ГлавнаяПрозаЭссе и статьиМемуары → Приобские исповеди. 40. Сбербанк.

Приобские исповеди. 40. Сбербанк.

17 августа 2019 - Владимир КУДРЕНКО
Однажды вечером за чаем разговор в прорабской комнате зашёл о банках. Не о стеклянных. В девяностые годы, особенно во время дефолта многие банки канули в Лету. Безвозвратно и с деньгами вкладчиков. Многие из них изначально были пирамидами, но ни один из них так и не стал восьмым чудом света. Пострадавших было полстраны. Мои сотрапезники приводили примеры, которые были на слуху ещё и в начале третьего тысячелетия. Я же рассказал, что доверяю Сбербанку несмотря на финансовые события начала девяностых, и рассказал о случае, произошедшем довольно давно.
В сентябре 1977 года бабушка и дедушка решили продать дом в городе Омске и переехать в райцентр Большеречье, в котором жили раньше. Присутствовать при оформлении сделки бабушка попросила меня. Я только что окончил институт и готовился поехать на Алтай, откуда мне объединение «Главалтайводстрой» платило повышенную стипендию, которую они были вынуждены ещё и увеличивать из-за моих оценок.
Покупательница дома привезла нам деньги мелкими купюрами по три и пять рублей, и только пятьсот рублей из всех пяти тысяч были купюрами по двадцать пять. Меня к принятию решений бабушка не допускала, руководила всем процессом сама, даже в мелочах. Сумму продажи тогда было принято утаивать от государства, они договорились официально объявить о трёх тысячах, а ещё о двух не упоминать.
После первого захода к нотариусу пошли в сберкассу, там покупательница отсчитала пять тысяч. Бабушка Анна отложила две тысячи в один карман сумочки, а три в другой. Потом они с покупательницей решили всё-таки успеть к нотариусу до обеденного перерыва. Бабушка попросила меня положить три тысячи на аккредитив, подала мне одну пачку денег, вторую оставила в сумочке, и они пошли в нотариальную контору, до которой было недалеко.
Пересчитав деньги в пачке, кассирша сказала, что здесь две тысячи. Всё поняв, я помчался к бабушке. Она не поверила мне, и мы начали в комнате ожидания пересчитывать деньги. Бабушка впала в панику, это  мешалл мне считать мелкие купюры. Она постоянно причитала. Я часто сбивался со счёта. Всё это происходило на глазах двух десятков человек, которые в обеденный перерыв никуда не расходились, ожидая в очереди. Перед ними была картина, на которой  молодой человек считает деньги перед плачущей бабушкой. Я сильно волновался, поэтому и сбивался со счёта. Наконец, мы насчитали три тысячи, бабушка убедилась, что она подала мне не ту пачку, но опять запаниковала, узнав, что две тысячи остались в отделении сберкассы ещё не оформленными.
Мы вернулись в сберкассу. Я отсчитал ещё одну тысячу и подал кассирше. Она сказала, что не хватает тридцати рублей. Я подал ей ещё тридцать рублей. Аккредитив был оформлен, и мы пошли к нотариусу. Всю дорогу в контору и в комнате ожидания бабушка (при всех) причитала, что её обманули на тридцать рублей, и что на эти деньги можно было бы купить больше десяти килограммов колбасы. Знаменательный был продукт советского времени – полукопчёная колбаса «Краковская»! По два рубля и шестьдесят копеек за килограмм. Похоже, я выглядел в глазах присутствующих мошенником, обманывающим старушку на их глазах. Наконец, все документы были оформлены, и мы поехали в Большеречье.
Пребывание в сильном стрессе не прошло для меня бесследно. На другое утро у меня расстроился желудок, и это продолжалось весь день, хотя до этого такого не случалось уже много лет.  Я понял, что в таких серьёзных событиях не нужно доверять руководство случайным, неподготовленным к такой роли людям.
