ГлавнаяПоэзияКрупные формыПоэмы → Беллерофонт. Гл.2. Клевета Сфенебеи

 

Беллерофонт. Гл.2. Клевета Сфенебеи

16 сентября 2014 - Алексей Сальникофф
article239332.jpg
Граждане были готовы держать оборону,
И защитить убежавшего сына-юнца,
Прет во дворце жить оставил его по закону,
И заменил на два года убийце отца.
С юношей он занимался искусством военным,
И в подтвержденье отцовства то был аргумент.
Чтоб Гиппоной не считался изгоем презренным,
С ним проводил свои дни сын царя Мегапент.

Быстро поладили юноши между собою –
Оба царевича были равны по летам.
Рослые, быстрые, силой подобны прибою,
Крепкие мышцы их тел – корабельным жгутам.
С ярым упорством готовился Изгнанный к войнам,
Речь о которых вёл часто воинственный Прет.
Было сказать невозможно о муже достойном,
Что не прожил он на свете семнадцати лет.

Беллерофонт* красотой был сравнимым с богами:
Длинные кудри до плеч, синь божественных глаз,
Стройное мощное тело с прямыми ногами,
Широкоплеч, как держащий свод неба Атлас.
Этим  красавцем пленилась царица Тиринфа
И возжелала запретной горячей любви,
И не беда, что сбежал Гиппоной из Коринфа,
Не испугало её, что и руки в крови.

Муж её часто гулял по горам и равнинам.
«Только в движенье здоровье!» – считал властелин,
А Сфенебея-царица спешила к мужчинам
На стадион, где милее других был один…
Немолодая она, лет не меньше трёх дюжин,
Внешность прекрасна, и строен божественный стан,
Лик - Афродиты, и зубы – два ряда жемчужин,
А в голове у неё – удивительный план:
            
«Этот изгнанник Коринфа и умный, и статный,
И красотою мужской, словно бог наделён,
Пусть не богат он сейчас, только род его знатный,
Честолюбив Гиппоной и характер силён!
Муж седовласый, воинственный Прет, старше вдвое,
В спальне супружеской часто тоскую одна!
Не поменять ли его на чужого героя,
Чтоб восходил он на ложе не только для сна!

Станет тогда Гиппоной полноправным тираном,
И покорятся Акрисий и старый Сизиф!» –
Думала так Сфенебея над пагубным планом,
Беллерофонта сообщником вообразив.
Долго она добивалась с пришельцем свиданья
И уловила для этого нужный момент –
По вечерам продолжал муж по склонам блужданья,
В город соседний с ночёвкой ушёл Мегапент.

«Слушай царицу внимательно, юный изгнанник!
Хочешь ли быть полновластен и очень богат?
Или желаешь страдать, как отверженный странник,
Чтоб по дороге ночами мерещился брат?
Будешь до тризны ты бедным, как горы Атласа,
Или погибнешь, как воин простой, на войне,
Но не поднимешься выше, поверь, волопаса,
Если судьбу не доверишь безропотно мне!»

 «Что предлагаешь, царица? Над чем буду властен?
 Я не достоин вниманья персоны твоей!»
«Станешь царём, если будешь расчётлив и страстен –
Я влюблена, Гиппоной, обними же скорей!»
И подошла Сфенебея вплотную к герою,
В сторону сразу отпрянул  коринфский изгой:
«Я не хочу заниматься любовной игрою,
Ты, Сфенебея, не путай меня со слугой!»

«Ты ещё молод, не знаешь о чувствах вселенских,
Не уступлю никому я тебя, Гиппоной!
Лишь от меня ты узнаешь о хитростях женских –
Прета убьёшь – станешь царствовать вместе со мной!
Вижу, не трус ты, коль жизни лишил человека.
С лёгкостью, значит, отправишь и мужа в Аид!
Ты, Гиппоной, образец настоящего грека –
Сильный и смелый во всём и, как царь, родовит!»

