого алмазного карьера началась 13 июня 1955 года, когда геологи Амакинской разведочной экспедиции обнаружили на западе Якутии, у устья реки Ирелях, кимберлиты – алмазосодержащие породы. «Закурили трубку мира, - сообщал в своей знаменитой радиограмме иркутский геолог Юрий Хабардин. - Табак отличный». Найденная кимберлитовая трубка с тех пор получила простое и незатейливое название – «Мир».
Двумя годами позже в этом месте был заложен карьер и вырос рабочий поселок - Мирный. Именно здесь впервые в нашей стране началась промышленная добыча алмазов. К 2001 году «Мир» стал слишком глубок и опасен для рабочих. Добычу алмазов открытым способом было решено прекратить. Сегодня она ведется шахтным методом. Сам же карьер теперь преобразован в местную достопримечательность. Над ним установлены смотровая площадка и памятный знак….».

«В акционерной компании «АЛРОСА» консолидированы все технологические элементы и составляющие производственного процесса алмазодобывающей и алмазообрабатывающей промышленности. «АЛРОСА» — транснациональная компания. География ее деятельности — от Северного Ледовитого океана в России до юга Африки.
В России компания ведет добычу алмазов на девяти коренных и десяти россыпных месторождениях. Технологическая база производства основана на лучших мировых достижениях науки и техники и уникальном опыте работы в суровых климатических условиях севера России.
Основные предприятия «АЛРОСА», численность которой по состоянию на декабрь 2009 года составила 32562 человека, расположены в Западной Якутии, на территории четырех районов Республики Саха (Якутия) — Мирнинского, Ленского, Анабарского, Нюрбинского, в одном из наиболее суровых регионов нашей планеты, характеризуемом резко континентальным климатом с большим перепадом температур, в зоне вечной мерзлоты.
Здесь действуют четыре горно-обогатительных комбината — Мирнинский, Айхальский, Удачнинский, Нюрбинский, дочернее алмазодобывающее предприятие ОАО «Алмазы Анабара», четыре геологоразведочные экспедиции, научно-исследовательский и проектный, геологоразведочный институты, автотранспортные и авиационное предприятие.
Работа в Якутии требует применения специальных видов техники, технологий и материалов, приспособленных к экстремальному климату Севера. Деятельность в этом регионе сопряжена с повышенными энергетическими затратами и дополнительными расходами на теплоизоляцию и теплоснабжение.
В Якутске работает предприятие по торговле алмазами - ЯПТА, в Москве действуют филиалы основного производства - Единая сбытовая организация, «Бриллианты «АЛРОСА».
В Архангельской области работают геологоразведочное предприятие и дочернее алмазодобывающее общество «Севералмаз», которое разрабатывает крупнейшее в Европе алмазное месторождение им. М. В. Ломоносова.
«АЛРОСА» ведет добычу алмазов в Республике Ангола, вместе с государственной компанией Анголы «Эндиама» участвуя в деятельности горнодобывающего общества (ГРО) «Катока» — крупнейшей ангольской алмазодобывающей компании…».

В особенности Владлен Романович рекомендовал прочесть следующую информацию:

«После того, как в России в 1954 году были открыты в Якутии огромные залежи алмазов, встал вопрос об их продаже за рубеж, ведь лежащие без дела камни дохода не приносили.
Сначала стали их продавать на вес, как красную икру, но скоро поняли, что это, по меньшей мере, неразумно, ибо каждый алмаз уникален и достоин своей персональной цены. Но и этого мало. Очевидно, что обработанные алмазы - бриллианты будут значительно дороже. Если необработанный алмаз в 3 карата стоит, например, полторы тысячи долларов, то после огранки цена его возрастает до пяти тысяч. Ну, а если вставить его в кольцо или ожерелье, можно смело требовать пятнадцать тысяч долларов.
Принимается решение наладить свою огранку. Быстро построили шесть гранильных фабрик. Стали учиться искусству огранки. Все подвигалось с большим трудом. Долгое время на мировом рынке наши камни выделялись плохой огранкой и шлифовкой, а значит, не покупались. Украшения наши также отличались не в лучшую сторону.
В конце концов, поняли, что без опытнейшей, с разветвленными связями компании «Де Бирс», которая регулирует во всем мире продажу алмазов, не обойтись. С условиями компании о передаче ей 95 процентов добываемых алмазов согласились, и «Де Бирс» стала распоряжаться почти всеми нашими алмазами. Зато мы не знали других забот, кроме добычи, что делать мы умели хорошо. Доходы страны от торговли алмазами с 1975 по 1990 год выросли в четыре раза. Выявленных фактов хищения не было.
Российские гранильные фабрики до 1992 года не прекращали своей деятельности, и «Де Бирс» вынуждена была скупать у нас не только алмазы, но и бриллианты, выкладывая в год более миллиарда долларов.
Из-за низкой покупательной способности основной массы населения нашей страны на прилавках наших ювелирных магазинов стали чаще торговать изделиями из искусственных бриллиантов, сапфиров, рубинов, что значительно дешевле. Если продается натуральный камень, то на него обязательно выдается паспорт, в котором указывается количество граней, общий вес, чистота камня от единицы до восьми.
С весны 1997 года нашим гражданам разрешили продавать свои ограненные алмазы без оправы через государственные магазины. Причем, если цена на золото неустойчива, то цена алмазов все время растет. Бриллианты - это воистину самые твердые деньги, гарантирующие владельца от финансовых невзгод и потерь. К тому же, что, наверное, самое главное, они необыкновенно красивы.
6 июля 1990 года в швейцарской, а затем и другой европейской прессе, появились следующие сообщения: «Видно, вода подступила к горлу Советов, если они свои стратегические резервы — диаманты (алмазы) стоимостью во много миллионов долларов заложили. Кроме того, заключили контракт с монопольной компанией «Де Бирс» на продажу (сроком на пять лет) всей будущей продукции «Главалмаззолото», которое сейчас получит кредит в один миллиард долларов (бумажных) с обязанностью начать выплату 1 ноября 1995 года».
Но если в июле нет денег, то откуда они появятся в ноябре? Договорились также, что «Главалмаззолото» передает всю продажу добываемых в Сибири и на Урале алмазов «Де Бирс».
Кто может поверить, что СССР не в состоянии организовать собственную продажу алмазов? Отсталая царская Россия могла это делать, почему-то передовая держава должна отдавать свою продукцию за полцены, да кому? Самому заклятому врагу — капиталисту.
Нет, не «поехала крыша» у наших руководителей алмазодобывающей промышленности. Просто в конце горбачевской перестройки искались новые пути так называемого первоначального накопления капитала, а продажа алмазов ведрами - чем не один из таких путей?! Безответственно торговать ими умел глава Роскомдрагмета Евгений Быйков (в отрочестве Глюкштейн).
Согласно справке Комитета партийного контроля при ЦК КПСС от 11 мая 1990 года, Быйков совершил грубые нарушения, продав иностранным фирмам в обход законов шесть партий ювелирных алмазов на 42 млн. долларов. Только за 1989 1990 годы страна не досчиталась 18 млн. долларов. За это член партии Е.М. Быйков получил … строгий выговор с занесением в учетную карточку (в той партии, которой через год не станет). Благодаря высоким покровителям материалы в следственные органы тогда не были переданы.
Появился алмазный монополист «Де Бирс». Манипулировать и наживаться на алмазном бизнесе стало затруднительно, почти невозможно. Быйков и Ко из кожи вон лезли, чтобы создать общественное мнение - судьбы отечественных драгоценных камней под угрозой, ибо «Де Бирс», навязав, якобы, кабальные условия, буквально грабит страну.
Появляется идея создать свою монополию «а ля «Де Бирс» и поставить на широкую ногу гранильное производство русских алмазов. Для начала, правда, решено было расположить такое производство … в Калифорнии, куда, как доказывал Быйков, уж точно не дотянется рука зловещей «Де Бирс».
Вместо того, чтобы поддержать наши предприятия по переработке алмазов, оснастить их новым оборудованием, увеличить число рабочих мест и торговать с Западом не сырьем (диамантами), а бриллиантами, что на несколько порядков выгоднее, создается виртуальная фирма «Golden APA» (именно так, на чужом языке, знай наших!) и ряд совместных российско-американских и российско-израильских предприятий — «Лазер Каплан», «Касанджани», «Койзырев», «Вейкслер» и др. Гохран превращается, по сути, в торговую лавку, конечно, не без ведома высших руководителей страны.
Во время быйковского правления Роскомдрагметом Израиль, не имея своих залежей алмазов, включился в реэкспорт этих драгоценных камней и занял третье место в мире среди алмазопоставщиков, доведя в 1995 году годовой реэкспорт до 900 млн. долларов. А в Гохране в это же время, по данным Счетной палаты, в четыре раза уменьшилось количество алмазов. До Быйкова их было в Гохране на 8 млрд. долларов, после его блистательной руководящей деятельности осталось всего на 2 млрд. долларов, и то не лучшего сорта.
В то же время ликвидированы ограночные заводы в Москве и Барнауле. И все это - под патриотическими лозунгами… Осенью 1993 года начальник отдела ГУЭП МВД РФ Жаров, обслуживающий «Главалмаззолото», доложил Сердюку, который был заместителем начальника Главка, оперативные материалы о вывозе из страны большой партии алмазов в адрес находящейся в США фирмы «Golden AРA» без письменного разрешения тогдашнего председателя правительства В. Черномырдина.
«Неужели вновь испеченные «демократы», не насытившись нефтью и металлом, добрались до валютных запасов страны?» - подумал Иван Григорьевич.
Он по долгу службы знал, что после открытия в Якутии огромных запасов алмазов Россия стала продавать драгоценные камни южноафриканскому монополисту - картелю «Де Бирс», части империи Оппенгеймеров, образованной еще в конце XIX века. С началом приватизации все чаще стал будироваться вопрос о необходимости освободиться из тесных объятий «Де Бирс» и самим выйти на мировой рынок.
Специалисты толковали, что выгоднее всего расширить производство по огранке алмазов у нас и продавать за рубеж бриллианты. Но находились и «умные» головы, требующие открывать производства по огранке драгоценных камней в развитых странах и там же их продавать. Их не смущала потеря рабочих мест для своих граждан, но зато волновала возможность быстрой наживы. МВД высказывало свое мнение в пользу первого варианта, благо и умельцев у нас, на предприятиях Урала, найти можно сколько угодно.
На каких началах осуществляется вывоз драгоценных камней, что собой представляет фирма «Golden AРA», кто корыстно заинтересован в этом? Вопросов возникло немало. Предвидя, что предстоит кропотливая и сложная негласная проверка, Сердюк предложил Жарову создать оперативную группу из лучших работников отдела, и возглавить ее лично.
На себя Иван Григорьевич взял вопрос изучения фирмы «Golden AРA». Через офицера связи он обратился к директору ФБР с просьбой изучить, кто возглавляет эту фирму и чем она занимается. Фэбээровцы не очень спешили с ответом, но через полгода все же ответили, что фирму в Сан-Франциско основали российские граждане Андрей Козленюк и братья Давид и Ашот Шагирянцевы с уставным капиталом 1 296 млн. долларов с целью открыть производство по огранке алмазов, которые стали поступать к ним самолетами. Контакт с американскими полицейскими налаживался, хоть и со скрипом. Позже выяснилось, что калифорнийская полиция получила от Козленюка в подарок огромный русский военный вертолет «Ка 32», который там видели раньше разве что в кинобоевиках.
Основателей фирмы установили. Козленюк, 33 лет от роду, ранее работал клерком в системе ГУВД Москвы и видел бриллианты лишь на витринах ювелирных магазинов. Братья же Шагирянцевы имели дело с камнями, но не драгоценными, а бордюрными, которые красили их когда-то в составе бригад-шабашников.
Стало очевидным, что таких людей можно лишь использовать для авантюрных махинаций.
Пресечь их махинации на ранней стадии сотрудники Жарова, к сожалению, не могли, так как заинтересованными в этой авантюре были высокопоставленные чиновники, а часть фигурантов разработки, находились в другом государстве за тысячи километров. Они продолжали собирать материалы, все время, контактируя с сотрудниками ФБР.
Им уже было известно, что в апреле 1993 года председатель Роскомдрагмета Быйков и заведующий отделом финансов и денежного обращения правительства России Маковский завизировали у тогдашнего министра финансов Федорова документ о поставке фирме «Golden AРA» драгоценных камней на 10 тысяч карат. В США стали один за другим приземляться самолеты, буквально набитые драгоценностями. В мешках, которые поступали на фирму Козленюка, были сибирские алмазы на 20 млн. долларов. Затем пошли ящики с аметистами, топазами, изумрудами, иные камушки были величиной с кулак. За ними прибыли ящики с антиквариатом, фигурками из слоновой кости, сотнями колец, серег, браслетов, брошей, ожерелий. А потом пошло золото в старинных монетах российских, французских и английских, всего 5,5 тонны золота.
По документам все было, вроде, законно. Само правительство РФ решило передать эти сокровища маленькой частной фирме для того, чтобы использовать их в качестве залога, надеясь получить 500 - миллионный долларовый кредит, но не для себя, а все для той же фирмочки, которая в дальнейшем смогла бы выйти на мировой алмазный рынок.
Козленюк с ведома своих покровителей проявил большие авантюрные способности. В дилерской фирме по продаже дорогих автомобилей он покупает «Роллс-ройс» и два «Астон-Мартина», отваливая за них чуть больше миллиона долларов. Через день компаньоны покупают на троих три яхты за 1,2 млн. долларов и три роскошных особняка за 3,8 млн. долларов. Затем, войдя во вкус, приобретают еще 15 объектов недвижимости в Калифорнии и пять прекрасных дач на озере Тахо. А потом, уже напрочь позабыв, как живет их далекая Родина, покупают два ультрасовременных катера и еще дюжину автомобилей, а также двухмоторный реактивный самолет «Гольфстрим» за 18 млн. «зеленых».
Осуществлялся ли какой-либо контроль за их бурной деятельностью? Внешне – да!
Как-то прилетели несколько высоких чиновников в ранге министров и замминистров, покатались на катерах и… с еще большим размахом возобновили поставку драгоценных камней.
Предполагаемую кредитную линию главный американский банк так и не открыл, но это никого не смутило.
В середине февраля и начале марта 1994 года Роскомдрагмет заключил сразу два договора с «Golden AРA» и ее дочерним предприятием в России — фирмой «Звезда Урала» - о поставках ювелирных камней, которые после обработки должны возвращаться в Россию. Сумма договоров составила 88,7 млн. долларов.
Чтобы пресечь разбазаривание российских ценностей, Сердюк добился разрешения командировать сотрудников Главка в США. Жаров со своими гвардейцами летят в Америку, где документируют вопиющую расточительность фирмачей и убеждаются в очевидных злоупотреблениях. Кроме того, Федеральное бюро расследований США передало сотрудникам ГУЭП МВД России информацию, которую оно своими путями получило от Козленюка.
В частности, Козленюк сообщил агенту ФБР, что прямыми исполнителями данной аферы являлись Е. Быйков и бывший заместитель министра финансов России Головастый, а организатором и вдохновителем этой идеи был Федоров. После работы над приватизацией московского завода «Кристалл» по огранке алмазов (постановление было подписано Е. Гайдаром) Быйков предложил Козленюку организовать бизнес в США. При этом им было поставлено условие, что после отправки ценностей за рубеж или в процессе переводов алмазов и золота они (Быйков, Федоров и другие) должны иметь без всяких возражений «соответствующую материальную компенсацию», т.е. получать мзду.
По материалам ГУЭП в 1995 году Генеральная прокуратура России возбудила уголовное дело в отношении Козленюка и других. Она тут же потребовала ареста Козленюка, хотя ГУЭП настаивало на привлечении к ответственности и государственных должностных лиц, затеявших эту авантюру.
В это время в «Golden AРA» появляется некто Чернухов, в визитной карточке которого значилось просто и скромно — «Консультант Российской Федерации», и становится членом совета директоров. Братьям-армянам пришлось ретироваться, получив, пять миллионов долларов. И судьба Козленюка висела на волоске. Скорее всего, с помощью детективного агентства «Алекс» в августе 1995 года Козленюка похищают, вывозят в Мексику и почти месяц удерживают в гостинице «Принсес» в Акапулько. Ему пришлось подписать документ о передаче принадлежавших ему акций доверенному лицу Чернухова Раджаеву Госейну, упаковать свои вещи и выехать в Бельгию.
На месте «Golden AРA» возникла корпорация «Алмаз Интернэшнл» во главе с Госейном, который стал распродавать имущество фирмы. Он перевел деньги в Швейцарию, предварительно провернув какую-то аферу с алмазами, в результате которой похитил около 20 млн. долларов, и скрылся. Чернухов посоветовал искать его в Малайзии и… исчез сам. Его видели то ли на Кипре, то ли в Швейцарии. Алмазная история продолжала обрастать новыми тайнами и слухами. Одна из тайн касалась судьбы Госейна, который якобы был убит в конце 1998 года.
Однако прокуратура и после этого никаких активных действий не предпринимала. Лишь в середине 1996 года Генпрокуратура решила предъявить Быйкову обвинения, но не по фактам хищения, а по «злоупотреблению служебным положением». Однако вскоре он был амнистирован и приступил к работе в банке «Российский кредит».
В это время Козленюк спокойно жил в Антверпене, открыв пять подставных фирм для отмывания своих капиталов, купил трехэтажный дом и на всякий случай сменил фамилию, купив поддельный паспорт на имя гражданина Греции Илиадикса. Поэтому на запрос МВД РФ пришел ответ о невозможности установить его местонахождение в Бельгии. Когда же бельгийцам указали точный адрес Козленюка, они ответили, что для ареста и депортации его нет достаточных оснований.
Лишь в январе 1997 года бельгийская полиция разрешила нашим следователям допросить Козленюка и, изучив добытые материалы, решилась, наконец, арестовать его. Однако Бельгия наотрез отказалась выдать беглого авантюриста, мотивируя это отсутствием между нашими странами договора о правовой помощи. Через шесть месяцев его выпустили из тюрьмы под залог в 2 млн. бельгийских франков, и он продолжал спокойно жить дома и заниматься своим бизнесом.
В январе 1998 года Козленюк отпросился у следователя в краткосрочную поездку в Грецию, надеясь сбежать в другую страну, однако в Афинском аэропорту был задержан и нашими сотрудниками и этапирован в Москву.
В мае 2001 года завершился, наконец, суд, материалы которого периодически публиковались в средствах массовой информации. Как и предполагалось, отыгрались на одном Козленюке, приговорив его к шести годам лишения свободы с конфискацией имущества. Оказались по существу не тронутыми - освобождены по амнистии те, кто «пустил козла в огород», кто причинил стране ущерб на 180 млн. долларов…
Боясь новых разоблачений, чиновничья элита задолго до этого начала активно действовать доступными ей средствами. Под смешным предлогом - уточнить название службы по экономическим преступлениям, видите ли, в свое время забыли вставить букву «Б» - борьба с экономическими преступлениями, приказом министра внутренних дел С. Степашина личный состав Главка вывели «за штат». Сердюку и Жарову предлагают должности на периферии. Это испытанный прием управления кадров в расчете на отказ. Конечно, все отказались от «высокой чести» и… были отправлены в отставку. Иван Григорьевич пошел к министру, чтобы защитить своих «хлопцев». Тот только руками развел: «Ничего не могу сделать. Время такое. Кстати, и ты уже не начальник Главка».
Сердюку, которому в то время исполнился 51 год, только что присвоили звание генерал-лейтенанта за хорошие показатели работы службы БЭП. А в день подписания приказа об увольнении его из органов пришло уведомление о награждении Сердюка И.Г. орденом Святого Трифона — одной из высших наград православной церкви…
Так МВД потеряло бесспорно выдающихся своих сотрудников. Они вынуждены были искать работу в коммерческих структурах. И, конечно, нашли ее - с горечью в сердце от несправедливости, которая их постигла, надо полагать, именно за результативность самоотверженного их труда.
Иван Григорьевич Сердюк служил при одиннадцати министрах внутренних дел, начиная со Щёлокова Н.А., и каждый раз приходился ко двору, несмотря на столь часто меняемые «команды». Объясняется это его самоотверженным и, главное, высоко профессиональным трудом на всех порученных ему участках работы. Сам он родом из крестьян, рос на земле, а не на асфальте, - в Ростовской области, неподалеку от шолоховской станицы Вешенской. На его счету не один десяток раскрытых крупных преступлений, имевших большой общественный резонанс.
Активно занимаясь делом «Golden AРA», Сердюк, как и многие его подчинённые, был уверен, что на этот раз удастся добраться до коррумпированных крупных государственных чиновников. Однако вдруг неожиданно для всех «ушли» министра Куликова, при котором активно разворачивалась борьба с криминальным бизнесом, с утечкой огромных капиталов за границу. Многие из крупных дел пришлось свернуть. Посыпались отставки. Ивану Григорьевичу предложили любую должность на периферии. Но не в его характере где-то отсиживаться до лучших времён. За его плечами было тогда уже тридцать три года службы, звание генерал-лейтенанта - вполне достаточно, чтобы уйти достойно.
Пятый месяц в Мосгорсуде, сообщала оппозиционная газета государства Российского («Завтра» № 17, 2000 г.), идет закрытый судебный процесс. Очень хотелось бы, чтобы он объективно оценил роль каждого участника алмазной эпопеи, включая самых высоких должностных лиц, и воздал по заслугам.
К сожалению, находятся средства массовой информации, которые пытаются «отмазать» наших «героев», призывают к гуманности, а приложение к газете «Трибуна» поместило даже материал под названием «Три ведра алмазов», в котором предпринята попытка найти «истинных врагов», вредивших подвижнической деятельности Быйкова и Ко.
«Объективно закрывать процесс нет оснований, — заявил глава думского комитета по безопасности Виктор Илюхин. В деле „Golden AРA“ никаких тайн нет. Существует лишь боязнь того, что брызги от этого бриллиантового дела могут долететь до Кремля… Как профессионал могу сказать: не мог Козленюк в единственном числе совершить то, что он совершил, не под силу ему такое без помощи первого лица в правительстве - тогда им был Черномырдин. Не мог он совершить эти деяния без согласования с бывшим в то время министром финансов Борисом Федоровым… Я не исключаю, что есть информация о причастности, косвенной, опосредованной, и самого Бориса Ельцина, его ближайшего окружения».
Но даже помощь высоких руководителей и «сильное давление верхних слоев атмосферы», как метко заявил один из участников процесса, не должны свести его на нет. Иначе будет потеряна вера в справедливость, в возможности новой молодой президентской власти навести порядок в стране, покончить с коррупцией и разворовыванием народного достояния «в особо крупных размерах». Иначе будут и впредь продолжаться бриллиантовые аферы, подобные только что вскрытой органами милиции.
«В конце 1998 года сотрудники ГУБОПа получили информацию, что в Россию контрабандно ввезено несколько крупных партий драгоценных камней. Прослеживая цепочку, по которой камни поступали на рынок, сыщики вышли на фирму «Беларус-диаманд». В свое время, по словам сотрудников МВД, один из ее руководителей был замешан в махинациях с чеченскими авизо. Вопреки названию фирмы, ее хозяевами оказались москвичи. Их немедленно взяли под наблюдение.
Руководителей «Беларус-диаманд» задержали во время очередной сделки. У них нашли три огромных необработанных камня: полуторакилограммовый сапфир, изумруд весом 1125 г и александрит весом 385 г. А во время обысков квартир задержанных оперативники изъяли еще 1475 драгоценных камней. Осматривая изъятые камни, эксперты, обратили внимание, что помимо низкосортных, поступивших из-за границы, среди них есть высококачественные изумруды и алмазы явно российского происхождения. Сыщики заинтересовались этим и скоро установили схему, по которой преступники осуществляли широкомасштабные мошеннические операции.
Несколько обосновавшихся в Москве и на Кавказе преступных группировок получали необработанные камни из Таиланда, Индии и Мадагаскара. Одновременно в разных регионах России были открыты гранильные фирмы, которые закупали необработанные камни на уральских месторождениях. Туда же поступала и так называемая «неучтенка» — драгоценные камни, похищаемые на приисках. Российские необработанные камни были очень высокого качества и даже в виде сырья стоили на мировом рынке намного дороже ввезенных из Азии и Африки.
После огранки российские камни передавались посредникам, которые нелегально переправляли их в Европу, а также США, Канаду и Израиль. В качестве курьеров использовались иностранцы. (Например, в Шереметьево-2 задержали трех граждан Бельгии, у которых изъяли около 5 тыс.карат алмазов).
На последнем этапе мошеннической операции, вместо вывезенных драгоценных камней, в оборот запускались камни, полученные из-за границы. Проверяющие лица обращали внимание не на качество камней, а на их количество. Так что вопросов к участникам сделок, как правило, не возникало.
Чистая прибыль только двух работавших по этой схеме преступных группировок составила, по самым скромным подсчетам, несколько сот миллионов долларов. Кроме того, под залог контрабандных зарубежных камней фирмы-посредники получали в различных банках кредиты, которые так же разворовывались.
По всем этим фактам Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «Незаконный оборот драгоценных металлов, природных камней или жемчуга». Уже во время обыска изъято несколько тысяч бриллиантов, изумрудов, сапфиров и рубинов. Их общая стоимость превышает 200 млн. долларов. «Мы впервые столкнулись с тем, что драгоценные камни пришлось измерять не в каратах, а в килограммах», — сказал один из участвующих в расследовании оперативников.
Задержаны 12 человек, которые участвовали в подмене драгоценных камней и контрабанде. Их имена держатся в строжайшем секрете: сыщики опасаются, что сообщники попытаются с ними расправиться даже в СИЗО. По данным ГУБОПа, после начала операции уже были убиты несколько участников группировок, арест которых мог привести к разоблачению «алмазной мафии».
Думается, что это не последний улов правоохранительных органов. Воровство в России будет длиться до тех пор, пока полностью не раскроется тайна быйковских совместных предприятий, пока перед всеми мошенниками, коррупционерами и расхитителями не разверзнется небо в клеточку».

