Кто же, как ни мы, мужики!

30 января 2015 - Светлана Казаринова
article268362.jpg
Лихие девяностые, закрываются заводы и фабрики, люди остаются без работы, страдания, метания, накал страстей. Хочешь пожелать зла человеку, пожелай ему жить в переходный период.
Виктор Антонович Боев медленно шел вдоль бесконечной растянутой, больше чем на квартал, стены завода. Сегодня он прощался не только с ним, но и со своим цехом. Самый крупный завод города объявил себя банкротом. Всех уволили, Виктора тоже. Еще вчера цех, в котором он был начальником, весело грохотал на всю округу, работали станки, суетились вокруг них люди, кипела жизнь. Цех напоминал гудящий улей. Сегодня же все разом замерло, в окрестностях стояла полная, непривычная для уха, тишина.
Жизнь Виктора с сегодняшнего дня резко изменилась, он до последнего не мог поверить, что самый старый завод, созданный еще до революции, устоявший в войну, может остановиться. Сколько уже в городе закрыли фабрик и заводов, а этот кряхтел, но держался. Думали, что так и будет всегда, просто временные трудности, сколько их было, и ничего, выдюжили. Ведь такой мощный заводище. Теперь все. Остановился, как и другие. А что будет с людьми никому не интересно. Несколько тысяч сейчас на биржу придет. А есть ли столько рабочих мест в городе? Да откуда им взяться? Лучше бы их завод самым первым закрыли, тогда может быть хоть какая-то работа да нашлась. Нет, же последними обанкротились.
Жена Виктора тоже на этом заводе работала, теперь оба безработные, а дети еще несовершеннолетние, учатся в школе, их кормить надо. А как?
По мере того, как бетонная стена цеха заканчивалась, Виктор сильнее и сильнее впадал в уныние.  Настроение становилось серым, как эта стена, никаких перспектив на ум не приходило, будущее не радовало, оно уже не виделось светлым, как им всегда обещали на партсобраниях.
Наконец-то Виктор добрался до конца квартала, остановился, обернулся, прощально глянул на свой бывший цех, потом поднял  воротник куртки и, уже не оглядываясь, пошагал по направлению к дому.
«Живы будем, не помрем. Утро вечера мудренее, завтра что-нибудь и придумаем», - вспомнил он, как наставлял его отец.
«Хорошо тебе, батя, ты при социализме жил. Тогда завод только рос и процветал. Продукцию за границу отправляли. Теперь, говорят, даже в ближнем зарубежье в ней не нуждаются. Дожились!» - мрачные мысли продолжали преследовать Виктора.
Так он размышлял до самого дома. А дома впервые поругался с женой.
 Первый вопрос был:
- Ну и чем ты детей кормить думаешь? – она стала в воинственную позу.
Он, конечно, ответил, что не надо на него наезжать с порога, потому что не по его личной вине все это случилось.
- А мне плевать по чьей вине! – резко крикнула жена. – Я должна знать, чем детей кормить!!!!
Ссора была долгой и бессмысленной.
Правильно сказал кто-то из мудрых: «Если в семье нет денег, то все ругаются и все не правы».
Оно-то так, но деньги пока были, и голодать, еще не пришлось. Завтра же Виктор с женой пойдут на биржу, там может быть, что-нибудь и предложат. Конечно, по специальности работать не придется, все заводы в городе закрыты, но на любое предложение Боев согласится, а там уж видно будет.
Когда-то мама Виктору говорила: «Учись, сынок, на инженера, будешь всегда ходить в шляпе и при галстуке». Вот и походил, но недолго.
Кто же знал, что в стране переворот произойдет и станет никто не нужен.
«Человек помогай себе сам», – такой нынче девиз. Сколько же в нем боли и одиночества.
Боль опять-таки усиливала позиция жены. Еще вчера она даже не намекала на то, что деньги в семью должен приносить только мужчина, сегодня уже твердо стоит на этом.
Ужинать Виктор не стал. Взял собак: овчарку и недавно приблудившуюся дворняжку, которые, кстати, тоже нуждались в питании, и пошел с ними прогуляться к морю. Мерный шум прибоя, мелкий песочек под ногами, теплая вода в вечерний час всегда успокаивали его. Собаки бежали впереди, то забегая в воду, то выскакивая из нее. Потом мчались по берегу до тех пор, пока не высыхали, тогда снова бросались в воду. Им, собакам, не было никакого дела до того, что хозяин остался без работы, они любили его независимо от статуса.
