ГлавнаяПоэзияЛирикаФилософская → Яков Есепкин Деяния

 

Яков Есепкин Деяния

19 сентября 2013 - Яков Есепкин

Яков Есепкин

 

Деяния

 

 

Луч забвенья блеснет -- звездной славы рассыплется цепь,

Ершалаима тень ляжет пеплом на зелень Медины.

Вековые смарагды святили болота и степь,

Города и погосты, а ныне пронзают руины.

 

Навсегда осыпается проклятый вечностью цвет,

Маргаритки вплетают в венки тем, кто книжно бесплотен.

Эти звезды по-варварски будут судить черный свет

И огнями полоть сорняки белоснежных полотен.

 

Эти звезды черны, только для ожерелья тебе

Хватит блеска у них, возгоравшихся над слободою,

Если камни воздвигнут надгробье последней мольбе,

Ты его освещай переменно с Полярной звездою.

 

Север, север парчовый, его ли дыханье пьяней

Богоносной чумы, италийских цезурных фиолов,

Долго ангелы нас берегли, апрометных огней

Днесь уже не прейти, не горит и подсвечник Эолов.

 

Лет валькирий тяжел и стозвучен, бессмертие нам

Уготовано было, но прочат уделы иные

Мертвым вечным певцам, а цветочки обрядные снам

Пусть ауры дают, аще красны юдоли земные.

 

Ничего боле здесь не затлит мишуру декабря,

Нет и елей для нас, так равно ангелки уповают,

Свечки дарствуют всем, кто возносит еще прахоря

К неботверди в мечтах, с кем нощные певцы пировают.

 

Были музы ко мне милосердны и щедры всегда,

Налетали сельфиды иль пифии грузно горели,

Десно строфы теклись и алмазная рдела Звезда

Над свечницей ночной, ссеребрились теперь акварели.

 

Сколь за Слово платить не серебром, а кровью, пускай

Не рыдают хотя божевольные эти камены,

Иисусе-Цветок, мертвых певчих в лазурь отпускай,

Нам не будет одно меж святых псалмопевцев замены.

 

И почто за бессмертие плату уродцы берут,

Сих браменников жалких я видел на ангельских тризнах,

Высоки небеса, а лазурность ли воры сотрут,

Небоцарские тати, душившие дочек в старизнах.

 

Только нощным певцам, только правым и званым к венцам

По величию шпиль избирается, паки столпница,

Всуе ныне цвести, веселиться хоромным ловцам,

Положенна сословью лукавому смерть-власяница.

 

Бросим темных алмазов мерцанность, веретищ худых

Несоцветную мреть на Господнем пороге и всплачем,

Хорошо и горели, ищите сейчас молодых,

Тьмой оплаканных певчих, коль звезды и багрие прячем.

 

За открытые раны, тяжелое золото лир,

За победы имперские и поклоненье бессилью

Нам позвездно воздастся еще и на Родине, Пирр,

Поцелуем в чело иль венком именным к надмогилью.

 

 

***

 

Мы,Господь,прележимвокровавомрядне,

Авхожденьяхстезичеловекамторили,

Такивьютсяпонимтолькозмеиодне,

Васильковый колорчернотьмырастворили.

 

Ах,пустыесады,чтосейчасгоревать

Очервовыхплодахизабельныхцветочках,

Выйдемперстамиихкостянымисрывать,

Распеватипсалмывсмертоимных сорочках.

 

Червным,Господь,начнутвертоградыцвести

Ицерковкипогрудьискраснятся преднами,

АнгелыТвоичаднемоглиупасти--

Имвверхуибелетьсвсенощнымизвонами.

 

*** 

 

Эту звездную близость, сиреневых скрипок рыданье

Кто разбился в куски --понимает, а ты их прости.

Нас Отчизна легко ненавидела и на прощанье

Тяжело полюбила за муки на крестном пути.

 

Виждь, сердца, точно камни, давно прогибают скрижали,

Возлежат под горами добитые черным цевьем,

Так почто, как святые, стопы от земли отрывали

И горели под нами следы темносиним огнем?

 

Все звездами ожгло, во свинце полыхают сирени,

Погребальным командам свободные дали штыки.

На Вальхалле найдут, яко должно, пускай наши тени

В азиатских одеждах угрюмые гробовщики.

