ГлавнаяКлуб любителей историиБлог → Выигранная проигранная война

 

Выигранная проигранная война

Опубликовано: 1116 дней назад (19 ноября 2013)
Рубрика: Без рубрики
Настроение: :)
+1
Голосов: 1
В данной небольшой статье сделана попытка по-новому взглянуть на Поляновский мир, завершивший Русско-Польскую (Смоленскую) войну 1632-34 годов между Русским Царством и Речью Посполитой. Традиционно в иностранной и отечественной историографии принято считать, что Поляновский мирный договор 1634 года говорил о провале попытки России военным путем возвратить себе Смоленск – он остался за Речью Посполитой. Однако после нового внимательного рассмотрения пунктов Поляновского мира, автором статьи сделан вывод, что этот мир, заключенный после проигранной войны, не только не ухудшил, но улучшил положение России, бывшее до начала конфликта.

Прежде чем перейти к сути статьи - анализу Поляновского договора, некоторое историческое отступление, позволяющее лучше понять истоки и суть Смоленской войны.

В 1618 году Россия заключила с Речью Посполитой на 14,5 лет невыгодное Деулинское перемирие, окончательно положившее конец Смутному времени. Условия мира и вправду были тяжелы – к Речи Посполитой отходило более 30 городов с уездами, включая Смоленск, Чернигов, Дорогобуж, Стародуб, и другие. Западная граница России отодвинулась далеко на восток, и теперь проходила недалеко от Брянска, Ржева и Вязьмы, почти вернувшись к временам конца XV века.

Однако правительство нового русского царя Михаила Романова (1613-1645) не собиралось мириться с территориальными потерями. Одним из идеологов реванша являлся отец царя – патриарх Филарет (в миру Федор Никитич Романов), который в 1618 году возвратился из польского плена, и де-факто стал соправителем сына. Мысль о возвращении "отчин”, и, прежде всего, Смоленска, стала почти навязчивой идеей в Москве. В 1621 году Россия, почти "с ходу”, даже чуть было не возобновила войну с Польшей, но помешали военная и хозяйственная разруха.

Была еще одна причина агрессивного поведения Москвы. В 1610 году королевич Владислав, сын короля Речи Посполитой Сигизмунда III (1587-1632), был провозглашен русскими коллаборационистами в занятой неприятелем Москве царем - "Владиславом Жигимонтовичем”. Как известно, в 1612 году Москву освободило Второе Земское ополчение Минина и Пожарского, а в 1613 году русским царем на Земском соборе избрали Михаила Романова. Несмотря на это и на установление Деулинского перемирия, Владислав от титула "великий князь Московский” отказываться не собирался (пусть даже он сам никогда и не бывал в Москве). Такая ситуация бросала тень на легитимность новой династии Романовых, и, конечно, уязвляло московских правителей. Как писал знаменитый русский историк В.О. Ключевский, возвращение потерянных в Смуту земель составляло для династии Романовых "условие ее прочности на престоле”.


Более или менее восстановив в 1620-е годы хозяйство страны и численность поместного дворянского ополчения, московское правительство приступило к реализации реванша. Были установлены довольно тесные связи со Швецией, в обмен на поставки шведского оружия и военных специалистов, Россия предоставляла скандинавам зерно и селитру. Общую численность дворянского ополчения, стрельцов и городовых казаков смогли довести до 93 тысяч человек. Были впервые сформированы полки (солдатские, драгунские и рейтарские) западного образца, нанято несколько тысяч иностранных наемников, в основном немцев (всего около 9 тысяч человек). Однако, реформа была неполной, и учитывая проведенные в это же время в Речи Посполитой военные преобразования (были увеличены отряды наемников, улучшена организация дворянских войск), русская армия не была сильнее неприятельской.

30 апреля 1632 года умер король Сигизмунд III, и царь Михаил принял окончательное решение о начале войны, не дожидаясь срока окончания Деулинского перемирия (истекало 1 июня 1633 года). В сентябре 1632 года русская армия под командованием воевод М.Б. Шеина и А.В. Измайлова (до 35 тыс. человек) пересекла западную границу и медленно двинулась в сторону Смоленска. Новая война, оставшаяся в истории как "Смоленская”, началась.