****

Владимир прилетел в Якутск рано утром. В аэропорту его встречал коллега из ГУВД республики, который уже ждал прибытия его рейса. Он держал в руках трафарет с фамилией Владимира, стоя у входа пассажиров с летного поля в аэровокзал. Познакомившись с Владимиром, сотрудник республиканского уголовного розыска, капитан Валуйских, которого звали Александром, предложил гостю поселение в гостинице «Северная звезда». Владимиру было абсолютно все равно, в какой гостинице проживать, поэтому он согласился на любой вариант.
Подкатив к фасаду гостиницы, милицейская «Тойота», остановилась у входа и Александр со словами «Добро пожаловать!», предложил Владимиру выспаться после перелета, а на следующий день с утра для них уже заказан вертолет для доставки в поселок Большая Махра. Оформившись у администратора, Владимир прошел в свой номер и, приняв ванную, завалился спать. Он действительно чувствовал себя не в форме после полета.
Проснувшись к вечеру, он решил спуститься в гостиничный ресторан, который находился на первом этаже, поужинать. Посмотрел меню и сразу отметил для себя, что только по одному наименованию блюд можно было определить, что ресторан находится в Якутии. В меню было множество якутских национальных блюд, которые Владимир не только не пробовал никогда в своей жизни, но даже не слышал таких названий.
Он выбрал из меню только те блюда, которые наверняка соответствовали русской кухне. Расположившись за столиком у окна, ему хорошо было видно часть улицы, ярко освещенной уличным освещением. Ресторан, к его удивлению, был полон посетителей. За соседним столиком гуляла какая-то компания, которая щедро сорила деньгами, заказывая музыкантам ресторана, воровские песни типа «Журавли», «Скажи-ка, скажи каторжанин» и прочие шедевры воровского шансона.
В противоположном углу зала с этой компанией соперничала другая, не менее шумная и разудалая группа мужчин, которая старалась «перезаказать» песни, исполняемые по заказу первой и также щедро оплачивала исполнение своего заказа. Обе компании были уже изрядно пьяными и азартно вели игру – кто дороже закажет любимую песню. Владимиру показалось, что это соревнование обязательно должно было, закончится дракой.
Владимир заказал себе сто пятьдесят грамм водки к ужину и когда официант принес его заказ, он залпом выпил спиртное и принялся закусывать. За одним из столиков сидели молодой мужчина с женщиной, которые как показалось Владимиру, слишком часто поглядывали в его сторону. В начале своей служебной карьеры, старший лейтенант Владимир Яковенко, некоторое время работал в «наружке» и знал все тонкости наблюдения за объектом. Поэтому у него не возникало сомнений, что эта пара следила за ним с самого начала его пребывания в ресторане.
Он почувствовал их слежку сразу же после того, как вошел в зал, это профессиональное чутье и подсказало ему место у окна, где он теперь сидел. Убедившись окончательно в том, что за ним следят, Владимир стал думать о том, кому это в далеком от Москвы Якутске, нужно было устанавливать за ним, сотрудником МУРа, слежку. Отдавая должное профессионализму установленного за ним наблюдения, он сделал вывод, что наблюдение за ним не было случайностью.
Владимир не нервничал, вел себя спокойно, а потому заказал себе еще сто грамм водки, чтобы «наружка» видела, что он ничего не подозревает о наблюдении за ним и просто расслабляется. Но кто они, эти мужчина с женщиной? И кто их таинственный хозяин? Владимир знал о том, что иногда инспекцию из Москвы сопровождает негласное наблюдение, когда работники Главка посещают провинцию с целью проведения каких-нибудь проверок. В результате наблюдения проверяемые знают каждый шаг московских проверяющих и при случае либо компрометируют их, либо стараются «купить» положительные результаты проверки. Но в его-то случае зачем?
Если слежка установлена по указанию какого-либо начальства республиканского ГУВД, то профессионализм ее проведения был понятен – в органах дилетанты не работают! А если это организовано криминальными структурами? Тогда остается только удивляться мощи такой предполагаемой организации, которая имеет на своей службе профессионалов такого уровня, да еще и надежного информатора в республиканском ГУВД, в котором были в курсе его командировки в Якутск.
Перед отлетом в Якутск, Сергей Алдошин, непосредственный начальник Владимира инструктировал его о том, чтобы Владимир сообщал ему обо всех возможных нештатных ситуациях по телефону. Владимир видел, как мужчина из «наружки» поднявшись из-за столика, вышел на улицу, к нему тут же подъехал серебристый «Форд», в который он сел сразу, ни о чем не спрашивая водителя.
Серебристый «Форд» отъехал от гостиницы, а Владимир посмотрел на женщину из «наружки», которая сидела на своем месте и поправляла свой макияж, смотрясь в зеркальце косметички. Этот профессиональный классический прием наблюдателя хорошо был известен Владимиру, который также осторожно вел наблюдение за поведением своих наблюдателей.
Старясь не показывать ей, что он «засек» наблюдение, Владимир спокойно продолжал свой ужин. «В Москве сейчас утро! Но звонить сейчас Алдошину не стоит, это насторожит «наружку» - подумал Владимир – «сделать это нужно незаметно для них и даже не из номера гостиницы, в котором может быть уже установлен «жучок».
Через некоторое время он увидел подъехавший тот серебристый «Форд», из которого вышел все тот же мужчина. Делая вид, что прощается с водителем, он захлопнул дверцу и снова вошел в зал ресторана. Владимир анализировал ситуацию, чтобы понять причину его кратковременного отъезда и возвращения в ресторан. Практика работы подсказывала ему, что такое возможно только в том случае, когда наблюдателю срочно необходимо согласовать свои действия с руководителем операции. По телефону делать этого нельзя, слишком наглядно - можно спугнуть объект наблюдения.
В этот самый момент, у Владимира зазвонил его мобильный телефон. «Как во время!» - подумал он и посмотрел на дисплей своей трубки – Алдошин сам звонил ему! Владимир спокойно ответил на вызов. После обмена обычной информацией о том, как долетел, как устроился и когда планируется полет в Большую Махру, он сообщил Алдошину об обнаруженной за ним слежке.
Сергей засомневался в том, что слежка установлена по указанию начальства республиканского ГУВД. Но информация Владимира его сразу же насторожила. После того, как Владимир сообщил Сергею об отъезде мужчины на серебристом «Форде» и его возвращении через некоторое время, Сергей приказал Владимиру сидеть в ресторане и никуда не выходить. «Я думаю, что за тобой следит «братва» и срочно приму меры предосторожности» - сказал Алдошин – «а ты сиди за столиком и никуда не рыпайся!»
Примерно минут через сорок в зал ресторана вошел наряд милиции во главе с лейтенантом высокого роста и мощного телосложения, который громко объявил о том, чтобы все посетители приготовили документы для проверки. Когда милиционеры подошли к столику «наружки» и проверили их паспорта, то мужчина и женщина поднялись из-за столика, и громко возмущаясь порядками служителей закона, удалились из ресторана. Они вышли на улицу, и Владимир видел, как они укатили на том же серебристом «Форде».
Через минуту снова позвонил Алдошин и спросил как повела себя «наружка». Владимир ответил, что документы у них патруль проверил, значит, документы не вызвали подозрений. Наблюдение прекратили, скорее всего, по вполне понятной причине – поняли, что проверка документов была не случайностью, а значит, их наблюдение засекли.
Дилетанты продолжали бы намеченную операцию! Алдошин предупредил Владимира, чтобы тот был осторожным и что его безопасность он полностью обеспечит только к утру по местному времени, через надежную и проверенную структуру – республиканское управление ФСБ. Очевидно, что в республиканском ГУВД у местного криминала есть свой высокопоставленный информатор, поскольку о командировке Владимира знали очень немногие посвященные в цель командировки Владимира.
Владимир закончил свой ужин и поднялся к себе в номер. Оружие было при нем – он никогда не расставался со своим пистолетом в кобуре под левой рукой. Он снял кобуру и, положив ее рядом с кроватью на тумбочку, после чего попытался заснуть. Вот это командировка! Не случайно ему была распечатана и передана информация Владленом Романовичем, которая давала определенный «настрой на дело», и из которой было понятно, как высоко могут тянуться связи криминала в случае расследования дел о хищениях алмазов.
Владимир понимал, что установленная за ним слежка имела цель иную, чем просто наблюдение. Не случайно мужчине пришлось отъезжать на время из ресторана. Во времена своей работы в «наружке» МУРа, ему приходилось несколько раз поступать подобным образом. Это требовалось в случаях непредвиденного изменения плана операции или начала ее проведения. В таких случаях работников наружного наблюдения подключали к проведению самой операции.
Но какая операция могла планироваться в отношении его, Владимира? Устранение или попытка подкупа? На этот вопрос трудно ответить сразу, но становилось понятно, что дело этим не закончится. А что ожидать ему, оперуполномоченному МУРа? Алдошин сказал, что с утра его безопасность будет обеспечена местными «конторскими» ребятами. До какой же степени коррумпированности дошло МВД, чтобы безопасность опера в командировке обеспечивалось фсбэшниками? Значит, в этом случае, нет доверия даже самым высокопоставленным чинам республиканского ГУВД! Было очевидно, что тех, кто следил за ним волновала вовсе не поездка Владимира в Большую Махру, ему предстояло выполнить еще несколько важных поручений Алдошина и Перемжинова, которые ему сообщат дополнительно после результатов проверки по Большой Махре.
Его размышления прервал телефонный звонок – звонил городской телефон, установленный на тумбочке возле кровати. Это Владимир переставил его на тумбочку. До его приезда телефон стоял на специальной полочке для телефона, прибитой на стене напротив входной двери. Это было не совсем удобно, поскольку пришлось бы вставать с постели ночью, в случае необходимости ответить на вызов.

- Алло! – ответил Владимир – алло, я вас слушаю!

- Мужчина, не хотите развлечься – проговорила трубка приятным девичьим голосом – есть хорошие молоденькие девочки!

- Нет! – ответил Владимир еще не успевший повесить трубку, как вдруг в коридоре раздалась автоматная очередь, прошившая насквозь входную дверь. Ваза, стоявшая на журнальном столике у противоположной от двери стены, разлетелась на мелкие кусочки, с громким звоном посыпалось стекло, разбитого пулями настенного зеркала.

Владимир все понял – телефонный звонок был сделан в расчете, что аппарат находится на специальной полочке у двери. Подойдя к телефону, он бы точно попадал на линию огня неизвестного автоматчика и был бы наверняка сражен автоматной очередью. Владимир прислушался – в коридоре сначала послышался топот убегающего киллера, а затем наступила тишина, продолжавшаяся около пяти минут, после чего кто-то попытался открыть замок двери.
Сделать это было невозможно, поскольку Владимир оставил ключ в замке. Он всегда так делал, чтобы в случае не прошеного проникновения к нему в номер, невозможно было вытолкнуть его ключ ключом злоумышленника. Он решил выждать время, эта пауза позволила бы ему спокойно послушать, о чем говорят люди, прибежавшие на шум автоматной очереди.

- Наверное, застрелен! – послышался грубый мужской голос – ключ вставлен в замке с той стороны – открыть двери не получится!

- Нужно ломать дверь! – ответил другой мужской голос – может еще удастся спасти человека! Принесите какой-нибудь ломик или гвоздодер! Да, быстрей, чего вы ждете?

Услышав эти слова, Владимир понял, что реальная угроза для его жизни миновала и можно открывать дверь. Не включая света, он подошел к двери и повернул ключ в замке. Резко открыв дверь, Владимир увидел двух мужчин, стоящих в коридоре, один из которых был портье гостиницы, а второй охранником, постоянно дежурившим в холле гостиницы. Оба были крайне удивлены тем, что постоялец номера, у которого только что слышалась автоматная очередь, цел и невредим.

- Мы уже вызвали милицию – сказал охранник после некоторого замешательства – наряд скоро прибудет.

- Вы целы? – спросил портье – мы уже думали, что Вас застрелили!

- Все нормально! – ответил спокойно Владимир – меня просто кто-то хотел испугать, только и всего!

Владимир позвонил капитану Валуйских и когда тот ответил сонным голосом на его вызов, сообщил ему, что на него было только что совершено покушение. Валуйских пообещал, что сейчас же приедет в гостиницу и попросил Владимира пока не звонить в Москву о случившемся покушении. Действительно, через двадцать минут Валуйских прибыл на место происшествия, почти, что одновременно с оперативной группой.

- Я несу прямую ответственность за Вашу жизнь – растерянно проговорил капитан – кто мог знать о Вашем прибытии в Якутск?

- Это Вы у меня спрашиваете, товарищ капитан? – спросил Владимир – я должен Вам сообщить еще кое-что для полноты информации. За мной велось наблюдение сегодня вечером, когда я пошел ужинать в гостиничный ресторан. Я вообще не понимаю, что происходит у вас в городе. Криминальные структуры оказывается осведомлены не только о моем приезде сюда, но наверное, и о цели тоже. Как можно работать в таких условиях, не понимаю! Я думаю, что хотели все-таки не попугать меня, а убить! Стреляли во время моего разговора с позвонившей в номер, очевидно не случайно, проституткой. Вечером я переставил телефон вот с этой полочки на свою тумбочку, хорошо что шнур у телефона длинный.
Валуйских давал команды оперативникам, организовывая по случаю своего прибытия, осмотр места преступления и одновременно слушал Владимира. Он кивал головой в знак согласия и долго осматривал отверстия от пуль в двери.

- Давайте собирайтесь, товарищ старший лейтенант – наконец сказал Александр – поедем ночевать ко мне домой – так будет безопасней! А утром что-нибудь придумаем!

- Я прошу прощения, Александр – сказал Владимир – но мне все-таки придется сообщить своему шефу в Москву о покушении на мою жизнь!

- Да конечно – согласился капитан – теперь можно, я закончил осмотр места происшествия!

Владимир набрал номер Алдошина и когда тот ответил, рассказал ему вкратце о случившемся покушении. Алдошин немного помолчал и посоветовал Владимиру сегодняшнюю ночь провести у капитана Валуйских, а со следующего дня, после прилета из поселка Большая Махра ему нужно будет поселиться в небольшом пансионате для сотрудников ФСБ. Перемжинов как раз сейчас решает этот вопрос.
Валуйских пригласил Владимира в свою машину и они добравшись до его квартиры, расположенной в центре города, легли спать, чтобы к утру выспаться и улететь в Большую Махру. Капитан сообщил Владимиру, что он будет сопровождать его в этой поездке, а также по всем последующим поручениям, которые понадобится провести гостю из Москвы.

Утром следующего дня, Владимир и Александр добрались до вертолетной площадки военного аэродрома Якутска на служебной машине местного ГУВД. Вертолетчики уже ожидали их приезда и когда оперативники подъехали к вертолету, запустили двигатели МИ-6. Вертолет принадлежал республиканскому МЧС и использовался для служебных целей по договоренности МВД, республиканским ФСИН и самим МЧС. Такое вот совместное владение бортом в складчину от «избытка в финансировании».
Валуйских и Яковенко сели в вертолет, который вскоре взмыл в воздух и взял направление на Большую Махру, лету до которой было более трех часов. Разговаривать в полете было неудобно по причине плохой слышимости собеседника, поэтому все полетное время Александр дремал, а Владимир смотрел в иллюминатор, любуясь красотой тайги, проплывающей внизу.
Якутия была краем практически нетронутых человеком мест. Многочисленные реки и своеобразный рельеф придавали этому суровому краю свою таинственную красоту и неповторимость. Владимир думал, почему природа одарила этот суровый край несметными богатствами и неописуемой красотой, обделив при этом другие регионы страны. Несправедливо как-то получается – здесь, где суровый климат – природные кладовые алмазов и золота, а там, где климат намного мягче – практически ничего! Природа спрятала богатство надежно, подальше от людей в условиях непригодных для постоянного их проживания.
Для того, чтобы осознать все величество России, нужно пролететь, наверное, так, как летит сейчас он, старший лейтенант Яковенко, над просторами Родины. Только сейчас он ощутил это величие безмолвного богатства на огромных просторах Сибири, и подумал, что чувствует человек, оставшись один на один с природой Якутии? Он, наверное, считает, что здесь на огромных и пустынных территориях, все богатства края принадлежат ему и только ему. Их нужно всего лишь добыть и перевезти в густонаселенные регионы страны и тогда любой сибирский отшельник запросто может стать миллиардером.
Наконец, капитан Валуйских сказал Владимиру, наклонившись к его уху, что они уже прилетели на место. Вертолет завис над бараками, обнесенными колючей проволокой со сторожевыми вышками по периметру зоны. Повисев несколько минут, вертолет опустился на площадку, расположенную недалеко от кирпичного строения, похожего на больницу, типовое одноэтажное здание, которое можно увидеть только на периферии.
У вертолета Владимира и Александра встречали два человека, один в форме подполковника, а другой в белом халате. Когда они представились Владимиру, стало понятно, что подполковник – это начальник учреждения, а человек в белом халате – главный врач этого мрачного медицинского заведения. Гостей сразу же проводили в кабинет начальника учреждения. Им предложили чаю, от которого оба не отказались и вскоре держали в руках по пол-литровой кружке крепкого черного, похожего на заварку, чая. Местные жители пили чай такими вот огромными кружками.
Владимир сразу же приступил к выполнению своего задания – он задавал вопросы главному врачу учреждения. На вопрос о правомочности проводимых в учреждении хирургических операциях, главный врач ответил приготовленными им документами, а также принес из архива историю болезни человека, прооперированного более трех лет назад. Он предоставил Владимиру лицензию на деятельность учреждения, согласно которой им разрешалось практиковать хирургическое лечение последствий туберкулеза у заключенных.
Выяснилось, что интересующий Владимира больной, Хлорин Иван Сергеевич, действительно оперировался у одного врача этого лечебного учреждения более трех лет назад. Этот заключенный был доставлен в учреждение на лечение от туберкулеза в тяжелой стадии и несколько лет проходил курс лечения. Когда врачам удалось заглушить туберкулезный процесс, у него развилась эмпиема правого легкого в такой же запущенной стадии.
Решено было сделать сложную хирургическую операцию. Больной был слаб, и врачи сомневались в том, что он выдержит ее, однако выбора у них попросту не было – если не попытаться спасти больного хирургическим вмешательством, то он все равно умрет. И действительно, Хлорин скончался на операции – сердце не выдержало дозу наркоза.
Владимир пытался выяснить, как труп этого зека мог попасть в Москву в цинковом гробу. На этот вопрос у начальника учреждения нашелся простой ответ – его забрали родственники, которые внезапно объявились накануне проведения ему операции. Звонил какой-то мужчина, представившийся братом Хлорина, интересовался его здоровьем, и самое главное, что его интересовало – выдержит ли больной операцию?
Лечащий врач честно сказал звонившему брату о безвыходном для больного положении – или операция или смерть, после чего его брат стал настаивать на операции.

- А что, сюда вот так свободно можно звонить? – спросил Владимир – это же все-таки лагерь, а не обычная больница.

- Только при наличии специального разрешения республиканского ФСИН – ответил начальник учреждения – обычной телефонной связи у нас нет, сотовая связь еще не пришла в этот регион. В нашем случае связь осуществляется по рации, доступ к которой может быть осуществлен у нас в учреждении только с моего личного разрешения!
Доступ к связи в управлении ФСИН – с разрешения начальника режимного отдела. Вообще-то родственникам тяжело больных заключенных разрешено запрашивать сведения о состоянии здоровья у администрации лагеря и лечащих врачей, в том числе и по телефону. Поэтому, нарушения в этом никакого нет! Другое дело разговоры по связи с самим заключенным - они могут быть разрешены взамен на право свидания с ним.

- А где хоронят умерших больных зеков? – задал следующий вопрос Владимир – меня интересует, как тело этого человека могло оказаться в Москве?

- Ну, это вообще просто – ответил начальник лагеря – в случае с Хлориным, его не похоронили на специальном лагерном кладбище по причине того, что его забрали те же родственники. Его брат, видимо очень богатый человек, который в день проведения операции Хлорину, прилетел сюда на вертолете и забрал его тело! Это сейчас разрешается, и в этом также нет никакого нарушения. Вот у доктора все документы о выдаче тела умершего – будете смотреть?

- Нет! – ответил Владимир – скажите, на каком вертолете брат забрал тело Хлорина и как он выглядел.

Начальник лагеря описал примерно внешность брата Хлорина, которая смутно осталась в его памяти по причине длительного времени, прошедшего после этого случая. По поводу вертолета, на котором прилетел этот богатенький брат, начальник лагеря показал, что это был тот же вертолет, на котором прилетели сегодня они. Он добавил предположение, что рейс был неофициально оплачен братом Хлорина кому-то в управлении. Кому, он не знает, да ему об этом и не следует знать.
Владимир подписал протоколы допроса главного врача и начальника лагеря и поблагодарив их за сотрудничество, после чего он с Александром сел в вертолет, чтобы вернуться в Якутск. У пилотов Владимир спросил, можно ли выяснить фамилии пилотов, которые три года назад забирали тело умершего зека из этого учреждения. Пилоты рассказали ему, что если рейс был неофициально оплачен, то вряд ли это удастся сделать, учитывая большую текучесть летных кадров.

- Больше года на этом корыте никто здесь не работает – ответил командир экипажа – зарплаты смешные, техника старая, вот-вот развалится в воздухе. Раньше люди ехали в эти суровые края деньги зарабатывать, а сегодня все стараются убежать отсюда на «большую землю». Вы можете официально выяснить фамилии пилотов и разыскать их, но они никогда не признаются в том, что когда-то совершили «левый» рейс.

Владимир с Александром вернулись в Якутск. Капитан Валуйских созвонился с кем-то по сотовому телефону и сказал Владимиру, что вопрос о его проживании в пансионате ФСБ решен положительно, и что он отвезет его сейчас туда прямо с аэродрома. Поздно вечером Владимир отправил первый отчет о командировке в Москву по факсу.


****

Владлен не спешил с допросом Георгия Аронашвили. «Пусть посидит, «промаринуется» в СИЗО, сговорчивее будет!» - подумал Владлен. Первым он решил допросить задержанного у Аронашвили Валета, который, как и предполагалось ранее оказался тем самым курьером, который доставлял алмазы и бриллианты для временного хранения у этого воровского авторитета.
Проведенная экспертиза камней показала, что алмазы, изъятые у Аронашвили якутские, а бриллианты изготовлены из якутских алмазов очень даже неплохой огранки. Тот же анализ показал, что огранка не соответствовала огранке, производимой российскими граночными фабриками, а также огранке известных зарубежных фирм. Поэтому вопросов к арестованному на квартире у Аронашвили Валету было очень много.
Конвой доложил о доставке арестованного по фамилии Головин Вячеслав Антонович, Владлен дал команду ввести арестованного по кличке Валет. В кабинет вошел человек с мрачным выражением лица и сел на стул, предназначенный для допрашиваемого.

- Назовите свою фамилию, имя и отчество – начал спокойно Владлен обычную процедуру допроса.

- Ты сам ее знаешь начальник! – нагло ответил арестованный – у тебя все уже записано.

- Глупый ты человек – сказал Владлен – не хочешь сотрудничать со следствием – твои проблемы, тебе же хуже. Ты находишься в федеральном розыске за преступление, предусмотренное ст. 161 п.3 пп. «б», за которое получишь по максимуму, а это двенадцать лет со штрафом в миллион рублей. Будешь отвечать на мои вопросы или по-прежнему отказываешься?

- Смотря, что спросишь, начальник - ответил Валет

- Что ты делал у Аронашвили? – задал первый вопрос по существу следователь – я имею в виду ночью перед твоим задержанием.

- А ничего не делал – спокойно отвечал Валет – приехал в Москву, знакомых никого нет, знал только адрес где можно найти Грога. Зашел на этот адресок и провел ночь в ночном клубе Грога. Это все!

- Не хочешь говорить правду? – продолжал Владлен – а что ты скажешь на то, что у тебя при обыске изъяли барсетку с очень крупной суммой денег в долларах?

- А ничего не скажу – ответил Валет - деньги мне Грог дал взаймы и сказал, что отдать можно будет тогда, когда смогу.

- Ты не понимаешь с кем говоришь, Валет? – продолжал Владлен – думаешь, что я поверю в твои сказки-баляски? Не слишком ли щедрый твой Аронашвили, который дал взаймы тебе, находящемуся в бегах, больше десяти штук зеленых? Может, скажешь – на сигареты или водку. Ты думаешь, я не знаю ваших волчьих законов, по которым вор в законе Грог не мог дать тебе такую огромную сумму просто так взаймы? А если дал, то значит «под верное дело» или за выполненную работу.

- Не нравятся мои ответы – спокойно сказал Валет – не верь, но тогда докажи обратное или то, что тебе нравится… на выбор!

- Докажу, не волнуйся – также спокойно продолжал Владлен – узнаешь свой почерк? - он протянул ему листок бумаги, на котором были переписаны номера купюр, долларов, найденных у Валета.

- Да, это я писал, ну и что? – спросил он не подозревая следующего хода следователя – я переписал их сразу же, как только получил эти деньги в долг.

- Замечательно! – воскликнул Владлен – а теперь полюбуйся вот на это – он протянул ему заключение экспертизы, из которого следовало, что все изъятые у Валета деньги – фальшивые.

- Что ты мне горбатого лепишь, начальник – прорычал Валет, ознакомившись с заключением эксперта – это все ваши штучки ментовские. Ты кого хочешь развести на эту лабуду?

- Тебя уже развели на нее – спокойно ответил Владлен - учти, что к твоим положенным двенадцати годам за грабеж, добавляется срок за хранение и сбыт фальшивых денег в особо крупном размере. Сечешь ситуацию? Ты думаешь, это я тебя развожу на лабуду?

На самом деле деньги, изъятые у Валета при аресте, были настоящими. Владлен действительно иногда применял «недозволенные» приемы следствия, такие как в этот раз. Он считал, что это нормальная технология допроса, когда нужно «разговорить» подследственного и показать ему перспективу следствия со значительным увеличением срока по предъявляемым обвинениям.

- Давай займемся арифметикой, Валет – предложил Владлен – итак, что ты имеешь за грабеж? Двенадцать лет по максимуму по статье 161, это раз. Плюс за хранение поддельной иностранной валюты в крупном размере – статья 186 пункт 1. По ней предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок (по максимуму) до восьми лет также со штрафом миллион рублей. Итого получается двадцать лет со штрафом в два миллиона рублей. Учти, что все статьи по максимуму и только путем полного сложения сроков, предусмотренным по ним, так как ты… ре-ци-ди-вист! Нравится такой расклад?
Валет не хуже Владлена знал уголовный Кодекс РФ и давно прикинул, что к чему. Если он сознается в том, что доставлял алмазы и бриллианты в Москву для Аронашвили, то ему за это грозит семь лет со штрафом в миллион рублей. А это девятнадцать лет в общей сложности по арифметике Владлена. В этом случае двадцать и девятнадцать лет, разница небольшая.
Но доставку драгоценных камней еще нужно доказать, поэтому за «добавку» к сроку, следаку нужно еще повоевать. А если он сознается в том, что занимался доставкой алмазов для Аронашвили, то на зоне его ждет унизительная и мучительная смерть – Грог этого не простит никогда. Поэтому Валет ответил на вопрос Владлена спокойно и коротко: «Нравится, начальник!»
Владлен тоже подготовился к допросу основательно и ожидал такого разворота событий допроса. Владлен проанализировал, как посчитает свое наказание Валет, об этом не трудно было догадаться. И если он ответит именно так, как ответил сейчас, то это означало, что именно Валет занимался доставкой драгоценных камней для Аронашвили. Эти десять тысяч зеленых – плата за доставку камней, не включающая в себя стоимость самих алмазов и брюликов.
Этим ответом Валет себя выдал на сто процентов. Действительно, для него год больше к сроку, год меньше, в такой ситуации, роли не играло. Главным аргументом «несознанки» был страх перед вором в законе за признание, которое могло лечь в основу обвинения самого Аронашвили с последующей расправой на зоне со стукачом Валетом. Но у Владлена был в запасе еще один аргумент!

- Но это еще не все Валет! – произнес следователь – на нескольких крупных бриллиантах дактилоскопическая экспертиза обнаружила твои отпечатки пальчиков. Отшлифованные грани брюликов хорошо сохраняют пальчики, так что к прогнозируемому сроку прибавь еще семь лет. Итого, двадцать семь годков, для тебя уже много! Выйдешь на свободу в семидесятилетнем возрасте, дряхлым стариком, которому уже не нужны будут ни деньги, ни женщины, ни драгоценности. Так что решай сам!

После этих слов, Владлен протянул результаты экспертизы Валету для ознакомления. Пальчики были действительно обнаружены на двух крупных бриллиантах, изъятых у Аронашвили. Валет ознакомился с заключением экспертов и сменившись в лице задумался на несколько минут. Владлен видел все, что было написано на его лице в это время.

- А что в альтернативе, начальник? – наконец спросил Валет.

- А вот это уже другой разговор – с нескрываемой радостью произнес Владлен – так бы и давно! Приятно иметь дело с умным человеком! А в альтернативе, как ты изволил выразиться, следующее: ты сейчас без протокола называешь мне все каналы поставок для Аронашвили алмазов и бриллиантов. Откуда конкретно ты доставляешь большие партии камней, где производится огранка неучтенных или украденных камешков, в общем, все, что тебе известно
По протоколам допроса, которые будут фигурировать в суде, ты перед Аронашвили чист, как стеклышко. Ты вину за доставку драгкамней не признаешь, обвинение по этой статье тебе будет предъявлено по результатам экспертизы. А за то, что ты мне сдашь каналы поставки драгкамней, я «забуду» за фальшивые доллары. В итоге получается срок, только что подсчитанный тобой в девятнадцать лет, на который ты уже психологически согласился. Идет?

- Опять, пытаешься развести, начальник? – недоверчиво спросил Валет – как это… ты «забудешь» про поддельные баксы?

- Ты что думаешь, что я блефую? – продолжал «дожимать» Владлен – или я должен тебе рассказать, каким способом я это сделаю? У нас у следаков, как и у вас воров, у каждого свои профессиональные секреты! А если тебя это очень интересует, то могу и объяснить. Попросту уничтожаем результаты экспертизы и обвинение за хранение поддельных баксов с тебя автоматически снимается. В общем, это мои заботы…. Тебе об этом не стоит волноваться!

- Ну, смотри, начальник, только как договорились… без протокола – волновался Валет, согласившись, по сути, дать оперативную информацию по источникам и каналам поступления алмазов в столицу, которые впоследствии успешно переправлялись за рубеж.

- Никакого протокола! – подтвердил убедительно Владлен.

Посидев несколько минут молча, Валет начал свой рассказ, а Владлен, незаметно для него нажал кнопку на авторучке, которую взял в руки из пенала, стоящего на его столе. Это кнопка включения видеосъемки скрытой камерой, установленной в его кабинете. Теперь Валет был на таком крепком крючке, с которого соскочить было невозможно. Он рассказывал все, что было ему известно: адрес его поставщика, номера телефонов и даже места расположения подпольных гранильных цехов, находившихся в Якутии. По наводящим вопросам Владлена, информация принимала направленную форму и записывалась на видео. По этой важной информации, можно будет раскрыть, как понял Владлен, крупную преступную группировку, промышляющую не только хищением и продажей за рубеж российских алмазов, но и производством бриллиантов. Да, у него сегодня был удачный день!

А через два дня Владлен вызвал на допрос Аронашвили. Уличить воровского авторитета в хранении в крупном размере алмазов и бриллиантов не составляло труда. Во-первых, все они обнаружены в его квартире, а экспертиза подтверждала факты недавней закладки их в тайники – на большинстве камней не успело образоваться даже какой-либо пыли, характерной для длительного их пребывания в тайниках, зато на гранях бриллиантов остались пальчики и Валета и Аронашвили. Поэтому, аргументы - «это не мои» или «я не знаю, кто их туда положил» на суде у Аронашвили не пройдут – улик преступления достаточно для обвинения.
Владлена больше всего интересовали факты по делу об «убийстве с гробом», являющегося «висяком», завершение которого необходимо было в первую очередь. Съемки похорон брата Грога показывали, что исчезнувший ювелир Лисовин знал Аронашвили – при детальном просмотре записи были установлены эпизоды, когда Лисовин здоровался и выражал соболезнование Георгию Аронашвили. На записи были также обнаружены эпизоды, где человек грузинской национальности, делавший предложение Лисовину, за руку здоровался с Грогом. Это означало, что Грог знал этих людей и его показания могли ускорить расследование.
Аронашвили ввели в кабинет. Владлен пристально смотрел ему в глаза, в которых отражалось безразличие Грога к происходящим событиям. Аронашвили уже понял, что глупо попался с партией драгкамней и «отвертеться» от обвинения у него не получится. Поэтому у него была глубокая апатия по этому поводу в последние перед допросом дни.
Протрезвев после ареста в камере СИЗО, он злился на самого себя. Это же он сам предложил временно хранить партии камней, предназначенных для отправки за рубеж у себя дома после того, как «без следа пропала» очередная доставка. Это случилось полтора года назад, когда во время организации вывоза за границу драгкамней, обнаружилась их пропажа с надежного перевалочного пункта в Якутии, работавшего много лет без сбоев. Аронашвили наказала его самонадеянность, основанная на том, что менты, как правило, не шмонают по квартирам воров в законе, которые никогда ничего у себя не хранят и всю работу ведут «чужими руками».
Этот постулат настолько утвердился в сознании ментов, следователей и самого воровского сообщества, что он, Грог, умудренный опытом и считавшийся авторитетным законником, потерял бдительность и был за это наказан. Первая доставка товара прошла успешно, а вот после доставки второй партии, нагрянули менты и обшмонали его надежные антикварные тайники. Неужели кто-то «стуканул»?
На прогулке в СИЗО, Грог направил «маляву» смотрящему с просьбой выяснить – кто мог «настучать», ведь камешки поступили к нему ночью с Валетом, а утром уже нагрянули менты! Вернувшись, домой из ночного клуба Аронашвили, и Валет успели только заложить камни в тайники. При чем, будучи еще под действием алкоголя делалось это небрежно и вполне возможно, что оба наследили на брюликах своими пальчиками.

- Ну, что Георгий? – начал Владлен – будем сознаваться или как?

