Стратег

 А на войне, как на войне,
Подруга вспомни обо мне.
А на войне не ровен час,
А может мы, а может нас.

 

А. Шаганов

 

 

 * * *

- Чего вам надо?

- Мы ищем Фёдора Леонидовича Зарницкого, он здесь проживает?

Старик смерил презрительным взглядом двух молодых людей, стоявших перед его дверью.

- Нет, не проживает.

- Но у нас тут написано, что это его адрес.

- А на моём заборе написано, что Саша дурак, что Витя любит Машу и ещё много чего. Так что мне плевать, что у вас там написано, проваливайте.

Несмотря на грубый тон старика, молодые люди даже не подали вида, что это как-то их задело.

- Фёдор Леонидович, это ведь вы, верно? - решил настоять тот, который говорил до этого, очевидно старший, - товарищ генерал-майор, мы пришли поговорить с вами.

- Я давно ушёл из армии, так что не надо мне тут званий. Говори уж, раз пришли, всё равно ведь не отвяжетесь.

Старик действительно совсем не был похож на генерала. Древние, не однократно штопанные спортивные штаны, выцветшая рубашка, с примитивными серыми узорами, на которой почти не осталось пуговиц, коротко остриженные седые волосы и недельная небритость. Он походил скорее на старого колхозника из глубинки, если бы не его глаза. Этот острый, проницательный взгляд карих, холодных глаз не оставлял никаких сомнений в том, кем является их обладатель.

- Товарищ генерал-майор, мы пришли просить вас о помощи, - продолжал тем временем юноша, - мы одержали уже не одну победу, но нашим ребятам не хватает хорошего командира. Регулярные войска из столицы превосходят нас и числом и вооружением. Всё, что у нас есть – знание мест, на которых мы выросли, и которые теперь должны защищать. Но и наши враги учатся, скоро нам нечего будет противопоставить им.

- Так на кой чёрт вы вообще полезли воевать, если у вас ничего нет ? – перебил его старик.

- Мы воюем за нашу свободу! – запальчиво выкрикнул второй парень, до этого молчавший.

- Ясно всё с вами, - бывший генерал махнул рукой и развернулся, чтобы зайти в дом.

- Но Фёдор Леонидович, вы ведь также живёте на этой земле, неужели вам безразлична судьба нашего края?

- Конечно, мне небезразлично, глупый юнец! – от резкого выкрика, молодые люди отшатнулись и сделали несколько шагов назад, - мне небезразлично то, что вы устроили здесь, где я жил ещё задолго до рождения ваших родителей! Какая разница между вами и теми, кто сейчас держит власть в столице? У вас есть своя правда, у них – своя, и почему ваша, должна меня вообще волновать? Я хочу, чтобы меня оставили в покое, и эта ваша «войнушка» никак в мои планы не вписывается! А теперь – убирайтесь!

 

Захлопнув дверь, он перевёл дыхание. К нему приходили не первый раз, восставшие против центральной власти продолжали надеяться, что смогут переубедить его. Однако, во всех этих войнах, идеях о свободе и прочем, он разочаровался уже давно.

«Словно бы в прошлой жизни это было», - мелькнула у него мысль, - «а может быть, это и правда была совсем другая жизнь?»

Так и не найдя ответа на этот философский вопрос, Зарницкий отправился на кухню. Налив воды в старый чайник, чиркнул спичкой и зажёг газовую конфорку. Мысли текли потоком, словно пробудившись от долгого сна.

«Глупые, глупые мысли», - старик попытался отогнать их, однако они упорно цеплялись за его сознание, не желая уходить.

Постепенно, воспоминания перенесли его в то далёкое время, когда он состоял на службе в армии Объединённых Государств. Тогда он, как и многие солдаты, верил в то, за что они сражались. Зарницкий прошёл три войны, участвовал в спец операциях, миротворческих миссиях, и всегда оставался верен своему долгу.

Закончив военную академию, он быстро пошёл вверх по карьерной лестнице. Фёдор Леонидович относился к тому редкому типу людей, которых можно назвать солдатами от Бога, если такое выражение вообще уместно. Зарницкий знал, когда следует молчать и исполнять приказы, а когда следует проявлять инициативу. Когда следует нападать, а когда - правильнее отступить. И где можно сохранить человеческие жизни, а где ими необходимо пожертвовать.

В тридцать лет - женился. Людмила, молодая жена, согласилась следовать за ним по всей огромной стране, куда посылал его долг. Даже когда родились дети, она со всем справлялась сама, позволяя мужу полностью посвящать себя карьере. Нельзя сказать, что Фёдор любил её, в его жизни была только одна истинная любовь – армия, но он уважал Люду, а это было главное. Несмотря на тихий характер и внешнюю покорность, она была отнюдь не глупой девушкой, не закатывала мужу лишних скандалов, всегда умела подобрать нужный момент для разговоров, знала, когда лучше промолчать, продемонстрировав супругу-генералу, что он, конечно же, главный, что последнее слово, безусловно, за ним. И благодаря этому, всегда добивалась своего. Зарницкий часто шутил на тему того, что из его жены вышел бы отличный солдат.

В конце концов, он дослужился до генерал-майора. Министерство обороны обещало предоставить ему квартиру и все прочие блага, однако, этого не случилось – Объединённые Государства распались, и той страны, которой он служил – больше не стало. Зарницкий понял это далеко не сразу. Он считал, что хоть страна и распалась на множество составляющих - люди остались прежние. А они не бросят того, кто посвятил всю свою жизнь тому, чтобы их защищать, кто воевал за них, проливая кровь. И свою, и чужую. В ответ, он услышал лишь формальные благодарности и пустые обещания рассмотреть его вопрос в ближайшее время. А сейчас, дескать, вот вам место в общежитии, поживите с семьёй здесь, пока мы тут власть делим… ой, простите, подыскиваем вам новое жильё.

С тех пор прошла почти четверть века, Зарницкие отстроили себе дом в деревне, где жила до этого бабка Люды. Дети выросли, уехали жить в город, строить там карьеру. Потом Люда заболела. Местные врачи не могли даже точно поставить диагноз и, в конце концов, сошлись на мнении что её надо доставить в город, к специалистам. Денег на дорогостоящее лечение у них не было, и Фёдор Леонидович попробовал использовать старые связи для того, чтобы поместить её в военный госпиталь, как жену бывшего офицера. Тогда, Зарницкий полностью убедился в том, что все его прошлые заслуги можно перечеркнуть. Пока он собирал все необходимые справки, поднимая архивы и обзванивая старых знакомых, Люда скончалась. Даже хоронить её пришлось за свои деньги. Дети, которые не оставили своих телефонов, опасаясь что старики будут докучать, узнали о смерти матери лишь месяц спустя, когда заехали формально навестить.

