Квашня

23 февраля 2015 - Василий Семечкин
Пришла  телефонограмма  и  Лука  засобирался  в  музвзвод.  Трогал  виолончель,  чистил  форму,  укладывал  «личные  вещи»,  в  основном  мелочёвку:  помазок,  бритва,  маленькие  блестящие  ножницы.  Это  что  бы  ногти  стричь – догадался  Серёжа.  С  ногтями  струны  не  прижмёшь.  Струны…  прикрыв  глаза,  вдруг  увидел   оркестр,  музыкантов. 
- Цезура!! - топал  ногой  дирижер,  -  куда  понеслись!? – и  бросал  руки  вниз.  Почти  до  пола.   Глубоко  нырял  головой,  выпучивал  глаза,  затем  медленно  распрямлялся,  подносил  ладонь  ко  рту  и  так  замирал -  с  ладонью  у  морщинистого  рта,  изумлённый,  весь  в  искусстве  и  с  выпученными  глазами.  Как  безумец.  Ближний  ряд   скрипачей  от  ужаса  втягивал головы  в  плечи.
-  Хочешь,  я  скажу там  про  тебя?  Ну  чего  молчишь?  -  уложив  последнее,  Лука  потянул  молнию  сумки.  -  Думаешь,   срубил   Прыщавого  и  всё?    В  открытую  не  нападут,  но  подловят.   Будут  ждать  момента.  А  ты?  Ты  тоже  будешь  ждать.  Каждый  день  и  каждую  ночь.  На  чёрта  тебе  эта  стрельба,  ты  же  музыкант,  эти  тупоголовые  всё  равно  не  поймут.  Гэ-гэ,  бэ-бэ.  Деревня.
Откуда  он  такой  умный?  - не  открывая  глаз,  Серёжа  скорчился  на  табуретке,  – Взрослый,  наверное,  не  то, что  он,  Серёжа  -  наивный  дурачок.  Охмурил  двух  девок,  запустил  учёбу,  бросил  обеих,  сбежал  в  армию.   А  чего  хотел?  Тогда  не  думал,  просто  сбежал  и  всё,  от  оркестра,  от  классного  дирижёра,  вообще  от  всей  той  жизни.  А  скрипачи  тогда?  Думали, что  все  эти  дирижёрские  гримасы  и  бешеная   экспрессия – показное.  Напугать  их  маленьких.    Не  показное.  Так  выглядит  душа  в  поисках  истины,  но  где  им  знать…  
Лука  щурился  на  аккуратно  подстриженные    ногти.
-  И  ещё.  Слышал,  как  проверяют  на  годность?
-  Ну?
-  Говорят,  привязывают  кошек,  или  бродячих  собак  и  дают  стрелять.
-  Зачем?
-  Смотрят – будешь  стрелять  в  живое,  или  нет.   -   Серёжа  открыл  глаза:  грубо  крашеные   железные  стойки,  зелёные  стены  и  бурые  одеяла.  Где-то  под  полом  крысы  и  так  ещё  почти  два  года.  Тоска…
Однажды,  ещё  давно,  в  сумерках,  маленький  Серёжа  и  бабушка  шли  домой.  Поравнявшись  с  какой-то подворотней,  услышали   тяжёлые  шлепки  и  утробный  вой.  Заглянули.  У  кирпичной  стены  извивалось  какое-то  маленькое  животное,  трое  подростков  молча  наблюдали.  Затем  один   из  них   сгребал  за  шкирку  это  животное  и  с  размаху  швырял  об  стену.  И  вновь – шлепок,  бьющиеся  в конвульсиях  лапы   и   вой.  Это  была  кошка.
Прощались  на  кпп  у  ворот.
-  Ну,  так  что,  сказать?  Или  нет?  - Лука  закинул  сумку  на плечо,  обернулся.
-  Не  знаю.   Присяга…  и  отец  военный.  Тарахтеть  в  музвзводе?  Всё  равно  это  не  оркестр.  Бумс-бумс  и  всё.   Не  знаю.

