ГлавнаяПоделись улыбкою своей... → Легенда о Карнаухом дьяволе.

 

Легенда о Карнаухом дьяволе.

Опубликовано: 1832 дня назад (5 декабря 2011)
Рубрика: фантастика
0
Голосов: 0
Легенда о Карнаухом дьяволе.

Предисловие.
Миф о человечестве. Обязателен для заучивания в начальных классах.
….Вначале люди жили на другой планете, которую называли Землей. Красива и щедра она была и жили люди счастливо, но не понимая своего счастья. Много что хорошего, как и плохого делали они. И жила тогда красавица Расша, от которой не могли оторвать взгляд и солнце и луна и звезды. Все были влюблены в нее, но никому не отдавала она свое сердце. А рядом жили два воина богатыря, Амара и Чуна, и оба были страстно влюблены в нее. Оба предложили ей свое сердце и руку, и сказала Расша, - не знаю я, кого из вас мне выбрать. Пусть все решится в честном поединке. И вышли Амара и Чуна в поле и кинули огненные копья. Задрожала земля, и горы пошатнулись, такова была сила богатырей. Ушли воины по колено в землю, но продолжили битву. Достали мечи и начали сечу, и от каждого удара сыпались искры и прожигали они насквозь землю и губили людей, но богатыри и этого не замечали. Три дня и три ночи дрались они, пока мечи не источились настолько, что нечем стало драться. Тогда достали они палицы и снова продолжили бой, и от грохота содрогалось небо, и вода в океане сделалась ядовитой. Так любили они красавицу и так хотели ею обладать, что не остановились, когда и палицы разлетелись вдребезги. Сошлись в рукопашной и снова били и душили друг друга. Так и погибли оба, даже и не заметив, что красавица Расша давно мертва, не смогла она перенести ударов страшных, огня всепожирающего… Мало того, и Земля умирала, и люди метались в отчаянии, нигде не находя укрытия.
И тогда пришли Неведомые Боги и перенесли оставшихся людей на эту планету…

Глава 1.Мальчик.
1
В этот вечер что-то должно было произойти. Я это почувствовал еще утром, и неясное томление преследовало меня весь день, заваливая неприятностями одна за другой. Для начала я разбил десяток тарелок и весьма удивился, что никто не прибежал драть мне уши. Неужели не слышали? Потом поскользнулся на грязном полу харчевни и под мерзкий хохот посетителей чувствительно шлепнулся задом.
- Глупый мальчишка!
Ох, я бы ответил этому надутому индюку, этому возомнившему о себе борову, но, чувствуя спиной любящий взгляд папы, благоразумно смолчал, затирая пролитое вино и собирая осколки кувшина. Папа и так сегодня был на взводе, и это ведь он еще не знал о побитой посуде, с которой я сражался изо дня в день.
Папа всегда утверждал, что мытье посуды, это мой фронт работы, а грязь - мой личный враг, которого я должен был всегда побеждать.
- Ну, как идет сегодня сражение? – всякий раз говорил он, входя в посудомойку, и я каждый раз бодро отвечал, что враг разгромлен, сдается полками и скоро будет окончательно уничтожен. В этой фразе была только часть правды: противник сдавался не только полками, но и целыми дивизиями, а иногда даже и армиями, если в харчевне был особый наплыв посетителей. А вот насчет разгрома - да я бы с радостью капитулировал ему сам, но папашин ремень напрочь отвергал пораженческие настроения, и поэтому приходилось биться с посудой днями напролет. Я-то давно понял, что моими истинными врагами являются посетители, это они щедро снабжают меня противником и все недоумевал, почему папа этого не понимает? Достаточно было лишь закрыть харчевню, и мы были бы избавлены от наших врагов раз и навсегда. Но попробуй скажи такое вслух! Основной довод папы один перевешивал все мои доводы вместе взятые, а с ним не поспоришь. И уж тем более нельзя спорить с клиентами.
Глядя, как расточительно они едят с многочисленных тарелок, лично я был готов объявить им войну немедленно. Особенно тем, кто требовал чистую тарелку для косточек. Уж этих я был готов проткнуть папашиной алебардой, копьем, или любой из сабель, украшавшей стены харчевни, или, в самом крайнем случае, намазать их физиономии сальной тряпкой, которой я мыл посуду.
Но клиент - это святое, утверждали мои приемные родители. А в этот день святых было особенно много. И жрали они сегодня как-то особенно свято, и требовали чистые блюдца постоянно, и от маман я уже схлопотал пару подзатыльников, а папа многозначительно указал на сверкающую бляху ремня, и враг окружил меня со всех сторон и добивал в упор – словом денек был мрачный.

После обеда потемнело, ветер начал трепать верхушки деревьев и гнать пыль по улице. И именно в этот момент ведро с помоями набралось доверху! Ну вот почему всегда так? Почему все происходит в самый неподходящий момент? Папа заботливо укрыл его от песка, чтобы свинки не подавились случайно, и я потащил бадью в хлев.
На улице творилось что-то несусветное: горячий воздух стегал по лицу скрипучими пригоршнями мелкого песка, целясь в глаза, и я еле добрался до сарая. Свиньи в предвкушении еды нетерпеливо визжали и так забавно просовывали носы сквозь решетку, что я не удержался от соблазна пощелкать им легонько по пятачкам, а они пытались в ответ цапнуть меня желтыми зубами. Такая у нас была игра, от которой у меня на пальце остался шрам. И только вывалив пахучее содержимое в корыто, я увидел в углу Кустик. Он уже пустил корешки в хорошо унавоженную землю, и ему явно здесь понравилось.
Не будь обычной вони, его пряный запах был бы слышен за версту. Потом, размышляя о событиях, закрутившихся с его появлением, я догадался, что Кустик выбрал это место не случайно. Вонь хлева маскировала его запах, но как он здесь оказался, так далеко от своего оазиса-поселения, остается загадкой и по сей день.
- Привет! – бодро окликнул я его, - и что ты здесь делаешь?
Вообще-то их зовут по-умному кажется Курилоус, и это один из многочисленных разумных видов на нашей планете. А в моем представлении Кусты были вроде домашних животных, в лучшем случае чуть умнее кошек, и представляли собой толстые корни, которым однажды надоело сидеть на одном месте и они пошли бродить по белу свету. Вернее это были стволы, из которых торчали во все стороны ветки с листочками.
Странные это существа. Множество корней заменяют им ноги, одни и вправду являются ногами, а другие просто корни; словом, это были Кусты и откуда у них появился разум – непонятно, тем более что ртов и глаз у них не было. Так что Кустик мне не ответил, и я поспешил назад в харчевню, чтобы поведать ошеломительную новость. И вдруг понял, что этого делать нельзя. Что я должен молчать.
Откуда, как это я понял, не могу сказать. Вроде он мне ничего не сказал, но в дом я вошел немой как рыба и поскорей начал мыть посуду. И тут начались чудеса. Я потянул тарелку, по рассеянности не посмотрев, сколько посуды находится на ней и целая гора поползла вниз. С похолодевшим сердцем я смотрел, как внушительная стопка рушится на пол. Сейчас на грохот прибежит папа и все…. Но тарелки, не долетев до пола, замерли, слегка покачиваясь в немыслимом положении, и я бросился их собирать, пока этого никто не видел. Как я понял, что это Кустик мне помог.

А потом и события посыпались градом, как и моя посуда. В зале вдруг повисла нехорошая тишина, и я выглянул из подсобки, чтобы нос к носу столкнуться со стражником, который брезгливо разглядывал наших посетителей. И не просто стражника, а дархида, у которого из пасти торчали клыки, придавая его физиономии брезгливо-презрительный и очень страшный вид. И не просто столкнулся, а уткнулся ему в живот, и как-то само собой получилось, что жирной тряпкой коснулся его драгоценного алого мундира. Да оно и не очень-то было видно, это пятно, но страж почему-то побагровел и поднял меня за шиворот, так что наши лица оказались на одном уровне. Я попытался улыбнуться, но видимо моя улыбка ему не понравилась еще больше, и тогда я сказал первое, что пришло на ум.
- Здрасьте. Кушать будете?
Сказал, и сам понял что ляпнул глупость: дархиды человеческой пищей брезгуют. Кто-то в зале фыркнул, и тут же уткнулся в тарелку. Другие стражи повернулись к нам.
- Щенок! Да я сейчас тебя самого съем!
О нюхачах ходило множество легенд, а вот что они едят детей, я слышал в первый раз, и как-то сразу ему поверил.
- А у нас отбивные вкусные, - попробовал я увильнуть от казни, но стражника это разозлило еще больше, и он уже широко открыл рот, чтобы вероятно проглотить меня целиком, и тут на подмогу мне бросился папа, на ходу снимая ремень.
- Господин офицер, простите этого глупыша, он идиот от рождения, позвольте мне всыпать ему хорошенько, чтобы он понял, что такое честь мундира, - затараторил папаня, - а костюм мы сейчас отстираем, Хильда, Хильда, иди скорее сюда, тут такое несчастье, наш оболтус испачкал костюм господина, надо его отмыть!
Маман и так все видела и уже спешила с ковшом и тряпками. И может он меня и действительно бы съел, но офицер вдруг рявкнул:
- Гоборд, отставить! Мы здесь не для этого!
И меня отпустили.
- Трактирщик, ты не видел Куст в вашем селении?
Нюхач впился взглядом в папу, считывая его мысли, хотя и так было ясно, что тот ничего не видел, как и маман. А я похолодел, - сейчас он спросит меня, и все, пропал Кустик. И тут из посудомойки послышался такой страшный грохот, что я, забыв обо всем на свете, бросился туда.