Домой вернулись затемно, когда жена уже спала, а утром, как можно раньше, Виктор вышел из дома и отправился на биржу по трудоустройству.
Вопреки прогнозам Боева, работу ему предложили сразу - охранником в автопарке. Он тут же и отправился на свое новое рабочее место. Не очень-то оно ему и понравилось, но согласился. Что делать? От добра, добра не ищут. Платить, конечно, будут меньше, чем на заводе, но прожить на эти деньги можно.
Работать надо было сутками, обязанности – нехитрые: утром, когда придут шоферы и получат путевки, выпустить машины с парка, в течение дня принимать вернувшихся с рейса, а ночью запереть ворота и охранять автомобили.
Душа, конечно, эту работу не воспринимала, рвалась на завод, в цех, где он знал про каждого все и вся, они - его подчиненные были, как родственники. И до сих пор Боев чувствовал ответственность за них.
Но, что случилось, то случилось, принял Виктор объект, начался новый этап в его жизни.
Первым на территории появился директор Петр Иванович. Он устало протопал по двору и остановился возле Боева. Долго стоял, смотрел, как Виктор открывает ворота и выпускает автомобили, потом с раздражением изрек:
- Ты не так ворота открываешь!
Виктор отошел в сторону от пульта, пробурчал недовольно:
- Научи!
Ворота открывались нажатием красной кнопки на пульте, с диким лязгом крутились колесики, и металлическая конструкция по полозу ехала в сторону. Другого способа открывать ворота еще пока никто не придумал. Если нажать зеленую кнопку – ворота закрывались. Вот и вся хитрость! Но раз директору показалось что-то не так, то пусть прояснит.
Петр Иванович подошел к пульту, зачем-то почесал затылок и со всего маха ткнул в красную кнопку. После этого не произошло никакого движения. Тогда директор размахнулся и ударил со всей своей похмельной дури еще раз. Ворота вздрогнули, но не открылись.
- Да, ты что приручил их что ли? – недовольно спросил Петр Иванович.
- Как же их приучишь? Они не живые! – ответил Виктор.
- Поумничай мне еще! – рявкнул директор и снова нажал на кнопку. Ворота, взвыв для приличия, все-таки открылись. – Ну, вот, - пробурчал он. – Надо так! Понял!
- Что ж не понять, - пожал плечами Боев.
- Вот, так и открывай, а то скрипят сильно, работать мешают. Нам – работникам умственного труда тишина нужна.
Виктор вернулся к пульту. Директор поковылял вглубь двора.
Старый пес по кличке Полкан увязался за ним.
- Брысь! – крикнул ему Петр Иванович. – Развели тут псарню, некому службу вызвать, да потравить их всех!!!
В это время водитель КамАЗа Влад выезжал со двора, то ли он слова директора принял за основу, то ли был тоже зол на пса, но резко свернув в сторону, сбил Полкана. Дикий вой собаки смешался с лязгом открывающихся ворот.
- Что ты натворил! – только и успел крикнуть Виктор.
Влад на скорости выехал за пределы автопарка.
«Здесь мужики обозлены не на шутку», - подумал Боев и, не закрывая ворот, подошел к собаке.
Полкан лежал на боку и, истекая кровью, жалостно скулил.
«Ох, и Влад, оставил мне радость, слушать этот вой до конца смены!» - покачал Боев головой.
Осмотрел рану пса, подошел к своей машине, достал аптечку, вынул из нее йод, вату, бинты.
- Терпи, Полкан, - сказал он, бинтуя собаку. – Страна переживает нелегкий период, всем сейчас трудно, и ты не исключение.
Подошли другие водители.
- Да, что ты стараешься, пусть бы сдох! – махнул рукой один из них.
- Правильно, - тут же изрек другой, – будет тут скулить, а мы слушай! И так нервы на пределе. Работы нет, директор дуркует, ничего не делает для того, чтобы нам работу найти, только ходит, да по пустякам  придирается, а заработки никакие, еще и зарплату задерживают, как тут не обозлиться.
Боев тем временем забинтовал пса и попросил:
- Мужики, помогите собаку за сарай отнести, не будет же она лежать посреди дороги. А собаки тут нужны, дежурить по ночам без них никак нельзя. У них слух и нюх хороший, беду чуют, и сигнал всегда подадут.