На  полигоне  к  Серёже  неожиданно  подошёл  Длинный.  Встал  за  спиной.  Суйменкулов  задвигал  желваками  и  полез  поправлять  Сереже   приклад.   Сейчас  кошку  подсунут  -  закусил  губу   Серёжа.  
-  Ну  как?  -  негромко  спросил  Длинный.
-  Двэсти  мэтров  бером,  -  обернулся  Суйменкулов  и  начал    вставать.
-  Лежите.    Сколько  позиций  оборудовали? 
-  Две.
-  Мало.  Надо  три.
Длинный  обошёл  сбоку,  присел. Просунул  палец  между  окуляром  и   Сережиным  глазом.
-  Так  держите,  ближе  не  подводить,  отдачу  ещё  не  отменяли.    Не  нужны  мне  тут…  безглазые. В  роте  как?  Не  пристают? 
-  Нет,  вроде…
-  Вроде,  или  нет?
-  Нет.
Надо  же  - отец  родной,  а  кошку  всё  равно  подсунет,  рано,  или  поздно.  Не  буду  стрелять,  хоть  убейте.
Кошку  не  подсунули,  подсунули  наряд  в  караул. 
-  Этим  стрелкам  патроны  не  давать,   -    прапорщик  захлопнул  ящик,  строго  посмотрел  на  сержанта.  -  Не  давать,  говорю.  Ясно?
-  Как  же…  а  по  уставу?  -  сержант  вытянул  лицо.  Прапорщик  тронул  лиловый  нос.
-  Я  говорю  не  давать.   Им   полигона  мало,  перестреляют  тут   всех  на хрен.  Этого, - ткнул  пальцем  в  Серёжу, -  поставим  не  на  объект.  Попроще  что-нибудь.   Что  там  у  нас?
-  Столовая,  квашпункт… 
-  Вот  на  квашню  и  ставь.  Не  в  караул,  а  сторожем.  Пусть  капусту  и  охраняет,  хе-хе.   -  Приблизил  лицо,  -  нам  же  спокойней  будет,  ясно?  Иди  оформляй.  -  И,  кряхтя,   полез  завязывать  коричневый   шнурок.

