ДАЧНЫЙ РОМАН

13 сентября 2014 - Виктор Астраханцев
article238722.jpg

 

 

ДАЧНЫЙ РОМАН

 

 


 1. Стояло июньское душистое утро, наливались яблоки, цвели флоксы и ландыши, на солнце млели   пионы.  Всё дышало жизнью. И тут, конечно, появилась Она.

Широкими летящими движениями она влетела в поле моего зрения и протяжным голосом заявила о себе.

- Посмотри на меня, - перевёл я её возглас, - как я рада, что встретила тебя .

Она закрутилась вокруг моих ног и когда я коснулся её тонкой шейки, она радостно простонала и вспрыгнула мне на колени.

- Однако, каковы нравы, - подумал я, - что ж будет дальше? – и погладил её по затылку. Но через мгновение она  спрыгнула с колен, и по её требовательному голосу я понял: - Сначала поесть, нежности потом!

Я залил несколько ложек творога сметаной, хотел было поискать еще и ломтик сыра, но она нетерпеливо запрыгала на своих длинных ногам, пытаясь достать тарелку. И когда я поставил её под куст готового к цветению жасмина, она радостно заурчала, и по её нетерпеливости можно было понять: «Не надо излишеств, сэр!» 

 

Это была хрупкая, чрезвычайно изящная леди, явно иностранного происхождения, с мягкой белой шерсткой и разрезом глаз а ля Одри Хепберн. И было видно, что она много времени провела на строгой диете.

Отведав своего лакомства, и почувствовав настоящее качество продукции местных буренок, она вновь бросилась ко мне на колени и, захлебываясь от признательности, сунула мне голову под мышку и стала тискать меня своими лапками. Потом, словно опомнившись, ринулась к своей тарелке под жасмином, убедилась, что она на месте, что всё по-честному и опять вернулась ко мне.

Я попытался было потрепать её по затылку и потаскать за шерстку, но там, где у моего Кузи была плотная с нежной подпушкой холка, на которой можно уверенно покачать десять фунтов его живого веса, у моей красавицы была тонкая пергаментная кожица, которая могла лопнуть от неосторожного движения. 

- Поделикатнее с леди, - дернула она плечиком,  - здесь вам не псарня!

 

Я хотел было объяснить ей, что Кузя, а точнее Кузьма Леопольдович вовсе не пес, а самый что ни есть пришелец с британских островов, но она дала мне понять, что у неё не так уж много времени на посторонние темы, и что важнее заняться друг другом, чем вспоминать неизвестного субъекта.

Мы стали знакомиться.

- Как тебя зовут, - спросил я.

- Попробуй угадать.

- Ну, как угадать? Ты подскажи что-нибудь.

Она вытянулась во всю высоту своего тельца и, подражая цирковым лошадям, заходила танцующим шагом. Выпрямленный  хвост с черной кисточкой на конце загнула колечком и он стал похож на латинскую букву Эс.  Я стал перебирать имена. Такие как Стелла, Сарра, Сесиль, Селена, и даже Саула она проигнорировала, а на имени Софи она подскочила и издала радостный звук «В-а-у»

- Отлично, - сказал я, - тебе это имя очень подходит, только не будем поддаваться гламуру, я буду звать тебя Софочка. Ты очаровательна!

- А ты думал, - услышал я в ответ.

 

Теперь мне уж и не припомнить подробности тех дней, которые прошли как в тумане. Помню только отдельные картинки и события.  Во-первых, она сразу установила наши отношения. Я был дальновидно поставлен ею на место сюзерена. Я уж и не знаю, что означает в точности это  слово, но ведь с женщиной не поспоришь – сюзерен, так сюзерен. Главное, чтобы в духовку тебя не засовывали. А она была в роли верного вассала. Не знаю, как писать это слово – с большой или прописной буквы, но, судя по её восторгу, я понял, что вассал- это что-то вроде  небольшой   цирковой собачки.

Именно на неё походила Софочка, сопровождая меня по всей территории моей дачи. Она то покорно шла за мною след в след, то забегала вперед, словно прокладывая мне путь, а иногда, издавая призывное мурчание,опрокидывалась навзничь перед моими ногами.