Два шофера вызвались помочь Виктору, отнесли Полкана, устроили в траве, чтобы было мягко. Он лежал, не шевелясь, только тихонько поскуливая.
Парк тем временем опустел, все шофера получили путевые листы и отправились в рейс.
Виктор взял бутылку с водой, напоил Полкана, он жадно пил, не поднимая головы.
Во дворе появилась бухгалтер.
- Виктор Антонович! Вы директора не видели, - поинтересовалась она.
- Был здесь, ушел, - пояснил Боев.
- А почему ворота открыты? – укоризненно покачала она головой.
- Потому что скрипят, директору думать мешают! – парировал Виктор.
- Что ему только не мешает, - пробурчала бухгалтер и, прежде чем уйти крикнула. – Ворота все-таки закройте!
«Одни говорят - откройте форточку, другие – закройте форточку, третьи – оставьте форточку в покое, - процитировал Виктор Аркадия Райкина. – А я, как и все мои товарищи!»
Ворота он закрывать не стал, а вышел на улицу, закурил и стоял так, наблюдая за прохожими. На заводе в этот час работа кипела, Виктор носился по цеху, не было времени даже на то, чтобы сесть и спокойно попить чаю.
Здесь тихо.
«Может и хорошо, - подумал Боев. - Дело к старости, не все же время носиться, как угорелому, покой тоже нужен».
На территории появился инженер.
- Антоныч, бухгалтера не видел? – поинтересовался он.
- Была тут, директора искала, ушла уже.
- А чего его искать, он у себя в кабинете, спит на диване, даже дверь не закрыл. Ты, я смотрю, ворота тоже не запер? У нас что сегодня, день открытых дверей?
- Директор сказал, ворота скрипят, - начал было объяснять Виктор.
- Ага, спать мешают, - усмехнулся инженер и ушел с территории.
- Работнички, - сквозь зубы процедил Боев, - ходят друг за другом, только шоферов злят.
К вечеру стали возвращаться машины.
- Антоныч, чайку нет? – спрашивали водители. – Холодно сегодня, да и пообедать некогда было, в кои веки работу дали, это не всегда у нас так, иной день приходим, до вечера тут сидим в ожидании заработка, и уходим ни с чем. А сегодня вот подфартило.
Боев зашел в подсобку, включил чайник. Тут же появился инженер, начал что-то кричать о противопожарной безопасности.
- Пожарники запретили электроприборы включать! А вы хотите, чтобы нас оштрафовали? Сейчас же все выключить и вон отсюда!
- Пожарники не чайники включать запретили, а проводкой пользоваться, починить ее надо и все будет в порядке, никого тогда и штрафовать не станут. А то, что люди не пообедали и еще замерзли, вам до этого и дела нет? Учреждение наше пока что государственное, рано вы хозяйчиками себя возомнили, - возразил Боев.
Водители начали тоже что-то кричать и доказывать инженеру, но он не стал с ними спорить и покинул помещение, однако перед уходом отчетливо произнес:
- Кому не нравится, увольняйтесь.
Виктор тяжело вздохнул.
- Да, что ж такое творится-то, все оскотинились, никто никого понимать не хочет!
В это время в подсобку вошел Влад.
- Что мужики, чай пьете, а мне нальете?
- Не заслужил! – крикнул Виктор. – Собаку, зачем сбил? Совсем уже в животное превращаешься, лишь бы на ком зло согнать, пес-то тут причем? Он свои обязанности четко выполняет, ему сказали стеречь, вот и стережет. Кормят его, не кормят, все равно верно служит. Что ж вы так обозлились, мужики? Над вами начальство издевается, как хочет, а вы друг на друга кидаться начали от злости. Скоро и убивать друг друга станете, так что ли?
- А что делать? – в ответ крикнул Влад.
- Вы поймите, если мы сами не заставим начальство работать, как следует, нас тоже закроют, и куда пойдем? Некуда уже идти, заводы и фабрики стоят. А начальство наше вместо того, чтобы нам работу искать, созваниваться с организациями, услуги предлагать, рекламу в газетах разместить, создает видимость дела, по территории ходят, да друг друга ищут. Так можно очень далеко зайти! Спохватимся, когда совсем без работы останемся, но будет уже поздно. Оно, наше начальство, даже того не кумекает, что когда нас закроют, они тоже безработными станут.
- А что делать, Антонович?
- Ты сам-то что предлагаешь?