Несколько лет спустя, в столице случился переворот. Старая власть была свергнута, а новая – принялась диктовать свои правила. Колесо восстаний было запущено и маленькая страна, некогда бывшая частью Объединённых Государств, поделилась на два враждующих лагеря.

Свист закипевшего чайника вывел Фёдора Леонидовича из воспоминаний. Тяжело вздохнув, он прошёл на кухню, снял его с плиты и выключил газ. Пить чай как-то резко расхотелось.

 

 

 * * *

 

- Дядь Федь! Дядь Федь!

- Тише, тише, зачем так громко кричишь? Тут я, - Зарницкий притворно изобразил ворчливость, однако глаза его улыбались. Восьмилетняя Лидочка, жившая с матерью по соседству, всегда своим появлением радовала его.

- Мама вам просила передать яблок, мы сегодня в саду их собирали.

- Правда? Ну, спасибо вам с мамой большое. Зубов у меня только почти не осталось, чтобы скушать их.

- А вот и нет! Во-о-он же они! – засмеялась Лидочка, без тени смущения показывая пальцем.

- Ух, какая глазастая, и не обманешь тебя.

- А хотите, я вам ещё абрикосов потом принесу? У нас их тоже очень много выросло.

- Посмотрим, я ведь ещё яблоки не съел. Но если вдруг захочу абрикосов – я к вам в гости загляну, хорошо?

- Хорошо, дядь Федь, я побегу к маме, а то ей же ещё помочь надо!

Зарницкий проводил взглядом убегающего ребёнка. Улыбка быстро стала исчезать с его лица, когда он увидел идущих по дороге двух молодых людей в военной форме. Судя по нашивкам – эти относились к официальным властям.

В отличие от предыдущих визитёров – эти уверенным шагом направились прямо к скамейке, где сидел бывший генерал. Молча, остановились, вытянулись по стойке «смирно» и почти одновременно отдали честь. Зарницкий встал.

- Чем могу служить, господа?

- Фёдор Леонидович Зарницкий, мы прибыли сюда по поручению верховного главнокомандующего национальной армией Петра Анатольевича Наливайко. Согласно его приказу, вы восстановлены в звании генерал-майора. Государство предоставляет вам в пользование трёхкомнатную квартиру в столице, служебный автомобиль, а так же, вам готовы оплатить оклад на шесть месяцев вперёд. Главнокомандующий просит вас незамедлительно явиться в штаб.

Выпалив всё это на одном дыхании, солдат достал откуда-то из сумки запечатанный пакет и с торжественным блеском в глазах, протянул его Зарницкому. Старик опустил взгляд и посмотрел на протянутую бумагу. После чего вновь поднял его на солдат и, слегка искривив уголок рта, покачал головой.

- Нет, ребята, я это даже в руки не возьму. Возвращайтесь обратно в ваш штаб и передайте вашему главнокомандующему, что я отказываюсь от его щедрого предложения.

- Господин маршал оказывает вам огромную честь, от таких предложений не отказываются! – с запалом выкрикнул второй солдат, глядя на старика так, словно пытался его испепелить одним только взглядом.

- Вам он возможно и господин теперь, а вот я - человек свободный. Так что я буду отказываться от чего захочу.

- У вас есть долг перед Родиной…

- Это у Родины есть долг передо мной, сопляк! – не выдержал Зарницкий, - что ты вообще знаешь? Твой отец ещё у деда из штанов не вылез, когда Родина мне задолжала!

Лицо солдата налилось кровью, было видно, что он с трудом сдерживается. Когда бывший генерал развернулся и зашагал в сторону своей калитки, тот не сдержался и бросился за ним вдогонку. Однако в соотношении сил он явно просчитался, старик оказался на удивление проворным. Резко отклонившись в сторону, он поймал солдата за руку и резко вывернул, используя его же инерцию. Юноша картинно опрокинулся на спину, однако сдаваться не собирался. Быстро вскочив на ноги, он замахнулся кулаком, но Зарницкий опередил его ударом в солнечное сплетение. Мощным хуком справа, бывший генерал окончательно отправил горе-солдата в нокаут.

 

* * *

 

Зарницкому снилось, что он снова на войне, причём не в штабе, а прямо на поле боя. Он отдаёт приказания лейтенанту, который смотрит ему прямо в глаза и словно бы насмехается над генералом. Фёдор Леонидович удивлён, ведь он действующий генерал-майор, как смеет этот зазнавшийся юнец…

В этот момент, недалеко от них прогремел взрыв – разорвался вражеский снаряд. Земля тонкими струйками осыпалась с потолка, забиваясь в волосы, одежду, глаза. Отряхнувшись, Зарницкий вновь смотрит на лейтенанта, но вместо этого видит перед собой молодого ополченца из повстанческой армии.

- Фёдор Леонидович, мы пришли просить вас о помощи!

Прогремел второй взрыв, гораздо громче и ближе, а следом за ним, генерал отчётливо услышал звук пролетающих над ним бомбардировщиков. В этот момент Зарницкий понял, что слышит это всё уже не во сне.

 

* * *

 

Выскочив из дома, он метнулся к дороге, однако интуиция кричала ему держаться подальше. За долгие годы военной службы, он научился прислушиваться к ней, а потому резко свернув, ушёл в кусты. В этот момент, за спиной прогремел взрыв, ударной волной его опрокинуло на землю. Годы уже брали своё, встать оказалось гораздо труднее, чем казалось, однако новая серия взрывов заставила старика вновь припасть к земле.

Слышались крики: кому-то повезло гораздо меньше. Третий сброс бомб прошёл чуть дальше. Грохот был столь же оглушительным, однако взрывная волна не докатилась до него. Пролежав ещё некоторое время, Зарницкий решил, что всё закончилось. С трудом поднявшись на ноги, он проковылял к дороге и замер от увиденного. Деревня, в которой он прожил много лет своей жизни, была уничтожена основательно. Повсюду горели остатки домов, дым клубами поднимался к небу и образовывал почти сплошную завесу. Слышались стоны, крики, женский плач. Пройдя немного по тому, что осталось от центральной улицы, он увидел женщину, склонившуюся над чьим-то телом. Она не кричала, не рыдала, лишь что-то говорила, словно пытаясь успокоить раненого. Лишь по её нервным движениям было понятно, что она склонилась уже над трупом и просто не может это до конца признать. Фёдор Леонидович решил подойти ближе, чтобы помочь ей, однако увидев над чьим телом, она бормотала, почувствовал, что ноги его ослушались, Зарницкий упал на колени. На земле лежало тело маленькой Лидочки.

