Одно из трёх

15 ноября 2014 - Василий Семечкин
article253156.jpg
«Или учись хорошо, или уходи из школы, или одно из трёх»!
 
- Так и сказала  директорша.   А что это? Из каких трёх?   - Лёжа у меня на диване, Ваня  слабо недоумевал  по поводу   «трёх» и по обычаю своему  ворошил спичкой в ноздре.  Спичка елозила  в носовой пазухе,  провоцируя сладостный  чих. Что мне было ответить ему?   Можно подумать я сам отличник.  Совсем нет.   Всего  три пятёрки: по пению, по английскому и по труду. Пение и труд – понятно,  про  английский потом. Ещё литература.  Я любил уроки литературы до трясучки, и, наверное, был единственным  ненормальным  в классе, кто слушал  учительницу  с открытым ртом,  а она, прикрыв  глаза,  читала  по  памяти:
«Подняли у рояля крышку, раскрыли ноты, лежавшие уже наготове. Екатерина Ивановна села и обеими руками ударила по клавишам; и потом тотчас же опять ударила изо всей силы, и опять, и опять; плечи и грудь у нее содрогались, она упрямо ударяла всё по одному месту, и казалось, что она не перестанет, пока не вобьет клавишей внутрь рояля. Гостиная наполнилась громом; гремело всё: и пол, и потолок, и мебель».  
 
Чеховский  Ионыч. Гибель человеческой души. Трагедия  доктора  Старцева. А может  и  моя. Хотя…  всё-таки нет.
 
Она читала как актриса на сцене драматического театра.  Всё это можно было видеть: и гостиную и рояль и  Екатерину Ивановну  с растрепавшимся  локоном и даже  Ионыча,  который сидел тихонько  в уголке и  которого Чехов не  упомянул  здесь, но  я  видел.  А потом:
«И жаль было своего чувства, этой своей любви, так жаль, что, кажется, взял бы и зарыдал,  или изо всей силы хватил бы зонтиком по широкой спине Пантелеймона». Вот. Зонтиком по спине. Сколько в этом чувства,  отчаяния  и  экспрессии!  По литературе у меня тоже была пятёрка, получается, что уже  четвёртая,  но я бы сейчас   изо всей силы хватил бы зонтиком  не Пантелеймона,  а  Ваню  с его спичкой  и  надрызганными  соплями на паркете.   
 
Апчхи!    
 
Ваня   законченный толстый флегматик  и  безнадёжный двоечник.  Если бы его не только выгнали из школы, а вообще выперли из Москвы и отправили  куда-нибудь на  выселки в грязной теплушке  времён гражданской, он  спокойно лежал бы на  соломе  так же, как у меня  сейчас на диване   со своей неизменной спичкой  в носу. И  не спеша  катил куда-нибудь на Колыму, или в Тынду, щуря глазки и сморщив личико с полуоткрытым  ртом. Главное  -  есть спичка, даже если она  улетит, можно достать из  коробка  новую.
 
Апчхи!
Сколько можно…  убью  заразу.
 
«Сурепка  обыкновенная» Главная  по ботанике втыкала  указку  в плакатик с  каким-то   чахлым кустиком  и строго  смотрела на  класс через толстые  линзы  очков.  Все спали.
- Корова, -  равнодушно  шептал мне на  ухо Ваня  и  лез за  спичкой.
- Если  чихнёшь  на Бэмби оленёнка  кареглазого, точно  убью.
 
- Спокойно, Дункель.
 
Бэмби  сидела чуть впереди  и  наискосок, а я  очень  любил смотреть  на  её нежную шейку.  Вот она  слегка повернулась к  окну,  вот подставила  ладошку под щёку,  помахала   ресницами и смешно  тронула чуть  вздёрнутый носик,  а  глаза величиной  с кокосовый орех.   Гимнастка. Красавица.  Изящная  как точёная  статуэтка.  Бэмби- Оленёнок - Кареглазый. Трогательно  и  красиво как  в  мультфильме времён  детства.
 
Апчхи!
 