Значит  оружие  без  патронов  и  охранять  капусту.  Хорошо,  что  не  дерьмо.   Сортир  например.   Значит  ему – Серёже  не  доверяют.  А  Прыщавому?   А  Прыщавому  доверят,  поставят  на  объект,  снабдят  патронами.  Попрется  кто-нибудь  случайно – грибник,  или  алкаш  какой-нибудь  из  деревни, -  стреляй  не  хочу.  И  Прыщавый  застрелит.  Если  он  людей  бьёт-калечит  за  просто  так,  значит  может  и  убить.  Скажет  потом,  что  было  нападение  на  пост.  А?  Или  не  так  всё.  Чёрт…  Лука  уехал – последний,  с  кем  поговорить  и  только  деревья  мотаются  под  ветром,  только мрак  ночной,  а  за  спиной  бетонной  чудовище.  Безлюдное.  Бездушное.  Серое   как  предрассветная  мгла.
-  Эй,  земляк!
Из-за  кустов   выдвинулись   тени.  Близились,  ширились,  перекатывались  волнами. 
-  Стой!  -  Серёжа  сдёрнул  карабин.
-  Ты  что,  земляк!  Своих  не  узнаёшь?
Солдаты.  Группой,  человек   в   шесть.  Один,  вроде  бы  с  кухни,  двоих  тоже  где-то  видел,  ещё  «оратор»  -  на  присяге  красиво   говорил;    в  середине    вообще    какой-то  странный:  короткий,  тощий,  шинель  по  полу,  голова   вниз,  из-под  ушанки  волосы.    Девка?  Точно  девка!  Вон  оно  что.
-  Стой!  Стрелять  буду!
-  Может  у  тебя  и  патроны  есть?  -  голос  скрипучий  и  мерзкий.  Прыщавый…
Серёжа  вжался  в  бетон,  передёрнул  затвор.  Все  замерли.
-  Слышь,  земеля,  уйди  от  дверей  по-хорошему,  мы  тут  щас…  быстренько  и  свалим.  Ну!  Оглох,  что  ли?
-  Сами  уходите.  Не  положено.  Объект здесь.  -  Серёжа  сцепил  зубы,  сжал  карабин.  -  уходите! 
-  Да нет  у  него  патронов,  сторож  нах,  квашню  охраняет,  не  видите,  что  ли?   
-  А,  хер  с  ним,  давай  здесь  -  «оратор»  потащил  девку  за рукав,  закружил,  на  ходу  сдергивая  шинель,  остальные,  очнувшись,    стали  заламывать  ей  руки. 
-  Без  шинели  не  дам,  -  задушено  просипела  девка  и  полезла  царапаться.  Ушанка  съехала   набок,  рот  перекосился,  -  не  дам!  Аааа...
-  Погоди! –  вскинулся   Прыщавый,   -  этого  надо  валить,  продаст  сволочь.    -  Стал  зловеще  надвигаться,  -  заходи  сбоку!
Группа  неуверенно  топталась. Отделились  двое,  Серёжа  выставил  штык.   Сердце  колотило  по  рёбрам.  Хоть  бы  один  патрон,  или  свисток,  как  поднять  тревогу?  Или  не  тревога  это  вовсе?  Что  это  вообще?  
-  Да  не  так,  идиоты!  - Прыщавый  метнулся   к  кустам,  вывернул  из  полуразрушенной  стены   кирпичи.  -  Уйдёшь!?  -  и,  не  дожидаясь  ответа,     резко,  с  хрипом    выбросил  руку.  Мимо.  Брызнули  осколки,  один  зацепил  щёку,  по  рукаву  скатился  к  ногам.  Второго  броска  Серёжа  не  увидел,  принял  тупой  удар   по  голове,  стал  оседать.  -  Вали!  -  заорал  Прыщавый,  двое  уже  выдёргивали  карабин;  Прыщавый  подскочил,  остервенело  стал   вбивать  каблуки  в  Серёжины    руки  -  отдай  карабин,  сволочь! Отдай,  говорю!  -  и  бил,  бил…

Сверху  всё  белое.  Серёжа  очнулся  и  долго  не  мог   сообразить:  где  он?  В  морге?  Он  умер?  Но  вот  же  стена  и  дверь,  дужка  кровати   -  всё  как  на  земле,  а  белое  -  это  потолок.  Ясно.  Хотел  что-то  вспомнить,  но  мозги  затянуло  липким  туманом.  Сквозь  туман  тихие  голоса,  как  эхо    издалека,  но  слышно.  Говорили  двое. 
-  Что  у  него  с  руками?
-  Отбили.
-  Зачем?
-  Не  отпускал  карабин.
-  Так  и  не  отпустил?
-  Здесь  уже  пальцы  разжимали.  Втроём.  Отмывай  теперь  кровь…
-  С  чего  отмывай?
-  С  карабина.
-  Аа…  ну  это  рефлекторное. 
-  Что?
-  Что  не  отпускал.  Reflexus  хватательный  дистантный.  Робинсона,  скорее  всего, а  может  Янишевского-Бехтерева,  поди  разбери.
-  Ну  да,  ну  да.
Шаги.  Кто-то   третий.   Подошёл,  склонился  близко.   Серёжа  почувствовал  тепло,  разлепил  веки.  Сквозь  муть  -  вогнутое  лицо  и  взгляд,   в  это  раз  не  отрешённый,  отеческий  какой-то,  внимательный.  Тронул  бинты  на  руках,  прошептал:
-  Плохо…  
Длинный,  -  догадался  Серёжа,  а  те  двое  -  врачи.  Значит  - санчасть,  или  госпиталь.
-  К  тебе  там  приехали, -  Длинный  присел  на  край.
-  Кто? - собственный  голос  прозвучал  как  из  бочки.  
-  Девушка  какая-то.
-  Светленькая,  или  тёмненькая?   -  Серёжа  сделал  движение,  стрельнуло  в  голову,  перед  глазами  поплыли  мушки. 
-  Лежи,  куда  рванулся.  Скажем -  пусть  попозже  навестит,  куда  тебя  такого.
Серёжа  попытался  улыбнуться  одеревеневшим  лицом. Да,  попозже.  И Длинный - хороший, добрый  такой. Конечно  попозже,  куда  ему  сейчас. Помусолил  губы. 
-  А  кошку  не  будете  привязывать?  -  Длинный  поднял  брови,  оглянулся  на  врачей.
-  Всё,  уходим.  Бред  пошёл.  -  Двое  в  халатах  шагнули  на  выход,  Длинный  тоже.  В  дверях  обернулся.
-  Темненькая,  -  помолчав,  добавил  совсем  тихо,  как  бы  себе  под  нос   -  вроде  красивая.