* * *

Полковник Колбов смотрел на странного человека, стоявшего перед ним и не мог понять, шутка ли это? И что делать с ним вообще? На вид незнакомцу было около семидесяти, но возможно и больше. Чувствовалось, что этот человек вёл довольно активный образ жизни и мог выглядеть моложе своих лет. На нём была старая форма ещё времен Объединённых Государств, которую украшало столько орденов и наград, что любой маршал позавидовал бы.

- Назовитесь, пожалуйста.

- Фёдор Николаевич Зарницкий. Генерал-майор армии Объединённых Государств в отставке.

- Рад знакомству, товарищ генерал-майор. Меня зовут Андрей Васильевич Колбов, полковник армии ополчения, я командую в этом штабе. Дежурный доложил мне, что вы хотели увидеться со мной, могу я узнать причину?

- Я хочу присоединиться к восстанию, - ледяным тоном ответил Зарницкий.

Колбов несколько минут оценивающе изучал стоявшего перед ним старика и, наконец, произнёс.

- Давайте на чистоту, чего вы хотите добиться?

- У меня встречный вопрос, а чего хотите добиться вы? Ваши же молодчики приходили ко мне на прошлой неделе и пытались завербовать меня.

- Сержант Котов доложил мне, что вы отказались обсуждать с ним этот вопрос, что же изменилось?

- Изменилось моё отношение.

- К нашему восстанию?

- К вашему врагу.

Полковник недоуменно поднял бровь.

- У меня появились личные счёты со столичными властями, - устало принялся пояснять Зарницкий, - а старая поговорка гласит: "враг моего врага - мой друг".

- То есть на наше дело вам, по большому счёту, наплевать?

- А это для вас серьёзное препятствие? - старик начал терять терпение, - вам необходим грамотный военачальник, а я, не побоюсь этих слов, один из лучших. При этом у меня есть личные счёты с вашим противником. Этого мало?

- Отнюдь нет, - развёл руками Колбов, - я лишь хотел получить честный ответ, спасибо. Сержант Котов покажет вам место, где вы сможете остановиться, приходите вечером на совещание, там мы и решим, как быть дальше.

Котов, казалось, был несказанно рад тому, что старый генерал всё же изменил своё решение. Всю дорогу он не умолкал, рассказывая о том, чем живёт их лагерь, где они получают продукты, как избегают прямых столкновений с национальной армией, нанося им точечные удары, и о многом другом. Поначалу, Зарницкий слушал нехотя, однако понемногу он стал втягиваться в разговор. Оказалось, что парень знал гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, а полезную информацию было лучше получить от него, чем вечером от надменного полковника. За полчаса беседы, Фёдор Леонидович уже много знал о соотношении сил сторон. Он так же составил представление о тактике и возможностях как новых союзников, так и врагов, и даже выведал маршруты поставок продовольствия и боеприпасов.

«Находка для шпиона, да и только», - подумал Зарницкий, - «первым делом надо будет научить их держать язык за зубами».

- Сержант, а как тебя зовут-то хоть?

- Вадим, - улыбаясь во весь рот, ответил Котов.

- Вадим, вот что я скажу тебе, ты славный малый, не обижайся уж, что резко отшил тебя тогда. Держись меня, и всё у тебя получится.

Парень прямо расцвёл на этих словах. Доведя генерала до небольшого домика, он вручил ему ключ, картинно вытянулся, отдал честь и зашагал обратно. Проводя его взглядом, Фёдор Леонидович покачал головой. Много же ему предстоит работы.

Время до вечера пролетело почти незаметно. Всё это время Зарницкий анализировал полученную информацию, делал выводы, строил планы на ближайшее время. Многое покажет сегодняшнее собрание, но только дурак не планирует дальнейшие действия, ожидая перед этим какого-то результата. Когда Котов зашёл за ним, бывший генерал уже точно знал, что ему необходимо сегодня сделать.

 

 

На совещании присутствовало всего десять человек – весь офицерский состав, который находился в лагере. Никого выше полковника среди них не было. На Зарницкого смотрели по-разному: кто-то - с интересом, кто-то – с подозрением, некоторые – недоуменно. Сам Фёдор Леонидович держался достойно, не отпускал колкостей по поводу озвучиваемых планов, молча слушал местных военачальников и делал выводы о каждом из них.

- Вы всё собрание молчите, - обратился к нему молодой офицер, закончив свой доклад, - может быть поделитесь с нами своим мнением?

- С удовольствием сделаю это, но для начала, я хотел бы выслушать всех, лишь после этого я возьму слово.

- Фёдор Леонидович, - отозвался со своего места Колбов, - мы уже все сказали то, что хотели, и теперь очень хотим послушать вас.

- Хорошо, - Зарницкий обвёл взглядом всех сидящих за столом, - для начала, я хотел бы знать, восстановлен ли я в прежнем звании?

- Да, - Колбов улыбнулся, - наша армия сформировалась недавно, в неё вошли разные военные, в том числе и бывшие. Но сейчас - война, и бывших военных в нашем лагере нет.

- Отлично, тогда я хотел бы первым делом обратить внимание собравшихся, на несоблюдении субординации.

По комнате пробежал тревожный ропот, офицеры переглядывались между собой, недоумевая столь резкому и неожиданному заявлению.

- Согласно Уставу, младший по званию, перед тем как обратиться к старшему, спрашивает его разрешения, - с этими словами, Зарницкий посмотрел на офицера, который первым обратился к нему сегодня, - а так же, при обращении к старшему офицеру, в данном случае ко мне, следует обращаться: «товарищ генерал-майор», а не по имени-отчеству, - взгляд переместился на полковника.

- Это может показаться мелочами, - продолжил он, - но именно с дисциплины начинается любая армия. Если вы хотите быть армией, а не ватагой налётчиков, то надо следовать Уставу. В течение всего совещания, я не раз наблюдал за тем, как вы перебивали друг друга, начинали речь без разрешения старшего офицера, позволяли себе вольности в высказываниях. В чужой монастырь со своим уставом не принято лезть, поэтому после того, как я закончу, вы решите сами, хотите ли работать со мной, или нет. Что касается всего сказанного сегодня вами, то мне бы хотелось прояснить для начала, какую цель вы преследуете? Просто насолить вражеской армии? Или же перед вами стоит цель победить вражескую армию? Вы можете достичь только того результата, к которому стремитесь, не больше. Если ставить перед собой задачи подобные тем, что я здесь слышал – то и результат будет максимум тот, что вы сами же и озвучили. Там часть недополучит еды, а вон там – медикаментов. А ещё вот здесь, мы захватим никому не нужный блокпост, который потом всё равно потеряем. Я так и не услышал главного – как вы собираетесь одолеть своего врага?