Ррраз!  И Ванина  голова  мотнулась  к  окну  как кочан  капусты.  Все вскочили. Дай ему! -  ревела мужская  половина, не  надо!  - жалобно блеяла  женская.  Но мы уже вошли  в раж. Настоящие  бойцы не щурятся,  встречая  удар, но я  боец не  настоящий, поэтому  пропустил    неожиданный  хук справа как  раз  по левому уху.  Сквозь  звон доносились  вопли и завывания.  Мальчики  явно поддерживали  Ваню, очевидно мстя  мне  за  то, что  я сын  «англичанки» и моё  произношение  постоянно ставили  в пример.  Мелькали руки,  лица,  прыгали очки ботанички.  Где оленёнок? Где  Бэмби?  Наверное отирает  сейчас ванину мерзкую  дрисню  со своей  божественной шейки.  Я  изловчился и, хрипя  от злости,   провёл уверенный  кросс  прямо в  ненавистные толстые губы.  Ваня рухнул  как  обвалившийся кафедральный  собор,  увлекая за  собой  парту и  двух  одноклассников.   И  тут  в класс вошла директорша.
- Ну  с тобой-то  всё ясно, - и  строго  посмотрела на чихальщика.  – А ты? Сын  учительницы, папа преподаёт  в  МГУ, А  сам?  В  кого такой, а?  - Я  не знал в  кого я такой,  может в Ионыча. Как  там…  изо всей силы  зонтиком по  спине.  Теперь  точно в Тынду.
Но обошлось.
В  тот же вечер мы,  выпросив у  моего отца трёшник,  сбегали  за  «Фрагой». Пили  мировую  во дворе  филиала МГУ  прямо под  его  окнами на  каком-то  бугре.  Пили  из горлышка без  закуски, рядом  грохотала типография,   и  отработанный   свинцовый шрифт  работники  валили из окон прямо  в пожухлую траву.   Расхрабрившись, бегали ещё и ещё.  Я ковырял на баяне  с оторванной  кнопкой «Бьётся  в тесной печурке»,  а  отец-фронтовик,  шмыгая  носом, совал  нам трёшки.
 
- Зачем  ты чихнул  на Бэмби оленёнка  кареглазого?  Ты же знаешь, я её  люблю!
- А  у меня губа  треснула пополам и зуб теперь шатается.  На  вот, смотри.
Лёжа  в высокой траве,  мы  изучали слабенькие звёзды  едва  различимые в городских испарениях. Всё вокруг  кружилось. Мне  казалось, что над  нами шумел ковыль.  Как  в степи:  «Там  в степи  глухой замерзал ямщик».  Надо  будет подобрать  на баяне. Но  как же  болит ухо…
 
После  драки Бэмби меня  резко зауважала  и  даже позволяла  себя  целовать. 
 
«Ради бога, умоляю вас, не мучайте меня, пойдемте в сад!» Так  Ионыч, тогда  ещё  Старцев, ослеплённый  чувством, добивался   своей  бестолковой любимой.
 
Сидя на скамейке  в тёмном углу  под кустом сирени,  мы каждые  десять секунд как  по  команде поворачивались  друг к другу и  целовались,  До боли в губах. До дрожи.  До изнеможения.  Ах,  Бэмби…
Через  пару лет был  выпускной. Она  танцевала не со  мной.  В девятом классе   к  нам «подселили»  огромного жлоба-пятиборца.   Возможно, пятиборец  очаровал  её своей огромностью.  А  может чем-то ещё,  например тем, что  скакал на лошади. А я всего  лишь  банально катался  на  велосипеде «Спутник». Где  уж там…
 
После  школы Ваня перестал  совать спички  в  нос, правда не  сразу.  Какое-то время  он занимался  бизнесом, даже открыл собственный магазин,  в котором  изредка почихивал, но  один   чих чуть не  стал  последним. Однажды  в магазин  ввалилась бандитская  «крыша».  Самый крутой из  братков сел  верхом на перевёрнутый стул  и уставил     стеклянные глаза,  остальные расположились у  него  за спиной почтительным  амфитеатром:  «Ну, сынок,  как будем,  по-хорошему, или  по-плохому»?   Такое  вступление  не предвещало  ничего  хорошего. Ваня икнул  от  страха, раскрыл   коробок, медленно  полез  за спичкой,  амфитеатр  тревожно наблюдал  за непонятным манёвром.   Спичка перекочевала  в  нос, Ваня сморщил  личико, шумно  втянул воздух. Апчхи!  В  полной тишине -  прозвучало как  выстрел из пушки и всех  обдало   веером из  соплей.  В смятении, воровская  сходка  отпрянула, но тут  же  очнулась. Кто-то  заорал: «Вали!»  и Ваню поволокли  за ноги  во двор.  Двое связали верёвкой  его ноги,   перекинули конец  через толстый сук  берёзы и стали  тянуть,  один уже  отвинчивал крышку  канистры с бензином.  Тогда  было суровое  время.
 
