Метод Познания

 

-… и пришла к Богу Бабочка, и заплакала. «Я живу только один день и пришел мой черёд умереть, а я так и не успела сделать всего, что мне хотелось»
-Хорошо, ответил Бог, в следующей жизни я сделаю тебя полёвкой.
И родилась Бабочка Полёвкой, весёлой и сильной. Закаты и восходы сменяли друг друга и забыла Полёвка, что была Бабочкой, что никогда не видела восход Солнца, а на закате умерла. Но пришел и черёд Полёвки, прошли почти четыре сотни закатов когда заплакала она и обратилась к Богу с мольбой.
-не хочу я умирать так рано, о Боже, я так мало успела…
- Хорошо, ответил Господь, в следующей жизни я сделаю тебя Человеком.
И родилась Полёвка Человеком, хозяином всего живого и скальных пород. Не помнил человек, что был Полёвкой и радовался временам года, а Солнцу и не счесть.  Властвовал он над всем, к чему прикасался тридцать тысяч дней и ночей любя и ненавидя, но пришел и его черёд, и заплакал он и взмолился Богу и молвил- не долюбил я, Господи, не доиграл и не допел- и вот мне умирать.
- Хорошо, ответил Вседержитель, в следующей жизни я сделаю тебя Олом с планеты у Синей Звезды.
И дано было Олу не пить из Леты, и знал Ол всё, кем был и кого любил и как плакал, когда был бабочкой и взглядом Бабочки мог посмотреть он на предстоящие ему триста тысяч лет своей, лишенной старости, жизни. Но и это великое время ушло, как фтор которым он дышал сквозь кристаллы на которые любовался. И заплакал Ол и посетовал: я жил долго и радовался жизни, но не хочу я уходить в этот последний час. Жаль мне света Синей Звезды, который больше не увижу, и даже если сделаешь ты меня ещё кем-нибудь, всё равно придёт день моего взгляда.
- И сказал Милосердный- стань частью меня.