Был Гиппоноя ответ ей суров и спокоен:
«Я – не убийца, царица, а жертва вина!
Муж твой – правитель хороший и славы достоин,
Я не предам его, как молодая жена!»
Беллерофонт, развернувшись, направился к двери:
«Быть твоим мужем – мне мойрами не суждено!»
«Ты пожалеешь, несчастный, об этой потере!» –
Дочь Иобата промолвила, глядя в окно.

Он нарочито покинул Тиринфа пределы,
Чтобы не видеть ему властелина жену.
Хмурилось небо, летели любимцы Нефелы,
Ветер поднял высоко на заливе волну...
Конь его в лес уносил, где под хвоей сосновой
Мог Гиппоной предаваться заветным мечтам,
Не ожидал от Судьбы неприятности новой —
Резко она расставляет людей по местам!

Крупными каплями дождь застучал по граниту,
Ветер ломать начал верхние ветки дерев,
Пламень по тучам скользнул, словно нож по графиту,
Зевс проявил к поведенью царицы свой гнев.
Грозный Борей завывал и протяжно, и гулко,
Ночь надвигалась с залива, темнея сурьмой.
Бурным ненастьем прервалась тирана прогулка,
Раньше обычного Прет возвратился домой.

Бросилась к мужу, рыдая, жена Сфенебея:
«Беллерофонт надругаться хотел надо мной!
Платье порвал! – прокричала она, не краснея. –
Пусть за позор он заплатит высокой ценой!»
«Слушай, царица, но это совсем невозможно –
Я до грозы его видел в прибрежном лесу!
Речь, Сфенебея, твоя и поддельна, и ложна –
Он до сих пор, я уверен, стоит на мысу!»

«Ты – за ворота, пришелец ворвался  в покои!
Стал угрожать, что убьёт и тебя, и меня.
Гневно крича, защитила я брака устои,
Прыгнул в окно он и спешно вскочил на коня...»
«Слабо мне верится в это, моя Сфенебея!
За проведённый здесь год стал он сыном вторым…»
«О, властелин, поразмысли, умом не слабея,
Фору давал ты всегда мудрецам семерым!

Если юнец говорил, находясь в возбужденье,
Значит, нависла опасность над нами, тиран!
Надо убить Гиппоноя, к чему рассужденья!
Хочешь лишишься всего, как великий Уран?»
«Я не могу это сделать по воле Зевеса,
Будет убийством нарушен всемирный закон!
И не спасёт меня даже ночная завеса…
В Ликию завтра пошлю, где казнён будет он!»

Письма писал к Иобату тиран до рассвета –
Несколько воском покрытых древесных пластин.
В них излагалась коварная просьба от Прета,
Злостью пропитано древо до самых глубин...
Эос проткнула синь неба своими перстами,
Громко раздался вдали грубый голос купца,
Бойко на рынке торговля пошла лоскутами,
Ждал  у окна напряжённо тиран «подлеца».

Нежно на склонах горы зеленел виноградник,
Ярко белела поодаль Тиринфа стена,
Въехал неспешно в ворота задумчивый всадник,
Остановил у дворцовых дверей скакуна.
Вышел навстречу изгою властитель усталый:
«В Ликии ждёт эти письма мой тесть Иобат.
Ты, Гиппоной, теперь – воин вполне возмужалый,
И никогда не объявишь себе целибат!

Там у царя подрастают две дивных богини,
Здесь, в Арголиде, таких не узреть никогда –
Очи прекрасней Стимфальского озера сини.
Ждут тебя парусник, ветер, морская вода!
Беллерофонт, укрощая характер свой пылкий,
Принял письмо и в раздумьях пошёл на причал:
«В Ликию эта поездка – подобие ссылки
Или преддверье счастливых и светлых начал?»


                    *Беллерофонт —  греч. – «Убийца Беллера»
 
Продолжение следует.