- Или как! – ответил Аронашвили – ты сначала покажи, что у тебя есть на меня, а потом уже будем разговаривать!

- Да, ты молодец! – усмехнулся Владлен – мы садимся с тобой играть в покер, а ты говоришь – покажи мне свои карты, а потом начнем игру! Оригинально! Тебе не кажется?

- Думай что хочешь, начальник, только мне сознаваться не в чем! – пытался блефовать Аронашвили – а если у тебя есть доказательства, то ты обязан по закону сделать мне предъяву, а не просто вести со мной беседы.

- Хорошо! – продолжил Владлен – предъяву, так предъяву! У тебя при обыске нашли крупную партию алмазов и бриллиантов, которая хранилась в тайниках антикварной мебели. А вот результаты экспертизы, которые подтверждают то, что это ты с Валетом положил эти камешки в тайники. Ознакомься, пожалуйста!
Владлен протянул Грогу два листа с заключением экспертизы. На первом листе – выводы о том, что закладка свежая, а на втором – дактилоскопия отпечатков пальцев, показывающая, что на многих бриллиантах «пальчики» принадлежат ему, Аронашвили Георгию. Грог взял оба листа и пробежал глазами их содержание. Убедившись в том, что у следствия достаточно улик для его обвинения, он вернул бумаги Владлену.

- Что ты еще хочешь от меня узнать? – спросил Аронашвили – у тебя все улики на лицо, мне добавить больше нечего!

- А может быть, это ты что-то хочешь узнать у меня? – неожиданно спросил Владлен.

Грог явно не ожидал такого вопроса. Следователь предлагал ему сделку по обмену информацией, которого могли интересовать каналы хищения и поставки в Москву драгоценных камней из Якутии. Эту информацию Аронашвили не мог дать, даже под пытками – ее раскрытие означало гибель всего нелегального, хорошо организованного бизнеса и целой преступной организации. За раскрытие таких сведений Грога ожидала неминуемая смерть.
Угроза смерти исходила со стороны тех, кто организовал это дело и втянул в работу разветвленной сети, воров в законе. А это очень серьезные люди! Их связи тянутся на самый верх в правительство или администрацию президента, а это тебе уже не воровской суд - у них спецслужбы исполняют приказы по ликвидации таких, как он быстро, тайно и профессионально
Воровская общественность – сходка, могла бы лишить его за это титула вора в законе, без которого в зоне тоже не сладко. Аронашвили в камере думал над тем, как договориться на допросе со следаком о том, чтобы выйти с минимальными потерями из этой ситуации. Нужно было предложить следователю большие бабки, которые у него имелись на эту «отмазку», за которые следователь попросту «аннулирует» многие материалы дела. Такое практиковалось сплошь и рядом, когда он «вытягивал» своих друзей из СИЗО, но сегодня необходимо было «отмазатся» самому, не подвергая свою жизнь опасности.

- Кто донес вам о получении очередной партии товара? – спросил Грог – только не говорите, что вам случайно удалось выйти на меня, как на перевалочный пункт. Я в эти совпадения не поверю!

- Если хочешь это знать - продолжал игру Владлен – то скажи мне кто вот эти люди – и он положил перед Аронашвили распечатки кадров с его видеозаписи похорон брата. На них были лица исчезнувшего Лисовина и грузина, делавшего ему предложение о работе.
Грог снова, не ожидал такого поворота допроса. Ему предлагалось сдать какую-то мелочевку, ничего не говоря о главном – откуда поставляются алмазы и брюлики, как происходит их нелегальный экспорт, как организованы все технологические этапы хищения алмазов и огранки бриллиантов. Он естественно не знал о том, что Владлен уже получил всю эту информацию от Валета «без протокола». Правда эта информацию всего лишь по одному из многих каналов преступного клана, в котором участвовал Валет. Но Аронашвили также как и его подельник не мог знать всей сети и торговаться с ним было не о чем.
На основании полученной информации от курьера, коим являлся Валет, Владлену стали понятны масштабы преступления и серьезная «крыша» такого бизнеса, без которой организовать его не под силу всему воровскому сообществу России. Он понимал также, что после его рапорта и передачи видео записи допроса Валета «без протокола» своему начальству, «алмазное» дело могут передать в подследственность главного следственного управления СКП или в ФСБ.
Так частенько бывало, когда оперативники МУРа выходили на серьезные инстанции в правительстве или администрации президента. О том, что эта верховная «крыша» существует у этого бизнеса, Владлен не сомневался. Эту версию подтверждали недавние факты покушения на Владимира Яковенко, находящегося в командировке в Якутии. Значит, следствие подобралось к тому краю, с которого могла быть «раскручена» вся преступная организация по хищениям драгкамней, в которой замешан кто-то из высокопоставленных чиновников.
Владлен сам готовил подборку материалов «для настройки на тему» оперативнику МУРа Яковенко Владимиру, отъезжающему в командировку в Якутск, в которой были изложен краткий обзор по прошлому «алмазному» делу. Это дело по обвинению Быйкова, бывшего главы Роскомдрагмета, Козленюка и братьев Шагирянцевых, основавших в Калифорнии компанию «Golden APA», занимающуюся незаконным вывозом алмазов из России на «законных основаниях» было закончено 2001 году, после прихода Путина.
Тогда были найдены «стрелочники», но действительные организаторы этого бизнеса спокойно ушли от ответственности. Компания «Golden APA» трансформировалась в «Алмаз Интернэшнл» и дальнейшая ее судьба была неизвестна. Владлену было понятно, что ушедшие от уголовной ответственности высокопоставленные чиновники, организовавшие алмазный бизнес в начале 90-х, не могли просто так отказаться от такого доходного дела. Оно, возможно, трансформировалось в другие формы и способы, а сегодня снова «вылезло наружу».
Как бы там ни было, ему нужно закончить расследование дела по «убийству с гробом», не предвосхищая события, и отбросив гадания – объединят ли эти дела в одно или нет, передадут ли в подследственность других структур или нет. В том, что эти два дела – «убийство с гробом» и хищение драгкамней, звенья одной цепи, он естественно не сомневался.

- Я не знаю этих людей – ответил Аронашвили после просмотра стоп-кадров похорон своего брата – я их никогда не видел и никогда не встречал!

- Ай, да молодца, Грог – засмеялся Владлен – поиграть со мной решил…, не выйдет! Хотя играть мне с тобой не к чему. Можешь молчать и идти по делу один – я и без твоих показаний знаю достаточно, чтобы с сегодняшнего дня начать активную фазу расследования дела по хищению драгкамней в крупных размерах. Наш обмен информацией выгоден только тебе в первую очередь, а не мне.

- Это почему же, начальник? – спросил Грог, заподозрив то, что он уже проигрывает следователю этот поединок. Интуиция подсказывала ему, что этот следак – цепкий и умный мужик, который своего не упустит.

- Я же тебе уже сказал, что имею верную информацию, с которой приступлю к активной фазе расследования – спокойно ответил Владлен и немного помолчав, назвал несколько адресов перевалочных пунктов краденых алмазов в Якутске (эти адреса ему перечислил Валет при допросе «без протокола». Эти пункты относились к каналу поставок, в котором принимал участие Аронашвили).
Я же попросил тебя опознать всего лишь двух мелких сошек, а ты меня не понял! Смотри не прогадай! Мы «раскрутим» это дело и сольем информацию твоим коронованным дружкам, что все каналы хищения и поставок сдал нам ты, Аронашвили-Грог и пусть эта информация от них попадет тому, кто за всеми этими делами стоит на Краснопресненской набережной или Старой площади. Причем раскручивать будем не спеша, чтобы команда из высоких кабинетов в отношении тебя была полностью исполнена в СИЗО, не доводя дело до суда. Сечешь ситуацию?

На Аронашвили было жалко смотреть - из матерого вора в законе он в одно мгновенье превратился в жалкого жулика. Руки его тряслись, глазенки бегали с места на место, плечи осунулись – умирать не хочется никому! Он молчал, стараясь придти в себя, и лихорадочно при этом соображал, как ему вести себя дальше.

- Хорошо, начальник, пиши показания, я все расскажу об этих людях – наконец выдавил из себя Аронашвили – только дай мне гарантии, что ты не будешь заниматься моей подставой.

- Какие гарантии тебе нужны Грог? – спросил Владлен – честному слову ты же не веришь, а расписки я подобные не даю.

- Мне нужно, чтобы в деле не было никакого упоминания о том, что я сотрудничал со следствием и добровольно рассказал тебе о двух этих людях. На суде обвинитель озвучит мои официальные показания, а наш человек от «братвы», который обязательно будет присутствовать на заседании суда, все это услышит и доложит нашему смотрящему. Без протокола я дам показания, касающиеся функций, выполняемых этими людьми в организации, и многое другое а в официальные показания эти сведения не войдут. Так сгодится?

- И то хорошо! – резюмировал Владлен и приготовился писать официальные показания Аронашвили.


****

Георгий Аронашвили неторопливо начал свой рассказ:
- Человек грузинской национальности, беседующий с Лисовиным – это Анзор Геперашвили, давнишний друг моего старшего брата Отиа. Он гражданин Грузии, с поддельным российским паспортом, выданным на другую грузинскую фамилию Резо Чакветадзе. Он работает у нас в качестве человека, который отвечает за подбор профессиональных кадров для гранильных заводов.
На похоронах брата я поручил ему завербовать московского ювелира Лисовина Вячеслава Борисовича, который хорошо знал секреты огранки и шлифовки алмазов, но так и не сумевший организовать собственного дела в Москве. В последнее время он занимался больше услугами эксперта по ювелирным изделиям. Его кандидатура, как нельзя лучше подходила требованиям специалистов, которых мы набирали на работу с алмазами. Он нуждался в деньгах и мечтал открыть свою ювелирную фирму в столице.
В свое время он иногда сотрудничал с Отиа, оказывая ему услуги консультанта по продаже бриллиантов на черном рынке России. Брат хорошо оплачивал его работу и поэтому они стали деловыми друзьями и обменялись номерами своих телефонов. Если брату требовались услуги Лисовина, то он звонил ему по сотовому телефону, и предлагал встречу в определенном месте. Поэтому, когда Лисовин узнал о смерти брата, то я не сомневался о его участии в похоронной процессии и поручил Анзору завербовать этого специалиста.
В то время мы решили организовать огранку алмазов в Якутии и планировали открыть там несколько гранильных заводиков, расположенных в разных местах республики. Набирали гранильщиков на условиях выезда в этот суровый край и работу, как это называют сегодня, вахтовым способом. Год отработал – несколько месяцев в отпуске, но длительность первой вахты должна была быть около трех лет. Такие у нас требования конспирации, если хотите.
Я и сам когда-то увлекался этой профессией, но тогда в советские времена заниматься подобными делами, было строго запрещено. Я имею в виду обработку алмазов и торговлю бриллиантами. За это я и сел в первый раз! Я до сих пор не потерял интереса к этой профессии огранщика или шлифовщика алмазов.
Задача огранщика заключается в том, чтобы для каждого алмаза найти наилучший компромисс между потерями сырья при обработке и качеством огранки бриллианта. Огранщик бриллиантов никогда не видит качество огранки как единственную цель. У него есть одновременно цель получить камень возможной наибольшей массы.
Как обе эти цели будут достигнуты, зависит от знаний, опыта, используемых при огранке технологий, а также от требований покупателей. Большинство алмазов теряет при огранке больше половины своего изначального веса. Понятно, что чем выше качество огранки мы хотим получить, тем больше драгоценного сырья нужно сточить в порошок.
У наших отечественных огранщиков было два преимущества перед израильскими или бельгийскими мастерами. Во-первых, оплата их труда зависела не столько от массы бриллианта, сколько от точности исполнения технических условий, т.е. качества огранки и полировки. Поэтому у них не было такого стремления пожертвовать качеством огранки для «вытягивания» массы. Во-вторых, они могли выбирать лучшее алмазное сырье, добываемое в Якутии и, как правило, выбирали крупные чистые кристаллы. Поэтому камни русской огранки сочетали в себе качество алмазного сырья и качество огранки.
Огранщикам бриллиантов в СССР повезло в том смысле, что граночную индустрию «засекретили», т.е. как бы перевели в разряд экспортно-ориентированных производств. Если бы бриллианты в то время сочли товаром для внутреннего потребления, то не исключено, что качество у них было бы такое же, как и у автомобилей отечественного производства.
Для изготовления бриллиантов использовались точные по тем временам станки, и в совокупности со строгими техническими требованиями огранщикам удавалось достичь высокого качества обработки. В частности, практически не делали калетту, т.е. большинство бриллиантов имели шип. Огранщик старался свести все ребра и грани в точку, так что эксперты-геммологи не находили ни малейшей расклинки.
Эксперты Геммологического Института Америки рассказывали, что они всегда могут отличить бриллиант, ограненный в России, т.к. даже при максимальном увеличении геммологического микроскопа им не удавалось найти следов полировки на гранях бриллиантов. На граночных заводах был поставлен строгий контроль ОТК, который возвращал бриллианты на доработку при наличии малейших недочетов.
Однако за прошедшие десятилетия в индустрии и на рынке произошли изменения, которые отразились на качестве как российской, так и зарубежной огранки. Сегодня в России вместо семи государственных заводов работают 100-150 более мелких фирм, и теперь их собственники и зарубежные партнеры устанавливают, какими должны быть бриллианты.
Распространены случаи, когда приглашается зарубежный технолог и меняется технология огранки. Если новые предприятия открывались в Якутии и других регионах, то недостаток квалификации работников также приводил к ухудшению качества огранки. Поменялась структура рынка алмазного сырья, и сегодня огранщик имеет гораздо меньше выбора при покупке алмазов, хорошее алмазное сырье - в дефиците.
Кроме того, потребители начали обращать большее, чем раньше, внимание на качество огранки, поняв важную роль этого параметра, и в других странах качество огранки начали совершенствовать, появились так называемые «excellent» или «идеальные», а также «суперидеальные» огранки. Все больше и больше граночных фирм по всему миру демонстрируют приверженность в первую очередь качеству огранки. В результате былая специализация граночных центров разных стран начала стираться, и сегодня очень трудно, глядя на бриллиант, сказать, в какой стране он был огранен.
Когда говорят «русская огранка», «бельгийская огранка», то предполагается, что такой бриллиант лучше огранен, но в действительности бриллианты коммерческого качества производят и в России, и в Бельгии, также как и в Израиле, Гонконге, в США и других лидирующих центрах. Важно получить у продавца информацию о пропорциях бриллианта, вне зависимости от того, где камень был огранен….

- Грог, давай ближе к делу – прервал его «лекцию» Владлен – ты что решил мне зубы заговаривать, вместо того, чтобы сотрудничать со мной? А?

- Не торопись, начальник, - запротестовал Грог - я сосредотачиваюсь так и скоро закончу свое вступлении. Так вот лет 10-15 назад камни русской огранки действительно пользовались спросом, однако сейчас невозможно даже определить, что это такое «русская огранка». Есть понятия «хорошая огранка» и «плохая огранка». Поэтому нам нужен был хороший специалист граночного производства, такой как Лисовин, знающий эту специфику и организацию самого производства. В своей молодости он работал на Смоленском граночном заводе «Кристалл».
Лисовин согласился работать у нас технологом, за очень солидную зарплату. Для того чтобы уехать на долгие годы в тайгу, оторваться от привычной столичной цивилизации и чтобы его «исчезновение» было незамечено соседями и знакомыми, он распространил легенду о продаже своей квартиры на Стрельбищенском переулке и отъезде за границу. В обязанности технолога входил контроль качества огранки и все организационные вопросы технологии.
Если бы я тогда знал, что этот гаденыш замышлял изначально, то я бы его своими руками удавил бы. Он сам напрашивался на организацию граночных заводов в Якутии, контактируя постоянно с Отиа. Это его идея организовать огранку, имеющая, конечно же, огромную экономическую выгоду, заключающуюся в разнице цен на алмазы и бриллианты. Отиа еще при жизни задумал организовать огранку алмазов в Якутии. А Лисовин подкидывал ему эту идею, почти что в каждом разговоре с ним.
И вот, когда эта идея дошла до высоких инстанций, пригласивших нас в этот криминальный бизнес, они-то и приняли решение об организации этих гранильных заводиков. Кто эти люди я не знаю, но знаю, что идея гранить алмазы в США, которую, эти же государственные «воры в законе» пытались организовать в начале девяностых, провалилась. Теперь планировали делать это в России.
По сути, сам бизнес по незаконному вывозу алмазов не прекращался ни на один день, после его провала в начале девяностых. Нашу организацию осторожно пригласили принять участие в этом деле не случайно. Любые незаконные промыслы алмазов и золота всегда были сферой влияния криминальных структур, которые контролировали все, особенно в начале девяностых годов. Привлекая нас к этому делу, высокопоставленные кураторы алмазного дела действовали по принципу: «Лучше возглавить преступную организацию, чем с ней бороться!»
Так Лисовин стал нашим «главным технологом» гранильного производства. Нужно отдать должное ему, как специалисту. Он в кратчайшие сроки организовал и курировал несколько гранильных заводиков, расположенных далеко в тайге, подальше от цивилизации. Периодически Лисовин делал облеты этих предприятий, на которых работали профессионалы огранщики, набранные нами во многих городах страны. В его распоряжении постоянно находился вертолет, который был закуплен через одну частную фирму.
Примерно через год после своей работы по организации огранки якутских алмазов, у него появилась идея открытия еще одного граночного цеха в самом Якутске. Необходимость наличия легальной части айсберга подпольного производства, он мотивировал тем, что в этом случае появлялась возможность маневров сырьевыми ресурсами, переводя их часть в легальный оборот. Это действительно могло бы облегчить незаконный экспорт бриллиантов и алмазов, потому что прикрываясь законной частью бизнеса всегда легче манипулировать его подпольным производством.
Я даже и не догадывался о том, что этот подлец Лисовин готовиться воровать у воров. Его идеи выглядели вполне убедительно и экономически обоснованными, за которыми скрывались его личные крысиные интересы. Именно в тот период времени, он отпрашивается в отпуск на несколько недель в Москву. Мы разрешили изменить условия, на которых он принимался к нам на работу и по которым должен был «безвылазно» работать первые три года, в виду его успешной работы за первый год.
На самом же деле в Москве его не было, он ездил в Грузию. Это выяснилось гораздо позднее, а тогда мы даже не удосужились проконтролировать его место отдыха. В Грузии Лисовин посещает бюро ритуальных услуг, в котором моему брату Отиа изготавливали цинковый гроб для отправки тела брата в Москву, чтобы похоронить его в семейном склепе. Лисовин заказал точно такой же гроб и договорился о его доставке в Якутск. Денег у этого гаденыша было достаточно для всего, что ему было нужно для прокручивания своей аферы. Он получал очень солидный процент от подпольного бизнеса ежемесячно, а тратить на что-нибудь дорогостоящее в тайге, сами понимаете некуда.
На каждом гранильном заводике существовала вполне нормальная бухгалтерия, позволяющая вести учет в обычном режиме, как и у любого малого предприятия. С появлением легального гранильного цеха в Якутске схемы проводок сырья усложнялись так, что никто, кроме главного технолога, знающего все параметры каждого поступающего алмаза, не мог в полной мере ревизировать работу всех предприятий.
Каждый поступающий алмаз взвешивался, фотографировался и нумеровался своим номером, по которому можно было отслеживать прохождение полного цикла его огранки. Но вес бриллиантов на выходе всегда зависит не только от степени его гранения и шлифовки, но еще и от его формы. Из одного алмаза можно получить один бриллиант, а можно и два поменьше, если его форма такова, что гранение целого камня приведет к значительной потере веса. В общем, эти мудреные вычисления могут контролироваться только самим технологом.
На этом была построена вся афера Лисовина. Он этим воспользовался и судя по его действиям, намеревался сделать всего одну крупную кражу и скрыться. Ему одному хватило бы на десять жизней той суммы, которую он получил бы, реализовав намеченную операцию.
Сбывать украденные алмазы, он видимо не собирался, он мог продать на зарубежном черном рынке (необходимые для этого связи у него, видимо имелись) несколько крупных бриллиантов, а на вырученные деньги открыть свое ювелирное дело в Москве. В этой области он был большим специалистом, что позволило бы в дальнейшем спокойно работать в легальном режиме и постепенно обработать все похищенные алмазы и возможно самому продать за рубеж. Его планов досконально я не знаю.
Но он действовал один, а одному провернуть все, что им было задумано трудно. Поэтому Лисовин искал себе сообщника, который быстро нашелся среди наших бригадиров службы безопасности. Это некий Блохин Валерий, который работал до прихода к нам майором ФСИН в республиканском управлении. Он согласился помогать Лисовину за половину украденных камешков. Этот майор быстро попался с камешками в Москве после того, как исчез Лисовин. Весь сбыт алмазов и бриллиантов на черном рынке под нашим контролем, а он болван, не знавший этого, сунулся с предложением продажи алмазов, о котором мы сразу же узнали. Но не буду забегать вперед и расскажу все по порядку.
Получив цинковый гроб из Грузии, Лисовин послал майора Блохина в Большую Махру за телом якобы умершего своего брата, лечившегося там от туберкулеза после длительного срока заключения. Как говорил сам Блохин, ему было неизвестно, каким образом Лисовин договорился о выдаче тела умершего зека Хлорина.
Но как бы там ни было, Блохин выполнил поручение Лисовина, и привез тело Хлорина на вертолете, принадлежавшим республиканскому ФСИН. Лисовин заплатил хорошие деньги пилотам, которые доставили тело Хлорина на частную квартиру на окраине Якутска. Блохин понятия не имел, что труп зека был доставлен для того, чтобы переправить в нем скопившиеся у Лисовина алмазы и бриллианты в Москву.
Вскоре Лисовин поручил Блохину отправку цинкового гроба по железной дороге из Тынды до Воскресенска. До Тынды Блохин доставил гроб на том же вертолете. Как рассказал после Блохин, по словам Лисовина в Воскресенске проживала семья умершего брата Хлорина, которая получит тело и похоронит его на родной земле. Лисовин так убедил Блохина, что выполняет последнюю волю своего брата и не жалеет на выполнении этого священного долга своих денег, что у того не возникло малейшего сомнения в его искренности.
Получили гроб на станции Воскресенска, заранее нанятые Лисовиным люди, и отвезли его на автофургоне в Москву. Этот сволочь Лисовин решил использовать наш семейный склеп под хранилище украденных у нас сокровищ. Он специально изготавливал цинковый гроб в Грузии, чтобы он был точно такой же, как и у бедного Отиа. Нанятые им люди не только доставили гроб в столицу, но и поставили его в нашем семейном склепе вместо гроба Отиа, который неизвестно куда исчез после этого. Он осквернил наш склеп, надругался над телом моего брата, выбросив его на помойку…сука! Попадись он мне, хоть живой, хоть мертвый…. Не знаю, что бы я с ним сделал!
Лисовин задумал сложную комбинацию еще и для того, чтобы не делиться своими скопленными, а по сути украденными у нас, камешками с Блохиным. Тот до последнего момента не подозревал в этом разводилове Лисовина. Наконец Лисовин объявил Блохину о том, что пора смываться из Якутии с партией необработанных алмазов и готовых к отправке бриллиантов. Зная жадность майора, он предложил ему доставить в Москву всю партию камней, которые он передаст Блохину в ближайшие дни. Свою часть он якобы заберет уже в Москве через несколько дней после того, как Блохин прибудет в столицу.
Блохин почувствовал добычу - можно будет кинуть этого дурака, доверяющего ему всю партию камней для доставки в Москву. Как говорил позднее Блохин, что он планировал скрыться без следа со всеми камешками, после выгодно продать их на черном рынке и уехать за границу. Предвкушая большую добычу, он совсем потерял бдительность и здравый смысл. Мог бы подумать болван, что это был отвлекающий маневр Лисовина. Но жадность затмила разум и после передачи Лисовиным камней, он срочно вылетел в Москву самолетом, где через несколько дней поймался нашим ребятам при попытке продать камни.
Спустя время после внезапного исчезновения майора Блохина, исчез и Лисовин. Только он вылетел не в Москву, а в Санкт-Петербург к одному своему знакомому хирургу, который сделал ему пластическую операцию лица. Там же был подготовлен фальшивый паспорт на другую фамилию. Так исчез гражданин Лисовин, его не стало, появился другой человек по фамилии Токарев Сергей. Это мы узнали после, а во время осмотра квартиры, где он жил в Якутске, складывалось впечатление, что его кто-то похитил – вещи были разбросаны по всей комнате, журнальный столик и тумбочка были перевернуты и разбиты.
Нужно сказать, что многоходовую операцию он тщательно продумал, спланировал и блестяще реализовал. Хорошо зная черный рынок драгкамней Москвы, Лисовин рассчитывал, что Блохин попадется нам через несколько дней со всей партией украденных камней. Пропажа, таким образом, будет возвращена и мы не станем искать исчезнувшего Лисовина. Ведь те камешки, которые он скопил за счет махинаций по огранке нигде не числились и их как бы, не существовало совсем. Партию камней, которые привез в Москву Блохин, Лисовин изъял на гранильном заводике Якутска, на том самом, который официально был зарегистрирован и легально работал по его же инициативе. Он имел доверенность на изъятие на экспертизу алмазов для определения соответствия технологии обработки каждого камня и готовых бриллиантов для определения чистоты обработки.
Его лаборатория находилась на этом легальном предприятии. Сюда поступали камни со всех наших граночных цехов Якутии. Порядок изъятия камней и передачи их после лабораторных исследований разрабатывал сам Лисовин. В соответствии с этим утвержденным порядком, получая на экспертизу, по доверенности камни, он должен передавать их, после экспертизы, на пункт отправки для вывоза за рубеж в присутствии бригадира службы безопасности. Таким бригадиром службы безопасности, курирующим один из перевалочных пунктов Якутска был Блохин. Именно на этот перевалочный пункт не поступила украденная ими партия камней.
Лисовин рассчитывал, что мы не станем его искать по причине того, что вся украденная партия нашлась при попытке продажи ее Блохиным на черном рынке. Но он просчитался. За его квартирой на Стрельбищенском переулке было установлено постоянное наблюдение. Наши ребята установили там прослушку, на случай его появления. Через пару месяцев в этой квартире появился незнакомый нам человек.
О том, что Лисовин сделал пластическую операцию, мы еще не знали. Нас насторожил тот факт, что этот незнакомец проживал осторожно и тихо в течение двух-трех дней. Находясь вечером в квартире, он не зажигал свет, старался не издавать никакого шума. В квартире стояла тишина, и ничто не напоминало, что в ней кто-то есть. Вот это сразу же вызвало подозрение. Он никому не звонил, никто к нему не приходил. Это было не похоже на проживание квартиранта, который мог снять квартиру для жилья.
Вскоре прослушка доложила, что этот тип звонил вечером одному из бригадиров солнцевской группировки, которая традиционно находилась «под нашими ребятами». Когда он назвал свое имя, представляясь этому «быку», нам стало понятно, что этим незнакомцем был сам Лисовин. В телефонном разговоре он договаривался о доставке к нему в квартиру цинкового гроба, который находился… в нашем семейном склепе! Когда я услышал об этом, то хотел самолично разделаться с этим ублюдком.
Но братва отговорила меня от мести и настояла на том, чтобы все шло так, как задумал этот махинатор. Мы опасались, что этот спектакль разыгрывается для того, чтобы повязать меня или кого-нибудь еще из московских авторитетов, курирующих поставки и сбыт алмазов.
Мы решили поступить следующим образом. В бригаду солнцевского «быка», которая должна была доставить гроб (как я ошибочно считал) моего брата, мы включили того самого майора Блохина. Ему дали «нож с меткой» и приказали войти в квартиру к Лисовину последним, после того, как ребята внесут гроб, и будут уходить из квартиры. Он должен был «допросить Лисовина и выяснив все обстоятельства его интереса к гробу моего брата, после чего «рассчитаться с ним по полной».
Майор Блохин все это время находился у нас «под арестом» и по его дальнейшей судьбе еще не было принято никакого решения. Поэтому ему было поставлено условие – если он выполнит наше поручение, то мы простим его за хищение алмазов и оставим в живых. Он согласился на это предложение и успешно провел операцию. Лисовин не ожидал его внезапного появления в квартире, был в состоянии шока и рассказал Блохину все о своей комбинации. Только тогда выяснилось о подмене гроба в склепе и заложенным в труп тайнике. Куда нанятые Лисовиным люди, которые осуществляли подмену в склепе, умыкнули гроб моего брата, мне выяснить так и не удалось. Лисовин этого не знал. Я рассказал тебе все, начальник!

- А где сейчас майор Блохин? – спросил Владлен.

- Он случайно попал под машину и погиб – ответил Аронашвили – царствие ему небесное!

- Еще один вопрос – спросил Владлен – тебе известно, кто организовал весь этот преступный синдикат с хищением драгкамней и вывозом их за границу?

- Нет, начальник, я человек маленький и мне ничего об этом неизвестно – ответил Аронашвили – мы же с тобой договорились, что я расскажу только то, что поможет тебе закрыть дело по убийству Лисовина.

- Ну, хорошо! – подвел итог допроса Владлен – подписывай протокол.

Аронашвили внимательно прочел написанный Владленом протокол, подписал его, после чего Владлен вызвал конвоира и сказал: уведите в камеру подследственного!

Дело по «убийству с гробом» было закончено, оставалось установить факт гибели Блохина, исполнителя убийства. Доказать факт его гибели в автокатастрофе, как расправу криминального сообщества, не представлялось возможным. Такие дела не расследуются, тем более по прошествии длительного времени.
Владлен подшивал все материалы дела в папку, когда ему позвонил начальник следственного отдела и сообщил о том, что это дело объединили в одно с возбужденным по показаниям Валета делом о хищении алмазов. На этом основании дело забирают в подследственность Управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики. «Могли бы и раньше это сделать» - подумал Владлен – «а то ведь, забирают, когда дело по убийству мною закончено и готово к передаче в суд».