Хотя Шеину удалось быстро занять ряд городов, сама осада Смоленска началась только в декабре, в основном, из-за того, что не подвезли осадную артиллерию. Лишь к марту 1633 года русские выстроили большой осадный лагерь и привезли более 150 орудий, однако осада мощной смоленской крепости все равно шла вяло, и гарнизон города (более 2 тыс. человек) успешно оборонялся. Несколько штурмов были неудачны, а стоявшие западнее города польско-литовские отряды несколько раз успешно прорывались в Смоленск. К июню 1633 года русские войска Шеина вели уже совершенно пассивную осаду. Это в недалеком будущем привело к большой беде.

На юго-западном направлении (Себеж, Стародуб и Путивль) русские отбили несколько нападений литвинов. На северо-западном направлении (Полоцк, Витебск и Невель) русские отряды сами совершили несколько рейдов на литовскую территорию.

Тем временем королем Речи Посполитой был выбран тот самый Владислав, ставший королем Владиславом IV (1632-48). Новый король довольно энергично организовал контрнаступление. В мае 1633 года крымское войско Мубарек-Гирея, действуя по наводке Речи Посполитой, вторглось в южные русские уезды, дойдя к июлю до Каширы. Разорение обширных территорий вызвало как дезертирство некоторых дворян из армии Шеина (те спешили к разоряемым татарами поместьям), так и вообще отвлекло русские силы. Одновременно, с польской Украины королем были призваны запорожские казаки Якова Острянина, которые в июне-июле 1633 года напали на Валуйки и Белгород, хотя и были отбиты.

В августе уже сам король с собранной коронной армией двинулся к Смоленску. После тяжелого сражения у Покровской горы 11-13 сентября русская армия оказалась блокированной в своем осадном лагере, осада Смоленска была снята. Хотя осажденные в лагере русские стойко оборонялись, но осенью 1633 года провалились все попытки русских выслать Шеину подкрепления, зато к Владиславу на помощь подошло большое запорожское войско.

Тяжелое положение русской армии под Смоленском заставило московское правительство начать формирование второй (резервной) армии, во главе ее встали князья Д.М. Черкасский и легендарный Д.М. Пожарский. Набранное в спешке, в основном, из городовых дворян, это небольшое войско (ок. 10 тыс. человек) встало в пассивную оборону около Можайска. Правда, на северо-западном направлении в начале 1634 года удалось отбить нападения литовских отрядов на Себеж, Невель и Великие Луки.

15 февраля 1634 года, не имея никакой связи с Москвой, Шеин начал переговоры о капитуляции. 21 февраля русская армия сдалась, оставив все пушки и военные запасы неприятелю. Оставшиеся русские воины (ок. 8 тыс. человек) ушли к русской границе, оставив более 2000 раненных и больных солдат на попечение неприятеля. Иностранные наемники, оставшиеся в строю, в основном, перешли на сторону Владислава. Спустя всего 2 месяца М.Б. Шеин и А.В. Измайлов были сделаны в Москве "козлами отпущения” за эту капитуляцию (хотя на них лежала только часть вины за неудачу), и 24 апреля 1634 года казнены в Москве.

Правда, несмотря на победу под Смоленском и капитуляцию армии Шеина, развить свой успех Владиславу не удалось. Двинувшись в восточном направлении, армия под его началом в марте 1634 года увязла в кровавой осаде небольшой города-крепости Белая с гарнизоном в 1 тыс. человек. В результате почти двухмесячной безуспешной осады польско-литовская армия потеряла более 4 тыс. человек, во время одного из приступов была даже ранен сам король Владислав. Неожиданная неудача вынудила правительство Речи Посполитой прекратить военные действия и начать переговоры с Россией.

Мирные переговоры, которые стартовали в феврале, в основном проходили с 17 мая по 4 июня 1634 года в деревне Семлево на реке Поляновка, что между Вязьмой и Дорогобужем. 14 июня был заключен т.н. Поляновский мирный договор, завершивший Смоленскую войну.