Интересно,  о чём думал  Ваня   «чуя смертный час»?  Наверное,  страстно мечтал  отмотать всё назад  и  вновь очутится  за партой в  родном  классе, где к  доске был  пришпилен плакатик  с  таким мирным названием:  «сурепка  обыкновенная» и  прилежно  стал бы  изучать  этот плакатик,  и  полюбил бы  ботаничку  как мать  родную.  Его спас наряд  милиции, по   счастью проезжавший  мимо. Твёрдо решив   больше  не испытывать судьбу,  Ваня  осел на речном  лайнере  барменом, стал  трясти шейкером и  смешивать  коктейли. Иногда по  старой  привычке мы выходим  на лестничную  площадку общего дома на  перекур.
- Бэмби  давно  не видел?
- Встречал  тут  как-то…
- Ну  как она?
- Не узнал.  Повзрослела. Смотрела  на меня с  грустью  и как-то  просяще.  Мне показалось, что хочет замуж. Но она  уже  не Бэмби. 
- Так  и не женился  ты на  ней. Почему?  Пятиборец?
- Потом  она его  бросила, но дело  даже  не в  нём.
- А в чём? Тогда  ведь  она была хорошенькая.  Одно из  трёх?
-  Одно из двух.
Мы  засмеялись, вспомнив директоршу.   -  Я сказал: «Или  сразу, или никогда».   Потому, что:
 
«Когда вошли в дом и Старцев увидел при вечернем освещении ее лицо и грустные, благодарные, испытующие глаза, обращенные на него, то почувствовал беспокойство и подумал опять:
 
«А хорошо, что я тогда не женился». 
И  хорошо, что я любил  литературу, - так  подумал я.
 
-  Раз уж не  услали в  Тынду, исполни  свою коронную.  Разрешаю. "Пава, изобрази"!
Ваня  тряхнул коробком,  достал  спичку, сунул в  нос.
- Одно  из трёх?
- Одно  из двух.
Я  повернул его  голову  к шахте  лифта.
Апчхи!
 
 
 
 
 

© Copyright: Василий Семечкин, 2014

Регистрационный номер №0253156

от 15 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0253156 выдан для произведения:

«Или учись хорошо, или уходи из школы, или одно из трёх»!

Одно из трёх.

- Так и сказала  директорша.   А что это? Из каких трёх?   - Лёжа  у меня на диване, Ваня  слабо недоумевал  по поводу   «трёх» и  по обычаю своему  ворошил спичкой в ноздре.  Спичка елозила  в носовой пазухе,  провоцируя сладостный  чих. Что  мне было ответить ему?   Можно подумать я сам отличник.  Совсем нет. У меня было  всего  три пятёрки: по пению, по английскому и по труду. Пение и труд – понятно,  про  английский потом.    Ещё литература.  Я любил уроки литературы до трясучки, и, наверное, был единственным  ненормальным  в классе,  кто слушал  учительницу почти с открытым ртом:  а она, прикрыв  глаза   читала:

«Подняли у рояля крышку, раскрыли ноты, лежавшие уже наготове. Екатерина Ивановна села и обеими руками ударила по клавишам; и потом тотчас же опять ударила изо всей силы, и опять, и опять; плечи и грудь у нее содрогались, она упрямо ударяла всё по одному месту, и казалось, что она не перестанет, пока не вобьет клавишей внутрь рояля. Гостиная наполнилась громом; гремело всё: и пол, и потолок, и мебель».  

Чеховский  Ионыч. Гибель человеческой души. Трагедия  доктора  Старцева. А  может  и  моя. Хотя…  почему  трагедия.

Она читала как актриса на сцене драматического театра.  Всё это можно было видеть: и гостиную и рояль и  Екатерину Ивановну,  с растрепавшимся  локоном  и даже  Ионыча,  который сидел  тихонько  в уголке и  которого  Чехов не  вставил  в этот  абзац,  но  я  видел.   А потом:

«И жаль было своего чувства, этой своей любви, так жаль, что, кажется, взял бы и зарыдал,  или изо всей силы хватил бы зонтиком по широкой спине Пантелеймона». Вот.  Зонтиком по спине. Сколько в этом  чувства, сколько отчаяния!  По литературе у меня тоже была пятёрка, получается, что уже  четвёртая,  но я бы сейчас   изо всей силы хватил бы зонтиком  не Пантелеймона, а Ваню  с его спичкой и надрызганными  соплями  на паркете.   