Это был полный разгром! Враг был сегодня повержен целиком и полностью, разбит наголову и вдребезги и валялся на полу миллионами осколков. Тут следом за мной в подсобку ворвался папа и увидев все это всплеснул руками и схватил меня за ухо. Оправдываться было бесполезно. Я попробовал было вякнуть о нашей окончательной победе, но папа меня не понял. Вообще-то он добрый человек и только грозится, но сегодня мне пришлось отведать ремня, причем под горячую руку ему припоминались все мои прегрешения одно за другим. И мы так увлеклись этими воспоминаниями, что даже и не заметили, когда стражники покинули харчевню, - было как-то не до них. Честно говоря, в тот момент я очень обиделся на Кустик, хотя и понимал, что иначе бы страж прочел в моих мозгах все, что им нужно. И все равно очень обиделся.

После порки я подумал, что на сегодня с меня хватит событий, но как я ошибался! Когда смолк зловредный смех, и посетители перестали давать советы как и чем меня надо пороть, когда я собрал кое-как все черепки и вынес их на мусорную кучу, в харчевню вошел ОН. Он, - это магистр из рода корханнов. В зале опять повисла тишина, а у меня открылся рот. До этого я видел на ярмарке одного, да и то, издали. А уж тем более магистра, в настоящей синей мантии, вблизи, да еще и в нашей харчевне! Я уставился на него, забыв всякие приличия, ведь это же был корханн, - а это такие разумные птички ростом с человека, и хотя у них и фигуры как у людей, и руки вместо крыльев, зато головы покрыты перышками, самый настоящий клюв и ноги как у аиста, такие же длинные и голенастые. Тут не только рот, глаза на лоб полезли, и не только у меня. Папа с трудом вышел из столбняка и начал протирать лавку, сыпля извинениями, хотя было понятно, что Он на нее не сядет, а мне очень хотелось посмотреть, как Он будет садиться – как курица на насест, или как человек? И я сразу понял, почему Он пришел, и только ломал голову, - враг это Кустику, или нет? А магистр у меня ничего и не спрашивал, скользнул только взглядом, не роясь в мозгах, как это делают нюхачи, и узнал все, что ему нужно. Потому что Он мысленно приказал приготовить бадью, наполовину наполнив ее землей. Зачем, - я догадался сам и поспешил в сарай.
2
К этому времени полнеба потемнело, да и другая половина не сверкала белизной. Гроза надвигалась рваной тучей, и молнии уже начали появляться в ее черном зеве как язычки огненной змеи. Ох и жуткое это зрелище! Когда туча доберется до Проклятого Холма, что тут начнется!
Наша харчевня ближе всех к холму и на это светопреставление всегда собирается уйма народу. Ну и смотрите себе на здоровье, но зачем же жрать при этом так много? И обязательно им тарелки чистые подавай!
Бадью я нашел, поставил возле Кустика и очень хотел посмотреть, как он будет в нее забираться, но Он приказал мне возвращаться. Все посетители к этому времени перебрались на верхнюю, закрытую от ветра с трех сторон веранду, и конечно и здесь продолжали пить и жевать, невзирая на порывы ветра, кидавший горячий песок из пустыни на резные перила и ближние столы. Магистр расположился в стороне от людей, внешне все такой же надменно беспристрастный и даже не взглянул на меня. Спрятавшись от папы за спинами, я решил сегодня полюбоваться этим зрелищем во что бы то ни стало.
Туча закрыла все небо и гром рокотал непрестанно. Потемнело так, словно уже вечер и ветер кидался как безумный, сгибая деревья до самой земли, а то вдруг замирал, словно разбойник за углом, поджидая следующую жертву, чтобы внезапно выскочить и швырнуть песком в глаза. Наконец туча удобно расположилась над Проклятым холмом, обложив его со всех сторон, и началось!
Говорят в холме обитает нечистый дух и когда он сотворит очередную пакость, Бог Неба является, чтобы наказать его, и лупит небесными стрелами, пока не устанет. Еще говорят, что под холмом находится магнитная аномалия, которая и притягивает к себе молнии.
Дядюшка Глом настаивает на первом варианте, а папа смеется и говорит о природных явлениях. Чем отличаются эти версии, я понять не мог, поэтому нечистого назвал Аномалией, и на мой взгляд все складывалось логично и правильно. Вот только почему нечистого зовут женским именем, было непонятно. Выходит, что это нечистая духиня, но когда я попытался высказать свое мнение отцу и дядюшке, они оба назвали меня дураком и велели не вмешиваться во взрослые разговоры. Подумаешь!
Мы как-то с пацанами украдкой пошли на этот холм, но подниматься на обожженную, оплавленную вершину передумали. А вдруг бог неба решит именно в этот момент своими молниями швыряться? Покричали только у подножья, пытаясь выманить духиню на поверхность, и даже предлагали ей сладкие корни логатта, но она так и не вышла, наверно побрезговала, что они в карманах помялись. Зато папа, узнав, что мы туда ходили, выпорол меня крепко. И после этого разглядывать духиню я предпочитал, как и все, издалека.

А молнии уже начали метаться из черного брюха, и даже отсюда было видно, как от камней отскакивают искры, и тут меня заметил папа и прогнал вниз. Я думал, может магистр заступится, но он даже не посмотрел в нашу сторону, хотя я и посылал ему отчаянные сигналы. Как бадью отнести, так сразу меня нашел, а как смотреть… Ну и не очень то хотелось!
Пользуясь тем, что сарай с веранды не просматривается, я пошел посмотреть как там Кустик. Он уже почти забрался в бадью, только два толстых корня, похожие на змей свешивались с края и уходили в землю. Хороший парень, доброжелательный, только молчаливый. Постояв минуты две, я поспешил в посудомойку, и следом за мной зашел папа, а из-за его плеча выглядывала маман. На их лицах было такое смущение, что мне и самому вдруг стало неловко. Неужели извиняться пришли?
- Сынок, гм! Ты знаешь, как мы к тебе относимся, как мы тебя любим, хотя ты заслуживаешь такой порки как сегодня, наверно каждый день. Мы приняли тебя как родного, заботились о тебе, и мы думаем о твоем будущем...
- Это для твоего же блага! – вставила маман из-за его спины.
- Гм! Да, для твоего же блага мы решили отдать тебя в ученики магистру Магелиусу, чтобы ты научился всяким их фокусам. Не век же тебе мыть посуду.
- Он сказал, что ты необыкновенно талантлив, у тебя есть дар, но его надо пробудить, - сказала маман.
- Да, гм! Вот именно пробудить, а мы люди простые, от всех телепатий далекие, вот и подумали, что тебе надо учиться.
- Для твоего же блага!
- Именно, для твоего блага.

Я открыл рот, и снова закрыл, хлопая глазами. Да, денек сегодня выдался на славу! Родители хоть и не родные, были добрыми людьми, и сейчас мне вдруг стало грустно с ними расставаться, хотя я уже твердо знал, что поеду с магистром. И с Кустиком. Потому что…. Потому что так было нужно. Маман вдруг всхлипнула и ушла собирать мои вещи, а мы с папой неловко молчали, переминаясь с ноги на ногу.
- Не забывай нас, сынок. Когда станешь важным человеком, загляни к нам. И не сердись, что я тебя сегодня так…. Ну, словом….
- Я не сержусь, - сказал я, невольно пощупав ноющую пятую точку, - я заслужил.
Потом были короткие сборы, и когда я отнес вещи в карету, маман вдруг разрыдалась так, что мне и самому захотелось плакать, да и ехать уже не хотелось. Магистр велел садиться. Папа пожал мне руку как взрослому, маман еще раз чмокнула в щеку и я сел в карету. Управлял лошадьми тоже корханн, он вероятно и принес Кустик, который теперь стоял за сиденьями в углу, наполняя карету таким ароматом, что сразу начала кружиться голова.
Я махнул приемным родителям в последний раз, и мы тронулись.

