ГлавнаяЗаписки Джона → Варавва вместо Христа

 

Варавва вместо Христа

Опубликовано: 1700 дней назад (13 апреля 2012)
Рубрика: Без рубрики
0
Голосов: 0
Контрреволюционное эссе

Среди библейских героев самым современным может оказаться едва ли не самый незаметный из них — Иисус Варавва, узник времен римского прокуратора Пилата. Он предтеча многих борцов за правду, чья борьба увенчалась не победой, а еще большей несправедливостью и неправдой.


Варавва среди ликующего народа

Тезка Бога Сына
В Новом Завете «разбойник» и «убийца» Варавва на эпизодических ролях. Он проходит через священные книги быстрой тенью, так ни разу и не выскочив на центральную сцену повествования. Напрасно толпа перед дворцом Пилата надрывается в крике: «Варавву! Отпусти нам Варавву!» — читатели «благой вести» его так и не увидят. Когда Пилат отпускает Варавву на свободу, тот, не произнося ни слова, не повернув к нам своего лица, мгновенно растворяется в народном море под ликующие крики собрания иудейского. Значит ли это, что он случайный персонаж? Вряд ли — ведь Варавва упоминается во всех четырех канонических евангелиях, что придает ему не только историческую достоверность, но и смысловую значительность.
Кто же он, Варавва, и какое место отведено ему в новозаветной мистерии?
Прежде всего он полный тезка Иисуса Христа. Согласно древним источникам, он тоже зовется Иисусом, а имя Вар-Авва (Bar Abbas) в переводе с арамейского означает не что иное, как «сын отца». Это почти тождественно титулу Бога Сына, пришедшего возвестить людям истину Бога Отца.
Первых христианских философов и комментаторов Библии (в частности — Оригена) это странное сходство повергало в шок, казалось кощунством. Сами евангелисты никак не объясняют перекличку имен, а лишь фиксируют ее с бесстрастностью летописцев в своих текстах. И нам остается самостоятельно решать, одним ли путем идут к Отцу Христос и Варавва или это развилка дорог, ведущая к двум разным Царствам?

От Спартака до Голгофыv
Итак, в 30-х годах I века н. э. под судом римского прокуратора Понтия Пилата оказались два Иисуса — Христос и Варавва. И если об аресте Сына Человеческого, предательстве Искариота и отречении Петра мы знаем достаточно много, то об обстоятельствах, приведших еще одного «сына отца» в темницу, не знаем почти ничего. Хотя евангелист Матфей и называет Варавву «известным узником», о его делах мы можем судить лишь по скупым новозаветным строкам — никакие хроники Флавия не сохранили упоминания о его преступлениях или подвигах. «Тогда был в узах некто, по имени Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство», — пишет евангелист Марк. «Варавва был посажен в темницу за произведенное в городе возмущение и убийство», — вторит ему Лука. А Иоанн вообще ограничивается короткой убийственной характеристикой: «Варавва же был разбойник».
Но действительно ли Варавва обычный разбойник? «Возмущение, мятеж и убийство», о которых сообщают двое из евангелистов, могли быть как банальным разбоем, так и социальным бунтом.
К бунтам и революциям Римская империя была привычна. Почти за столетие до Христа вдоль дороги, ведущей из Капуи в Рим, было распято около шести тысяч рабов, принявших участие в восстании Спартака. С внешней точки зрения эта бунтарская Голгофа была грандиозней и ужасней пилатовской казни на Лысой горе, где на крестах умерли всего три возмутителя общественного спокойствия (если не знать, что одним из них был сам Господь).
К началу нового тысячелетия Иудея стала одной из самых беспокойных римских провинций. Еврейский народ ждал мессию-освободителя — Христа, который должен был сокрушить оккупационную власть римлян и основать в Израиле новое Царство праведных. Однако представление о том, как именно Царь Иудейский должен был освободить избранный народ, оставалось на уровне своего времени и вряд ли отличалось от взглядов какого-нибудь вавилонского царя Навуходоносора, признававшего только меч и кровь.
Когда Христос начал проповедовать «евангелие любви», ропот и ненависть, направленные против кесаря Тиберия, охватили все слои иудейского общества: от привилегированных фарисеев и саддукеев до мятежных зелотов. Последние заслуживают особого внимания, поскольку именно в этой древней секте заключается, возможно, один из ключей к разгадке Вараввы.