Апчхи.  

Ваня   законченный  флегматик  и двоечник.  Если бы его не только выгнали из школы, а вообще выперли из Москвы  и отправили  куда-нибудь на  выселки в  грязной теплушке  времён гражданской, он  спокойно лежал бы на  соломе  так же, как у меня  сейчас на диване   со своей неизменной спичкой  в носу.  И  не спеша  катил куда-нибудь на Колыму, или в Тынду, щуря глазки и сморщив личико с  полуоткрытым  ртом. Главное – есть где лежать, есть спичка, даже если она  улетит, можно достать из  коробка  новую.

Апчхи.

Сколько можно…  убью  заразу.

«Сурепка  обыкновенная» Главная  по  ботанике втыкала  указку  в плакатик с   каким-то   чахлым кустиком  и  строго  смотрела на  класс  через толстые  линзы  очков.   Все спали.

- Корова, -  равнодушно  шептал мне  на  ухо Ваня  и  лез за  спичкой.

- Если  чихнёшь  на Бэмби  оленёнка  кареглазого, точно  убью.

Бемби  сидела  чуть впереди  и  наискосок, а  я  очень  любил  смотреть  на  её нежную  шейку.  Вот она  слегка  повернулась к  окну,  вот подставила  ладошку  под щёку,  помахала  огромными  ресницами и  смешно  тронула чуть  вздёрнутый  носик.  Бэмби  оленёнок  кареглазый. Трогательно  и  красиво. Как  в  мультфильме.

Апчхи.

Ррраз!  И  Ванина  голова отлетела   к  окну  как  футбольный мяч.  Все вскочили.  Дай ему! -  ревели мальчики,  не  надо!  - жалобно  блеяли  девочки.  Но мы уже  вошли  в раж. Настоящие  бойцы  не щурятся,  встречая  удар, но  я  боец не  настоящий,  поэтому  пропустил   мощный хук справа  как  раз  по  левому уху.  Сквозь  звон доносились  вопли  и завывания.  Мальчики  явно поддерживали  Ваню,  очевидно мстя  мне  за  то, что  я сын  «англичанки»  и моё  произношение  постоянно ставили  в пример.   Мелькали руки,  лица,  прыгали очки ботанички.  Где  оленёнок? Где  Бэмби?  Наверное оттирает  сейчас  Ванину мерзкую  дрисню  со своей    божественной шейки.  Я  изловчился и,  хрипя  от злости,   провёл  отличный кросс  прямо  в  ненавистные  губы.  Ваня  рухнул. И  тут  в класс вошла директорша.

- Ну  с тобой-то  всё  ясно, - и  строго  посмотрела на  чихальщика.  – А ты? Сын  учительницы,  папа преподаёт  в  МГУ,  А  сам?  В  кого такой, а?  - Я  не знал  в  кого я такой,  может в  Ионыча… Как  там…  изо всей  силы  зонтиком по  спине… теперь  точно в  Тынду.

Но обошлось.

В  тот же вечер  мы,  выпросив у  моего  отца трёшник,  сбегали  за   «Фрагой». Пили мировую во  дворе  филиала МГУ  прямо  под его  окнами. Пили  из горлышка  без  закуски.  Расхрабрившись, бегали ещё и ещё.  Я играл  на  баяне  «Бьётся  в тесной  печурке»,  а  отец-фронтовик,  шмыгая носом  совал  нам трёшки.

- Зачем  ты чихнул  на  Бэмби оленёнка  кареглазого?  Ты же знаешь, я её  люблю!

- А  у меня  губа  треснула пополам.  На  вот смотри.

Лёжа  в высокой  траве,  мы смотрели  на  слабенькие звёзды, едва  различимые  в городских   испарениях. Всё  вокруг  кружилось. Мне  казалось, что над  нами  шумел ковыль.  Как  в степи:   «Там  в степи  глухой  замерзал ямщик».  Надо  будет подобрать  на  баяне. Но  как же  болит ухо…

После  драки Бэмби  меня  резко зауважала  и  даже позволяла  себя  целовать. 

«Ради бога, умоляю вас, не мучайте меня, пойдемте в сад!» Так  Ионыч (тогда  ещё  Старцев) добивался   своей  любимой.