3
Дзинь! Статуэтка вывались из рук и разлетелась вдребезги.
- Ты сын муагаки и правнук лося!
Если бы это было произнесено вслух, то словами бы это прозвучало именно так. Но Магелиус изъяснялся мысленно, и я четко увидел нелепое создание, которого в природе не может существовать, подчеркнув таким образом мою никчемность.
- От цапли слышу! – пробурчал я себе под нос еле слышно, что было совершенно бессмысленно, ведь Он все равно меня слышал, вернее, читал в моих мыслях. И получил в ответ такую серию образов, из которых понял только, что люди существа глупые и недалекие, если так эмоционально реагируют на критические и справедливые замечания. Сам Магелиус был абсолютно бесстрастен даже сейчас, когда я разбил очень дорогую для него статуэтку. Папа в таком случае начал бы ругаться, может даже и выпорол бы, выпуская из себя гнев, но магистр оставался спокойно-взвешенным в любых ситуациях. И от этого было еще обидней.
Я продолжил уборку. Дом магистра - это такая узкая, высокая и круглая башня с символическим гнездом на крыше, наверно дань тому времени, как они жили до того, как поумнели. С точки зрения человека ох и неуютное это жилище! Одна комната над другой, и такие тесные.
Единственное удобство – подметать их. Сметаешь мусор с верхней комнаты в нижнюю, и так по очереди, но вот только почему они такие пыльные, особенно самая нижняя - непонятно. Больше всех пыли перепадало Кустику, ведь он жил как раз в ней, и мне после каждой уборки приходилось промывать его листья. Что кстати нам обоим нравилось. Мне потому, что Кустик никогда не бурчал и не обзывался, а ему это видимо доставляло удовольствие. Все равно, что кошку гладить, он даже выгибал ветки, разве что только не мурлыкал.

Килорн, слуга и повар магистра жил в комнате, что под кабинетом магистра, я под ним, на кухне, подо мною Кустик: мы все были расставлены как статуэтки на этажерке, каждый на свое место. В мои обязанности входила ежедневная уборка и ухаживание за Кустиком: работа не тяжелая, только очень пыльная, и я был бы даже доволен, если бы не скучал по родителям и по нормальной человеческой пище. Мелко нарубленные черви в майонезе с листьями шпината - блюдо конечно замечательное, как и личинки в томатном соусе, но…. В общем, каждый готовил сам себе. Килорн для магистра и себя, - а я для себя, только крупы у меня постоянно пригорали или недоваривались, и я уже подумывал о переходе на корханнскую пищу, если бы она не ползала.
Зато у меня больше не было моего противника! В том смысле, что корханны едят из кувшинов, они у них вместо тарелок и правильно, - иначе бы большая часть пищи расползалась бы по столу до того, как ее съедят. Мне очень хотелось посмотреть, как магистр ловил бы жуков по всему столу и под столом, но магистр уловил мои мысли и показал, как и чем питаются дархиды, и после этого у меня начисто пропал интерес к кулинарным особенностям разных видов. И аппетит тоже, и надолго.

Вообще-то мне здесь жилось неплохо, если отбросить эти странности. Никто на меня не кричал, не ругался, да и дел то всего - по утрам убирать комнаты, что занимало час времени, а потом я был свободен до самого вечера. Башня магистра находилась в настоящей глухомани, и стояла над тихим ручьем, который впадал в обширные болота на опушке самого настоящего леса, о которых до этого я только слышал. Это было удивительное открытие, и я бродил среди густых зарослей словно зачарованный, каждый день уходя все дальше, пока однажды не заблудился, и только чудом нашел дорогу к дому. Подозреваю что имя этому чуду – Кустик. После этого заходить так далеко я не осмеливался, и стал сопровождать Килорна на ферму, которая стояла на берегу болота, и даже вызвался помогать ему разводить всяких личинок. Правда, увидев их мерзкое извивание и то, чем они питаются, посильную помощь я ему оказывал, стоя в десяти шагах от сарая и брезгливо зажимая нос, пока Килорн возился с ними; зато он помог мне сделать большой плот.
Я катался на нем среди болотных зарослей, и это было так здорово, открывать для себя новый мир, не похожий на все то, что я видел раньше! Шест уходил глубоко в ил, поднимая облака черной мути, а вокруг возвышались острова лохматой зелени: это деревья дукру росли прямо в воде, а их тесно обвивали лианы и всякие прочие растения до самых макушек. Потом я нашел настоящий остров, на который можно было высадиться, и даже хотел построить там шалаш, но передумал, когда однажды из гущи лилий мимо меня проплыла змеюка такого размера, что запросто бы меня проглотила. К счастью она только посмотрела и лишь задела край плота, чуть не скинув меня в грязь. Строить шалаш сразу перехотелось, и на этот остров я больше не плавал. А вдруг у нее там гнездо, а этот остров ее домик? И вообще я теперь далеко не заплывал, и все равно однажды застрял среди зарослей и пока сталкивал плот на чистую воду, наступил закат.
Болота страшная вещь, - с наступлением сумерек какая только нечисть не выползает! Меня атаковала стая здиулей – мерзкие летающие пиявки размером с воробья, от которых нет спасения. И вполне возможно, что через несколько минут от меня бы остался только досуха высосанный мешок из кожи и костей, но здиули вдруг отпрянули, злобно визжа, и улетели прочь, а я кое-как выбрался из болота. Магистр и раньше предупреждал меня об опасностях, таящихся в болотах, а теперь запретил плавать одному, что меня уже и не огорчило: после этого нападения кататься по болоту мне вообще перехотелось.
И все было бы ничего, вот только магистр ничему меня не обучал, а мне очень хотелось научиться мысленно приказывать, как Он во время поездки приказывал нюхачам ничего не видеть и не чуять, и они пропустили нас, хотя обыскивали всех. Вот так мы и провезли тогда Кустик в родовое гнездо магистра, а нюхачи и до сих пор ищут его по всей округе. Интересно, зачем он им, ведь Кустик такой замечательный! И еще я подружился с ним, хотя это было странно. Кустик не разговаривал и даже не думал как мы, - просто излучал доброжелательность и спокойствие, и рядом с ним всегда было хорошо находиться. Я узнал, что наш Кустик был чем-то вроде уникума среди других Кустов и обладал каким-то особым даром, почему за ним и охотились нюхачи.
У меня тоже наверно открылся дар: я чувствовал, как что-то враждебное стягивается и окружает нас со всех сторон, будто туча перед грозой, и это что-то сгущается и темнеет, нависая над нами все сильнее. И скоро посыплются молнии. А раз так, а магистр не хочет меня учить, то я сам всему научусь.

Я грозно уставился на веник и весь мысленно напрягся, приказывая ему подметать без меня. Веник оказался упрямее, и я испепелял его взглядом минут десять, а ему хоть бы хны! Стоит и посмеивается! Что только я мысленно не делал с этими прутиками, пока магистру не надоело, и он не сказал, что это делается не так. Нужно не напрягаться, а наоборот расслабиться, мысленно слиться с прутьями, сделать их своей частью и самому стать веником. Странный способ. Я попробовал и так, но только ощутил в себе тонны грязи, а веник не шелохнулся даже и по новому методу, и тогда я решил, что подметать обычном способом гораздо проще, а мысленно сливаться лучше с чем нибудь почище и поприятней, чем с веником. А если я буду мыть посуду, так мне что, - становиться грязной тряпкой?! Ну уж нет! Приказывать мне нравилось больше, и я вернулся к первому варианту, вот только моих приказов никто не слушался: ни веник, ни кувшины, а дикая оса даже чуть не ужалила, и я решил на время отложить занятия. Тем более, что магистр стал ругаться и запретил мне заниматься магией, сказав, что я ему мешаю.