Русскую делегацию возглавляли боярин князь Федор Иванович Шереметев и окольничий князь Алексей Михайлович Львов. Первому придали традиционный торжественный титул "наместник Псковский”, а второму – "наместник Суздальский”. Дьяком при них состоял дворянин Степан Матвеевич Простев. Делегацию Речи Посполитой возглавляли – епископ Хелма и Познани Александр Якуб Задзик (Жадик) и коронный канцлер и гетман Литвы Христофор Радзивилл.

Король Владислав широко объявил о своей победе в Смоленской войне. Была даже выпущена медаль в честь битвы под Смоленском, на ней Владислав гордо восседал в шатре, а у его ног лежали связанные русские воеводы Шеин и Измайлов.

Но мы оставим празднования Владиславу, а сами подробно разберем положения мирного договора, и попытаемся понять, так ли уж "неудачен” был Поляновский мир для России. После этого традиционная "картина маслом”, рисуемая для польско-литовской стороны, изрядно поблекнет, а местами примет и вовсе неожиданный оборот…

Без сомнения, главной частью Поляновского мира, на чем обычно и акцентируют все свое внимание исторические публикации, является положение о границах. Итак, восстанавливалась и навсегда подтверждалась граница, установленная тяжелым Деулинским перемирием 1618 года. Напомним, тогда Россия потеряла Смоленскую и Черниговскую земли, и теперь она официально отказывалась от всех прав на эти территории. Казалось бы, это подтверждает традиционные выводы о полном провале для России конфликта 1632-34 годов. Однако, как говорится, "дьявол скрыт в деталях”.

Осмыслим сам факт подтверждения "старой” границы 1618 года. Казалось бы, Россия, как агрессор в этой войне, потерпела неудачу в попытке возврата Смоленской земли. Но ведь и перешедшая в контрнаступление Речь Посполитая, чьи войска даже вторгались на русскую территорию, не получала никаких приращений. По условиям договора ее войска обязывались немедленно выйти из русских пределов. Россия же, хоть и очищала все занятые в процессе войны города Смоленщины, но отказывалась только от того, что и так ей не принадлежало со времен Смуты (Смоленск был захвачен поляками еще в 1611 году). А Речь Посполитая, официально подтверждая со своей стороны границу 1618 года, автоматически отказывалась от претензий на все прочие русские земли, лежащие в пределах России, хотя в Смуту претендовала на них!

Более того, и на это обращают недостаточное внимание - восстановление границы по Деулинскому перемирию было неполным, с ущербом в сторону Речи Посполитой. Да-да, выигравшая войну польско-литовская корона понесла территориальные потери по отношению к "проигравшей стороне”! По условиям мира к России отходил довольно значительный по тем временам город Серпейск (ныне село в Калужской области), окрестный Серпейский уезд, а также пограничная крепость Трубчевск южнее Брянска – всего примерно 12.5 тыс. квадратных километров с населением в несколько тысяч человек.

Такие "потери” были достигнуты искусным ведением переговоров руководителями русской делегации - Шереметевым и Львовым. Изначально польско-литовская сторона требовала не просто восстановления старых границ по Деулинскому перемирию, но и отдачи новых территорий. Русские же на каждом раунде переговоров медленно, и как бы с неохотой, уступали по 2-3 города, но только из числа захваченных ими в начале войны. Благодаря такой тактике, русские в итоге не уступили ничего из довоенной территории, и даже оставили за собой Серпейск под предлогом того, что и так уже много "уступили”.

Также стоит обратить внимание, что проигравшая войну Россия не понесла никаких финансовых контрибуций - подобное требование русские отклонили еще на этапе переговоров. Это чрезвычайно показательно, если узнать, что Смоленская война обошлась Речи Посполитой почти в 6.5 миллионов золотых монет, что равнялось примерно полутора годовым бюджетам короны.