История получила продолжение. Работники сберкассы вечером обнаружили в кассе избыток денег в тридцать рублей. Видимо, они просчитались на одну купюру в двадцать пять рублей, и на одну пятёрку. По омскому адресу в аккредитиве они поехали в дом, который продавался. Там им сказали, что сестра бабушки Анастасия живёт на соседней улице, буквально в ста метрах. Ей они и отдали тридцать рублей.  Таким образом, вся история закончилась благополучно.
С тех пор я доверяю работникам сбербанка, который в советское время назывался объединением «Гострудсберкасс», или как-то похоже на это. О чём и поведал моим собеседникам. Мы вскипятили ещё чайник чая, заварили. Мои сотрапезники тоже рассказали о своих случаях с ошибками при подсчёте денег. В две тысячи втором году я перестал ездить на вахты, нашёл работу в Омске.
В 2005 произошло ещё одно памятное событие в моих взаимоотношениях со сбербанком. В конце сентября мы перевозили из Владимирской области брата тёщи в Омскую область. Он там оставался совсем один после смерти своих старших родственников, и по общей договорённости мы с женой поехали за ним, чтобы не бросать его совсем одного, без родни. Шёл ему тогда семидесятый год. Недвижимость была продана, деньги переведены в дорожные чеки. В начале октября дядюшке сообщили в Большеречье по почте, что он может получить деньги по чекам. Примерно десятого числа он приехал в Омск, где мы его встретили на автовокзале и привезли домой.
Дома перекусили. Потом я поехал с дядей Юрой в сбербанк. Тогда в банке один человек, оператор оформлял документы, а деньги и сберкнижки выдавал другой – кассир. Дядя Юра решил восемь тысяч долларов положить на валютный счёт, а остальные получить наличными, тоже в долларах. Оператор отдала нам документы, мы пошли в кассу, где нам всё и выдали. Я посмотрел, что в сберкнижке восемь тысяч долларов, а дядюшке досталась пачка американских рублей. Я не стал их пересчитывать.  Только дома обратил внимание, что пачка эта как-то подозрительно толстовата. Пересчитали. Всё стало понятно. Кассирша подумала, что на книжке рублёвый вклад в восемь тысяч российских рублей, и отсчитала дядюшке пачку долларов, исходя из этого заблуждения. Разница с учётом курса в том году составляла около двухсот двадцати тысяч рублей. Мы поехали в сбербанк возвращать переплату. В голове была только одна мысль: кому-то из работников банка придётся долго выплачивать недостачу из своего заработка. Мы не могли этого допустить. Мысль оставить этот излишек себе даже не возникала.
Двадцать минут ушло на стояние в очереди, потом кассирша собралась куда-то отойти, но я сказал, что у нас срочное дело, и в её интересах принять нас как можно скорее. Объяснил ситуацию. Кассирша сделала большие глаза и даже открыла от удивления рот. Я подал ей сберкнижку и пачку валюты. Счётная машинка быстро пересчитала наличность, а кассирша убедилась, что вклад валютный. Нам сказали большое спасибо.
Потом об этом случае было приятно рассказывать, не упоминая адреса отделения сбербанка, поскольку в банке кроме кассирши об этом вряд ли кто узнал. А если бы узнал, кассирше грозило бы наказание. Некоторые мои слушатели потом утверждали, что мы поступили глупо, что сейчас так не делают. А я и сейчас не раскаиваюсь в «содеянном», потому что твёрдо убеждён, что «Есть деньги, которые Бог посылает, и деньги, которые чёрт подбрасывает».
Дяди Юры уже нет. Он прожил в Сибири, в доме родной сестры больше двенадцати лет, не дожив до 82 всего две недели. Радовался обилию грибов и ягод,  сибирской рыбалке в затоне и на Большой речке, занимался огородничеством, ездил на велосипеде по Большеречью и на рыбную ловлю. Иногда баловался пивом. В последний год жизни недуг приковал его к постели.
В третьем тысячелетии мне доводилось иметь дело с разными банками, но я выбираю только один, когда есть возможность выбора.