- Тебе хорошо, ты грамотный, а мы мало понимаем в этих делах! – загалдели водители.
- Начальство надо заставить работать, прежде всего. Давайте собрание проводить, да говорить с ними крепко по-мужски. Если мы сами не наведем здесь порядок, грош нам цена, как мужикам. Никто со стороны не придет к нам порядки наводить.
- Верно!
- Правильно! – загалдели шофера.
Собрание решили провести на следующий день.
Ночь прошла относительно спокойно, если не считать, что Полкан скулил, пытался встать. Пришлось подходить к нему не один раз и поить водой. В семь утра Виктор сдал смену и отправился домой. У магазина, который находился возле его дома, увидел жену подметающую улицу.
- Ты что здесь делаешь? – спросил Виктор, хотя сам и понимал нелепость этого вопроса.
- Да, вот устроилась, правда, без записи в трудовую книжку. Но живые деньги и без задержек, месяц буду мести, хозяйка из своего кармана заплатить обещала, деньги, конечно, невесть какие, да где их взять, - пояснила жена. – Руки теперь огрубеют, мозоли от метлы будут, - со слезами в голосе произнесла она.
- Ладно, давай мне метлу, а сама иди завтрак готовь, мне еще на собрание сегодня надо, не хочется на голодный желудок выступать.
- Виктор, говори, что затеял?
- Да, ничего особенного, просто собрание будет.
- Только не говори, что ты тут ни при чем! – жена перешла на нервный тон.
- Ей, Богу, ни при чем, - усмехнулся Виктор и с усердием замахал метлой.
А вечером на территории автопарка собрались вернувшиеся из рейса шофера, и те, которым работы сегодня не досталось. Пригласили директора, инженера. Бухгалтер пришла сама.
Разговор был долгим и серьезным. Говорили и о том, что часто сидят без работы, что постоянно не хватает запасных частей к автомобилям, транспорт в автопарке устарел и давным давно должен быть списанным, дороги в городе плохие ломаться приходится часто, а запчастей, как не было, так нет, и не предвидится, а на все ответ один:
- Не нравится, увольняйтесь!
Ребята за свои деньги запчасти покупают, порой в убыток себе, только бы на трассу выйти, да копейку-другую заработать, но это ведь совершенно неправильно. Учреждение ведь государственное, а не частное. Если так и дальше работать, то закроют его и что? Все безработными будут, включая директора, инженера и бухгалтера.
Говорили долго, уже стемнело, но никто не собирался покидать территорию автопарка. Разошлись только тогда, когда начальство согласилось рассмотреть их требования.
А на следующий день Виктора Боева секретарь директора ознакомила с приказом об увольнении, велела подписать. Но он подписывать не стал, сказал, что ни с одним пунктом, указанным здесь не согласен. Приказ явно составлен наспех и совершенно безграмотно.
Виктор, уже представляя, как будет ругать его жена, вышел на территорию двора, машин почти не было.
«Все-таки заставили директора искать шоферам работу и то хорошо», - подумал Боев.
- Что невеселый, Антонович, - это подошел Влад.
- С работы уволили! – буркнул Боев.
- Да, ты что! Нет, мы этого не допустим. Мы благодаря тебе только жить начали, работу нам давать стали и унижать прекратили, погоди, никуда не уходи, скоро ребята с рейсов вернутся, поговорим.
Новое собрание получилось еще более бурным. Влад не жалел добрых слов в адрес Виктора, говорить он не очень умел, сильно волновался, и чтобы скрыть волнение, постоянно гладил Полкана, который все-таки встал и пришел к воротам. Пес зла на Влада уже не держал, весело вилял хвостом и поскуливал, ему было радостно, что он находится в кругу шоферов и никто не гонит его. Остальные тоже не молчали, приводили свои веские доводы. В конце концов, начальство сдалось, и Боева оставили на работе.
- А кто же, как ни мы - мужики! – торжественно произнес Влад, когда все расходились по домам, выиграв еще один бой.
 
 

 

© Copyright: Светлана Казаринова, 2015

Регистрационный номер №0268362

от 30 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0268362 выдан для произведения: Лихие девяностые, закрываются заводы и фабрики, люди остаются без работы, страдания, метания, накал страстей. Хочешь пожелать зла человеку, пожелай ему жить в переходный период.