© Copyright: Василий Семечкин, 2015

Регистрационный номер №0273256

от 23 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0273256 выдан для произведения: Пришла  телефонограмма  и  Лука  засобирался  в  музвзвод.  Трогал  виолончель,  чистил  форму,  укладывал  «личные  вещи»,  в  основном  мелочёвку:  помазок,  бритва,  маленькие  блестящие  ножницы.  Это  что  бы  ногти  стричь – догадался  Серёжа.  С  ногтями  струны  не  прижмёшь.  Струны…  прикрыв  глаза,  вдруг  увидел   оркестр,  музыкантов. 
- Цезура!! - топал  ногой  дирижер,  -  куда  понеслись!? – и  бросал  руки  вниз.  Почти  до  пола.   Глубоко  нырял  головой,  выпучивал  глаза,  затем  медленно  распрямлялся,  подносил  ладонь  ко  рту  и  так  замирал -  с  ладонью  у  морщинистого  рта,  изумлённый,  весь  в  искусстве  и  с  выпученными  глазами.  Как  безумец.  Ближний  ряд   скрипачей  от  ужаса  втягивал головы  в  плечи.
-  Хочешь,  я  скажу там  про  тебя?  Ну  чего  молчишь?  -  уложив  последнее,  Лука  потянул  молнию  сумки.  -  Думаешь,   срубил   Прыщавого  и  всё?    В  открытую  не  нападут,  но  подловят.   Будут  ждать  момента.  А  ты?  Ты  тоже  будешь  ждать.  Каждый  день  и  каждую  ночь.  На  чёрта  тебе  эта  стрельба,  ты  же  музыкант,  эти  тупоголовые  всё  равно  не  поймут.  Гэ-гэ,  бэ-бэ.  Деревня.
Откуда  он  такой  умный?  - не  открывая  глаз,  Серёжа  скорчился  на  табуретке,  – Взрослый,  наверное,  не  то, что  он,  Серёжа  -  наивный  дурачок.  Охмурил  двух  девок,  запустил  учёбу,  бросил  обеих,  сбежал  в  армию.   А  чего  хотел?  Тогда  не  думал,  просто  сбежал  и  всё,  от  оркестра,  от  классного  дирижёра,  вообще  от  всей  той  жизни.  А  скрипачи  тогда?  Думали, что  все  эти  дирижёрские  гримасы  и  бешеная   экспрессия – показное.  Напугать  их  маленьких.    Не  показное.  Так  выглядит  душа  в  поисках  истины,  но  где  им  знать…  
Лука  щурился  на  аккуратно  подстриженные    ногти.
-  И  ещё.  Слышал,  как  проверяют  на  годность?
-  Ну?
-  Говорят,  привязывают  кошек,  или  бродячих  собак  и  дают  стрелять.
-  Зачем?
-  Смотрят – будешь  стрелять  в  живое,  или  нет.   -   Серёжа  открыл  глаза:  грубо  крашеные   железные  стойки,  зелёные  стены  и  бурые  одеяла.  Где-то  под  полом  крысы  и  так  ещё  почти  два  года.  Тоска…
Однажды,  ещё  давно,  в  сумерках,  маленький  Серёжа  и  бабушка  шли  домой.  Поравнявшись  с  какой-то подворотней,  услышали   тяжёлые  шлепки  и  утробный  вой.  Заглянули.  У  кирпичной  стены  извивалось  какое-то  маленькое  животное,  трое  подростков  молча  наблюдали.  Затем  один   из  них   сгребал  за  шкирку  это  животное  и  с  размаху  швырял  об  стену.  И  вновь – шлепок,  бьющиеся  в конвульсиях  лапы   и   вой.  Это  была  кошка.
Прощались  на  кпп  у  ворот.
-  Ну,  так  что,  сказать?  Или  нет?  - Лука  закинул  сумку  на плечо,  обернулся.
-  Не  знаю.   Присяга…  и  отец  военный.  Тарахтеть  в  музвзводе?  Всё  равно  это  не  оркестр.  Бумс-бумс  и  всё.   Не  знаю.