 

Век туда мы стремились, небесные били фиолы

С золотыми нектарами, викингов чтили за их

Неподкупность и честность, еще авестийские школы

Наш урок разберут, буде мертвых пречтут и нагих.

 

Север Азии мил, а в раю лишь едины когорты,

Краска смерти сотрет основные земные цвета,

Что за яд изорвал нетлеенные эти аорты,

Скажет Вакх нам скорей, скажут бренность и славы тщета.

 

Одиночество в мраморе кармном легко небодержцам,

Слишком долго свои мировольные узы несли

Мы к оцветникам райским, теперь и речем громовержцам,

Небо полнившим вечность, чтоб те не касались земли.

 

Знаю я, кто убил и меня, и могильщиков оных,

Бедный Йорик очницы вперяет пустые из тьмы

В тени жалкие ал, в турмы мертвых, на шатах зеленых

Мало будет свинца, северяне добавят сурьмы.

 

Той багряной сурьмы, от которой пьянели царицы,

Молодые наложницы делались мела белей,

Фаэтон улетел, но иные гремят колесницы,

Рим не любит молчанья и антики шумен келей.

 

Нас рабыни любили, а профили грешниц и ныне

Светлый рай украшают, нимфетки не знают времен,

Посмотри, посмотри, как за нами в тартарской пустыне

Совлачатся они, как у наших стенают рамен.

 

Станем ими опять любоваться, доколе возможно,

Забывать ли сейчас меловых и рыдающих дев,

Нас любили они, а теперь благочестие ложно,

Вот и плачут пускай, тени царские в мгле разглядев.

 

Белладонны для всех напасли и вина данаиды,

В арманьяк и рейнвейн пусть глядятся ловцы жемчугов

Из летейских каналов, исторгнут и тени Аиды,

Жемчуг свой подберем, хватит льда для каверных слогов.

 

Но молю, не сдвигай свечи ненависти к изголовью,

Может, встретимся вновь при зажженных во славу свечах,

После смерти полюбят меня, но такою любовью,

От которой застынут и слезы в кровавых лучах.

 

 

 

 



© Copyright: Яков Есепкин, 2013

Регистрационный номер №0160034

от 19 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0160034 выдан для произведения:

Яков Есепкин

 

Деяния

 

 

Луч забвенья блеснет -- звездной славы рассыплется цепь,

Ершалаима тень ляжет пеплом на зелень Медины.

Вековые смарагды святили болота и степь,

Города и погосты, а ныне пронзают руины.

 

Навсегда осыпается проклятый вечностью цвет,

Маргаритки вплетают в венки тем, кто книжно бесплотен.

Эти звезды по-варварски будут судить черный свет

И огнями полоть сорняки белоснежных полотен.

 

Эти звезды черны, только для ожерелья тебе

Хватит блеска у них, возгоравшихся над слободою,

Если камни воздвигнут надгробье последней мольбе,

Ты его освещай переменно с Полярной звездою.

 

Север, север парчовый, его ли дыханье пьяней

Богоносной чумы, италийских цезурных фиолов,

Долго ангелы нас берегли, апрометных огней

Днесь уже не прейти, не горит и подсвечник Эолов.

 

Лет валькирий тяжел и стозвучен, бессмертие нам

Уготовано было, но прочат уделы иные

Мертвым вечным певцам, а цветочки обрядные снам

Пусть ауры дают, аще красны юдоли земные.

 

Ничего боле здесь не затлит мишуру декабря,

Нет и елей для нас, так равно ангелки уповают,

Свечки дарствуют всем, кто возносит еще прахоря

К неботверди в мечтах, с кем нощные певцы пировают.

 

Были музы ко мне милосердны и щедры всегда,

Налетали сельфиды иль пифии грузно горели,

Десно строфы теклись и алмазная рдела Звезда

Над свечницей ночной, ссеребрились теперь акварели.

 

Сколь за Слово платить не серебром, а кровью, пускай

Не рыдают хотя божевольные эти камены,

Иисусе-Цветок, мертвых певчих в лазурь отпускай,

Нам не будет одно меж святых псалмопевцев замены.

