ГлавнаяМорской клубБлог → Житие «Святого Николая»

Житие «Святого Николая»

Автор: Neihardt
Опубликовано: 1006 дней назад (17 марта 2016)
Рубрика: Без рубрики
Редактировалось: 2 раза — последний 18 марта 2016
+3
Голосов: 3
(В продолжение поста «Жил-был поп». ПУБЛИКУЕТСЯ ПО ИНИЦИАТИВЕ НИНЫ КОЛГАНОВОЙ)

На заре двадцатого столетия порт Астрахань считался «Каспийской столицей» . Огромный по меркам времени грузооборот, рыбный и нефтяной промысел – все, чем славится Приволжье и Каспийский бассейн… Но вот какая беда: полноводная Волга нанесла в устье столько песчаных баров (движущихся отмелей), что крупные корабли перестали в город заходить. Образовался в 220 километрах от города по направлению в море своего рода плавучий форпост: на плотах, баржах и понтонах месяцами жили рыбаки и рыбосолы, грузчики и крючники, солевары и нефтяники. Целые поселки выросли на воде. Здесь перегружали товар с речных судов на морские и с морских на речные, ловили и солили рыбу, заготавливали знаменитую астраханскую черную икру, закачивали густой, лаково блестящий бакинский мазут и летучий керосин в утробы танкеров, сплавляли бревна, чинили пароходы, торговали и пировали… У деревянных понтонных причалов толклись сотни морских и речных пароходов, парусных баркасов, шняв и буксиров.
В общем, выросла на заливе, считайте, вторая Астрахань с населением до 100 тысяч душ. И это население, как у людей водится, родилось, женилось, а подчас и, к сожалению, помирало. А церкви – не было. То есть была, конечно, но на суше – в «Большой», «настоящей» Астрахани. Не наездишься, однако! Ведь, скажем, рыбак в путину мог и по 7-8 месяцев на берег не сойти!
Если человеку трудно прийти в церковь, пусть церковь сама придет к человеку, - решил епископ Астраханский и Енотаевский Георгий (Орлов). 28 декабря 1908 года на собрании членов Кирилло-Мефодиевского общества и Астраханского епархиального комитета было по инициативе отца Георгия принято решение приобрести пароход, оборудовать на нем вместо надстройки настоящий православный храм и пустить работать в плавучем городе.
Пароход , подходящий для такой модернизации, нашли быстро: выкупили у разорившегося купца колесный буксир со зловещим имечком «Пират». Английского проекта, класса река-море. С плоской осадкой, несколько тяжеловатой, «солидной» манерой движения.
Пароход этот появился на свет в 1860 году в Криушинском затоне Симбирской губернии, имел мощность машины в 240 л.с., длину 42,67 метра, ширину по миделю 7 метров (казался вдвое шире из-за сильных колес с широкими плицами), высоту надводного борта 2,1 метра. Да, не новый, но по местным меркам – внушительный и надежный. При модернизации под новые задачи пароход получил надстройку в виде небольшого храма с пятью куполами-луковками, над штурвальной рубкой установили звонницу, матросский кубрик превратился в алтарь. Около рубки была небольшая касса, где продавались свечи, лампады, иконки святых. Тут же находился краник, где верующие брали святую воду. Пассажирские каюты стали кельями матросов-монахов из ближайшего монастыря. Весь экипаж в монастыре набрали – кроме капитана и механика. В том же монастыре написали и иконы. Теперь бывший «Пират» выглядел исключительно благочестиво и именовался «Святой Чудотворец Николай Мирликийский».
В день освящения бортового храма — 11 апреля 1910 года, была послана епископом Георгием телеграмма Императору Николаю II, на которую тот отвечал: «Искренне радуюсь доброму делу удовлетворения духовных нужд ловецкого населения и благодарю всех за выраженные чувства».
Модернизация парохода проходила по проекту архитектора Карягина. В переоборудованном виде «Святой Николай» мог принять до 500 прихожан одновременно. Правда, по принципу «в тесноте, да не в обиде".
На борту располагались также аптека, каюта для фельдшера и палата на несколько больных. Содержание штата взял на себя Чуркинский монастырь, командировавший на борт иеромонаха Иринарха, иеродиакона Серафима, трёх певцов и монаха-фельдшера брата Дамиана.
Отец Иринарх, кстати, имел еще и прозелитическую миссию – крестить калмыков. Он по-калмыцки понимал. А на брата Дамиана возлагалась обязанность отвращать крещеный народ от винопития, для чего медик-монах брал с собой в походы заспиртованную в банке настоящую печень пьяницы, умершего от цирроза. Этой печенью он стращал пьющих, которых немало было и среди грузчиков, и среди рыбаков, и среди почтенных купцов-подрядчиков:
- Вот, гляди, раб божий Василий (или Пётр, или Алексей), будешь за ворот заливать – и у тебя внутри такая же мерзость будет!!!
Говорят, проповеди водоплавающего монаха имели успех необыкновенный: в двух плотовых поселках даже учредили Общества трезвости…
В приход «Святого Николая» входили не только поселки на воде, но и прибрежные сёла Кордуан и Кривобузанск, Сурковка и Александрия. По составленному расписанию в первую и последующую навигации пароход ползал, шумно шлёпая колесами, по заранее разработанному маршруту, оглашая окрестности колокольным звоном и слаженными голосами монашеского хора. Посещал участки акватории, удаленные друг от друга примерно на 50 верст. На каждой стоянке оставался по несколько дней – чтобы успеть повенчать влюбленных, крестить новорожденных, отпеть покойников. С начала путины и до осени вся крещеная община была в ожидании его прихода. Потом судно вставало на зимовку в астраханском порту в на Адмиралтейском затоне.
Пять навигаций служил рыбакам «Святой Николай». А потом, в 1916 году, содержание церковного парохода местные власти сочли чересчур накладным… Год простоял пароход в ожидании мецената или государственной субсидии, а дождался только революции.
У воинствующих безбожников времен Гражданской войны с церковью был разговор короткий. Купола на палубе «Николая» поснимали, иконы отправили в музей, монахов – в трудовую артель, приносить пользу обществу на засолке рыбы. Пароход отправили в город Баку – в прежнем статусе буксиа-спасателя. Но… пятидесятидевятилетний буксир не сдал нормативов по безопасности. И его отослали обратно в Астрахань - в распоряжение Рыбтреста.
Там пароход переименовали в духе времени - «Иосиф Сталин», - и назначили… массовиком-агитатором. С агитбригадой на борту он давал все тем же рыбакам театральные представления, клеймя позором мировую буржуазию и читая бывшим собственным прихожанам стихи Маяковского через мегафон…
Ходят слухи, что эпизод с агитационным рейсом по Волге из бессмертного произведения «Двенадцать стульев» Илья Ильф и Евгений Петров не выдумали, а подсмотрели из жизни, встретившись как-то раз с «Иосифом Сталиным» в Астраханском порту.
В 1960 году столетний пароход был еще в относительном порядке. Правда, никуда уже не ходил, стоял в качестве рабочей плавказармы в посёлке Оранжерейный.
Далее следы его теряются. Документов на списание нет. Бог ведает, может, и по сей день в каком-нибудь волжском затоне ржавеет…