На  полигоне  к  Серёже  неожиданно  подошёл  Длинный.  Встал  за  спиной.  Суйменкулов  задвигал  желваками  и  полез  поправлять  Сереже   приклад.   Сейчас  кошку  подсунут  -  закусил  губу   Серёжа.  
-  Ну  как?  -  негромко  спросил  Длинный.
-  Двэсти  мэтров  бером,  -  обернулся  Суйменкулов  и  начал    вставать.
-  Лежите.    Сколько  позиций  оборудовали? 
-  Две.
-  Мало.  Надо  три.
Длинный  обошёл  сбоку,  присел. Просунул  палец  между  окуляром  и   Сережиным  глазом.
-  Так  держите,  ближе  не  подводить,  отдачу  ещё  не  отменяли.    Не  нужны  мне  тут…  безглазые. В  роте  как?  Не  пристают? 
-  Нет,  вроде…
-  Вроде,  или  нет?
-  Нет.
Надо  же  - отец  родной,  а  кошку  всё  равно  подсунет,  рано,  или  поздно.  Не  буду  стрелять,  хоть  убейте.
Кошку  не  подсунули,  подсунули  наряд  в  караул. 
-  Этим  стрелкам  патроны  не  давать,   -    прапорщик  захлопнул  ящик,  строго  посмотрел  на  сержанта.  -  Не  давать,  говорю.  Ясно?
-  Как  же…  а  по  уставу?  -  сержант  вытянул  лицо.  Прапорщик  тронул  лиловый  нос.
-  Я  говорю  не  давать.   Им   полигона  мало,  перестреляют  тут   всех  на хрен.  Этого, - ткнул  пальцем  в  Серёжу, -  поставим  не  на  объект.  Попроще  что-нибудь.   Что  там  у  нас?
-  Столовая,  квашпункт… 
-  Вот  на  квашню  и  ставь.  Не  в  караул,  а  сторожем.  Пусть  капусту  и  охраняет,  хе-хе.   -  Приблизил  лицо,  -  нам  же  спокойней  будет,  ясно?  Иди  оформляй.  -  И,  кряхтя,   полез  завязывать  коричневый   шнурок.