Не успел я до конца довести уборку, как вдруг начался переполох. Магистр приказал срочно собираться. Я закинул в сумку вещи, которые Он приказал взять с собой, прихватив кое-что свое, Килорн взял бадью, Магелиус оружие, и мы потащили Кустик в лес. Все произошло мгновенно, я толком ничего и не понял. Знал только, что нам нужно убраться из башни как можно скорее, и мы бежали изо всех сил. В лесу нести Кустик вдвоем было неудобно, и его несли по очереди Магелиус и Килорн, а я сумку. Мы добежали до фермы и я даже не удивился, когда Магелиус приказал грузиться на мой плот. Так вот почему мне захотелось сделать его таким большим, и вот почему Килорн помог мне таскать тяжелые бревна – это магистр все продумал!
Мы погрузились, Килорн взял шест и оттолкнулся от берега, а из глубины леса уже доносился шум, - стража шла по нашим следам.
Килорн совершенно не мог орудовать шестом, плот то крутился на месте, то застревал в переплетениях зарослей, и так это все неуклюже получалось! Пришлось забрать у него шест, и тут у меня открылся такой талант лодочника! Я сам поразился скорости, с которой мы убрались от вязкой кромки берега, - и как вовремя. Только мы спрятались за первыми деревьями, на берег выскочили стражники, утонув по щиколотки в грязи.
- Они уплыли на лодке, – сказал один, указывая на следы, - вернее на плоту и совсем недавно! Нам нужны лодки! Неужели они намерены отправиться в Дикие Земли?! Глупцы!
- Если они селятся на краю Дикого леса, то куда пойдут, Никорн? Мы должны их перехватить раньше. Ждать лодки нет смысла, пока мы привезем их из города, они успеют удрать, - сказал офицер. - Разбирайте сарай!
Стражи начали ломать нашу ферму, что меня сильно возмутило, особенно отношение к нашим любимым личинкам! Но когда я понял, что они скоро нас догонят, возмущаться сразу перехотелось. Я оттолкнулся шестом, и под грозные крики увидевших нас стражников и свист арбалетных стрел вывел плот на чистую воду. Ух как я маневрировал между островов из водорослей, тростника и тины, уворачиваясь от злых стрел, которые впрочем до нас не долетали. Я слился с плотом в единое, я толкал его изо всех сил, и мне казалось, что мы уже далеко от преследователей и им нас никогда не догнать. Но оглянувшись, даже расстроился. Как-то они слишком быстро сделали себе плоты! Не успел я и глазом моргнуть, а они уже плывут следом.
Вскоре мы миновали тот островок со змеиным гнездышком, и поплыли дальше. Я надеялся, что стражники наткнутся на ту змею, и может, она будет голодная, или хотя бы отпугнет их одним своим видом и часто оглядывался, но стражи спокойно миновали ее логово. А ведь могла бы помочь, что ей, неужели трудно было проплыть хотя бы рядом с ними, как тогда со мной?!

Здесь территория изученных мест кончалась, дальше я не заплывал, и теперь понятия не имел, куда нам двигаться, толкая плот по принципу «подальше отсюда», пока магистр не стал указывать мне путь, хотя откуда ему знать дорогу среди всего этого хаоса воды и растений? Мы плыли и плыли, а сзади доносились звуки погони. Иногда удавалось спрятаться от них за деревьями, но к сожалению следы невозможно было спрятать, а за нами оставался черный шлейф ила, и страже на их наскоро связанных бревнах было проще выгребать. Ведь мы прокладывали и для них путь, а их плоты были уже, и легко проходили там, где мне с трудом удавалось пропихнуться сквозь тину и заросли. Так что они нас догоняли, хотя я и старался изо всех сил и пот лил с меня ручьем. Потом дорогу нам загородил поваленный ствол дерева, и сдвинуть его было просто невозможно, настолько он был переплетен растениями, и обогнуть было тоже невозможно, пришлось бы возвращаться, а первый плот нюхачей уже показался из-за деревьев и перегородил выход из этой протоки.

Я подумал, все, - попались, но тут снова произошло чудо: вся эта переплетенная масса вместе со стволом приподнялась, давая нам дорогу! Пригнувшись, мы проплыли под нею, а нам на головы лилась вода и грязь, и сыпалась всякая дрянь в виде их любимых пиявок и личинок, и даже шлепнулась небольшая змея, которая сразу юркнула в воду. А потом ствол лег на место, перекрыв дорогу стражникам, и тогда я понял, почему Кустика считают уникальным! Сзади раздавались возмущенные крики, но мы плыли уже спокойно, зная, что от погони мы оторвались.
Болото простиралось до самого горизонта, и повсюду возвышались башни деревьев, даже высохшие стволы и ветки все равно обвивали лианы, а в воде кишела всякая гадость. Но теперь я не боялся больше встретиться и с той змеей и с здиулями тоже, - с таким-то защитником, да и с магистром тоже можно было не бояться ничего, кроме стражи. Хотя многое мне было непонятно. Почему Он сразу их не заколдовал, почему не велел им уйти и не приближаться к башне?
Магистр посмотрел на меня как на малое дитя и пояснил, что он может справиться с несколькими, но никак не с отрядом, тем более, что среди них был старший офицер, который мог блокировать его внушение.

И тут я всерьез задумался о происходящем. Нюхачи, или стража состояла из дархидов и людей, причем на должности назначались те, кто обладал большим даром телепатии и прочими колдовскими способностями, вне зависимости от происхождения. Командовать мог человек, или дархид, и ему подчинялись и те, и другие. Если во мне действительно есть дар, хотя меня проверяли в шестилетнем возрасте и год назад и ничего такого не нашли; так вот, если бы у меня обнаружился этот дар, я мог бы стать нюхачем. И чем сильнее развивал бы его, тем выше бы поднимался по карьерной лестнице и мог бы даже попасть в Высший Совет, состоящий из людей и дархидов, а там может быть стать и самим президентом, которого они выбирали из членов Совета. И президентами становились по очереди люди и дархиды, но корханны почему-то не входили в этот Совет, и никогда корханн еще не был президентом, и вообще они были в стороне от всякой политики. Так вот, будучи человеком, я как бы должен был находиться на стороне нюхачей, и сейчас был вроде даже как врагом корханнов, так зачем магистр взял меня в ученики? Магелиус странно посмотрел на меня, и я понял из его мысленного ответа, что попал сюда по просьбе Кустика. Я удивленно уставился на Кустик, но тот как всегда излучал доброжелательность, ничего не проясняя в данной ситуации. А я думал, что главный здесь магистр….
4
Насекомые противно жужжали возле самого лица, а огромные комары пытались всадить в меня свои копья жал и так сильно досаждали, что приходилось бросать шест и махать руками, чтобы отогнать их от себя. И вдруг они разом разлетелись во все стороны. Это вмешался Кустик, и я снова поразился его умению повелевать всем и решил попробовать сам, и даже весь расслабился, как и учил магистр, приказывая мысленно плоту плыть самому, но плот почему-то остановился. Попробовал напрячься, - тоже самое. Магистр сказал-подумал, что я не вовремя затеял опыты, и это делается совсем не так, но как именно, я так и не понял. Шест уже с трудом доставал до дна, и прогалины здесь были широкими, а деревьев становилось все меньше, нас теперь окружал камыш со всех сторон и я окончательно запутался, куда мы плывем. Вот среди зарослей показалась земля, и я хотел направить плот к ней, но магистр сказал, что это остров и велел плыть дальше. А жаль, мне уже хотелось и передохнуть, и перекусить. Корханнам хорошо, их пища плавала и летали вокруг в таком обилии, что Килорн часто щелкал клювом, хватая ее на лету, и я подумал, вот бы было здорово, если бы так летали куски хлеба и колбаса! Ради такого я бы даже согласился заиметь клюв. Но магистр меня только подгонял: стражники нашли уже дорогу в обход бревна и плывут следом. И что они так привязались?
«Сейчас некогда заниматься твоим образованием, вот когда выберемся из этой ситуации, тогда я тебе все объясню. А сейчас надо грести.»
Я и греб, вернее толкал шестом, перебираясь с одного конца плота на другой, а они удобно расположились посередине и видимо нисколько не собирались мне помогать.
«Каждый занимается своим делом».
Я с удивлением взглянул на магистра: интересно, и чем это они заняты?
«Отгоняем всякую дрянь от плота».
Какую дрянь? Я ничего не видел вокруг.
«Поэтому и не видишь. Вот смотри, неподалеку крутится гонторин, и он непрочь полакомиться глупым мальчиком».
Я посмотрел в ту сторону и действительно увидел несколько стебельков с глазами, торчащих из воды и рассмеялся.
- В первый раз слышу, чтобы глаза кусались!
«Гонторин глазами конечно не кусает, у него для этого есть несколько рядов зубов и пасть, в которой ты как раз поместишься. Смотри сам».
И тут из воды медленно начало подыматься такое чудище! Скользкая, вся в бородавках голая кожа вызывала омерзение; чем-то гонторин напоминал лягушку, если бы не глаза на стебельках и гигантские размеры, а пасть была усеяна неимоверно длинными клыками, особенно два передних, которые были почему-то розовыми. Я подумал, что это от крови предыдущей жертвы, и, бросив шест, спрятался за магистра.
«Теперь ты понимаешь меня?»
Что тут понимать – тикать надо!
Ух как я греб! Мне это даже самому понравилось, - воткнул шест и бегом на корму. Гонторин уже скрылся из виду, а я настолько вошел в раж, что сам не понял, как сделал лишний шаг.