****

В процессе расследования убийства Лисовского, Перемжинов первый раз в своей жизни видел такое количество драгоценных камней. Работая следователем, ему приходилось видеть кейсы, наполненные пачками долларов и евро. Такое бывало при задержании дельцов разного рода, наркокурьеров и торговцев оружием. Интересно, на сколько же тянет такая куча алмазов и бриллиантов? Наверное, это огромная сумма, которая вряд ли уместиться в одном кейсе, даже если будет наполнена стодолларовыми купюрами.
Владлен начал работать следователем районной прокуратуры, сразу же после окончания юридического факультета МГУ. Поступал в университет он еще при советской власти, а закончил как раз в то время, когда вся страна была охвачена эйфорией псевдо демократии. Он был образованным юристом и после окончания ВУЗа мог бы стать хорошим адвокатом или даже судьей, но его судьба сложилась так, что он стал следователем.
Будучи выходцем, из рабочей семьи, он, как и многие талантливые молодые люди того времени не имел каких-либо связей, которые могли бы помочь ему устроится на хорошую работу после окончания юрфака. Учился в университете он хорошо, как и в школе, которую окончил всего с двумя четверками, но когда получил диплом, то радость его быстро прошла. Диплом – это еще не достойная зарплата, есть его и надевать на себя не станешь.
Многие его однокурсники остались в Москве и трудоустраивались, кто куда, использую связи своих родителей. А он, после окончания учебы должен был еще отслужить год в советской армии. При факультете была военная кафедра, но даже после ее окончания, нужно было служить год, отдавая гражданский долг, непонятно уже какой стране.
В 1991 году, ему образованному юристу, было дико смотреть на массовые преступления происходящее в когда-то великой державе. Вроде бы СССР еще существовал, но правовая вакханалия, организованная только что избранным президентом РСФСР Ельциным, приводило состояние правового поля к абсурду. Многие крупные предприятия и целые отрасли переходили под юрисдикцию России, а многие оставались под юрисдикцией СССР.
Верховный Совет РСФСР «штамповал» новые законы, которые никем и не собирались исполняться. Это было понятно даже ему, вчерашнему студенту юрфака. Однако, еще действовавшие законы СССР, предписывали, что студент, окончивший ВУЗ, доложен был «отработать» два года по распределению. Вот и получил он в то время распределение в маленький уральский городок Уфимск, в котором начал свою карьеру следователем. Проработав там полгода, ушел служить в армию, а когда отслужил, то вернулся совсем в другую страну, в которой уже никто не требовал от него «отработки» после окончания ВУЗа. Владлен вернулся в Москву, пораженную вирусом наживы и стремления всех и каждого быстро разбогатеть.
Политика новой России была провозглашена лозунгом «Хочешь стать богатым – стань им!». Но это всего лишь красивый лозунг, а в реальной жизни, в правовой вакханалии тех дней, это означало то, что все кто имел хоть какую-либо возможность «хапнуть», «кинуть» и отобрать, безнаказанно делали это. Его профессия юриста в этом правовом произволе оказалась никому не нужна.
Он пошел работать туда, где потребовалась специальность следователя – в прокуратуру Краснопресненского района, где и работает по настоящее время. Зарплата следователя была в то время «смешной», да еще и задерживалась по несколько месяцев, поэтому многие опытные следователи уходили в коммерцию, тупо торговали на Черкизовском рынке шмотками, а те, кто остался, «зарабатывали» на манипуляциях уголовным кодексом.
Владлен не занимался «открытием» и «закрытием» уголовных дел по заказу за деньги. Он относился к этому с брезгливостью и принадлежал небольшой когорте «правильных» следователей. Таких как он, дельцы из «блюстителей Закона», называли «лохами в погонах». Так и работал следователь Перемжинов, не беря взятки, выполняя сложную рутинную работу, которой была завалена прокуратура – заказные убийства, грабежи, мошенничество и воровство. Дел было столько, что Владлену порой казалось, что все люди одновременно сошли с ума.
Ситуация стала улучшаться только после 2000-го года, после того, как президентом России стал Владимир Путин. За два три года «вычистили» прокуратуру от работников, «зарабатывавших» на «торговле законом», повысили зарплату, которую стали выплачивать без задержек, стали выделять финансирование на основную деятельность прокуратуры, которое позволяло прокурору района отказаться от попрошайничества средств у муниципальных властей и бизнесменов.
За все время работы, в производстве Перемжинова было много дел по расследованию убийств, которые он успешно доводил до суда, но частенько случалось так, что суд оправдывал исполнителей и заказчиков убийств, выпуская их на волю и тем самым, сводя «на нет» старания и работу Владлена. Были в его практике и другие, странные дела, одно из которых запомнилось Владлену на всю его оставшуюся жизнь.
Убийство было совершено неким Дмитрием по фамилии Правдюк, который сам пришел с повинной в прокуратуру и заявил, что убил своего бывшего друга. Владлен арестовал Правдюка и вместе с оперативниками выехал на место преступления по адресу, указанному убийцей. Картина преступления была ужасной. Голова убитого была размозжена орудием убийства, которым являлась тяжелая бронзовая статуэтка кентавра, по всей видимости, являющаяся дорогой антикварной вещью.
Дверь квартиры убийца оставил незапертой и Владлен с оперативниками вошли в квартиру, обставленную дорогой итальянской мебелью. Мебель, шикарный евроремонт, предметы роскоши, все подчеркивало состоятельность убитого мужчины, труп которого лежал в гостиной комнате, рядом с диваном. Сама квартира была шестикомнатной, и, судя по планировке комнат, была продуктом совмещения двух соседних по площадке трехкомнатных квартир.
Кроме трупа хозяина квартиры, в ней никого больше не было. Опера пригласили понятыми соседей убитого, которые рассказали Владлену, что жена убитого находилась со своим взрослым сыном за границей на отдыхе, а где именно, они толком не знали. Проведя необходимые следственные действия, Владлен вернулся в свой кабинет и приказал привести Дмитрия Правдюка на первый допрос.
Через некоторое время, в кабинет ввели Дмитрия, по виду которого, можно было сказать о том, что ему было около сорока пяти лет, что он был человеком образованным, прилично одетым и относящимся к представителям московской интеллигенции, той самой прослойке общества, которая была унижена и деморализована порядками и произволом, творившимся в стране. Лицо Дмитрия не выражало сожаления и тем более страха за содеянное им убийство. Он был спокоен и даже доволен тем, что убил своего бывшего друга.
После проведения первоначальных процедур, оформления явки с повинной, установления личности подозреваемого и убитого, снятия отпечатков пальцев и прочих следственных действий, Владлен приступил к допросу:

- Расскажите, Дмитрий Сергеевич, за что Вы убили Пономарева Виктора Анатольевича?

- Вам как рассказывать? – спросил Правдюк – коротко или в «развернутом» виде?

- Как Вам будет угодно – предложил Владлен – главное, чтобы Вы говорили правду. Я надеюсь, что Ваш рассказ будет соответствовать Вашей фамилии.

- Тогда слушайте – начал Дмитрий – с Виктором Пономаревым мы вместе росли с самого детства и были соседями по площадке. Квартира его и моих родителей находились рядом друг с другом, и мы часто «перестукивались» с ним через стену, разделяющую квартиры. Это было в детстве, мы даже выучили азбуку Морзе для этого. Наши родители дружили семьями, не смотря на разницу в социальном положении – его отец работал каким-то клерком в министерстве энергетики СССР, а мой отец был рядовым мастером на ТЭЦ.
Мы с Виктором учились в одном классе и даже были влюблены в одну из своих одноклассниц - Лену. Но ссор у нас никогда не было, даже в такой пикантной сфере отношений. Она одинаково относилась к нам обоим, не предпочитала одного из нас другому и мы с Виктором старались оба ей понравиться.
Встречались с Леной поочередно по обоюдной договоренности. Один день Виктор гулял с ней, а второй день я. Помню, что мы с ним устроили такое соревнование – кто первый поцелует Лену и, стесняясь рассказывать друг другу о своих достижениях на любовном фронте воочию, сообщали друг другу эту информацию «перестукиванием» через стену вечером.
Вскоре наш любовный треугольник распался по причине того, что Лена переехала в другой район Москвы и наша с Виктором первая любовь прошла, как это бывает в юности. Моя дружба с Виктором продолжалась до самого окончания школы. Учился он намного хуже меня, и я старался всегда помочь ему в учебе. Благо, что мы были соседями, и я часто бывал у них дома, выполняя домашние задания вместе с Виктором. Одновременно с подготовкой уроков, я «подтягивал» Виктора в тех местах, где он чего-то не понимал или не мог быстро освоить.
По совету отца Виктора, мы оба поступили в Московский энергетический институт после окончания школы. Как по мановению волшебной палочки, попали с ним даже в одну группу. Все пять лет учебы, мне приходилось помогать Виктору в учебе, которая мне всегда давалась легче, чем ему. Он был благодарен мне за мою помощь и говорил всегда при этом: «Дима, ты будешь директором, а я твоим заместителем!».
Когда окончили институт, я остался в аспирантуре, а Виктор, при содействии своего отца, получил свободный диплом, без обязательной отработки после окончания ВУЗа и пошел работать главным инженером на один из московских приборостроительных заводов. Вот так, сразу после институтской скамьи, главным инженером! Кроме того, его родители «отмазали» Виктора от службы в армии. Я тоже не служил, поскольку после аспирантуры защитил кандидатскую диссертацию и имел право на отсрочку по институтской брони. Тем более что при институте была военная кафедра.
Мы продолжали дружить, но встречались редко, потому что у меня, как и у него была ответственная работа, занимающая практически все свободное время. Вскоре он женился. Я был на его свадьбе дружком, свадьбу проводили в ресторане «Прага», в то время самом шикарном ресторане Москвы, да и всего СССР тоже. Опять постарался его папа. Через год после его свадьбы, женился и я. У меня свадьба была скромной, мои родители не могли себе позволить многого, да и я получал в институте небольшие деньги.
Это были времена горбачевской перестройки. В стране происходили исторические события, гласность, антиалкогольная компания, борьба с нетрудовыми доходами. Я и мои коллеги активно участвовали в политической жизни страны и все смотрели выступления по телевизору генсека Горбачева, а впоследствии прямые трансляции съездов народных депутатов Верховного Совета СССР. Нам казалось тогда, что жизнь меняется в лучшую сторону, хотя прилавки магазинов пустели с катастрофической скоростью.
Виктор жил со своей молодой супругой в квартире родителей вдвоем. По словам Виктора, его родители переехали в «служебную» квартиру на Краснопресненской набережной, предоставленную им министерством, якобы во временное пользование. Впоследствии выяснилось, что эту квартиру они попросту «купили». В советское время это было не так просто сделать, но у его отца были возможности для такой сделки – нужно было «дать кому следует на лапу» и ты уже с ордером на квартиру.
Я со своей женой Лидой проживал вместе с моими родителями по соседству с семьей Виктора. Наши жены подружились, и мы частенько засиживались допоздна, совместно проводя время. Когда в августе 1991 года случился путч, мы все вчетвером, я, Виктор, моя жена Лида и его жена Надя были двое суток у Белого дома, защищали, как нам тогда казалось молодую российскую демократию. Если бы я знал, кого и что я защищаю в то время, то я бы оказался на другой стороне баррикад! Этого иуду Ельцина, лично бы повесил на первом столбе! Потому что это время было началом Великого Обмана Русского Народа.
В 1993 году во время кризиса власти в России я был уже на стороне Верховного Совета РСФСР, депутаты которого засели в том же Белом доме. Виктор по-прежнему поддерживал банду грабителей народа. Вот тогда-то наши пути-дорожки разошлись. Вскоре стало понятно почему – время приватизации, разграбления всего народного достояния началось! Я, моя жена и мои родители получили четыре ваучера, как тогда убеждал всех нас Чубайс, эти приватизационные чеки давали нам право распоряжаться своей долей всероссийской собственности.
Но это был наглый обман всего народа теми, кто поддержал этого иуду Ельцина и иже с ним, а самое главное рыжего Чубайса, который до сих пор находится на ответственных руководящих постах. Выходит, он нужен любой власти, получается, что это он, разработал и реализовал отъем собственности целого народа, до сих пор является «своим» для верховной элиты страны. Вот скажи, гражданин следователь, это что не уголовное преступление? Мошенничество в особо крупных размерах, в размерах захвата собственности всего государства, не является уже преступлением? А?

- А почему Вы это спрашиваете у меня? – спросил недоуменно Владлен – я и сам ничего не получил от приватизации, если не считать что продал эти самые ваучеры за копейки скупщикам этих фантиков. Если бы не продал своевременно, то они бы вообще превратились в макулатуру.

- А то и спрашиваю – продолжал Дмитрий – почему Вы не привлекаете за это к уголовной ответственности тех, кто это все «провернул», тех, кто крадет миллиарды и триллионы, а мужика, укравшего мешок картошки, сажаете в тюрьму на много лет. А он крадет эту картошку для того, чтобы с голоду не сдохнуть со своей семьей. Он крадет потому, что его лишили работы, которая для него единственный источник существования. У него все украл Ельцин с Чубайсом и такие вот как мой бывший друг Витя. Что не так?
Владлен слушал Дмитрия и в душе соглашался с ним целиком и полностью. Он был таким же, как этот ученый-интеллигент. У него не было никакой приватизированной собственности, своих фирм, счетов в банке, ценных бумаг и прочего. У него была только работа, за которую он получал сносную зарплату, имел в собственности квартиру, оставленную ему родителями, но все это бы он имел и при той, при советской власти.

- Тогда зачем, чтобы получить то, что мы и так имели бы, нужно было пережить потрясения и смуту в государстве и обществе? – спрашивал Правдюк - получается, что все мы «боролись» с КПСС эти годы не для собственного благополучия, а помогали тем, кто нас обманул и бросил, кто сегодня называется элитой, новыми русскими, опорой российской экономики и прочими пафосными терминами. Это за счет нашей гражданской и политической активности и совести состоялись в свое время эти новые «хозяева жизни». А что осталось нам?

- Дмитрий, далее не продолжайте – сказал Владлен – Вы же знаете сами ответы на все свои вопросы. Я с Вами согласен, но это не оправдывает совершенного Вами убийства.

- Нам осталось то, что мы и без них бы имели при советской власти продолжил Правдюк - а значит, двадцать лет жизни весь русский народ отдал для процветания отдельной кучки общества, нажившейся за счет остальных и присвоивших путем обмана их долю собственности. Да, это было преступление двадцатого века, афера, которая останется в истории России как гнойный нарыв, который может прорваться внезапно через много лет.
Иначе как объяснишь своему сыну, что его отец не стал богатым, как папа у одноклассника? Как объяснить тем, подрастающим молодым людям, что они не могут получить высшего образования, потому что у их родителей нет на это денег? Как объяснить подрастающим поколениям, что им уготована судьба рабочего быдла за смехотворную зарплату? Поэтому детям нужно об этом рассказывать, чтобы они знали о Великом Обмане Русского Народа, хотя бы для того, чтобы понимали, что в их бедности не виноваты их родители. И когда они это поймут, то избавятся от психологии рабочего быдла.

- Это не оправдывает убийства, совершенного Вами – еще раз напомнил Владлен – убийство человека не может оправдываться, каким бы плохим не был этот человек.

- Как же не оправдывает? Именно оправдывает! – горячо воскликнул Дмитрий – хотя оправдываться я нисколько не хочу, а стараюсь, чтобы Вы поняли, что десятки миллионов людей в России думают так, как я. И если все, кто так думает, станет рассказывать новейшую историю своим детям, называя вещи своими именами, то может быть наши дети увидят еще суд над главными мошенниками. История нашей страны развивается по спирали, так что 2017 год может стать годом второй революции.
Вспомните, что еще 1913 году Россия была самой развитой страной в Европе, ее валюту, золотой червонец, принимал любой банк в любой стране, жизненный уровень народа был настолько высоким, что простой слесарь на какой-нибудь фабрике, мог кормить на свою зарплату семью из шестерых – семерых человек. А уже всего через четыре года… произошла революция!
И это притом, что частная собственность в царской России была заработана самими российскими капиталистами, а не отнята у своего же народа. А вот после Ельцинской приватизации, понимание того, что все, кто является собственником в сегодняшней России, получили эту собственность в результате присвоения собственности народа, останется в сознании честных людей на века. Это понимание не вытравишь бравурными докладами и отчетами об успешном развитии экономики, не затмишь обещаниями, что скоро все станут жить в достатке.
Именно в сознании честных людей! Потому, что все, кто остался ни с чем после приватизации, это честные люди, которые не хотели нарушать закон, стыдились обманывать и не могли убивать ради наживы! Эти законопослушные и честные люди теперь влачат свое жалкое существование и молчат, не ропщут. Но это до поры, до времени! Смениться несколько поколений и когда новое подрастающее поколение поймет, что для них нет никакой жизненной перспективы, произойдет новая революция.

- Дмитрий, Вы отклоняетесь от темы нашего разговора – третий раз напомнил Владлен – рассказывайте о том, что заставило Вас совершить убийство.

- Хорошо – согласился Дмитрий - наша семья продала свои ваучеры за смехотворную сумму, на которую невозможно было прожить всей семьей хотя бы месяц. Продали потому, что подходил срок окончания приватизации в стране. Это что не преступление, когда право собственности ограничивают во времени? Это мошенничество на государственном уровне! Чековые аукционы, финансовые пирамиды тех дней уже признаны преступлениями. А те, кто придумал все это, по сей день не понесли никакого наказания. Во блин страна!
Кроме Мавроди, для которого устроили показательный процесс, никто даже не слышал фамилии всех, кто воровал народное достояние. Да и Мавроди в принципе никак не наказан! Показуха и не более того! А причина проста, как пареная репа. Все хозяева присвоенной народной собственности сегодня вместе водку пьют – это и есть элита России. Власть занимается бизнесом, а бизнес осуществляет властные полномочия.
Таким нуворишем стал и мой давний друг и сосед Виктор. После 1993 года, он стал крупным акционером одного московского банка и собственником приборостроительного завода, на котором работал главным инженером. Откуда такие деньги? Он что зарплату получал такую? Нет! А значит все, что он имеет сегодня, он попросту украл у своего народа! И у меня в том числе! Так привлеките его к уголовной ответственности за мошенничество! Ан нет! Законов, видите ли, таких не существует в государстве. Значит это государство нечестное! В криминальном мире за кражу общих денег убивают, а в этом государстве наоборот – скрысятничал, и ты уже в этой самой элите!
В 1997 году мои родители быстро ушли из жизни – сначала отец, а через несколько месяцев мама. Я потерял работу, в нашем институте провели сокращение штата и меня попросту выкинули на улицу. Я по своей наивности обратился с просьбой к Виктору, чтобы он помог мне трудоустроиться на его завод или еще куда-нибудь. Он мог сделать это без особого труда, в силу своих и папиных связей.
Но это был уже другой Виктор! Это был чванливый, заносчивый, алчный и жестокий человек. Он посмеялся над моим положением и сказал, что не сможет мне помочь. Конечно, кто я, а кто он? Я рядовой кандидат наук, а он новый хозяин жизни! Так и перебивался я случайными заработками примерно года четыре. Но вот однажды, Виктор позвонил мне и предложил свою помощь, которая заключалась в том, что он купит мою квартиру по хорошей рыночной цене.
Мы с женой тогда были в таком затруднительном положении, что порой не было денег на оплату собственной квартиры. Да и сына хотели устроить в институт, за обучение в котором нужны были большие для нашей семьи деньги. И мы согласились на продажу своего жилья. Виктор предложил нам вариант, по которому за нашу квартиру в центре Москвы, он отдавал нам трехкомнатную в Бирюлево и доплачивал разницу в рыночной цене.
Мне некуда было деваться и я как дурак согласился. Сделку оформили как размен, а на сумму разницы рыночной цены, Виктор дал мне расписку и сказал, что отдаст деньги позже. Мотивировал тем, что у него на тот момент не было свободных денег. Сделка прошла в 2002 году и вот уже год, как я хожу к нему за своими деньгами, но он так их и не отдал.
Когда я пришел к нему в день убийства, то он, как всегда стал вежливо врать о своих финансовых трудностях и требовал отсрочить платеж по своей собственной расписке. Нервы у меня не выдержали, и я стал кричать на него, а он ехидно посмеивался. Я говорил ему, что он скотина, что он стал богатым, обворовав меня и весь народ при приватизации, даже работу не хочет дать на украденном у всех россиян предприятии. Обманул меня при продаже моей квартиры и не отдает мои деньги. Он, хихикая, паясничал и приговаривал: «Ну и что ты мне можешь сделать? Кто ты теперь такой? Быдло! С какой стати я должен тебя принимать к себе на работу? Иди отсюда побирушка, пока я не вызвал свою охрану!».
И здесь со мной что-то произошло, мое сознание помутилось, я не владел собой и плохо помню, что происходило дальше. Я схватил статуэтку, стоящую на журнальном столике и с силой ударил Виктора по голове. А потом еще и еще… бил и бил этого гада, а когда опомнился, то он был мертв. Но представьте себе, гражданин следователь, что я нисколько не сожалею о содеянном и не пытаюсь скостить свой срок, что убил в состоянии аффекта. Мне теперь все равно! В тюрьме меня хоть кормить будут три раза в день и можно заняться работой по специальности…

Эти последние слова Дмитрия, особенно врезались в память Владлена. Он и сам понимал, что многие соотечественники на воле живут еще хуже, чем в тюрьме. Абсурд какой-то, но такова реальность новой жизни! Дмитрия осудили, приговорив его к двенадцати годам лишения свободы. Владлен не мог не пойти на судебный процесс. В своем последнем слове Дмитрий сказал, что он и своим детям и внукам накажет относиться к этим жирным и шикующим паразитам, коими являются все те, кто ограбил собственный народ, как к преступникам. Потому, что они и есть главные преступники!
И вот сегодня, завершая дело раскрытием убийства, ему пришлось снова вспомнить слова, произнесенные Дмитрием на допросе:
«… значит это государство нечестное». Да, украсть такую кучу алмазов и бриллиантов без «крыши» высшего уровня было действительно сложно, если не сказать - невозможно.


Алмазное дело.

****

Яков Анатольевич Васильченко, руководитель Управления служебных проверок и обеспечения собственной безопасности ГОИУ СКП РФ был доволен «подсказкой» экстрасенса Виктора по уголовному делу, долго числившемуся в «висяках». После его рекомендаций по делу, следствие быстро продвигалось к финалу, однако в ходе расследования загадочного и необычного убийства, пришлось возбуждать дело по хищениям и незаконному обороту драгоценных камней в особо крупном размере. И хотя дело по убийству было практически завершено, его пришлось объединить в одно с вновь возбужденным, поскольку оно было эпизодом в большом и серьезном преступлении по расхищению драгоценных камней и бриллиантов.
В один из дней Васильченко пригласил к себе Полозов Александр Алексеевич, руководитель главного следственного управления СКП РФ. Яков Анатольевич явился к нему в кабинет, в котором уже сидел руководитель управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики Власов Геннадий Викторович.

- Присаживайся Яков Анатольевич – предложил Полозов, указывая на стул у своего приставного стола – я хочу поговорить с вами обоими по возбужденному уголовному делу, находящемуся в производстве Главного следственного управления СКП РФ о хищениях драгоценных камней в Якутии в особо крупных размерах. Доложите, Геннадий Викторович о том, как Вы начинаете работу по этому делу и как собираетесь действовать дальше. Дело, сразу скажу - непростое!

- Как Вы понимаете – начал Власов - что уголовное дело по хищениям драгоценных камней из Якутии в особо крупных размерах потребует от нас высокого профессионализма, стойкости и политической зрелости при расследовании…

Васильченко не понял при чем здесь его управление и зачем его пригласил к себе Полозов. Само дело было действительно не простым, он осторожно относился к таким делам, при расследовании которых выходили «на самый верх» - на влиятельных чиновников правительства или администрации президента. Успешное расследование могло привести либо к служебному росту, либо к отставке по надуманным причинам. И никто никогда не мог определить «предел», до которого нужно было «копать»!

… я не случайно сказал о стойкости – продолжал Власов – дела, подобные этому можно отнести к категории уголовных дел Гдляна-Иванова. На следователей по особо важным делам, которые будут вести дело, будет оказываться сильное давление и это потребует от всех нас согласованности и политической поддержки сверху.
Для расследования дела назначена следственная бригада, которую возглавляет один из лучших следователей по особо важным делам – Петренко Павел Максимович. В бригаду входят еще два следователя – Максимов Сергей Капитонович и Разбродский Леонид Александрович.
По оперативным данным, полученным в ходе расследования уголовного дела по убийству на Стрельбищенском переулке, в стране действует преступная организация с широкой сетью хищений и хорошо организованной структурой сбыта. Есть подозрения, что в деятельность этой организации втянуты не только криминальное сообщество, но и некоторые высокопоставленные работники МВД, ФСИН и таможни.
Как вы понимаете, что после попытки покушения в Якутске на Владимира Яковенко, оперуполномоченного МУРа, оперативное сопровождение следствия будут осуществлять оперативники ФСБ, под руководством майора Фесенко Николая Григорьевича. Дальнейшие действия….

- Хорошо! – прервал доклад Полозов – о дальнейших действиях и первоочередных мерах мы поговорим с Вами, Геннадий Викторович позже.

- Яков Анатольевич – обратился Полозов к Васильченко – я знаю, что Ваши личные рекомендации по убийству на Стрельбищенском помогли быстро расследовать это дело – «висяк». Как Вы смогли дать такие рекомендации, благодаря которым удалось выйти на такое масштабное преступление, как хищение драгкамней в особо крупных размерах?

- Благодаря оперативным данным из своего собственного источника – ответил Васильченко – у каждого из нас имеются собственные источники оперативной информации. А Вас что-либо смущает в этом?

- Да нет, абсолютно ничего – ответил Полозов – я пригласил Вас для того, чтобы Вы прочувствовали ответственность момента по «алмазному» уголовному делу и помогли оперативной информацией Геннадию Викторовичу. Это возможно?

- Конечно, если у моего источника появится информация по этому делу! – отвечал Васильченко – в этом случае вопрос звучит несколько обидно для меня, Александр Алексеевич, я всегда готов поделиться любой информацией….

- Обижаться будем после друг на друга – продолжил Полозов – дело не в этом. Я бы хотел, чтобы Вы не только ждали, пока появится такая информацию у Вашего источника, а озадачили его в ее получении.

Васильченко знал, что рано или поздно «секрет» получения информации от экстрасенса «вылезет наружу». Ему совсем не хотелось его раскрывать, но и потребовать этого от него никто не мог. Поэтому он решил не раскрывать свой информационный канал, интерес к которому возник сразу же после первого удачного расследования.
Пришлось «светить» свой источник информации по рядовому «висяку», но иначе он поступить не мог, нужно же было проверить способности экстрасенса Виктора. После получения от него сведений, которые не только помогли раскрыть дело об убийстве, а еще и «зацепить» крупные организованные хищения алмазов, Васильченко убедился в экстрасенсорных способностях Виктора и эффективности раскрытия преступлений с помощью его информации. И вот теперь он должен изворачиваться, чтобы не раскрыть источник получения, им информации, опасаясь, что его могут «забрать» себе другие подразделения или структуры спецслужб.

- Да, конечно, Александр Алексеевич – убедительно заверил он Полозова – только вот возможности моего источника не титанические, но по ходу расследования я могу озадачивать его конкретными моментами по делу. Вы же понимаете, я не могу поручить ему невозможное, если поставлю ему какую-то общую стратегическую задачу!

- Ну, вот и договорились – с удовлетворением произнес Полозов – Вы слышали Геннадий Викторович? Как только будет появляться конкретная головоломка, Вы непосредственно обращаетесь к Якову Анатольевичу, у которого как я понял, есть очень хороший источник оперативной информации. Вы Яков Анатольевич можете быть свободны, а мы с Геннадием Викторовичем еще поработаем по планированию следствия.
Когда Васильченко ушел, Полозов продолжил беседу с Власовым, который доложил о распределении обязанностей в следственной бригаде. Он выделил три основных направления в ее работе. Один из следователей по особо важным делам должен вести часть расследования по организации хищений камней в местах их добычи, второй – по организации каналов транспортировки из Якутии, а руководитель возьмет на себя направление по вывозу алмазов из страны, одновременно курируя весь процесс следствия.

- Геннадий Викторович – прервал дальнейший доклад Полозов – Вам необходимо скрупулезно ознакомиться с материалами «алмазного дела» начала 90-х годов. В нем могут быть возможные зацепки по нынешнему делу.

- Этим сейчас занимается следственная бригада – ответил Власов – они не только изучают названное Вами дело и знакомятся с оперативной информацией, полученной следователем Перемжиновым в ходе расследования убийства, но и штудируют архив. Уголовник по кличке Валет практически раскрыл один из каналов своими показаниями Перемжинову, и сообщил, что ему случайно стало известно о существовании нескольких аналогичных каналов поставки.

- Вы понимаете, Геннадий Викторович – продолжал свои наставления Полозов – это дело на контроле президента и премьера, я не говорю уже о генеральном прокуроре. Так что вся оперативная информация о ходе расследования должна поступать ко мне на стол в режиме реального времени.

- Вот это, Александр Алексеевич, меня тревожит больше всего – сказал Власов – если в цепочке передачи информации по ежедневным результатам следствия появится высокопоставленный информатор…, то перспективы полного раскрытия преступления не будет. А здесь нужно будет дойти до самого верха этого преступного бизнеса, если не обезглавить этот алмазный клан, то через некоторое время, этот бизнес возникнет снова, в другой форме и качестве. Как у гидры, отсечешь от нее туловище, а она снова пускается в рост с головы!

- Согласен с Вами – отреагировал Полозов – давайте запишем в первоочередных мероприятиях пункт по оптимизации цепочки предоставления сведений о ходе расследования для контроля президента и премьера. И второе – нужно разработать мероприятия по сохранению тайны следствия при прохождении информации по этой цепочке. Ответственным за этот пункт записывайте лично меня – придется выходить с этим вопросом на генерального прокурора. Что еще у нас?