Значит  оружие  без  патронов  и  охранять  капусту.  Хорошо,  что  не  дерьмо.   Сортир  например.   Значит  ему – Серёже  не  доверяют.  А  Прыщавому?   А  Прыщавому  доверят,  поставят  на  объект,  снабдят  патронами.  Попрется  кто-нибудь  случайно – грибник,  или  алкаш  какой-нибудь  из  деревни, -  стреляй  не  хочу.  И  Прыщавый  застрелит.  Если  он  людей  бьёт-калечит  за  просто  так,  значит  может  и  убить.  Скажет  потом,  что  было  нападение  на  пост.  А?  Или  не  так  всё.  Чёрт…  Лука  уехал – последний,  с  кем  поговорить  и  только  деревья  мотаются  под  ветром,  только мрак  ночной,  а  за  спиной  бетонной  чудовище.  Безлюдное.  Бездушное.  Серое   как  предрассветная  мгла.
-  Эй,  земляк!
Из-за  кустов   выдвинулись   тени.  Близились,  ширились,  перекатывались  волнами. 
-  Стой!  -  Серёжа  сдёрнул  карабин.
-  Ты  что,  земляк!  Своих  не  узнаёшь?
Солдаты.  Группой,  человек   в   шесть.  Один,  вроде  бы  с  кухни,  двоих  тоже  где-то  видел,  ещё  «оратор»  -  на  присяге  красиво   говорил;    в  середине    вообще    какой-то  странный:  короткий,  тощий,  шинель  по  полу,  голова   вниз,  из-под  ушанки  волосы.    Девка?  Точно  девка!  Вон  оно  что.
-  Стой!  Стрелять  буду!
-  Может  у  тебя  и  патроны  есть?  -  голос  скрипучий  и  мерзкий.  Прыщавый…
Серёжа  вжался  в  бетон,  передёрнул  затвор.  Все  замерли.
-  Слышь,  земеля,  уйди  от  дверей  по-хорошему,  мы  тут  щас…  быстренько  и  свалим.  Ну!  Оглох,  что  ли?
-  Сами  уходите.  Не  положено.  Объект здесь.  -  Серёжа  сцепил  зубы,  сжал  карабин.  -  уходите! 
-  Да нет  у  него  патронов,  сторож  нах,  квашню  охраняет,  не  видите,  что  ли?   
-  А,  хер  с  ним,  давай  здесь  -  «оратор»  потащил  девку  за рукав,  закружил,  на  ходу  сдергивая  шинель,  остальные,  очнувшись,    стали  заламывать  ей  руки. 
-  Без  шинели  не  дам,  -  задушено  просипела  девка  и  полезла  царапаться.  Ушанка  съехала   набок,  рот  перекосился,  -  не  дам!  Аааа...
-  Погоди! –  вскинулся   Прыщавый,   -  этого  надо  валить,  продаст  сволочь.    -  Стал  зловеще  надвигаться,  -  заходи  сбоку!
Группа  неуверенно  топталась. Отделились  двое,  Серёжа  выставил  штык.   Сердце  колотило  по  рёбрам.  Хоть  бы  один  патрон,  или  свисток,  как  поднять  тревогу?  Или  не  тревога  это  вовсе?  Что  это  вообще?  
-  Да  не  так,  идиоты!  - Прыщавый  метнулся   к  кустам,  вывернул  из  полуразрушенной  стены   кирпичи.  -  Уйдёшь!?  -  и,  не  дожидаясь  ответа,     резко,  с  хрипом    выбросил  руку.  Мимо.  Брызнули  осколки,  один  зацепил  щёку,  по  рукаву  скатился  к  ногам.  Второго  броска  Серёжа  не  увидел,  принял  тупой  удар   по  голове,  стал  оседать.  -  Вали!  -  заорал  Прыщавый,  двое  уже  выдёргивали  карабин;  Прыщавый  подскочил,  остервенело  стал   вбивать  каблуки  в  Серёжины    руки  -  отдай  карабин,  сволочь! Отдай,  говорю!  -  и  бил,  бил…