- И что же вы предлагаете? Идти на столицу? – усмехнулся полковник.

- Да, именно это я и предлагаю, - невозмутимо ответил Зарницкий, - только для начала, нужно продвинуться к данному региону, а для этого – оттеснить армию от границ вашей самопровозглашённой республики, а для этого – закрепиться внутри нашего региона, а для этого - получить тактическое превосходство над врагом. Я не услышал сегодня ничего, что способствовало бы подобному развитию событий.

- И как же вы думаете осуществить это всё? Вам известно вообще насколько нас превосходят числом и вооружением? Это же элементарные азы, которым учат в военной академии!

- Скажите, полковник, кто был вашим наставником в академии?

- Полковник Ключицкий, - гордо ответил Колбов.

- А вам известно, что он получил своё звание, сидя в штабе и ни разу не был на войне? Военное дело гораздо сложнее, чем преподают его в академии. Какой процент населения поддерживает вас?

- Около половины, - ответил вместо Колбова другой офицер, - но большая часть делает это лишь на словах. Мало кто готов внести реальный вклад.

- А когда вы в последний раз смотрели новости? – Зарницкий окинул взглядом собравшихся, - вы, и все кто вас поддерживают, показаны там в роли несчастных жертв, которые отчаянно сопротивляются, но которых нещадно истребляет национальная армия. Причём так преподносят и те журналисты, что подчиняются центральной власти и те, которые выступают на вашей стороне, выводы у них лишь разные. А скажите честно, много ли людей, готовы идти на войну за тех, кто находится в отчаянном положении? Многие ли поддержат таких открыто, рискнув попасть в столь же отчаянное положение?

Заметив тень сомнения, пробежавшую по лицам офицеров, Зарницкий решил закрепить успех.

- Или люди пойдут туда, где такие же как они взяли оружие и отстаивают свою свободу? Где те, кого они защищают – чувствуют эту защиту, а те, кого присылают из столицы – теряют позицию за позицией? Мы живём в двадцать первом веке, полковник, - взгляд генерала перешёл на потупившегося Колбова, - а здесь, важнейшую роль играет информационная война. И в ней, как и в любой другой, есть своя стратегия и тактика. Так что, вы готовы воевать по-настоящему, или желаете, чтобы я покинул это помещение?

Около минуты, в комнате висела гробовая тишина. Первым поднялся офицер, ответивший до этого за полковника, за ним – все остальные. Последним встал Колбов.

- Товарищ генерал-адмирал, наши войска в вашем распоряжении, приказывайте.

 

* * *

Дни пролетали с огромной скоростью. Зарницкий, как и говорил, основательно взялся в первую очередь за наведение порядка внутри повстанческой армии. Многие, кто состоял в ней, максимум проходили срочную службу лет пятнадцать назад – профессиональных военных здесь почти не было. Приходилось многое прививать чуть ли не с самого начала, причём в срочном порядке и в условиях реальной войны.

Для начала, он провёл аттестацию офицеров. Аттестация включала в себя знание Устава, дисциплину и навыки владения различным оружием. Отобрав тех, кто подходил его изначальным критериям, он поручил им провести подобное среди солдат. По результатам, он смог разделить всех на три основных группы: те, что соответствовали запросам, те, кому требовалось выправить определённые моменты и те, кто был абсолютно не готов. Последних оказалось большинство.

Выбрав из офицеров, которые прошли его аттестацию, самых способных, он назначил их организовать базовое обучение третьей группы. Задача стояла научить их обращаться с оружием, попадать в цель хотя бы в половине случаев, а так же привить им основные понятия армейской дисциплины. Только основные, но привить их как следует. Всё-таки времени делать профессионалов из этих ребят нет, придётся обучать их по ускоренной программе. Полковника Колбова, Зарницкий решил держать возле себя. Оставлять его наедине с солдатами было рискованно, всё же уязвлённое достоинство могло сыграть с ним злую шутку.

Остальных солдат, он поставил на выполнение операций. Первых – в качестве ударных групп, вторых - в помощь первым. В их задачи входило оперативное перемещение по заданной территории и нейтрализация вражеского присутствия.

Градация, которую устроил Зарницкий, дала ошеломительные результаты. Несмотря на то, что ударные группы сократились до минимума, за счёт отбора и эффективного командования генерала, они действовали в разы эффективнее. Не давая загнать себя в угол, они за первый же месяц, заставили национальную армию полностью сместиться в сторону от населённых пунктов. Обеспечиваемые силами второй группы всем необходимым, солдаты первой смогли работать почти непрерывно, сменяясь лишь для того, чтобы поспать и отдохнуть. Постепенно, они стали срабатываться друг с другом и вскоре, уже вполне походили на профессиональную армию, пусть и небольшую. Вторая группа, в свою очередь, не просто работала на подхвате, а получала бесценный опыт правильного ведения сражений, и всё больше их членов, переходило к первым, пополняя их ряды. К тому времени, офицеры стали присылать первых «выпускников» из третьей группы, которые вставали на место «вторых». Система начала работать.

Следующим шагом, было начало ведения правильной пропаганды. Все переговоры с журналистами Фёдор Леонидович взял на себя. На вопросы о том, почему вдруг им не дают пообщаться с солдатами, он отвечал просто:

«У нас – профессиональная армия. Вы видели где-нибудь в цивилизованном мире, чтобы простые солдаты давали интервью во время боевых действий? Идёт война. Будет в стране спокойнее – общайтесь на здоровье, а пока что – готов принимать вас раз в неделю».

Заявление произвело настоящий фурор среди средств массовой информации. Народное ополчение, которое до этого всегда искало повода пожаловаться на камеру, вдруг превратилось в профессиональную армию. Газеты и интернет пестрели яркими заголовками статей, повсюду было фото Зарницкого, по телевидению ведущие приглашали в студию «авторитетных экспертов», которые пытались дать свою оценку происходящему. Их комментарии разнились, что ещё больше подогревало интерес к новому повороту в жизни повстанческой армии. Старый генерал, тем временем, уже давал новое интервью, в котором с самым невозмутимым видом, рассказывал о ближайших планах по освобождению угнетаемого населения.