Сидя на скамейке  в тёмном углу  под кустом  сирени,  мы каждые  десять  секунд как  по  команде поворачивались  друг к  другу и  целовались,  До дрожи.  До  изнеможения.  Ах,  Бэмби…

Через  пару лет  был  выпускной. Она  танцевала  не со  мной.  В девятом  классе   к  нам «подселили»  огромного жлоба-пятиборца.   Возможно,  пятиборец очаровал  её  своей огромность.  А  может чем-то  ещё,  например тем, что  умел  скакать на  лошади. А я всего  лишь  банально  ездил на  велосипеде  «Спутник». Где  уж там…

Удивительно, но  после школы  Ваня  перестал совать  спички  в  нос,  правда не  сразу.   Какое-то время  он  занимался бизнесом, даже открыл собственный  магазин.  Но потом  осел  на речном  лайнере  стюартом:  стал  трясти   шейкером и  смешивать  коктейли. Иногда  по старой  привычке  мы  выходим  на лестничную площадку  общего  дома  на перекур.

- Бэмби  давно  не видел?

- Встречал  тут  как-то…

- Ну  как она?

- Не узнал.  Повзрослела. Смотрела  на  меня с  грустью, просяще.  Но она  уже  не Бэмби. 

- Так  и не  женился  ты на  ней  тогда. Почему?   Пятиборец?

- Потом  она его  бросила,  но дело  даже  не  в  нём.

- А в чём? Тогда  ведь  она была  хорошенькая.  Одно из  трёх?

-  Одно из  двух.

Мы  засмеялись,  вспомнив директоршу.   -  Я сказал: «Или  сразу,  или никогда».   Потому, что:

«Когда вошли в дом и Старцев увидел при вечернем освещении ее лицо и грустные, благодарные, испытующие глаза, обращенные на него, то почувствовал беспокойство и подумал опять:

«А хорошо, что я тогда не женился». 

И  хорошо, что я  любил  литературу, - так  подумал я.

-  Раз уж  не  услали в  Тынду, исполни  свою коронную.

Ваня  тряхнул  коробком,  достал  спичку, сунул  в  нос.

- Одно  из трёх?

- Одно  из двух.

Апчхи.

Рейтинг: +14 319 просмотров
Комментарии (13)
Ирина Перепелица # 16 ноября 2014 в 01:56 +2
Отлично написано!
Всё по Чехову...
Только увеличьте шрифт!
И после "Апчхи" очень не хватает восклицательного знака.
Апчхи!
И удачи!
Василий Семечкин # 3 декабря 2014 в 01:20 +1
Всё сделал как вы сказали, за отлично спасибо.
Влад Устимов # 16 ноября 2014 в 07:28 +2
Нравится.
Подправить бы чуть: пятиборец очаровал её своей огромность
Источник: http://parnasse.ru/konkurs/chempionat4kon/etap11chemp4/odno-iz-tryoh.html
Василий Семечкин # 3 декабря 2014 в 01:20 0
Подправил. За понравилось - спасибо.
Сергей Шевцов # 16 ноября 2014 в 12:09 +1
Что тут скажешь? Наверное: одно из трех))) И Чехов прав - «А хорошо, что я тогда не женился».
Егорова Тамара # 28 ноября 2014 в 18:10 0
Не потянула Бэмби на "жену", хоть и была в своё время любима ГГ. Правильно. Всё хорошо вовремя. Как говорят:"хороша ложка к обеду".

Хороший язык - лаконичный и без слюней.
Василий Семечкин # 3 декабря 2014 в 01:21 0
Именно
Василий Семечкин # 3 декабря 2014 в 01:23 0
Вот. Без слюней, а предлагают именно их и распустить. Но всё по таланту.
Василий Семечкин # 9 декабря 2014 в 18:23 0
Люди, читайте рассказ Чехова "Ионыч". Его проходили в школе, но я не знаю, что вы делали в школе. Иначе вам ничего не будет понятно из рассказа "Одно из трёх".

Этот рассказ участвовал в конкурсе, не занял никакого места. Мне как автору трудно усмотреть в нём какие-либо художественные достоинства. Или же их нет вообще.
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 27 января 2015 в 23:56 0
ВАСИЛИЙ, ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ РАБОТА!!! c0137 ura c0414
Василий Семечкин # 28 января 2015 в 00:05 0
Ни хрена она не замечательная, обосрали судьи на конкурсе. Дескать, слишком много реализьму. Вам, Николай, спасибо.
ВАНЯ ГРОЗНЫЙ # 12 февраля 2015 в 19:23 0
big_smiles_138 super c0137
Василий Семечкин # 12 февраля 2015 в 19:31 0
Старик, черкнул бы лучше пару слов, не по душе мне эти колобки