По небу плыли легкие облака, уже немного окрашенные близящимся закатом и Налагара застенчиво куталась в них, медленно наливаясь ночными соками; в тростниках чирикали пичужки, вдали выла какая-то болотная тварь, а от черной воды исходил неприятный гнилостный запах. И в ней кишела всякая мерзость, дожидаясь, когда шест, на котором я повис, погрузится полностью в ил. Плот плыл дальше, пока беспомощно не уткнулся в тину, и наступила какая-то нехорошая тишина. Потом раздался громкий всплеск. Еще один. Еще, и все ближе. Все, я погиб! Они все сейчас плывут сюда на обед: и гонторины, и пиявки и змеи и ядовитые слизни. А эти копошатся, не могут сдвинуть плот с места! Вот черная, гнилая вода добралась до щиколоток. Все, я пропал! Потом вода добралась до колен, и вот я уже в воде по пояс, а Магелиусу почему-то смешно! Вместо того, чтобы спасать меня! Сейчас меня сожрут мерзкие жабы, а что не съедят, достанется здиули, а стражи вообще ничего не получат! Ни кусочка, и даже в мозгах не поковыряются, потому что не в чем будет ковыряться!
«Малыш, успокойся, мы отогнали их всех от тебя, можешь смело плыть к нам».
Ага, легко сказать! Смело не получалось даже отпустить шест, - плавать я не умел. Эх, если бы Кустик взял и перенес меня! Что ему стоит, ведь поднял же он бревно! А я маленький и вешу совсем немного.
«Бросай шест и плыви сюда немедленно! К тебе приближается змея побольше той, что ты видел, и она голодная, поэтому мы не можем ее удержать!»
И тут произошло чудо! Я в два взмаха преодолел расстояние, отделявшее меня от плота, и мигом заскочил на бревна. Как, - не могу объяснить. Раз, и я уже на плоту. И вот здесь я высказал им все: и как они бросили меня на съедение змею и гонторинам, и как меня чуть не высосали пиявки, а они еще и потешались над бедным мальчиком! Честно говоря мне стало так жалко себя, что я даже заплакал, представив, как меня заглатывают, грызут и высасывают.
«Сейчас не время для истерик, нюхачи вот-вот появятся»
Я размыслил и пришел к выводу, что пора продолжить путь, а высказать им все успею и попозже. Вот только шеста не было. Кое-как, перебирая руками растения, мы притянули плот к поваленному дереву, Килорн выломал большую ветку и уже с ее помощью добрались до шеста.
Вдвоем дело пошло веселей, - когда мы приноровились друг к другу, а Килорн орудовать палкой. Это было бы даже интересно, если бы сзади не доносились голоса преследователей, хотя самих их еще не было видно.
Солнце скрылось в густой пелене облаков, лишь изредка пробиваясь одинокими лучами. Поднялся легкий ветер и тростник заскрипел негодующе, словно гнал из себя прячущуюся в нем нечисть. Настало время здиулей, но с нами был Кустик, который не подпустил их к нам, чего нельзя было сказать о нюхачах, судя по их крикам. Мне очень хотелось посмотреть, как они отбиваются от пиявок, но Магелиус все время подгонял нас и указывал путь.

Вскоре мы пристали к берегу, вернее к грязи, и подхватив Кустик и вещи поспешили по еле видимой тропинке среди зарослей тростника. Ноги уходили чуть ли не по колено в вонючую жижу и выдирались оттуда с громким чмоканием. Я пару раз упал, и был теперь весь черный и сам вонючий не меньше. Зато мне будет проще маскироваться – сказал я сам себе и перестал тревожиться за свой вид. Налагара спряталась за облаками и наступили сумерки, когда предметы еще видно, но они уже обманчиво меняют свои очертания, и фантазия дорисовывает их пугающими чудищами. Впрочем, чудищ хватало и без этого, вокруг раздавался треск, крики, рев, и судя по тому как спешил Магелиус, что-то здесь представляло опасность и для него, и даже Кустик нам бы не помог сейчас. Так я понял из невнятных чувств магистра, которые он видимо сам не заметив, внушил и нам. Ну, меня и без этого не надо было заставлять бояться, так что я бежал бы впереди всех, если бы знал дорогу.
Наконец скользкая и чавкающая жижа под ногами кончилась и мы выбрались из тростника. Впереди были густые заросли, еще более жуткие, чем треск камыша за спиной, оттого, что там царил сиреневый мрак. Но Магелиус явно боялся того, кто гнался за нами. Я подумал, что это нюхачи нас догоняют, а Магелиус сказал, что это кроги вышли на охоту.
О крогах я был наслышан, эти хищники славились кровожадностью и абсолютно не поддавались внушению и дрессировке, так что мы бежали что было сил, спотыкаясь и налетая на ветки.
Тут из тьмы выступило серое пятно, и когда мы приблизились, я понял, что это дом, или сарай, неважно. Главное было – укрыться сейчас от этих зверей, что рычали и выли за спиной, стремительно приближаясь к нам. Килорн невыносимо долго возился с дверью, и я, обернувшись, вдруг увидел его! Огромное черное пятно выскочило на поляну, издав такой рык, что мое тело сразу одеревенело. Глаза, жуткие горящие глаза, в которых пылала вся ненависть мира! В два прыжка он пересек отделявшее нас расстояние, причем меня еще успела поразить мощь его плотного тела, и тут меня за шиворот втащили в дом и зверь обрушился на закрывшуюся дверь, яростно взвыв. Какое счастье, что она открывалась наружу, иначе бы зверь просто вышиб ее, и тогда бы…

Мы тяжело дышали, молча прислушивались к тому, что творится снаружи. Рев переходил в низкое горловое рычание, в какой-то хрип, который сменялся жутким воем, причем чудище продолжало скрести дверь, одновременно с этим вороша и крышу и заднюю стену. Потом до меня дошло, что тварей несколько, и от этого стало совсем жутко, и только я собрался зареветь от ужаса, как вдруг вспомнил нечто очень важное, которое крутилось на самом кончике моих мыслей весь день. Слова, которые произнес офицер. Он что-то сказал о Диких Землях. А ведь кроги как раз там и обитают. Значит мы там, то есть здесь? В краях, где обитают чудовища, где человека рано или поздно сжирают, если не звери, то еще более страшные растения, либо летающие по небу твари, либо….
«Малыш, в сказках не все правда.»
И тут я буркнул неожиданно сам для себя:
- Но и не все ложь.
Магелиус «взглянул» на меня, вернее в меня с нескрываемым изумлением.
«А наш мальчуган мужает.»
Я и сам, честно говоря, поразился своим словам, и немного, совсем капельку возгордился, но тут крог так налег на дверь, что она затрещала, и казалось, что сейчас разлетится в щепки. Мы не сговариваясь бросились к ней и подперли ее плечами. Сейчас он нас сожрет. Интересно, с кого он начнет?
«Ничего, малыш, мы еще живы».
Конечно ободрение магистра было приятно услышать, но слово «еще» прозвучало как-то очень зловеще. Неужели они ничего не могут сделать, ведь Кустик может все на свете! Взять бревно и отдубасить тварей, или хотя бы кинуть в них, отпугнуть их как-то!
«Он не может этого сделать, он не может причинять вреда другим живым существам».
- Но они же разорвут нас на части! Неужели он это допустит?!
« У кустов нет инстинкта самосо…. Как же это тебе объяснить? Кусты не дерутся. Кстати, крог охотится на него, теперь понятно, кого он первым будет есть? »
- А если…
И тут зверь оставил дверь в покое, и крышу тоже перестали скрести. Было слышно, как вой затихает вдали.
- Уходят!!!
- Или делают вид, что уходят…
Я взглянул на Килорна с удивлением, он всю дорогу молчал, да и раньше… Да ведь он и раньше ничего не говорил! Я настолько привык к его молчанию, к его жестам, которые были понятнее, чем его речь, раскатистая, с щелчками и невнятными интонациями и если бы он не обращался к Магистру на своем языке, считал бы его немым. Оказывается, он может говорить и на человеческом языке.