А потом, сработал второй этап механизма воздействия – журналисты взяли интервью у жителей. Вот тогда и взорвалась настоящая информационная бомба. Вместо привычных слёз и плача, вместо показанных трупов несчастных жертв, на территории, контролируемой повстанцами, журналисты засняли истинный взрыв патриотизма. Местные жители готовы были, чуть ли не на руках носить Зарницкого и его отряды, благодаря которым, жизнь в этих регионах снова стала кипеть. Учителя с восторгом рассказывали о том, как начали работать некоторые школы, поскольку их уже месяц никто не бомбит, продавцы в магазине показывали заполняющиеся витрины, поскольку «наш генерал» организовал стабильные коридоры для поставок продуктов, а юноши и мужчины хвастались тем, что собираются записаться добровольцами.

Стоит отметить, что пополнение и правда стало прибывать. Жители внезапно осознали, что они могут быть не только жертвами, но и  освободителями, что у них есть реальный шанс. Таких сразу направляли на обучение, которое было уже великолепно отлажено к тому моменту.

Подконтрольные центральной власти СМИ опомнились, и начали запускать целые сюжеты о том, каких успехов добивается на самом деле национальная армия, однако Фёдор Леонидович и здесь уже постарался. Понимая, что переубедить таких журналистов невозможно и что любой сюжет они будут выворачивать в свою пользу, даже если им придётся бесстыдно врать, он начал подбрасывать им через свои каналы заведомо фальшивые факты. Так, они дважды за месяц объявляли о смерти Зарницкого и несколько раз о том, что ополченцы окончательно и бесповоротно сдались. Свою ошибку они поняли слишком поздно – это были те «факты», которые наделав много шума, быстро опровергались и очень скоро подорвали репутацию тех, кто их распространял.

Постепенно, Фёдор Леонидович подошёл к одному из главных пунктов своего плана: в войну не включились несколько крупных областей, которые симпатизировали ополченцам, но не решались выступить против центральной власти. Здесь было недостаточно просто показать им как хорошо идут дела. Здесь была совсем другая ситуация и совершенно другой масштаб. Заставить целый город сдвинуться с места могло только экстраординарное событие, и пока оно не произойдёт – лавина не тронется.

* * *

- То, о чём вы говорите – это ведь настоящее преступление по отношению к собственному народу!

- А кто вам сказал, что война – это благородное дело? Всё, чем мы занимаемся – это преступление, вопрос лишь в его масштабах.

- Позвольте, но одно дело – убивать наших врагов, а другое – союзников.

- Во-первых, они ещё не наши союзники. В то время, как мы проливаем кровь ради общего блага, они сидят в своих домах и болеют за нас, как за футбольную команду. Во-вторых, мы никого из них убивать не будем. Мы лишь подтолкнём к этому других. В-третьих, это война, а на войне, как говорится, все средства хороши. Как бы жестоко это не звучало, но иногда, чтобы несколько миллионов человек смогли жить – придётся несколькими десятками пожертвовать. Иначе – погибнет гораздо больше людей.

- То, что вы говорите – омерзительно! Разве мы вправе решать, кому жить, а кому – нет?

- А кто вправе? Если не решим мы – это решат за нас. В столице.

В комнате воцарилась тишина. За столом, помимо Зарницкого, сидели четверо, трое из них –офицеры, которым он доверял, четвёртым был сержант Котов.

- Допустим, что мы решимся на подобный шаг, - осторожно начал лейтенант Быков, до этого хранивший молчание, - но как нам быть уверенными, что это потом не всплывёт где-то? В таком случае, всему придёт конец.

- Верное замечание, - одобрительно кивнул генерал, - чтобы этого не случилось, информация не должна выйти за пределы этой комнаты. Всё необходимое нам придётся сделать самим. Моё лицо уже слишком примелькалось везде, поэтому я займусь организационной частью, а вот на личные встречи, отправитесь вы трое. Я устрою всё так, что между вами и ключевыми фигурами будет буфер в несколько человек, так что даже при разборе ситуации, ваши личности нигде не всплывут. Решение за вами – готовы ли вы испачкать руки, ради общего блага?

 

* * *

Это событие потом ещё долго обсуждалось везде, где только возможно. Даже после окончания войны, о нём вспоминали со смесью ужаса и восхищения, оно навеки вошло в историю.

Началось оно в центре одного из городов, с потасовки между сторонниками ополчения и теми, кто рьяно поддерживал центральную власть. Такие инциденты периодически имели место, но заканчивались тем, что милиция разнимала дерущихся, и конфликт гас в зародыше. Однако в этот раз, "правоохранители" не прибыли на место вовремя. Почему – доподлинно никому не известно. Фактом остаётся лишь то, что к моменту их появления, драка приобрела огромные масштабы. Кто-то из очевидцев рассказывал, что на помощь сторонникам центральной власти прибыло подкрепление на автобусах, и всё было спланировано заранее. Были и те, что утверждали, будто беспорядки готовились местными и те, кто приехал – старались навести порядок. Фактом остаётся лишь то, что прямо в центре города началось массовое побоище, которое никто был не в состоянии остановить. Приезжие начали оттеснять местных к зданию городской администрации, в ход шли дубины, зажигательные смеси, кто-то даже стрелял из боевого оружия. Милиция не могла открывать огонь на поражение, и была вынуждена ввязаться в рукопашную, что ещё больше подняло запал «гостей» города.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы в город не вошли военные из армии ополчения, базировавшиеся неподалёку. Они как раз в это время совершали частичный переброс войск и, узнав о происходящих событиях, направили туда свой полк, который находился ближе всего. В отличие от местных "правоохранителей", они не были связаны бюрократическими ограничениями. Получив разрешение от командующего, ополченцы открыли огонь на поражение, за полчаса разогнав всю толпу сторонников центральной власти.

Позже, в интервью, генерал Зарницкий, отдавший приказ идти на выручку жителям города, сказал следующее: «Идёт война против тех, кто захватил власть в столице. Все, кто поддерживает их с оружием в руках – наши враги, и я считаю, что правильно поступил, отдав приказ стрелять боевыми патронами. Мы не позволим им пользоваться безнаказанностью и попустительством со стороны столичных покровителей и причинять вред мирному населению. И я говорю обо всех городах, не только тех, которые мы контролируем».

Не стоит и говорить о том, что эти события окончательно поставили точку в вопросах многих жителей страны, стоит ли присоединяться к повстанческой армии. Города начали восставать один за другим, вставая под знамёна Зарницкого. И вскоре из оборонительной, их война превратилась в наступательную. Осенью, в конце октября, главнокомандующий освободительной армии Фёдор Леонидович Зарницкий отдал приказ о наступлении на столицу.