 

И почто за бессмертие плату уродцы берут,

Сих браменников жалких я видел на ангельских тризнах,

Высоки небеса, а лазурность ли воры сотрут,

Небоцарские тати, душившие дочек в старизнах.

 

Только нощным певцам, только правым и званым к венцам

По величию шпиль избирается, паки столпница,

Всуе ныне цвести, веселиться хоромным ловцам,

Положенна сословью лукавому смерть-власяница.

 

Бросим темных алмазов мерцанность, веретищ худых

Несоцветную мреть на Господнем пороге и всплачем,

Хорошо и горели, ищите сейчас молодых,

Тьмой оплаканных певчих, коль звезды и багрие прячем.

 

За открытые раны, тяжелое золото лир,

За победы имперские и поклоненье бессилью

Нам позвездно воздастся еще и на Родине, Пирр,

Поцелуем в чело иль венком именным к надмогилью.

 

 

***

 

Мы,Господь,прележимвокровавомрядне,

Авхожденьяхстезичеловекамторили,

Такивьютсяпонимтолькозмеиодне,

Васильковый колорчернотьмырастворили.

 

Ах,пустыесады,чтосейчасгоревать

Очервовыхплодахизабельныхцветочках,

Выйдемперстамиихкостянымисрывать,

Распеватипсалмывсмертоимных сорочках.

 

Червным,Господь,начнутвертоградыцвести

Ицерковкипогрудьискраснятся преднами,

АнгелыТвоичаднемоглиупасти--

Имвверхуибелетьсвсенощнымизвонами.

 

*** 

 

Эту звездную близость, сиреневых скрипок рыданье

Кто разбился в куски --понимает, а ты их прости.

Нас Отчизна легко ненавидела и на прощанье

Тяжело полюбила за муки на крестном пути.

 

Виждь, сердца, точно камни, давно прогибают скрижали,

Возлежат под горами добитые черным цевьем,

Так почто, как святые, стопы от земли отрывали

И горели под нами следы темносиним огнем?

 

Все звездами ожгло, во свинце полыхают сирени,

Погребальным командам свободные дали штыки.

На Вальхалле найдут, яко должно, пускай наши тени

В азиатских одеждах угрюмые гробовщики.

 

Век туда мы стремились, небесные били фиолы

С золотыми нектарами, викингов чтили за их

Неподкупность и честность, еще авестийские школы

Наш урок разберут, буде мертвых пречтут и нагих.

 

Север Азии мил, а в раю лишь едины когорты,

Краска смерти сотрет основные земные цвета,

Что за яд изорвал нетлеенные эти аорты,

Скажет Вакх нам скорей, скажут бренность и славы тщета.

 

Одиночество в мраморе кармном легко небодержцам,

Слишком долго свои мировольные узы несли

Мы к оцветникам райским, теперь и речем громовержцам,

Небо полнившим вечность, чтоб те не касались земли.

 

Знаю я, кто убил и меня, и могильщиков оных,

Бедный Йорик очницы вперяет пустые из тьмы

В тени жалкие ал, в турмы мертвых, на шатах зеленых

Мало будет свинца, северяне добавят сурьмы.

 

Той багряной сурьмы, от которой пьянели царицы,

Молодые наложницы делались мела белей,

Фаэтон улетел, но иные гремят колесницы,

Рим не любит молчанья и антики шумен келей.

 

Нас рабыни любили, а профили грешниц и ныне

Светлый рай украшают, нимфетки не знают времен,

Посмотри, посмотри, как за нами в тартарской пустыне

Совлачатся они, как у наших стенают рамен.

 

Станем ими опять любоваться, доколе возможно,

Забывать ли сейчас меловых и рыдающих дев,

Нас любили они, а теперь благочестие ложно,

Вот и плачут пускай, тени царские в мгле разглядев.

 

Белладонны для всех напасли и вина данаиды,

В арманьяк и рейнвейн пусть глядятся ловцы жемчугов

Из летейских каналов, исторгнут и тени Аиды,

Жемчуг свой подберем, хватит льда для каверных слогов.

 

Но молю, не сдвигай свечи ненависти к изголовью,

Может, встретимся вновь при зажженных во славу свечах,

После смерти полюбят меня, но такою любовью,

От которой застынут и слезы в кровавых лучах.

 

 

 

 



Рейтинг: 0 92 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!