- Софочка, – пытался я её урезонить, не упрощай наши отношения, к чему такие оргии? И потом ведь я… женат.

В таких случаях она пристально смотрела мне в глаза, потом, ругательно урча, вскакивала на ноги, бежала к дереву или забору и забиралась на него.  Вот там был её подиум, там звенела её минута славы. Она независимо и гордо несла себя по верхней ветке или краю забора, словно проплывая над толпой своих восторженных фанатов, не оставляя им ни малейшей надежды на свою благосклонность.

Грациозно ступая стройными ногами и переливаясь волнами своего длинного тельца, она открывала всю себя – от треугольников ушей до кисточки хвоста, от кремовой линии спины донежного розового животика. А все её существо источала томную пластику и неиссякаемое сладострастие.
В такие минуты она выходила из роли вассала и становилась богиней, а я восхищался и любовался её совершенством, ощущая её роковую недосягаемость. О, абсолютная женственность!

 

Вот тут, читатель, тот самый момент, когда в полной мере осознаешь горькую категоричность пословицы: «Близок локоток, да не укусишь»!

 

2.  Но вернемся к прозе дней. Софочка регулярно приходила ко мне позавтракать

и пополдничать, понежится на моих коленях, сопроводить меня по территории усадьбы, проследить за моими действиями, когда я вел хозяйственные работы. А по утрам она преподносила мне свои подарки, то кладя их мне под ноги, то оставляя под дверью дома. Это были задушенные ею кроты в количестве шести хвостов.

К тому времени я узнал, что она постоянно живет в доме неподалеку, что она молодая кормящая мама, что  за её котятами  усердно охотились хозяйские дети, чем сильно беспокоили кошку.

Таким образом, наши отношения можно было охарактеризовать, как вне семейные.  Это подтверждалось еще и тем,что Софочка больше времени проводила со мной, когда жена была в городе, а я был на даче один. При ней она охотно кормилась с её рук, лежала на солнце, обходила территорию, но надолго не задерживалась.

Но ведь женское поведение не всегда постигается мужским умом, оно полно непредсказуемости и собственного понимания вещей. В чем я убедился через несколько недель.

 

 

Однажды мы сидели с приятелем под яблоней и обсуждали какие-то важные события современности. И тут из дверей сарая деловитой походкой вышла Софочка,положила к моим ногам серого котенка и чуть отойдя в сторону,  наблюдая за нашей реакцией. Мы обомлели. Удовлетворенная произведенным эффектом, она ушла и вскоре вернулась, неся в зубах еще одного котенка. И тоже положила передо мной.

Я был удивлен, как быстро она производит котят, и похвалил её.

« Ты этого хотел, Жорж Данден!» - прочел я в её походке, когда она уходила в сарай.

Через минуту она принесла третьего котенка.

- Еще будет? – спросил я её.

- Не жадничай. Будь доволен, что имеешь, - прочел я в её взгляде.

- Отлично, - сказал я. Теперь нас много. С тобой не будешь одинок и заброшен.

Тогда я даже не предполагал, как это скажется на наших отношениях.

Через несколько дней приехала жена, обнаружила котят, стала устраивать им стол, постель, туалет и готовить еду для их матери.

Обнаружив такое внимание и заботу, Софочка забыла об игре в вассала и сюзерена. Она часами проводила время с котятами в кормлении и уходе за ними,потеряв всякий интерес к прогулкам со мной по саду и своим минутам славы. Казалось, она даже внешне стал значительно больше и тяжелее.

 

 

В один из дней я находился за домом с какой-то тихой работой. И вдруг я почувствовал, что здесь я не один, в тишине были какие-то колебания. Я насторожился и стал приглядываться. И вдруг я заметил, что в одном месте шевелится трава. Уж не змея ли? – подумал я и взялся за палку. Приглядевшись, я увидел среди листьев чью-то мохнатую мордочку. Наверное, это крот!  Ну что ж, у Софочки будет возможность добыть седьмого хвоста.  Я побежал за охотницей. Она вальяэно лежала среди котят и облизывала свой живот.