- Меня тревожит еще один момент, Александр Алексеевич – сказал Власов – после взятия под стражу Аронашвили, как одного из руководителей криминального сообщества, принимаемого непосредственное участие в преступном бизнесе, подлинные организаторы всей сети могут приостановить временно свою деятельность или принять ответные меры по усилению своей конспирации.
В этом случае, если мы сейчас проведем аресты участников одного канала хищений и сбыта, по оперативной информации Валета, то остальную часть всей преступной организации ликвидировать будет очень сложно. Я хочу озвучить свою концепцию всего расследования, которая базируется на том, чтобы в результате оперативно-розыскных и следственных мероприятий выявить и ликвидировать все это бизнес-сообщество одним ударом.

- Да, так и нужно действовать – согласился Полозов – а эти мероприятия у Вас подготовлены?

- Да, конечно – отвечал Власов – но только как основа, конкретика будет немного позже, когда следственная бригада окончательно прояснит для себя, что мы имеем в начале следствия. Сейчас могу говорить лишь о концептуальных моментах исходных, отправных точках следствия.

- А почему Вы допускаете факт существования «высокопоставленной крыши» у этого преступного бизнеса? – спросил Полозов.

- Во-первых – начал отвечать Власов – изъятая партия алмазов и бриллиантов у Аронашвили, сама по себе доказывает масштабы хищений. Во-вторых, у нас в стране невозможно вообще вести какой-либо крупный или средний бизнес «без прикрытия сверху», а тем более преступный.
В-третьих, вероятно, что те высокопоставленные чиновники, избежавшие наказания по прошлому «алмазному» делу, не отказались от идеи высокодоходного бизнеса, результаты которого «вылезли» наружу в ходе расследования дела по убийству. Тогда в 90-х годах была попытка легализовать откровенное разворовывание национального достояния, в условиях правового беспредела, но после 2000-го, как мне кажется, им пришлось вернуться к использованию старого шаблона советской теневой экономики.
Отсюда первый вывод по исходной отправной точке следствия – наличие у этого бизнеса «высокопоставленной крыши». Вариант теневой экономики может быть реализован на основе легальной добычи алмазов в крупнейшей алмазодобывающей компании Якутии.
Огранка украденных алмазов, как следует из оперативной информации, осуществляется подпольными гранильными заводиками, расположенными в тайге, вдали от крупных населенных пунктов, а также возможно, наличие нескольких небольших малых легальных граночных предприятий. И это вторая отправная точка следствия.
Экспорт, как отдельная цепочка, осуществляется по-прежнему в криминальном варианте, как и доставка алмазов и бриллиантов в Москву для вывоза из страны. Это третья отправная точка. Исходя из этих концептуальных отправных точек, мы разрабатываем конкретные мероприятия. При этом мы считаем, что все каналы хищения, огранки и экспорта действуют независимо друг от друга и они, если так можно выразиться, автономны. Ликвидируется один из каналов – остальные остаются в работе!

- Хорошо! – согласился Полозов – что у Вас еще по первоочередным мероприятиям?

- Важным первоочередным мероприятием – отвечал Власов - является получение разрешения на установку прослушки телефонных разговоров некоторых высокопоставленных чиновников и возможно сотрудников МВД, ФСИН и таможни.

- Вы определили круг таких людей, прослушка телефонных разговоров которых необходима в начале следствия? – спросил Полозов - и учтите, что получить такое разрешение не так просто – у Вас должны быть серьезные аргументы для этого в виде обоснованных подозрений или улик.

- А кто сегодня дает такое разрешение? – спросил Власов – разве не генеральный прокурор?

- Официально, генеральный – ответил Полозов – но прежде чем дать такое разрешение, ему необходимо согласовать это с руководителем аппарата правительства или администрации президента. При этом у генерального прокурора должны быть веские основания в отношении чиновника, разговоры которого нужно прослушивать!

- В таком случае информация о наших намерениях может стать известно широкому кругу чиновников, в том числе и подозреваемым нами по этому делу – пытался возразить Власов – где законодателем прописано, что генеральный прокурор должен согласовать оперативно-розыскные мероприятия с непосредственными руководителями чиновников, разговоры которых нужно прослушать?

- Геннадий Викторович, Вы, что не знаете практики по подобным вопросам? – спросил Полозов – в соответствии с законодательством, генеральный прокурор должен самостоятельно принимать такие решения, однако на практике это выглядит именно так, как я Вам только что сказал. Я согласен с Вами, что в этом случае не исключена утечка информации о намерениях прослушки и это навредит следствию в самом его начале, но все эти наши с Вами разговоры, так и остаются разговорами, потому что генеральный прокурор в любом случае пойдет в администрацию президента или правительства согласовывать такое разрешение. Хотим мы этого или не хотим! Зачем ему скандалы? Историю со Скуратовым помните?

- Да, конечно – отвечал Власов – тогда я хочу уточнить такой факт: кто будет утверждать разграничения между СКП и ФСБ по расследованию этого дела? Я имею в виду – кто будет утверждать план расследования этого уголовного дела, в котором будут перечислены мероприятия, которые проводит СКП и ФСБ?

- Генеральный прокурор! Кто же еще! – ответил Полозов.

- Тогда хочу спросить у Вас, как сегодня проводит прослушку «контора»? – спросил Власов – они, что тоже просят разрешения у генерального прокурора?

- Официально просят, но проводят большинство таких мероприятий без его санкции с последующим получением таковой – ответил Полозов – я понял, куда Вы клоните. На сколько мне известно, директор ФСБ может принять решение о прослушивании телефонных разговоров без согласования с кем-либо, получив устное «добро» лично у президента. Но он также должен иметь веские основания для получения негласного прослушивания.

- Тогда давайте сразу при составлении плана расследования, запишем этот пункт, как оперативно-розыскное мероприятие ФСБ и пусть на ее осуществление просит «устное добро» сама «контора» – предложил Власов – вместе с тем, мы исключим утечку информации о нашем намерении прослушивания телефонных разговоров.

- Согласен! Записывайте, Вы готовите этот план и это Ваша прерогатива – согласился Полозов - а Вы уже знаете, кого конкретно нужно прослушать?

- Нет, пока конкретных фамилий не знаем – ответил Власов – в первоначальном варианте, это выглядит как некий список и это неприемлемо даже для «конторы». Прослушивать такое количество государственных чиновников не позволят даже им! А без этого оперативно-розыскного мероприятия, следствие может либо забуксовать в самом начале, либо снова, как и в девяностых годах, позволит уйти от ответственности организаторам преступного бизнеса по хищениям и продаже алмазов.

- Тогда Вам, Геннадий Викторович, есть смысл прямо сейчас переговорить с Васильченко, чтобы он напряг свой источник информации, для того, чтобы сузить этот список до двух, максимум трех человек. Считайте это самым важным первоочередным мероприятием по расследованию этого дела. Мне кажется, у Васильченко источником информации является глубоко законспирированный «крот», которого он внедрил в воровское сообщество еще в начале своей карьеры. Его информация по делу по «убийству с гробом» позволила быстро провести расследование. И еще! Докладывать о результатах расследования мне будете ежедневно в формате «один на один»! Ну что? За дела?

- Так точно! – ответил Власов, и, покинув кабинет Полозова, направился к Васильченко.

В тот же день Виктору на e-mail поступило сообщение от Васильченко:
«Уважаемый Виктор Ефимович! Прошу Вас оказать помощь в расследовании уголовного дела по массовым хищениям и незаконному обороту драгоценных камней из Якутии. Резюме по делу в прикрепленном файле. Ознакомьтесь, пожалуйста, с ним и попытайтесь определить, используя свой дар, конкретных ключевых высокопоставленных участников преступной цепочки по вывозу драгкамней из страны.

Заранее благодарен, Я.А.Васильченко»

Через пару дней на адрес электронной почты Васильченко пришел ответ от экстрасенса Виктора:

«Рад помочь Вам, уважаемый Яков Анатольевич! Настоящим сообщением высылаю в Ваш адрес фамилии и занимаемые должности государственных служащих высокого ранга, которые являются ключевыми участниками преступной организации, занимающейся хищениями и теневым экспортом драгоценных камней:
1. Венгерский Леонид Дмитриевич – заместитель министра финансов Российской Федерации;
2. Боргов Валерий Сергеевич – заместитель руководителя Российской государственной пробирной палаты;
3. Валькенштейн Абрам Эдуардович – дипкурьер департамента дипломатическо-курьерской связи Министерства иностранных дел Российской Федерации;
4. Сорокин Михаил Федорович - дипкурьер департамента дипломатическо-курьерской связи Министерства иностранных дел Российской Федерации;

С уважением, В.Е. Заликов.»


****

Фесенко Николай Григорьевич, майор ФСБ руководил оперативно-розыскной группой, входящей в следственную бригаду СКП РФ, в производстве которой расследовалось дело о массовых хищениях и вывозе драгкамней из России. Ему, человеку, долго проработавшему в органах безопасности, всегда был не понятен такой гибрид, когда следствие ведет СКП, а оперативно-розыскные мероприятия проводит ФСБ.
Обычно такие дела расследовались следственным управлением и оперативниками «конторы», напрямую подчинявшимся руководителю следствия. Были времена, когда они помогали следователям по особо важным делам Генеральной прокуратуры в обеспечении оперативных мероприятий.
Это касалось, как правило, использования фсбэшных технических средств прослушивания и слежения за фигурантами какого-нибудь громкого дела. Николай помнил случаи, когда в таких делах были замешаны либо высокопоставленные чиновники и работники МВД. Оперативники Фесенко прослушивали разговоры направленным микрофоном, вели видеосъемки и передавали их «важнякам», на этом помощь заканчивалась.
В этот раз, его группа должна была не только прослушивать и вести видеосъемки, но и обеспечивать еще и розыскные мероприятия. А это могло означать только одно – в деле замешаны высокопоставленные государственные служащие и у СКП нет уверенности в том, что этим чиновникам не помогает кто-то из влиятельных фигур высшего руководства.
Эксперт-криминалист следственного управления ФСБ – Сергеич, проработавший в «конторе» три десятка лет, рассказывал, что во времена Андропова все важные дела вело КГБ. Генсек абсолютно не доверял органам МВД, руководимым когда-то его политическим противником Щелоковым, поэтому следственные органы КГБ, в то время проводили расследование многих дел не относящихся к их подследственности. Горбачев продолжил традицию Андропова, когда сотрудники КГБ совместно с представителями рабочего контроля над торговлей «шерстили» спецсклады и магазины с целью выявления укрываемых там дефицитов.
Многие молодые сотрудники принимали информацию Сергеича, как веселую байку, потому что они вовсе не представляли себе, что такое дефицит и не понимали, почему его нужно было прятать на складах и искать сотрудникам органов государственной безопасности. «Это, что игра такая была в СССР?» - смеясь, спрашивали они у Сергеича.
Николай Григорьевич, хотя и помнил времена периода советского дефицита по воспоминаниям своего детства, но он также не понимал, почему этим должны были заниматься органы КГБ. Ему многое было непонятно и во времена «разгона» органов безопасности первым президентом России. Тогда, он, еще молодой оперативник старался понять в чем «провинились» перед Ельциным специалисты высокого класса, которых с «руками и ногами» приняли бы на работу в спецслужбы многих развитых стран и которые «пачками» уходили работать в коммерческие структуры из гонимого ФСБ.
После прихода Путина, ситуация резко изменилась, повысили зарплаты в разы, увеличили штат, расширили полномочия и оснастили спецсредствами, позволяющими вести работу на должном уровне. Не заставили себя ждать и громкие дела, в которых его отдел принимал непосредственное участие. Вот тогда и приходилось помогать следователям по особо важным делам генпрокуратуры в получении оперативной информации спецсредствами.
В сегодняшнем деле СКП сам определил лиц, за которыми должно быть установлено внешнее наблюдение и прослушивание. Правда, разрешение на прослушку брал директор ФСБ непосредственно у самого президента Медведева, поскольку предполагаемые фигуранты дела – птицы высокого полета. Их телефоны были поставлены на прослушку незамедлительно, а наружка вела не только видеосъемки, но слушала их разговоры направленным микрофоном вне служебных помещений и зданий.
Николай не знал, откуда у следственного управления СКП оперативная информация о преступной деятельности заместителя министра финансов и других подозреваемых, поэтому не совсем был уверен в ее объективности. Частенько подобная оперативная информация была не проверена в полном объеме и использовалась попросту в кабинетных политических интригах против министров, их замов и других высокопоставленных чиновников. Поэтому, когда он спросил об этом своего непосредственного шефа, тот коротко ответил, что если Николай сомневается в достоверности информации, то пусть сам ее и проверит в ходе оперативных мероприятий.
Николай Фесенко принял решение о том, что все материалы наблюдения и прослушки должны поступать к нему лично в режиме реального времени. Он, прослушивая и просматривая записи, будет анализировать их, и докладывать руководителю следственной группы СКП Петренко Павлу Максимовичу.
Первые дни работы результата не принесли. Заместитель министра финансов Венгерский Леонид Дмитриевич вел обычную размеренную жизнь, по телефонам, поставленным на прослушку, разговаривал по служебным и личным вопросам, не вызывающим ни малейшего подозрения или намека на какую-либо деятельность подпольного бизнеса.
Аналогично вел себя, Боргов Валерий Сергеевич, заместитель руководителя Российской государственной пробирной палаты. Дипкурьер департамента дипломатическо-курьерской связи Министерства иностранных дел Российской Федерации Валькенштейн Абрам Эдуардович находился за границей в Израиле в командировке, а его коллега Сорокин Михаил Федорович также не подавал никаких намеков в своих телефонных разговорах на какую-либо преступную деятельность.
В практике Фесенко были подобные случаи, когда фигуранты по делу вели себя спокойно и непринужденно, не вызывая подозрений до определенной поры, но терпение оперативников всегда вознаграждалась при возникновении ситуации, заставляющей подозреваемых «заговорить о деле». Поэтому, Фесенко был уверен в том, что нужно искусственно создать такую ситуацию, спровоцировать прослушиваемых фигурантов на компрометирующие их разговоры.
После недельного ожидания «услышать» что-либо, связанное с алмазным бизнесом подозреваемых, не удалось и Николай согласовал с Максимовым провокационное действие, которое должно было заставить подозреваемых «заговорить о деле». Самым простым действием была «засветка» наружного наблюдения за одним из подозреваемых. Николай выбрал дипкурьера Сорокина, приказав своим ребятам, открыто «поводить» его несколько часов, после рабочего дня. Результаты не заставили себя ждать – вечером, около двадцати трех часов, Сорокин позвонил Венгерскому.

- Алло! Леонид Дмитриевич, добрый вечер – приветствовал заместителя министра Сорокин – это Михаил Федорович беспокоит.

- Слушаю Вас – ответил недовольно Венгерский – что случилось? Я же сказал, чтобы мне не звонили, пока ситуация с арестом грузина не проясниться!

- Да, но Вы же сами сказали, что звонить можно только в экстренных ситуациях – настаивал Сорокин – вот я и звоню!

- Хорошо, рассказывай, что у тебя – уже спокойно произнес Венгерский.

- Сегодня после работы, я засек за собой слежку – тревожным взволнованным голосом произнес Сорокин – сначала какие-то двое крепких парней крутились у входа министерства, а после чья-то иномарка следовала за мною почти до самого дома. Моя служебная машина оборудована спецсигналом и двигалась по встречной полосе в вечерних пробках. Эта иномарка нагло мчалась за моей машиной следом.

- Ты ничего не перепутал? – спросил Венгерский – может быть, тебе показалось?

- Да нет, явная слежка – ответил Сорокин – здесь гадать не о чем!

- Хорошо, я понял – ответил Венгерский – тебе нужно сообщить об этом факте в департамент безопасности МИДа, пусть они выясняют, кто мог за тобой следить. Мое мнение такое, слежка проводится непрофессионально, поскольку даже ты ее заметил, а это значит, либо тебя с кем-то перепутали, либо кто-то хочет выйти с тобой на контакт.

- На какой контакт? – спросил Сорокин – на контакт со мной можно выйти и без слежки. Зачем городить какие-то городушки?

- Я думаю, что это не слежка – продолжал успокаивать Венгерский – я знаю, что ты когда-то оказывал содействие в получении дипломатического паспорта крупным бизнесменам. Возможно, эти двое пытались обратиться к тебе за подобным содействием. По крайней мере, другого повода я не вижу! Успокойся, ничего не произошло! Раз уж ты позвонил мне, то скажи, как обстоят дела с доставкой очередного транша? Если поставщик еще не звонил, значит, посылка не готова. Свяжись с ним и договорись о задержке на месяц, нужно временно приостановить вывоз. Все понял?

- Да, Леонид Дмитриевич – ответил Сорокин и отключился.

Михаил Федорович Сорокин действительно оказывал содействие в получении дипломатических паспортов в 90-х годах. Венгерский знал об этом и при каждом удобном случае старался напомнить Сорокину о его прошлом, когда он попал в ситуацию по превышению служебных полномочий по выдаче липового дипломатического паспорта.
Мягко сказано «попал в ситуацию», ему грозила статья УК РФ и увольнение с престижной работы. Тогда он был заместителем руководителя департамента управления делами МИД. Так бы и произошло, если бы не помощь Венгерского, который уже тогда работал заместителем министра финансов РФ.
Сорокин был лично знаком с Венгерским и принял его помощь за дружескую поддержку. Но вскоре Венгерский за свою «бескорыстную» помощь в улаживании ситуации с диппаспортом для одного крупного бизнесмена, предложил Сорокину выгодную, но опасную работу. Сорокин согласился. Тем более, что уголовное дело быстро «замяли», из МИДа не уволили, но перевели на работу дипкурьера. Это было в 2001 году, после прихода к власти Путина, поэтому «бизнес» по выдаче дипломатических паспортов вскоре совсем прекратился, хотя Сорокин занимался им более семи лет.
Дипломат – уникальная профессия. Посланцев иностранных государств издавна встречали с почестями, их жизнь и здоровье оберегали, их нужды возводились в ранг интересов государства. В наше время статус посла или консула обеспечивает не только повсеместное уважение, широкие личные связи, значительные властные полномочия и неплохую зарплату. Дипломатическая неприкосновенность – вот главная причина того, что многие состоятельные бизнесмены готовы выложить крупную сумму за право обладать дипломатическим паспортом.
В соответствии с положениями Венской конвенции о дипломатических отношениях, принятой в 1961 году ООН дипломатические представители «не подлежат аресту или задержанию в любой форме на территории другого государства». При этом особо отмечается, что принимающая страна обязана проявлять к ним необходимое уважение и предупреждать любые посягательства на их жизнь, свободу и достоинство. На практике положения Венской конвенции соблюдаются повсеместно и безоговорочно, более того, в большинстве стран стало традиционным подчеркнуто уважительное отношение представителей власти и органов охраны общественного порядка к сотрудникам иностранных дипломатических представительств, к их интересам и нуждам.
Все это приводит к тому, что де-факто иностранный дипломат пользуется небывалыми правами, которые ставят его выше «простых смертных» граждан данной страны. Он может разгуливать по улице с оружием, он освобождается от многочисленных налогов, штрафов и пошлин, содержимое его чемоданов закрыто для работников таможни, наконец, дорожная полиция не остановит его автомобиль за нарушение правил уличного движения. Это лишь малая толика привилегий, которыми пользуется человек с дипломатическим паспортом в кармане. Поэтому неудивительно, что таким паспортом хотят обладать многие состоятельные люди, заинтересованные в обретении целого ряда «эксклюзивных» свобод.
Все, что для этого нужно, – деньги и немного предприимчивости. Целый ряд фирм специализируется на предоставлении своим клиентам статуса дипломатического представителя в большинстве стран мира. Назначение в избранную вами страну в качестве консула стоит несколько сот тысяч долларов и может быть оформлено в течение нескольких недель.
Некоторые государства, заинтересованные в расширении своего дипломатического присутствия за рубежом, с удовольствием предоставят статус своего полномочного представителя человеку, готовому пойти на известные расходы. Дипломатический паспорт открывает новые деловые горизонты для всякого, кто понимает, как важно совмещать силу денег с такими уникальными полномочиями неприкосновенного дипломатического посланника.
Автомобиль иностранного посланника имеет, как известно, номерной знак особого образца, причем один вид этого знака оказывает мощное воздействие на психику сотрудников правопорядка. Для них дипломаты – своеобразная каста «неприкасаемых». Как правило, полицейский в любой стране мира не попытается даже остановить машину иностранного посла, он не обратит на нее негативного внимания даже в том случае, если она оставлена хозяином посреди оживленной улицы. О штрафах за парковку в неположенном месте не может быть и речи, так как дипломат имеет право просто проигнорировать квитанцию о штрафе.
Сотрудник посольства может, в принципе, не обращать внимания даже на правила дорожного движения – свобода его поведения на автомагистрали ограничена только личным чувством самосохранения. У представителей этой привилегированной касты водителей нет проблем даже с вождением автомобиля в нетрезвом состоянии – просто потому, что никто и ничто не может заставить их против собственной воли пройти соответствующее тестирование.
Во многих странах пьяный водитель подлежит суровому наказанию, но даже в США, где во многих штатах это наказание предусмотрено законодательством, действуют особые инструкции в отношении иностранных дипломатов. Обнаружив дипломатическое лицо в состоянии алкогольного опьянения, американский полицейский, привыкший в этом случае немедленно арестовывать правонарушителя, обязан... лично отвезти его домой или заказать такси.
Дипломаты обладают уникальным правом перевозить через государственную границу буквально все, что им вздумается: личные вещи, денежные средства, оружие и так далее. Они освобождаются от ввозных пошлин, и, кроме того, их багаж ни в коем случае не подлежит таможенному досмотру. Статья 27 Венской конвенции специально оговаривает невозможность вскрытия или задержки дипломатического багажа.
Под «дипломатическим багажом» понимается, как правило, большая брезентовая сумка, запечатанная воском и снабженная яркими наклейками, «отпугивающими» работников таможни. В этих сумках перевозят не только секретные коммюнике, устройства для кодирования и оружие, но и личные вещи: от зубной щетки до неограниченного количества любимого крепкого напитка.
Разумеется, таможенник может заподозрить наличие в ней контрабандного товара или недопустимых вложений. Поскольку рентгеноскопия дипломатического багажа, несмотря на отсутствие запрещающего пункта в тексте Венской конвенции 1961 года, не практикуется, остаются только два способа проверить содержимое сумки, не раскрывая ее: детектор металла и собака, обученная находить наркотики. Если у работника таможни в результате этой проверки возникнут серьезные подозрения, он может предложить хозяину дипломатического багажа вскрыть сумку.
Именно «предложить», поскольку досмотр может быть произведен только с согласия дипломата и в его присутствии. Если дипломат откажется, его багаж может быть возвращен в страну, из которой он следует. Личный багаж дипломата, заявленный отдельно от запечатанной сумки, не снабжается соответствующими наклейками и может быть открыт при досмотре, но обязательно в присутствии хозяина и без задержек. Как правило, во избежание лишних проблем сотрудник посольства предпочитает упаковывать свои вещи в дипломатический багаж вместе со служебным имуществом.
Несмотря на то, что размер дипломатического багажа положениями конвенции не ограничивается, принято устанавливать верхнюю границу веса такой «сумки» в 150-200 килограммов. Известно, что в 1984 году советские дипломаты попытались провезти в Швейцарию полностью загруженный девятитонный трейлер, который был заявлен как «дипломатический багаж».
Разумеется, в Швейцарию грузовик без досмотра не пустили. Тогда наши соотечественники согласились открыть грузовые двери трейлера: внутри находилось 207 отдельно упакованных брезентовых сумок с яркими наклейками «Не вскрывать – дипломатический багаж». Таможенникам не оставалось ничего иного, как пропустить этот груз на свою территорию.
На практике детекторы металла для «изучения» багажа дипломатических посланников применяются очень редко. В крупных аэропортах предъявители дипломатического паспорта, как правило, немедленно проносят брезентовые сумки сквозь зону досмотра. Разумеется, если в аэропорту появляется дипломат, чье имя вызывает подозрения, его багаж будет изучен более внимательно. Что же касается повседневной работы таможенников, то они предпочитают не отвлекаться на брезентовые сумки с государственными печатями.
Жизнь дипломата полна приятных мелочей. Можно, например, напугать уличного хулигана пистолетом 38 калибра, который разрешается всюду носить с собой. Можно забыть о долгах, благо никто не сможет заставить его выплатить их. Многие компании, выдающие кредитные карточки, предпочитают не включать в число своих клиентов сотрудников посольств, миссий и консульств именно по этой причине, что не мешает иностранным посланникам скрывать свою истинную профессию и указывать в заявке на получение кредитной карточки что-нибудь вроде: «Эксперт по вопросам международных отношений».
Поскольку против дипломата невозможно возбудить судебный иск, чисто теоретически ничто не помешает ему уклониться от возвращения взятой напрокат вещи, арендованной собственности. Освобождение от торговых налогов тоже кое-что значит, особенно в тех случаях, когда речь идет о покупке дорогого автомобиля, недвижимости, ювелирных изделий и тому подобного.
Высокий социальный статус дипломата является еще одной причиной того, что многие состоятельные люди, бизнесмены и просто путешественники стремятся получить дипломатический паспорт. На дипломатических приемах послы и консулы напрямую общаются с представителями королевских и знатных семей, с государственными мужами самого высокого ранга, с кинозвездами и другими знаменитостями. Они получают приглашения на банкеты и светские собрания, в отелях послам обеспечены лучшие комнаты и прием по самому высокому классу. В театрах, на концертах и шоу, спортивных соревнованиях дипломаты сидят только в первых рядах или в ложах.
Существует еще один немаловажный нюанс, без которого картина посольских и консульских полномочий и привилегий была бы неполной. По долгу службы высокопоставленному дипломату часто приходится выбирать между различными компаниями при заключении выгодных международных торговых контрактов государства. В принципе, совершенно не исключена возможность оказания платных услуг компаниям, которые хотели бы быть избранными для участия в выгодных проектах… Неограниченная власть всегда чревата искушениями. Однако честный дипломат может совершенно законным путем извлечь из своего уникального положения значительные выгоды.
Оказалось, что должность дипломатического курьера, как нельзя лучше «вписывалась в планы» Венгерского. Его предложение выгодной работы заключалось в перевозке «некоторых посылок» за рубеж, в основном в США. Что в этих упакованных посылках, Сорокин не знал. Их вес был незначительным, не более трех-четырех килограммов и доставлять их приходилось не очень часто, но «вознаграждение» за их доставку, которое Сорокину перечисляли на его личный счет в одном из банков США, позволяли ему сколотить огромный капитал всего за несколько лет работы.
Сорокин догадывался, что в посылках, которые он упаковывал в мешки с государственными печатями, находятся не наркотики, не валюта, а что-то более дорогое и ценное. Будучи человеком с хорошим аналитическим мышлением, ему вскоре стало понятно, что перевозил он в посылках бриллианты, но отказываться от такой работы он и не помышлял. Пополнение счета в банке действовало на него магически, и Сорокин даже не пытался спрашивать у Венгерского о том, что тот называл траншами.


****

Николай Григорьевич решил «успокоить» дипкурьера Сорокина и приказал, вечером двоим своим ребятам, участвующим в наружном наблюдении, выйти с ним на контакт. Провокационный прием сработал – была получена информация о том, что следствие на верном пути. И пусть пока эта информация не имела большой оперативной ценности, но она позволяла уже сейчас понять главное – руководителем преступного бизнеса является замминистра финансов, а канал вывоза алмазов и бриллиантов за рубеж налажен через дипкурьера Сорокина.
Успокаивающий маневр «подсказал» сам Венгерский, предположив, что двое парней крепкого телосложения пытались выйти на контакт с Сорокиным по вопросу содействия в получении дипломатического паспорта. «Так пусть же этот контакт состоится на следующий день» - решил Фесенко. Когда сотрудники Николая Григорьевича встретили Сорокина после работы у выхода из здания МИД на Смоленской площади, они пригласили его вечером в один из лучших ресторанов Москвы для «обсуждения вопроса в оказании помощи их хозяину в получении диппаспорта».
Сорокин отказался от встречи, сославшись на занятость, и категорически заявил о невозможности участия его в содействии в таких вопросах. Однако он был явно обрадован предложением парней, потому что только что выяснил причину их вчерашнего внимания к своей персоне. Парни попытались «уговорить» Сорокина и посулили крупную сумму за дипломатический паспорт их хозяину, но Сорокин был не сговорчив.
Теперь, когда прослушиваемые фигуранты успокоились, решив, что инцидент с предполагаемой слежкой исчерпан, они должны были возобновить переговоры по руководству преступной группировкой, и Николай Григорьевич рассчитывал в ближайшие дни получить информацию об основных звеньях преступной организации. Однако в следующем разговоре Венгерского с Сорокиным ничего, кроме подтверждения о том, что удалось «успокоить» фигурантов, оперативники не получили.
Видимо месячный перерыв в поставках и вывозе из страны посылок, о который объявил Венгерский, был продиктован соображениями осторожности по принципу «береженого Бог бережет». Но Фесенко не мог ждать целый месяц, прослушивая, пустую информацию и просматривая повседневную жизнь фигурантов по делу. Он был человеком действия и постоянно думал о том, каким образом заставить этот осторожный улей зашевелиться.
На следующем совещании следственной группы, которую вел ее руководитель Петренко, он предложил комбинацию, которая подвинет руководство преступным бизнесом к возобновлению поставок алмазов и бриллиантов за рубеж. Совещание, как обычно началось с подведения итогов следствия.