Но это только начало. Приведем неприятный для Речи Посполитой факт. Существовала секретная статья Поляновского договора, не включенная в официальный текст. По этой секретной статье, за Серпейск русский царь Михаил выплачивал лично Владиславу IV сумму в 20 000 золотых монет. Если называть вещи своими именами, то "победоносного” Владислава IV русские купили за довольно умеренные деньги, словно мелкого чиновника, и он продал кусок своей державы врагу, с которым только что воевал. Причина успеха подкупа была тривиальна. В Речи Посполитой король был сильно ограничен во властных правах, особенно это касалось денежных вопросов. Владислав пошел на такой ход, чтобы иметь свои личные деньги, не подконтрольные Сейму.

Вдобавок, за ту же самую взятку Владислав IVотказался от очень важного в политическом смысле титула "великий князь Московский”, то есть снял все свои претензии на русский трон, существовавшие с 1610 года. Это было очень существенным достижением русской дипломатии, и означало исторический отказ Речи Посполитой от попыток овладеть московским престолом. А ведь такая перспектива менее чем за два десятка лет до Поляновского мира была вполне реальной! Факт отказа Владислава от московского трона говорил о важной вещи – безусловном признании династии Романовых как законной и легитимной власти в России. Сперва поляки хотели за отказ от титула 100 тысяч золотых монет, но в итоге уступили в пять раз.
Также польско-литовский владыка обязывался вернуть в Россию похищенные интервентами во время Смуты знаки русской царской власти, и передать Москве "крестоцеловальную запись” от 1610 года русских бояр на верность Владиславу как русскому царю.

Из иных интересных пунктов Поляновского мира, на которые обращают незаслуженно мало внимания, отметим следующие:

- Обе стороны должны были провести размен военнопленных. Этот стандартный для мирных соглашений пункт означал, что в Россию без всякого выкупа возвращались более 2000 пленных русских, в основном, взятых под Смоленском в виде больных и раненных при капитуляции армии Шеина. В сентябре-октябре 1634 года русский царь со своей стороны разослал в разные города грамоты об отпуске пленных "литовских и польских и немецких людей” обратно на родину.
- Была установлена свободная торговля для купцов обеих стран на всей сопредельной территории, за исключением столиц. Ставки пошлин и сборов сохранялись на довоенном уровне. Де-факто это означало заключение равноправного торгового соглашения между Москвой и Варшавой, и еще одно признание Речью Посполитой легитимности московской династии.

- Обе стороны обязались не вступать во враждебные друг другу союзы с третьими странами. Для России это означало отказ Варшавы от официальных сношений с Крымом, направленных против Москвы.

- В последний момент в текст мирного договора русские смогли вписать пункт с "укоризнами” Речи Посполитой, что, мол, война началась из-за нарушения Варшавой условий Деулинского перемирия. Тут московские дипломаты явно слукавили – войну начала Россия, но зато теперь русская сторона выглядела "презентабельнее”, мол, мы мстили "за обиды” от поляков и литвинов.

Кроме того, еще на этапе переговоров русские смогли отклонить ряд требований и предложений неприятеля:

- Отвергнуто предложение о праве шляхтичей приобретать земли и имущество в России, строить католические костелы, и вступать в брак с русскими подданными. Предлогом выступили разница вер, а также то, что этого "прежде… никогда не бывало”.

- Польское предложение о праве дворян двух стран свободно выезжать на житье и службу друг к другу, было туманно отклонено с формулировкой "как государь изволит”. Похожий пункт о праве свободного найма военных людей на службу друг у друга – тоже.

- Отклонено требование Речи Посполитой, чтобы царь Михаил Федорович подписывался в указах как "царь своея Руси”, а не "царь всея Руси”, под предлогом, что из старых русских земель в польском владении находится "Малая Русь”, а "Великая” – во владении Москвы. Это также способствовало утверждению легитимности Романовых как новой русской династии, а не просто "каких-то” московских правителей, и в очередной раз демонстрировало претензии Москвы на все "старые” русские земли.