Ату, Софа, на охоту! вперед!на дичь! - приговаривал я, вынося её в сад к кротовой норе. Крот все копошился там. Я навел ей на цель, подтолкнул к нему и сказал - фас! Но она не проявила энтузиазма.  А крот оставался на том же месте. Я стал подпихивать Софочку концом палки поближе к кроту.Они встретились взглядами. И тут Софочка лениво протянула лапу и скользящим движением похлопала по кротовьей голове, словно знакомясь: - Эй, как тебя там? Он фыркнул. Она вздрогнула. И они с любопытством уставились друг на друга.

 

Снюхались! - пронеслось в моей голове, предала! Какие там вассалы и Селимы, флибустьеры на реях! Ты просто ленивая самка!

Ты самка, и тебя я презираю

Кроту усатому меня ты предала!

Не Софья ты, а мерзкая Варвара,

Так вот границы твоего добра!

Видимо, в меня тут вселился дух Васисуалия Лоханкина, поскольку я продолжал в том же стиле:

Раскрылась сущность иудовская!

И вот открыт коварный мерзкий план

Отныне Софья ты… Перовская,

Засулич, Саломея и Каплан!

Я запустил в крота палкой, схватил кошку за шиворот и бросил её в сарай.

 

3.  Через неделю подошел день нашего отъезда. Мы заранее договорились с хозяевами Софочки о передаче им утром всего кошачьего семейства.  Они положили в сумки котят вместе с их блюдцами и лотками, и Софочка нехотя пошла за ними.

После обеда за нами пришла машина, и мы стали грузить свои вещи.  И тут я заметил Софочку. Она угрюмо сидела на скамейке возле дома, съежившись, поджав под себя лапки, нахохленная, как соседская баба Маня, и словно не замечала нас.   Закончив погрузку, я подошел к ней попрощаться.

- Прости, Софочка, - сказал я - оставим обиды. Ты очень красивая, ты необыкновенная, мудрая, у тебя все правильно. Ты многому научила меня.  Я тебя никогда не забуду!

Но она не приняла моих извинений и отвернулась.

© Copyright: Виктор Астраханцев, 2014

Регистрационный номер №0238722

от 13 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0238722 выдан для произведения:

ДАЧНЫЙ РОМАН

 

1.  

Стояло июньское душистое утро, наливались яблоки, цвели флоксы и ландыши, распускались пионы. Всё дышаложизнью. И тут, конечно, появилась Она.

Широкими летящими движениями она влетела в поле моего зрения и протяжным голосом заявила о себе.- Посмотри на меня, - перевёл я её возглас, - как я рада, что встретила тебя . Она закрутилась вокруг моих ног и когда я коснулся её тонкой шейки, она радостно простонала и вспрыгнула мне на колени.

- Однако, каковы нравы, - подумал я, - что ж будет дальше? – и погладил её по затылку. Но через мгновение она спрыгнула с колен, и по её требовательному голосу я понял: - Сначала поесть, нежности потом!

Я залил несколько ложек творога сметаной, хотел было поискать еще и ломтик сыра, но она нетерпеливо запрыгала на своих длинных ногам, пытаясь достатьтарелку. И когда я поставил её под куст готового к цветениюжасмина, она радостно заурчала, и по её нетерпеливости можно было понять: «Не надо излишеств, сэр!»  Это была хрупкая, чрезвычайно изящная леди, явно иностранного происхождения, с мягкой белой шерсткой иразрезом глаз а ля Одри Хепберн. И было видно, что она много времени провела на строгой диете.

Отведав своего лакомства, и почувствовав настоящее качество продукции местных буренок, она вновь бросилась ко мне на колени и, захлебываясь от признательности, сунула мне голову под мышку и стала тискать меня своими лапками. Потом, словно опомнившись, ринулась к своей тарелке под жасмином, убедилась, что она на месте, что всё по-честному и опять вернулась ко мне.

Я попытался было потрепать её по затылку и потаскать за шерстку, но там, где у моего Кузи была плотная с нежной подпушкой холка, на которой можно уверенно покачать десять фунтов его живого веса, у моей красавицы была тонкая пергаментная кожица, которая могла лопнуть от неосторожного движения.  - Поделикатнее с леди, - дернула она плечиком, - здесь вам не псарня!