Мы долго вслушивались в ночные звуки, и мне даже послышались вдалеке человеческие крики, или что-то похожее. Естественно проверять, кто это кричал мы не стали. Килорн стукнул кресалом и смутное пламя факела осветило наше убежище. Сарай был совсем маленьким, выложенным из больших камней, которые тем не менее были тщательно пригнаны друг к другу, и видимо не зря. Не хотел бы я в щели разглядывать крогов и уж тем более, чтобы они сжигали нас голодными взорами.
«Можно передохнуть, кроги нашли более легкую добычу.»
Я так понял, что они нашли наших преследователей, но сил порадоваться этому не было. Только я опустил голову на сумку вместо подушки, как тут же провалился в сон.

5
Утром Килорн пошел на разведку. Глядя в щелку, как он растворяется в тумане, - несколько шагов и осталось только смутное пятно, я содрогнулся от ужаса. Я бы не смог так, - идти, и ожидать нападения каждую секунду. Но было тихо, только птички неуверенно пытались щебетать и сами замирали от страха перед сизым туманом, затопившим болота. Вернее перед тем, что пряталось в нем. Прошло довольно много времени, или мне так показалось, и вот наконец перед хижиной обозначилась чья-то тень. Моим первым желанием было дверь захлопнуть и накинуть тяжелый брус на место. Наверно я бы так и сделал, но магистр успокоил меня, и действительно, вскоре из тумана вышел Килорн. Ступал он тихо и насторожено.
- Ну что там? – спросил я нетерпеливо, приоткрывая дверь, но он издал невнятный звук и заговорил с магистром на своем птичьем. Это было нечестно! О чем они курлыкали, мне было непонятно, и поэтому вдвойне обидно. Наконец Магелиус снизошел до пояснения:
«Плота нет. Кроги напали на нюхачей, там останки двух тел.»
- И как же мы теперь поплывем?
«А мы уже приплыли. Дальше идем пешком, а стража пусть считает, что вынудила нас к этому.»
Я еще раз выглянул наружу. Идти? Здесь?!! По Диким Землям, преследуемые и стражей, и крогами, и невесть какими еще чудищами?! И главное – куда?
«Вот этого я не могу сказать, малыш. Тебе этого лучше не знать.»
- Я не маленький!
Это было продолжение первой обиды: сперва меня обидел Килорн, а теперь и магистр, и то, что он вложил в слово «малыш» ласковые интонации, только еще сильнее меня оскорбило.
- Зачем тогда взяли с собою?! Зачем вообще взяли в ученики, если я карапузик?
И как не удивительно, но я заставил магистра смутиться!
«Прости, Боллак, не хотел обидеть, тем более, сейчас. Ты уже почти взрослый юноша, и действительно нехорошо скрывать от тебя наши планы. Килорн не хотел тебя пугать увиденным, а я предстоящими трудностями, и мы оба не правы. Мы находимся на границе земель, в котором и растения и деревья гораздо опаснее, чем наши преследователи. Они кстати недалеко, ждут когда сойдет туман, и ждут подкрепление, которое скоро уже подойдет. Нюхачи не остановятся ни перед чем, таков у них приказ и будут идти до конца, лишь бы захватить Кустик. Поэтому мы и идем в Дикие Земли. Больше нам укрыться негде. Я не понимаю до конца, почему Кустик решил взять тебя, но ему открыто будущее, и если он взял тебя, значит ты справишься. Ты же мужчина?»
Ну и что на это ответит десятилетний пацан? Конечно мужчина!
- Я ничего не боюсь!
И подумав секунду, добавил:
- С вами…
«Молодец! Впереди много опасностей, и действительно, не все в сказках ложь».

Он наколдовал в мой мозг картины леса, внешне безобидного, и даже красивого, если бы он не выглядел каким-то темным, что ли? Но и странные деревья, а чем дальше, то и кусты, и даже трава представляли опасность и таили в себе скрытую угрозу. И было жутко смотреть, как они захватывают неосторожных животных и высасывают их. Если бы не мои хвастливые слова, я бы испугался, а так отступать было некуда.
- Я… справлюсь, - сказал я, проглотив неприятный комок в горле.
«Молодец!»
От повторной похвальбы у меня немного отлегло от сердца.
- Но как же мы пройдем там, - и не зная как обозначить увиденное, добавил: в Темном лесу?
«С нами Кустик. Если они примут его как своего, то станут нашими союзниками и против стражи, и против крогов, и других желающих его отведать.»
Это было здорово. Сперва я обрадовался, но потом дошло и другое.
- А если нет?
Магистр странно качнул головой, что в корханнском понимании соответствовало человеческому пожиманию плечами.
«Надо подкрепиться.»

Туман тихо и нехотя уползал вглубь трясин, цепляясь за каждую ветку и кочку. Мы вышли на большую поляну и остановились, всматриваясь в легкую пелену за которой скрывался Темный лес. Вернее они смотрели вперед, а я назад, как и положено замыкающему. И лучшего замыкающего не найти во всем мире, настолько внимательно я осматривал пройденный путь, высматривая не сколько стражей, как крогов. Хотя Магелиус и заверил меня, что звери днем не нападают. Да мало ли что? К тому же мне доверили настоящее оружие, длинный кинжал, который для меня был что меч! А это вам не деревянные палки, которыми мы бились с пацанами, играя в Токина Рада - с ним я чувствовал себя настоящим героем, готовым прийти на помощь ко всем, кто нуждался в защите от темных тварей! Чувствуя себя настоящим мужчиной, я даже удержался от соблазна лихо сносить головы всем цветам и кустам вдоль тропинки, хотя руки таки и зудели от желания вступить в бой с врагами.
- Смотри, Боллак, - олени, - сказал Килорн тихо.
На поляне стояли три красавца. Две самки чуть поменьше, грациозные и без рогов неспешно щипали траву, то и дело подымая головы и прислушиваясь к чему-то. Но больше меня поразил олень с мощными рогами, - столько в нем было достоинства и какого-то благородства. Он смотрел в нашу сторону и было видно, как настороженно он принюхивается. Потом издал тихий звук, словно буркнул что-то подругам, и они неспешно пошли в сторону, а он продолжал поминутно оглядываться на нас, пока они не скрылись в низине.

По мере приближения Темный лес прорисовывался в деталях и на первый взгляд казался таким же обычным, как и тот, из которого мы вышли. Такие же деревья, такие же стволы и ветки, хотя я ожидал, что это будут хищные лапы с когтями. Даже листья были обычными. Поэтому я сразу утратил к ним интерес и совсем завертелся головой, пытаясь одновременно видеть и сзади, и спереди; так, что шея заболела. И все равно, даже если деревья и казались безобидными, малейшее движение веток я принимал за угрозу и стискивал рукоять кинжала, готовый отразить любую атаку. И даже жалел, что они не тянутся к нам, уж я бы тогда показал свою отвагу!
«Спокойно, ма… Боллак, они нам не угрожают.»
- Да я их ни капельки не боюсь!
«Я верю, но не нужно их провоциро… не нужно их пугать, а то они подумают, что мы их враги. Не мешай Кустику, хорошо?»
- Ладно, - пробурчал я и посмотрел на Кустик, который возвышался над головой Килорна и мерно раскачивался в такт движению. Он как всегда излучал спокойствие и умиротворение. Интересно, он уже хорошо сдружился с Темным лесом? Нам уже можно идти?
«Ты им скажи что-нибудь приятное,» - поучал я его, - «что у них ветки там красивые, да и стволы тоже ничего, а вон цветочек вообще миленький…»
Магелиус вдруг фыркнул, - может стрекоза не в то горло попала?
Мы шли и шли, и ничего не происходило, никто на нас не нападал. Наверно все-таки сказки лгут.
«Нюхачи вышли к сараю» - вдруг раздалось у меня в голове, и я увидел странные картинки, которые даже не понял. Откуда магистр это знает?
«Я их… чувствую…»
Это было здорово, всегда знать, где находится враг.
«Но и они тоже знают, где мы. Они нас видят точно также, как и мы их.»
И я еще смутно уловил неясный вопрос, который мучил магистра, и был он связан со мной и Кустиком. Или только со мной? Кажется и магистр, и нюхачи могли видеть друг друга из-за меня. Но как это получается, я понять не мог.
- А нельзя как нибудь от них спрятаться?
«Они чувствуют твои мысли, как и я их, через тебя.»
- Из-за меня? Но как?!!
«Не знаю, Боллак.»
- Но зачем тогда… Зачем я здесь?!
«Кустику виднее, зачем ты ему понадобился.»
Честно говоря я сперва хотел обидеться, - выходит магистру я только обуза. Но и сам понял, что сейчас не время дуться. Надо искать выход.
- А может притвориться птичками, или деревьями? Они же тогда не услышат нас… меня?
«А сможешь?»
- Я попробую…
Несколько минут я шел и воображал себя птичкой. Как я сижу на дереве и чирикаю. У меня это даже здорово получилось, особенно «чирик, чик -тик», я и крылышками хлопал, и по ветке прыгал, вот только гусеницу не стал клевать, уж слишком она противная была.
«Лучше оставайся самим собою, не смеши их….»
- А что, не поучилось?
«Немножко… Но не совсем. Поэтому ускоряем шаг.»