Финальное сражение разыгралось почти у стен города. Оборонявшихся было в разы меньше, но все они были преданы своему делу. Так же, как и их противники, которые менее чем за полгода превратились из кучки ополченцев в мощную регулярную армию, они умели воевать, и так же как и они, знали – пощады проигравшим не будет. Однако численный перевес был уже явно не на их стороне и, кроме того, национальная армия явно проигрывала в тактике. Даже имея превосходство, Зарницкий оставался всегда начеку и каждую атаку планировал тщательным образом. За время войны, от того старика, который доживал свои годы в тихой деревушке и ворчал на редких гостей, не осталось ничего. Он вновь превратился в расчётливую и безжалостную машину уничтожения. Он мстил. Мстил за всю ту неблагодарность, которой правительство награждало его за прежние заслуги, мстил за жену, которая умерла из-за того, что государство, для которого он столько сделал даже не попыталось помочь ему. Мстил за то, что ему не дали спокойно умереть в старости, в тишине и покое, что убили последнее живое существо на планете, которое вызывало в его сердце толику радости – маленькую, восьмилетнюю Лидочку, которая ещё ни в чём не была виновата. Они разбудили спящего дьявола и теперь, жестоко платили за свою ошибку.

Когда от национальной армии остались всего пара потрёпанных полков, из города пришло предложение о переговорах. Понимая, что бой проигран, власти решили попытаться уладить всё мирно, и тихо уйти в сторону. Зарницкий им этой возможности не дал. Война закончилась лишь тогда, когда его части полностью взяли под контроль столицу.

 

* * *

- Владимир Андреевич, вы действительно считаете, что с ним невозможно будет договориться?

- Отчего же? С ним мы, скорее всего, договоримся, ему самому власть не нужна. Он хотел мести, и он её получил, прежнее правительство свергнуто и теперь, необходимо строить новое. Но пока есть Зарницкий – народ будет слушать только его. Стоит ему встать не с той ноги и посчитать, что мы как-то не так исполняем свои обязанности – нас тут же уберут. Он для них что-то вроде божества, идола, которому они поклоняются и готовы верить беспрекословно.

- А может быть, он и не станет вмешиваться? Зачем ему это?

- Юрочка, я не был бы тем, кем стал, если бы полагался на «может быть».

Тот, кого назвали Юрочкой, задумчиво почесал затылок.

- Что же получается тогда, он взял в свои руки это восстание, победил, объединил страну, привёл нас к власти, а теперь – представляет для нас угрозу?

- Что значит он привёл нас к власти? Ты так ничего и не понял, Юра. Его единственной целью была месть, а вот садиться на трон он не пожелал, но кто-то же должен был. Поверь, мне пришлось проявить немало изворотливости, чтобы оказаться в нужное время и в нужном месте. Он согласился уступить власть мне, но это лишь формальность. Истинная власть остаётся у него, пока он жив.  Пока. Он. Жив. Понимаешь?

- Кажется, понимаю, Владимир Андреевич.

- Вот и отлично. Пусть он остаётся народным героем, это к лучшему, сделаем из него мученика. После этого, управлять народом станет даже проще. Он подготовил нам отличную почву, осталось лишь собрать урожай.

 

* * *

 

- Товарищ генерал-майор, разрешите войти?

- Входи, Колбов, вольно. Присаживайся.

- Благодарю.

Полковник слегка нерешительно сел на краешек стула.

- Знаете, с тех пор, как вы тогда пришли к нам, события так стремительно разворачивались, совсем не было возможности поговорить с вами.

- О чём же? – Фёдор Леонидович оторвался от бумаг и посмотрел на Колбова.

- Тогда, я очень скептически отнёсся к тому, что вы нам говорили, да и вообще, что сможете быть хоть чем-то полезны. Мне казалось, что вы уже эдакий пережиток прошлого, который не в состоянии не то, чтобы вести армии, а даже трезво взглянуть на ситуацию. Но я ошибся. Если бы не вы, наше ополчение уже перестало бы существовать, наверное.

- Первоначальный взгляд может быть обманчив, - старый генерал улыбнулся. За последние полгода возраст значительно сказался на его лице: морщины стали глубже, глаза потускнели, под ними проявлялись следы недосыпания и стрессов. Да и сама осанка была уже не столь идеальной, как раньше. Даже сидя в кресле, он сильно сутулил спину, чего раньше за ним почти никогда не замечалось.

- Разрешите спросить, какие у вас теперь планы? Война закончилась, что будете делать?

- Если честно – я не думал об этом. Сейчас я хотел бы довести дело до конца и привести нынешнюю армию к должному образцу. До этого момента, все они учились воевать в полевых условиях, надо научить их охранять мир. Это не займёт много времени, а потом... потом не знаю.

- Знаете, в прошлый раз, я принял насчёт вас поспешное решение, однако теперь, у меня было время всё обдумать досконально. Я хорошо изучил вас во время войны и теперь, перед тем, как прийти сюда, я сделал вывод, что вы вновь находитесь в положении пережитка прошлого. Война закончилась, в стране воцарился мир, к власти пришли новые люди, которые возьмут всё в свои руки и будут наводить порядок. Новые люди будут править, будут строить карьеру, карабкаясь вверх по лестнице. И здесь, среди этого всего, лишним остаётесь только вы. Не находите?

Зарницкий посмотрел в глаза полковнику, после чего, опустив взгляд, заметил дуло пистолета с надетым глушителем, направленное на него.

- Вот значит, к чему ты вёл это всё, - усмехнулся генерал, - нашёл себе новых покровителей, которые обещали тебе золотые горы? Что же, вперёд, устрани последнее препятствие к новой ступеньке в своей карьере. Позволь дать тебе только один совет напоследок.

- Какой же?

- От тебя потом избавятся так же. Забрав награду за меня – лучше исчезни из страны. Делать выводы у тебя плохо получается.

Полковник опустил глаза и ничего не ответил.

Через минуту, он покинул кабинет уже бывшего главнокомандующего и направился в здание парламента. Решение он всё же принял.

 

© Copyright: Алексей Сороковик, 2014

Регистрационный номер №0222165

от 20 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0222165 выдан для произведения:

- Чего вам надо?

- Мы ищем Фёдора Леонидовича Зарницкого, он здесь проживает?

Старик смерил презрительным взглядом двух молодых людей, стоявших перед его дверью.

- Нет, не проживает.

- Но у нас тут написано, что это его адрес.

- А на моём заборе написано, что Саша дурак, что Витя любит Машу и ещё много чего. Так что мне плевать, что у вас там написано, проваливайте.

Несмотря на грубый тон старика, молодые люди даже не подали вида, что это как-то их задело.

- Фёдор Леонидович, это ведь вы, верно? - решил настоять тот, который говорил до этого, очевидно старший, - товарищ генерал-майор, мы пришли поговорить с вами.