- Как уже говорилось выше, было отклонено требование Речи Посполитой об оплате издержек войны за счет русской стороны, как напавшей первой. Попытка поляков выбить ежегодные русские выплаты (де-факто, дань-взятку) запорожским казакам, дипломаты из Москвы тоже отклонили. Мол, запорожцы русскому царю не служат, и потому платы не должны получать. При этом Шереметев и Львов умудрились ввернуть шпильку, что если запорожцы захотят – русский царь их на службу может и принять.

- Поляки предложили насыпать на месте мирных переговоров два кургана и поставить на них два столба с именами государей и описанием договора. Это русские послы тоже отвергли.

- Отклонили и такой пункт: в случае отсутствия сыновей у московского царя Михаила на момент его смерти, русским царем становится польский король.

- Русские дезавуировали предложенную формулировку "иметь общих врагов”, внешне невинной просьбой "описать врагов” польского короля. В противном случае это означало бы союз с Речью Посполитой против любого ее внешнеполитического врага, что могло быть невыгодно России. Также отклонили проект о взаимопомощи в случае нападения третьей общей пограничной страны, поскольку такими странами были лишь Крым и Швеция. Влезать в войну против них за Речь Посполитую в Москве не собирались.

- Еще русские сознательно замяли вопрос о создании совместного русско-польского флота на Черном и Балтийском море ("иметь наряд пушечный, корабли и люди воинские на море ”). Так как русские не имели выхода к упомянутым морям, то им в случае согласия пришлось бы использовать польские порты. Кроме того, придти на Балтику и Черное море – значило столкнуться с могущественными державами, Швецией на севере и Османской империей на юге. И Швеция и Турция были давними неприятелями Речи Посполитой. В условиях бушевавшей в Европе Тридцатилетней войны втягивание России в общеевропейскую бойню, или в ратный спор с турками, было бы, конечно, на руку только Речи Посполитой. Московские послы ответили, что России это не нужно, а коль Владислав так хочет иметь общий флот, то пусть он сам "обошлется с нашим государем”, т.е. напишет тому в личном порядке.

Стоит добавить, что когда весной следующего 1635 года, русский посол князь А.М. Львов (второй посол на переговорах в Семлеве) с титулом "наместник Ярославский” приехал в Варшаву для ратификации Поляновского мира, то ему и его посольству удалось добиться еще кое-каких выгодных России результатов.

Когда представители Речи Посполитой предложили дополнить Поляновский договор пунктом об общей денежной валюте с Москвой, русские отговорились большой разницей в курсах золотой и серебряной монеты по обе стороны границы. Также удалось уточнить пункт о польских купцах в России – им было запрещено стоить церкви своей веры. Грамоту об избрании Владислава на московский престол поляки попытались утаить, говоря, что якобы ее потеряли, за это русские потребовали, чтобы Владислав IV публично и письменно отказался от написанного в ней, и это требование было выполнено. Тут же удалось добиться согласия Владислава, что в будущем русский царь и король Речи Посполитой будут называть друг друга в переписке "братьями” и с применением полных титулов.

Такое согласие Владислава IV - на именование царя Михаила полным царским титулом с включением формулировок "великий князь Московский” и "царь всея Руси” было очень важно – как по соображениям политического престижа, так и для самолюбия лично царя Михаила, бывшего царем не по рождению, но по выбору Земского собора. В грамоте от 20 августа 1634 года, посланной царем к датскому королю Кристиану IV (1588-1648), русский самодержец не скрывал своего удовлетворения. Действительно, по условиям мира польский король обязывался впредь "наше государское именованье…описывать с полным нашим царским именованьем… и со всеми полными титлами…”.

По итогам поездки князя Львова, ратификация Поляновского мира была подтверждена.

Тогда же в Варшаве Львов повел переговоры о возврате останков плененного московского царя Василия IV Шуйского (1606-1610), умершего в 1612 году в Гостынском замке. Сенаторы за-ради польской "славы”, отдавать тела не хотели, но за "отпуск” (иначе говоря - взятку) соболями на сумму в 3674 рубля, быстро передумали. Тела Василия Шуйского и его брата Дмитрия с женой, с большой пышностью эксгумировали и доставили в Москву. Русские перезахоронили царя Василия в Архангельском соборе Кремля.