- Итак, что мы имеем на сегодня? – спросил сам у себя Петренко – на сегодня известно, что оперативная информация, любезно предоставленная Яковом Анатольевичем Васильченко, частично подтверждена.
Мы выяснили, что двое подозреваемых по делу, это Венгерский и Сорокин являются ключевыми фигурантами, подтверждения об участии двух других в преступлениях – Боргова Валерия Сергеевича и Валькенштейна Абрама Эдуардовича, пока не получено. Валькенштейн находится в загранкомандировке, а Боргов пока на связь с Венгерским не выходил. Руководителем всего преступного бизнеса является, по всей видимости, является Венгерский.
Я не сомневаюсь, что в ближайшее время участие оставшихся двух подтвердится полностью, а нам уже сегодня нужно выдвинуть основную рабочую версию, по которой предстоит работать на первом этапе следствия. Венгерский не подозревает о том, что его телефоны на прослушивании, и в этом наше преимущество. Высокопоставленные чиновники почему-то всегда уверены на сто процентов в том, что их телефоны не могут быть прослушаны и поэтому смело разговаривают обо всем, даже о своей преступной деятельности.
Мы уже прикидывали с Максимовым и Разбродским основную версию, по которой все четверо фигурантов образуют верхушку айсберга. Именно от них тянуться нити управления всей организацией, в которую входит по этой версии еще и криминальное сообщество Москвы. Прослушка и наружное наблюдение должны дать нам дальнейшие связи алмазного клана, по которым следствие должно выйти на всю сеть хищений и обработки алмазов, каналы доставки в Москву и пункты сбора «посылок». Я предлагаю всем присутствующим предложить конкретные мероприятия по предварительной версии.

- Позвольте мне, Павел Максимович – попросил слова Фесенко – мое предложение состоит в том, чтобы уже завтра заставить преступный бизнес возобновить свою работу. Ждать месяц после приостановки их деятельности в нашем случае означает затягивание следствия на старте.
По информации практически расследованного дела по «убийству с гробом», следует, что Аронашвили являлся одним из сборщиков дипломатических «посылок». Венгерский его называл грузином в разговоре с Сорокиным. Следователь Перемжинов, расследовавший убийство, сообщил мне о том, что Аронашвили, находясь в СИЗО, передал так называемую «маляву» «смотрящему» Москвы, в которой просил выяснить, кто из членов воровского сообщества мог «заложить» его, Грога.

- Николай Григорьевич – вмешался Петренко – я прошу Вас не употреблять жаргонных выражений и выражаться нормальным гражданским языком. Мы понимаем, что такое «малява», «смотрящий» и «заложить», однако наше совещание не должно быть похоже на сходку воровских авторитетов.

- Прошу прощения – извинился Фесенко – эти выражения позволяют кратко выражаться и не рассеивать внимание на длинные словообороты. Я продолжу с Вашего позволения? И без жаргона.

- Да, пожалуйста! – отозвался Петренко – продолжайте!

- Так вот, Перемжинов не только узнал о том, что Аронашвили отправил маля…, простите записку, руководителю… главарю воровского сообщества Москвы, но и вовремя перехватил ее с помощью честных охранников СИЗО. Я предлагаю использовать этот канал связи Аронашвили с главарем в интересах следствия следующим образом:
Нужно провести первый допрос Аронашвили новым следователем по делу, тем, кто будет заниматься этой частью следствия. Перемжинову удалось «разговорить» этого авторитета не случайно. Он припугнул его, - если Аронашвили не даст необходимые сведения, то его показания станут, известны высокопоставленным чиновникам, которые организовали этот преступный бизнес. На этом и нужно продолжить игру.
Пусть следователь предложит Аронашвили изменить содержание его записки в адрес главаря воровского сообщества. Текс этой записки должен быть таким: «Меня арестовали по делу убийства Лисовина. Менты ничего не знают о хранящейся у меня «посылке», которая надежно спрятана. Передайте хозяину, пусть не беспокоится о сохранности камешков, «посылку» можно забрать в мое отсутствие». Здесь Аронашвили должен назвать имя того, кто знает, как найти камешки в антикварных тайниках.
Получив такую записку «смотрящий Москвы», простите, главарь криминального сообщества Москвы, передаст информацию Венгерскому, а тот распорядится забрать посылку из квартиры Аронашвили. Мы вернем алмазы и бриллианты на место, где они лежали во время ареста Грога и установим наблюдение за квартирой, и в итоге отследим весь этот канал сбыта. Кроме того, Венгерский успокоится и возобновит работу всей сети, которую мы последовательно отследим по результатам прослушивания его телефонных разговоров. У меня пока все!

- Ну что ж, предложение майора считаю деловым и своевременным – резюмировал Петренко – его нужно реализовать в ближайшее время.

- А что удалось выяснить по старому «алмазному делу», Сергей Капитонович – обратился Петренко к следователю Максимову.

- Мы еще работаем по этому вопросу – отвечал тот – известно пока, что компания «Golden APA» трансформировалась в корпорацию «Алмаз Интернэшнл», ее учредитель и руководитель Госейн, не был убит в 1998 году и проживает сейчас на территории Израиля под фамилией Штерман Моисей Абрамович.
Корпорация «Алмаз Интернэшнл» переименована и зарегистрирована в той же стране под названием «Diamantes». Эта корпорация имеет ряд дочерних фирм в США и надежные партнерские связи с монополистом «Де Бирс». Некто Чернухов, занимавшийся в 1995 году реорганизацией компании «Golden APA», проживает на территории Кипра под фамилией Анастасиади, а освободившийся в 2007 году Козленюк, исчез из страны. Мы сейчас устанавливаем его местонахождение.

- Вполне очевидно, что история с нашумевшей компанией «Golden APA» имеет свое логическое продолжение – констатировал Петренко – ускорьте работу по получению информации о деятельности этой компании и бывших фигурантов по прошлому делу, связанных с ее деятельностью.

- Я добавлю – продолжил Максимов - бывший председатель Роскомдрагмета Быйков и бывший заведующий отделом финансов и денежного обращения правительства России Маковский в настоящее время проживают в Москве. Оба находятся на пенсии, но что интересно - Маковский, приходится тестем заместителю министра финансов Венгерскому.

- Вот это уже заслуживает особого внимания к персоне Венгерского – удивился Петренко – проверьте все интересные факты биографии нынешнего замминистра финансов.

- Уже проверили – отвечал Максимов - Венгерский Леонид Дмитриевич, 1969 года рождения, коренной москвич, в 1992 году окончил факультет финансов МГУ, после окончания, которого сразу же пришел работать в Министерство финансов РФ на должность рядового сотрудника. Уже в конце 1994 года он становится заместителем заведующего отделом финансов и денежного обращения правительства России Маковского.(!) В 1998 году становится заведующим отделом, а при Касьянове заместителем министра финансов, которым работает по сегодняшний день.
В 1994 году женился на дочери Маковского Ирине, у них двое несовершеннолетних детей. Родители Венгерского известные в столице люди. Отец – Венгерский Дмитрий Анатольевич, декан факультета экономики МГУ, мать – Венгерская Татьяна Евгеньевна, известный врач-гинеколог, занимающаяся частной практикой. Семья Венгерских находится в хороших дружественных отношениях с семьей мэра Москвы Лужкова. Татьяна Венгерская одна из лучших подруг Елены Батуриной, жены Лужкова.

- Да, не простой фрукт – заметил Максимов – из элитной семьи, на элитной должности, яркий представитель золотой молодежи 90-х годов. Без участия в его судьбе московского мэра, я думаю здесь не обошлось. Полагаю, степень сопротивления следствию будет максимальным со стороны федеральных органов власти.

- Со стороны правительства Москвы тоже – добавил Разбродский.

Уважаемые коллеги! – продолжил Петренко - хочу проинформировать вас, что в отношении чиновников московской мэрии возбуждено двадцать четыре уголовных дела по различным направлениям деятельности московского правительства. Дни пребывания самого мэра Лужкова в этой должности сочтены. Скорее всего, уже завтра, он будет отрешен от должности президентом Медведевым, по причине утраты доверия высшего должностного лица страны. Так что, уважаемый Леонид Александрович, Ваше предположение о сопротивлении со стороны правительства Москвы завтра станет уже не актуальным.

- Слава Богу! – вырвалось у многих присутствующих участников совещания. Наконец-то нашлась умная голова с твердой рукой, которая разорвет этот порочный круг московского произвола, коррупции и вседозволенности. Непотопляемый Лужков открыто, можно сказать демонстративно и нагло показывает всем свою дружбу с хозяином Черкизона! Как можно? Все знают этого человека с табуреточным уровнем интеллекта, кроме того, контрафакт, контрабанда….

- Я попрошу не отвлекаться – потребовал Петренко – политика нас не касается, мы должны быть беспристрастны к политическим вопросам.

- Леонид Александрович – обратился Петренко к Разбродскому – я поручал Вам проштудировать законодательную базу по вопросу ввоза-вывоза драгкамней, чтобы мы смогли понять роль подозреваемого по делу Боргова Валерия Сергеевича, как заместителя руководителя пробирной палаты. Если Вы готовы нам что-либо доложить, то прошу Вас.

- Да, готов – ответил Разбродский и сразу же начал свой доклад - начну с того, что в 2003 году министр финансов РФ Кудрин подписал приказ, утвердивший порядок осуществления госконтроля при ввозе в Россию и вывозе из нее природных алмазов и бриллиантов. Согласно этому приказу Минфина контроль за движением алмазов через границу поручен государственным контролерам Гохрана. Им предстоит проверять каждую импортную партию алмазов на наличие у нее сертификата вывоза страны-экспортера, так называемого сертификата Кимберлийского процесса.
Сертификат экспорта необработанных природных алмазов (Kimberly Process Certificate) — ключевой элемент глобальной системы контроля за торговлей алмазами. О ее введении объявили более 40 алмазодобывающих и перерабатывающих стран, в том числе и Россия. Это поможет избежать проникновения на рынок «кровавых» алмазов, продажа которых является источником финансирования антиправительственных и террористических движений. На долю таких алмазов приходится около 1,5% мирового алмазного рынка.
Присоединение России к Кимберлийскому процессу некоторое время фактически носило декларативный характер - не было необходимой законодательной базы. Первый шаг был сделан в начале февраля 2003 года, когда Россия обязала всех алмазных экспортеров иметь при себе соответствующий сертификат.
Затем в начале сентября того же года правительство ужесточило правила ввоза алмазов в Россию, поручив Минфину разработать порядок экспортно-импортных операций с ними. На это у подчиненных Алексея Кудрина ушло чуть больше месяца.
Это чисто технический документ. Фактически он дублирует сентябрьское постановление правительства, согласно которому все ввозимые на территорию России алмазы должны иметь сертификат, подтверждающий, что все они были добыты не в зонах конфликтов. Контроль за этим был поручен Минфину.
Следующим шагом на пути интеграции России в мировое алмазное сообщество стало рассекречивание алмазной статистики. Участницы Кимберлийского процесса договорились предоставлять всю статистику по объему добычи и экспорта-импорта алмазов. До 2003 года России удавалось сглаживать острые углы: алмазная статистика не попала в разряд обязательных требований.
Однако, в последствии пришлось это сделать. Дело в том, что ряд стран с куда более либеральным законодательством, чем Россия, раскрывают свои алмазные секреты. В настоящее время, Россия предоставляет данные по добытым алмазам.

- Из сказанного Вами, следует, что без сертификата Российской пробирной палаты – сказал Петренко – невозможно продать ни один алмаз или бриллиант на мировом рынке драгоценных камней. Так?

- Совершенно верно – ответил Разбродский – остается только непонятным факт соответствия количества выданных сертификатов данным, предоставляемым статистике.

- Сказанным сейчас, Вы полагаете, что роль господина Боргова – продолжил Петренко – заключается в выдаче сертификатов на ворованные алмазы и бриллианты, вывозимые за рубеж?

- Да, другой роли я, попросту не вижу – отвечал Разбродский – если у коллег есть на это какие-либо соображения, прошу высказываться.

Все промолчали, соглашаясь тем самым с мнением Разбродского, а он продолжил:

- Я предполагаю, что в нашем деле участвует еще кто-то из высокопоставленных чиновников Минфина. Иначе невозможно объяснить, как стыкуется Кимберлийская статистика России с количеством выданных сертификатов.
Предположим, что на все ворованные драгоценные камни, вывозимые из страны, пробирной палатой выдаются сертификаты. Тогда, выданные сертификаты должны пройти учет в статистике. А если это так, то несоответствие обнаруживается сразу же после первого отчета.

- Верно – согласился Петренко – а если допустить, что выданные «левые сертификаты» не учитываются в статистике, тогда следует, что тот, кто составляет статистику, участвует в преступном бизнесе.
Или другой вариант – пробирная палата выдает поддельные сертификаты высочайшего качества на «теневой объем» алмазов и бриллиантов, который не учитывается в статистике. Если сейчас провести выемку документов по выдаче сертификатов и проверить на соответствие статистике, то мы обезглавим всю преступную организацию, но сеть хищения в местах добычи камней и обработки, каналы поставки в Москву останутся за пределами уголовного дела. Я не думаю, что арестованные высокопоставленные фигуранты уголовного дела раскроют нам эту сеть.
Причиной может быть то, что организаторы этой преступной группировки попросту не знают всей сети, находящейся внизу, под ними. Полагаю, что для этих целей они используют криминальное сообщество, которое организовало процесс хищений и доставки в столицу и получает за это свою долю. А воровские авторитеты, не сдадут ни при каких обстоятельствах хорошо налаженную преступную сеть. Хотя граночные предприятия, скорее всего, находятся под совместным контролем и высокопоставленных фигурантов и воровского сообщества. Случай в моей практике уникальный!

- Кто желает добавить к этой версии что-либо? – обратился Петренко к присутствующим.

- Павел Максимович – обратился к нему Фесенко – мне кажется, что результаты прослушивания и наружного наблюдения сами по себе скоро прояснят и уточнят все непонятные пока нам моменты.

- Согласен – подвел итог совещания Петренко – продолжаем работу по принятым сейчас решениям. Аронашвили я допрошу сам, сегодня же.

На этом совещание завершилось, Николай Фесенко вернулся к себе и продолжил просматривать и прослушивать записи наблюдения и прослушивания. Активизации переговоров фигурантов по делу он ожидал не ранее вечера этого дня. Если сегодня Петренко сам допросит Аронашвили, то его «малява» смотрящему поступит только к вечеру, и только после этого будет сделан нужный телефонный звонок.

- Николай Григорьевич – обратился к Фесенко его помощник, оперативник Игорь Слободский – нами, как Вы приказывали, установлено прослушивание номера телефона «смотрящего» Москвы. Хотите прослушать первые записи?

- Давайте – ответил Николай.

Он принял решение о прослушивании телефона «пахана» без получения положенной для этого санкции прокурора. Такая санкция давно была получена ФСБ и телефон главного воровского авторитета постоянно прослушивался работниками оперативного отдела с целью получения важной оперативной информации.
Поэтому брать повторно санкцию, было бессмысленно, тем более что «смотрящий», по кличке Хмурый, периодически менял сотовые телефоны, а вместе с ними и сим-карты, каждый раз приобретая их на другую фамилию. Посылал с этой целью какого-нибудь очередного своего «шестерку», который на вполне законных основания, по своему законному паспорту, покупал для Хмурого новый телефон.
Делалось это умышленно для того, чтобы провести какой-нибудь секретный разговор со своими «подчиненными» – выдать определенное задание или получить секретную информацию. Хмурый догадывался, что его постоянно прослушивает ФСБ, и понимал, что, купив новый телефон с новым номером, у него появлялся временной интервал, когда его никто не мог прослушивать после покупки нового телефона. Пока установят номер, пока возьмут санкцию на прослушивание, ему всегда удастся переговорить с кем нужно.
Работникам оперативного отдела вновь и вновь приходилось устанавливать его новый номер. Эта пауза была «немой зоной» для получения информации, а Хмурый, именно в это время проводил важные переговоры. Поэтому, прослушивая первую запись авторитета, Николай не ожидал услышать что-то важное по делу. Пустой треп на жаргоне по различным темам, кроме того, что «пахан» активно обсуждал предстоящую отставку мэра Москвы с неизвестным абонентом. «Откуда воры в законе знают об этом? Кто дает им информацию, приравниваемую к государственной тайне? Ни хрена себе, только что такую инфу получили от Петренко, а ее оказывается, знает весь преступный мир Москвы….» - удивился Николай.

- Хмурый, Лужок скоро отправится в отставку – сказал неизвестный – слышал?

- Слышал – отвечал Хмурый – только нам радоваться его уходу нет никаких понтов!

- А какая нам разница, кто будет новым мэром Москвы? – спросил неизвестный

- Разница в том, что Лужок негласно разрешал работу многих наших казино – возразил Хмурый – а новый может «закрутить гайки» полностью. Если федералы взялись за Лужка, то возьмутся и за ночные клубы с наркотой, а прицепом и за наши Интернет-кафе и соревнования по преферансу. Улавливаешь разницу?

- Это не моя сфера – спокойно говорил неизвестный – меня этот вопрос меньше всего волнует. Мой сектор – оптовики из Азербайджана.

- А ты думаешь, что за это не возьмутся? – спросил Хмурый – напрасно! Смотри там не расслабляйся!

- Купили чиновников у Лужка, купим и у нового мэра – парировал неизвестный – бабло любят все! А это чиновничье племя – особенно! Помнишь, когда всем этим канцелярским крысам повысили зарплаты? На сколько повысились откаты? Да ровно на такую же величину! Вот и весь секрет этой гнилой политики! Так что мне бояться нечего, буду работать как прежде! Тем более, что основная масса муниципальных любителей бабла останется той же, что была при Лужке!

- Слушай, Бубырь, ты не знаешь, почему мне до сих пор нет малявы от Грога? – вдруг спросил Хмурый – его ментура загребла больше недели назад, а он почему-то молчит. Там что в предвариловке - некому маляву передать? Напряги там, кого нужно, понял?

- Понял, сделаю – ответил Бубырь – у тебя еще что-нибудь?

- Да нет у меня все! – ответил Хмурый и отключился.


****

Оперативники ФСБ дежурили в машине, припаркованной на Тверской улице недалеко от подъезда, в котором находилась квартира Аронашвили. Того сердобольного сотрудника ЧОПа, который пытался предупредить Грога при обыске его квартиры, с этого поста убрали, квартира была опечатана еще после ареста Аронашвили и поэтому стояла пустой. В ней установили скрытые камеры видеонаблюдения и сигнализацию открытия двери. Все драгоценные камни, изъятые у преступного авторитета, вернули в тайники антикварной мебели. Оперативники ждали прихода курьера, который должен был забрать «посылку».
Аронашвили в своей «маляве» смотрящему назвал человека, своего доверенного курьера по доставке партии драгкамней по дальнейшей отправке «посылки». Он назвал его просто – «курьер». Оперативники должны были проследить дальнейшую цепочку поставки «товара» до вывоза «посылки» из страны.
После того, как на допросе у Петренко, Аронашвили переписал свою записку смотрящему, прослушка телефона Венгерского зафиксировала его разговор с Хмурым. Венгерский разговаривал с ним на повышенных тонах и всячески подчеркивал свое негативное отношение к воровскому авторитету. Видимо, ему было противно работать с криминальным сообществом в таком крупном деле. Он, холеный интеллигент никогда не знавший воровского жаргона, постоянно обрывал Хмурого, заставляя его говорить на нормальном гражданском языке.
После того, как смотрящий рассказал содержание записки от Аронашвили, Венгерский смягчил тон своего разговора и приказал Хмурому продолжить доставку по дальнейшей цепочке, и без того уже не в меру задержавшегося транша. После этого он позвонил заместителю руководителя Российской государственной пробирной палаты Боргову и приказал готовить документы к отправке транша.

- Леонид Дмитриевич, почему такая задержка? – спросил тот.

- Валерий Сергеевич, - отвечал Венгерский – Вы же знаете, что я всегда был против участия блатных в нашем деле.
Мне не хотелось связывать такое дело сотрудничеством с криминальным авторитетом Хмурым, но кто мог тогда, в 2000-м году быстро организовать такую надежную сеть поставок? Согласившись на совместную работу один раз, становишься, зависим от этих блатных. И они это понимают! Их либо нужно выводить из игры с ликвидацией ключевых фигур, либо продолжать сотрудничество. В первом случае нужно будет заменить всю их сеть своей. А это очень непростой и долгий процесс.
Задержка произошла по причине того, что хозяина квартиры одного из перевалочных московских пунктов арестовали по подозрению в убийстве их бывшего эксперта-ювелира. Свяжись с этими паханами, так они могут завалить все дело из-за какой-нибудь карманной кражи, черт возьми!

- Хорошо шеф, я все сделаю! – заверил Венгерского Боргов.

После этого разговора была спланирована операция отслеживания канала поставки драгкамней за границу. Остальную цепочку одного из каналов поставки алмазов и бриллиантов «сдал» уголовник Валет на допросе «без протокола» у Перемжинова. И хотя другие существующие каналы были организованы аналогично, их еще предстояло выявить и отследить оперативной группе Фесенко.
А пока оперативники ждали «курьера», который должен продолжить поставку очередного транша из квартиры Аронашвили, оборудованной видеокамерами и сигнализацией открытия двери. В машине оперативников был ноутбук, на который подавалось изображение со скрытых видеокамер, установленных в квартире. При срабатывании датчика открытия двери квартиры, на ноутбук должен был поступить видео и аудио сигнал «Внимание!», чтобы оперативники не отвлеклись случайно от своих обязанностей.
Курьера ждали предположительно ночью, но вопреки всем ожиданиям, он пришел днем. Как только прозвучал сигнал «Внимание!», оперативники увидели лицо курьера, которое снимала камера, установленная на входе в квартиру. Это был мужчина сорока лет возрастом, интеллигентного вида, прилично одет, выбрит и подстрижен. Охранник подъезда был предупрежден своим начальством о том, чтобы он пропускал в подъезд всех и не задерживал посетителей фразой: «Подождите, сейчас спрошу хозяев квартиры». Заранее никто не мог знать, какую квартиру назовет курьер. Для своей конспирации он мог назвать любой номер для того, чтобы обоснованно пройти в подъезд.
Одновременно с наблюдением, велась запись всего происходящего в квартире. В дальнейшем это видео должно было стать уликой по доказательствам уголовного дела. Курьер точно знал, как открываются тайники антикварной мебели, из которых он извлекал алмазы и бриллианты, несколько раз пересчитывая их и записывая в свой блокнот. После того, как все было уложено в кейс, курьер покинул квартиру, и оперативники проследили за тем, как он сел в припаркованный невдалеке от машины оперативников черный БМВ.
«Опель» оперативников также тронулся с места и «сел на хвост» черному БМВ курьера. Курьер сидел рядом с водителем и оживленно о чем-то разговаривал с ним. Водитель фсбэшного «Опеля» имеющий огромный опыт «вождения» при наружном наблюдении, «висел на хвосте» черного БМВ, который катался по Москве больше часа. Наконец он остановился у одного из домов на улице Беговая.
Курьер вышел из машины и зашел в крайний подъезд одного из домов. Один из оперативников вошел за ним следом. На вопрос дежурившей у дверей консьержки «к кому идете?», оперативник предъявил удостоверение работника горгаза и сказал, что ему нужно осмотреть состояние запорной арматуры на вводах газопроводов в квартиры. Мимоходом поинтересовался, в какую квартиру прошел только что зашедший мужчина с кейсом в руках. Когда женщина назвала номер квартиры, оперативник снова спросил, кто в ней живет, объяснив свой интерес, тем, что мужчина с кейсом очень похож на его знакомого. Консьержка назвала фамилию имя и отчество, проживавшей в этой квартире человека и сказала, что он, известный на весь город ювелир.
После такой исчерпывающей информации консьержки оперативнику осталось эмитировать осмотр газопровода и подняться на этаж, где находилась указанная квартира, убедиться в том, что на дверях квартиры красовалась табличка «Ювелир И.П. Хоменков». Оперативник вернулся в машину и связался с помощником Фесенко, Слободским. Игорь Иванович тут же распорядился выяснить номер телефона ювелира и оперативно, с последующим получением санкции, поставить его на прослушивание.
Курьер покинул квартиру ювелира, и, сев в БМВ уехал в неизвестном направлении. Во время ожидания курьера, водитель БМВ не заметил, как один из оперативников, остававшийся на улице, прикрепил к днищу его машины миниатюрный радиомаячок. Проходя мимо БМВ, мужчина обронил пачку сигарет, и, нагнувшись чтобы ее поднять, прилепил радиомаяк.
Такие маячки использовались для слежки за автомобилями на короткое время. После нескольких часов работы, достаточных для определения конечного пункта следования автомобиля, маячок сам отпадал от днища. Он представлял собой обыкновенный окурок, в фильтр которого было вмонтировано передающее устройство, сам по себе окурок не мог вызвать подозрения о производимом отслеживании маршрута в случае обнаружения его водителем.
Теперь водителю фсбэшного «Опеля» не было необходимости «висеть на хвосте» у черного БМВ – он ориентировался по экрану навигатора, на котором БМВ был теперь маленькой светящейся точкой. «Опель» медленно тронулся с места и поехал по просторам столицы в пункт конечного следования черного БМВ. Через час машина с курьером остановилась у дома №10 на улице Врачебный проезд. Курьер вошел в четвертый подъезд, а БМВ тут же отъехал от дома и направился на Волоколамское шоссе. Оперативники выяснили номер квартиры, в которой проживал курьер, и на этом их задание текущего дня было выполнено.
Игорь Слободский, как и предполагало следствие, убедился в том, что полученная ювелиром «посылка» будет находиться у него дома до самой отправки ее дипкурьеру. Вскоре это подтвердилось телефонным звонком ювелира Боргову:

- Валерий Сергеевич! Готовьте фантики, конфетки уже у меня – сообщил Хоменков – сейчас занимаюсь подготовкой – съемкой, взвешиванием и определением параметров.

- Я понял Вас Иван Петрович – отозвался Боргов – как только данные у Вас будут готовы, позвоните мне и я пришлю их Вам с курьером. А сейчас скажите, сколько нужно фантиков.

- Семьдесят четыре на неглазурованные карамельки и сорок восемь с глазурью – отчеканил Хоменков – до связи!

После прослушивания записи этого телефонного разговора, Фесенко пришел к выводу, что «фантиками» Хоменков и Боргов называют бланки сертификатов соответствия алмазов и бриллиантов. Вырисовывалась определенная схема сертификации «посылок», предназначенных для вывоза драгкамней из страны.
Хоменков выполнял функции геммологического центра и испытательной лаборатории и «выдавал» сертификаты соответствия на каждый камень, проводя все необходимые для этого процедуры. Боргов поставлял бланки сертификатов соответствия, которые заполнялись Хоменковым после экспертизы драгкамней, затем «посылка» покидала пределы страны нелегальным, но надежным способом по дипломатическому каналу.
Сертификаты соответствия нужны были только для зарубежного потребителя, которого не интересовал вопрос, как попал камень в его страну. Для продажи алмаза или бриллианта за границей, нужен был только российский сертификат соответствия. Все просто и надежно, не нужно иметь своего «окна» на границе, не нужно иметь своих людей в таможенных органах. Каждый бланк являлся документом строгой отчетности, имел степень защиты с водяными знаками и регистрационный номер, но это не могло стать серьезным препятствием выдачи бланков для человека, занимающего такую должность в государственной пробирной палате Российской федерации.

Хоменкову понадобилось всего два дня для проведения экспертизы камней, входящих в «посылку». Сообщив о завершении экспертизы Боргову, он получил от него с курьером пакет с бланками сертификатов. Курьер был обыкновенным служащим пробирной палаты и, скорее всего не знал, что находится в пакете, который он доставил Хоменкову. Тот заполнил бланки данными и стал ждать условного сообщения о дне отправки всей посылки дипкурьеру Сорокину. Фесенко выяснил по соответствующему каналу ФСБ о дне вылета дипломатического курьера в США. Оказалось, что он должен был отправиться в служебную командировку на следующей неделе.
За это время необходимо было подготовить «прием» дипкурьера: отправить двух оперативников на день раньше в командировку в США; организовать установку видео наблюдения за Сорокиным в отеле и запись его разговоров. Оперативники должны будут встретить дипкурьера в аэропорту и «вести» во время пребывания его в США.
Что нужно было установить следствию за границей? Канал сбыта ворованных драгкамней только тогда мог быть отработан до конца, когда станут, известны зарубежные компании, получающие эти алмазы и бриллианты. Хотя в данном случае компания, приобретающая алмазы и бриллианты у частных лиц являлась добросовестным приобретателем. Но для следствия важно было установить собственников компании, которыми по версии следствия могли быть аффилированные лица высокопоставленных российских чиновников.
За день до вылета в США, Хоменкову позвонил Сорокин. Называя его по имени отчеству, он подтверждал версию о том, что в цепочке отправки драгоценных камней за рубеж, все фигуранты хорошо знали друг друга.

- Иван Петрович, здравствуй дорогой – по-свойски приветствовал Хоменкова Сорокин – послезавтра лечу в США. Так что готов передать «гостинец» твоим друзьям. Собери его, а я сегодня вечером пришлю своего помощника за гостинцем.