- Я давно ушёл из армии, так что не надо мне тут званий. Говори уж, раз пришли, всё равно ведь не отвяжетесь.

Старик действительно совсем не был похож на генерала. Древние, не однократно штопанные спортивные штаны, выцветшая рубашка, с примитивными серыми узорами, на которой почти не осталось пуговиц, коротко остриженные седые волосы и недельная небритость. Он походил скорее на старого колхозника из глубинки, если бы не его глаза. Этот острый, проницательный взгляд карих, холодных глаз не оставлял никаких сомнений в том, кем является их обладатель.

- Товарищ генерал-майор, мы пришли просить вас о помощи, - продолжал тем временем юноша, - мы одержали уже не одну победу, но нашим ребятам не хватает хорошего командира. Регулярные войска из столицы превосходят нас и числом и вооружением. Всё, что у нас есть – знание мест, на которых мы выросли, и которые теперь должны защищать. Но и наши враги учатся, скоро нам нечего будет противопоставить им.

 - Так на кой чёрт вы вообще полезли воевать, если у вас нет ничего? – перебил его старик.

 - Мы воюем за нашу свободу! – запальчиво выкрикнул второй парень, до этого молчавший.

 - Ясно всё с вами, - бывший генерал махнул рукой и развернулся, чтобы зайти в дом.

 - Но Фёдор Леонидович, вы ведь также живёте на этой земле, неужели вам безразлична судьба нашего края?

 - Конечно, мне небезразлично, глупый юнец! – от резкого выкрика, молодые люди отшатнулись и сделали несколько шагов назад, - мне небезразлично то, что вы устроили здесь, где я жил ещё задолго до рождения ваших родителей! Какая разница между вами и теми, кто сейчас держит власть в столице? У вас есть своя правда, у них – своя, и почему ваша правда должна меня вообще волновать? Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое, и эта ваша «войнушка» никак в мои планы не вписывается! А теперь – убирайтесь.

 

 Захлопнув дверь, он перевёл дыхание. К нему приходили не первый раз, восставшие против центральной власти продолжали надеяться, что смогут переубедить его. Однако, во всех этих войнах, идеях о свободе и прочем, он разочаровался уже давно.

«Словно бы в прошлой жизни это было», - мелькнула в его голове мысль, - «а может быть, это и правда была совсем другая жизнь?»

Так и не найдя ответа на этот философский вопрос, Зарницкий отправился на кухню. Налив воды в старый чайник, чиркнул спичкой и зажёг газовую конфорку.  Мысли текли потоком, словно пробудившись от долгого сна.

«Глупые, глупые мысли», - старик попытался отогнать их, однако они упорно цеплялись за его сознание, не желая уходить.

Постепенно, воспоминания перенесли его в то далёкое время, когда он состоял на службе и армии Объединённых Государств. Тогда он, как и многие солдаты его поколения, он верил в то, за что они сражались. Зарницкий прошёл три войны, участвовал в спецоперациях, миротворческих миссиях, и всегда оставался верен своему долгу.

Закончив военную академию, он быстро пошёл вверх по карьерной лестнице. Фёдор Леонидович относился к тому редкому типу людей, которых можно назвать воинами от Бога, если такое выражение вообще уместно. Зарницкий знал, когда следует молчать и исполнять приказы, а когда следует проявлять инициативу. Когда следует нападать, а когда правильнее отступить. И где можно сохранить человеческие жизни, а когда ими необходимо пожертвовать.

В тридцать лет женился. Людмила - молодая жена, согласилась следовать за ним по всей огромной стране, куда посылал его долг. Даже когда родились дети, она со всем справлялась сама, позволяя мужу полностью посвящать себя карьере. Нельзя сказать, что Фёдор любил её, в его жизни была только одна истинная любовь – армия, но он уважал Люду, а это было главное. Несмотря на тихий характер и внешнюю покорность, она была отнюдь не глупой девушкой, не закатывала мужу лишних скандалов, всегда умела подобрать нужный момент для разговоров, знала, когда лучше промолчать, продемонстрировав супругу-генералу, что он, конечно же, главный, что последнее слово, безусловно, за ним. И благодаря этому, всегда добивалась своего. Зарницкий часто шутил на тему того, что из его жены вышел бы отличный солдат.

В конце концов, он дослужился до генерал-майора. Министерство обороны обещало предоставить ему квартиру ……………………………………………………………………………… …………… . Однако, этого не случилось – Объединённые Государства распались и той страны, которой он служил – больше не стало. Зарницкий понял это далеко не сразу. Он считал, что хоть страна и распалась на множество составляющих, люди остались прежние. А они не бросят того, кто посвятил всю свою жизнь тому, чтобы их защищать, кто воевал за них, проливая кровь. И свою, и чужую. В ответ, он услышал лишь формальные благодарности и пустые обещания рассмотреть его вопрос в ближайшее время. А пока что, дескать, вот вам место в общежитии, поживите с семьёй здесь, пока мы тут власть делим… ой, простите, подыскиваем вам новое жильё.

С тех пор прошла почти четверть века, Зарницкие отстроили себе дом в деревне, где жила до этого бабка Люды. Дети выросли, уехали жить в город, строить там карьеру. Потом Люда заболела. Местные врачи не могли даже точно поставить диагноз и, в конце концов, сошлись на мнении, что её надо доставить в город, к специалистам. Денег на дорогостоящее лечение у них не было, и Фёдор Леонидович попробовал использовать старые связи для того, чтобы поместить её в военный госпиталь, как жену бывшего офицера. Тогда, Зарницкий полностью убедился в том, что все его прошлые заслуги можно перечеркнуть. Пока он собирал все необходимые справки, поднимая архивы и обзванивая старых знакомых, Люда скончалась. Даже хоронить её пришлось за свои деньги. Дети, которые даже не оставили своих телефонов, опасаясь что старики будут докучать, узнали о смерти матери лишь месяц спустя, когда заехали формально навестить.

Несколько лет спустя, в столице случился переворот. Старая власть была свергнута оружием, а новая – принялась диктовать свои правила. Колесо восстаний было запущено и маленькая страна, некогда бывшая частью Объединённых Государств, поделилась на два враждующих лагеря.

Свист закипевшего чайника вывел Фёдора Леонидовича из воспоминаний. Тяжело вздохнув, он прошёл на кухню, снял его с плиты и выключил газ. Пить чай как-то резко расхотелось.

 

2.    Событие, заставившее его вмешаться

 - Дядь Федь! Дядь Федь!