В начале того же 1635 года польские послы побывали в Москве, ожидая русской ратификации, но не смогли добиться никаких добавок для себя. Все отклоненные или отложенные на этапе переговоров пункты, русские смогли отклонить окончательно.

Правда, обо всех описанных выше неудобных моментах для "великого победителя” русских Владислава, в Польше того времени не распространялись, наоборот, как уже говорилось, победа короля была широко разрекламирована.

Что же мы имеем после анализа пунктов Поляновского мира и их осмысления? А то, что в условиях проигранной (все-таки проигранной) войны, Поляновский мир можно считать, ни много ни мало, как выдающимся успехом русской дипломатии!

Поляновский договор, при его внимательном анализе, не только избавлял Россию от каких либо территориальных или финансовых потерь в результате неудачной войны (взятка Владиславу в 20 000 рублей не в счет). Этот договор подтверждал со всех сторон – политической, военной, торговой, легитимность новой династии Романовых на московском престоле, фиксировал отказ королей Речи Посполитой от претензий на трон московских царей и российских территорий. Польско-литовская монархия добилась соблюдения только лишь территориального статус-кво, и то с некоторыми потерями в виде Серпейска и Трубчевска. Такой мир был на самом деле выгоднее России, чем Польше.

И это, конечно, заслуга руководителей русской делегации - Ф. И. Шереметева и А. М. Львова, которые вели переговоры в действительно сложных условиях. Выдвигая изначально завышенные и даже наглые требования, они затем, искусно балансируя на грани разрыва переговорного процесса, после длительных прений, как бы нехотя "уступали” полякам, но так, что русская сторона приобретала больше, чем теряла. Расчет дипломатов строился на твердом осознании факта, что мир Речи Посполитой был нужен не меньше, чем России. Уверенность для этого им подготовил гарнизон крепости Белая во главе с воеводой Ф.Ф. Волконским, за два месяца поставивший победоносную коронную армию на грань поражения. Как было прямо написано в инструкции из Москвы, "главные послы, боярин и окольничий, должны говорить сердито, а остальные унимать и покрывать гладостью и разговором, чтоб договора не разорвать и бесславными не быть же”.
Если щедрая награда Волконскому за упорную оборону крепости понятна и логична (его произвели в окольничьи, дали новые земли), то пояснить поток милостей и наград на Шереметева и Львова можно только тем, что царь Михаил Федорович отлично понимал, насколько выгодный договор удалось заключить его дипломатам в столь невыгодных условиях. Так, Шереметева сделали ближним боярином (максимально возможный придворный чин), выделили еще 1000 четвертей земли, и это не считая более мелких подарков вроде кубков и шубы. Львова царь также не обидел, даровав тому боярство. Простева произвели в думные дворяне и тоже одарили. Богатые подарки получили все - даже самые младшие члены посольства.

В Речи Посполитой выигрыш Смоленской войны, который сам по себе ничего не давал Республике Обеих Народов, породил некоторую самоуверенность в отношении России, что в будущем очень дорого обошлось польско-литовскому государству. Неудача же России была связана с недостаточным уровнем подготовки войск, а также некоторыми стратегическими и тактическими ошибками. И Поляновский мир, по большому счету, позволял дешево оплатить эти ошибки, а ведь на ошибках учатся…

Помня о неудачной Смоленской войне, в Москве извлекли из нее все горькие уроки. Всего через 20 лет, в 1654 году, начнется новая русско-польская (Тринадцатилетняя) война. Русские войска опять будут наступающей стороной, но в ту войну они учтут весь опыт предыдущей Смоленской войны, что во многом предопределит успех русских кампаний 1654-55 годов. Но это уже, как говорится, совсем другая история…
Секретное дело. Глава 1. | Хосе Диас. Кто похоронен в Севилье?
Комментарии (1)
Валерий Сифоров # 6 января 2014 в 16:48 0
прочёл с большим интересом, спасибо, надеюсь на продолжение... )