Сверху  всё  белое.  Серёжа  очнулся  и  долго  не  мог   сообразить:  где  он?  В  морге?  Он  умер?  Но  вот  же  стена  и  дверь,  дужка  кровати   -  всё  как  на  земле,  а  белое  -  это  потолок.  Ясно.  Хотел  что-то  вспомнить,  но  мозги  затянуло  липким  туманом.  Сквозь  туман  тихие  голоса,  как  эхо    издалека,  но  слышно.  Говорили  двое. 
-  Что  у  него  с  руками?
-  Отбили.
-  Зачем?
-  Не  отпускал  карабин.
-  Так  и  не  отпустил?
-  Здесь  уже  пальцы  разжимали.  Втроём.  Отмывай  теперь  кровь…
-  С  чего  отмывай?
-  С  карабина.
-  Аа…  ну  это  рефлекторное. 
-  Что?
-  Что  не  отпускал.  Reflexus  хватательный  дистантный.  Робинсона,  скорее  всего, а  может  Янишевского-Бехтерева,  поди  разбери.
-  Ну  да,  ну  да.
Шаги.  Кто-то   третий.   Подошёл,  склонился  близко.   Серёжа  почувствовал  тепло,  разлепил  веки.  Сквозь  муть  -  вогнутое  лицо  и  взгляд,   в  это  раз  не  отрешённый,  отеческий  какой-то,  внимательный.  Тронул  бинты  на  руках,  прошептал:
-  Плохо…  
Длинный,  -  догадался  Серёжа,  а  те  двое  -  врачи.  Значит  - санчасть,  или  госпиталь.
-  К  тебе  там  приехали, -  Длинный  присел  на  край.
-  Кто? - собственный  голос  прозвучал  как  из  бочки.  
-  Девушка  какая-то.
-  Светленькая,  или  тёмненькая?   -  Серёжа  сделал  движение,  стрельнуло  в  голову,  перед  глазами  поплыли  мушки. 
-  Лежи,  куда  рванулся.  Скажем -  пусть  попозже  навестит,  куда  тебя  такого.
Серёжа  попытался  улыбнуться  одеревеневшим  лицом. Да,  попозже.  И Длинный - хороший, добрый  такой. Конечно  попозже,  куда  ему  сейчас. Помусолил  губы. 
-  А  кошку  не  будете  привязывать?  -  Длинный  поднял  брови,  оглянулся  на  врачей.
-  Всё,  уходим.  Бред  пошёл.  -  Двое  в  халатах  шагнули  на  выход,  Длинный  тоже.  В  дверях  обернулся.
-  Темненькая,  -  помолчав,  добавил  совсем  тихо,  как  бы  себе  под  нос   -  вроде  красивая.
Рейтинг: +11 230 просмотров
Комментарии (24)
ВАНЯ ГРОЗНЫЙ # 23 февраля 2015 в 02:09 0
Хорошая работа. Желаю успеха.
Василий Семечкин # 23 февраля 2015 в 13:10 +1
Спасибо, Ваня. Алаверды!
Серов Владимир # 23 февраля 2015 в 12:19 0
Хорошая работа!
Но диалоги невнятно прописаны!
Поздравляю с праздником! c0137
Василий Семечкин # 23 февраля 2015 в 12:26 +1
Вот только не надо про диалоги. Диалоги - мой конёк. Отвечаю и зуб даю. Если все кто прочтёт скажут, что плохие диалоги, вызову на дуэль поголовно всех.

Кстати. Скоро картошку из погребов вынимать. Весна на носу. Как там ваш балкончик, держится? Вас тоже поздравляю. Ответно.
Серов Владимир # 23 февраля 2015 в 21:25 0
Мне не нужен Ваш зуб! laugh

«Пришла телефонограмма и Лука засобирался…»
С оказалось он (Лука) собирал Сережку.
Потом вдруг сплыл – дирижер!!!
А после опять – Лука говорил про такого-то «Прыщавого».
И только где-то в середине текста, выяснятся кто он какой!
И т.д.
Василий Семечкин # 23 февраля 2015 в 21:51 +1
Засобирался. Это "ся" - возвратная частица глагола, то есть засобирал СЕБЯ. Засобирался.