 - Тише, тише, зачем так громко кричишь? Тут я, - Зарницкий притворно изобразил ворчливость, однако глаза его улыбались. Маленькая Лидочка всегда своим появлением радовала его.  

 - Мама вам просила передать яблок, мы сегодня в саду их собирали.

 - Правда? Ну, спасибо вам с мамой большое. Зубов у меня только почти не осталось, чтобы скушать их.

 - А вот и нет! Во-о-он же они! – засмеялась Лидочка, без тени смущения показывая пальцем.

 - Ух, какая глазастая, и не обманешь тебя.

 - А хотите, я вам ещё абрикосов потом принесу? У нас их тоже очень много выросло.

 - Посмотрим, я же ещё яблоки не съел. Но если вдруг захочу абрикосов поесть – я к вам в гости загляну, хорошо?

  - Хорошо, дядь Федь, я побегу к маме, а то ей же ещё помочь надо!

Зарницкий проводил взглядом убегающего ребёнка. Улыбка быстро стала исчезать с его лица, когда он увидел идущих по дороге двух молодых людей в военной форме. Судя по нашивкам – эти относились к официальным властям.

В отличие от предыдущих визитёров – эти уверенным шагом направились прямо к скамейке, где сидел бывший генерал. Молча, остановились, вытянулись по стойке «смирно» и почти одновременно отдали честь. Зарницкий встал.

 - Чем могу служить, господа?

 - Фёдор Леонидович Зарницкий, мы прибыли сюда по поручению верховного главнокомандующего национальной армией Петра Анатольевича Наливайко. Согласно его приказу, вы восстановлены в звании генерал-майора. Государство предоставляет вам в пользование трёхкомнатную квартиру в столице, служебный автомобиль, а так же готово оплатить вам оклад на шесть месяцев вперёд. Он просит вас незамедлительно явиться в штаб.

Выпалив всё это на одном дыхании, солдат достал откуда-то из сумки запечатанный пакет и с торжественным выражением в глазах, протянул его Зарницкому. Старик слегка опустил взгляд и посмотрел на протянутую бумагу. После чего вновь поднял его на солдат и, слегка искривив уголок рта, покачал головой.

 - Нет, ребята, я это даже в руки не возьму. Возвращайтесь обратно в ваш штаб и передайте вашему главнокомандующему, что я отказываюсь от его щедрого предложения.

 - Господин Маршал оказывает вам огромную честь, от таких предложений не отказываются! – с запалом выкрикнул второй солдат, глядя на старика так, словно пытался его испепелить одним только взглядом.

 - Вам он возможно и господин теперь, а вот я человек свободный. Так что я буду отказываться, от чего захочу.

 - У вас есть долг перед Родиной…

 - Это у Родины есть долг передо мной, сопляк! – не выдержал Зарницкий, - что ты вообще знаешь? Твой отец ещё у деда из штанов не вылез, когда Родина мне задолжала!

Лицо солдата налилось кровью, было видно, что он с трудом сдерживается. Когда бывший генерал развернулся и зашагал в сторону своей калитки, тот не сдержался и бросился за ним вдогонку. Однако в соотношении сил он явно просчитался, старик оказался на удивление проворным. Резко отклонившись в сторону, он поймал солдата за руку и, используя его же инерцию, резко вывернул её. Юноша картинно опрокинулся на спину, однако сдаваться не собирался. Быстро вскочив на ноги, он замахнулся для удара, но Зарницкий опередил его, двинув в солнечное сплетение. Мощным ударом по уху, бывший генерал окончательно отправил горе-солдата в нокаут.

 

* * *

 

Зарницкому снилось, что он снова на войне, причём не в штабе, а прямо на поле боя. Он отдаёт приказания лейтенанту, который смотрит ему прямо в глаза и словно бы насмехается над генералом. Фёдор Леонидович удивлён, ведь он действующий генерал-майор, как смеет этот зазнавшийся юнец…

В этот момент, недалеко от них, прогремел взрыв – разорвался вражеский снаряд. Земля тонкими струйками осыпалась с потолка, забившись в волосы, одежду, в глаза. Отряхнувшись, Зарницкий вновь смотрит на лейтенанта, но вместо этого видит перед собой молодого ополченца из повстанческой армии.

 - Фёдор Леонидович, мы пришли просить вас о помощи!

Прогремел второй взрыв, гораздо громче и ближе, а следом за ним, генерал отчётливо услышал звук пролетающих над ними бомбардировщиков. В этот момент Зарницкий понял, что слышит это всё уже не во сне.

 

* * *

 

Выскочив из дома, он метнулся к дороге, однако интуиция кричала ему держаться подальше от неё. За долгие годы военной службы, он научился прислушиваться к ней, а потому резко свернув, ушёл в кусты. В этот момент, за его спиной прогремел взрыв, а ударной волной его опрокинуло на землю. Годы уже брали своё, встать оказалось гораздо труднее, чем казалось, однако новая серия взрывов заставила старика вновь припасть к земле.

Слышались крики, кому-то повезло гораздо меньше. Третья бомбёжка прошла чуть дальше. Грохот был столь же оглушительным, однако взрывная волна не докатилась до него. Пролежав ещё некоторое время, Зарницкий пришёл к выводу, что всё закончилось. С трудом поднявшись на ноги, он проковылял к дороге и замер от увиденного. Деревня, в которой он прожил много лет своей жизни, была уничтожена основательно. Повсюду горели остатки домов, дым клубами поднимался к небу и образовывал почти сплошную завесу. Слышались стоны, крики, женский плач. Пройдя немного по тому, что осталось от центральной улицы, он увидел женщину, склонившуюся над чьим-то телом. Она не кричала, не рыдала, лишь что-то говорила, словно пытаясь успокоить раненого. Лишь по её нервным движениям было понятно, что она склонилась уже над трупом и просто не может это до конца признать. Фёдор Леонидович решил подойти ближе, чтобы помочь ей, однако увидев над чьим телом, она бормотала, ноги его ослушались, Зарницкий упал на колени. На земле лежало тело маленькой Лидочки.

Рейтинг: +4 347 просмотров
Комментарии (4)
Серов Владимир # 22 июня 2014 в 08:58 +2
Философская притча об истории победы! Отлично написано! super
Ирина Перепелица # 23 июня 2014 в 04:57 +2
Хорошо написано.
Но -- грустно-то как, а ещё -- больно и обидно...
Людмила Комашко-Батурина # 29 июня 2014 в 22:21 +1
Рассказ прочла с интересом.Он очень напоминает события, происходящие сейчас на Украине- горько, грустно, обидно...Удачи автору!
Влад Устимов # 1 июля 2014 в 08:36 0
Отличный рассказ. Удачи автору!