Это было условное сообщение об отправке «посылки» в США. Помощник дипкурьера, видимо не участвовал в незаконной схеме вывоза драгкамней и, скорее всего, выполнял лишь поручения Сорокина по подготовке дипломатического багажа. Вечером он прибыл к Хоменкову и, забрав «гостинец» для американских друзей отвез его на квартиру Сорокину.
Оперативникам было известно, что комплектование дипломатического багажа с отпугивающей яркой наклейкой «Не вскрывать – дипломатический багаж» проходило на Смоленской площади. Чтобы исключить досмотр своих личных вещей дипкурьеры закладывали их в брезентовые сумки с диппочтой и вывозили их без досмотра из России.
При пересечении таможни в США дипломатический багаж также не досматривался. Проводив дипкурьера Сорокина с его напарником до таможенного поста аэропорта, оперативники доложили своему руководителю о прохождении «посылки» через таможню России.
По прилету самолета рейса UA 965 авиакомпании United Airlines в Вашингтон дипкурьеров «вели» уже прибывшие туда днем раньше оперативники. Дипкурьер должен был проживать в специальной гостинице, расположенной в жилом доме комплекса посольства России в США по адресу: 2650 Wisconsin Ave., NW Washington, DC 20007.
Длительность командировки дипкурьера зависела от готовности обратной дипломатической почты к отправке в Россию и определялась двумя тремя днями. Поэтому, передача «посылки» для зарубежной фирмы, торгующей алмазами и бриллиантами в США, предположительно должна была состояться в первый день пребывания Сорокина и его напарника в Вашингтоне. За рамками наблюдения оставался момент извлечения личных вещей («посылки») из дипломатического багажа. Как это происходило, для следствия было абсолютно не важно.
Передача «посылки» действительно состоялась на следующий день. Это происходило так обыденно и неинтересно, что оперативники ведущие наружное наблюдение за Сорокиным, засомневались в том, что в кейсе, который вез с собой в машине Сорокин, были драгоценные камни на огромную сумму. Его машина с дипломатическими номерами России остановилась около небольшого ресторанчика на M Street.
Войдя в ресторан, Сорокин сел за столик, за которым сидел дожидающийся его курьер. Он заказал себе кофе и перекинулся несколькими фразами с человеком крепкого телосложения, сидевшим за этим столиком. После чего, молча подвинул свой дипломат-кейс к его ногам. Курьер взял его и вышел из ресторана, а Сорокин продолжал пить свой кофе. Теперь отслеживать надлежало курьера, который должен был доставить кейс с камешками конечному потребителю.
Оперативники последовали за курьером. Выйдя из ресторана они увидели как он садится в свой «Бентли». Америка, наверное, самая автомобилизированная страна в мире. Представить американца без машины просто невозможно. В некоторых городах общественный транспорт вообще отсутствует, ведь в каждой семье есть несколько авто. В США все создано для человека и ради человека, и человек этот ездит на авто. После прибытия в США, оперативники взяли на прокат новый «Порше», в который они поторопились сесть, выйдя на улицу.
Чтобы взять машину напрокат в США, необходимо иметь при себе международные водительские права или водительскую лицензию США, быть старше 25 лет и обладать кредитной карточкой. Страхование обязательно. Все страховки действуют только на территории США и Канады. Страховки действуют в нескольких случаях: если машиной управлял арендатор или дополнительный водитель, указанный в контракте аренды, если водитель был трезв, если водитель не совершал уголовного преступления в момент происшествия, в том числе не пытался скрыться от полиции, в случае телесных повреждений - если все находившиеся в машине использовали ремни безопасности и специальные сиденья для детей младшего возраста. При соблюдении указанных выше условий страховки вступают в силу вне зависимости от того, кто был виноват в происшествии.
Курьер тронулся с места, оперативники «сели ему на хвост» и «повели» по улицам Вашингтона. Главное в американских правилах дорожного движения – это не закрепление каких-то формальных норм и положений, разрешений и запретов, а следование здравому смыслу.
На перекрестках можно повернуть направо на красный свет, убедившись, что нет машины, которые следуют на зеленый свет. Как будто всегда есть правая стрелка, и она всегда горит зеленым. Запрет поворота выражается в табличке и в дополнительной стрелке на светофоре.
Правило - пешеход на переходе: STOP! В США очень хорошо соблюдают данное правило. Видишь пешехода, подходящего к переходу - сбавь скорость. Полиция не имеет права вас останавливать без повода, «для проверки документов».
Дорожные знаки в США выглядят немного по-другому и гораздо проще, т.к. обычно все просто пишется словами. Например, знак «ограничение скорости» - белый прямоугольник, где черным цветом написано «SPEED LIMIT 50». Из привычных для россиян знаков встречаются, в основном, знак STOP, «треугольник» «Уступи дорогу», но и здесь внутри треугольника пишут слово «YIELD» = «УСТУПИ».
«Кирпич» выглядит почти так же, как в России, но посреди белой полосы красными буквами написано «DO NOT ENTER». Иногда встречаются знаки «Поворот запрещен» и «Разворот запрещен», но они, как правило, дублируются текстовыми знаками – «Разворот запрещен». Знаки, обозначающие движение по полосам, встречаются довольно часто и обычно дублируются разметкой и текстовыми знаками вроде «RIGHT LANE MUST TURN RIGHT».
Бордюры дорог - цветные. Красный бордюр - остановка и парковка запрещена, исключение - спецместа для парковки общественного транспорта. Желтый бордюр - разрешена лишь выгрузка и погрузка пассажиров в течение короткого, указанного времени. Зеленый бордюр - остановка разрешена только на указанное время. Синий бордюр - остановка и парковка для инвалидов. Белый бордюр - остановка только для посадки и высадки пассажиров.
Если вы выехали на нерегулируемый перекресток (где у всех направлений стоит знак STOP, плюс надпись 4 WAY STOP иногда 3 WAY), то первым едет тот, кто подъехал первым.
На выезде из города стало понятно о маршруте курьера. Его автомобиль выехал на автомагистраль, ведущую в Нью-Йорк. Стараясь не приближаться близко к преследуемому «Бентли», оперативники «повели» курьера по автостраде. Скорость движения на американских автострадах, как и они сами, существенно отличаются от российских.
Вождение в Америке сильно отличается от российских реалий прежде всего соблюдением элементарных правил дорожного движения, безопасности и уступчивостью. У американцев вообще с детства закладывается законопослушность, и вся система выстроена так, что одним нажатием кнопки можно получить необходимую информацию о личности и характере человека.
Например, полицейский, прежде чем вас остановить, какое-то время едет за вами (исключая криминальные ситуации), проверяет по своему компьютеру вашу машину и вас. И, когда он вас все-таки останавливает, у него есть уже необходимая информация: аварии, нарушения, отсутствие страховки или регистрации... Поэтому некоторым выходцам из России в Америке душновато: нет возможности ездить и жить так, как привыкли. Но, с другой стороны, если вы в порядке — закон всегда на вашей стороне, и он работает.
В США выгодно брать попутчиков. Если в машине находиться боле трех человек, такой автомобиль получает статус carpool и может

-
-
- сокращ
-
-
-

Виталий Капустин попал сюда, в Якутию семь лет тому назад. После того, как он остался без работы, ему было безразлично, что делать, какую работу выполнять, лишь бы зарплату платили нормальную, такую, которой хватало бы не только хорошее питание, и одежду, но и позволяло бы скопить хотя бы какие-то деньги. Такая работа ему подвернулась случайно, по объявлению в одной из бульварных газет, которые в Москве распространяются огромными тиражами бесплатно.
Виталий приехал в Москву искать работу еще в 1999 году. После закрытия последней в его родном регионе шахты, найти работу по специальности было попросту невозможно. А специальность у него была специфическая – горный инженер подземной разработки угольных месторождений. С такой специальностью можно работать только в шахте и нигде больше!
Многие безработные после закрытия шахт ехали на заработки в столицу, потому что работы в угледобывающем городе, в котором работало когда-то более ста тысяч шахтеров, не только не было, но и не могло быть по причине авантюристической политики Правительства в отношении угольной отрасли страны. Какой-то высокопоставленный идиот решил, что дотационную отрасль лучше всего ликвидировать, чтобы не выделять деньги из федерального бюджета на ее поддержку.
А кто из них, холеных и чванливых чинуш думал о том, что можно сократить сто тысяч рабочих без тяжелых последствий, что делать людям, оставшимся без работы в депрессивном регионе? Чем зарабатывать на жизнь, как растить детей, как давать им образование? Многочисленные забастовки и акции протеста, проводимые с начала 1993 года, только ускоряли процесс ликвидации угольных градообразующих предприятий.
Зарплату шахтерам задерживали по… году. Шахтерские профсоюзы постоянно организовывали забастовки, выбивая эту нищенскую зарплату с работодателя-государства. Регулярные пикетирования Здания Правительства на Краснопресненской набережной заставляли выделять крохи на господдержку угледобывающих предприятий. В мае 1998 года шахтеры перекрыли Северо-кавказскую железную дорогу на три дня, и только для того, чтобы получить хотя бы какие-то деньги за свой опасный и тяжелый труд.
После так называемой «рельсовой войны», Виталий уехал в столицу работать охранником. Ему повезло, его служба в армии, в системе военной разведки в одном из ее спецподразделений, давало преимущество при трудоустройстве на должность охранника. Случайное знакомство с одним из менеджеров банка, позволило ему устроиться на хорошую работу в этот банк охранником. Плохо было только то, что в Москве нужна была квартира для проживания, да и домой «вырваться» порой не получалось.
Зарплата была высокой и позволяла оплачивать проживание в съемной однокомнатной московской квартире. На оплату квартиры уходило почти половина заработанных денег, зато остающейся части хватало не только на человеческое существование в столице, но и на перевод домой суммы, достаточной для проживания его семьи в родном городе. Высылая ежемесячно пятнадцать – двадцать тысяч рублей домой, Виталий даже откладывал «на черный день» на свой счет в том же банке, где и работал. Вернее сказать не откладывал, а просто оставлял на счете неизрасходованные деньги.
Так все было хорошо до поры до времени. Однажды на инкассаторов банка было совершено разбойное нападение. Похитили очень большие деньги, сорок миллионов рублей. Инкассаторы, перевозившие крупную сумму, были расстреляны на месте. Следователь, который вел это дело, несколько раз допрашивал каждого служащего банка, в том числе и охранников. По версии следствия, у налетчиков был свой информатор, который знал о перевозимой сумме, времени и маршруте инкассаторской машины.
Вскоре следствие зашло в тупик и дело стало «висяком». По рекомендации следователя, управляющий банка принял решение о смене всей службы охраны и менеджмента, которые попадали под подозрение следствию. В эту группу «невезучих» попал и Виталий. Какое отношение имел он к ограблению, было непонятно не только ему, но и его сослуживцам, а управляющий банком исполнял решение акционеров по принципу «на всякий случай». Так он остался в 2002 году без работы.
Виталий собирался уезжать из Москвы, где он тщетно пытался найти новое место работы для себя. Увольнение из охраны банка по собственному желанию, (всех увольняемых заставили написать такое заявления) вовсе не означало того, что уволенным можно будет устроиться на аналогичную работу. При приеме на работу, работодатель «прозванивал» на прежнее место работы и узнавал, по каким причинам был уволен тот или иной работник, а для уволенных «на всякий случай» охранников, такой ответ был своеобразным «волчьим билетом».
Однажды в одной бульварной газете Виталий прочел объявление о том, что некой компании требуется горные инженера и горнорабочие для работы по специальности в Якутии. Ему тогда показалось, что сам Бог помогает ему найти новую работу. Когда он пришел по указанному в объявлении адресу и подал свое резюме, ему не только не отказали или заставили ждать какое-то время, а сразу же заявили, что его кандидатура подходит для их компании.
Виталий обрадовался своему внезапному трудоустройству, тем более, что уровень зарплаты обещали солидный, даже больше того, который он получал в банке. Единственное, что смущало его, так это работа в суровой, холодной Якутии, причем вахтовым методом. Продолжительность одной вахты равнялась… одному году работы. Отработав год на шахте по добыче алмазов, ему обещали трехмесячный отпуск. В нормальной ситуации, Виталий бы задумался над предложением такого графика работы, но в то время, ему даже в голову не приходило о том, что ему придется «застрять» в тайге на многие годы.
Виталию сообщили при приеме на работу, что следующая «вахта», в которую он входил, отправляется на работу через две недели, после того, как будет полностью сформирована ее численность. Все вопросы, связанные с отправкой следовало теперь задавать старшему «вахты» Некипелову Борису Петровичу. Виталию дали его контактный телефон, а в ответ записали телефон Виталия. Пользуясь отпущенным временем на сборы, Виталий поехал домой.
Жена встретила его новость с радостью и здоровым энтузиазмом. После того, как Виталий сообщил ей о своем увольнении из банка, жена находилась в постоянном стрессе за дальнейшую судьбу семьи, которая уже привыкла к солидному постоянному заработку мужа. Долгое время поиска Виталием новой работы, могло поставить семью на грань выживания. Поэтому в день приезда Виталия домой, да еще с такой хорошей новостью, положительным эмоциям не было границ.
Через неделю Виталию позвонил Некипелов и сообщил день отправки «вахты» на место работы из аэропорта Внуково. Следовало прибыть в аэропорт с вещами и документами. Билет до Якутска на его имя был куплен Некипеловым по паспортным данным, имеющимся в резюме Виталия, которое он сдал в компанию. Виталия вновь не насторожила мысль о том, что взять авиабилет по паспортным данным невозможно без предъявления самого паспорта. Тогда он посчитал, что нанявшая его фирма настолько солидна и богата, что может «не утруждать себя обязательными формальностями».
В назначенный день он приехал в аэропорт Внуково, где его встретил Некипелов и группа рабочих, нанятая фирмой для отправки в Якутию. Виталия не насторожил тот факт, что Некипелов потребовал его сдать свой паспорт. Он, не задумываясь о последствиях, отдал его Некипелову, с тех пор Виталий не видел своего главного документа, без которого невозможно было вернуться назад из далекой суровой Якутии.
Члены группы вели себя весело и благодушно по отношению к друг другу, хотя познакомились не более часа назад. По их настроению было видно, что все были рады своему найму на высоко оплачиваемую работу, и с энтузиазмом отправляются туда, где никто из них никогда даже и не пробовал хотя бы пожить неделю в суровом холодном климате далекого таежного края. Все трудности будущего бытия тогда казались группе мелкими неудобствами и издержками зарабатывания больших денег.
Виталий познакомился с членами всей «вахты» и понял, что остальные его новые «коллеги» нанялись горнорабочими, и только он один среди них имел высшее образование и нанялся на должность начальника участка по добыче алмазоносной руды. Некипелов сказал Виталию, что все рядовые члены «вахты» будут его подчиненными при работе на шахте. «Так что советую Вам сразу же исключить всякое панибратство с будущими подчиненными. Дисциплина на предприятии строгая!» - приказал он.
Виталию ничего не оставалось делать, как последовать совету Некипелова. О том, что «дисциплина на предприятии строгая» все они узнали сразу же после прибытия на место своей новой работы. Уже после того, как самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы, с Некипеловым произошли странные изменения – его глаза блестели нездоровыми огоньками, в голосе появился «металл», его жесты стали властными и неприятными. Властным металлическим голосом он объявил всему составу «вахты» о том, что если он заметит хоть одного пьяного в полете, то выбросит его за борт.
В Якутске всех их ждал вертолет, который стоял на летном поле вдали от взлетно-посадочной полосы и аэровокзала. Группу нанятых работников встречало шестеро вооруженных автоматами крепких мужчин, которым Некипелов «передал» доставленную им «вахту». Старшему вооруженной охраны он передал документы вновь прибывших, а сам сел в подъехавшую машину и уехал в сторону аэровокзала.
Оставшихся у самолета членов «вахты» посадили в подъехавший автобус и повезли к вертолету. Когда Виталий вошел в салон вертолета, то ему первый раз за все время путешествия, стало тревожно, появилось первое чувство страха, которое вызвано было тем, что стекла иллюминаторов, были сильно тонированы. Такого он не видел никогда. Зачем тонировать окна иллюминаторов? Сев на свое место, Виталий посмотрел в один из них, но кроме собственного отражения ничего не увидел. Вся вахта не уместилась в салоне одного вертолета, тем, кто остался на улице объявили, что за ними скоро прилетит еще одна «вертушка».
Странным было и то, что с прибывшими работниками никто из всего сопровождения даже не хотел знакомиться. Старший охраны был груб и не сдержан, постоянно кричал на всех, обзывая всех кретинами. Создавалось впечатление, что это была не охрана, а тюремный конвой, которому поручено доставить работников на шахту.

- Скажите, где мои документы? – спросил его Виталий.

- Привыкай меньше задавать вопросов – грубо ответил старший – иначе тебе очень трудно будет работать у нас. По прибытию получишь все ответы на свои вопросы.

- Вы меня извините – продолжал Виталий – но почему вы так со мной разговариваете?

- Ты что, не понял, что я тебе сказал? – с необъяснимой злобой спросил старший охранник – меньше будешь задавать вопросов, полезней будет для твоего здоровья!

Тем временем пилоты запустили двигатель и после непродолжительного прогрева, вертолет оторвался от земли и взял курс к конечному пункту следования «вахты». Виталий понял еще раньше, что иллюминаторы были тонированы специально для того, чтобы пассажирам салона не удалось определить маршрут полета, хотя бы по наземным ориентирам. Этот факт его еще больше встревожил. Вопросы рождались в его голове один за другим. Почему их так недоброжелательно встретили в Якутске? Почему вооруженная охрана-конвой, обращается с членами «вахты», как с заключенными? Где его документы? Почему нельзя задавать даже элементарных вопросов?
Эти вопросы оставались без ответа до самого прилета в конечный пункт следования. Виталий достал из нагрудного кармана свой сотовый телефон для того, чтобы посмотреть время и тут же определил, что в том месте, где находится сейчас вертолет, сотовая связь отсутствует. Оборвалась последняя ниточка, связывающая его с большой землей и цивилизацией….
После трех часов полета вертолет опустился на землю и пилоты сразу же заглушили двигатель. Старший охранник дал команду выйти из салона вертолета. Пассажиры выходили друг за другом и останавливались недалеко, положив свои вещи на землю. Виталий осмотрел вертолет, который был окрашен в цвет хаки, имел бортовой номер, но звезды, которая обычно красовалась на фюзеляже, не было. Вроде бы военный и в то же время нет. Наличие бортового номера немного успокоила Виталия. Летательный аппарат, имеющий бортовой номер, обязательно должен был иметь регистрацию. Стоя с остальными членами «вахты», Виталий запоминал бортовой номер вертолета.
После этого Виталий осмотрелся вокруг. Вертолет приземлился на специальной площадке, находящейся не далеко от домиков поселка, которые были грубо срублены из бревен. Поселок имел также строения, напоминающие современные ангары складских помещений, возле которых стояло несколько грузовых «Уралов» цвета хаки, два бульдозера и «Уазик». Вокруг была тайга, окружающая поселок стройным частоколом сосен. Шахты не было видно. Виталий ожидал увидеть здесь или не далеко от поселка ее копер, свойственный любой шахте в не зависимости от того, какие полезные ископаемые она добывает.

- Все идем за мной! – скомандовал старший охраны, когда последний пассажир вертолета вышел из салона – да быстрей, не ротозейничать, еще успеете освоиться и все осмотреть!

Вся «вахта» двинулась за старшим охранником к поселку. Они подошли к деревянному дому, который отличался от остальных срубленных домиков, своей высотой и внешним видом. Это было что-то такое, напоминающее офис или контору. И действительно, их ввели в довольно большую комнату, похожую на актовый зал, отделанный сосновым тесом, вскрытым лаком. В одной стороне зала стоял стол и несколько стульев, а на остальной площади несколько рядов, скамеек, каждая на пять человек с подлокотниками и откидными сидениями.

- Это наша общая нарядная – информировал старший охранник – сейчас придет начальник шахты и даст вводную информацию. Вещи свои можете пока поставить в углу, после вводного инструктажа, вас расселят по жилым домикам.

Через несколько минут, когда члены вахты расселись по местам, в зал вошел бородатый здоровяк в очках с папкой в руках. Он чинно сел за стол, стоящий перед рядами скамеек и представился:

- Меня зовут Николай Павлович, фамилия Венедиктов, я начальник нашей шахты. Кто из вас горный инженер?

- Я - ответил Виталий – моя фамилия Капустин!

- Рад приветствовать Вас! – вежливо сказал Венедиктов – пройдите сюда за стол, Вы будущий начальник смены и в этой нарядной будете проводить общий ежедневный сменный наряд. Так что привыкайте к своему месту!

- Я же проведу сейчас общий вводный инструктаж – продолжил Венедиктов, когда Виталий сел за стол рядом с ним - а после отвечу на все возникающие у каждого вопросы.
Итак, каждый из вас подписал контракт на работу на шахте, по условиям которого после каждого года работы, будет предоставляться трехмесячный отпуск с поездкой на «большую землю». К работе приступаете завтра с утра. Смена по двенадцать часов, с шестидневной рабочей неделей. Зарплата будет перечисляться каждому на лицевой счет в банке, заявление на открытие счета каждый напишет на бланках, которые получите у меня после инструктажа.
Вы ежемесячно будете получать «корешок» перечисленной на Ваш счет суммы, но денег здесь никто из вас не увидит. Они вам здесь не нужны. Питание и проживание за счет компании, как и написано в контрактах. Расходы, связанные с ежегодной поездкой в отпуск, тоже за счет компании. Жить будете в рубленных деревянных домиках по четыре человека в каждом. Дисциплина строгая и каждому из вас следует выполнять все указания старшего охранника Васютина Петра, который сопровождал вас из Якутска. Инструктаж по технике безопасности завтра на первом наряде проведет ваш начальник смены Капустин. А теперь ваши вопросы.

- Зачем в поселке охрана? – задал первый вопрос один из рабочих вахты – мы что под арестом?

- Во-первых, вы будете добывать алмазы, а это драгоценные камни, как всем известно – спокойно отвечал Венедиктов – поэтому охрана в поселке не только охраняет вас от возможных налетчиков и диких зверей, но и производит досмотр каждого работника и его вещей с целью предотвращения хищений.
Во-вторых, охранять вас от побега бессмысленно – вокруг почти на тысячу километров непроходимая тайга. Два года назад, еще на строительстве шахты один из нанятых работников решился сбежать с шахты, не дожидаясь истечения срока контракта. Он заблудился в тайге и даже трупа его не нашли, видимо, он был съеден дикими хищниками.
В-третьих, охрана выполняет еще одну функцию по поддержанию порядка в поселке. Что-то вроде местной милиции. Практика показала, что на праздники, когда каждому разрешается выпить спиртного, многие начинают сводить счеты друг с другом, устраивая драки и пьяные разборки. Вот тогда и приходится вмешиваться охране.
Спиртное доставляется накануне праздника по заказу каждого из вас, но с записью в долговой книге коменданта поселка. Стоимость заказанного спиртного высчитывается из вашего заработка. Зимой в сильные морозы, вам будут выдавать по сто грамм спирта ежедневно, как наркомовские в войну. Еще вопросы?

- Скажите, Николай Павлович, а как можно часть своего заработка отправлять своей семье? – спросил Виталий.

- Очень просто – отвечал тот – сейчас, каждый из вас подпишет приложение к контракту, в котором есть ваше согласие с условиями работы и быта, установленными в поселке и ваше пожелание о перечислении определенной фиксированной суммы вашего заработка ежемесячно по указанному вами адресу. Эта сумма не должна превышать двадцати тысяч рублей в месяц. Остальные деньги будут лежать на депозитах в банке до их получения вами после окончания срока контракта. Такое условие банка, в котором каждый из вас откроет счет.

- А как насчет связи с семьей? – спросил молодой мужчина.

- Телефонной связи здесь нет – отвечал Венедиктов – сотовой тоже, а насчет писем домой у нас такой порядок – не более одного письма в полгода. Гонять вертушку в Якутск из-за почты очень дорого, так что извиняйте! Еще вопросы есть?

- А как насчет женщин? – неожиданно спросил молодой парень – здесь есть женщины?

- Вопрос очень деликатный – отвечал Венедиктов, немного подумав – женщин здесь нет, но по желанию большинства можно организовать их доставку из Якутска, но за ваш счет! Еще вопросы?

Вопросов больше не было, и Венедиктов приказал коменданту, вошедшему по его вызову, расселить вахту по домикам. Виталия он попросил явиться к нему, после того, как тот поселится в отдельный домик для инженерно-технического персонала. Такой домик был рядом с конторой шахты и уже через полчаса, Виталий предстал перед начальником в его кабинете.
Венедиктов пригласил его присесть на стул, стоящий у стола и сказал, что хочет проинформировать начальника смены по техническим и технологическим вопросам работы шахты. На стене кабинета висела горно-геологическая карта подземных разработок, которую на угольных шахтах называют еще картой шахтных полей. Венедиктов стал около карты и стал рассказывать Виталию технологию добычи алмазоносной породы.

- Это месторождение представляет собой малую кимберлитовую трубку – начал Венедиктов – это уникальный случай алмазного месторождения, не имеющий аналогов в мире. Диаметр трубки всего около ста пятидесяти метров с глубиной около двухсот пятидесяти. Начало жилы алмазоносной породы выходит на глубину около пятидесяти метров.
Строительство шахты началось, полгода назад и за это время был пройден наклонный ствол шахты длиной сто пятьдесят метров, который выходит на начало «спирали» алмазоносных пород. Добыча будет вестись проходческими комбайнами, теми самыми, которыми проходили ствол. Кровля выработок хорошая, крепь деревом, выдача породы лебедочная по наклонному стволу. Переработка породы ручная, которую осуществляют в одном из ангаров, расположенном рядом со стволом. Пустую породу, вывозим самосвалами в небольшой каньон, находящийся в трех километрах отсюда. Давайте сейчас переоденемся в спецодежду и посмотрим все на месте.
Венедиктов и Виталий переоделись в директорской душевой и отправились к стволу шахты, шейка которого была расположена в одном их невысоких ангаров. Тут же была установлена мощная лебедка для подъема людей и породы. Люди опускались и поднимались в людской вагонетке, а порода выдавалась по второй рельсовой ветке в обыкновенных шахтных вагонетках.
В забое шахты работала смена, которая осталась здесь после прохождения ствола. Венедиктов познакомил Виталия с начальником смены, молодым еще человеком, завербовавшимся сюда из Донецкой области Украины. Его звали Константином по фамилии Дробышев. Для Виталия технология добычи породы не вызывала никаких вопросов, он все это отлично знал и его опыта работы в шахте вполне хватало, чтобы все понимать без слов.
После экскурсии в шахту Виталий ушел к себе в домик, в котором проживал еще и Дробышев. Поздно вечером Константин вошел в домик, и у них с Виталием состоялась первая интересная беседа, из которой Виталий узнал много нового о работе этой шахты.
По словам Константина, режим в поселке напоминал режим тюремного поселения. Охрана обращалась с работниками, как с заключенными и было очевидно, что весь ее состав в недалеком прошлом работал в одной из зон Якутии. Манера поведения охранников действовала на людей психологически так, что уже через месяц другой, человек начинал верить в то, что он находится не на свободе, а в зоне, из которой невозможно убежать. За каждое даже незначительное нарушение дисциплины и правил быта, здесь наказывали крупными штрафами, а порой даже работой в две- три смены.
Вскоре Виталий сам все узнал и почувствовал на своей, как говорится шкуре. Охранники поселка алмазодобытчиков действительно были наняты на работу после увольнения их из системы ФСИН. Все без исключения работали когда-то в зонах Якутии и имели опыт охраны зеков. Поэтому, привычки обращения с заключенными настолько вошли у них в обиход, что это для них это считалось нормой. Иногда даже занимались рукоприкладством, избивая нарушителей дисциплины.
Правда, отношение к нему лично, а также к Константину Дробышеву было лояльным и «уважительным». Если на простого рабочего любой охранник мог накричать матом и дать пинка прикладом, то на начальников смен шахты только накричать, без мата и без пинка. На этом преимущество ИТР и заканчивалось. Один раз в неделю проводили «шмон», обыскивали все вещи в комнате на предмет обнаружения украденных алмазов. Дважды в месяц прилетал вертолет, привозил продукты и забирал добытые драгоценные камни.
Так прошел первый месяц работы Виталия на алмазной шахте. Когда ему вручили корешок на зарплату, Виталий не поверил своим глазам, сумма его заработка составила около пяти тысяч долларов. В корешке значились цифры по начислению общей суммы заработка, суммы оправленной семье в двадцать тысяч рублей и суммы положенной на его депозитный счет. После получения этой информации, у Виталия резко улучшилось настроение. Придирки охраны и другие житейские мелочи стали казаться ему незначительными и мелкими неудобствами его новой работы.
Вскоре началась первая для него якутская зима, со своими лютыми морозами, снегами и вьюгами. Всем выдали меховую теплую одежду. Работать стало намного тяжелее, потому что даже на глубине, в шахте было холодно и приходилось постоянно согреваться горячим чаем и иногда сто граммами чистого спирта. Первый Новый год, встреченный Виталием в Якутии запомнился ему на всю его жизнь.
Накануне новогодней ночи каждый заказал себе спиртное в достаточном количестве на несколько дней. Кроме того, по желанию большинства молодых мужиков, им из Якутска привезли женщин легкого поведения для удовлетворения сексуальных потребностей. Мужики, соскучившиеся по женскому телу, проголосовали почти единогласно за такой сервис. Только Виталий с Дробышевым воздержались от голосования «за».
Когда вертолет с проститутками приземлился на площадке поселка, смена Виталия была на работе в шахте. Работников сексуального сервиса встречала смена Дробышева. Вышедшая из салона «вертушки» толпа молодых женщин, громко смеясь и разговаривая, направилась к конторе шахты, в общей нарядной которой их распределили по домикам шахтеров. И хотя Дробышев с Виталием не голосовали «за», им все равно «распределили» одну проститутку на двоих, количества которых не хватало по одной каждому. Было решено, что мужики сами определятся, как и когда они воспользуются услугами работников сексуального сервиса.
После смены Виталий искупавшись, как всегда в душевой шахты, пришел в свой домик. Дробышев в это время приступил к работе и при пересмене ничего не сказал Виталию о присутствии в их домике молодой женщины-проститутки. Когда Виталий вошел в домик, то от неожиданности остолбенел и долго пытался придти в себя.

- Ты кто? – спросил он молодую особу, которая по национальности была очень симпатичной метиской русского и якутки.

- Меня зовут Элеонора – отвечала проститутка – меня привезли сюда для того, чтобы дать вам сексуальную разрядку. Кстати, твой напарник уже разрядился со мной и я готова удовлетворить тебя в любое время.

- Так мы же с Костей не заказывали это обслуживание – недоуменно произнес Виталий.

- Мне это неизвестно – спокойно сказала Элеонора, имя которой было, скорее всего, вымышленным – если ты не хочешь, то я могу просто отдыхать до прихода твоего друга.

Ничего, не ответив, Виталий принялся готовить себе ужин, отказавшись от помощи присутствующей блудницы. Он всегда сам готовил свой ужин после смены. Продукты завозили регулярно, и приготовить что-либо можно было на печи, которую топили заготовленными дровами.

- Ты не бойся – сказала Элеонора – мы проходили медицинский контроль перед тем, как нас сюда привезли - так что давай помогу приготовить еду.

Виталий молчал и продолжал заниматься своим хозяйским делом. Он постепенно стал рассматривать ее внешность и спрашивал себя: а что если и ему разрядится с этой симпатичной метиской? Ее фигура была совершенна, а ее профессиональная привычка выставлять на показ свои красивые ножки и грудь, соблазняла Виталия все больше и больше. У нее было красивое личико, глаза у метисок азиатов и русских были с еле заметной раскосостью, что придавало им особый шарм. Тонкая и длинная шея соблазняла своей смугловатой кожей.