Памятная церемония | Кают-компания. Бутылочная почта.
Комментарии (5)
Роксана Ланд # 18 марта 2016 в 00:06 +3
Да, неординарная судьба у парохода.
Neihardt # 18 марта 2016 в 08:14 +2
А ведь в 1910 году ему было 50 лет, и если бы не поставили на церковную модернизацию, то при разорении хозяина пароходства могли и списать к чертовой бабушке...
Марина Заварзина # 18 марта 2016 в 00:14 +2
Хорошее дело сделали, нужное. И опять эта политика всё изменила...
Neihardt # 18 марта 2016 в 08:20 +2
Сейчас рыбаки прямо на воде уже не живут. Но во многих прибрежных селах Астрахани церквей так и нет... в 2000 году была построена церковь, вернее сказать, - часовня на большой барже, и буксир ее по этим селам возил. Потом какой-то прыщ в техкомиссии решил, что это небезопасно, потому что баржа очень старая. И ее списали - тоже через 5 навигаций. Правда, само культовое сооружение было с баржи снято и переставлено на берег - теперь это приходская церквушка поселка Октябрьский.
Нина Колганова # 18 марта 2016 в 07:51 +2
Интересно. Никогда не слышала о плавучем храме. А дело-то хорошее делали. Искренне жаль, что революция расправлялась и с тем, что было необходимо народу простому. Антиалкогольная пропаганда классная, читать об этом было весело.
И ещё: пароход да с куполами - это необыкновенно привлекательно.Спасибо,Neihardt, Ваши статьи о служителях церкви, а, в данном случае о плавучем храме, мне нравятся очень.