17.08.2019

© Copyright: Владимир КУДРЕНКО, 2019

Регистрационный номер №0455482

от 17 августа 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0455482 выдан для произведения:
Однажды вечером за чаем разговор в прорабской комнате зашёл о банках. Не о стеклянных. В девяностые годы, особенно во время дефолта многие банки канули в Лету. Безвозвратно и с деньгами вкладчиков. Многие из них изначально были пирамидами, но ни один из них так и не стал восьмым чудом света. Пострадавших было полстраны. Мои сотрапезники приводили примеры, которые были на слуху ещё и в начале третьего тысячелетия. Я же рассказал, что доверяю Сбербанку несмотря на финансовые события начала девяностых, и рассказал о случае, произошедшем довольно давно.
В сентябре 1977 года бабушка и дедушка решили продать дом в городе Омске и переехать в райцентр Большеречье, в котором жили раньше. Присутствовать при оформлении сделки бабушка попросила меня. Я только что окончил институт и готовился поехать на Алтай, откуда мне объединение «Главалтайводстрой» платило повышенную стипендию, которую они были вынуждены ещё и увеличивать из-за моих оценок.
Покупательница дома привезла нам деньги мелкими купюрами по три и пять рублей, и только пятьсот рублей из всех пяти тысяч были купюрами по двадцать пять. Меня к принятию решений бабушка не допускала, руководила всем процессом сама, даже в мелочах. Сумму продажи тогда было принято утаивать от государства, они договорились официально объявить о трёх тысячах, а ещё о двух не упоминать.
После первого захода к нотариусу пошли в сберкассу, там покупательница отсчитала пять тысяч. Бабушка Анна отложила две тысячи в один карман сумочки, а три в другой. Потом они с покупательницей решили всё-таки успеть к нотариусу до обеденного перерыва. Бабушка попросила меня положить три тысячи на аккредитив, подала мне одну пачку денег, вторую оставила в сумочке, и они пошли в нотариальную контору, до которой было недалеко.
Пересчитав деньги в пачке, кассирша сказала, что здесь две тысячи. Всё поняв, я помчался к бабушке. Она не поверила мне, и мы начали в комнате ожидания пересчитывать деньги. Бабушка впала в панику, это  мешалл мне считать мелкие купюры. Она постоянно причитала. Я часто сбивался со счёта. Всё это происходило на глазах двух десятков человек, которые в обеденный перерыв никуда не расходились, ожидая в очереди. Перед ними была картина, на которой  молодой человек считает деньги перед плачущей бабушкой. Я сильно волновался, поэтому и сбивался со счёта. Наконец, мы насчитали три тысячи, бабушка убедилась, что она подала мне не ту пачку, но опять запаниковала, узнав, что две тысячи остались в отделении сберкассы ещё не оформленными.
Мы вернулись в сберкассу. Я отсчитал ещё одну тысячу и подал кассирше. Она сказала, что не хватает тридцати рублей. Я подал ей ещё тридцать рублей. Аккредитив был оформлен, и мы пошли к нотариусу. Всю дорогу в контору и в комнате ожидания бабушка (при всех) причитала, что её обманули на тридцать рублей, и что на эти деньги можно было бы купить больше десяти килограммов колбасы. Знаменательный был продукт советского времени – полукопчёная колбаса «Краковская»! По два рубля и шестьдесят копеек за килограмм. Похоже, я выглядел в глазах присутствующих мошенником, обманывающим старушку на их глазах. Наконец, все документы были оформлены, и мы поехали в Большеречье.
Пребывание в сильном стрессе не прошло для меня бесследно. На другое утро у меня расстроился желудок, и это продолжалось весь день, хотя до этого такого не случалось уже много лет.  Я понял, что в таких серьёзных событиях не нужно доверять руководство случайным, неподготовленным к такой роли людям.
История получила продолжение. Работники сберкассы вечером обнаружили в кассе избыток денег в тридцать рублей. Видимо, они просчитались на одну купюру в двадцать пять рублей, и на одну пятёрку. По омскому адресу в аккредитиве они поехали в дом, который продавался. Там им сказали, что сестра бабушки Анастасия живёт на соседней улице, буквально в ста метрах. Ей они и отдали тридцать рублей.  Таким образом, вся история закончилась благополучно.