Виктор Антонович Боев медленно шел вдоль бесконечной растянутой, больше чем на квартал, стены завода. Сегодня он прощался не только с ним, но и со своим цехом. Самый крупный завод города объявил себя банкротом. Всех уволили, Виктора тоже. Еще вчера цех, в котором он был начальником, весело грохотал на всю округу, работали станки, суетились вокруг них люди, кипела жизнь. Цех напоминал гудящий улей. Сегодня же все разом замерло, в окрестностях стояла полная, непривычная для уха, тишина.
Жизнь Виктора с сегодняшнего дня резко изменилась, он до последнего не мог поверить, что самый старый завод, созданный еще до революции, устоявший в войну, может остановиться. Сколько уже в городе закрыли фабрик и заводов, а этот кряхтел, но держался. Думали, что так и будет всегда, просто временные трудности, сколько их было, и ничего, выдюжили. Ведь такой мощный заводище. Теперь все. Остановился, как и другие. А что будет с людьми никому не интересно. Несколько тысяч сейчас на биржу придет. А есть ли столько рабочих мест в городе? Да откуда им взяться? Лучше бы их завод самым первым закрыли, тогда может быть хоть какая-то работа да нашлась. Нет, же последними обанкротились.
Жена Виктора тоже на этом заводе работала, теперь оба безработные, а дети еще несовершеннолетние, учатся в школе, их кормить надо. А как?
По мере того, как бетонная стена цеха заканчивалась, Виктор сильнее и сильнее впадал в уныние.  Настроение становилось серым, как эта стена, никаких перспектив на ум не приходило, будущее не радовало, оно уже не виделось светлым, как им всегда обещали на партсобраниях.
Наконец-то Виктор добрался до конца квартала, остановился, обернулся, прощально глянул на свой бывший цех, потом поднял  воротник куртки и, уже не оглядываясь, пошагал по направлению к дому.
«Живы будем, не помрем. Утро вечера мудренее, завтра что-нибудь и придумаем», - вспомнил он, как наставлял его отец.
«Хорошо тебе, батя, ты при социализме жил. Тогда завод только рос и процветал. Продукцию за границу отправляли. Теперь, говорят, даже в ближнем зарубежье в ней не нуждаются. Дожились!» - мрачные мысли продолжали преследовать Виктора.
Так он размышлял до самого дома. А дома впервые поругался с женой.
 Первый вопрос был:
- Ну и чем ты детей кормить думаешь? – она стала в воинственную позу.
Он, конечно, ответил, что не надо на него наезжать с порога, потому что не по его личной вине все это случилось.
- А мне плевать по чьей вине! – резко крикнула жена. – Я должна знать, чем детей кормить!!!!
Ссора была долгой и бессмысленной.
Правильно сказал кто-то из мудрых: «Если в семье нет денег, то все ругаются и все не правы».
Оно-то так, но деньги пока были, и голодать, еще не пришлось. Завтра же Виктор с женой пойдут на биржу, там может быть, что-нибудь и предложат. Конечно, по специальности работать не придется, все заводы в городе закрыты, но на любое предложение Боев согласится, а там уж видно будет.
Когда-то мама Виктору говорила: «Учись, сынок, на инженера, будешь всегда ходить в шляпе и при галстуке». Вот и походил, но недолго.
Кто же знал, что в стране переворот произойдет и станет никто не нужен.
«Человек помогай себе сам», – такой нынче девиз. Сколько же в нем боли и одиночества.
Боль опять-таки усиливала позиция жены. Еще вчера она даже не намекала на то, что деньги в семью должен приносить только мужчина, сегодня уже твердо стоит на этом.
Ужинать Виктор не стал. Взял собак: овчарку и недавно приблудившуюся дворняжку, которые, кстати, тоже нуждались в питании, и пошел с ними прогуляться к морю. Мерный шум прибоя, мелкий песочек под ногами, теплая вода в вечерний час всегда успокаивали его. Собаки бежали впереди, то забегая в воду, то выскакивая из нее. Потом мчались по берегу до тех пор, пока не высыхали, тогда снова бросались в воду. Им, собакам, не было никакого дела до того, что хозяин остался без работы, они любили его независимо от статуса.
Домой вернулись затемно, когда жена уже спала, а утром, как можно раньше, Виктор вышел из дома и отправился на биржу по трудоустройству.
Вопреки прогнозам Боева, работу ему предложили сразу - охранником в автопарке. Он тут же и отправился на свое новое рабочее место. Не очень-то оно ему и понравилось, но согласился. Что делать? От добра, добра не ищут. Платить, конечно, будут меньше, чем на заводе, но прожить на эти деньги можно.