© Copyright: Алексей Сальникофф, 2014

Регистрационный номер №0239332

от 16 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0239332 выдан для произведения: Граждане были готовы держать оборону,
И защитить убежавшего сына-юнца,
Прет во дворце жить оставил его по закону,
И заменил на два года убийце отца.
С юношей он занимался искусством военным,
И в подтвержденье отцовства то был аргумент.
Чтоб Гиппоной не считался изгоем презренным,
С ним проводил свои дни сын царя Мегапент.

Быстро поладили юноши между собою –
Оба царевича были равны по летам.
Рослые, быстрые, силой подобны прибою,
Крепкие мышцы их тел – корабельным жгутам.
С ярым упорством готовился Изгнанный к войнам,
Речь о которых вёл часто воинственный Прет.
Было сказать невозможно о муже достойном,
Что не прожил он на свете семнадцати лет.

Беллерофонт* красотой был сравнимым с богами:
Длинные кудри до плеч, синь божественных глаз,
Стройное мощное тело с прямыми ногами,
Широкоплеч, как держащий свод неба Атлас.
Этим  красавцем пленилась царица Тиринфа
И возжелала запретной горячей любви,
И не беда, что сбежал Гиппоной из Коринфа,
Не испугало её, что и руки в крови.

Муж её часто гулял по горам и равнинам.
«Только в движенье здоровье!» – считал властелин,
А Сфенебея-царица спешила к мужчинам
На стадион, где милее других был один…
Немолодая она, лет не меньше трёх дюжин,
Внешность прекрасна, и строен божественный стан,
Лик - Афродиты, и зубы – два ряда жемчужин,
А в голове у неё – удивительный план:
            
«Этот изгнанник Коринфа и умный, и статный,
И красотою мужской, словно бог наделён,
Пусть не богат он сейчас, только род его знатный,
Честолюбив Гиппоной и характер силён!
Муж седовласый, воинственный Прет, старше вдвое,
В спальне супружеской часто тоскую одна!
Не поменять ли его на чужого героя,
Чтоб восходил он на ложе не только для сна!

Станет тогда Гиппоной полноправным тираном,
И покорятся Акрисий и старый Сизиф!» –
Думала так Сфенебея над пагубным планом,
Беллерофонта сообщником вообразив.
Долго она добивалась с пришельцем свиданья
И уловила для этого нужный момент –
По вечерам продолжал муж по склонам блужданья,
В город соседний с ночёвкой ушёл Мегапент.

«Слушай царицу внимательно, юный изгнанник!
Хочешь ли быть полновластен и очень богат?
Или желаешь страдать, как отверженный странник,
Чтоб по дороге ночами мерещился брат?
Будешь до тризны ты бедным, как горы Атласа,
Или погибнешь, как воин простой, на войне,
Но не поднимешься выше, поверь, волопаса,
Если судьбу не доверишь безропотно мне!»

 «Что предлагаешь, царица? Над чем буду властен?
 Я не достоин вниманья персоны твоей!»
«Станешь царём, если будешь расчётлив и страстен –
Я влюблена, Гиппоной, обними же скорей!»
И подошла Сфенебея вплотную к герою,
В сторону сразу отпрянул  коринфский изгой:
«Я не хочу заниматься любовной игрою,
Ты, Сфенебея, не путай меня со слугой!»

«Ты ещё молод, не знаешь о чувствах вселенских,
Не уступлю никому я тебя, Гиппоной!
Лишь от меня ты узнаешь о хитростях женских –
Прета убьёшь – станешь царствовать вместе со мной!
Вижу, не трус ты, коль жизни лишил человека.
С лёгкостью, значит, отправишь и мужа в Аид!
Ты, Гиппоной, образец настоящего грека –
Сильный и смелый во всём и, как царь, родовит!»

Был Гиппоноя ответ ей суров и спокоен:
«Я – не убийца, царица, а жертва вина!
Муж твой – правитель хороший и славы достоин,
Я не предам его, как молодая жена!»
Беллерофонт, развернувшись, направился к двери:
«Быть твоим мужем – мне мойрами не суждено!»
«Ты пожалеешь, несчастный, об этой потере!» –
Дочь Иобата промолвила, глядя в окно.