Всплыл дирижёр. Ну надо уметь воспринимать многоплановость повествования. Кстати, у меня нет ни одной вещи, где идёт непрерывное действие. Это слишком примитивно. Так пишут школьники-отличники. Опять же дирижёр не на пустом месте возник. Смотрите: Ножницы стричь ногти, что бы струны удобнее прижимать. Струны навеяли воспоминание о музыке, об оркестре. Где оркестр, там и дирижёр. Ну можно догадаться, что ЛГ занимался музыкой. Такая логическая цепочка и если проследить развитие ассоциативных связей в воображении, то станет понятно.
Догадываюсь откуда непонятки. Это глава из повести, а не самостоятельный рассказ Конечно, если воспринимать в лоб, то можно и не понимать, но при определённой интуиции и опыте чтения - можно.
Серов Владимир # 23 февраля 2015 в 22:33 0
Пишите, как хотите! Мне в общем пофиг!
Василий Семечкин # 23 февраля 2015 в 22:51 +1
Зря вы так - пофиг. Не будем терять уважение и портить отношения. Лучше скажите мне, кто для вас из писателей авторитет, чьим синтаксисом, слогом, языком, умением строить сюжет вы восхищаетесь, кого вообще и что читаете, у кого учитесь, наконец? Я хочу понять вас лучше.
Серов Владимир # 24 февраля 2015 в 16:33 0
Литература:
А.С. Пушкин, И.Тургенев, А.Чехов, Б.Пастернак, М.Булгаков, Ильф и Петров, А.Грин, К.Симонов, Владимир Орлов, В.Пикуль
иностр. - Э.Хэмингуэй, Джек Лондон, О"Генри, Р.Роллан, В.Гюго, Мопассан, Артур Хейли,
Фантастика - Стругацкие, Айзек Азимов, Пол Андерсон, Станислав Лем

Хватит!???

НЕ люблю
Лев Толстой, Вальтер Скотт, Жожр Санд
Василий Семечкин # 24 февраля 2015 в 17:53 +1
И достаточно. Поставьте ноги шире плеч, переходим в водным процедурам.
Людмила Рогочая # 23 февраля 2015 в 18:28 +1
Достоверно! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Василий Семечкин # 23 февраля 2015 в 18:34 +1
Откуда вам это известно?
Павел Рослов # 24 февраля 2015 в 07:39 +1
faa725e03e0b653ea1c8bae5da7c497d

Успехов!
Василий Семечкин # 24 февраля 2015 в 08:25 +2
С прошедшим вас.
Павел Рослов # 24 февраля 2015 в 16:08 +1
И Вас поздравляю!
Влад Устимов # 24 февраля 2015 в 08:56 0
Необычно и здорово.
В этом "пунктирном" стиле своя изюминка.
Есть чему поучиться.
Нравится.
Успеха в конкурсе, Василий!
Василий Семечкин # 24 февраля 2015 в 17:56 +1
Конкурс по барабану. Читают и ладно. "Пунктир", вот этого слова не знал. За здОрово - спасибо. Ждал чего-то подобного. Дождался.
Виктор Винниченко # 25 февраля 2015 в 10:10 0
Спасибо з интересное произведение!Успеха в конкурсе!
Василий Семечкин # 26 февраля 2015 в 20:24 0
Спасибо.
Михаил Козлов # 28 февраля 2015 в 11:44 0
Очень понравилась Ваша работа, Василий!!! Удачи!!! live1
Василий Семечкин # 28 февраля 2015 в 22:58 0
Спасибо, Михаил. Удача - призрачная вещь. Сегодня так, а завтра всё наоборот.
Валентина Егоровна Серёдкина # 5 марта 2015 в 14:22 0
Василий, благодарю за произведение! ПОКЛОН НАРОДУ-ПОБЕДИТЕЛЮ! lenta9m МИР ДОМУ! МИР ПЛАНЕТЕ! Успехов! 38
Василий Семечкин # 5 марта 2015 в 18:57 0
Валентина, ну у вас такой пафос с картинками, с ленточками, что я даже растерялся. У меня-то всё проще: солдат-срочник испытывается то, что наз. на прочность и выдерживает это испытание. Всего-то.
Но, спасибо в любом случае.
Галина Софронова # 5 мая 2016 в 07:52 0
Василий, с интересом прочла Вас рассказ, который тронул меня искренностью и правдивостью! smayliki-prazdniki-269