А что это передо мной… Борис слегка подался назад, но затылок мягко упёрся в подобие подушки.
Мягкий, неестественный свет сочился из щелей белого, непрозрачного материала над его головой.
Он слегка скосил взгляд и всё ещё прижимаясь головой к опоре, посмотрел чуть левее.
Помещение в котором он находился было заполнено рядами кресел, на манер зубоврачебных, но без характерных кружков подголовий. Кресла стояли стройными рядами и разделены были не сильно широкими проходами. Почти все сидения занимала чуднО одетая публика, женщины, мужчины и дети. Справа от Бориса кресло пустовало, а далее, у самой стены с овальным окошком сидел плотный господин. Его лицо, повернутое к стеклу, он рассмотреть не мог. Небольшой откидной столик из серого метала, принайтовленный к спинке сидения перед соседом Бориса был накрыт нехитрой снедью и тот явно жевал, о чём свидетельствовали ходящие по замысловатым траекториям кончики ушей.
Мерный гул наполнял помещение и слегка закладывало пазухи. Пол подрагивал, но не как при корабельной качке, а более мелко и в такт шуму. Нет, это был не пароход, хотя форма окон очень напоминала корабельные иллюминаторы. Борис повернул наконец голову и в просвет между кресел разглядел белую пелену у красного светила. Там, за иллюминатором садилось Солнце. И садилось оно в облака ПОД окошком. Борис наклонился и снова выпрямился…посмотрел вновь. Нет сомнений. Это аэроплан.
Ариадна, Ариадна… Твои соломенные локоны. Куда ты меня завела? Ведь нить которая потом спасает, сначала гонит в пасть к Минотавру и ты, красивая, стоя у края пещеры может и не надеешься увидеть своего героя. Сколько обликов я должен принять, пока пройду этот лабиринт, сколько смятения и ложных поворотов перемелют меня?
Люди, сидевшие рядами подле Бориса имели скорбный вид. Почти все понурили головы, мужчины обнимали женщин и вместе склонялись над детьми убеждая тех быть как можно тише.
Рыжебородый крепыш, через проход от кресла Бориса, то и дело кусал свою растительность приговаривая: Всё обойдется, Алёнушка, всё будет хорошо.
Его спутница прижимала к себе девчушку лет пяти, разительно похожую на отца, такую же конопатую как он, с копной огненных кудрей и синими пуговками глаз. Борис отчётливо слышал напевный шепот матери, успокаивающий дочь какой-то нескончаемой сказкой.
Через четыре ряда, впереди Бориса, аэроплан перегораживала стена с дверным проёмом. В створе возвышался единственный стоящий на весь салон человек. Борису, сидящему у края прохода он был отчётливо виден. Это был довольно высокий и сильно небритый господин с повязкой на лбу вместо головного убора. Зажав подмышкой приклад и небрежно перекинув через руку он держал странного вида карабин, с серпообразной вставкой. Черными гвоздями из-под дуг бровей он то и дело озирался вокруг шепча что-то себе под нос. Иногда он оскаливался, и Борис видел его желтоватые ровные зубы.
В первом ряду, близ стояльца, сидела девушка. Борис это понял по золотым локонам, струившихся по нежно белому плечику. Рука была обнажена полностью и мгновение ему казалось, что девица раздета вовсе, но синее платье всё же виднелось из-за подлокотника. Борис было загляделся на яркую игру красок заката и электрического света в каскадах юной гривы, когда стоявший в проходе бугай посторонился, пропуская ещё одно действующее лицо.
Значительно ниже, но не ниже среднего роста парень, лет двадцати пяти, всё с той же небритостью на физиономии, лунолиций, со слегка выдающимися вперёд губами, вошел в салон держа винтовку за ствол. Окинув взглядом трепещущих он остановился на первом ряду и вперился в ту же даму, что привлекла Борисово внимание. Девушка отвернулась, и Борис увидел мужскую руку на её плече. Вероятно, это был её кавалер.
Вошедший бросил что-то через плечо всё так же неподвижно стоящему в проходе амбалу. Что именно было сказано Борис не расслышал из-за гула, но ему показалось, что речь была не русской. Увалень медленно кивнул и взяв ружье на перевес прошел вперёд, став у соседнего с девушкой кресла.
Ошуюю, огнебородый отец семейства втянул голову в плечи и Борис кожей ощутил тот страх, который сейчас испытывал несчастный. Лишь сосед справа продолжая невозмутимо потреблять пищу, надежно скрытый за спинкой кресла, не отрываясь глядел на закат.
- Ты пойдешь со мной- прочитал по губам Борис того, кто вероятно был главным, обращаясь к трепетавшей перед ним даме.
Его напарник ощерившись желтой бороздой рта, тем временем упёр дуло винтовки в лоб её спутника запрокинув его голову так, что Борис смог увидеть белый лоб и каштановую прядь.