Он нарочито покинул Тиринфа пределы,
Чтобы не видеть ему властелина жену.
Хмурилось небо, летели любимцы Нефелы,
Ветер поднял высоко на заливе волну...
Конь его в лес уносил, где под хвоей сосновой
Мог Гиппоной предаваться заветным мечтам,
Не ожидал от Судьбы неприятности новой —
Резко она расставляет людей по местам!

Крупными каплями дождь застучал по граниту,
Ветер ломать начал верхние ветки дерев,
Пламень по тучам скользнул, словно нож по графиту,
Зевс проявил к поведенью царицы свой гнев.
Грозный Борей завывал и протяжно, и гулко,
Ночь надвигалась с залива, темнея сурьмой.
Бурным ненастьем прервалась тирана прогулка,
Раньше обычного Прет возвратился домой.

Бросилась к мужу, рыдая, жена Сфенебея:
«Беллерофонт надругаться хотел надо мной!
Платье порвал! – прокричала она, не краснея. –
Пусть за позор он заплатит высокой ценой!»
«Слушай, царица, но это совсем невозможно –
Я до грозы его видел в прибрежном лесу!
Речь, Сфенебея, твоя и поддельна, и ложна –
Он до сих пор, я уверен, стоит на мысу!»

«Ты – за ворота, пришелец ворвался  в покои!
Стал угрожать, что убьёт и тебя, и меня.
Гневно крича, защитила я брака устои,
Прыгнул в окно он и спешно вскочил на коня...»
«Слабо мне верится в это, моя Сфенебея!
За проведённый здесь год стал он сыном вторым…»
«О, властелин, поразмысли, умом не слабея,
Фору давал ты всегда мудрецам семерым!

Если юнец говорил, находясь в возбужденье,
Значит, нависла опасность над нами, тиран!
Надо убить Гиппоноя, к чему рассужденья!
Хочешь лишишься всего, как великий Уран?»
«Я не могу это сделать по воле Зевеса,
Будет убийством нарушен всемирный закон!
И не спасёт меня даже ночная завеса…
В Ликию завтра пошлю, где казнён будет он!»

Письма писал к Иобату тиран до рассвета –
Несколько воском покрытых древесных пластин.
В них излагалась коварная просьба от Прета,
Злостью пропитано древо до самых глубин...
Эос проткнула синь неба своими перстами,
Громко раздался вдали грубый голос купца,
Бойко на рынке торговля пошла лоскутами,
Ждал  у окна напряжённо тиран «подлеца».

Нежно на склонах горы зеленел виноградник,
Ярко белела поодаль Тиринфа стена,
Въехал неспешно в ворота задумчивый всадник,
Остановил у дворцовых дверей скакуна.
Вышел навстречу изгою властитель усталый:
«В Ликии ждёт эти письма мой тесть Иобат.
Ты, Гиппоной, теперь – воин вполне возмужалый,
И никогда не объявишь себе целибат!

Там у царя подрастают две дивных богини,
Здесь, в Арголиде, таких не узреть никогда –
Очи прекрасней Стимфальского озера сини.
Ждут тебя парусник, ветер, морская вода!
Беллерофонт, укрощая характер свой пылкий,
Принял письмо и в раздумьях пошёл на причал:
«В Ликию эта поездка – подобие ссылки
Или преддверье счастливых и светлых начал?»


                    *Беллерофонт —  греч. – «Убийца Беллера»
 
Продолжение следует.
Рейтинг: +2 211 просмотров
Комментарии (1)
Анастасия Сальникова # 16 сентября 2014 в 21:22 0
Исключительно интересная и жизненно-правдивая глава.
Поистине, коварство женщин неистребимо...
Хочется отметить, что и вторая глава этого повествования написана отлично! Ни одного сбоя ритма, ни одной кривой рифмы,И опять хочу отметить,что автор не применяет глагольных рифм вообще!
Кроме того, чувствуется свободное владение темой и многие знания по ней!
Это хорошо!
Браво, Рапсод!

super live1