С тех пор я доверяю работникам сбербанка, который в советское время назывался объединением «Гострудсберкасс», или как-то похоже на это. О чём и поведал моим собеседникам. Мы вскипятили ещё чайник чая, заварили. Мои сотрапезники тоже рассказали о своих случаях с ошибками при подсчёте денег. В две тысячи втором году я перестал ездить на вахты, нашёл работу в Омске.
В 2005 произошло ещё одно памятное событие в моих взаимоотношениях со сбербанком. В конце сентября мы перевозили из Владимирской области брата тёщи в Омскую область. Он там оставался совсем один после смерти своих старших родственников, и по общей договорённости мы с женой поехали за ним, чтобы не бросать его совсем одного, без родни. Шёл ему тогда семидесятый год. Недвижимость была продана, деньги переведены в дорожные чеки. В начале октября дядюшке сообщили в Большеречье по почте, что он может получить деньги по чекам. Примерно десятого числа он приехал в Омск, где мы его встретили на автовокзале и привезли домой.
Дома перекусили. Потом я поехал с дядей Юрой в сбербанк. Тогда в банке один человек, оператор оформлял документы, а деньги и сберкнижки выдавал другой – кассир. Дядя Юра решил восемь тысяч долларов положить на валютный счёт, а остальные получить наличными, тоже в долларах. Оператор отдала нам документы, мы пошли в кассу, где нам всё и выдали. Я посмотрел, что в сберкнижке восемь тысяч долларов, а дядюшке досталась пачка американских рублей. Я не стал их пересчитывать.  Только дома обратил внимание, что пачка эта как-то подозрительно толстовата. Пересчитали. Всё стало понятно. Кассирша подумала, что на книжке рублёвый вклад в восемь тысяч российских рублей, и отсчитала дядюшке пачку долларов, исходя из этого заблуждения. Разница с учётом курса в том году составляла около двухсот двадцати тысяч рублей. Мы поехали в сбербанк возвращать переплату. В голове была только одна мысль: кому-то из работников банка придётся долго выплачивать недостачу из своего заработка. Мы не могли этого допустить. Мысль оставить этот излишек себе даже не возникала.
Двадцать минут ушло на стояние в очереди, потом кассирша собралась куда-то отойти, но я сказал, что у нас срочное дело, и в её интересах принять нас как можно скорее. Объяснил ситуацию. Кассирша сделала большие глаза и даже открыла от удивления рот. Я подал ей сберкнижку и пачку валюты. Счётная машинка быстро пересчитала наличность, а кассирша убедилась, что вклад валютный. Нам сказали большое спасибо.
Потом об этом случае было приятно рассказывать, не упоминая адреса отделения сбербанка, поскольку в банке кроме кассирши об этом вряд ли кто узнал. А если бы узнал, кассирше грозило бы наказание. Некоторые мои слушатели потом утверждали, что мы поступили глупо, что сейчас так не делают. А я и сейчас не раскаиваюсь в «содеянном», потому что твёрдо убеждён, что «Есть деньги, которые Бог посылает, и деньги, которые чёрт подбрасывает».
Дяди Юры уже нет. Он прожил в Сибири, в доме родной сестры больше двенадцати лет, не дожив до 82 всего две недели. Радовался обилию грибов и ягод,  сибирской рыбалке в затоне и на Большой речке, занимался огородничеством, ездил на велосипеде по Большеречью и на рыбную ловлю. Иногда баловался пивом. В последний год жизни недуг приковал его к постели.
В третьем тысячелетии мне доводилось иметь дело с разными банками, но я выбираю только один, когда есть возможность выбора.
17.08.2019
 
Рейтинг: 0 9 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
120
93
93
88
87
Ты говорил… 1 сентября 2019 (Жанна Зудрагс)
84
Самый лучший!! 22 августа 2019 (Анна Гирик)
82
76
71
70
67
67
67
64
63
На селе 27 августа 2019 (Алексей Ананьев)
59
53
52
52
51
51
51
51
50
50
Прощай! 30 августа 2019 (Василий Акименко)
47
45
40
38
37