Мы шли насколько можно быстро, чуть ли не бегом. И вышли на узкую прогалину, которая тянулась далеко вглубь леса. А посреди этой просеки стояло высокое и мощное дерево. На мой взгляд обыкновенное, но магистр показал мне опять какие-то странные картины, в которых это дерево ожило и приняло вид грозного великана, стоящего на страже. Причем густые поросли колючего кустарника окружали его со всех сторон, - так, что идти предстояло под его низко нависшими ветками. Я бы и не понял этой каверзы, что кусты специально разрослись, чтобы другого пути не было, только мимо ствола, если бы не чувствование магистра.
«На самом деле кусты – это его корни. Это один организм, поэтому все здесь устроено как ловушка. Запомни, Боллак, этот лес не терпит спешки. Поэтому ни в коем случае не беги. И не бойся его, и уж тем более не думай, что будешь рубать ветки, жечь его и вообще причинять ему вред.»
- Как можно идти и не бояться, если он специально караулит нас?
«Ты когда нибудь встречал на улице большую собаку?»
Я вспомнил лохматого Бирби, который часто заглядывал к нам на помойку. Пес был страшный, и я первое время жутко его боялся, пока отец не научил меня, как пройти мимо, не обращая внимания, вернее не подавая вида, что страшно.
«Вот так и здесь надо пройти, спокойно, не боясь, и неторопливо.»
- А что Кустик, он уже… подружился, он сказал, что мы хорошие?
Магистр вместо ответа усмехнулся.
«Идем, тихо и спокойно.»
Хорошо ему говорить «спокойно»! Сердце так и билось и чем ближе мы подходили, тем страшнее мне становилось. Особенно когда я увидел колючки на ветках, – длиннющие шипы, а потом заметил и висящие на них лохмотья, видимо шкурки животных, а вся земля под деревом была усеяна белыми косточками. Но и это еще ничего, а вот когда я увидел человеческий череп с жутким оскалом и проросшим сквозь глазницу цветком, - сразу впал в ступор.
«Спокойно, малыш, без паники. Думай о хорошем.»
Хорошее почему-то в голову не шло. Наоборот, лезли всякие ужасы. И тут я вспомнил мамину сказку о страже леса, который не пускал недобрых людей дальше, и понял – да вот же, этот страж! Значит сказки не врут!? А потом задумался: интересно, я добрый, или недобрый?
Так я и шел вслед за корханнами, лихорадочно вспоминая, что сделал в своей жизни хорошего, и выходило, что ничего. Потом вспомнил, как помог Кустику, и уцепился за эту мысль.
- Кустик хороший, Кустик хороший, - твердил я как заклинание, глядя на приближающийся ствол, - а я с ним, и я тоже хороший…

Мы вошли под ветки, для чего моим спутникам пришлось согнуться. Я проходил свободно, но тоже пригнулся, так, на всякий случай. А когда поднял голову, прямо передо мною был ствол, шершавый и потрескавшийся; но я видел в нем именно стража, грозного и неумолимого, причем место от выпавшего сучка напоминало глаз, который уставился на меня строго и осуждающе.
И я остановился как вкопанный:
- А я… я дома всегда помогал, и посуду мыл….
И чувствуя, что страж мне не верит, торопливо добавил:
- И еще помои всегда выносил, и вообще, - я с ними!
«Идем, Боллак, он нас пропустил.»
Осторожно пятясь боком, но чувствуя, что дерево мне не поверило до конца, я заверил его:
- Я хороший, - меня нюхач даже пообещал за это съесть!

Кажется пронесло. Я шел, и все ожидал сзади грозного голоса – а помнишь, как ты съел сметану, а свалил все на кота?!!! Как намазал ему морду и спину остатками, чтобы поверили тебе, а не ему?!!!!
Ух и зловредный же этот страж! Оказывается, все про меня знает! И на всякий случай забежал вперед своих спутников, пока страж не вспомнил о разбитой любимой маминой чашке, которую все тот же «кот смахнул хвостом».
Не успели мы отойти от дерева, как послышался противный свист. Все, подумал я, страж все-таки не простил мне чашки!
«Падай, малыш!»
Я рухнул как убитый и оглянулся. Нет, это было не дерево! Оказывается стражи нас догнали, и теперь обстреливали из арбалетов из-за дерева. Вот один подошел близко к ветвям, выцеливая получше, и тут ветки обрушились на него, словно живые, оплетая его со всех сторон, а потом начали подниматься, утаскивая дрыгающееся тело вверх. Как же он вопил! Этот крик я никогда не забуду! Остальные стражи, и как же их много было! – остальные кинулись в обход, и тут началось странное: колючий кустарник задергался как живой, обвиваясь вокруг их ног, и тут магистр сказал мне бросить сумку и бежать.
И я побежал! А они следом, вот только даже и без Кустика они бы меня не догнали, а уж ним…. Я был уже в конце прогалины, когда Магелиус приказал мне остановиться. Да я и сам понял, что нельзя так далеко отлучаться от Кустика, поскольку трава начала извиваться как сотни зеленых змеек, подбираясь к моим ногам. Я попятился назад, с ужасом наблюдая, как ветви кустарника извиваются по земле. Вот он, - Темный лес! Так я и пятился задом, пока не почувствовал, что Магелиус с Кустиком близко, потому что трава замерла, словно в нерешительности, а затем неохотно вытянулась вверх, притворяясь обыкновенной.
«Больше от нас не на шаг!»
Мог бы и не говорить, меня теперь и палкой от Кустика не отгонишь!
Я оглянулся назад. Стражники рубили кусты и что-то кричали, - им явно было не до нас. И мы побежали дальше.


Мы шли и шли, а я вспоминал те сказки, которые мне рассказывала моя настоящая мама. Вот уж не думал, что вспомню. Что-то про заколдованный лес, который злыми чарами превратили в войско, или наоборот. Сказку я не вспомнил, но зато вспомнил маму, но так же странно, как и те картинки, которые мне показывал магистр, словно как сквозь пелену тумана. А вот отца совсем не помнил, - только как он подкидывал меня шершавыми руками, а я упирался и плакал, когда он прижимал меня к колючей щеке. И снова всколыхнулась старая обида – почему они меня бросили? Предали!
«Не все так просто, малыш. Может им пришлось это сделать.»
- Пришлось бросить?!
«Нет, оставить. Может там, куда они были вынуждены отправиться, ты бы не смог выжить. Поэтому и оставили.»
- Так они живы?! Они здесь, да, здесь, в этом лесу?!!
«Я не могу ответить тебе категорично, я ничего про них не знаю, но вполне возможно, что ты их встретишь там, куда мы идем.»
Как же я обрадовался! Еще секунду назад казавшийся мне страшным лес вдруг словно расцвел и распустился диковинными цветами и даже ветками махал уже не злобно, а дружелюбно, словно приветствовал и поторапливал идти быстрее!
- А они далеко? А мы скоро их увидим? А где они живут? А как они там живут? А они знают, что мы уже идем? А они будут нас встречать?
«Уф, малыш, я же сказал, что может быть. Поэтому прекрати засыпать меня вопросами и лучше смотри под ноги.»
Ну что они ползут, как слизни! Неужели нельзя идти побыстрее?!