- Будешь есть? – спросил он ее, когда ужин был готов.

- Не откажусь – кокетливо ответила она – а выпить есть что-нибудь?

Виталий поставил на стол сковороду с разогретой тушенкой, достал бутылку водки, заказанную им на Новый год, две рюмки и нарезал хлеба. Откупорив бутылку, он налил себе и Элеоноре по сто грамм, и они выпили за наступающий Новый год. Как ни старался Виталий сдержать себя, у него ничего не получалось, время, проведенное здесь в тайге без женской близости, давало о себе знать. Его естество начинало вздыбливаться и торчать до неприличия, откровенно демонстрируя его неистовое желание.
Элеонора заметила возбуждение Виталия и сама, не дожидаясь приглашения, села ему на колени, обняв его, подставляя свои губы для поцелуя. Виталий настолько возбудился, что перестал себя контролировать. Его руки сами стали раздевать ее, нащупывая все интимные части ее красивого тела. Когда Элеонора была совсем голой, он быстро разделся сам и увлек ее на свою кровать….
Такого бешенного секса у Виталия давно не было, с короткими передышками, меняя позы, они занимались любовью около трех часов, после чего он так крепко заснул, что не услышал, когда утром со смены вернулся Константин. Впереди было три выходных дня, которые два мужика провели с этой красивой проституткой, поначалу меняясь местами, а потом уже втроем занимались сексом, абсолютно не стесняясь друг друга. Весь поселок в эти праздничные дни словно вымер, все его обитатели занимались тем же.



****

Прошла первая зима, приближалось время первого отпуска в конце короткого якутского лета. Виталий с нетерпением ждал наступления даты, когда ему предоставят отпуск, и он сможет улететь домой к семье. Дважды в месяц он писал жене письма и получал на них ответы. Жена писала, что денег, которые она получает перечислением из банка, ей хватает и что дома все хорошо. Она также с нетерпением ждала его приезда в отпуск.
Только этому не суждено было случиться. Когда его смена уже готовилась покидать поселок, его вызвал к себе начальник шахты. Он не стал долго объяснять ему ситуацию и поведал об изменении планов вышестоящего руководства в отношении обоих начальников смен, то есть его и Константина. Они должны были остаться в поселке еще на год. Венедиктов мотивировал это решение острой производственной необходимостью по смене наемных работников.
Планировалось следующее: рабочих обоих «вахт» отправят в отпуск, а обратным рейсом «вертушки» доставят другие смены, состоящие из необученных рабочих, которых нужно будет обучить за короткое время специальности горнорабочего. При этом Венедиктов заверял, что на следующий год отпуск Виталия и Константина составит шесть месяцев или компания выплатит компенсацию за неиспользованный отпуск, как они сами того пожелают.
Виталий и Константин посовещались между собой, решили остаться, как того просил Венедиктов. Они даже не подозревали, какую смену они получат взамен смены, уезжающей в отпуск. Виталию, равно как и Константину были неизвестны действительные планы высшего руководства компании. Начальники смен не могли знать о том, что добыча алмазов на этой шахте незаконна и добытые алмазы попросту воруются у государства, а компания их, добывающая, не только не имеет лицензии на добычу драгоценных камней, но даже нигде не зарегистрирована.
О существовании этой шахты, ее работы и примитивного обогащения алмазоносной породы, существования целого поселка в тайге никто не знал, кроме организаторов крупного преступного бизнеса. Весь состав отработавшей год вахты вертолетами доставили только лишь до Якутска. Всем им приказано было ждать «сопровождающего» с билетами на самолет в здании аэровокзала.
Напрасно люди, отработавшие год на тяжелой и опасной работе, ждали этого «сопровождающего» несколько дней. Он так и не появился. Им не удалось выяснить этот вопрос и у администрации аэровокзала, начальник этого предприятия понятия не имел, кто должен сопровождать большую группу пассажиров рейса Якутск – Москва. Более того, выяснилось, что такого количества билетов на этот рейс не было заказано ни одной компанией, ведущей добычу алмазов в Якутии.
Проведя несколько дней в аэропорту, ребята решили обратиться в прокуратуру города Якутска. К их удивлению они узнали о том, что компании с таким названием в Якутии вообще нет. На выяснение этого вопроса ушло несколько дней. В прокуратуре приняли их заявления, но не более того. На вопрос прокурора, где находится эта шахта и поселок, никто из вахтовиков не мог толком объяснить. Люди не знали даже, в каком направлении от Якутска находится эта шахта. По времени полета было понятно, что расстояние до поселка около тысячи километров. А о том, что работники прокуратуры были «прикуплены» компанией-мошенником на случай обращения вахтовиков по подобному вопросу, им было неизвестно.
Все время скитания в ожидании «сопровождающего» и походам в прокуратуру, обманутые люди голодали, у них не было денег и многие «временно» устраивались на любую работу в Якутске. Хорошо еще, что документы, трудовые книжки, в которых не было даже отметки о принятии их на работу компанией, а также паспорта им выдали прямо по прилету вертолетов из поселка в Якутск.
Те, кто помнил наименование банка, на открытие счета в который они писали год назад заявление, и в котором на счетах должны были накопиться большие суммы заработка, пытались выяснить, существует ли его отделение в Якутске. Оказалось, что работники сбербанка, к которым обратись вахтовики, ничего не знали о существовании самого банка, не то чтобы его отделения в Якутске.
Тем, кому удалось за год заработать денег в Якутске на обратную дорогу, вернулись в Москву и к своему удивлению выяснили, что такого банка никогда не существовало. А где же их заработанные тяжелым трудом деньги? В действительности никаких счетов на перечисление зарплаты им никто не открывал. Это был обыкновенный развод по-русски. Те вахтовики, которые написали заявления о перечислении фиксированной суммы своим семьям, оказались в самом выгодном положении по сравнению с теми, кто не писал таких заявлений. Семьи написавших эти заявления, хотя бы год получали по двадцать тысяч в месяц перечислениями от несуществующего банка. Но не более того!
Виталий с Константином обо всем этом еще не знали, считая по-прежнему, что «зарабатывают» на этой шахте «хорошие деньги». По словам Венедиктова, смена, которая должна прибыть на время отпуска основного состава, проработает на шахте всего лишь три месяца и нужна временно, пока из отпуска не вернутся те, кто «улетает» в отпуск. Все сказанное Венедиктовым казалось логичным и правдоподобным.
И вот когда вертолеты привезли эту временную смену, сразу же после отлета основной вахты, Виталий понял, что этих людей привезли для работы на шахте из лагерей, находящихся в Якутии. Всех прибывших работников собрали в общей нарядной офиса-конторы. Венедиктов, видимо знавший, откуда привезли этот контингент, с самого начала взял «крутой» тон разговора. Виталий никогда не слышавший от него жаргона, убедился в том, что и сам начальник шахты был не таким простачком, за которого выдавал себя весь этот год.

- Ну что, за шантрапу привезли в этот раз? – спросил Венедиктов, начиная разговор с собравшимися людьми – где вас насобирали таких дохлых?

- Слышь, начальник, ты базар фильтруй – резко вскочил выкрикивая один из наемников – ты чё в натуре, братву обижаешь? Мы приехали работать на тебя, а ты в пузырь сходу лезешь!

- А ты кто такой? – спросил Венедиктов ни сколько не смутившись – ты кто, адвокат каждому здесь присутствующему или как - побазарить хочешь? Заруби у себя на носу баклан, пока я говорю – ты должен молчать, а не гавкать! Понял, сука? А каждый пусть сам за себя ответит, если надо!

В нарядной поднялся шум, приезжих раздражал резкий тон Венедиктова и они загудели все громче и громче.

- Вот этих уродов, мы с тобой должны научить работе в забое – прошептал на ухо Виталию Константин – откуда интересно этот сброд? Явные уголовники, не иначе!

- Ты чё, козел нас сучишь? – заорал тот, кого Венедиктов обозвал сукой – мы чё, в натуре в зоне? Так мы не договаривались с твоим нанимателем, не было такого уговора.

Венедиктов не стал больше ничего говорить и многозначительно кивнул старшему охраннику. Тот понял команду шефа и в помещение нарядной вбежало несколько человек охраны, которые были наготове и ждали команды «фас». Они бесцеремонно подбежали к недовольному вожаку, и один их охранников ударил его прикладом автомата по голове. Тот упал на пол, а остальные охранники принялись бить его ногами. Виталий увидел, что одновременно с этим у стен нарядной стояли вбежавшие в помещение многочисленные охранники с автоматами наизготовку.

- Так будет с каждым, кто посмеет здесь качать мне права – сказал Венедиктов, когда избиваемый «адвокат» затих – соблюдение строжайшей дисциплины будет обеспечено незамедлительно! Все поняли, уроды?

Он проинформировал приезжих о порядках, установленных для рабочих шахты, режиме работы и отдыха, представил Виталия и Константина в качестве начальников смен и приказал всем расселяться по жилым домикам. Виталия и Константина он попросил остаться.

- Я хочу чтобы вы оба поняли, как нужно обращаться с этими работничками - сказал он, многозначительно посмотрев каждому в глаза, когда приезжие разошлись – это все бывшие зеки, которых «пришлось» временно набрать на работу здесь в Якутии. Многие заключенные, освобождающиеся после отсидки, остаются в Якутии на постоянное место жительства в различных населенных пунктах. Оттуда их и набрали. Вам предстоит не только обучить их работе в забое, но главное самим быть бдительными, постоянно докладывая о настроении в среде этих работничков охране и мне лично. Все поняли?

Виталию только сейчас стало доходить, как ему человеку, не привыкшему к подобному обращению с подчиненными, придется работать в таких условиях. Радовало только то, что этот кошмар закончится через три месяца, когда эту банду бывших уголовников вывезут из поселка. Но и здесь он ошибся! С этими бывшими зеками ему пришлось работать долго. Смены вахты с тех пор не произошло ни разу. И он сам ни разу не был в обещанном отпуске. Все это время его успокаивала только сумма, которая якобы накапливалась на его счету в банке.
Ежедневная работа в забое представляла собой постоянные разборки и ругань с работниками смены, которые хотя и быстро освоили приемы работы, выполняли ее кое-как и «из-под палки». Видимо сказывалась многолетняя зековская привычка принудительного труда в зоне. Привычка плохо работать была заложена у них на подсознательном уровне. На вопрос Виталия: «Зачем вы сюда приехали, если не хотите работать?», бывшие зеки отвечали, что работают, как умеют и получат то, что заработали, а надрываться никто из них здесь не намерен.
Многое изменилось с приездом этой «подмены». Венедиктов запретил переписку с семьей, перестали выдавать спирт в зимнее время, заказы спиртного к праздникам были отменены, спиртное и проституток стали привозить только охранникам и самому Венедиктову. За плохую работу смены, рабочих ограничивали в продуктах, но их с Константином еще продолжали снабжать в достатке. Изменился и сам Венедиктов, стал груб и постоянно орал на обоих начальников смен за плохую работу их подопечных.
Однажды между ним и Виталием состоялся неприятный разговор. Виталий выражал недовольство по поводу чуть ли не тюремного режима в поселке, в особенности в отказе переписки с семьей. Венедиктов ответил тогда, что если ему не нравится работа, он может уезжать домой, на что Виталий тут же согласился. По своей наивности он спросил, когда за ним прибудет вертолет, на что Венедиктов грубо ответил, что если он хочет покинуть поселок, то может идти на все четыре стороны, но без вертолета. При этом Венедиктов противно расхохотался, нагло глядя в глаза Виталию.
Когда после трех месяцев работы вахты их бывших зеков, они с Константином спросили Венедиктова, почему не прилетает основной состав вахты, улетевшей в отпуск, то он ответил, что все члены прошлой вахты разорвали контракт и придется оставить эту «подмену» на постоянную работу. При этом он нагло сказал, что обещанные отпуска начальников смен «накрываются медным тазом». Он даже не уточнил какие отпуска, те, которые обещал на следующий год продолжительностью в полгода или отпуска вообще.
Теперь вооруженная охрана присутствовала даже в забое. С одной стороны, это было необходимо для обеспечения безопасности Виталия и Константина, но с другой стороны, охранники пристально следили за тем, чтобы рабочие не могли «заныкать» ни одного камешка, попадающего иногда в чистом виде в породе при работе проходческого комбайна. Постоянное присутствие охраны психологически действовало на Виталия, он чувствовал себя заключенным, работающим под автоматами охранников.
Однажды при работе смены в забое, Виталий случайно услышал разговор двух рабочих.

- Сколько ты здесь намерен проработать? – спросил первый по кличке Витольд.

- Не знаю, может быть пару тройку лет – отвечал второй по кличке Длинный – а что?

- Да надоело уже, погулять хочется – продолжил Витольд – бухалово не дают, да и кормят хреново.

- А ты смотрел, сколько у тебя накопилось на счете? – спросил Длинный – только это и заставляет меня работать здесь. Накоплю побольше денег и уеду в свой родной край, на Ставрополье. Пятнадцать лет уже там не был, займусь на заработанные бабки, каким-нибудь бизнесом, не подыхать же в этой проклятой Якутии. Так что, работа здесь для меня единственный шанс уехать на родину, где еще здесь можно заработать такие деньги? Негде!

- Да, ты прав Длинный – согласился Витольд – нужно потерпеть, в зоне, сколько лет терпел, а тут гораздо лучше, чем в зоне!

Виталий понял, что этих бывших зеков наняли и привезли сюда не на три месяца, как говорил Венедиктов, а значит, эта смена рабочих на шахте была заранее запланирована. При первом же случае, Виталий рассказал об этом Константину, на что тот скептически ответил:

- Для нас с тобой это ничего не меняет. Я лично давно понял, что мне придется заторчать на этой шахте не один год! Компания добывающая здесь алмазы скорее всего нелегальная и чем дальше я работаю здесь, тем больше понимаю, что вырваться отсюда не так то просто! Давай договоримся держаться вместе и не раздражать пока Венедиктова подобными вопросами. Пусть будет уверен в нашей с тобой толерантности и «желании заработать». А дальше видно будет!

Виталий согласился с его мнением, но тревожный осадок надолго остался после этого разговора. Он и сам давно уже заподозрил неладное, а подтверждением тому стали расхождения в обещаниях и реальных действиях Венедиктова. Этот начальник был не простым наемником, как они с Константином, это был один из собственников этого бизнеса. Наемник бы так себя не вел.

…Так прошло еще три года. Виталий с Константином даже не напоминали о своих претензиях и недовольствах режимом Венедиктову, который был явно доволен тем, что они смирились со своим положением. «Корешки» на перечисление зарплаты регулярно получали все работники шахты, которые сулили хорошие заработки. У Виталия «удерживали» ежемесячно по двадцать тысяч, якобы высылаемых банком его семье. Но размер накоплений постепенно перестал «успокаивать» не только его с Константином, но и других рабочих.
Когда через три года после своего приезда в поселок несколько бывших зеков запросились домой, Венедиктов категорически отказал этому требованию, все объясняя «производственной необходимостью». Вскоре после этого Виталий случайно услышал разговор Витольда с Длинным. Это произошло в забое при работе смены. Когда Виталий спускался по уклону, где вся смена ждала окончания ремонта проходческого комбайна, у него неожиданно погасла шахтерская лампа.
Передвигаться в полной темноте было невозможно, и он присел, ощупывая аккумулятор и подергивая шнур светильника. Лампа не загоралась, видимо сгорела сама лампочка в светильнике. На ощупь он почти уже приблизился к комбайну, у которого возились Витольд с Длинным. В процессе работы они не видели, как к ним почти вплотную подошел начальник смены, и продолжали ремонт и начатый ими разговор.

- … вряд ли этот козел отпустит нас всех по-хорошему – тихо говорил Витольд – кажется мне, что у них не все чисто, поэтому и сушат мозги, не отпуская, домой.

- Значит нужно втихаря переговорить с остальной братвой и решить, что делать дальше – советовал Длинный – иначе поздно будет. Мне кажется, что если хорошо подготовиться, то всех этих вертухаев, можно связать и скрутить в один момент. Как думаешь?

- А что это даст? – спросил Витольд – улететь отсюда самим, все равно не получиться. Ты умеешь летать на вертолете?

- Ты че, братан, охренел в натуре - ответил Длинный – где бы это я мог научиться летному делу? Не с тобой ли я чалился больше десяти лет в ИК-8 в Ленске?

- То-то и оно! – сказал Витольд – кто сядет за штурвал вертолета? Некому! Поэтому нужно думать, как провернуть все так, чтобы мы смогли быстро отсюда слинять.

- А как с деньгами на счете банка? – сам себя спросил Витольд - если мы «замочим» этих козлов с вертухаями, то это станет известно их хозяину. И если мы даже и доберемся домой, то денег на счету не будет, перечислят обратно или вообще заблокируют счета.

- Это почему же? – спросил Длинный – они, что назад смогут перечислить бабки? Это невозможно! Моя краля работает бухгалтером, и говорила мне когда-то, что зачисленные на счет бабки, назад не перечислишь, а заблокировать лицевой счет можно только по решению суда.

- Это меняет дело – согласился с ним Витольд – нужно продумать захват вертолета с пилотами. Мы возьмем их в заложники и под дулом автомата заставим отвезти нас туда, куда нам нужно. С сегодняшнего вечера, начинаем вырабатывать план побега!

Виталий сидел в темноте и не знал, как ему поступить дальше. Обнаруживать ли себя или отползти немного вверх на ощупь, а затем уже подать голос. После недолгого раздумья, он отполз вверх метров на пять-шесть, и когда не стало слышно голосов Витольда и Длинного, крикнул:

- Вот елки-палки, лампа погасла! Эй, на комбайне, посвети на меня!

В этот момент его ослепили два луча от коногонок Витольда и Длинного. Виталий подергал еще раз шнур своей коногонки, постучал светильником по глыбе породы…, и она загорелась, но снова погасла.

- Что начальник, лампа погасла? – заискивающе спросил Витольд – давай посмотрю!

Виталий снял с головы лампу и подал ее Витольду, не снимая с пояса аккумулятора. Тот вскрыл светильник, вкрутил лампочку до упора, и когда она загорелась, закрыл все и передал Виталию. Витольд с Длинным смотрели на него с опаской - не слышал ли начальник смены их разговора? Виталий делал вид, что ничего не слышал, для чего сказал, что ему подумалось, что у комбайна никого нет. После чего заговорщики успокоились.
Вечером Виталий рассказал о случайно услышанном разговоре Константину. Времени на рассказ при пересмене было немного, ему пришлось говорить скороговоркой, но Константин быстро все понял и сказал, что ему не раз в голову приходила такая же идея. Виталий тоже подумывал о побеге из поселка и они договорились, что полученную информацию не станут доносить Венедиктову. Пусть бывшие зеки договариваются между собой, планируют побег и претворят в жизнь все, что спланируют, а они, Виталий и Константин, присоединятся к побегу в последний момент. Не бросят же их здесь эти люди, с которыми они вели себя лояльно все время пребывания их на шахте?
После этого, оба начальника смены стали замечать, что рабочие часто о чем-то спорили при работе в забое, но когда к ним кто-нибудь подходил на близкое расстояние, все сразу замолкали и продолжали выполнять работу. Стоило отойти подальше, споры снова начинались. По этому факту можно было судить о том, что побег еще не спланирован и все эти споры и тайные разговоры закончатся именно тогда, когда операция по захвату вертолета будет окончательно подготовлена.
И действительно, вскоре споры и перебранки между бывшими зеками прекратились. Виталий и Константин поняли, что побег из поселка подготовлен и должен был произойти в следующее посещение поселка вертолетами, которые доставляли продукты питания, сигареты для всех, и спиртное для охранников регулярно один раз в месяц. До очередного прилета оставалось около двух недель. Венедиктов не подозревал о готовящемся побеге и не мог знать, что скоро произойдет ЧП на вверенном ему предприятии.

****

Виталий и Константин подозревали, что связь с большой землей осуществлялась не только вертолетами. За три года на шахту доставлялись тяжелые запчасти к проходческим комбайнам и несколько раз целые сборные конструкции к установкам грохотов, применяемых для примитивного обогащения алмазоносной породы. Их привозили грузовики откуда-то из тайги.
Однажды Виталий даже поспорил с Константином, который предполагал, что не далеко находится какая-нибудь ремонтная база, а Виталий настаивал на том, что доставка запчастей осуществляется по судоходной реке, а уже от реки груз доставлялся мощными «Уралами» по дороге в тайге. После спора оба пришли к выводу, что судоходная река находится в пределах досягаемости автомашины при трехчасовой поездке.
Однако, они не знали, куда можно доплыть по этой реке, даже если бы им удалось найти там лодку. А если и можно доплыть до Якутска, то это было бы чистой авантюрой – их легко могли засечь с вертолета через день, максимум два, после их исчезновения. Бежать по реке не имело никакого смысла. Витольд с Длинным в своей беседе, подслушанной Виталием, даже не рассматривали вариант побега по реке. Видимо они оба имели неплохой опыт организации побегов из лагеря и делали ставку на захват вертолетов с взятием пилотов в заложники, что само по себе являлось уголовным преступлением.
Можно было, конечно объяснить это воспрепятствованием удержанию людей, удерживаемых силой в рабстве, но это только чисто теоретически. Обычно прокуроры на суде придерживаются мнения законного противодействия посредством обращения в правоохранительные органы. Причем их никогда не смущало то, что порой сами правоохранительные органы содействуют современному рабству, а обратиться с заявлением в некоторых ситуациях практически невозможно по разным причинам.
Приближался день прилета в поселок вертолетов, а по мере этого приближения нарастала скрытая тревога среди рабочих всего поселка. Это было заметно, если знать, что намечен побег, а для непосвященных охранников и Венедиктова, все было обычно и спокойно. Охрана, предвкушая прибытие очередной партии алкоголя, была в приподнятом настроении, а так как за все время работы здесь бывших зеков не было ни одного случая попытки побега, вела себя расслабленно, без должной бдительности и осторожности.
Когда настал день побега, то волею судьбы, Виталию выпадала ночная смена, а Константин заступил со своей сменой в день. После обеда около двух часов дня по местному времени, послышался гул вертолетов. Он быстро нарастал и вскоре обе «вертушки» зависли над посадочной площадкой, находящейся недалеко от поселка. Виталий сел у окна и наблюдал за происходящими событиями.
Вот к вертолетам подъехали две машины с небольшой группой рабочих, свободных от смены в шахте. Их всегда брали для разгрузки и погрузки грузов. С ними были четыре вооруженных охранника. Остальные охранники находились в поселке, причем те, которым нужно было идти в ночную смену дежурить в забой и охранять территорию, отдыхали в своих домиках.
Нападение на охранников около вертолетов произошло внезапно. Бывшие зеки быстро разоружили их без единого выстрела. Охранники, не ожидавшие нападения, были связаны и уложены лицом вниз в одном из грузовиков. Виталию было видно из окна, как это произошло. По условному и известному только нападавшим сигналу, они одновременно накинулись на всех четырех охранников, которые не успели, видимо, даже сообразить, что происходит.
После этого четверо рабочих, вооружившихся автоматами охранников, ворвались в салоны вертолетов, по двое в каждый, и, угрожая оружием пилотам, взяли их в заложники. Виталию было не видно, что домики, где проживали охранники, были предварительно окружены рабочими, которые ждали условного сигнала по захвату тех, кто будет выбегать на улицу. Но операция по захвату вертолетов пошла изначально не так, как была спланирована.
У каждого охранника имелась малогабаритная рация, по которым они переговаривались. Нападавшие на охрану у вертолетов, отобрали эти рации у разоруженных охранников. Рации всегда включены в режиме дежурного приема и поэтому для рабочих находящихся под землей кто-то из бывших зеков дал команду о захвате в забое. Услышав условный сигнал, работающие в забое накинулись на охрану и также быстро и без эксцессов разоружили ее. Все рабочие смены погрузились в людскую тележку и выехали на гора. Связанных и обезоруженных охранников оставили в забое. Константина среди поднявшихся на поверхность не было. По всей вероятности, он остался связанным вместе с охраной в забое.
Этот факт дал понять Виталию, что Константину, а стало быть, и ему, не удастся сбежать с восставшими рабочими, которые не принимали их за «своих». Это остановило его от выхода на улицу, где уже шла перестрелка между охранниками и бывшими зеками. Отдыхающие охранники, услышавшие по рации условный сигнал по захвату в забое, быстро все поняли и выскакивая на улицу, тут же попадали в руки засады возле домиков. Многих удалось разоружить, а многие вернулись в свои домики и открыли огонь на поражение из окон, разбив в них стекла. Охранников, дежуривших на территории, зекам не удалось захватить, они тут же присоединились к своим оборонявшимся, профессионально заняв позиции, намного выгодные для них при стрельбе. Быстрого захвата не получилось. Перестрелка затягивалась на неопределенное время.
В ходе боя, были убиты несколько человек с обеих сторон. Нападавшие вели огонь одиночными выстрелами, что означало об отсутствии у восставших достаточного запаса боеприпасов. Это определяло тактику ведения боя для охранников. Провоцируя восставших на стрельбу и не рискуя попасть под огонь, они затягивали перестрелку, надеясь, на то, что вскоре патроны у бывших зеков закончатся. Виталий давно уже отошел от окна и опасаясь попадания в него шальной пули, лежал на полу. Рядом с окном залег кто-то из охранников, который матерился на чем свет стоит, и изредка давал короткие очереди.

- Слушайте все! – прокричала рация у залегшего у окна охранника – я обращаюсь ко всем охранникам от имени нашей братвы! Мы захватили в заложники пилотов и если вы не прекратите огонь, то мы начнем убивать их по одному.

Это был голос Витольда. Виталий узнал его и понял, что он и Длинный были руководителями побега и что в случае удачного развития дальнейших событий у них с Константином появляется шанс сбежать из этого поселка. Отношения с Витольдом и Длинным, работавшими в его смене у него были хорошие. После того, как Виталий узнал о готовящемся побеге, он сам постоянно улучшал эти отношения, переводя их в доверительный формат.

- Пусть мне ответит начальник охраны – потребовала рация голосом Витольда – что он молчит, как будто перестрелка происходит не у него на объекте?

- Что ты зек вонючий хочешь от меня услышать? – послышался голос начальника охраны Васютина – у твоей затеи нет никакого шанса. Не считай меня за дурака – ты никогда не расстреляешь пилотов, среди твоей братвы нет летчиков!

- Напрасно ты так думаешь, начальник – возразил голос Витольда – по одному пилоту можем убить, а двое, оставшихся в живых, справятся с управлением вертолетов. И не забывай, что у нас есть еще и твои подчиненные в заложниках. Четверо здесь в кузове грузовика, двое в забое шахты и четверо в домике в поселке. Что ты на это скажешь вертухай вонючий?

- А то и скажу – цинично ответил Васютин - моих охранников можешь застрелить хоть сейчас. Охранники знали, куда шли работать за большие бабки, и для меня, как и для тебя, главное чтобы были живы пилоты.

Перестрелка, затихшая на время разговора двух противостоящих группировок, снова началась после того, как донеслись несколько выстрелов в районе грузовиков, стоящих у вертолетов. Никто толком не знал, что там произошло, толи бывшие зеки застрелили охранников, лежащих вниз лицом в кузове грузовика, толи это были случайные выстрелы. Поскольку выстрелы совпали с ответом Васютина о том, что Витольд может убить охранников «хоть сейчас», то вполне вероятно, что это было сделано незамедлительно.

- Петр Иванович – закричала под окном рация, обращаясь к Васютину – группа вооруженных рабочих пробивается к вертолетной площадке со стороны шахты короткими перебежками. Они продвигаются по окраине поселка, обстреливая нас сзади.

- Пусть несколько человек развернутся для обстрела заходящих в тыл ублюдков – скомандовал Васютин – ребята, нам продержаться нужно пару часов, Венедиктов должен был давно уже вызвать подмогу. Так что держитесь!

- Братва! Этот козел еще и блефует – ответила рация голосом Витольда – мы точно знаем, что связи с большой землей в поселке нет! Так что вертухай поганый, заткни свое хавало, мы и сами блефовать можем!

Васютин ничего не ответил после своего неудачного блефа, но перестрелка со стороны охранников только усилилась. Кто-то из них, возможно, нечаянно попал в бензобак «Урала», который взорвался вместе с плененными в его кузове охранниками. Вспыхнул и вертолет, стоящий рядом с грузовиком, из которого выбежали несколько бывших зеков с автоматами и, прикрываясь пилотами, перебежали в вертолет, стоящий дальше от горевшей машины. Охранники, будучи профессиональными стрелками, убили троих перебежчиков, которые упали в тот момент, когда они уже вбегали в салон вертолета. Вместе с застреленными остались и их автоматы, что меняло расклад сил в этом бою.

- Кто стрелял в бензобак, уроды? – вопросительно прокричала рация голосом Васютина – суки такие, соображать надо, куда стреляешь!

Ему никто не ответил, кто теперь определит, кто именно попал в бензобак? В этот момент натиск восставших со стороны шахты усилился и заставил Васютина отдать команду по круговой обороне в поселке. Он понимал, что если напирающим сзади зекам удастся ворваться в поселок, то оборонявшиеся потеряют свое позиционное преимущество. Вскоре в ходе перестрелки сложилась непредвиденная Витольдом ситуация, которая и решила исход неудавшегося побега.

- Петя! Ты слышишь меня – закричала рация, обращаясь к Васютину – это говорят пилоты из вертолета. Мы обезоружили своих захватчиков и готовы вступить в бой. Убили еще троих прямо в салоне. Эти скоты не подозревали, что каждый из пилотов вооружен пистолетом, которые мы и применили при подвернувшемся случае.

- Молодцы ребята! – прокричал Васютин – не высовывайтесь из вертушки, мы сами добьем остальных! Вы слышите подонки? Кто сложит оружие добровольно, останется в живых, а кто окажет сопротивление – будет расстрелян на месте! Даю на все про все, пять минут!

Витольд понял, что сражение проиграно. Освободившиеся пилоты были вооружены теперь еще и автоматам