Хозяин положения повесил своё ружье на плечо поддужному и тот ловко его перехватил свободной рукой. Сжимая запястье девушки круглолицый потянул на себя.
-Не надо, прошу вас- чуть грудным контральто пропела девушка- и обернулась на прятавшийся за тульями кресел салон, ища защиты. Их глаза на мгновение встретились, и Борис увидел чуть курносое, милое личико в гримасе страха, её окаймлённый неброской помадой ротик и поднятые в неверии брови.
Насильник не делал резких движений он просто тянул девицу к себе, увлекая её в проём за тяжелыми гардинами, откуда он только что вышел. Обнаженная, под закатанным рукавом длань, обильно покрытая вьющейся и черной как смоль растительностью уже подняла красотку из кресла и влекла, влекла её к себе.
-Послушайте, подождите- громко хрипел парень в соседней зубоврачебной ложе, но мушка крепко прижимала его череп к подголовнику.
-Прошу вас- продолжала лопотать несчастная, и не решаясь вырываться, она стала гладить сжимавшую её руку, приговаривая и всхлипывая. Крупные слёзы уже катились лицу, оставляя на обозримом профиле чёрные борозды потекшего макияжа. Но мольбы не помогали, и вот пара уже скрылась за неплотно прикрытой занавесью.
Плачь девушки доносился всё громче, а мольбы неразборчивее, последовал удар о легкую перегородку, нечленораздельная речь стихла и слышен был только плачь заходящийся в рыдания.
Перегородка стала ритмически подрагивать и рык монстра оглашал белесые своды. Борис…нет, тот кто обнимал её за талию, одной рукой, взяв в замок, зарываясь лицом в золотой водопад, проникал в дрожащую мураву силой мужского эго. Желание видеть и желание закрыть глаза, истома и неистовство раздирали его точку пространства разделенную и расплескавшуюся по закоулкам души.
Девушка плакала навзрыд, но голос её странным образом менялся. В несколько секунд он попал в амплитуду сотрясений стенки. Ещё через мгновения или минуты он стал похож на стон. Стон страдания, такого знакомого каждому из живущих, стон непонятого евангелием восторга. Удары о стенку участились и голос с уже совершенно четко различимой хрипотцой вторил ворчавшему от страсти чудовищу.
На мгновение удары о стенку прекратились и послышался крик схваченной за волосы женщины. Голос её смолк и какое-то время была тишина, прерываемая хрипением распятого в кресле юноши. Наконец послышался вой торжества, звериный вой победившего самца, вибрирующий в ушах и заглушающий рёв винтов аэроплана.
Нечеловеческим усилием юноша извернулся из-под прицела карабина и рывком встал против своего пленителя, лишь для того, чтобы милосердный удар приклада погрузил его в спасительное бесчувствие.
Борис, оцепеневший, наблюдал за происходившим совершенно безмолвно, крепко сжав, до белизны, губы. Он давно чувствовал на себе взгляд, но не в силах был обернуться. Сосед справа смотрел на него пристально, чуть сузив миндалины глаз.
Борис повернул к нему своё лицо и взгляды их встретились. Карие глаза и чуть склоненный овал лица всей пронзительностью выражали вопрос.
-Вы…-сосед помедлил…. этого добивались, Борис ?- только и спросил странный попутчик.
Борис схватился за покрытый испариной лоб, провёл влагу через усы к подбородку и резко встал над рядами кресел. Было неловко, было неясно…рвавшийся из недр души крик и плоть распирающая галифе.
Послышался гортанный окрик на незнакомом языке и сразу по-русски:
-Вниз, собака !
Одернув френч, Борис сделал шаг навстречу готовому разить оружию. Всё, что он увидел, была вспышка пламени над дугой прицела, пока лишь взмах ресниц времени и разрывающее солнечное сплетение боль погасила рампы.
Он не успел увидеть, как откуда-то сбоку на убийцу навалились люди, впиваясь зубами в переносицу стрелка, как выскочивший из-за гардин и на ходу застёгивающий брюки шакал был сбит ударом собственного карабина. Нет …. Всего этого Борис уже не видел.

Когда он вновь открыл глаза, то увидел перед собой пыльный квадрат лубянского двора, майское низкое небо с грозой у края горизонта и далеко под ногами форменные фуражки, скрывающие столпившихся у входа в корпус гэпэушников. Держась за оконную раму, он обернулся и увидел бегущего к нему вытянув руки что-то орущего Сыроежкина.
Высоко подняв подбородок, не закрывая глаз, Савинков шагнул в Вечность.

 

Рейтинг: +2 Голосов: 2 315 просмотров
Комментарии (1)
Людмила Комашко-Батурина # 18 октября 2014 в 01:57 0
Какая-то недосказанность в рассказе... Как будто кусок из какого-то большого произведения взять. Много опечаток, наверно автор очень торопился.Это ещё можно подредактировать.