Работать надо было сутками, обязанности – нехитрые: утром, когда придут шоферы и получат путевки, выпустить машины с парка, в течение дня принимать вернувшихся с рейса, а ночью запереть ворота и охранять автомобили.
Душа, конечно, эту работу не воспринимала, рвалась на завод, в цех, где он знал про каждого все и вся, они - его подчиненные были, как родственники. И до сих пор Боев чувствовал ответственность за них.
Но, что случилось, то случилось, принял Виктор объект, начался новый этап в его жизни.
Первым на территории появился директор Петр Иванович. Он устало протопал по двору и остановился возле Боева. Долго стоял, смотрел, как Виктор открывает ворота и выпускает автомобили, потом с раздражением изрек:
- Ты не так ворота открываешь!
Виктор отошел в сторону от пульта, пробурчал недовольно:
- Научи!
Ворота открывались нажатием красной кнопки на пульте, с диким лязгом крутились колесики, и металлическая конструкция по полозу ехала в сторону. Другого способа открывать ворота еще пока никто не придумал. Если нажать зеленую кнопку – ворота закрывались. Вот и вся хитрость! Но раз директору показалось что-то не так, то пусть прояснит.
Петр Иванович подошел к пульту, зачем-то почесал затылок и со всего маха ткнул в красную кнопку. После этого не произошло никакого движения. Тогда директор размахнулся и ударил со всей своей похмельной дури еще раз. Ворота вздрогнули, но не открылись.
- Да, ты что приручил их что ли? – недовольно спросил Петр Иванович.
- Как же их приучишь? Они не живые! – ответил Виктор.
- Поумничай мне еще! – рявкнул директор и снова нажал на кнопку. Ворота, взвыв для приличия, все-таки открылись. – Ну, вот, - пробурчал он. – Надо так! Понял!
- Что ж не понять, - пожал плечами Боев.
- Вот, так и открывай, а то скрипят сильно, работать мешают. Нам – работникам умственного труда тишина нужна.
Виктор вернулся к пульту. Директор поковылял вглубь двора.
Старый пес по кличке Полкан увязался за ним.
- Брысь! – крикнул ему Петр Иванович. – Развели тут псарню, некому службу вызвать, да потравить их всех!!!
В это время водитель КамАЗа Влад выезжал со двора, то ли он слова директора принял за основу, то ли был тоже зол на пса, но резко свернув в сторону, сбил Полкана. Дикий вой собаки смешался с лязгом открывающихся ворот.
- Что ты натворил! – только и успел крикнуть Виктор.
Влад на скорости выехал за пределы автопарка.
«Здесь мужики обозлены не на шутку», - подумал Боев и, не закрывая ворот, подошел к собаке.
Полкан лежал на боку и, истекая кровью, жалостно скулил.
«Ох, и Влад, оставил мне радость, слушать этот вой до конца смены!» - покачал Боев головой.
Осмотрел рану пса, подошел к своей машине, достал аптечку, вынул из нее йод, вату, бинты.
- Терпи, Полкан, - сказал он, бинтуя собаку. – Страна переживает нелегкий период, всем сейчас трудно, и ты не исключение.
Подошли другие водители.
- Да, что ты стараешься, пусть бы сдох! – махнул рукой один из них.
- Правильно, - тут же изрек другой, – будет тут скулить, а мы слушай! И так нервы на пределе. Работы нет, директор дуркует, ничего не делает для того, чтобы нам работу найти, только ходит, да по пустякам  придирается, а заработки никакие, еще и зарплату задерживают, как тут не обозлиться.
Боев тем временем забинтовал пса и попросил:
- Мужики, помогите собаку за сарай отнести, не будет же она лежать посреди дороги. А собаки тут нужны, дежурить по ночам без них никак нельзя. У них слух и нюх хороший, беду чуют, и сигнал всегда подадут.
Два шофера вызвались помочь Виктору, отнесли Полкана, устроили в траве, чтобы было мягко. Он лежал, не шевелясь, только тихонько поскуливая.
Парк тем временем опустел, все шофера получили путевые листы и отправились в рейс.
Виктор взял бутылку с водой, напоил Полкана, он жадно пил, не поднимая головы.
Во дворе появилась бухгалтер.
- Виктор Антонович! Вы директора не видели, - поинтересовалась она.