Христос перед Пилатом. Картина Н. Ге

Революционеры Нового Завета
Если часто упоминаемые в евангелиях фарисеи были хранителями Предания, представителями главенствующей церкви и аристократии, а саддукеи — «второй сектой», составлявшей вместе с фарисеями тех, кого Христос называл законниками, то зелоты с полным основанием могут быть отнесены к беззаконникам. Это были революционеры Нового Завета, настроенные не только против власти Рима, но и против царя Иудеи Ирода Великого и его наследников. Энциклопедии единодушно определяют зелотов (в русском синодальном переводе — зилотов) как самое радикальное освободительное движение на закате эпохи Второго Храма.
Главным центром зелотского движения, помимо Иерусалима, считалась Галилея. Здесь еще за полвека до рождения Христа произошло первое антиримское восстание некоего Хизкии, который во главе собственного отряда атаковал имперских легионеров, за что был впоследствии казнен Иродом.
Личность Хизкии стала культовой в среде зелотов — в частности, именно его дому выражали свою преданность знаменитые сикарии (от латинского sicarii — «убийцы»), прославившиеся своей жестокостью и террором по отношению к римлянам и высшим кругам иудейской власти. Сикарии уже прямо требовали социальной справедливости и едва ли не в каждом из своих вождей готовы были признать долгожданного Мессию — Христа-освободителя и Царя Иудейского.
Неудивительно, что, когда Христос явился, к нему примкнули некоторые из зелотов. Наиболее близким из них к Иисусу стал Симон Зилот, вошедший в число двенадцати христианских апостолов. Евангелисты Матфей и Марк называют Симона Кананит, что позволяет отнести его к иерусалимскому течению зелотов, формировавшемуся из священнических и аристократических кругов. К сикариям, по осторожному предположению папы Бенедикта XVI, мог принадлежать Иуда Искариот, предатель Христа (наименование «Искариот» может означать как «человека из города Кариот», так и «убийцу»). Некоторые исследователи причисляют к зелотам апостолов Иоанна и Иакова, сыновей Зеведея, которым Господь дал имя Воанергес, что переводится как «сыны громовы» (так в Иудее иногда именовали радикалов). И это только ближний круг. Надо думать, что среди тех, кто не принадлежал к апостолам, а просто странствовал за Христом из города в город, ловя обрывки учения, зелотов было еще больше.
Но по мере того как проповедь любви и всепрощения набирала силу, сторонники радикальных мер покидали Иисуса. Оставались лишь те, кто мог вместить в свое сердце «Царство Божие и правду его». Таковых было немного — к исходу земной драмы Сына Человеческого их насчитывалось, наверное, всего несколько десятков человек, а из апостолов всего одиннадцать — после отпадения и предательства Искариота.
Мотивы этого предательства теперь понятны: не столько тридцать сребреников, сколько неспособность вместить, что надо «не противиться злому», «собирать себе сокровища на небе» и «входить тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими».
Иудейское общество (не только зелоты, но не в меньшей степени и законники) не приняли учения Христа и предпочли «пространный путь», а Он не принял от Израиля мятежного венца, потому что, как сказал Сын Божий Пилату: «Ныне Царство Мое — не отсюда».
Будучи предан сикарием Искариотом, Христос оказался под арестом вместе с задержанными накануне бунтовщиками — Вараввой и его сообщниками, которые вполне могли принадлежать к тому же движению зелотов, набиравшему популярность среди граждан Иерусалима. И когда Пилат вышел на балкон, чтобы спросить у иерусалимской черни: «Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского?» — ответ был предсказуем. «…И закричали все: «Не Его, но Варавву…»