Я хотел было объяснить ей, что Кузя, а точнее Кузьма Леопольдович вовсе не пес, а самый что ни есть пришелец с британских островов, но она дала мне понять, что у неё не так уж много времени на посторонние темы, и что важнее заняться друг другом, чем вспоминать неизвестного субъекта.

Мы стали знакомиться.

- Как тебя зовут, - спросил я.

- Попробуй угадать.

- Ну, как угадать? Ты подскажи что-нибудь.

Софочка вытянулась во всю высоту своего тельца и, подражая цирковым лошадям, заходила танцующим шагом. Выпрямленный верх хвост с черной кисточкой на конце загнула колечком и он стал похож на латинскую букву Эс.Я стал перебирать имена. Такие как Стелла, Сарра, Сесиль, Селена, и дажеСаула она проигнорировала, а на имени Софи она подскочила и издала радостный звук «В-а-у»

- Отлично, - сказал я, - тебе это имя очень подходит, только не будем поддаваться гламуру, я буду звать тебя Софочка. Ты очаровательна!

- А ты думал, - услышал я в ответ.

Теперь мне уж и не припомнить подробности тех дней, которые прошли как в тумане. Помню только отдельные картинки и события.  Во-первых, она сразу установила наши отношения. Я былдальновидно поставлен ею на место сюзерена. Я уж и не знаю, что означает в точности это  слово, но ведь с женщиной не поспоришь – сюзерен, так сюзерен. Главное, чтобы в духовку тебя не засовывали. А она была в роли верного вассала. Не знаю, как писать это слово – с большой или прописной буквы, но, судя по её восторгу, я понял, что вассал- это что-то вроде маленькой послушной цирковой собачки. Именно на неёпоходила Софочка, сопровождая меня по всей территории моей дачи. Она то покорно шла за мною след в след, то забегала вперед, словно прокладывая мне путь, а иногда, издавая призывное мурчание,опрокидывалась навзничь перед моими ногами.

- Софочка, – пытался я её урезонить, не упрощай наши отношения, к чему такие оргии? И потом ведь я… женат.

В таких случаях она пристально смотрела мне в глаза, потом, ругательно урча, вскакивала на ноги, бежала к дереву или забору и забиралась на него.  Вот там был её подиум, там звенела её минута славы. Она независимо и гордо несла себя по верхней ветке или краю забора, словно проплывая над толпой своих восторженных фанатов, не оставляя им ни малейшей надежды на свою благосклонность.

Грациозно ступая стройными ногами и переливаясь волнами своего длинного тельца, она открывала всю себя – от треугольников ушей до кисточки хвоста, от кремовой линии спины донежного розового животика. А все её существо источала томную пластику и неиссякаемое сладострастие.
В такие минуты она выходила из роли вассала и становилась богиней, а я восхищался и любовался её совершенством, ощущая её роковую недосягаемость. О, абсолютная женственность!

Вот тут, читатель, тот самый момент, когда в полной мере осознаешь горькую категоричность пословицы: «Близок локоток, да не укусишь»!

2.

Но вернемся к прозе дней. Софочка регулярно приходила ко мне позавтракать и пополдничать, понежится на моих коленях, сопроводить меня потерритории усадьбы, проследить замоими действиями, когда я вел хозяйственные работы. А по утрам она преподносила мне свои подарки, то кладя их мне под ноги, то оставляя под дверью дома. Это были задушенные ею кроты в количестве шести хвостов.

К тому времени я узнал, что она постоянно живет в доме неподалеку, что она молодая кормящая мама, что у неё четыре котенка, за которыми усердно охотилисьхозяйские дети, чем сильно беспокоили кошку.

Таким образом, наши отношения можно было охарактеризовать, как вне семейные.  Это подтверждалось еще и тем,что Софочка больше времени проводила со мной, когда жена была в городе, а я был на даче один. При ней она охотно кормилась с её рук, лежала на солнце, обходила территорию, но надолго не задерживалась.

Но ведь женское поведение не всегда постигается мужским умом, оно полно непредсказуемости и собственного понимания вещей. В чем я убедился через несколько недель.