- Был здесь, ушел, - пояснил Боев.
- А почему ворота открыты? – укоризненно покачала она головой.
- Потому что скрипят, директору думать мешают! – парировал Виктор.
- Что ему только не мешает, - пробурчала бухгалтер и, прежде чем уйти крикнула. – Ворота все-таки закройте!
«Одни говорят - откройте форточку, другие – закройте форточку, третьи – оставьте форточку в покое, - процитировал Виктор Аркадия Райкина. – А я, как и все мои товарищи!»
Ворота он закрывать не стал, а вышел на улицу, закурил и стоял так, наблюдая за прохожими. На заводе в этот час работа кипела, Виктор носился по цеху, не было времени даже на то, чтобы сесть и спокойно попить чаю.
Здесь тихо.
«Может и хорошо, - подумал Боев. - Дело к старости, не все же время носиться, как угорелому, покой тоже нужен».
На территории появился инженер.
- Антоныч, бухгалтера не видел? – поинтересовался он.
- Была тут, директора искала, ушла уже.
- А чего его искать, он у себя в кабинете, спит на диване, даже дверь не закрыл. Ты, я смотрю, ворота тоже не запер? У нас что сегодня, день открытых дверей?
- Директор сказал, ворота скрипят, - начал было объяснять Виктор.
- Ага, спать мешают, - усмехнулся инженер и ушел с территории.
- Работнички, - сквозь зубы процедил Боев, - ходят друг за другом, только шоферов злят.
К вечеру стали возвращаться машины.
- Антоныч, чайку нет? – спрашивали водители. – Холодно сегодня, да и пообедать некогда было, в кои веки работу дали, это не всегда у нас так, иной день приходим, до вечера тут сидим в ожидании заработка, и уходим ни с чем. А сегодня вот подфартило.
Боев зашел в подсобку, включил чайник. Тут же появился инженер, начал что-то кричать о противопожарной безопасности.
- Пожарники запретили электроприборы включать! А вы хотите, чтобы нас оштрафовали? Сейчас же все выключить и вон отсюда!
- Пожарники не чайники включать запретили, а проводкой пользоваться, починить ее надо и все будет в порядке, никого тогда и штрафовать не станут. А то, что люди не пообедали и еще замерзли, вам до этого и дела нет? Учреждение наше пока что государственное, рано вы хозяйчиками себя возомнили, - возразил Боев.
Водители начали тоже что-то кричать и доказывать инженеру, но он не стал с ними спорить и покинул помещение, однако перед уходом отчетливо произнес:
- Кому не нравится, увольняйтесь.
Виктор тяжело вздохнул.
- Да, что ж такое творится-то, все оскотинились, никто никого понимать не хочет!
В это время в подсобку вошел Влад.
- Что мужики, чай пьете, а мне нальете?
- Не заслужил! – крикнул Виктор. – Собаку, зачем сбил? Совсем уже в животное превращаешься, лишь бы на ком зло согнать, пес-то тут причем? Он свои обязанности четко выполняет, ему сказали стеречь, вот и стережет. Кормят его, не кормят, все равно верно служит. Что ж вы так обозлились, мужики? Над вами начальство издевается, как хочет, а вы друг на друга кидаться начали от злости. Скоро и убивать друг друга станете, так что ли?
- А что делать? – в ответ крикнул Влад.
- Вы поймите, если мы сами не заставим начальство работать, как следует, нас тоже закроют, и куда пойдем? Некуда уже идти, заводы и фабрики стоят. А начальство наше вместо того, чтобы нам работу искать, созваниваться с организациями, услуги предлагать, рекламу в газетах разместить, создает видимость дела, по территории ходят, да друг друга ищут. Так можно очень далеко зайти! Спохватимся, когда совсем без работы останемся, но будет уже поздно. Оно, наше начальство, даже того не кумекает, что когда нас закроют, они тоже безработными станут.
- А что делать, Антонович?
- Ты сам-то что предлагаешь?
- Тебе хорошо, ты грамотный, а мы мало понимаем в этих делах! – загалдели водители.
- Начальство надо заставить работать, прежде всего. Давайте собрание проводить, да говорить с ними крепко по-мужски. Если мы сами не наведем здесь порядок, грош нам цена, как мужикам. Никто со стороны не придет к нам порядки наводить.
- Верно!
- Правильно! – загалдели шофера.
Собрание решили провести на следующий день.