Саморазрушение Иерусалима
Так Варавва впервые оказался вместо Христа: он подменил Его собою, чтобы на века стать подлогом и соблазном, лже-Христом и лже-Мессией. Ненависть в сознании большинства подменила любовь, разрушение — созидание, неправда земная — правду небесную.
Когда площадь в Иерусалиме огласилась криками: «Распни, распни Его!», выбор был окончательно сделан. Евангелия свидетельствуют, что в подстрекательстве толпы к голосованию за распятие Сына Человеческого участвовали первосвященники из среды фарисеев и саддукеев. Иудейское общество — от высших слоев до революционеров-зелотов — оказалось едино с римской властью в своем отречении от божественной любви.
Вскоре после Голгофы Иудея сотрясается очередными восстаниями против римлян. Страна, выбравшая путь Вараввы, а не путь Христа, стремительно идет к саморазрушению. Появляются новые Вараввы — предводитель повстанцев Ван-Гиор («сын чужестранца»), публично казненный после уничтожения римскими войсками Иерусалима, и вождь последней Иудейской войны Вар-Кохба («сын звезды»). В 132 году, после неудачного бунта сторонников Вар-Кохбы, еврейская государственность перестает существовать (вплоть до середины ХХ столетия).

Мнимые параллели
Иисус Христос и Иисус Варавва — евангельские двойники-антиподы. Они не только тезки, они, как сказал бы Достоевский, соперники в борьбе за сердца человеческие. Если взять Варавву не как смутную историческую личность, а как евангельский тип революционера, то обнаружится, что он вовсе не случайно встал рядом с Иисусом из Назарета перед встревоженной иерусалимской толпой.
В мировой истории у Вараввы нашлось немало последователей. Кампанелла и Мюнцер, Марат и Сен-Жюст, Робеспьер и Наполеон, Бакунин и Нечаев, Троцкий и Дзержинский, Ленин и Сталин, Гитлер и Муссолини — все они вроде бы вышли из христианской цивилизации, все (по крайней мере в детстве) читали Библию, но выбрали для себя совершенно другого Иисуса.
К началу ХХ столетия окончательно формируются учения, заимствующие у христианства его мессианизм и эсхатологический пафос, но переиначенные в духе Вараввы — коммунизм, социализм и в какой-то степени фашизм. Наиболее частые параллели с учением сына плотника Иосифа проводят глашатаи всевозможных революционных доктрин — как в России, так и в Европе.
В чем же заключаются эти параллели?
«Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся», — говорит Сын Человеческий. Но правды жаждут и Варавва с его последователями — ради нее они сметают целые государства, основанные на неравенстве и несправедливости, ради нее идут на смерть — свою и чужую. Якобинец Сен-Жюст говорит, что, пока где-нибудь в мире сохраняется деление на рабов и господ, он и его друзья не сложат оружия.
И ученики Христа, и ученики Вараввы гонимы за свои взгляды, дорогу в свои мессианские царства они устилают мученичеством и добровольными жертвами. Даже внешне революционеры бывают неотличимы от христиан: русские народовольцы принимают арест, ссылку и казнь как распятие, а террорист Каляев набожно крестится на уличную икону, прежде чем бросить бомбу в проезжающий кортеж.
И христиане, и бунтари не укоренены в жизни — они пренебрегают бытом и мещанским благополучием ради грядущего Града, который у одних именуется небесным Иерусалимом, у других — коммунизмом или эрой справедливости. Нечаев пишет в своем «Катехизисе»: «Революционер — человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени…» В крайних своих проявлениях революционная аскеза смыкается с монашеской, оставляющей на потом — на «светлое завтра» или на «воскрешение из мертвых» — все простые человеческие радости: любовь, дом и спокойствие духа.
Христос проповедовал, что «последние станут первыми», ибо «всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится». Это напоминает хрестоматийный революционный лозунг: «Кто был ничем, тот станет всем», согласно которому последние уничтожают первых, чтобы занять их место. В марксистско-ленинской философии пролетариат — класс «последних» — в определенный исторический момент меняется местами с элитой, чтобы, отправив дворян, буржуев и академиков рыть траншеи, самолично управлять государством.
И наконец, оба — и Христос, и Варавва — почитаются в своей среде Мессиями, предсказанными в пророческих книгах (или в коммунистическом манифесте) и ведущими за собой в эсхатологические царства.
Но именно здесь развилка дорог, на которой становится ясно: Царство Божие и Царство Вараввы расположены на разных полюсах.

Валерий БЕРЕСНЕВ - http://www.novayagazeta.spb.ru/2010/93/6
Погрешность пустоты | Роспожнадзор перестроит все древние русские храмы
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!