Однажды мы сидели с приятелем под яблоней и обсуждали какие-то важные события современности. И тут из дверей сарая деловитой походкой вышла Софочка,положила к моим ногам серого котенка и чуть отойдя в сторону,  наблюдая за нашей реакцией. Мы обомлели. Удовлетворенная произведеннымэффектом, она ушла и вскоре вернулась, неся в зубах еще одного котенка. И тоже положила передо мной.

Я был удивлен, как быстро она производит котят, и похвалил её.

« Ты этого хотел, Жорж Данден!» - прочел я в её походке, когда она уходила в сарай. Через минуту она принесла третьего котенка.

- Еще будет? – спросил я её.

- Не жадничай. Будь доволен, что имеешь, - прочел я в её взгляде.

- Отлично, - сказал я. Теперь нас много. С тобой не будешь одинок и заброшен.

Тогда я даже не предполагал, как это скажется на наших отношениях.

Через несколько дней приехала жена, обнаружила котят, стала устраивать им стол, постель, туалети готовить еду для их матери.

Обнаружив такое внимание и заботу, Софочка забыла об игре в вассала и сюзерена. Она часами проводила время с котятами в кормлении и уходе за ними,потеряв всякий интерес к прогулкам со мной по саду и своим минутам славы. Казалось, она даже внешне стал значительно больше и тяжелее.

В один из дней я находился за домом с какой-то тихой работой. И вдруг я почувствовал, что здесь я не один, втишине были какие-то колебания. Янасторожился и стал приглядываться. И вдруг я заметил, что в одном месте шевелится трава. Уж не змея ли? – подумал я и взялся за палку. Приглядевшись, я увидел среди листьев чью-то мохнатую мордочку. Наверное, это крот!  Ну что ж, у Софочки будет возможность добыть седьмого хвоста.

Я побежал за охотницей. Она вальяжно лежала среди котят и облизывала свой живот.

Ату, Софа, на охоту! вперед!на дичь! - приговаривал я, вынося её в сад к кротовой норе. Крот все копошился там. Я навел ей на цель, подтолкнулк нему и сказал - фас! Но она не проявила энтузиазма.  А крот оставался на том же месте. Я стал подпихивать Софочку концом палки поближе к кроту.Они встретились взглядами. И тут Софочка лениво протянула лапу и скользящим движением похлопала по кротовьей голове, словно знакомясь: - Эй, как тебя там? Он фыркнул. Она вздрогнула. И они с любопытством уставились друг на друга.

Снюхались! - пронеслось в моей голове, предала! Какие там вассалы и Селимы, флибустьеры на реях! Ты просто ленивая самка!

Ты самка, и тебя я презираю

Кроту усатому меня сдала!

Не Софья ты, а мерзкая Варвара,

Так вот границы твоего добра!

Видимо, в меня тут вселился дух Васисуалия Лоханкина, поскольку япродолжал в том же стиле:

Раскрылась сущность иудовская!

И твой открыт коварный мерзкий план

Отныне Софья ты… Перовская,

Засулич, Саломея и Каплан!

Я запустил в крота палкой, схватил кошку за шиворот и бросил её в сарай.

3.

Через неделю подошел день нашего отъезда. Мы заранее договорились с хозяевами Софочки о передаче имутром всего кошачьего семейства.  Они положили в сумки котят вместес их блюдцами и лотками, и Софочка нехотя пошла за ними.

После обеда за нами пришла машина, и мы стали грузить свои вещи.  И тут я заметил Софочку.Она угрюмо сидела на скамейке возле дома, съежившись, поджав под себя лапки, нахохленная, как соседская баба Маня, и словно не замечала нас.   Закончив погрузку, я подошел к ней попрощаться.

- Прости, Софочка, - сказал я - оставим обиды. Ты очень красивая, ты необыкновенная, мудрая, у тебя все правильно. Ты многому научила меня.  Я тебя никогда не забуду!

Но она не приняла моих извинений и отвернулась.

Рейтинг: +1 234 просмотра
Комментарии (2)
Сергей Юношев # 16 сентября 2014 в 00:03 0
Много страстей и скрытой эротики. Не простая эта ваша Софочка.
Для неё:
buket2
Марина Попенова # 14 декабря 2014 в 20:32 0
5min Прекрасно! Благодарю Вас!