Ночь прошла относительно спокойно, если не считать, что Полкан скулил, пытался встать. Пришлось подходить к нему не один раз и поить водой. В семь утра Виктор сдал смену и отправился домой. У магазина, который находился возле его дома, увидел жену подметающую улицу.
- Ты что здесь делаешь? – спросил Виктор, хотя сам и понимал нелепость этого вопроса.
- Да, вот устроилась, правда, без записи в трудовую книжку. Но живые деньги и без задержек, месяц буду мести, хозяйка из своего кармана заплатить обещала, деньги, конечно, невесть какие, да где их взять, - пояснила жена. – Руки теперь огрубеют, мозоли от метлы будут, - со слезами в голосе произнесла она.
- Ладно, давай мне метлу, а сама иди завтрак готовь, мне еще на собрание сегодня надо, не хочется на голодный желудок выступать.
- Виктор, говори, что затеял?
- Да, ничего особенного, просто собрание будет.
- Только не говори, что ты тут ни при чем! – жена перешла на нервный тон.
- Ей, Богу, ни при чем, - усмехнулся Виктор и с усердием замахал метлой.
А вечером на территории автопарка собрались вернувшиеся из рейса шофера, и те, которым работы сегодня не досталось. Пригласили директора, инженера. Бухгалтер пришла сама.
Разговор был долгим и серьезным. Говорили и о том, что часто сидят без работы, что постоянно не хватает запасных частей к автомобилям, транспорт в автопарке устарел и давным давно должен быть списанным, дороги в городе плохие ломаться приходится часто, а запчастей, как не было, так нет, и не предвидится, а на все ответ один:
- Не нравится, увольняйтесь!
Ребята за свои деньги запчасти покупают, порой в убыток себе, только бы на трассу выйти, да копейку-другую заработать, но это ведь совершенно неправильно. Учреждение ведь государственное, а не частное. Если так и дальше работать, то закроют его и что? Все безработными будут, включая директора, инженера и бухгалтера.
Говорили долго, уже стемнело, но никто не собирался покидать территорию автопарка. Разошлись только тогда, когда начальство согласилось рассмотреть их требования.
А на следующий день Виктора Боева секретарь директора ознакомила с приказом об увольнении, велела подписать. Но он подписывать не стал, сказал, что ни с одним пунктом, указанным здесь не согласен. Приказ явно составлен наспех и совершенно безграмотно.
Виктор, уже представляя, как будет ругать его жена, вышел на территорию двора, машин почти не было.
«Все-таки заставили директора искать шоферам работу и то хорошо», - подумал Боев.
- Что невеселый, Антонович, - это подошел Влад.
- С работы уволили! – буркнул Боев.
- Да, ты что! Нет, мы этого не допустим. Мы благодаря тебе только жить начали, работу нам давать стали и унижать прекратили, погоди, никуда не уходи, скоро ребята с рейсов вернутся, поговорим.
Новое собрание получилось еще более бурным. Влад не жалел добрых слов в адрес Виктора, говорить он не очень умел, сильно волновался, и чтобы скрыть волнение, постоянно гладил Полкана, который все-таки встал и пришел к воротам. Пес зла на Влада уже не держал, весело вилял хвостом и поскуливал, ему было радостно, что он находится в кругу шоферов и никто не гонит его. Остальные тоже не молчали, приводили свои веские доводы. В конце концов, начальство сдалось, и Боева оставили на работе.
- А кто же, как ни мы - мужики! – торжественно произнес Влад, когда все расходились по домам, выиграв еще один бой.
 
 
 
Рейтинг: +5 329 просмотров
Комментарии (5)
Людмила Комашко-Батурина # 8 февраля 2015 в 22:15 +2
Рассказ вроде бы обыденный, о работе, но душу тронул. Как порой легко мы превращаемся в зверей, не задумываясь об этом...
Александра Треффер # 25 января 2016 в 14:40 +1
Грустно, очень грустно, но правдиво и душевно.
Светлана Казаринова # 25 января 2016 в 20:42 0
Спасибо, что оценили!
Ольга Иванова # 5 апреля 2016 в 17:54 +1
Да, нелегкие были времена...
Очень понравился ваш рассказ, Света! Порадовал финал..в любой ситуации, даже очень тяжелой, главное - не опускать руки.
За Полкана - особая благодарность! 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Светлана Казаринова # 5 апреля 2016 в 20:43 0
Спасибо, Оля. Заходите! 5min