А потом мы вышли на берег реки. Может она была и неширокой, но для меня это была Река. Я никогда не отлучался так далеко от деревни Кулиморт, где мы жили, разве что в город ездили, да и то, по праздникам. И честно говоря, ничего кроме холмов и песков не видел, поскольку мы жили на краю большой пустыни. Нет, в деревне была «река», я даже умудрялся в ней купаться, если вырыть ямку и улечься в нее; и только здесь и сейчас я понял, что такое настоящая река.
Медлительно и величаво она несла воды, и вовсе не пахла гнилью, как в болоте. По крайней мере не очень уж сильно. Больше пахло прохладой. И хотя вода была грязно-коричневой, в ней отражались и синева неба и зелень леса на той стороне. А за ними возвышались горы. Ну, может и не горы, а бугры, но все равно это были горы. Для меня. А прямо перед нами росло развесистое дерево, не столь грозное, как страж, но все же опасное, я это и сам почувствовал, без помощи магистра. И все замерли, присматриваясь друг к другу. Мы к ним, - они к нам. Они – это не только деревья, но и кусты, и даже птицы, словно все здесь были живыми и умными. И не очень дружелюбными. Но вот что удивительно, узнав про родителей, что они ждут меня, я уже не так боялся Заколдованного леса и поэтому вдруг сам неожиданно для себя обратился к дереву с просьбой пропустить нас. И оно откликнулось! Ветви перестали топорщится, словно напряжение, в котором они находились, чтобы схватить нас вдруг ушло, они опустились расслабленно и только легкий ветерок слегка раскачивал узкие листочки.
«Молодчина, Боллак! Ты научился говорить с деревьями.»
Я даже покраснел от похвальбы, так мне было это приятно.
Но как же переправляться на тот берег? Ни моста, ни плота не было. Зато почти напротив нас на другой стороне сидел гонторин и грыз заросли тростника, часто наклоняясь, чтобы перекусывать белые корни, а потом быстро втягивал их пасть, в которой виднелись все те же розовые клыки. Причем вид у него был умиротворенный и даже потешный. И на наше появление он совсем не отреагировал, только повернул свои стебельки-глаза в нашу сторону, и продолжал все так же меланхолично жевать. У меня закрались некие смутные сомнения… Впрочем было не до него, особенно после того, как магистр поклялся, что ЭТО чудище нам вреда не причинит. А вот стражи…
Я взглянул на магистра и Он кивнул клювом.
«Уже идут.»

И тут вода ниже по течению забурлила, словно под ней что-то двигалось и песчаная отмель на той стороне прямо на глазах начала втягиваться в воду. Что это было, я не понял, но улавливал некую силу, исходящую сейчас от Кустика. Что-то происходило и в воде, потому что рыба стала выпрыгивать, и во все стороны поплыли какие-то твари, а гонторин вдруг высоко подпрыгнул и поскакал берегом прочь от нас, словно огромная лягушка. Оно и к лучшему. Не доверял я гонторинам, после того как они меня пытались съесть. А потом Магелиус сказал, что теперь можно идти вброд.
Возле воды я замешкался, но Магелиус вдруг прикрикнул строго, и я, держась за Килорна, вступил в реку и сразу ушел по пояс.
«Здесь обрыв.»
Раньше надо было сказать, это я уже понял и сам, судорожно вцепившись одной рукой в Килорна, а другой в край бадьи, и как-то само получилось, что ногами оплел ноги Килорна, и теперь недоумевал, а почему он встал как вкопанный?
- Слезь с меня, - сказал тот и зло щелкнул клювом.
- Не-а…
«Сейчас же отпусти его, Боллак! Здесь неглубоко, и ты можешь идти рядом! Быстрее, стража близко!»
Я пощупал ногой, действительно дно было, правда вязкое и еще более противное, чем на берегу болота. Пока я раздумывал, стоит ли идти самому, Килорн освободил свою ногу и шагнул, глубоко увязая в ил, так что и мне пришлось делать тоже самое. Сзади брел магистр, то и дело оглядываясь. И вдруг мне под штанину заползло что-то огромное, скользкое и противное и я заорал что было силы, и начал прыгать на одной ноге, пытаясь сбросить гадость с себя, а она упорно ползла все выше и выше. И как-то получилось, что толкнул Килорна и он уронил Кустик. Бадья сразу ушла под воду, а потом и сам Кустик начал плавно заваливаться набок, пока не исчез под водой. Я конечно переживал за него… бы, если бы по мне не ползла эта, как я подумал, змея, причем несомненно самая ядовитая на свете; и неизвестно, чтобы было дальше, но тут магистр поднял меня за шиворот и потащил на берег, а Килорн поднял бадью и устремился следом.
Пока я был в воде, еще терпел такое обращение, но и на берегу Магелиус меня не отпустил, и продолжал тащить в заросли. Тут я уже начал брыкаться, поскольку тварь добралась до самых… почти до пояса.
Вырвавшись наконец из его рук, я скорее скинул штаны и вздохнул с облегчением, - это была не змея, хотя и похожа, если бы не длинные усы, свисающие с конца морды противным пучком. Сбросить ее оказалось непросто, она присосалась ко мне своим пузом и никуда уходить не хотела. Пришлось с силой отрывать ее от ноги, но даже и отброшенная на землю она вдруг снова поползла ко мне. Либо она была дурная, либо собралась идти с нами. Ну уж нет! Я на всякий случай спрятался за Килорна, пусть она с ним путешествует, но он отбросил ее ногой и с укоризной посмотрел на меня.
- Ты чуть не утопил Кустик…
«Тихо!»
Мы осторожно выглянули из кустов: на берег начали выходить нюхачи. И было их значительно меньше, и было видно, как они боятся всего, потому что близко к деревьям не подходили и держали оружие наготове.
«Уходим.»
Я быстро натянул штаны и пошел вслед за корханнами, утешая себя мыслью, что если стража не видела, где мы переправлялись, то и не будет знать, где находится брод.
«Они знают, они же видели это в твоем мозгу. Разве что речные обитатели не дадут им спокойно перейти, как нам.»
Ничего себе спокойно! У меня и до сих пор мурашки по телу стояли, и это ощущение, как она ползла, я еще не скоро забуду. Я даже оглянулся, выискивая ее взглядом, - не ползет ли она следом?
И хотя мы уже отбежали на порядочное расстояние, до нас все равно доносились крики, видимо и к ним в штаны начала забираться эта дурная рыба. А может что и похуже.

Глава 2. Юноша.
6
А на этой стороне реки лес был совсем другой. И растения здесь не извивались, стараясь вцепиться в ноги. Сперва мне даже показалось, что здесь лес вполне нормальный, но какое-то смутное чувство подсказывало, что это не так. Может потому, что он был слишком красив, какой-то заманчивый, и лужайки манили прохладой, а еще больше привлекали цветы. Такого обилия цветов я еще не встречал! До чего же они были красивы, и настолько разноцветные, что в глазах начинало рябить. А аромат! Так и хотелось подойти и дышать, дышать этими сладкими чарующими запахами. Впрочем, я и сам уже, без помощи магистра чувствовал, что от них исходит не только очарование, но и веет сладкой угрозой. Именно сладкой, поэтому и хотелось лечь и наслаждаться этим целую вечность. Магелиус молча указал когтем на косточки, усеивающие поляну с цветами: здесь действительно можно было успокоиться навечно . Поэтому, даже завидев на кусте сочные и душистые желто-красные плоды я не кинулся их срывать, хотя в желудке уже бурчало. Словно внутренний голос меня предупреждал об опасности. И убедился в этом, когда какая-то серая птичка, соблазнившись их спелым видом села на ветку, и тут же забилась всполошено, не в силах влететь, а из гущи листьев к ней медленно потянулись тугие щупальца усиков и стали неторопливо обвиваться вокруг ее тела. И сколько бы птица не трепыхалась, было понятно, что она не вырвется, а то, что я принял за капли росы на ветках, на самом деле был клей, или смола. Мне было интересно, смог бы он приклеить меня, но идти и проверять не хотелось, хотя птицу было жалко. К тому же магистр все время поторапливал, а мне еще очень хотелось посмотреть, как куст ее будет есть. А потом подумал, а почему наш Кустик так не делает?

«Он другой. В ассортименте Дикой природы он представляет другой ее полюс, - не кровожадное эго, а сконцентрированное благоразумие…»
Я почесал затылок. А, понял! Кустик, он наш, он хороший!
«Ну…. В целом да.»
И мне стало так хорошо на душе, словно птички запели, и вообще этот мир был прекрасен: и чистое, без единого облачка небо, в котором громадина Налагары виднелась сегодня отчетливо и ясно, окруженная кольцом-юбочкой; и сладкий воздух, и чудные цветы, и вообще, сегодня все было так замечательно! Я даже запрыгал от восторга. Ну почему нельзя пойти и присесть вон на той лужайке? Она такая замечательная!
Еле видимая тропинка извивалась среди кустов и деревьев, подымаясь на не
Забытые дети Вселенной.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!